Первая встреча

19 ноября.

Белоснежная вуаль накрыла всё вокруг, серебром искрясь в лунных лучах, что пробивались сквозь рваные облака.

Фонари роняют тусклый свет на пустынные заснеженные улицы. Тишина, нарушаемая лишь тихим хрустом снега, царит над усталым городком.

Стрелки приближались к полуночи, и город почти погрузился в дрему, предвкушая тяжесть неотвратимо грядущего понедельника.

Лишь изредка, обезображивая эту идиллическую картину, мимо Ильи ковыляют неприкаянные души, для которых завтрашний день не отмечен заботами о работе, а обещает лишь отдых в алкогольном забытьи или очередной поиск сносной пищи в мусорных контейнерах.

Погруженный в свои мысли, он шёл по аллее, ещё не тронутой метлой дворника, как вдруг нарастающий топот раздался позади. В спину впечатался кто-то, выбив воздух.

Илья обернулся, устремив взгляд на худую фигуру. Нарушитель спокойствия и слова вымолвить не успел, как он рявкнул, хватая его за ворот:

— Куда прёшь, придурок?!

Паренёк вздрогнул и, подобно пойманному на месте преступления, поднял руки, мямля:

— Простите, я... Я нечаянно... Отпустите, п-пожалуйста...

Вдруг на конце улицы показались трое парней, которых испуганный молодой человек, нервно озиравшийся по сторонам, мгновенно приметил.

— От-отпустите, пожалуйста! — уже громче взмолил он.

Раздражённый Илья, ещё не решаясь отпускать его, проследил за беглым взглядом и хмыкнул:

— От них убегаешь, что-ли?

Тот энергично закивал в ответ, смотря то на своих преследователей, то с мольбой на того, чей гнев вызвал по неосторожности.

Илья недовольно цокнул, всё же высвобождая паникера и с пренебрежением оглядывая его. Тот, не теряя драгоценного времени, рванул вперёд, крикнув напоследок:

— П-простите ещё раз!

Юноша проводил удаляющуюся фигуру взглядом и, мгновение постояв на месте, продолжил путь, мысленно покрывая мальчишку, помешавшего его безоблачному шествию, самыми сильными выражениями, о которых знал. Но между ругательствами мелькнула мысль: «Может, заступиться за этого бедолагу? Трое на одного — не честно.» Однако он тут же тряхнул головой. Нет, больше не стоит влезать в чужие проблемы. Это хорошим не заканчивается.

Пару минут спустя несколько теней пронеслись мимо него и, словно охотничьи псы, сорвавшиеся с цепи, молниеносно догнали незадачливого беглеца, затащив в проулок.

Илья остолбенел, наблюдая. С каждой секундой брови его всё сильнее сдвигались к переносице. Внутри зрело неудержимое желание вмешаться. Как бы подсознание не уговаривало проигнорировать происходящее, он не мог просто стоять и смотреть — эта сцена насилия сжимала внутренности в узел. Пока разум метался между «пройди мимо» и «врежь им», прошли 10 роковых секунд. Челюсти стиснулись, в груди закипела волна гнева, смешанного с решимостью.

Рвано выдохнув, Илья двинулся вперёд.

Он бесшумно возник за спиной одного из истязателей, рука которого занеслась, готовая нанести новый удар, но застыла в ледяном воздухе.

Оторванный от тёмного веселья парень обернулся, собираясь обрушить проклятия, но тут же замялся, поражённый габаритами вмешавшегося.

— А… А ты ещё чё за великан?

Илья покосился на корчащегося от боли парня, а после снова на того, в чью руку вцепился, оставив комментарий о своём росте без ответа.

— Не твоё дело.

— О, ебать, да у нас тут герой, — съязвил один из троицы.

Жертва, ловя момент отвлечения своих обидчиков, поспешила подняться, но тут же была отправлена снова беспомощно пыхтеть в заснеженную землю.

Илья, глядя на это, прикусил щеку изнутри, старательно сдерживая ярость, и процедил сквозь зубы:

— Отпустите его.

— Да мы только начали веселиться, не мешай, полицай.

Илья не выдержал. Оттолкнув от себя того, которого удерживал, схватил второго и толкнул его следом за первым в холодную перину сугроба.

Третий, до этого ошарашенно наблюдавший за происходящим, наконец оживился и бросился к потерпевшим крушение друзьям, помогая им подняться.

Пока хулиганьё чертыхалось, поднимаясь и отряхиваясь, спаситель рванул пострадавшего за шкирку, заставляя бежать рядом. Ноги того заплетались, и в итоге Илье пришлось тащить его на себе волоком, ухватив подмышку.

Он, может, и наводит страх своим видом, и драться умеет, но не настолько безрассуден, чтобы лезть в драку против троих — больничная койка будет обеспечена.

Нападавшие бросили на сбегающих бычьи взгляды. Один из них дернулся было следом, но приятель схватил его за рукав:

— Да брось ты, завтра этого педика поймаем.

Вскоре запыхавшийся брюнет сбавил темп, переходя на шаг, но по-прежнему тащил на себе хрупкое тело.

Избитый первым нарушил гнетущую тишину:

— Спасибо, конечно, но… З-зачем?

Илья ответил не сразу, тем самым заставляя робкое нутро парня сжаться от неловкости и страха. Вдруг с него сейчас потребуют плату за спасение? Или примутся мстить за стычку на аллее?

— Захотел, — неохотно бросил он спустя несколько минут мучительного молчания.

— А, вот как… Ясно, — пробормотал спрашивающий, а затем, набравшись смелости, добавил: — М-может, отпустите? Я ж тяжёлый…

— Нет, — Непонятно, относилось ли это к просьбе или к комментарию о весе, но было ясно одно: он не отпустит. — И обращайся ко мне на "ты", мне восемнадцать, а не сорок.

Паренёк поджал губы, не решаясь перечить.

— Тебя как зовут-то? — попытался вдохнуть жизнь в едва начавшуюся беседу Илья.

— А-акакий… А вас? Ой, то есть... Тебя?

Имя показалось Илье причудливым, но комментировать это, как и ошибку в обращении, он не стал. Лишь подумал: «Родители постарались.»

— Я Илья.

Акакий также не стал комментировать имя своего спасителя, и путь продолжился в молчании, которым один упивался, а второй, наоборот, с каждой минутой, проведённой в тишине, прерываемой лишь скрипом снега под сапогами и болезненным хрипением, напрягался всё больше.

Так они двигались ещё минут десять, пока Акакий, вытянув руку, не указал на чернеющий впереди переулок.

— Мне туда… Дальше... сам могу. Там немного идти, — заикания прошли, остались лишь короткие паузы.

Илья остановился. Пару секунд он пялился в чернильную тьму проулка, всё ещё удерживая его за плечи.

— Ты один живёшь? — спросил он вдруг.

Акакий напрягся, благодарность во взгляде вмиг сменилась недоверчивостью.

— А что?..

Его спаситель нахмурился, повторив свой вопрос с нажимом:

— Ты один живёшь?

Акакий тоже сдвинул брови. Стоит ли доверять незнакомцу, пусть и вытащившему его из беды, подобную информацию?

В конце концов, он слабо кивнул в ответ.

Илья вздохнул. Раз уж ввязался, нужно соответствующим образом привести это дело к завершению.

— Я доведу тебя прямо до дома.

С этими словами, не слушая слабых возражений, он двинулся вперёд.

Они миновали всего пару-тройку домов, как Акакий вновь прервал неспешное хождение, указав на одно из строений, едва проглядывающихся во тьме.

— Вот… Мы дошли.

Илья, мгновение посвятив изучению тёмно-зелёного забора, за которым виднелся силуэт небольшого здания, наконец, отпустил хозяина этого жилища. Ослабевшие ноги того подкосились, но удержали равновесие.

— Не ходи больше один так поздно.

Акакий тяжело вздохнул, плечи его поникли.

— Не думаю, что получится…

— Раз хочешь и дальше получать по харе, то продолжай в том же духе, — раздражённо ответил на это Илья, тем временем рассматривая израненное лицо паренька, что казалось мертвенно-белым в тусклом свете луны. Чёрные кудрявые волосы, беспорядочно змеящиеся до плеч, привлекли внимание. И то, что он был без шапки, тоже, но, увидев как тот трясётся в испуге, проглатывает слова.

Акакий почувствовал себя ребёнком, отчитываемым за плохое деяние. Он, не возражая, кивнул и протянул дрожащую руку для пожатия.

— Ладно, пока, спасибо ещё раз…

Юноша немного помялся, нерешительно покосившись на тонкую, окоченевшую кисть, вытянутую перед ним, но всё же ответил на рукопожатие.

— Не за что. Береги себя.

Черноволосый ответил вялой улыбкой, а после со скрипом петель скрылся за железными воротами.

Илья проводил его долгим взглядом и, убедившись, что тот оказался внутри дома, отправился в обратный путь, размышляя о произошедшем сегодня и наслаждаясь умиротворением, что дарила ночная тишь.

Неожиданная встреча

20 ноября.

Дороги ещё скованы предрассветной темнотой, но город уже трепещет в преддверии нового дня. Суетливые силуэты проносятся мимо нерасторопно идущего вдоль аллеи Акакия.

Холодный воздух вонзается в щёки, разжигая на них румянец. Он глубже зарылся носом в шарф, но мороз кусал даже сквозь шерсть.

Разглядывая изгибы до боли знакомых улиц, он замирает, поражённый. Подле обшарпанной стены двухэтажного здания, прямо на промёрзлой земле, скрючилась фигура, едва различимая в тусклом свете.

Сердце вздрогнуло и все гнетущие мысли о сегодняшних тяготах, доселе юлившиеся в голове, были вытеснены тревогой.

Не медля, Акакий стал приближаться, чтобы разузнать о состоянии незнакомца, его текущем положении, и, если понадобится, оказать помощь. Но с каждым шагом беспокойство на бледном лице уступало оцепенению.

Юноша в одно мгновение оказался рядом и, коснувшись плеча спящего знакомого, потряс, стараясь вытащить из забытья.

Илья дёрнулся, как от удара током, и поднял голову, устремив на Акакия мутный, потерянный взгляд. Увидев знакомые черты лица, нахмурился, вглядываясь.

Акакий преобразился, но преображение это было неудачным. Пряди, вчера вившиеся до плеч, теперь топорщились неровными обрубками, словно по ним прошлись тупыми садовыми ножницами в порыве безумия.

«Как убого выглядит», — мелькнуло в голове, однако шатен успел прикусить язык. Сейчас не до чужих причёсок.

— Что?.. — едва разлепив губы, сипло выдохнул он, маскируя растерянность недовольством. В горле царапало — верный предвестник надвигающейся хвори.

— По-почему ты сидишь здесь?

— Не твоё дело.

Его отстранённость полоснула по нежному сердцу. Да, не стоит вторгаться в чужую душу, когда того не просят, но и оставить человека наедине со злосчастием было выше сил. Внутри шла схватка двух противоречивых чувств: уважение к личному пространству и нестерпимое желание протянуть руку помощи.

— Ну же, Илья… Что-то произошло? Я могу как-то помочь? — настойчиво, но в то же время мягко продолжал наседать Акакий.

Илья, продрав слипшиеся веки, ответил всё с той же непоколебимой грубостью:

— Ничем ты не поможешь.

— Ты сперва объясни суть проблемы, а там посмотрим.

Буравя взглядом назойливого благодетеля, брюнет почувствовал, как в горле встаёт комок – вязкий и болезненный. Он спешно отвернулся, пытаясь совладать с собой.

Тишина обрушилась на них, давящая, густая, словно кисель. Акакий терпеливо ждал, боясь спугнуть хрупкие нити откровения, хотя время поджимало – автобус задерживаться не станет. А Илья медлил, не желая распахивать перед ним двери в свой мерклый мир. Наконец, пару минут спустя, парень поднял голову, и в глубине его темных глаз мелькнула безграничная печаль, которую тот так старательно прятал за кисломордием.

— Мать… Выгнала из дома, — выдавил он из себя, вновь опуская взгляд и сглатывая подступающие слёзы, которые уже так давно не позволял себе пролить.

Акакий замер. Пальцы в кармане сами сжались в кулак. Он смотрел на Илью, но видел не его, а закрывающуюся с громким хлопком дверь, слышал яростные крики и надрывный плач. Сморгнув видение, он выдохнул:

— Т-ты... Ты можешь пойти ко мне.

Илья вскинул голову, изумлённый щедростью, источаемой, по сути, первым встречным. Желание разрыдаться в миг схлынуло, не оставив после себя и следа.

— Тебе вчера мозги отбили? Предлагать такое незнакомцу — верх идиотизма, башкой ду... — голос внезапно сел. Он прочистил горло, но продолжать не стал.

Акакий вздохнул, нервно комкая морозный воздух в кулаках. Он осознавал наивность и абсурдность сказанного, в голову закрадывались мысли о собственной безопасности, но сердоболие затмило осторожность.

— П-просто… Я и с-сам был в подобной ситуации... Так что имею понятие о том, ка-каково тебе сейчас. И к тому же, ты выручил меня вчера, я…

— Был в подобной ситуации? — резко оборвал поток оправданий Илья.

— Это… Н-не важно, — торопливо замял тему кучерявый. — Ну так что, пойдёшь ко мне?

Оказавшийся в удручающем положении юноша нахмурился, взвешивая предложение.

С одной стороны, доверять незнакомому человеку — безумие, безрассудство, с другой — куда ему идти? Перспектива обратиться в ледяную статую и грызться за любую найденную крупицу с такими же бездомными и отчаявшимися пугала своей неизбежностью. Но и одна мысль о том, что придётся жить на попичении этого мальчишки, царапала честь. Долгое беззвучие, с минуту до пяти, застыло между ними, пока Илья, поднявшись — ноги затекли, пришлось опереться на стену, — не перекинул сумку через плечо и не процедил сквозь зубы:

— Ладно… двинули.

На губах Акакия промелькнула слабая, почти незаметная улыбка. Кивнув, он, припадая на правую ногу, направился в сторону дома, уводя за собой измученного и надломленного человека.

Шествие тонуло в безмолвии, нарушаемом лишь редким вздохом ветра и хрустом снега под подошвами. Илья, держась чуть позади, буравил чужую спину взглядом — хмурым, полным недоверия.

Когда ботинки коснулись порога, Акакий, словно в лихорадке, принялся проводить экскурсию.

— Там спальня, там кухня, тут ванная, — выпаливал он скороговоркой, а Илья хвостиком следовал за ним, лишь изредка кивая. Неловкость сковала движения, завязала язык тугим узлом.

Брюнет подметил, что в доме нового знакомого чисто. Слишком для человека, который, видимо, возвращается сюда под вечер. А ещё тот не только чистюля, но и ярый перфекционист — войдя, он поставил ботинки не просто у порога, а параллельно друг другу. Проходя мимо стола, он сдвинул кружку, чтобы ручка смотрела строго вправо. Плакаты в его комнате с изображениями разных групп, из которых Илья знал только "Кино" и "Король и Шут", висели как по линеечке, по порядку: от самых маленьких, к самым большим.

И это заставило Илью задаться вопросом: а смогут ли они ужиться вместе?

После беглого осмотра Акакий выхватил из кармана телефон, бросил взгляд на экран, и гаджет задрожал в его руках.

— Ой, вот, б-блять… — досадно прошипел он и виновато покосился на гостя из под кривой чёлки. — Прости, вы-вынужден оставить тебя одного до вечера... У меня учеба.

— Хорошо, пока… — с едва уловимой ноткой облегчения в голосе ответил Илья, провожая взглядом спешно удаляющегося паренька.

Дверь с тихим щелчком захлопнулась. Лишь монотонное шипение старого холодильника на кухне и заунывный вой ветра за окном звучали в стенах ветхого дома.

Илья, лениво бросив куртку на крючок, прошёл в уже тщательно изученную спальню. Апатия сдавливала грудь. Даже стеснённость от нахождения в чужом доме отступила перед всепоглощающей сонливостью.

Ему хотелось только одного – забыться.

Страница книги Справимся вместе в интернете

Table of Contents

1 Первая встреча

2 Неожиданная встреча

О книге