# Уже не я

Nikki Tozen

Страница книги <https://1.selflib.me/uje_ne_ia>

Скиталец

Цикл: «Вина», книга №2

«Мы идем в гущу шумной толпы, чтобы заглушить крик собственной совести»*

— Привет, это я, перезвони мне, как сможешь, номер телефона гостиницы, в которой я остановился, я уже тебе выслал. Это срочно.

Черноволосый юноша высокого роста сказал это в телефонную трубку и поторопился ее повесить, так как в вестибюль гостиницы зашла небольшая группа людей в белых кандурах и красных платках на головах: они были окружены вооруженной охраной.

Юноша поспешил накинуть капюшон от ветровки на свою голову и спрятаться за информационной стойкой. Внимательно проследив за проходящими мимо него людьми черными как смоль глазами, он направился к выходу из здания гостиницы, как только они скрылись из виду. Выйдя на многолюдную площадь, он затерялся среди толпы.

Пройдя некоторое время вдоль тротуара бок о бок рядом со смуглыми бородатыми мужчинами в бежевых тобах, юноша свернул на небольшую улицу, посреди которой стоял фонтан. Мимо него прошли женщины в черных чадрах. Они засмеялись при виде него и начали что-то громко обсуждать. По голосам было слышно, что это еще совсем юные девушки.

Парень проигнорировал их знаки внимания к себе и поспешил пройти мимо как можно быстрее. Почему-то в этой стране, не смотря на всю строгость закона, касающегося поведения женщин, те вели себя крайне вызывающе, особенно если видели иностранца. Уже не единожды к нему подходили девушки, облаченные с ног до головы в черные одежды, и без слов совали ему в руки записки со своими номерами телефонов.

Эти девушки тоже остановились и посмотрели ему вслед, продолжая хихикать, но подходить к нему не стали.

Дождавшись, пока они сами уйдут, парень наклонился к фонтану и начал жадно из него пить.

Затем он вспомнил, что забыл сообщить администратору этой гостиницы свое имя и номер мобильного телефона, в случае, если ему все же перезвонят, ведь никакого гостиничного номера у него в ней не было, как и во всех предыдущих.

Он был вынужден скитаться по городу без денег и документов от одной гостиницы к другой, надеясь, что хоть из одной из них ему удастся дозвониться до своего друга из Нью-Йорка по имени Сэм.

С досадой он подумал, что придется искать новую гостиницу с администратором, который понимает английский язык и не станет в случае чего вызывать охрану. Найти такого администратора в этом сильно охраняемом городе было крайне трудно.

«В эту гостиницу все равно возвращаться больше нельзя, консьерж смотрел на меня подозрительно. В следующий раз, возможно, там будет либо полиция нравов, либо кто еще похуже», — тревожно размышлял юноша.

Вытерев тыльной стороной руки рот, парень пространно посмотрел куда-то вдаль перед собой. После чего поспешил подняться и направиться в сторону рынка, который располагался в нескольких кварталах от гостиницы.

Рынок занимал небольшую трапециевидную площадь, представляя собой настоящий восточный базар с многочисленными торговыми киосками, которые ломились от всевозможного товара, начиная от одежды и заканчивая различными специями и пряностями. Временами можно было даже встретить стенды с холодным оружием: на них висели кинжалы с рукоятками, инкрустированными драгоценными камнями. В таком плохо охраняемом месте порой можно было встретить вещи стоимостью в несколько десятков тысяч долларов.

На улице стояла жара, воздух был подернут какой-то медово-желтой пеленой, сквозь которую с каждым вздохом становилось все труднее дышать. К этому всему примешивался еще и терпкий запах от ларьков со специями и зловонного фаст-фуда из острого бараньего мяса.

Углубившись в самую гущу, вскоре молодой человек наткнулся на большое скопление мужчин, которые сидели кто на подушках, кто на мешках, прямо на земле возле ларьков. В ларьках на широких вязаных блюдах продавалась какая-то зеленая трава. Все сгустившиеся в этой части рынка мужчины — среди них было и немало совсем еще юных мальчиков — курили и жевали эту траву.

Юноша тут же подошел к одному из торговцев, достал из кармана мятые купюры в несколько реалов и сунул их ему, проговорив:

— Кат**.

Торговец с подозрением посмотрел на худощавого парня, так как тот сильно отличался от арабских мужчин своей экзотической внешностью метиса, но говорить ничего не стал, молча взвесил ему сушеной травы, после чего положил нужное количество в бумажный сверток.

Выхватив трясущимися руками этот сверток из рук торговца, парень немного отошел от ларька и уселся на землю рядом с мужчинами, которые в полулежащем состоянии и с равнодушным созерцанием хаотичной жизни рынка лениво пожевывали эту растительность, словно коровы на лугу.

Зачерпнув немного травяных листов рукой, он тоже положил их себе в рот. От слюны они тут же намокли и приятно разбухли во рту. Их кисло-сладкий вкус, немного похожий на вкус табака, раздражал слизистую оболочку, из-за чего глаза начали слезиться, и он без конца шмыгал носом.

Через пару минут жевания юноша тоже начал медленно погружаться в полусонное состояние, лениво перебирая челюстями и мусоля содержимое во рту, как жевательную резинку. Сознание притупилось и куда-то поплыло. Он тоже прикрыл глаза и облокотился о стену заброшенного строения, находившегося прямо посреди рынка.

«Только бы мутава не нагрянула с проверками», — подумал он, прежде чем окончательно погрузиться в тяжелый, полуденный сон посреди шумного рынка города Мекки.

В этой части рынка не были слышны ни крики муэдзинов с минаретных башен, ни распевание Корана в динамики, которые были привешены почти ко всем фонарным столбам на центральных улицах города. Укрыться от всеобщей религиозной истерии этой страны было той еще задачей. Самое удачное место, по его мнению, было здесь, среди отбросов общества: бездомных и безработных бродяг. Они не страдали суеверием, убивая свое время тем, что медленно одурманивали свой организм наркотиком, который здесь продавали в качестве специй.

Места вроде этого были практически на всех рынках города. Время от времени эти притоны разгонялись местной полицией нравов — мутавой, или же просто приезжал полицейский патруль и всех забирал в участки.

Конечно, за барьером этой страны мало кто знает о подобных местах, и все же, если бы не эти притоны, где удавалось хоть как-то скоротать время бесконечного ожидания, он давно бы уже выдал себя властям или пошел бы в посольство, после чего его бы ждала неминуемая смерть от руки его тестя, шейха аль-Мактума. Его единственной надеждой оставался друг из Нью-Йорка по имени Сэмюэл Беннет.

Кто-то пробежал мимо и задел его ноги, из-за чего юноша нехотя проснулся и хмуро посмотрел на маленьких детей, которые носились по всему рынку, как саранча, то и дело подворовывая у случайно заблудившихся туристов кошельки.

Сидя здесь днями напролет и наблюдая сквозь пелену дурмана за хаотичной жизнью рынка, он иногда ловил себя на мысли, что это все один большой организм, внутренности которого медленно переваривают ничего не подозревающих обитателей.

Парень и сам ничем не отличался от этих воришек, только его методы были менее изощренными: он предпочитал ошиваться рядом с центральной мечетью города, куда стекается основной поток туристов и паломников со всего мира. Несколько раз ему удалось выкрасть пару кошельков у туристов и мобильный телефон старой модели, который ловил только местную связь, подсаживаясь к ним на скамейки возле входа в гостиницы и дожидаясь, пока те не отлучатся фотографироваться рядом с очередной достопримечательностью.

Иногда возле мечетей волонтеры раздавали еду паломникам, которые молятся круглыми сутками, сидя на коврах, чтобы те не умирали голодной смертью. Пару раз и его приняли за паломника, когда он сидел на каменном полу мечети, и дали несколько сухих пайков. В них не было ничего особенного: обезжиренное молоко, макароны быстрого приготовления и финики.

По правде сказать, он никогда не волочил подобный нищенствующий образ жизни, поэтому свыкнуться с этим было крайне трудно, но это все же лучше, чем находиться в выгребной яме, из которой ему чудом удалось бежать несколько недель назад.

Он и не думал возвращаться к своей привычной жизни, понимая, что такой беззаботной, как когда-то, она уже не будет никогда. Его силой заставили жениться на дочери шейха, теперь он вынужден скрываться, потому что обстоятельства сыграли с ним злую шутку, и он убил брата Мухамеда аль-Мактума, когда тот пытался надругаться над ним вместе со своими дружками.

Точнее, он не знает, умер тот или нет, в одном он уверен точно — живым ему из страны не выбраться, если его снова схватят. И единственным здравым решением будет — дозвониться до Сэма в Нью-Йорк. Сэм единственный, кто может помочь ему выбраться из этой заварушки. Правда, с тех пор, как они виделись в последний раз, прошло около полугода. На то были свои причины, о которых ему было болезненно вспоминать.

«Надо будет вернуться в ту гостиницу», — нахмурив брови, подумал он, постепенно приходя в себя.

Наркотической действие травы отпускало его, об этом возвещали надвигающиеся приступы головной боли.

Этот наркотик — единственное, что он мог себе позволить на те жалкие крохи, что ему удавалось выкрасть у туристов. Действие его было недолгим, зато когда эйфория спадала, становилось хуже, чем было до этого.

Он хотел еще засунуть в рот пару листков, но потом подумал, что если не сможет сконцентрировать свой взгляд на одной точке, то его не пустят в гостиницу даже до стойки администратора.

Еле оторвавшись от земли и опираясь на серое глинобитное строение, напоминающее собой заброшенные трущобы без окон и дверей, он, пошатываясь, направился к выходу, преодолевая узкие проулки между торговыми палатками, переполненными людьми.

Уже стемнело, когда ему удалось разыскать гостиницу, из которой он звонил своему другу еще утром. Она находилась недалеко от небоскреба Абражд аль-Баит. Стрелки на огромных часах, которые украшали верхушку здания, чем-то похожие на Биг-Бен, показывали без четверти восемь. Туда он даже не стал заходить, потому что таких оборванцев охрана и близко не подпускала ко входу в этот огромный комплекс.

В последнее время от одного взгляда на небоскребы его начинало тошнить.

К вечеру народу на улицах не стало меньше, а только прибавилось. От ярких неоновых огней улиц начало рябить в глазах. В основном ему навстречу шли туристы. Людей в кандурах практически не было. Скорее всего, большая часть местного населения как раз в это время совершала вечерний намаз в центральной мечети города.

На входе в гостиницу юноша чуть не сбил с ног молодую семейную пару. Они засмеялись, когда он начал извиняться. Хотели было поинтересоваться у него, откуда он, видимо, приняв за новообращенного мусульманина, который приехал совершить Хадж, но парень сказал, что сильно торопится и ему некогда разговаривать, пожалев, что вообще заговорил с ними на английском языке.

Неуверенно подойдя к администратору, он надеялся услышать уже привычный для себя ответ, что ему так никто и не перезвонил, но возле стойки информации было много людей с маленькими детьми, они все суетились и очень громко разговаривали на арабском языке, так что администратору явно было сейчас не до него. Постояв немного в стороне, наблюдая за происходящим, он понял, что может прождать так администратора, который суетился за информационной стойкой, подавая ключи и ценные бумаги из сейфов, до глубокой ночи.

Выйдя из гостиницы и немного пройдя по тротуару вдоль здания, он остановился и сел на лавку. Он уже хотел было достать из кармана куртки немного травы, как к нему неожиданно подсела та странная пара, с которой он имел несчастье так неловко пересечься на входе в гостиницу полчаса назад.

— Вы что, караулили меня? — поинтересовался парень.

Они громко рассмеялись, даже не скрывая того, что действительно все это время ждали его снаружи, затем представились. Как оказалось, один из пары, а именно мужчина по имени Брайан, которому на вид было около сорока лет, был профессором Аккадской мифологии, которого пригласили работать в один из университетов Эр-Рияда, а его жена Мегги, тонкого сложения женщина средних лет с золотисто-русыми волосами, которая была значительно моложе своего мужа, поехала с ним за компанию.

Брайан родился в мусульманской семье, поэтому для него было огромной честью оказаться в самом центре религиозной общины. Сейчас они, как и миллионы других мусульман, приехали в Мекку — в город пророка — совершать вместе Хадж.

Юноша, улыбаясь, поинтересовался:

— А какое все это имеет отношение ко мне?

— О, моя жена пришла в восторг, когда увидела тебя!

Все это время женщина, вся раскрасневшаяся, сидела и внимательно рассматривала парня.

— Мы бы хотели, чтобы ты прошел с нами в номер, — неожиданно заявил он.

— Свингеры, что ли? — грубо отозвался юноша.

Пара тут же громко рассмеялась.

— Глупый! — крикнула ему в полголоса женщина и раскраснелась еще сильнее.

— Нет, что ты! — удивился мужчина подобному грубому ответу. — Мегги — художница, она бы очень сильно хотела тебя нарисовать.

— Что, мой портрет?

— Да, с натуры, если ты не возражаешь, — тихо добавила она. — Я бы все равно это сделала по памяти, но с натуры будет намного лучше!

— Да бросьте, вам как будто больше делать нечего, — недоумевал он. — Вон там находится один из самых красивых «небоскребных» комплексов мира! Хотите, я вас свожу?

— Мы уже там были, сделали кучу фотографий! — воскликнула Мегги. — Я тебе заплачу, — неожиданно добавила она.

Этот факт явно дал юноше пищу для размышлений. Деньги лишними ему не будут, особенно если учитывать тот факт, что до этого ему приходилось воровать, чтобы хоть как-то не умереть с голоду, а когда ему, наконец, удастся дозвониться до своего друга, он не знал.

Недолго думая, он согласился попозировать женщине, и они дружно направились в номер гостиницы.

Оказавшись в номере, женщина тут же предложила ему пойти вымыться, так как от него сильно пахло, а его черные волосы были похожи на слипшуюся солому.

«Да она издевается?! — думал он, стоя в ванной комнате. — А потом она предложит мне что-нибудь выпить, и я отключусь, а они будут творить со мной все, что им вздумается. Чертовы маньяки под профессорской личиной!»

Швырнув полотенце, которое Мегги ему дала, на пол, он подошел к окну и открыл его. На этот раз летать ему не пришлось, как во все прошлые разы, когда ему приходилось убегать от недоброжелателей, так как номер был на первом этаже. Выпрыгивание из окон стало неотъемлемой частью его жизни. Он просто перелез через подоконник и спрыгнул на газон.

Сделав пару шагов, он с замиранием сердца вспомнил, что оставил свой рюкзак в комнате перед тем, как зайти в ванную. Проклиная все на свете, он вернулся к открытому окну и забрался в него обратно.

Кое-как смочив немного волосы и лицо, сделав вид, что он хотя бы пытался поухаживать за собой, он резко открыл дверь и вернулся к супругам. К его удивлению, посреди комнаты уже стоял приготовленный мольберт, а за ним на стуле сидела Мегги.

Она мило улыбнулась ему и предложила сесть на приготовленный для него стул, который стоял недалеко от нее.

Оглядевшись по сторонам, он заметил, что ее мужа нигде не было, и поспешил спросить:

— А где Брайан?

— Я попросила его уйти, — пробубнила она себе под нос, пока затачивала карандаш. — Не люблю работать, когда кто-то наблюдает за мной со стороны.

— Я буду наблюдать за вами.

— Нет, ты будешь позировать, — она отложила рисовальные принадлежности в сторону и подошла к нему, чтобы усадить его под нужным ей углом.

— Вы обращаетесь со мной, как со статуей, — морщась от боли, пожаловался он, когда она приподняла его лицо за подбородок так высоко, что у него что-то щелкнуло в шее.

Она ничего не ответила и задержалась прямо возле его лица, внимательно рассматривая его.

— Как странно, — загадочно прошептала она.

— Что именно? — глядя ей прямо в глаза, поинтересовался он.

— Ты не думал стать моделью? — наконец, спросила она, возвращаясь на свое рабочее место. — У тебя все есть для этого.

— Все?

— Странная отрешенность в глазах, как будто ты не здесь…

Оборвав себя на полуслове, она начала делать быстрые наброски карандашом, изредка поглядывая на него.

— Вид у тебя усталый.

— Это правда.

— Уверена, если бы мы встретились с тобой в другое время и при других обстоятельствах, я бы точно потеряла голову.

— Вы слишком откровенны.

— На твою красоту хочется смотреть, как на картину, вглядываться в каждую морщинку на лице и пытаться найти ту, о которой никто не знает.

— А ваш муж ревновать не будет?

— Глупый мальчишка, — она грозно посмотрела на него, выглядывая из-за холста. — Ты хоть понимаешь, что такое истинная страсть художника к красоте и что такое животная похоть? Чувствуешь разницу между двумя этими понятиями?

Он ничего не ответил, заерзав на стуле.

— Не двигайся! — скомандовала она.

— Извините.

— Совершенно невероятные глаза, — она снова подошла к нему, чтобы рассмотреть вблизи. — Как у такого тупицы могут быть такие проникновенные глаза. Если смотреть на тебя, кажется, что ты странствующий музыкант или поэт, или сошедший со страниц герой старинной безымянной поэмы, о которой никто уже не помнит. Ради тебя хочется слагать стихи, писать музыку, ты вдохновляешь…

— Великое множество… — прошептал он ей почти в самое лицо.

— Пустота, — закончила она.

Он виновато опустил глаза.

Через некоторое время она снова нахмурила брови и спросила:

— У тебя уже есть кто-то особенный?

— Аха-ха-ха, еще немного и начну думать, что я на сеансе у экстрасенса!

Она не стала ничего отвечать и продолжила рисовать, еще раз предупредив, чтобы он не двигался.

— Я никогда не думал об этом… — неуверенно сказал он, чуть погодя.

— О чем? — рассеянно спросила она, что-то усердно штрихуя на полотне.

— О том, что может быть кто-то особенный.

— А ты думал, что будешь отдавать себя всем подряд? — удивилась она, отрывая глаза от холста.

Юкия снова ничего не ответил.

— Тогда, боюсь, тебя ждет одно сплошное разочарование, каждый раз пустота внутри будет становиться только больше. В конце концов, ты не выдержишь собственной нечистоплотности.

— Откуда вы знаете?

— У меня была черная полоса в жизни, — тихо проговорила она. — Тогда я поняла, что сведу счеты с жизнью после очередного разрыва или случайной связи. Знаешь, творческие круги Нью-Йорка такие бесцеремонные. Опустошают тебя, высасывая все соки. Настоящий вампиризм.

— И вы решили выйти замуж? — удивился он.

— Брайан открыл мне глаза. До него я об этом даже не задумывалась. До встречи с ним я не знала, что такое настоящее одиночество.

— Я сразу понял, что он старше вас.

— Да, почти на пятнадцать лет.

— Теперь жалеете, что попались на короткий поводок?

Она внимательно посмотрела на него из-под своих золотистых ресниц.

— Раньше я тоже носила черные волосы, у меня были выбриты виски, все мое лицо было истыкано пирсингом, а от многих татуировок на своем теле я потом годами избавлялась. С первым попавшимся парнем шла в тату салон и набивала его имя, — посмеиваясь, рассказывала она. — Когда увидела тебя сегодня, сразу вспомнила себя лет десять назад, правда, такой сногсшибательной внешности у меня не было и парней таких тоже, — неуверенно добавила она.

— А если бы мы познакомились с вами тогда?

— Я бы влюбилась и рисовала тебя сутками. Ты бы от меня сбежал! — выпалила она на одном дыхании. — Пока я училась в художественной школе, мечтала найти кого-нибудь, кто бы хоть близко был похож на тебя. Я многих рисовала. Иногда просто сидела в метро и рисовала случайных прохожих: стариков, детей, молодых женщин, парней, которые мне нравились. Часто прямо так и знакомилась. Но никто их них надолго не цеплял меня. Пару раз нарисую, и хотелось чего-то нового. Более совершенного. Как античные скульптуры Колосса или Спящего сатира. Никогда не надоедает ими любоваться, воображение всегда что-то дорисовывает. Каждый раз, смотря на одни и те же скульптуры, видишь их по-разному.

— Меня всегда мучил вопрос, что же было важнее для истории: античные монументы или римские акведуки? — потирая шею, пробубнил он.

— А ты начитанный для тупицы, — засмеялась Мегги. — Я уверена, ты бы нашел общий язык с моим мужем.

— Вы так легко рассказываете мне про свою жизнь.

— С незнакомыми людьми всегда проще делиться своими сокровенными тайнами…

— А как же Брайан? — перебил он. — Вы рисовали его портреты?

— Его я даже и не пыталась нарисовать, — подняв глаза кверху, словно в укор самой себе, тяжело вздохнула она.

— Значит, вам неприятно смотреть на него? — небрежно спросил он. — Неужели вы с ним из-за денег?

— Он помог мне открыть картинную галерею в Нью-Йорке.

То, что у нее была собственная картинная галерея, напомнило ему о матери, у той было свое модельное агентство в том же городе, но об этом он говорить не стал бы ни при каких обстоятельствах. Тема матери — это табу.

Она заметила, что он слегка озадачился этой новостью.

— Знаешь, людям надо иногда открываться, нельзя все без конца копить в себе. Не все на этом свете желают тебе зла.

Юноша внимательно посмотрел на нее своими бархатно-черными глазами и лишь слегка улыбнулся. Больше они не разговаривали. На протяжении двух часов она рисовала его. По окончании, когда он уже хотел подойти и посмотреть на свой портрет, она резко накинула на холст покрывало и сказала, что картину надо привести в божеский вид, прежде чем показывать. Потом протянула ему визитку со словами:

— Если хочешь увидеть свое смазливое личико еще раз, — загадочно протянула она, — то приходи в мою галерею.

— Придется зайти, чтобы вернуть себе лицо обратно, — смеясь во весь голос, проговорил он.

— Вот, возьми, — она подошла к нему и всунула в руку несколько сотен долларов.

Это была довольно-таки большая сумма денег, он уже хотел было вернуть ей деньги:

— Нет, возьми их, они тебе нужнее, — словно зная обо всех тех невзгодах, которые выпали на его долю, проговорила она.

— Спасибо…

— Вернешь мне с процентами, когда увидимся в следующий раз, — не дав договорить, прогремела она на всю комнату. — Я буду ждать тебя в своей картинной галерее.

Юноша снова громко рассмеялся.

— Ах да, ты ведь не сказал, как тебя зовут…

Неожиданно в дверь тихо постучались. Не дождавшись, пока ему откроют, в комнату вошел муж Мегги — Брайан. Он извинился, намекая на то, что ему надоело сидеть одному в ресторане уже третий час подряд, и предложил им пойти поужинать. Но парень решительно настоял на том, что ему уже пора уходить. На прощание Мегги еще раз напомнила, чтобы он вернул ей долг, который сама же ему и навязала. Он лишь мило улыбнулся и поспешил выйти в вестибюль гостиницы.

Когда он проходил мимо стойки регистрации, его неожиданно окликнул администратор.

— Сэр, пройдите со мной, пожалуйста.

Парень уже хотел было дать деру, но настойчивый администратор снова окликнул его:

— Нет, сэр, вы все не так поняли, — дружелюбно засмеялся молодой человек по имени Акбар, которое золотистыми буквами сверкало на его бейджике. — Просто я хотел обсудить вашу проблему в более официальной обстановке, не у всех на виду, это по поводу вашего друга. Сегодня утром вы просили, чтобы я сообщил вам…

— Неужели перезвонил?! — вскрикнул юноша.

Стараясь как можно более вежливо сказать ему, чтобы тот вел себя сдержаннее, администратор все же затащил его в офис, располагающийся за регистрационной стойкой.

— Ваш знакомый перезвонил через пару часов, а также попросил адрес этой гостиницы и сказал, чтобы я передал вам, что он уже выехал.

— Что? — удивился он.

— Он также оформил вам номер в гостинице, прошу, — администратор взял юношу под локоть и подвел его к стеллажу с ключами, бережно снял один из них и всунул ему в руку.

Парень сильно удивился тому, что происходит: он, конечно, знал, что Сэм всегда слишком щепетильно относился к их дружбе, особенно учитывая то обстоятельство, что тот был нетрадиционной ориентации, и при любом удобном случае всегда склонял его к постели, но чтобы так сильно переживать за него?! Такой оперативности он явно не ожидал.

Посмотрев на ключи с каким-то злорадством, он поспешил сказать администратору, что не может принять их, соврав, что ему уже есть, где остановиться.

Совершенно ничего не понимая, Акбар быстро начеркал на бумажке примерное время прибытия его знакомого и передал ее юноше.

— Я обязательно подойду завтра к этому времени, — поблагодарил он администратора и, не раздумывая, выскочил из гостиницы.

«Не доверяю я ему, с чего бы ему срываться и ехать сюда по первому моему звонку? — думал он, быстро шагая по тротуару. — Неужели Сэм сообщил моим родным, что я нашелся? Тогда они все приедут сюда и шейха заодно прихватят, чтобы торжественно совершить еще один обряд передачи овцы в лапы льва. Встанут дружно в круг и будут смотреть, как тот крутит меня на вертеле. Ну уж нет, во второй раз я не дам себя провести».

Он резко остановился как вкопанный и потянулся к карману, где лежала трава, и хотел было положить ее себе в рот, как вдруг в голове у него зазвучали слова новой знакомой Мегги:

«Не все в этом мире желают тебе зла».

Парень повернул голову в сторону гостиницы и посмотрел в окна. Какая-то странная надежда загорелась в его глазах. Она многое ему рассказала, но он почему-то зацепился именно за эти слова.

Неожиданно подул ветер и унес с собой увядшие зеленые листья, которые он держал в руке. Посмотрев на них пустым взглядом, юноша решил, что переночует рядом с мечетью аль-Харам. Там всегда много народу — и днем, и ночью туда стекаются паломники для омовений и молитв. Это было единственное место, где он чувствовал себя в безопасности.

______________________

*Цитата индийского писателя и поэта Рабиндраната Тагора (1861–1941 гг.).

**Кат (лат. Catha) — монотипный род вечнозелёных кустарников семейства Бересклетовые, по внешнему виду напоминающий чайный куст. Растение содержит вещества стимулирующе-наркотического действия.

Старый знакомый

На следующий день, терзаемый сомнениями, стоит ли ему идти в гостиницу, боясь, что шейх каким-то образом прознал о том, что они с Сэмом друзья, и шантажом выманил из него нужную информацию, Юкия пробыл возле мечети до самого вечера.

«Я не могу вечно скрываться, — думал он, сидя на каменной скамейке, рядом с ним лежала бездомная собака. — Не для себя, — его глаза увлажнились от слез. — Мне ничего не нужно, я лишь хочу увидеть моего внутреннего демона хотя бы еще один раз в жизни и посмотреть ему прямо в глаза».

Дождавшись, когда муэдзин начнет созывать людей с одного из одиннадцати минаретов, которые высились над мечетью аль-Харам, на вечернюю молитву, он встал и быстро пошел в сторону вчерашнего отеля.

Дрожь сотрясала все его тело, когда он подходил к знакомому фасаду здания.

«Неужели Сэм приехал?» — думал он, заходя внутрь и подходя к стойке информации.

Сегодня на смене был уже другой администратор, но как только юноша представился, тот тут же пригласил пройти в ресторан, сказав, что его уже давно ждут.

Он начал тревожно озираться по сторонам, ожидая, что в любой момент на него могут наброситься вооруженные люди шейха аль-Мактума или его собственного отца. Но по мере продвижения к ресторану он видел, что все спокойно.

Администратор указал на столик в самом дальнем углу зала, где он увидел тревожное лицо своего дуга. Подперев рукой голову, тот с безразличием смотрел на яркий дисплей сотового телефона, не замечая ничего вокруг.

Юноша поблагодарил администратора и с дружелюбной ухмылкой на лице направился к Сэму.

Его длинные каштановые волосы свисали вдоль локтей. Светлое и очень бледное красивое лицо украшали густые брови, из-под которых выглядывали темно-карие глаза. Он был как обычно изыскано одет в дорогой костюм, пиджак аккуратно висел на спинке стула, на нем же была темно-бордовая рубашка, заправленная в узкие черные брюки.

Парень бесшумно подошел к нему:

— Сэм, — тихо прошептал он.

Тот вздрогнул и вскинул свою голову вверх, потом резко вскочил со стула так, что тот перевернулся и упал на пол.

— Юкия! — крикнул он и тут же заключил его в объятия. — Какой же ты дурак! — он обхватил его руками за лицо и начал трясти. — Почему ты не звонил мне все это время?!

По его щекам заструились слезы.

— Что же с тобой произошло?!

— Давай не здесь, — Юкия неловко отвел взгляд в сторону.

— Господи, на кого ты похож?! — не унимался тот. — Почему ты такой… такой худой и грязный, Юкия?!

— Успокойся…

Собрав брови домиком и позабыв о своем пиджаке, Сэм схватил его за руку и потащил в свой номер.

Впихнув его в комнату, он закрыл дверь на ключ.

— Так ты точно не сбежишь от меня, — кладя ключ к себе в карман, со злорадной усмешкой проговорил он.

— Мне некуда бежать, — совершенно обессиленный, Юкия свалился на диван, стоящий посреди огромной комнаты.

Сэм тут же подбежал к нему и схватил за руки:

— Скажи, что с тобой случилось? — затараторил он. — Где ты пропадал все это время? Я узнал о твоей свадьбе из новостей! Что это за девушка? Как вы с ней познакомились? Почему ты не сообщил мне…

Юкия начал смеяться от шквала вопросов, свалившихся на него.

— Перестань дурачиться, я серьезен как никогда!

— Я тоже…

— Поэтому ты больше похож на битый мешок с костями, чем на того, кто в моем топе по шкале мужской красоты занимает первое место? А твои волосы — какой кошмар. В газетной статье я видел твою фотографию со свадьбы вместе с этой низкорослой девицей, твоей женой, какие у тебя были там шикарные, длинные волосы, прямо как у меня! Помню, меня так пробрало, что я поехал в первый попавшийся гей-клуб и переспал сразу с тремя парнями прямо там! Что, черт возьми, с тобой могло произойти? — он нежно провел рукой по черным волосам, которые неровными спиралями падали на его лицо.

— Скажем, я испытал на своей шкуре некоторое дерьмо за последний месяц, — неуверенно проговорил он.

— Ладно, прости меня: набросился на тебя, совершенно не понимая ситуации, — понимающе проговорил он и сел рядом с Юкией на диван, — ты хочешь есть, давай я закажу что-нибудь…

— Сэм…

— Может, ты болен, как же ты плохо выглядишь, приятель, давай я вызову врача!

— Послушай меня, — он не мог дозваться до него, тот продолжал возмущаться его внешним видом и тем, что он так долго ему не звонил. — Заткнись! — наконец, прокричал он.

Сэм немного оторопел — обычно Юкия не позволял себе таких грубостей.

— Мне срочно нужно в Африку.

— Ты чокнутый!

— Мне срочно надо найти Блэйма Хаббарда, он находится в городе под названием Лубумбаши. Это в Демократической республике Конго.

От удивления у Сэма непроизвольно отвисла челюсть.

— Ты что, позвонил мне, чтобы я соединил два любящих друг друга сердца? — высокопарно заговорил он.

— Давай без твоих этих шуточек, я на полном серьезе. Он там в опасности…

— А тебе какое вообще дело до этой бестолочи?

— Держи свой язык за зубами! — пригрозил ему Юкия.

— Ты с ума сошел, я тебя перестал узнавать с того самого дня как ты с ним познакомился!

— Я уже давно сошел с ума, и он здесь совершенно не при чем, если ты забыл, то это я превратил его жизнь в ад, когда сбил его отца.

— Чего ты добиваешься? Этот пацан всю свою жизнь будет ненавидеть тебя, не проще ли просто забыть о его существовании?

— Мне плохо… — прошептал Юкия, сильно бледнея.

— Хорошо, иди, помойся, а то от тебя дурно пахнет, — сказал Сэм, вставая с дивана и откидывая свои волосы за спину. — Я пока закажу нам что-нибудь поесть.

Юкия молча сполз с дивана и направился в душ. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. От этого чувства, стоя под приятной, теплой водой, он почувствовал головокружение и чуть не упал, вовремя уперевшись о стенку душевой кабины.

Когда он вышел из душевой, его нос сразу начал пощипывать приятный аромат только что приготовленной еды. Его мокрые черные волосы стали похожи на жидкую, вязкую смолу, стекающую с головы на белоснежно-белые плечи халата. Сэм не отрывал от него глаз все то время, пока он ел.

— Ты сейчас такой соблазнительный, — не выдержав, сказал он. — Такой беззащитный, ох, хочу тебя как никогда!

Юкия подавился, чрезмерная прямота его друга всегда заставала его врасплох.

— Я думал, этот шейх тебя здесь на руках носит, стулья тебе из золота мастерит, чтобы ты восседал перед ним, как принц, — с горьким сарказмом проговорил Сэм. — Как же я тебя ревновал, я сразу понял, зачем сыграли свадьбу и почему тебя увезли в Саудовскую Аравию, у старины Сэма на такое глаз наметан. Что, он хотел сделать тебя своим личным секс-рабом? — он начал игриво подергивать его за черные локоны.

Юкия грубо одернул его руку от себя, продолжая есть горячий суп и не обращая внимания на то, что тот говорит чистейшую правду.

Сэм был намного старше него, поэтому о многих вещах он догадывался сам еще до того, как Юкия успевал ему обо всем рассказать. Порой ему казалось, что его друг понимает все, что касается его личной жизни больше, чем он сам.

— Послушай, — он пододвинул свой стул к нему поближе. — Забудь обо всем, я увезу тебя, нас никто и никогда не найдет! У меня предостаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедное существование…

Юкия молча посмотрел ему прямо в глаза своим ледяным, пронзительным взглядом, это заставило того замолчать.

Он отодвинул от себя тарелку:

— Отец заставил меня жениться на этой девушке, я не хотел этого. Он просто отдал меня шейху, чтобы тот занялся племенным разведением моего потомства. Он обращался со мной как со скотом. Плюс ко всему, его младший брат, Али, пытался изнасиловать меня вместе со своими дружками и я убил одного из них…

— Что, что ты такое говоришь, Юкия?! — Сэм не верил своим ушам.

— Я защищался.

Сэм ничего не ответил, молча продолжая смотреть на него непонимающим взглядом.

— После того, как я убил какого-то парня и стрелял в Али, шейх увез меня в деревню, где оставил на забой настоящему мяснику, — он остановился, ему было больно об этом вспоминать. — Там были малолетние проститутки, они все жили в этом ужасном старом доме и их надзирателю было поручено избавится от меня наиболее изощренным методом. Он затащил меня в подвал, привязал к стулу и уже готов был…

— Все это похоже на бред сумасшедшего! — от его рассказа по спине Сэма побежали мурашки. — Ты что, фильмов ужасов насмотрелся?

Юкия начал плакать.

Не выдержав его истерики, Сэм вскочил со стула, подбежал к Юкие и обхватил его голову руками, прижимая к своей груди:

— Черт бы побрал твоего отца и всю твою семейку. Мой брат, Джонатан, при каждой встрече говорит, что Драфты — самые настоящие кровопийцы. Он загубит тебя. Загубит, Юкия, — продолжал шептать Сэм ему прямо в волосы. — Позволь мне помочь тебе!

— Нет…

— Юкия, мне ничего не нужно взамен, я просто увезу тебя…

— Я сказал, нет! — он грубо оттолкнул от себя Сэма, тот упал. — С твоей помощью или без, но я доберусь до Лубумбаши.

— Думаешь, этот глупый мальчик, который ни черта о тебе не знает и никогда тебя не поймет, поможет тебе, да? — усмехаясь, прошипел Сэм. — Ты убил его отца, он никогда не простит тебе этого, если мы вообще можем продолжать данный разговор в этом векторе. Если можно что-то ненавидеть в этой жизни, то это то, что ты сделал ему! Даже если ты каким-то образом сможешь заворожить его, и он пойдет тебе навстречу, то с годами он просто начнет ненавидеть и себя той же ненавистью, которой ненавидит тебя!

— Замолчи! — прокричал Юкия, вскакивая со стула и угрожающе направляясь к Сэму.

Полы его халата распахнулись, оголив его стройное смуглое тело. У Сэма на мгновение замерло от восторга сердце. Кровь ударила в лицо.

Юкия толкнул его на пол и сел верхом на живот. Схватив его за щеки, он медленно наклонился, придвинув свое лицо к нему почти вплотную.

— Не останавливайся, прошу тебя, продолжай, — умоляюще прошептал Сэм ему почти в самые губы.

Он сильно возбудил его. Когда Юкия почувствовал под собой напрягшуюся плоть, его губы растянулись в злорадной ухмылке, оголяя ряд белоснежных, словно маленькие жемчужины, зубов.

— Если ты хоть пальцем его тронешь, — начал шептать он ему в самые губы, почти касаясь их, — хоть один волосок упадет с его головы, как это случилось с Дэем, клянусь, я убью тебя.

— Он твой? — постанывая, спросил Сэм.

Юкия продолжал рассматривать лицо Сэма, временами заглядывая в его расширенные от блаженства темные глаза.

— Ты влюблен в него? — наконец, не выдержав, Сэм выдохнул ему в лицо и резко расслабился, его тело подрагивало от наслаждения.

— Ты закончил? — поинтересовался Юкия.

— Кажется, да…

— Пошли спать, завтра у нас с тобой будет трудный день, — он начал подниматься. — Я ведь еще не сказал тебе, что у меня нет документов, чтобы выбраться из страны.

— Что?

— Они остались у отца, в Лондоне.

— Твою мать!

— Теперь-то нам точно пригодятся твои деньги.

Он скинул с себя халат и нагишом забрался в кровать. От прикосновения кожи к чистой и шелковистой ткани простыни он застонал от удовольствия. Уже очень давно он не спал в мягкой и теплой кровати.

Когда Сэм подошел, тот уже крепко посапывал, лежа на животе и обхватив подушку руками.

— Я люблю тебя, — прошептал Сэм, убирая с его лица черные пряди волос.

Вредные привычки

На следующий день, одев Юкию в свою одежду, так как они были почти одного роста и телосложения, Сэм первым делом повел друга в парикмахерскую, чтобы привести его голову в более цивилизованный вид. Юкия попросил, чтобы мастер сбрил ему все волосы, но тут же вмешался его друг и посоветовал трудно понимающему по-английски парикмахеру, как лучше сделать, показывая какую-то картинку в своем сотовом телефоне. Мастер одобрительно кивнул, и через полчаса Юкия с трудом себя узнал.

Мастер сделал ему что-то вроде двойного каре с пробором сбоку, выровняв неровные пряди волос по подбородок.

Юкия тут же поспешил убрать волосы за уши, так как они падали ему на лицо и мешали видеть. Весь оставшийся день он ворчал на Сэма за то, что тот явно ошибся с выбором прически. Но Сэма это только раззадорило еще больше, особенно когда он увидел, как на них смотрят туристы. Некоторые европейки даже останавливались, чтобы рассмотреть Юкию получше.

— За эти полгода, что я тебя не видел, ты стал еще краше, — восхищался он своим другом как только что приобретенной в автосалоне машиной.

— Странно это слышать, учитывая то обстоятельство, что последние две недели я жил на улице и жевал какую-то траву, чтобы хоть как-то притупить боль в шее и спине…

— Мы так давно не виделись, а я ведь и забыл обсудить с тобой самое главное! — неожиданно прокричал Сэм. — Как тебе удалось выкарабкаться после аварии?! Судя по тому, что мне рассказала Викки и тому, что я видел, я думал, ты останешься полуразложившимся трупом до конца своих дней.

— А что тебя могло так удивить? Отец влил в мое восстановление, как он сам сказал, немного-немало — годовой бюджет средненаселенной страны, — спародировал он речь Эйдена. — Я отплатил ему за все сполна.

— Какой же ты тупица, зачем ты въехал в дерево?!

Юкия резко остановился и посмотрел ему прямо в лицо. Не выдержав этого пронзительного взгляда, Сэм поспешил опустить глаза.

— Это из-за Дэя, да? — неуверенно спросил он. — Ты увидел нас?

— Нет, — грубо ответил Юкия и продолжил идти вдоль тротуара.

— Тогда что, что тебя заставило так поступить? Ты ведь мог погибнуть в тот день!

Юкию начали раздражать бесконечные допросы и сюсюканье Сэма. Он нахмурил брови.

Заметив это, Сэм поспешил перевести разговор на другую тему.

— Кстати, по поводу этого твоего города, как там его, я тут немного порылся в интернете и нашел кое-какую информацию, — начал он, привлекая к себе внимание Юкии. — В общем, нас с тобой туда просто так не пустят, это закрытая зона, строго охраняемая ООН и другими миротворческими организациями. Я так понял, наш друг как раз состоит в одной из них…

— Да, кажется, благотворительный фонд Лэсли Хаббарда, Блэйм что-то говорил про это, когда мы виделись в последний раз, — неуверенно припомнил Юкия.

— Туда пускают только волонтеров и журналистов! — закончил Сэм.

— Ну так придумай что-нибудь, сделай нас корреспондентами какого-нибудь издания… Я не знаю, кто пишет про Африку?

— Сделать нам фальшивые удостоверения не составит труда. Проблема в том, что у меня нет твоего паспорта!

— Чего ты хочешь от меня, я сам ни разу в жизни не видел своего документа! — начал злиться он.

— Сумасшедшая семейка, — прошипел Сэм. — Тогда о том, что мы выедем из страны легальным способом, не может идти и речи, придется искать чартерные рейсы с контрабандой или еще чем похуже, — озадаченно закончил он.

Несколько дней Сэм пытался найти для них компанию, которая занималась бы нелегальными трансконтинентальными чартерными перелетами и которая смогла бы доставить их в Центральную Африку.

Ради поисков ему даже пришлось подключить свои связи из Нью-Йорка. Это же касалось и липовых удостоверений о том, что они якобы репортеры из журнала National Geographics*. Один его знакомый, с которым он провел пару незабываемых вечеров, как раз оказался главным редактором в центральном отделении этого журнала, располагающегося в Нью-Йорке. Он охотно согласился ему помочь с этой авантюрой, выслав по почте два липовых удостоверения вместе с приглашением якобы одной из миротворческих миссий в качестве корреспондентов. Там как раз требовались журналисты в Центральную Африку, так как люди соглашались ехать туда с большим трудом.

Бывший любовник Сэма попросил, чтобы они привезли ему пару статей и фотографий взамен на его услугу. К тому же, о городе Лубумбаши никто ничего толком не знал, и из этого могла получиться настоящая сенсация.

Сэм не был точно уверен в том, что Блэйм, которого так фанатично преследовал Юкия, вообще находится там, и они смогут его найти. Единственное, что двигало им, это желание побыть хотя бы еще немного рядом со своим другом. В его обществе он терял способность рационально мыслить.

За все недолгое время пребывания в Саудовской Аравии он окончательно успел разочароваться в стране. Его сильно отталкивали мужчины в белых кандурах, которые напоминали ему монахов или евнухов в юбках, а женщины, которые ходили за мужчинами, словно тени, в черных чадрах, вызывали приступы безудержного смеха.

Юкия пытался его успокоить, грозя тем, что люди с красными повязками на рукавах — мутава, что они могут даже туристов арестовывать и сажать в тюрьму для дальнейшего разбирательства. И что это может закончиться смертной казнью.

Но Сэму было все равно: совершенно потеряв голову из-за Юкии, в один из вечеров он затащил своего красиво друга в какой-то ночной клуб, где им тут же навстречу вышли арабские девушки в обтягивающих пестрых платьях и предложили свои недвусмысленные услуги. Одну из них Сэм чуть ли не за волосы оттащил от Юкии.

Устроившись на комфортных кожаных диванах с золотой обивкой, он заказал практически все, что было в меню, включая кальян и всевозможные коктейли.

Заметив, что за ними пристально наблюдает араб в солнцезащитных очках, он сразу понял, что это торговец наркотиками и поспешил подозвать его к столу.

Через пару минут, когда он приобрел еще и героин, его окончательно понесло. Он начал знакомится с молодыми привлекательными мужчинами-арабами, те с презрением смотрели на него, от чего он начинал громко смеяться, привлекая к себе еще больше внимания.

Закинувшись приличной дозой наркотика и не обращая внимания на своего друга, Юкия смотрел на танцующих в толпе девушек в лоснящихся платьях, своим узором напоминающих змеиную кожу. Неожиданно среди толпы он увидел высокий и стройный силуэт черноволосой женщины в красном коротком платье. Она выделялась на фоне всех присутствующих в зале своей необычной красотой.

Образ его матери замелькал словно картинки в крутящемся игрушечном барабане, сменяющиеся неестественной, дерганой анимацией.

Это заставило Юкию подскочить на месте. Он резко пришел в себя и начал вглядываться в толпу, осознавая, что это было видение.

«Откуда ей здесь быть? — подумал он. — Она ведь в Лондоне или еще черт знает где, но только не здесь!»

Вскоре девушки, которых он так пристально рассматривал, отважились подойти к их столику в сопровождении мужчин, судя по всему, их сутенеров.

Сэму ситуация явно показалась забавной: он перестал охмурять неопытного юнца, который скорее всего и не подозревал до встречи с ним о существовании гомосексуальных отношений и поспешил подсесть обратно к Юкие.

— А вот и элитный эскорт подоспел, — успел вставить свое умозаключение он, прежде чем те уселись с ними за один столик.

Юкия посмотрел на него из-под полуопущенных век.

— Все удовольствие все равно оплачивать тебе, — хрипло протянул он.

— Приятель, зная тебя, ты с ней и до выхода из клуба даже не доползешь, — сардонически заявил он и похлопал Юкию по плечу.

Девушки действительно были очень красивыми, у них были белоснежные зубы, обрамленные пухлыми, соблазнительными губами. Красивые глаза цвета спелой черной оливки, волнистые волосы шоколадного цвета и весьма соблазнительные формы грудей и бедер.

Они напомнили Юкие его бывшую девушку по имени Эшли.

— Не хотите развлечься? — наконец заговорил один из сутенеров.

В голове у Юкии вдруг что-то стрельнуло, боль была настолько невыносимой, что он поморщился. Заметив это, мужчины, сопровождающие девушек, приняли это как знак отвращения к ним и тут же поспешили ввязаться в конфликт:

— Твоему другу что-то не нравится? — грубо спросил один из них, угрожающе приподнимаясь.

— У него весьма изощренные предпочтения, — начал подкалывать их Сэм, не обращая внимания на Юкию.

— Расскажи мне, мы подыщем ему подходящую девушку, — проговорил второй на ломаном английском языке.

— Обращаетесь с ними как со скотом, — прошипел Юкия, глядя из-под волос, которые выскользнули из-за его ушей и упали на лицо, на всех сидящих за столом.

— Что сказал твой друг? — грубо обратился к Сэму наиболее матерый араб.

— Кажется, он только что сравнил ваших девушек с коровами, я точно не уверен, — стараясь говорить как можно более серьезно, донес до него неразборчивую мысль Юкии Сэм.

Не выдержав, один из них, наконец, бросился в сторону Юкии и схватил его за ворот рубашки.

— Ну-ка повтори то, что ты сейчас сказал! — скомандовал он, тряхнув его, как тряпичную куклу.

— Вы обращаетесь со своими женщинами, как со скотом, — послушно повторил он свои слова.

Это было последней каплей терпения вспыльчивых арабов. Один из них вскочил и перевернул стол. Девушки с криками разбежались кто куда. Другой сильно ударил Юкию кулаком прямо в лицо, разбив ему губу.

Юкия упал на пол и с ненавистью посмотрел на него. Араба это раззадорило еще больше, он снова направился в его сторону.

— Ты такой же, как и он: думаешь, весь мир у твоих ног, подгоняешь ко мне свой живой товар и предлагаешь мне его как скот, — шипел он арабу, сидя на полу. — Кто сказал тебе, что я смотрел на твоих женщин?

Араб снова занес над ним кулак. Сэм хотел было подскочить к ним, чтобы остановить, но ему мешал второй сутенер, который так и норовился выдрать из его головы пару прядей волос.

Но араба было уже не остановить: совершенно обезумев, он бросился на Юкию и начал его избивать. Вскоре их заварушка привлекла к себе внимание охраны клуба.

Кровь бежала из носа и губ Юкии, когда араб снова остановился, чтобы услышать очередную порцию гадостей в свою сторону.

— В твоем мире есть Бог, его слишком много, он давит на тебя своим ярким сиянием, словно тысячи звезд разрываются под весом собственной тяжести за долю секунды быстрее взмаха ресниц, выпуская энергию, равную миллиардам взрывов, не давая тебе свободно продохнуть, разрывая грудную клетку, словно ты проглотил целое море, на части, и ты вынужден захлебываться в собственной крови, презирая своего отца. Крайняя стадия напряженности в бесконечном ожидании, твоя кровь в венах закипает и взрывается сгустками жизни, просачиваясь сквозь надменную пустыню, словно разряженные лучи света сквозь толщи воды. Ты взываешь к ней, но она смотрит на тебя молчаливым подаянием. Все твои мысли, чувства, желания сплетаются в единый узел на твоей шее. Своими руками ты затягиваешь эту петлю, — кричал он так, как будто все, что накопилось в нем за время пребывания в этой стране, вдруг решило вырваться наружу в едином взрыве отчаяния. — Я видел целые дома терпимости под лучами вашего темного светила, видел, как совсем еще юных дев принуждали к сексуальному рабству. Я видел черное солнце! Оно коснулось своими лучами моего тела, и с тех пор там образовались язвы. Они горят, мучают меня, я вынужден терпеть эту боль день ото дня! Ты ничего не знаешь! Ты — ВЕРЗИЛА!

Успел выкрикнуть он и снова получил увесистый удар. Араб уже принялся колотить его ногами, когда к ним подбежала охрана и скрутила всех четверых.

— Аl’aswd, shams**! — прокричал араб, который избивал Юкию, пока его утаскивала охрана.

— Эй, эй, эй, куда вы нас тащите? — кричал Сэм. — Они сами начали предлагать нам своих женщин, вы не имеете права задерживать нас вместе с ними! К тому же, моему другу нужна помощь…

Только и успел выкрикнуть он, как его уже усадили в полицейскую машину марки Camaro. Юкию засадили в стоящую рядом машину.

Вскоре их привезли в полицейский участок и посадили в камеры, располагающиеся неподалеку друг от друга.

— У меня для тебя плохие новости, приятель, — посмеиваясь, прохрипел Юкия, пытаясь запрокинуть голову как можно выше, чтобы остановить кровь из носа. — Если сюда вдруг заявится шейх или полицейские, которые нас с тобой схватили, узнали меня…

— Да заткнись ты уже со своим шейхом! — истерично прикрикнул на него Сэм и одернул волосы с лица, откинув их назад. — Вы слышите меня, я гражданин Америки вы не имеете права так обращаться со мной! — он начал кричать в исступлении и дергать руками за решетки, создавая громкий шум.

Юкия, постанывая, смеялся над ним, вспоминая, как буквально пару недель назад вел себя также.

— Что, черт возьми, на тебя нашло? — гневно спросил Сэм. — Так ведь хорошо вечер начинался, а ты опять все испортил в этом своем героиновом бреду!

Юкия посмотрел на него — разбитое веко начало опухать.

— Пусть мой путь в этой стране закончится на такой ноте, — промычал он. — Мы не поняли друг друга!

Сэм цыкнул из-за того, что не понимал ни единого слова из того, что тот говорил.

Их продержали в отделении до утра. К счастью для обоих, Юкия ошибался, и у полиции вопросы вызвало только пьяное дебоширство, которое являлось частым явлением в клубах и других увеселительных заведениях города.

Утром Сэм договорился с одним из полицейских, чтобы их выпустили под залог. Через пару часов и нескольких тысяч долларов они, наконец, были на свободе.

— Ты действительно обходишься слишком дорого тем людям, которым приходится иметь с тобой дело, — ворчал Сэм на Юкию, выходя из полицейского участка.

Тот плелся следом за ним, еле волоча ноги после вчерашних побоев, с фиолетовыми фонарями под глазами, запекшейся кровью на разбитых губах и опухшим носом. Никакой медицинской помощи в тюрьме ему так никто и не оказал.

Сэм, привыкший к его безупречной эстетической красоте, с отвращением посмотрел на него: он не мог терпеть Юкию в таком крайне не привлекательном виде.

Солнце уже было в зените, на улице стояла сильная жара, из-за высокой температуры было видно, как раскаленный воздух плавился прозрачными волнами в пространстве. Единственным, что скрашивало погодную ситуацию, было отсутствие ветра, который вместе с невыносимой жарой увеличивал бы трение воздуха и разгонял песок, забившийся во все невидимые глазу закутки города.

Из-за огромной пробки на дорогах им пришлось выйти в нескольких кварталах от гостиницы. По ним тек пот, и они оба умирали от жажды, когда на подходе к зданию вдруг заметили слишком много одинаковых белых машин, стоящих в ряд возле входа.

Юкия тут же встал как вкопанный, ему было плохо видно из-за пота, который струился с головы по лицу и попадал ему щиплющей, солоноватой водой в глаза: прямо из здания гостиницы в это же время выходил шейх Мухаммед аль-Мактум в сопровождении своей многочисленной охраны.

— Они нашли меня, — прошептал Юкия и рванул, как дикая кошка, за угол здания, утягивая за собой Сэма.

— Кто это?

— Это мой тесть пожаловал, — кривляясь, уточнил Юкия.

— Что? — у Сэма чуть глаза из орбит не выскочили. — Как они могли узнать?

— Они здесь все друг про друга знают, до последней бездомной собаки, как единый организм, — беспокойно продолжал шептать он. — Скорее всего, тот администратор сдал меня. В гостиницу возвращаться опасно…

— Но там все мои вещи! — прокричал Сэм.

— Нам надо срочно уезжать из страны! Мне не удастся сбежать от него во второй раз…

— Хорошо, хорошо, — вид угасающего прямо на глазах друга сильно напугал мужчину.

Тому вдруг неожиданно сделалось дурно. Он начал терять связь с реальностью. Глаза его сделались мутными, казалось, он вот-вот потеряет сознание.

Придерживая Юкию, Сэм обошел здание с другой стороны и поймал такси.

Прокричал водителю, чтобы тот немедленно увез их по адресу частного аэродрома одной трансконтинентальной компании, которая занималась контрабандными перевозками нефти, о которой ему удалось узнать совершенно случайно накануне.

По пути они заехали в банк, где Сэм снял внушительную сумму денег со своего счета.

Еще через два часа они уже летели в списанном военном самолете, совершающем нелегальные чартерные перелеты из Саудовской Аравии в Турцию.

Факт того, что он чуть не попался шейху, не давал Юкие спокойно сидеть на одном месте. Его ноги и руки сильно тряслись.

«Вернулись бы мы с Сэмом на десять минут или на полчаса раньше, и я был бы уже трупом. Какой-то странный шлейф из череды сплошных неудач все время тянется за мной, — думал Юкия. — Шейх все-таки нашел меня! — не мог поверить он. — Ни днем раньше, ни днем позже, а именно тогда, когда я, наконец, начал чувствовать себя в безопасности и на мгновение дал себе расслабиться, потеряв бдительность! Рано или поздно это случится. Он не успокоится, пока не увидит мой труп… Мне нужно срочно встретиться с Блэймом, или будет слишком поздно. Я не умру спокойно, пока не увижу его хотя бы еще один раз».

_____________________

*National Geographics — официальное издание Национального географического общества США, основанное в октябре 1888 года. Журнал издается в нескольких странах и на разных языках. Журнал специализируется на статьях о географии, природе, истории, науке и культуре. Материалы снабжаются большим количеством фотографий.

**пер. с арабского: «Черное солнце».

Черный континент

— Почему этот человек бьет того мальчишку? — спросил на ломаном французском одного из торговцев лавки с пресной водой молодой человек в шортах, льняной футболке и кепке на голове.

— Он оскорбить Ватусси, — ответил ему чернокожий торговец, улыбаясь ртом, полным кривых зубов.

В нескольких шагах от них была неглубокая грязная лужа, возле которой собралось целое стадо белых, худосочных коров с огромными, длинными рогами. Стадо беспорядочно, с жадностью, поглощало воду, в то время как его владелец в тунике в бело-оранжевую полоску хлестал маленького мальчика по спине, громко ругаясь на местном наречии.

Неподалеку располагался городской базар, на который, должно быть, это стадо и перегонялось. Доставить целую сотню коров, при этом не потеряв ни одной по пути и не навредив ей, перегоняя через целые поселения, было непосильным трудом для вождя и всей его семьи. Коровы в этих краях ценились дороже человеческой жизни, считаясь священным животным.

Как принято местными обычаями, каждый год вожди местных деревень сгоняют на этот базар свои стада Ватусси для того, чтобы посвататься к дочерям наиболее влиятельных вождей, продемонстрировав им свое богатство в виде стада коров. Если коровы слишком худые, то претендент не подходит для невесты, если люди того, кто пришел свататься, слишком худые, то он тоже не подходит на роль жениха.

Пройти отбор и понравиться крайне требовательному отцу невесты было трудно, из нескольких десятков претендентов счастливчиком оказывался лишь один.

Сами же невесты сидели с голыми грудями под навесами их козьей кожи. На их тела была нанесена защитная красная мазь. Распущенные волосы, которые тоже были обмазаны этой мазью, словно пластмассовые, красными прядями спадали на коричневые, обожженные плечи юных девушек. На ногах и руках были украшения из медной проволоки. Ожерелья из ракушек на шее были смазаны черной смесью, чтобы они как можно более красиво контрастировать с красной кожей на груди.

— Музунгу, — обратился к задумавшемуся парню продавец, — ваш автобус скоро отправлятся, — он указал пальцем в сторону остановки, возле которой стоял маленький синий автобус.

Поблагодарив его и заплатив за воду, он поспешил сесть в пыльный и грязный автобус, который тут же тронулся по красной дороге в сторону зеленых джунглей.

«Ослепительно голубое небо, зеленая растительность и красная земля. Земля везде: на дорогах, в машинах, автобусах, поездах, даже в самолетах. Она в каждой складке моей одежды, в волосах, под ногтями, скрипит на зубах», — думал он, смотря в окно.

Оглядев салон автобуса, он увидел в основном женщин с маленькими кульками на спине, в которых спали дети, на головах у них лежали клади с продуктами, которые они только что купили на базаре. Теперь они возвращались в деревни. Места в автобусе было мало, поэтому им приходилось везти всю дорогу эти тяжелые сумки у себя на головах. Временами они что-то говорили на местном диалекте суахили.

Запах из их гнилых ртов долетал и до юноши, поэтому, не выдержав, он открыл окно и посмотрел на дорогу. Вдоль дорог шли пешком люди, так же неся на головах порой невероятных размеров вещи. Кто-то ехал на старых, ржавых велосипедах, везя у себя на багажнике людей. На велосипедах пестрела надпись: «Такси».

Пыль с дороги начала залетать в салон автобуса, поэтому он поспешил закрыть окно.

Дорога была неровной, автобус швыряло из стороны в сторону, женщинам было трудно удерживать равновесие так, чтобы их клади не слетели с головы. Когда он наблюдал за ними, в его черных глазах сверкали такими же скачками отрывки прошлой жизни.

Сначала Стамбул, рейс отменили, ночь в одной из гостиниц в аэропорту, затем Найроби — гостиниц нет, он спал в креслах до следующего рейса, следующий рейс был в Руанду, из Руанды на чартерном рейсе до Бурунди, там на пароме по озеру Танганьика, заслужено считающемуся истоком Нила и колыбелью человеческой цивилизации, плыл до Кюринга и уже оттуда на аэробусе добирался до заветной Лубумбаши — одного из центральных городов Демократической Республики Конго.

Из сине-желтого обшарпанного здания аэропорта, больше похожего на заброшенный склад, он вместе со своим вечным спутником по имени Сэм сразу же поехал на улицу Дон Боско, в одну из главных больниц города, которая была отреставрирована фондом Лэсли Хаббарда пару лет назад. Сейчас больница продолжала работать, спонсируемая некой миротворческой организацией S4A. Как выяснил Сэм, фонда им. Лэсли Хаббарда уже не существовало пару лет, и, скорее всего, деньги на благотворительность, которые перечислял его отец, уходили именно к S4A.

Конечно же, там ничего не знали, и все было бы кончено, если бы вечером того же дня Сэм не выдержал и не проговорился о немаловажном факте: что в больнице на доске почета, пока Юкия бегал и искал главврача, он случайно увидел фотографию волонтеров вместе с пигмеями, и среди них был человек, в поисках которого они преодолели пол земного шара.

Разругавшись с ним окончательно, Юкия на следующий же день отправился снова в ту больницу, где ему сказали, что врач вернется только через неделю, потому что он проводит вакцинацию местного населения в прилегающих деревнях.

Так ему пришлось провести целую неделю в городе с одной центральной улицей, прежде чем вернулся руководитель больницы и, наконец, пролил свет на то, где может быть Блэйм.

Если бы не притупленное посредством героина, который ему удалось купить у одного из наркоторговцев в Лубумбаши, пока он ждал директора, сознание, он бы прыгнул в грязную речушку, протекающую возле города, и утопился в ней. Осознание того, где он, сводило с ума. Ко всему прочему, еще давали знать поврежденные шейные позвонки. Время от времени их прихватывало такой болью, что без обезболивающих средств или наркотического дурмана он не мог даже спокойно пить воду.

Жара и мухи в равной степени липли ко всему, что движется, воздух плавился, слизистая пересыхала каждые пять минут, и язык прилипал к небу. От резкого вздоха начинала болеть шея. Люди на непонятном языке что-то говорили, проходя мимо, от попытки вслушаться становилось только хуже — голова начинала кружиться еще сильнее. Безмолвное, почти прозрачное присутствие африканцев, которые никогда не решались заговорить первыми и лишь как маленькие дети смотрели вопрошающими взглядами, действовало на нервы. Миротворческие организации превратили местное население в попрошаек. Им было все равно, с какой миссией являлась к ним в деревню та или иная организация, главное, что их интересовало, это то, что они с собой привезли. Все, что им было нужно — это еда. Голодными глазами они смотрели на грузовики, набитые всевозможными продуктами первой необходимости: сухие пайки, похожие на те, что раздают в армии, различные крупы, хлеб, консервы, питьевая вода — все те элементарные вещи, которых в городе не было, либо же они продавались по баснословным деньгам из-за страшной инфляции в местных магазинах, скорее всего, рассчитанных только на туристов.

Плутая по пыльным и грязным улочкам города среди невысоких и старых строений, он то и дело натыкался на очень худых пигмеев. Они, в грязных изорванных одеждах, старались не смотреть на него своими дикими белками глаз, сильно выделяющимися на темно-коричневом фоне лица. Дети, с большими головами на маленьких телах, с язвами и болячками по всему телу, бегающие почти голыми, на каждом шагу предлагали ему купить воду в грязных бутылках.

По узким дорогам иногда ездили военные патрули регулярной армии Конго на внедорожниках вперемешку с машинами из различных миротворческих организаций, коих только в этом городе было больше двадцати. Солдаты, вооруженные автоматическими винтовками и опоясанные патронными лентами, нужны были для того, чтобы отпугивать небольшие повстанческие группировки, которые могли устроить расстрел мирного населения в любое время. Иногда из джунглей до города долетали звуки выстрелов автоматных очередей.

Карикатурности всему происходящему добавлял робот, стоявший, словно видение, вместо регулировщика движений на одном из перекрестков города. Он медленно двигал своими металлическими руками, которые загорались то зеленым, то красным цветом.

Часто, стоя на переходе, он думал, что восстание машин уже началось: запах пороха и раскаленного асфальта сжигал его изнутри. Кровь начинала закипать в жилах, когда он смотрел вслед удаляющимся внедорожникам, в которых сидели огромные чернокожие солдаты в зеленых беретах и такого же цвета куртках и штанах.

По вечерам, находясь в своем гостиничном номере и заперевшись от Сэма, чтобы тот не заходил к нему и не докучал своим лицемерием, он боялся, что сорвется, примет слишком большую дозу наркотика и уже не проснется утром.

— Где же ты? — задавал он себе вопрос, сидя в кресле возле окна, сквозь которое в номер проникали блики от лазурно-голубой воды в бассейне внутри дворика гостиницы.

Перед его глазами начинали мелькать нечеткие очертания прошлого, обрывки фраз и, конечно же, он. Тело начинало болезненно сводить каждый раз, когда он вспоминал образ заплаканного мальчишки, изо всех сил сопротивляющегося, наперекор всему преодолевавшего время и пространство для того, чтобы свершить над ним свое правосудие.

— Я шел по той улице безнаказанным слишком долго, оборачиваясь в поисках своего преследователя, чувствуя, как неизбежна наша встреча, — шептал он, вцепившись в подлокотники, — мне больше негде скрыться, ты настиг меня.

Словно швея, он сшивал обрывки своей жизни красной ниткой, чтобы хоть как-то собрать воедино в своем разбитом сознании общую картину и посмотреть со стороны, словно реставратор, на то, что стало с ним под многовековым слоем пыли.

Часто рассвет настигал его прежде, чем он успевал сомкнуть глаза.

Автобус резко занесло на одном из поворотов, и шина лопнула — это вернуло Юкию из раздумий в действительность.

Разводя руками, водитель автобуса что-то говорил пассажирам, которые тут же встали и поспешили выйти из автобуса.

Уже совсем стемнело, дорога была едва различима, ему пришлось освещать себе путь сотовым телефоном. Людей тоже было не видно, но было слышно шарканье их ног где-то рядом.

Плотные грозовые тучи затянули все небо, где-то вдалеке были слышны раскаты грома, чуть ли не на ощупь он шел в этой кромешной тьме, пару раз все-таки наткнувшись на нескольких пигмеев, которые в испуге отскакивали от него, а затем старались держаться рядом из-за света, который исходил от мобильного телефона. Словно мотыльки на свет, они собирались вокруг и вскоре уже с десяток человек шли возле него, о чем-то перешептываясь друг с другом. Среди слов он изредка слышал уже знакомое ему слово: «Музунгу».

Так неожиданно для самого себя он стал проводником на дороге без малейшего намека на освещение, даже фары у проезжающих машин были выключены. Он с удивлением отмечал, как это водители никого не давят на дороге и могут что-то видеть. Иногда они начинали сигналить издалека, и именно этот факт сгонял большинство идущих на обочину.

«Интересно, они все идут в ту же деревню, что и я?» — задавался он вопросом.

Ему хотелось спросить, сколько еще идти до деревни Муфумба, но казалось, что в этой тьме люди были не способны не только видеть, но и слышать.

Единственный источник света делал этих диких людей совершенно безумными, скоро они начали толкаться, чтобы быть ближе к нему, и Юкие пришлось выключить фонарик.

Так он оказался посреди ночи на узкой проселочной дороге, еле передвигая ноги в сторону неизвестного. Он не был до конца уверен в том, что тот, кого он ищет, окажется именно там.

Уже начало светать, когда в полумраке среди зарослей он увидел нечеткие очертания одноэтажных строений, практически слившихся по цвету с красной землей. Это были лачужки, больше похожие на сараи, каркас которых был вылеплен из грязи, скреплен палками и обмазан красной глиной снаружи. Рядом с ними располагались загоны для домашнего скота, в которых спали козы.

Наконец спустившись по извилистой тропе к самому подножию деревни, он смог разглядеть зеленые палатки военного типа, на которых было написано: S4A.

Сердце подскочило к самому горлу от волнения, и он поспешил к одной из них.

Добровольцы уже не спали: кто-то сидел, завтракал за раскладными столиками, кто-то читал, кто-то смотрел в экраны своих мобильных телефонов. Как только Юкия зашел в палатку, на него сразу же обратили внимание:

— Ты новенький? — с подозрением спросил его огромный бородатый мужчина.

— Не совсем так, я журналист, пишу для National Geographic, — замешкался Юкия, — я ищу одного человека здесь, — тут же поспешил добавить он, показывая свое удостоверение.

— Среди волонтеров? — поинтересовался он.

— Да, все верно.

— Учет кадров ведет Мэри Ленг, ты найдешь ее палатку в восточной части деревни, — бросил он, указывая куда-то в сторону джунглей. Забыв поблагодарить его, Юкия тут же бросился в ту сторону.

Влетев в палатку к сонной женщине, он начал трясти ее за плечи и тыкать фотографией Блэйма, которую он сорвал с доски почета в больнице, прямо ей в лицо.

— Да успокойтесь, — старалась перебить она его, — нет никакой причины для подобной паники, он ушел с небольшой группой детей к реке, пару минут наза…

Слыша уже издали ее слова, Юкия, не зная, где располагалась эта река, побежал туда сломя голову, расспрашивая на ходу у местных жителей о том, где она находится.

Наконец, съехав по склону, разодрав себе руки и больно ударившись спиной о землю, он упал на берег небольшой, пересохшей речушки. Голова шла кругом от удара, но он увидел перед собой плескающихся в воде детей. И только несколько мгновений спустя за их крохотными, худыми фигурками он увидел человека, который, склонившись над водой, что-то стирал и отжимал, кладя вещи в металлический таз рядом с собой.

Время от времени дети плескались в него водой, на что он недовольным голосом отвечал им, но детей раззадоривало это еще больше.

Юкия встал и неуверенно сделал несколько шагов в их сторону, чтобы разглядеть его получше, как вдруг человек, возящийся в воде, заметил его и окликнул:

— Оотуби, это ты?

Юкия замер, он попытался вглядеться, но солнце еще только всходило на горизонте, и он не мог четко видеть.

— Мэри послала тебя? — продолжил спрашивать он, не поднимая головы от своего занятия. — Передай ей, что я уже скоро!

Не выдержав, Юкия пошел по мелководной реке прямо в обуви в его сторону. Дети испугались его и с криками, как дикие антилопы, побежали в деревню, чуть не сбив его с ног.

Человек на другом берегу тоже испугался и поспешил встать. Держа таз в руках, он спросил:

— Вы заблудились?

Наконец, солнце встало над горизонтом, и наступило утро. Лучи заскользили по бурлящей глади воды и засверкали, как сапфиры.

Перед Юкией предстал очень худой высокий юноша, в одной майке на тонких бретельках и коротких шортах, на его сильно загоревших ногах и теле блестели капли воды, его темно-рыжие волосы выгорели практически до бела, глаза из-за худобы впали, но их зеленый цвет, подобно изумруду, переливался в бликах, которые отбрасывала вода от своей поверхности в свете солнца.

Парень насторожился, он тоже разглядывал его, и уже хотел было пойти в сторону деревни, как резко остановился, снова посмотрел на Юкию, на мгновение замер от удивления, таз из его рук выпал, и он резко рванул от него в сторону джунглей.

— Блэйм! — крикнул Юкия ему вдогонку.

— Убирайся к чертовой матери! — кричал он ему, чувствуя, как его нагоняют.

Ветки деревьев больно хлестали по лицу и оставляли красные полосы от болезненных прикосновений. Его тонкое, стройное тело растворялось среди листвы. Вытянув руку, чтобы ухватить его, Юкия несколько раз коснулся майки, но тому удавалось выскользнуть прежде, чем он успевал поймать.

Это возбудило Юкию еще сильнее.

Он вдруг осознал, что это был действительно тот, кого он пытался увидеть так много месяцев, и ему стало все равно. Он больше не чувствовал усталости, какое-то чувство эйфории окатило его словно маньяка, с ног до головы, и он понял, что сможет так бежать за ним хоть через весь земной шар.

Но у его жертвы быстро закончились силы, он споткнулся о корни деревьев и кубарем полетел по склону небольшого холма вниз.

— Ты живой? — спросил его Юкия, пока Блэйм со стоном потирал ушибленную руку, сидя внизу.

Сверкнув на него гневным взглядом, он попытался встать и снова дать деру, но Юкия, предвидевший это, поспешил съехать по откосу, и, когда тот уже стоял на коленях, готовясь к новому забегу, он обхватил его одной рукой за тонкую талию со спины и прижал к себе:

— Остановись… — выдохнул Юкия ему в самое ухо.

— Этого не может быть! — задыхаясь, прокричал Блэйм, пытаясь вырваться.

— Я здесь!

— Нет!

Юкия резко развернул его к себе. Пока он бежал за ним, кепка слетела с его головы и черные смоляные волосы беспорядочно разметались по его голове и лицу.

— Ненавижу тебя! — прокричал Блэйм, трясясь, словно от холода, и на его глаза навернулись слезы.

— Так ли ненавидишь?

— Всем сердцем ненавижу тебя! — ему удалось оттолкнуть Юкию от себя. В полной растерянности он забегал вокруг себя расширившимися от ужаса глазами, затем схватился за голову. — Как ты нашел меня?

Юкия, не отрывая от него взгляда, ничего не ответил, его губы начали расползаться в улыбке, только сердце колотилось в бешеном ритме.

Их молчание прервал крик:

— Блэйм?! — кто-то звал его со стороны реки.

— Все в порядке, я здесь! — тут же откликнулся он.

Через некоторое время на поляну выбежала Мэри Ленг в сопровождении огромного негра с винтовкой в руках, он тут же направил ее на Юкию.

— Оотуби, не стреляй, не стреляй! — поспешила успокоить его Мэри.

Негр по имени Оотуби не сводил с Юкии, стоящего под дулом автомата, диких глаз. Он грубо махнул ему оружием в сторону деревни, давая понять, чтобы тот ничего не предпринимал и спокойно следовал за волонтерами.

Под вопросительные взгляды Мэри, Блэйм, зеленея на глазах, молча поспешил в деревню, в то время как Юкия, не спеша, с поднятыми руками, шел с наведенным на него автоматом и негромко напевал негру:

— Я шел долиной смертною.

Я не боялся зла, потому что я слепой.

Мой разум и пистолет в руках дарят мне покой.

Я знаю, что рука не дрогнет, и я убью всех своих врагов,

Когда они пожалуют ко мне домой.

— Поэт в Африке — это такая редкость! — воскликнула удивленная Мэри.

— Не обращай на него внимания, он чокнутый! — ускоряя шаг, крикнул Блэйм. — Его нужно немедленно погрузить в самолет и отправить обратно в Америку!

— Кто он? — посматривая назад, недоумевала она.

— Он убийца, — уже шепотом проговорил Блэйм.

После того, как они вернулись в деревню, Блэйм попросил Оотуби не сводить с Юкии глаз. Сам же наскоро переоделся в своей палатке, затем, выскочив из нее в спортивных штанах и серой рубашке, с едой во рту, он спросил у Мэри, когда прилетает самолет с гуманитарной помощью.

— Где-то через два часа он уже будет здесь.

— Нужно попросить, чтобы они забрали его, — он с отвращением указал пальцем на сидящего на раскладной табуретке Юкию, — и отвезли в Гома.

— Слушай, не все так просто, — она взяла Блэйма за локоть.

— Что? — недоумевал он.

— У него есть официальное разрешение на пребывание здесь.

— Я не понимаю!

— Он журналист из National Geographic…

— Не может быть, — он тут же побежал к Юкие, — давай, показывай!

Юкия развел от удивления руками.

— Не строй из себя невинность, показывай удостоверение! — крикнул Блэйм на него.

Юкия начал искать в карманах свое удостоверение, наконец, найдя его в переднем кармане шорт, он протянул его Блэйму. Тот грубо выхватил его.

Его глаза округлились.

— Ты купил его! — прокричал он.

— Успокойся! — Юкия забрал свое удостоверение из его рук и встал с табуретки.

— Успокоиться?! — недоумевал он. — Какой из тебя журналист, ты… ты… — он не знал, что сказать, волны гнева окатывали все его тело.

— Из меня такой же журналист, как из тебя посол доброй воли, или кто ты там, — усмехнулся Юкия, на что тут же получил кулаком в лицо.

Юкия грубо толкнул его в ответ, тот отлетел и упал на складной стол возле палатки, повалив его. Заметив драку, Оотуби и еще несколько волонтеров поспешили их утихомирить.

— Здесь, по-вашему, что, колония для несовершеннолетних? — холодным голосом проговорила Мэри, которая как раз сидела за столом, на который упал Блэйм.

— Я без него отсюда никуда не уйду, — бархатным голосом проговорил Юкия, глядя ей прямо в глаза.

Женщина смутилась от его пристального взгляда.

Блэйм, которого на мгновение оглушило от падения, начал приходить в себя. Он поспешил встать.

— Хорошо, я сам с ним разберусь, — начал успокаивать он ее, поправляя стол.

— Скажешь ты, наконец, кто он? — сердилась Мэри.

Блэйм посмотрел на Юкию, не зная, что ответить. Он заметил, как ком снова подкатил к горлу, ему захотелось плакать.

— Мы знакомы с ним, — поспешил вмешаться Юкия и направился к Блэйму, но Оотуби остановил его, грубо схватив за плечо, на что Юкия резко одернул его руку, разозлив здорового негра еще сильнее.

— Я вижу, ты любишь ввязываться в неприятности? — холодным голосом проговорила Мэри. — Мы здесь все заняты с утра до ночи, и нам некогда разбираться еще с этим, я могу позвонить в твою редакцию и пожаловаться, они тут же вышлют тебя обратно.

— Я не буду вам больше мешать, — извинился Юкия.

— Мэри, ты же можешь сделать это, — взмолился к ней Блэйм. — Просто позвони в его редакцию!

Юкия не выдержал и снова направился к нему, на что Оотуби резко скрутил ему руки и повалил на землю лицом вниз.

— Да ладно тебе! — задыхаясь, прокричал Юкия от боли в шее. — Я просто хочу поговорить с ним наедине, черт возьми!

— Если мы поговорим, ты уберешься отсюда? — тут же спросил его Блэйм.

— М-м-м… — Юкия застонал от боли.

— Ладно, отпусти его, Оотуби, — попросила Мэри.

Покачиваясь, Юкия встал, потирая шею, которая начала ныть адской болью, на лбу выступил пот. Перед глазами все поплыло.

Блэйм неуверенно подошел к нему:

— Говори, что ты хотел мне сказать? — грубо обратился он к нему.

— Я… — веки вдруг сделались тяжелыми, — мне… — снова начал он.

— Что с тобой? — испугался Блэйм.

Ноги Юкии подкосились, и он бы упал на землю, если бы Блэйм машинально не дернулся и не подхватил его бессознательное тело, под весом которого он тоже упал на землю, больно ударившись.

«Разве так я хотел встретиться с тобой? Я лишь хотел увидеть твою улыбку. На что я рассчитывал, разве ты улыбнешься мне?»

Юкия проснулся лежа на раскладной кровати в больничной палатке. Голова разрывалась от боли. Он услышал шум от двигателя самолета и поспешил выбраться наружу.

Самолет Ан-12 приземлился на проселочную дорогу, шумно вращая винтами. Волонтеры тут же начали доставать из грузового отсека какие-то коробки. Он поспешил к ним.

— Чего стоишь? — окрикнул его один из волонтеров, приняв Юкию за одного из них. — Иди, помогай!

Юкия, ничего не сказав, подошел, и тот тут же взвалил ему на плечи две коробки с грузом. В шее снова стрельнуло, но падать замертво он не хотел, поэтому, поджав губы, он, почти не дыша, пошел с ними в сторону лагеря.

Пока Юкия помогал в разгрузке самолета, он увидел, как Блэйм что-то живо обсуждал с летчикам, стоя рядом с какой-то незнакомой женщиной. Это была не Мэри Ленг.

Через час таскания тяжелых коробок он сильно устал, шея онемела от боли и он ее не чувствовал. Ему казалось, что он проглотил осиновый кол.

Самолет вскоре улетел под пронзительное улюлюканье детей, которые еще долго бежали за ним вслед по пыльной дороге.

Но сидеть ему долго не дали, после разгрузки коробок из самолета тут же приехали люди на зеленых внедорожниках с все той же эмблемой S4A и начали сгружать груз в них.

Он попытался найти в этой суматохе Блэйма, но его нигде не было видно.

Окончательно выбившись из сил, к концу дня он, весь грязный, в пропитанной потом одежде просто сидел на низкой табуретке рядом с огромной палаткой, где располагался склад, скрестив руки, свалив свои длинные ноги перед собой и запрокинув голову назад.

— Видел бы ты себя сейчас, — проговорил Блэйм, который прошел мимо него и зашел под навес, вскрывая перочинным ножиком коробки, — жалкое зрелище.

— Давай, издевайся, — еле ворочая языком, проговорил он, — я это заслужил.

Блэйм нахмурился:

— У тебя что-то болит?

— Нет, у меня все отлично!

— Тогда почему ты упал в обморок?

— Солнечный удар, — съязвил Юкия. — Вообще, с каких это пор тебя начало волновать мое здоровье?

— Чего ты психуешь? — прикрикнул на него Блэйм. — Я же просто поинтересовался!

— Знаешь, засунь свою любознательность себе в жопу!

— Да пошел ты! — Блэйм показал ему средний палец, выходя из палатки.

Юкия попытался встать, но от приступа боли рухнул на землю, Блэйм остановился, наблюдая за ним. Немного замешкавшись, он снова подошел к нему.

— Это из-за аварии?

— Что? — переспросил его удивленно Юкия.

— У тебя что-то болит из-за аварии?

— Ты знаешь про аварию? — удивился Юкия.

Блэйм молча уставился в землю.

— Да, сломанная шея не совсем еще зажила.

— Тебе надо было оставаться в Штатах, зря ты прилетел сюда, здесь не самое благоприятное место для реабилитации.

— Спасибо, солнышко, я в курсе, — ехидничая с ним, проговорил Юкия.

Побагровев от злости и сжав руки в кулаки, Блэйм куда-то ушел ненадолго, затем вернулся с холодным компрессом и приложил его к шее Юкии.

— М-м-м, спасибо, — блаженно поблагодарил его Юкия почти вопросительно.

— Это Надя сделала, она у нас местный врач, — поспешил ответить Блэйм. — Знаешь, у тебя на шее огромная гематома образовалась.

— И что с того?

— Тебе надо в больницу.

— Я же сказал, что не уеду отсюда без тебя, — щурясь от боли, процедил он сквозь зубы.

— Твои усилия ни к чему не приведут!

— Почему ты так решил?! — Юкия дернулся от негодования, делая себе еще больнее.

— Мне нравится смотреть на то, как ты страдаешь, — Блэйм сел на корточки рядом с ним, помогая придерживать компресс.

Юкия, ничего не говоря, посмотрел ему в глаза. Неожиданно для самого себя он заметил в нем поразительную черту, которую не замечал в их прошлые, непродолжительные встречи: то, как Блэйм после сказанного тут же смутился и поспешил отвести свой взгляд, скрывая то, что не хотел говорить этого на самом деле. Все было написано на его детском, невинном лице.

— Тебе здесь не место, Блэйм, — прошептал Юкия.

— Я сам разберусь, где мне место!

— Прошу тебя, — Юкия попытался ухватить его за руку.

— Не трогай меня! — тут же взбеленился он и поспешил отойти.

Юкия немного растерялся от такой реакции: раньше никто так от него не шарахался, скорее наоборот, позволяли себе слишком многое.

— Передай На-де, — он еле выговорил русское имя девушки, — что я ей премного благодарен.

— Сам поблагодаришь ее, — он достал несколько упаковок с вакцинами из коробок и уже собрался уходить. — Я потом попрошу кого-нибудь, чтобы помогли тебе добраться до постели.

— До чьей постели? — поинтересовался Юкия.

Блэйм ледяным взглядом окатил его с ног до головы и, толкая разбросанные на выходе из палатки ноги Юкии, преграждающие ему путь, вышел:

— До свободной постели.

— Хорошо, если будет такая, — не унимался он.

Блэйм что-то сказал, но Юкия его не расслышал, скорее всего, очередная ругань в его сторону.

Он снова уходил, сердце Юкии сжалось, ему стало страшно, и мурашки побежали по всему телу от страха того, что больше не увидит Блэйма. Ему не нравилось абсолютно все. Не так он хотел себя вести, говорить не те слова, которые Блэйм своим безразличием вынуждал его говорить. Вдобавок ко всему, о себе давали знать недавно приобретенные болячки. Он не мог взять ситуацию в свои руки, пришлось подстраиваться под окружающие условия, чтобы хоть как-то стать к нему ближе. От своей беспомощности и от того, что он всегда видит только его спину, ему стало невыносимо больно, в груди и горле начало жечь.

Недавно такое яркое светило, оптимистично предвещающее собой новый рассвет в беспробудной тьме, по которой он пробирался все это время, начало угасать желто-зеленым свечением.

Белые демоны: день первый

«Я часто сравниваю раритеты с ноу-хау: старые индустриальные лифты без дверей, стены которых облицованы красным деревом и обшиты бархатом в фешенебельных пентхаусах из экологически чистого строительного материала на Уолл-стрит. Дизайнер, должно быть, был гением, раз додумался до такого, но в этой стране нет ничего, что можно было бы подвести под понятие устаревшего в инновационном.

Синие небо, зеленые джунгли и красная земля. Страна контрастов, где наряду с обычным городом, который живет своей жизнью и не отличается от любых других перенаселенных городов, где есть электричество, магазины, банки, машины, всего в нескольких часах езды располагается девственная природа и люди, живущие племенным строем, как это было тысячи лет назад. Они занимаются скотоводством и земледелием. Удивленными глазами смотрят на мобильные телефоны, бегают с радостными криками за старыми, списанными военными самолетами, словно это божество. Они не идут навстречу технологиям. Проживают моменты встречи с неизведанным и возвращаются к своему привычному образу жизни. Они ведут себя так, словно они уже устали от всего, что может дать современная цивилизация, словно устали от самой жизни.

Их самобытность пугает меня.

По дорогам свободно разъезжают вооруженные солдаты или частные наемники. Ничего не подозревающие пигмеи стоят и смотрят им вслед. Страну буквально раздирают междоусобные стычки правительственной армии с боевиками М23. Никогда не знаешь, откуда раздадутся звуки очередной перестрелки между регулярной армией и повстанческими группировками. Какая из деревень станет очередной жертвой безжалостных наемников, которые вырезают местное население, не жалея детей и насилуя женщин.

В лагере для беженцев, в котором я сейчас нахожусь…»

— Привет! — неожиданно со спины к нему подошла высокая крупная женщина с густой копной русых волос, наскоро заплетенных в тугую косу и с прозрачно-голубыми глазами.

— Здравствуйте, — немного отстраненно проговорил он, кладя карандаш на листок бумаги.

— Ой, прости, ты работал? — наигранно стала извиняться она.

— Пытался немного… — потирая затылок, начал он, но она не дала ему закончить.

— Давай я посмотрю, — она грубо задрала ему волосы на затылке и принялась щупать шею своими сильными руками, — ах, я Надя, — наконец представилась она.

— М-м-м, очень приятно, Юкия, — постанывая от боли, еле выдавил он из себя приветственную речь.

— Этот зуд в одном месте вчера сказал мне, что у нас тут скоро будет валяться труп индейца, — она начала смеяться, что-то делая с его шеей, затем резко повернула его голову вправо, — так больно?

Что-то щелкнуло, и из глаз Юкии посыпались искры.

— Ничего так, — промычал он сквозь сомкнутые губы.

Затем также резко она наклонила его голову вперед и закинула назад, он увидел ее подбородок и пухлые губы прямо над своим лицом. Надя засмеялась.

— Так лучше? — отпуская его голову, спросила она.

Юкие действительно стало намного лучше.

— Д-да, спасибо.

— Я училась немного на костоправа в Принстонском университете, — заявила она, подсаживаясь к нему с тарелкой, на которой лежал завтрак, — если опять заболит, обращайся!

— А под зудом вы имели в виду…

— Ах, это недоразумение по имени Блэйм, — грубо перебила она его, кладя огромную ложку каши себе в рот и запивая кофе.

Юкия уже хотел что-то ответить ей, как увидел, что мимо них вместе со своим завтраком прошел на другой конец длинного стола под крытым тентом Блэйм, косясь на него взглядом, как сыч. Его взъерошенные волосы и мятое после сна лицо еще раз убедили Юкию в том, что этому мальчишке с необсохшим молоком на губах явно не место здесь, среди заматерелых мужчин и женщин. Он уже хотел было встать и подойти к нему, как Надя вдруг резко схватила его за подбородок и громко проговорила:

— Десять лет я изучала антропологию в университете, — с восхищением начала она, — и, честно признаюсь, я ломаю голову над твоим происхождением!

Юкия неловко улыбнулся ей, не понимая, о чем она говорит.

— Ты из племени навахо или апачи? — не дав ничего ответить, продолжила она, исследуя пальцами его широкие скулы. — Но в то же время у тебя ярко выраженная европейская внешность!

Блэйм через раз начал посматривать в их сторону. Заметив это, Юкия поспешил убрать ее руки со своего лица.

— Простите, я… — замешкался он.

— Это мое хобби, я всегда пытаюсь определить, откуда происходит человек, из какой части планеты он приехал, — рассмеялась она.

— Все в игры свои играешь? — сонным голосом проговорила Мэри, присаживаясь рядом с ними.

— Нет, ну ты только посмотри на него, — не унималась Надя, — я видела помесь француза с гаитянской кровью, даже индуса с азиатской, но чтобы индейца с английской кровью… это такая редкость, многие из современных индейцев живут в резервациях в США, большинство в Мексике, но вот он, — она снова показала на Юкию, — он в корне отличается от того, что я видела, когда ездила туда.

— Господи, Надя, да успокойся ты, шесть утра! — взмолилась Мэри.

Юкия начал медленно сползать со своего стула, чтобы поскорее покинуть компанию надоедливой и чересчур прямолинейной женщины.

— Какой красивый! — восхищалась она, хлопая Мэри по спине и не давая ей спокойно пить кофе. — Знаешь, приехала я в Аризону, в одну из резерваций в поисках Гойко Митича несколько лет назад, а увидела в большей степени латиноамериканцев, нежели настоящих индейцев, а этот… Ах, как будто только что с обложки модного журнала, — восторгаясь, продолжала говорить Надя, подперев лицо рукой.

— Подруга, боюсь, ты слишком стара для него, кажется, ему всего восемнадцать, — издеваясь, проинформировала ее Мэри.

— Ты посмотри на его упругую задницу! — игнорируя слова Мэри, не унималась Надя, глядя вслед уходящему Юкие.

В тот же миг на другом конце стола послышался кашель подавившегося Блэйма.

— Что такое, мальчик? — тут же обратилась к нему Надя. — Нужна трахеотомия?

— Кх-кх-кх, все в порядке, — краснея, еле выговорил он.

— Надя, — одернула ее Мэри, — возьми себя в руки!

— Да ладно тебе, таких мужчин не каждый день увидишь!

Закатив глаза кверху, Мэри обратилась к Блэйму, который уже доел свой завтрак и собирался выйти из-за стола:

— Блэйм, сегодня утром, пока работал интернет, звонила твоя мама и сказала, что ты уже больше недели не выходил с ней на связь…

— Кстати, — перебила их Надя, — я слышала, что самый красивый мужчина на свете приехал сюда из-за тебя!

— Глупости! — тут же ответил Блэйм.

Пока Надя, явно не довольная подобным ответом, собиралась что-то сказать, Мэри закрыла ей рот ладонью и спросила:

— Надеюсь, вы с ним не будете снова драться, как вчера?

— Его вообще здесь не должно быть, — грубо отозвался он.

— Это еще почему? — Надя возмущенно убрала ладонь Мэри со своего рта.

— Потому что он… — начал Блэйм, но его перебил волонтер, который вбежал под навесной тент и сказал, что начали прибывать для вакцинации люди из соседней деревни.

Надя и Мэри тут же вскочили со своих мест, забыв обо всем, что хотели сказать, и побежали в сторону медицинского пункта.

На столе остался только одинокий лист бумаги, поддуваемый ветром, к которому медленно подошел Блэйм и взял в руки.

Еще из своей палатки он увидел его сидящим за столом и что-то пишущим. Он посмотрел на листок и увидел красивый, четкий почерк, и, хоть лист не был разлинован, строки все равно были ровными, а буквы — одного и тоже размера.

Скривив губы, он аккуратно сложил его пополам и убрал к себе в карман, затем медленно вышел из-под навеса и отправился в ту же сторону, куда минуту назад убежали волонтеры.

Много часов подряд пигмеи из соседних деревень стояли в очереди возле лагеря, чтобы им сделали прививки от холеры и малярии. На большинстве из них практически не было никакой одежды. Волонтеры, которые выстраивали взрослых и детей в один ряд, раздавали при необходимости одеяла, чтобы те могли завернуться в них.

Женщины с детьми на руках стояли самыми первыми в очереди. Дети начинали плакать при виде шприцов. Многие врачи не обращали на это внимание, только Надя брала каждого к себе на руки и пыталась успокоить, засовывая им леденцы в рот. Ее очередь была самой длинной.

Большую часть времени было пасмурно, волонтеры боялись, что вот-вот начнется дождь. В придачу ко всему, ветер к обеду только усилился. Из-за непогоды многие люди, которые стояли в очереди вдоль дороги, начали расходиться обратно по своим деревням.

Блэйм крутился возле волонтеров-медиков вместе с другими ребятами, помогая им избавляться от использованных шприцов, скидывая их в ведра и высыпая в коробки, чтобы весь этот мусор можно было сгрузить в самолет, в следующий его прилет.

На его лицо был надет респиратор, руки были защищены по локоть резиновыми, эластичными перчатками.

В этой атмосфере постоянной суеты Юкия весь день не мог его найти и поговорить с ним, вместо этого ему раз десять позвонил Сэм, который находился в отеле в Лубумбаши. Он проклинал все на свете и был похож на ревнивую девушку, парень которой не отвечает на звонки.

— Ты можешь просто улететь обратно, — отвечал ему Юкия, удивляясь тому факту, что в подобной глуши телефон ловил сотовую связь.

— И оставить тебя в этой дыре, без денег, одного? — орал он в телефонную трубку.

— Я справлюсь…

— Да ни черта ты не справишься! — он обрывисто дышал в трубу. — У тебя просто еще не закончились наркотики, которые ты у меня спер, когда уезжал к этому своему любовничку!

— Сэм…

— Я же знаю, как только у тебя закончится героин, ты тут же прибежишь ко мне!

Юкия закрыл глаза и просто дал выговорить все, что у него накипело за время пребывания в этой мало комфортабельной стране.

— Мои волосы превратились в осиное гнездо из-за местной воды!

— Просто ничего не делай и жди меня, я скоро к тебе приеду, — успокаивал его Юкия.

— Не верю ни одному твоему слову! — гарцевал Сэм, заставляя Юкию отдалять телефонную трубку от своего уха, чтобы не оглохнуть.

— Я и сам не знаю, насколько меня здесь хватит, — тихо проговорил он в динамик. Помолчав немного, он продолжил, — здесь очень плохо, Сэм, я никогда в жизни не видел такой нищеты.

— Зачем тебе на это смотреть? Ты же знаешь, тебе будет от этого только хуже! Пошли ты его к чертовой матери! Он самый настоящий фанатик, как все эти люди из S4A!

— Я не верю тебе! — вдруг повысил голос Юкия. — Он не такой!

— Ничего доказывать тебе не собираюсь, ты сам все увидишь! — и он резко повесил трубку.

— Нет, этого не может быть, — прошептал он, ища глазами Блэйма среди снующих туда-сюда волонтеров, — это ведь не из-за меня?

Он прошел к себе в палатку, она была пустой, двое других волонтеров, с которыми ему приходилось ее делить, сейчас, должно быть, бегали по лагерю и выполняли какие-то поручения, на одной из кроватей валялась раскрытая книга, брошенная впопыхах, на другой лежал ноутбук.

На мгновение Юкия застыл, наблюдая за тонкой полоской света, которая проникала в палатку из щели при входе, в ней кружились частички пыли и грязи.

«К черту все», — Юкия плотно задернул палатку, достал из своего рюкзака полиэтиленовый мешочек, в котором был белый порошок, через мгновение он глубоко затянулся, занюхивая порошковую субстанцию в себя. На глаза навернулись слезы, нос покраснел. Он откинулся на своей раскладной кровати и медленно опустил голову на подушку, моргая через раз. Пряди черных волос упали на его мокрое от пота лицо.

— «Как будто в тяжком сне после обеда»*, — проговорил он, тихо посмеиваясь.

***

За ужином Блэйм нигде не мог найти Юкию, чтобы вернуть ему блокнотный лист: не выдержав, он все же постарался прочитать то, что тот написал.

Через час мучений он, негодуя, уже чуть ли не кричал:

— Он что, серьезно? — возмутился Блэйм. — Да ни одна редакция такое не согласится печатать! — неожиданно для себя самого он улыбнулся: — Его точно уволят, и он уедет отсюда!

«Завтра надо будет его найти и поиздеваться, — думал он уже про себя, так как в палатку вошли двое мужчин и, обессиленные, свалились на кровати, пожелав друг другу спокойно ночи, — странно, я совсем не чувствую усталости».

Он выключил лампу и под громкое сопение волонтеров начал проваливаться в тяжелый, беспокойный сон.

_______________________

* Стихотворение «Геронтион», Томас Стернз Элиот.

Белые демоны: день второй

— Эй, проснись! — кто-то дергал Юкию за плечо.

Он еле поднял свои тяжелые, отлитые словно из свинца, веки. В пелене, окутавшей его глаза после глубокого сна, он различил нечеткие очертания одного из волонтеров, который оказался его соседом по палатке. Юкия не знал его имени: возможно, их представили друг другу, но он не помнил.

— Ты со вчерашнего вечера спишь, — беспокоился парень, — так нельзя, у тебя может начаться лихорадка. Иди умойся и попей воды.

— Сколько времени? — нерешительно спросил его Юкия глухим голосом, еле поднимая голову от подушки и потирая шею, которая снова начала ныть от боли.

— Девять утра, — посмеиваясь, волонтер сел напротив него на свою кровать и начал что-то искать в рюкзаке, — ну и вид у тебя.

Юкия вопросительно посмотрел на него.

— Как будто ты бухал всю ночь, — продолжал смеяться парень, мельком посматривая на него темными глазами.

— И чувствую себя так же, — прохрипел Юкия.

Заметив, что был голым по пояс, он быстро схватил футболку и выскочил из душной палатки.

Солнечный свет тут же, словно лезвием ножа, резанул его по глазам. На мгновение ему показалось, что он ослеп. В глазах засверкали странные узоры, похожие на разноцветных червячков.

Подойдя к душевым кабинкам, установленным для волонтеров в лагере, он, к своему огорчению, прочитал, что воду дают только один раз в сутки: с 20:00 до 22:00.

Ко всему прочему, его до смерти перепугал попугай пепельного цвета, неожиданно вылетевший из густых зарослей джунглей и усевшийся на крышу душевой кабинки, вилявший головой вверх и вниз, как игрушечный болванчик.

Отойдя от потрясения, Юкия набрал в таз холодной воды из шланга, валяющегося рядом и подсоединенного к какой-то скважине, торчащей из земли, в который он поспешил окунуть голову.

Ледяная свежесть тут же ударила по мозгам, но в мыслях промелькнул пруд в Центральном парке, в который он упал полгода назад, и почему-то замерзшие во льду пузыри воздуха…

Он тут же вынул голову из таза, чувствуя, что начинает задыхаться. Затем вылил на себя остатки воды.

Подставив лицо солнцу, чтобы скорее высохнуть, он прикрыл глаза, пытаясь дышать глубоко. На еще молодом и стройном теле юноши заблестели в лучах солнца стекающие по смуглой коже груди и рельефным формам живота капли воды. С кончиков волос тоже сочилась вода.

Проходящая мимо Надя засмотрелась на него и споткнулась, не увидев перед собой стул.

— Вот черт! — тут же разразилась она проклятиями.

К ней поспешили волонтеры, чтобы помочь собрать образцы крови в пробирках.

— Разбила?! — в ужасе она схватилась за голову.

— Надя, ты хоть иногда смотришь под ноги? — к ней подбежала, словно фурия, Мэри.

— Ой, да как будто ты не человек и не спотыкаешься! — начала защищаться Надя.

— Ну не с анализами же, Надя! — не унималась Мэри.

Юкия, который все это время наблюдал за двумя ссорящимися женщинами, наконец надел на себя футболку и направился в их сторону.

— Доброе утро, — вежливо начал он.

— Доброе, — в один голос проговорили Надя и Мэри.

— Скажите, — неуверенно продолжил он — казалось, женщины хотели разорвать его на части, — где я могу найти Блэйма?

— Он в школе, — наконец выдохнула Мэри.

— Да, это вон в том сарае, — встряла Надя, показывая пальцем на одноэтажное строение из красной глины, крыша которого была устлана соломой.

Мэри тут же сверкнула на нее гневным взглядом, вырвала из ее рук штатив с уцелевшими пробирками и отправилась в лабораторию, которая располагалась в белой палатке посередине деревни.

— Да ладно тебе, Мэри, — поспешила за ней Надя, — ну сарай сараем же!

Между ними завязалась очередная словесная перепалка, Юкия не стал вдаваться в подробности и поспешил туда, куда ему указала Надя.

Рядом со строением школы рос огромный, многовековой баобаб шириной около пятнадцати метров. Верхушка была практически без листьев. Из-за засухи большинство листьев увяло и опало. Сейчас все они валялись возле массивного туловища дерева, втоптанные в красную землю, над ними роилась мошкара.

Из открытых окон школы послышался детский смех, Юкия поспешил заглянуть внутрь. Он увидел небольшую комнату, набитую маленькими детьми. У большинства из них не было волос на голове. Они были очень худыми. Белые улыбки сильно выделялись на их почти черных лицах. В классной комнате не было стульев и парт, поэтому дети сидели на полу, подперев подбородки руками, а кто-то, облокотившись о соседа, мирно сопел.

Возле классной доски, в другом конце комнаты, стоял их молодой учитель и что-то, активно жестикулируя, объяснял детям.

Юкия разглядел на доске цифры и примеры: скорее всего, у них был урок математики, но дети смеялись так, словно у них было цирковое представление. Кто-то из них тут же пытался повторять за жестикуляцией Блэйма. Тот явно не справлялся с ситуацией, и дети не слушались его. В основном они смотрели в его красивое, светлое лицо, а не на примеры на доске.

Окончательно выбившись из сил, он выдохнул, надувая щеки, и посмотрел в сторону окон, наконец заметив наблюдающего за ним Юкию. Недовольная гримаса тут же исказила его лицо, и он поспешил отвернуться к доске и снова попытался что-то объяснять детям.

Юкия около часа простоял возле здания школы, дожидаясь, пока закончится урок, и только когда дети начали выкатываться из комнаты, как горох, он, наконец, решился зайти.

— Привет, — неуверенно поздоровался он.

Блэйм не обратил на него внимания и начал стирать с доски мел.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Нам не о чем с тобой говорить, — грубо ответил ему Блэйм.

— Слушай, ты можешь хоть до конца своих дней ненавидеть меня…

— И что это изменит? — он с раздражением отбросил тряпку, которой мыл доску. — Ты все равно не отстаешь от меня!

— Просто я… — немного ошарашенный его ответом, начал запинаться Юкия.

— Мы же все с тобой решили еще там, в больнице, чего тебе от меня еще надо?

— Я хочу, чтобы ты вернулся в Лондон!

— Что? — недоумевал Блэйм.

— Кого ты пытаешься обмануть? — Юкия грозно начал наступать на него. — Ты только посмотри на себя: одна кожа да кости…

— Ты что, приехал сюда, чтобы сказать мне о том, как я выгляжу? — Блэйм начал срываться на крик.

— Ты приехал сюда умирать! — Юкия грубо схватил его за локоть.

— Это только в твоем больном мозгу могут быть такие мысли! — Блэйм в гневе сузил свои зеленые глаза, пытаясь выдернуть руку из стальной хватки Юкии.

Но Юкия и не думал его отпускать, вместо этого он стиснул его руку сильнее и начал прижимать его к стене. Когда он почувствовал, что снова оказался в ловушке, глаза Блэйма потемнели и он со всей дури ударил Юкию по ноге.

— М-м-м, — Юкия отпустил его и схватился за ногу.

— Такой же, как и твой дружок, — прошипел Блэйм. Затем он достал из кармана смятый листок бумаги и швырнул его в Юкию.

— Что… — бумажка ударила ему прямо в лицо, не дав договорить.

Блэйм уже был у выхода из класса, как резко развернулся и проговорил:

— И да, журналист из тебя никудышный, — замерев на мгновение в дверном проеме, глядя на Юкию через плечо, он добавил, — эти люди не устали от жизни, им просто не повезло родиться в этой стране.

Затем он вышел из школы, не обращая внимания на то, как лицо Юкии исказилось, и на переносице появились морщины, а глаза превратились в две узкие щелочки. Ноздри запорхали, словно крылья бабочки. Казалось, он, как дикий зверь, готов был броситься на Блэйма, но что-то сдерживало его, и это приносило нестерпимую боль, перекрывающую боль от ударенной ноги.

Немного успокоившись, он подобрал листок, развернул его и обнаружил, что это было начало статьи, которую он хотел написать вчера.

— Откуда он… — вырвалось у Юкии, — ну конечно, я же забыл листок в столовой, — уже мысленно закончил он.

Прихрамывая, он вышел из школы. Живот уже давно болел от голода. Он не ел около двух дней, и его начало подташнивать. Голова кружилась. Он пытался дозвониться до Сэма, но из-за высокой влажности воздуха перед дождем, который все никак не мог начаться уже несколько дней подряд, телефонная связь практически отсутствовала.

Он уже собирался отправиться подкрепиться, как на полпути его словно парализовала мысль о фразе, сказанной Блэймом в классной комнате:

«Такой же, как и твой дружок».

Юкия почувствовал, как земля медленно начала уходить из-под его ног. Глаза замерли, словно в бреду. Дыхание участилось. В животе начало покалывать. Чье-то стройное тело прижималось к нему, полностью отдавая ему себя, а губы шептали: «Почувствуй этот голод»…

— Это что вообще было такое сегодня утром? — спрашивала шепотом Мэри у Нади, сидя возле холодильника с пробирками в лаборатории.

Вместе с другими врачами женщины все утро работали над анализами крови, пытаясь определить очаг возникновения эпидемии малярии в близлежащих деревнях.

Надя встала, чтобы снять белый халат:

— Ну, засмотрелась я!

— На что?

— Не на что, а на кого, — поправила ее Надя.

Мэри сердито посмотрела на нее поверх очков, понимая, о ком идет речь:

— Надя, ты что, серьезно?

— Не могу ничего с собой поделать, «крыша» просто едет, когда вижу его.

— Надо послушать Блэйма и позвонить в его редакцию, чтобы изъяли этот экспонат, — проворчала Мэри.

Надя уже хотела что-то ответить, но снаружи раздался шум, который привлек внимание женщин. Они обе поспешили выйти из лаборатории.

Не успели они выйти, как тут же застыли, увидев развернувшуюся перед ними сцену. Весь пунцовый, Блэйм поливал из шланга Юкию. Вода была включена на полную мощность, как будто он тушил пожар, и била так, что сбивала с ног пытающегося подняться с земли промокшего до нитки Юкию.

Блэйм явно был не в себе, волонтеры пытались выхватить из его рук шланг, но он тут же направлял его и на них: те еле успевали отскочить, чтобы не попасть под струю. Юкия, весь в грязи, скользил по мокрой земле, которая превратилась в красную жижу, и не мог встать.

Мэри поспешила подойти к Блэйму:

— Что у вас опять случилось? — прокричала она, перебивая шум воды.

— Не… не знаю, — испуганно ответил юноша, — он вдруг набросился на меня!

Мэри заметила порванную на плече Блэйма футболку.

— Что значит: набросился? — недоумевала она.

Глаза Блэйма расширились еще сильнее, а лицо стало краснее. Казалось, веснушки, которые выступили с еще большей насыщенностью, прожгут на его коже дырки.

Юкия уже не сопротивлялся, его тело обмякло, и он упал на землю.

— Кажется, он отключился! — прокричала Надя, подскакивая к Блэйму и выхватывая из его рук шланг.

Блэйм в ужасе посмотрел на собравшуюся толпу волонтеров, все с осуждением смотрели на него:

— Я… не хотел, — только и смог выговорить Блэйм.

Потом он развернулся и побежал в сторону реки, подальше от собравшихся людей. Когда он пробегал мимо, Мэри заметила на его щеке красный отпечаток от укуса зубами.

— Что, черт возьми, произошло? — выругалась Мэри, глядя на то, как двое волонтеров поднимали бессознательное тело Юкии.

Она окрикнула Оотуби, который также в недоумении стоял и вращал своими огромными дикими глазами, чтобы тот пошел за Блэймом, он тут же отправился за ним.

***

— Что значит поставить метку? — спрашивал черноволосый юноша у девушки в черном латексном платье и в высоких сапогах из того же материала, стоящей возле огромного окна, за которыми мигали тысячи огней мегаполиса.

— Показать другим, что этот «сабмиссив» принадлежит тебе, то есть «дому», — ответила она, чем повергла другого парня с длинными каштановыми волосами в истеричный смех. Не обращая на него внимание, она продолжила, медленно подходя к парню с черными, как ночь, глазами. — Чтобы никто не смел прикасаться к собственности «дома».

— Как ты это сделаешь, Эшли? — тихо прошептал он ей в ухо, когда она подошла совсем близко.

— Сегодня ночью к тебе никто не подойдет, — она обхватила своими сильными руками его тонкую шею и запрокинула голову назад, — все увидят, что ты мой.

Она прижалась ртом к его шее и зубами оттянула нежную кожу, оставляя на ней отпечатки своих зубов. Гримаса боли исказила лицо юноши, но отталкивать он ее не стал.

— Чокнутая! — парень с каштановыми волосами съехал с дивана на пол и продолжал смеяться. — Может, не пойдем в этот клуб, а пойдем ко мне в спальню? — Предложил он двум своим гостям.

— И оставить такую красоту в мятых простынях, — ехидно улыбаясь ему, проговорила она, целуя в шею парня, которого только что укусила.

— Сэм, давай вставай, будет что-то просто дух захватывающее, — с озорством в голосе проговорил он, пока девушка за руку утягивала его к выходу из квартиры.

Сэм что-то ответил, но он не услышал, что именно, девушка продолжала утягивать его, как вдруг он услышал хруст стекла под ногами. Он посмотрел вниз и увидел осколки от разбитой бутылки на кафельном полу. Девушка отпустила его, перешагнула через них и вышла из квартиры. Не успел он поднять головы, как парень, который мгновение назад сидел на диване, оказался рядом и резко толкнул его. Потеряв равновесие, он упал на пол, сильно ударившись головой.

— Что ты делаешь? — в испуге прошептал он.

Но парень не слушал, лица тоже было не видно, только огромные руки начали рвать на нем одежду.

— Сэм, ты что, совсем рехнулся! — прокричал он. — Отпусти меня!

Он вдруг обратил внимание на то, что руки его стали меньше и кожа на них стала бледнее, не выдержав, он схватил один из осколков и воткнул прямо в шею своему другу, когда тот уже почти стянул с него штаны.

Кровь тонкой струей брызнула ему в лицо.

— Такой же, как и твой дружок, — скворчащий голос вырвался из гортани Сэма, прежде чем он упал на пол, истекая кровью.

— Нет, — он выскочил из квартиры и побежал по длинному коридору, — Эшли!

Он звал девушку, но ее нигде не было.

Весь окровавленный, он выскочил из здания и побежал на проезжую часть, бросаясь под машины с криками о том, чтобы кто-нибудь ему помог. Он не заметил, как свет от ехавшей ему на встречу машины белой птицей разбился о его глаза.

***

Весь в поту, Юкия вскочил со своей кровати. Все его тело содрогалось, словно в лихорадке. В палатке никого не было, и в ней было темно. Поняв, что проспал до самого вечера, он медленно вышел из нее, живот тут же скрутило от голода так, как будто кто-то выжимал из мокрой тряпки воду.

По лагерю небольшими группами с фонарями в руках ходили волонтеры вместе с жителями деревни. Жара спала, и дышать стало легче. Местами, возле деревьев, роились светлячки.

Наконец, дойдя до столовой, он с радостью обнаружил, что на электрической плите стоит исполинских размеров кастрюля. Приоткрыв ее крышку, он почувствовал кисло-сладкий мясной запах. В животе забурлило. Он тут же схватил тарелку и налил в нее суп.

После нескольких ложек теплой жидкости, приятно обволакивающей горло, он неожиданно вспомнил сон, который ему приснился, и то, что Эшли действительно его кусала. Пока он встречался с ней, все его тело было в ее отметинах. Юкия передернулся от неприятных ощущений, которые испытывал каждый раз, когда она это делала. Но все остальное, что он увидел, казалось ему совершенно невозможным и странным.

— Сэм не способен на такую дикость, — думал он, доедая суп, — он ведь и мухи не обидит.

В столовую зашла Мэри. Заметив Юкию, она тут же села напротив и посмотрела прямо ему в глаза. Юкие не понравился ее надменный взгляд. Взгляд учительницы, которая вот-вот отчитает провинившегося ученика.

— Тебе уже лучше? — поинтересовалась она.

— Да, спасибо.

— Шея не болит?

— Нет, не болит.

— Хорошо, — немного нервозно ответила она, но тут же взяла себя в руки и спросила. — Что сегодня произошло утром?

— А что-то произошло? — удивился Юкия, кладя ложку на стол.

— Да-а-а, — загадочно протянула она.

— И что именно? — странное чувство беспокойства обхватило Юкию, он занервничал.

— Может быть, ты мне расскажешь.

— О чем?

— Например, почему у Блэйма была истерика несколько часов подряд, и мальчишке пришлось дать успокоительное, — хладнокровно отбарабанила она, не отрывая от него взгляд.

— С ним что-то случилось? — Юкия вскочил. — Где он?!

— Сядь! — приказала она.

Юкия только сейчас заметил, что за его спиной стоит Оотуби. Он не стал перечить и сел.

— Сейчас он спит, — спокойно продолжила она.

— Я не понимаю…

— Я тоже не понимаю, — перебила она его.

— Может, вы уже перестанете разговаривать со мной загадками? — Юкия явно начинал выходить из себя.

— В любой момент я могу позвонить в твою редакцию и попросить их выслать тебя обратно. Я не вижу, чтобы ты работал, ты только всем мешаешь. Тебя здесь не хотят видеть.

— Вы не можете так говорить…

— Не могу так говорить? — она удивленно подняла брови вверх.

— Я приехал сюда из-за Блэйма.

— Что у тебя с этим мальчиком?

— Это только между мной и им, — грубо ответил Юкия.

— Поэтому ты решил превратиться в зомби и напасть на него?

— Что?

— Ты укусил пацана, — она развела руками, — может, сделать тебе прививку от бешенства?

Юкия в недоумении замер на месте.

— Не знаю, что у вас с ним произошло и зачем ты бросился на него утром возле душевых кабинок, как бешеная собака, но что бы там ни было, рано или поздно я узнаю, кто ты на самом деле такой и зачем сюда приехал.

Она встала из-за стола.

— Вы… — неуверенно начал он, — позвоните из-за этого в редакцию?

— Хм-м-м, пока еще не знаю, — задумчиво отозвалась она, — Оотуби, глаз с него не спускай, — приказала она телохранителю.

— Вы так не поступите, — тут же возмутился Юкия.

— О, еще как поступлю, — издеваясь, проговорила она, — мы ведь не хотим, чтобы с нашим драгоценным журналистом произошло что-то плохое.

— Сука, — выругался Юкия, глядя ей вслед, на что получил увесистый тумак в затылок от Оотуби.

«Тебя мне еще не хватало», — думал Юкия, смотря за тем, как негр следует за ним по пятам. Из-за сгущающейся темноты вокруг его силуэт был трудно различим.

— Твою мать, это был не сон, — он схватился за волосы, — что же я наделал? — крикнул он.

Они прошли несколько метров, прежде чем Юкия остановился и спросил у Оотуби:

— Каково это, рушить все собственными руками?

Но Оотуби ничего не ответил, он лишь молча смотрел на него своими огромными глазами, держась одной рукой за автомат на правом плече.

Юкия щелкнул на него языком и направился к палаткам, спрашивая у волонтеров, в какой из них находится Блэйм.

Оотуби пытался его остановить, но Юкия отмахивался от его огромных черных рук, пока, наконец, не оказался возле палатки, где был Блэйм. Откинув полог, он заглянул внутрь. К своему удивлению он увидел юношу сидящим на кровати и играющим в карты с другим волонтером.

— А я думал, ты чуть ли не при смерти, — тут же возмутился он.

Блэйм вскочил со своего места, резко подошел к Юкие и со всей силы вытолкнул его из палатки. Тот не удержался и упал на землю.

— Больной придурок!

— Опять начинаете? — спросил парень, с которым Блэйм играл в карты минуту назад.

В свете от фонаря, который держал волонтер, Юкия увидел, что щека у Блэйма опухла, и вокруг укуса образовалась небольшая гематома.

— Прости, — начал извиняться Юкия, продолжая сидеть на земле.

— Опять он за свое, — Блэйм прикрыл от негодования глаза, поворачиваясь к парню, стоящему рядом, — как же он меня бесит!

Парень с фонарем начал смеяться.

У Юкии засосало под ложечкой, он понимал, что если сейчас бросится на них, то Оотуби точно прострелит ему голову.

— Тебе что, так нравится унижаться передо мной? — спросил его Блэйм.

— Может, он извращенец? — встрял парень, не дав Юкие ничего ответить.

— Я думаю, что там все намного хуже, Дин, — Блэйм улыбнулся ему.

Когда Юкия увидел улыбку, которую тот адресовал другому парню, у него помутилось в голове.

— Сегодня ночью к тебе никто не подойдет, — тихо проговорил Юкия, проводя по своей щеке пальцем, намекая на сделанный им укус на щеке Блэйма — все увидят, что ты мой.

Дин по-лошадиному заржал, хватаясь за живот в приступе смеха.

Юкия медленно поднялся, став сразу выше обоих чуть ли не на голову, Оотуби тут же предостерегающе схватил его за плечо.

Блэйма передернуло от отвращения, и он поспешил зайти обратно в палатку.

— Я присмотрю за ним, — кричал вслед уходящему Юкие, которого подталкивал Оотуби, Дин, — можешь не переживать, ночью согрею его, если ему станет холодно, — и он снова разразился оглушительным хохотом.

Юкия вернулся в столовую, сорвал листок бумаги, который висел возле плиты с каким-то написанным на нем рецептом, достал из кармана коротенький карандаш и начал что-то яростно писать на обратной стороне. Оотуби тихо сел напротив него и молча наблюдал.

«Жара и духота невыносимые. Здесь нечем дышать. Жизнь проявляет себя даже под самой маленькой песчинкой. Шум и суета. Живут, охотятся и поедают друг друга мириады живых существ. Из-за неровности рельефа практически везде господствует полумрак. Всего на пару часов заглядывает солнце. В низинах становиться тише и мрачнее, но даже там всюду кишит жизнь. В болотах и оазисах с черной водой таятся крокодилы, змеи и роятся комьями приставучие насекомые.

Из растений распространены споровые — папоротники, селагинеллы, плауны. Здесь произрастают многочисленные виды каучуковых и масличных пальм, банановые деревья, кокосовые пальмы, тик, кедр, красное дерево. Особо завораживает африканская акация, из ствола которой выделяется жидкая субстанция, похожая на кровь.

Время от времени в джунглях слышится грохот — и это не только выстрелы пулеметных очередей, иногда это падает лесной великан, задушенный лианами и эпифитами, кора которого прогнила от бактерий и насекомых.

Поверженный колосс повторяет судьбу своих древних прародителей, существовавших миллионы лет назад и сформировавших слой перегноя, из которого по сей день в этой стране добывают полезные ископаемые: алмазы, медь, олово, урановые руды, кобальт, золото, но этому колоссу еще только предстоит под действием термитов, жуков и муравьев стать сырьем для будущих поколений. В скором времени он просто превратится в труху, которая смешается с грязью на дне непроходимого леса. Станет частью двухметрового слоя гниющих листьев и разлагающихся трупов деревьев.

В любой энциклопедии можно прочитать, что Конго дает до восьмидесяти процентов урановой руды, до шестидесяти процентов кобальта и столько же алмазов от общей добычи в мире, что делает эту страну площадкой для нескончаемых войн за бесценные сокровища. Сюда же нужно прибавить большое количество олова, меди, золота и серебра. Проезжая мимо глубоких вырытых котлованов посреди саванны, можно увидеть громоздкую технику, переправленную сюда через океан из США. Ни одного местного жителя, только белые люди трудятся в этих шахтах. Территории огорожены высокими, неприступными заборами. Туда не пускают без специальных пропусков.

Когда как местные трудятся в многочисленных колтановых шахтах, спрятанных в непроходимых джунглях, именно их так тщетно оберегают бандиты и контрабандисты. Возможность выручить лишний доллар за килограмм ценной руды для них важнее человеческой жизни.

Не важно, сколько люди работают и страдают в этих шахтах, травя свой организм ядовитыми испарениями, зарабатывают они все равно также. Когда я поинтересовался, почему люди, добывающие конголезские ископаемые, которые помогли развитию экономики в самых развитых странах мира, вынуждены жить в нищете и умирать от голода и болезней, мне ответили, что все испортил один конкретный человек — его звали король Мобуту. Он выступил в ООН с пламенной речью, в которой обвинил весь западный мир в том, что там люди недобросовестно используют природное богатство Конго, а граждане этой страны — их рабы. После чего он обратился ко всем гражданам страны по радио и телевидению с сообщением о том, что теперь каждый сам за себя.

Вскоре после этого в стране разгорелась страшная гражданская война, в контексте которой произишел самый настоящий геноцид между племенами Хуту и Тутси.

И хотя официально конфликт смогли утрясти в 2003 году, местные утверждают, что там и тут происходят массовые убийства людей, теперь на почве незаконной добычи ценных минералов и вспышек мародерства на дорогах.

Куда не посмотри на одно разумное решение найдется ворох сомнительных. Вместо того, чтобы дать этим людям технологию, волонтерские организации продолжают пичкать несчастных жителей Африки сникерсами и поить Кока-колой.

Что же касается дорог, то их попросту нет. В сезон дождей основные транспортные магистрали размывает и они превращаются в болотистое, красное месиво, проезд через которое становится настоящим испытанием. Иногда перед тем как заснуть я даже слышу гудение поезда — кажется недалеко от Лубумбаши проходит старая железная дорога, которую не чинят десятилетиями. Если учитывать знойное солнце, при котором металлу свойственно нагреваться и разбухать, то рельсы больше похожи на американские горки.

Поезда часто сходят с рельсов и падают прямо на мелкие деревушки, расположенные вдоль железных дорог, разрушая дома и убивая тысячи людей. То же самое происходит и со старыми, списанными военными самолетами, которые вынуждены совершать чартерные рейсы по несколько раз за день из Гома до Лубумбаши и обратно, перевозя ценные грузы. Самолеты могут упасть вместе с пассажирами, прямо на жилые трущобы, либо взорваться в воздухе над непроходимыми джунглями, где скорее всего никто даже искать не станет обломки.

Весь транспорт очень старый и выглядит сильно изношенным, особенно это касается того, которым пользуются местные жители, не считая тот, который сюда завезли миротворческие и волонтерские организации, а так же частные корпорации по добыче ископаемых. Очень часто на дорогах можно увидеть огромные грузовики, стоящие в пробке, так как один из них увяз в грязи чуть ли не по самую крышу. Люди буквально руками пытаются выталкивать ее из ямы. Местные перевозчики грузов называет это «водительской солидарностью».

У людей этой страны есть три выхода: пойти в армию, стать наемником, либо незаконно уйти работать в шахты за несколько долларов в день. Один килограмм колтана на местном рынке стоит всего 6 долларов, когда как на международном рынке официально — 126 долларов за килограмм.

А до Мобуту был еще один король, родом из Бельгии — Леопольд II, именно он заставлял местных жителей начать добывать алмазы и золото. Чтобы их получить, он вводил квоты на добычу ископаемых. Людей заставляли уходить в джунгли и добывать определенное количество минералов. Тем, кто добывал меньше установленной нормы, отрубали руки».

Карандаш неожиданно чиркнул по поверхности стола, и только тогда Юкия заметил, что лист бумаги был уже весь исписан, и продолжать писать ему было негде. Он молча посмотрел на сидящего напротив него Оотуби, которого практически не было видно из-за темноты вокруг.

Он достал из своего кармана другой смятый листок бумаги, на котором была написана первая часть статьи, и сложил их вместе.

Зубы неожиданно свело, они уже давно стучали друг о друга. А руки были словно в мыле. Ему нужна была доза, но остатки наркотика он принял еще вчера, и у него больше не было.

Было так плохо, что он хотел залезть на баобаб возле школы и пожевать коры. Еще никогда он не испытывал такой героиновый голод. Нос чесался, и на глазах из-за раздраженной слизистой выступили слезы. Он постоянно шмыгал носом и тер его тыльной стороной руки, словно у него была аллергия.

Неожиданно Оотуби встал и подошел к нему. К огромному удивлению Юкии, он протянул ему пачку сигарет. Юкия трясущимися руками тут же схватил одну. Негр помог ему зажечь ее, и Юкия, закрывая глаза, в блаженстве затянул никотиновый дым в себя, задерживая его внутри легких как можно дольше.

— Спасибо, — наконец выдохнул он.

Оотуби сильно удивился тому факту, как долго этот человек мог задерживать дым в легких, другой бы давно закашлялся. Он начал что-то бубнить себе под нос, из его речи Юкия только различил одно знакомое слово: «музунгу».

Юкие не хотелось идти спать: даже при всем желании он бы не смог уснуть в таком состоянии, поэтому он продолжил гипнотизировать Оотуби взглядом и ждать, когда тот уснет.

Белые демоны: день третий

Его разбудил какой-то странный скрежещущий шум, словно кто-то ездил наждаком по металлу. Не заметив, как заснул накануне, проснувшись, он обнаружил, что так и уснул сидя, положив голову на стол, и его смотритель куда-то исчез. Шум доносился от плиты, с которой несколько волонтеров стаскивали огромную кастрюлю с супом и ставили ее на металлическую телегу. Протерев заспанные глаза, он увидел, что в деревню прибывают пигмеи в одних набедренных повязках из козьей шкуры. Женщины с детьми, молодые мужчины, среди них также были и очень пожилые, которым помогали идти те, кто был чуть моложе. Миссионеры начали разбивать их на группы и снова выстраивать в очереди, раздавая им тарелки с ложками и бутылки с водой. Пришельцы отличались ужасающей худобой, были очень грязными, в отличие от тех, кто жил в деревне. На них практически не было одежды. Через некоторое время они заполонили практически всю деревню: сидели на скамейках, стульях, под деревьями. Местные жители деревни выносили им свои одеяла, чтобы по пояс голые женщины могли укутаться в них, кто-то сидел, плакал. Только сейчас Юкия заметил, что на многих женщинах были синяки от побоев, к ним тут же подбегали женщины-волонтеры и спрашивали их что-то на местном диалекте, затем спешно отводили в палатку, где располагался медицинский пункт.

Нахмурив брови от происходящего вокруг, Юкия встал, чтобы освободить место пожилому человеку, который, опираясь о сук, еле стоял на ногах, и пошел вдоль длинной очереди гомонящих детей, которые держали тарелки над своими головами, пока волонтеры наливали суп тем, кто был в самом начале.

Проходя мимо, он заметил, что одну из девочек, которая была меньше всех по росту, кто-то сильно толкнул сзади, и она упала, разбив тарелку, на нее тут же наступили другие дети. Он поспешил подойти к столпившейся группе детей и достать из-под их ног заплаканную и перепуганную девочку, голову которой обрамлял пушистый шар вьющихся, темно-коричневых волос. Вся перепуганная, она вцепилась в него своими маленькими ручонками, обхватив за шею.

— Юкиний, — кто-то окликнул его в галдящей толпе, но он не увидел кто, поэтому решил встать вместе с девочкой в очередь за супом, взяв новую тарелку со стола он поспешил отдать ей, чтобы та перестала плакать и душить его.

Подойдя, наконец, к волонтерам, он заметил, что среди них, с поварешкой в руках и в фартуке, стоял Блэйм. Он тоже удивился, увидев Юкию с ребенком на руках, но времени на то, чтобы говорить, не было, и он молча поспешил налить девочке суп в тарелку.

Юкия тоже не стал ничего ему говорить и молча пошел к столу, посадив девочку к себе на колени и помогая ей управляться с огромной ложкой, которую та никак не могла удержать в руках.

— Строишь из себя заботливую мамочку? — мимо, раздавая хлеб, прошел Дин, сосед Блэйма по палатке.

Юкия молча посмотрел на него, видя, как из-за его спины за ними наблюдает Блэйм, он спокойно продолжил кормить девочку.

— Приятного аппетита, — съязвил он, кидая хлеб на стол. — Помнится мне, было время, когда коренной народец Северной Америки разрезали на куски и скармливали собакам.

Окончательно вышедший из себя, он уже хотел было убрать со своих колен девочку и бросится на него, как неожиданно к ним подошел Блэйм.

— Дин, — обратился он к нему. — Что ты здесь делаешь?

— Раздаю хлеб, — нервно начал он и, не дождавшись ответа, сверкнув взглядом на Юкию, пошел дальше.

Юкия медленно перевел гневный взгляд со спины Дина на Блэйма, который продолжал стоять рядом с ним. Медленно взгляд поплыл по его ногам, поднимаясь по худому телу, облаченному в бесформенный фартук, задевая обнаженные, смуглые руки, и остановился только на щеке, которая опухла еще сильнее со вчерашнего дня.

Заметив, что Юкия с какой-то дикостью рассматривает его, Блэйм смутился и поспешил отвести взгляд.

— Я… — начал он, запинаясь и почесывая затылок. — Спасибо, что помог ей, — наконец, выговорил он.

Юкия молча перевел свой взгляд с него на девочку — она уже минуту пыталась дотянуться до куска хлеба, который так небрежно кинул Дин — и продолжил кормить ее, всем видом показывая, что ему нет до него дела.

Сморщив брови, Блэйм, потирая предплечья, вернулся к своему прежнему занятию и продолжил разливать суп в тарелки.

В течение следующих нескольких часов пигмеев размещали в домах жителей деревни и расставляли для них дополнительные палатки. Все это время Мэри носилась по деревне с рацией, как ненормальная, и отдавала приказы.

Как потом оказалось, это были люди из соседнего поселения, располагающегося в нескольких десятках километров от них, ставшего жертвой нападения наемников. Они полностью разрушили их деревню и убили вождя, изнасиловали женщин и забрали всех маленьких мальчиков, которые жили в деревне; те, кто смог спастись, пешком шли несколько дней до лагеря миссионеров.

В районе их лагеря начали летать вертолеты, патрулируя местность, чтобы выследить мародеров и предотвратить повторное нападение.

Наконец, один из них приземлился прямо на проселочной дороге, раздувая своими мощными лопастями красную пыль вокруг себя. Из него поспешил выйти невысокий человек в возрасте, придерживая за руку совсем еще юную девушку.

Она тут же вырвалась и побежала к Мэри.

— Мама, — крикнула она, бросаясь ей на шею со слезами на глазах.

— Кейт, что ты здесь делаешь? — в ужасе женщина посмотрела на свою дочь.

— Мы с отцом прилетели сразу же, как узнали о трагедии, — кричала она, пытаясь перебить шум от вертолета.

— Аллан, зачем ты привез ее сюда? — Мэри тут же набросилась на мужчину который подошел к ним. Он был плотного телосложения, в широкополой шляпе, скрывающей практически все его лицо, в белой футболке и широких зеленых шортах.

— Она сама прыгнула в вертолет в последнюю секунду, — начал он оправдываться.

— А где Блэйм? — перебила их Кейт. — С ним все в порядке?

— Милая, а что с ним может быть не так? — недоумевала женщина. — Ты ведешь себя так, как будто они напали на нашу деревню.

Но девушка, которая глазами увидела того, кого она искала все это время, уже оставила своих родителей и, шурша своими густыми темными кудрями, вприпрыжку побежала в сторону столовой.

— Она права, Мэри, — прервал затянувшееся молчание Аллан. — Блэйма нужно увезти отсюда в главный офис, здесь становится опасно.

Мэри молча перевела взгляд на дочь.

— Привет, — громко прокричала Кейт, вбегая, словно стихийное бедствие, в столовую.

Худенькая, стройная девушка лет пятнадцати, в коротких синих шортах и белой футболке, с темно-синими глазами, красиво сочетающимися по цвету с ее кудрявыми волосами, подбежала к Блэйму и неожиданно обняла его.

— Кейт, — только и смог выговорить юноша, которого та сжимала в крепких объятиях.

— О Боже мой, что у тебя на щеке? — удивилась она, когда Блэйм поспешил отстранить ее от себя.

— Ах, это пустяки…

— Сильно болит? Похоже на укус! — затараторила она. — Давай я поцелую и сразу все пройдет!

Все это время, тихо посмеиваясь, за ними наблюдали другие волонтеры. Они как раз мыли посуду, когда девушка неожиданно ворвалась.

Юкия, который сидел за столом чуть поодаль и что-то писал, оторвался от своего занятия и тоже с интересом наблюдал за ними.

Заметив, что оказался в центре внимания, Блэйм поспешил вывести девушку из-под тента на улицу.

— Как ты здесь оказалась? — удивленно спросил он.

— Нас с отцом доставил сюда вертолет. Как только мы узнали о трагедии, тут же вылетели из «гнезда»!

Блэйм рассмеялся, когда девушка назвала их штаб-квартиру «гнездом».

— Твоя мама звонит каждый день, — надувая щеки и показывая всем видом, что уже устала от общения с Нэнси Хаббард, проговорила она.

— Да, неужели?

— Говорит, что скоро тоже прилетит сюда!

— А про отца она что-нибудь говорит? — уже серьезно спросил ее Блэйм.

— С ним все в порядке, — поспешила ответить ему Кейт. — Он по-прежнему в больнице, изменений пока не наблюдается в его состоянии… — заметив, что ему стало грустно, она тут же достала из заднего кармана шорт фотокарточку и начала тыкать ею в самый нос Блэйма.

— Что это?

— Это кофейная плантация, которую на днях купил мой отец!

— Вот это да! — он аккуратно взял из ее рук фотографию.

— Так он даст возможность местным жителям работать. Корпорации уже давно перешли на механическую обработку полей, отнимая рабочие места у населения, — начала возмущенно вещать Кейт.

Пока Блэйм молча рассматривал фотографию, Кейт рассматривала влюбленными глазами его:

— Знаешь, отцу не нравится, что ты находишься здесь.

— Это еще почему? — возмутился юноша, отдавая ей фотографию.

— Он считает, что ты здесь в опасности.

— Кейт, но ты ведь так не думаешь? — он начал снимать с себя фартук, из которого не вылезал практически весь день.

— По правде сказать, я бы хотела, чтобы мы чаще виделись, — девушка надула губы.

— Это еще зачем? — посмеиваясь своей красивой улыбкой, от которой на щеках образовывались неглубокие ямочки, Блэйм вернулся на кухню, чтобы повесить свой фартук.

Кейт, как тень, ходила за ним по пятам.

— Я все жду, когда ты меня пригласишь в кино, — неожиданно заявила она.

— Разве здесь есть кинотеатр? — удивился он.

— Да, в Лубумбаши есть один. В одном из торговых центров, — уточнила она.

— Ничего себе, буду знать!

— Блэйм, — она схватила его за руку, — то, что я сказала тебе тогда…

— Кейт, — умоляюще обратился к ней Блэйм, не желая обсуждать их прошлый разговор, в котором девушка неожиданно призналась ему в своих чувствах.

— Я ведь на полном серьезе.

— Мне сейчас не до этого, правда, я… — и тут его взгляд упал на Юкию, который все это время сидел недалеко от них.

— Кто это? — шепотом спросила Кейт практически в самое ухо Блэйма. — Почему он так смотрит на тебя?

Блэйм начал смеяться и потирать ухо о плечо. Ему стало щекотно:

— Кхм, журналист из National Geographic, — сардонически произнес он.

— А? — удивилась она. — А я думала, они все такие бородатые и неряшливые, впервые вижу такого журналиста!

— Что, познакомить вас? — поинтересовался Блэйм.

— Не знаю, он какой-то дикий, — тут же ответила она.

— Почему? — удивился Блэйм.

— У меня от него мурашки по спине, — она сжала его руку.

— Что за глупости? — Блэйм начал уводить ее в противоположную сторону, обратно к родителям.

— Такие, как он, одним взглядом разбивают сердца и даже не замечают этого, — смеясь, прошептала она ему.

— Ну и мысли у тебя! — Блэйм снова разразился хохотом.

— Я серьезно! — она начала бить его по руке.

— Чего вы опять не поделили? — к ним подошла Мэри и обняла обоих за плечи.

Дальше между ними завязался разговор, которого Юкия уже не мог расслышать, так как они зашли в палатку. Он еще долго смотрел им вслед, пока на его стол не упали белые цветы.

Девочка, которую он кормил утром, стояла на цыпочках рядом со столом и пыталась положить маленький букетик цветов на листок бумаги, лежащий перед Юкией.

Заметив, что он смотрит на нее, она застенчиво улыбнулась, и тут же сорвалась и убежала, как дикая обезьянка.

Он медленно взял один из цветков, придерживая его за чашечку, поднеся белые лепестки прямо к глазам.

— Левизия котиледон, — прошептал он.

В испуге подняв глаза, он увидел перед собой комнату матери. Она сидела перед большим зеркалом и расчесывала свои длинные смоляные волосы, рядом с ней стояла небольшая перламутровая вазочка с ее любимыми цветами: левизией котиледоном, агератумом и несколькими цветками шалфея. Он тут же вспомнил знакомый запах из далекого детства.

«Мне это показалось, — думал Юкия, стоя перед зеркалом возле душевых кабинок и дожидаясь, когда дадут воду, — этих цветов там не было, — зубы начали снова стучать».

Он услышал, как по трубам зашумела жидкость, оповещая о том, что воду, наконец, дали. Стянув с себя одежду, он зашел в одну из кабинок и подставил тело прохладной влаге. Приятные ощущения тут же судорогой свели все тело. Шею начало мягко покалывать. Он облокотился о стенку ванной, позволяя воде проникнуть под густой покров волос на его голове.

Вдруг вода перестала течь, словно ее кто-то выключил. Снаружи послышался чей-то смех. Юкия, полностью голый, вышел из кабинки и увидел трех волонтеров, среди них был Дин.

— Ой, прости, кажется, воду снова отключили, — проговорил Дин, чем вызвал у двух других волонтеров громкий смех.

— Чего тебе? — спокойно спросил Юкия.

— Ты мне не нравишься, — уже серьезно проинформировал его Дин.

— Это взаимно, — пародируя интонацию волонтера, грубо ответил Юкия.

Дин медленно начал подходить к нему:

— Как только увидел тебя, сразу понял, что где-то уже видел это слащавое личико.

— У тебя какие-то с этим проблемы? — удивился Юкия, смотря в его темные глаза своими непроницаемо-черными.

Дин, не обращая внимания на его вопрос, продолжил:

— А потом я вдруг вспомнил, — он достал из-за спины старый выпуск журнала Forbes и раскрыл на странице с фотографией Юкии. — Так вот ты мне и скажи, какого черта здесь делает сынок Эйдена Драфта.

Юкия дернулся, но ему не дали ударить Дина двое других волонтеров, которые тут же подскочили и схватили его за руки.

— А если учесть, что ты виновен в смерти Лэсли Хаббарда, то я несколько теряюсь в догадках, — задумчиво протянул он.

— Откуда ты знаешь? — процедил Юкия сквозь зубы, пытаясь вырваться от сдерживающих его парней.

— Если ты не в курсе, то этот благотворительный фонд был основан Лэсли Хаббардом, многие люди, которые находятся здесь, посвятили этому свою жизнь, для многих из них, и для меня в частности, Лэсли был как отец, — с этими словами он сжал руку в кулак и со всей силы ударил им Юкию в живот.

— М-м-м, — Юкия застонал от боли.

— Тебе же нравится, когда тебе причиняют боль, — он схватил его за черные волосы и откинул назад голову. — Думаешь, никто не знает о том, что ты сделал?

И он снова ударил его в живот, только уже ногой. Юкия упал на колени и закашлялся.

— Осмелился приехать сюда, не подозревая о том, что люди могут устроить над тобой самосуд, по-твоему что, все вокруг настолько тупые и ни о чем не догадываются?

К избиению уже присоединились двое других волонтеров. Ногами они били его по животу, спине, ребрам.

— Кх-кх-кх, — начал кашлять Юкия, отхаркивая кровь изо рта.

Дин остановил своих сообщников и нагнулся к нему:

— Ну что, хватит с тебя?

— Тебя за это отстранят, — прохрипел он.

— Мне все равно! — он замахнулся кулаком, чтобы ударить Юкию по лицу. — Это тебе за Блэйма…

— Дин! — окрикнул его вовремя подоспевший и весь запыхавшийся Блэйм. — Не делай этого!

— Блэйм, рано или поздно все узнают, кто он такой, мне еще спасибо скажут.

Блэйм поспешил подойти к нему. Он резко схватил Дина за ворот рубашки и оттащил от полусознательного тела Юкии.

— Придурок! — он с размаху ударил его спиной об одну из душевых кабинок. — Ты ни черта не знаешь, не лезь!

— Не лезть? — удивился он. — Я думал, ты тоже этого хочешь?!

— Я сказал, не лезь! — прокричал Блэйм.

Дин немного замешкался, не зная, что ответить — такой реакции он никак не ожидал, поэтому постарался снова его переубедить:

— А как же тот факт, что богатым все сходит с рук, даже убийство? — он на мгновение замолчал, посмотрев в холодные и потемневшие от ярости глаза Блэйма. — Он убил его, Блэйм, и сейчас находится здесь, это неправильно! Это аморально!

— Не тебе… — срывающимся голосом начал Блэйм. — Не тебе судить, что правильно, а что нет.

— Блэйм, я просто хотел… — начал говорить уже неуверенно шепелявящим голосом Дин. — Я думал, ты поддержишь меня.

— Да пошел ты, — он снова стукнул его спиной о душевую кабинку и подошел к Юкие.

Увидев, что он полностью голый, Блэйм поспешил подать ему полотенце и наклонился, чтобы помочь встать.

— Ты будешь жалеть об этом, — прошипел Дин, наблюдая за ними.

Блэйм выпрямился и молча посмотрел на него. Тот, не выдержав взгляда, поспешил уйти вместе с двумя другими волонтерами.

— Пуле… непробива… емый, — прохрипел Юкия, смеясь.

Блэйм нахмурился, глядя на него:

— Ты сам встанешь?

— Ты что, уже забыл, как стрелял в меня? — продолжил он говорить, постоянно срываясь на кашель.

Блэйм согнул ноги в коленях и сел рядом с ним:

— Почему же, прекрасно помню, только тогда ты унизил меня…

— Что? — удивился Юкия. — Я, аха-ха-ха, унизил тебя?

— Разве нет?

— Нет, — он нежно посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц.

— Не нравится мне этот твой томный взгляд, — тихо проговорил Блэйм.

— Не нравится, как смотрю на тебя?

— Нет, не нравится.

— Мальчишка… кх-кх-кх, — он сильно закашлялся.

— Что? — удивился Блэйм.

Он схватил его за рубашку и рванул к себе, Блэйм бы упал на него, если бы вовремя не уперся рукой в стенку одной из душевых кабинок, возле которых валялся Юкия.

— Открой свой рот — почувствуй этот голод, — прошептал он ему почти в самые губы.

Блэйма перекосило от негодования, он попытался отстраниться:

— Что, тебя снова накрывает, как вчера?

— Уже давно, не только вчера.

— Чего ты добиваешься? — спросил Блэйм. — Почему ты говоришь мне все эти вещи?

— Хочу, чтобы ты сделал мне больно, — Юкия схватил его за руку.

— Я не буду этого делать! — возмутился Блэйм. — Ты меня с кем-то путаешь!

— Нет! — тут же хрипло крикнул Юкия.

— Нужно было позволить ему избить тебя до смерти! — лицо Блэйма стало пунцовым, веснушки на лбу и щеках тоже стали более яркими.

— Ну, так верни его, пусть завершит начатое…

— Ладно, все, давай, вставай, — Блэйм стремительно поднялся и дернул его за руку.

Но Юкия отказывался вставать и, небрежно отмахнувшись от его протянутой руки, спросил:

— Как ты узнал?

— О чем? — с раздражением спросил Блэйм, убирая волосы с глаз.

— О том, что он будет вершить свое правосудие надо мной, — высокопарно проговорил Юкия.

— Мы с тобой не в историческом романе, — съязвил Блэйм и снова попытался помочь ему встать, — а ты — не благородный рыцарь.

— И все же? — настаивал он.

— Думаешь, я подговорил их?

Юкия ничего не ответил. Внимательно посмотрев в глаза Блэйма, он вытер кровь со своего рта и уже без его помощи попытался встать. Покачиваясь и опираясь о душевую кабинку, он, наконец, поднялся. У него тут же скрутило живот и сдавило грудную клетку. Блэйм поспешил наклониться, чтобы подобрать полотенце, которое слетело с бедер Юкии и с раздражением сунул ему, намекая на то, что тому следует прикрыться. Не обращая на это внимание, он нежно дотронулся до руки Блэйма, тот тут же выронил полотенце, другой рукой он коснулся его выгоревших, небрежно зачесанных на затылке волос, и провел по ним.

— Ты гей! — выкрикнул окончательно вышедший из себя Блэйм и оттолкнул его.

— Для тебя — кто угодно, — проговорил ему Юкия в самую макушку, пока тот высвобождался от его длинных рук.

Весь красный, Блэйм развернулся и побежал прочь.

Юкия еле доковылял до своей палатки. Войдя туда полностью голым и смутив своих соседей, посмеиваясь, он свалился на свою постель, заложив руки за голову и мечтательно уставился в зеленый брезентовый навес палатки.

В груди учащенно забилось сердце.

«Иногда по утрам, когда дикие крики ночных обитателей джунглей на мгновение смолкают, сквозь густые заросли кронов в чащу леса пробивается сладкий туман медового цвета, освещая метровый слой гниющих листьев, стволы разлагающихся деревьев, заросли гигантских папоротников, корни деревьев, сплетенные в невероятные узлы и достигающие высоты двухэтажного дома. Стоишь рядом с этими корнями, прорастающими глубоко из земли, — сердце замирает от того, насколько долговечно и незыблемо их созидательное существование.

Когда отрываешься от влажных впадин вечнозеленых джунглей, единственное, о чем остается рассказать, так это о саваннах — равнинах, поросших густой травой, с группами деревьев и редкими кустарниками. Словно море, саванна переливается изумрудными волнами после летних дождей. Цветущая и прекрасная, будто сама жизнь, она — тайна перерождения, которой суждено выгореть до серой и тусклой земли. Именно в саваннах живут пигмеи. Где-то во второй половине первого тысячелетия нашей эры возле своих хижин, сделанных преимущественно из веток и обмазанных красной глиной, они начинают возделывать поля и выжигать лес. Всюду торчат обрубленные и обгоревшие пни. Когда-то и здесь были непроходимые джунгли, но человек вырубал и выжигал лес, на высвобожденных участках он сеял злаки, а когда земля истощалась, он перебирался на новые места. Выжженные земли обрастали густой травой.

Огонь стал безотказным средством борьбы человека с наступающей со всех сторон растительностью. Говорят, что пол-Африканского континента может выгореть от больших пожаров во время сухого сезона. Антилопы и другие парнокопытные вынуждены покидать свои места пастбищ и, по мере наступления пожаров, перебираться на новые.

Огонь бессилен лишь перед тропическим лесом и пустыней».

Белые демоны: день четвертый

Проходя мимо ее комнаты, дверь которой всегда была чуть приоткрыта, а сквозь узкую щель в темный коридор прорывалась тонкая полоска света, я слышал, как она молча напевала одну и ту же мелодию, причесывая свои длинные, черные волосы и, не отрывая взгляда от зеркала, рассматривала свое красивое лицо. Ее худая, стройная фигура была облачена в черное короткое платье, одна бретелька которого небрежно спадала с левого плеча. Манерно сведя длинные ноги вместе, она сидела полубоком за туалетным столиком на фигурных ножках.

Ее комната была в пастельных тонах, с холодно-белыми потолком и обоями строгого рисунка с золотым орнаментом. В тон обоям были подобраны портьеры, которые волнами ниспадали с карниза из красного дерева. Во всем — строгость, спокойствие и симметричность. Безупречная красота в безупречно красивом интерьере: от небольших флакончиков с духами, баночками, шкатулками и фарфоровыми фигурками на столе, до зеркала в резной раме со спящим купидоном, украшающим макушку этой рамы, и завитками в форме буквы «S».

Тонкие ноги утопали по щиколотку в большом, махровом ковре белого цвета, который занимал практически всю площадь каменного пола в комнате. Но все это не подходит ей. Она больше похожа на экзотическую птичку, которая по ошибке залетела в открытое окно. В детстве я часто любовался ею. Подглядывал за ней, думая, что она не видит. На самом деле она лишь подыгрывала мне, втайне наслаждаясь тем, что я восхищаюсь ею.

В этот раз, когда я проходил мимо ее комнаты, она не пела. Увидев меня, подглядывающего, она перестала расчесывать волосы и медленно положила расческу с позолоченной ручкой на мраморную поверхность стола, отодвинула маленький шкафчик сбоку и достала оттуда огромные, швейные ножницы. Продолжая смотреть на меня, она положила их на стол перед собой, затем поднесла тонкие руки с длинными пальцами к волосам, провела по ним, отделяя одну прядь от другой, и, подняв одну прядь вверх, на миг замерла, рассматривая меня в зеркале, затем резко схватила ножницы и щелкнула ими. Толстая прядь волос полетела на пол.

Она повернула голову и начала отделять еще одну прядь волос, только уже с другой стороны головы, симметрично первой. Вскоре и она, отрезанная, полетела на пол.

Я резко схватился за дверной откос, чтобы открыть дверь, но ее словно что-то держало изнутри и не пускало меня внутрь. Я кричал, чтобы она остановилась, но она продолжала лишь молча смотреть на меня.

— Мама… — прошептал Юкия и открыл глаза, из которых тут же выкатилась пара слез.

Лежа на кровати в палатке, он не сразу заметил, что рядом с ним сидит Мэри. В полумраке ее лицо казалось каменным и надменным, а выражение было серьезнее обычного. Удивившись, он уже хотел было спросить, что она здесь делает, при этом щупая рукой свои штаны, потому что он был голым еще со вчерашнего вечера, но она, не дав ему что-либо сказать, быстро сообщила:

— Я думаю, что тебе как журналисту стоит поехать вместе со мной в нашу штаб-квартиру.

Затем загадочно заявила:

— Напишешь для своей статьи, как мы добываем воду для жителей местных деревень.

— Д-да, конечно, я только… — немного замешкался Юкия.

Не дав ему закончить, она снова перебила его:

— Я жду тебя возле вертолета, — она встала и уже около самого выхода из палатки строго добавила, — даю тебе пять минут на сборы.

Кое-как собравшись впопыхах, он выбежал из палатки. Тут же его затошнило, он схватился за живот. Проходя по лагерю, он не сразу заметил то, с каким интересом смотрят на него некоторые волонтеры. Уже около самого вертолета он оглянулся и заметил, что все это время они, как загипнотизированные, молча провожали его взглядом. Не придав этому особого значения, он заглянул в вертолет, где на боковых сиденьях уже сидела пристегнутая Мэри, рядом с ней сидел муж и Оотуби, а напротив них — Кейт. Девочка мило улыбнулась ему, приглашая сесть рядом с собой. Юкия уже устроился в своем месте, и вертолет готов был к взлету, как со стороны деревни к ним выбежал весь бледный Блэйм и без спроса, прямо на ходу, прыгнул в вертолет как безумный, дикий зверь, перепугав Мэри и ее мужа.

— Я тоже с вами лечу! — заявил он, усаживаясь в сиденье рядом с Кейт.

— А как же детали для сломанного радиопередатчика, за которыми тебя послали в Лубумбаши? — возмутилась Мэри, когда вертолет уже начал набирать высоту.

— За ними отправился Дин, — поспешил осведомить ее Блэйм. Затем он мельком посмотрел на Юкию, который не отрывал от него своих черных глаз.

В свете восходящего солнца в них переливались белые блики, словно солнечные зайчики на поверхности воды.

— Да брось, мама! — тут же встряла Кейт, обхватив Блэйма за руку и прижав к себе. — Я вчера как раз предложила ему вернуться вместе с нами, потому что в окрестностях становиться небезопасно.

— К тому же, скоро начнутся муссоны, — добавил Аллан.

Практически всю дорогу до штаб-квартиры они разговаривали о погоде и о том, как в этом году засуха погубила практически весь домашний скот у аборигенов.

Пролетая над бархатными равнинами, Юкия смотрел на пасущиеся стада парнокопытных. Он не мог разглядеть точно, что это были за животные, скорее всего, коровы, потому что рядом с ними стояли пастухи. Наконец, словно из воды, вертолет вынырнул из утопленного бассейна на вершину гористой местности. Верхушки этих холмов украшали тропические леса.

— Вот-вот, смотри! — вдруг завопила Кейт. — Вон там, внизу!

— Кофейное поле? — спросил ее Блэйм.

— Да, оно самое!

— Ничего себе, какое огромное! — посмотрев вниз на ровную зеленую поверхность, сверху похожую на зеленый песок, по которому словно водили вилами, изумился он.

— Самая большая кофейная плантация в восточном Конго, — горделиво заметил Аллан.

«Англичане», — думал Юкия, закинув голову назад. Его начало укачивать, и он надеялся на то, что они долетят прежде, чем он заблюет всю кабину.

В голове что-то начало гудеть, это гудение не было похоже на механическое вращение лопастей вертолета. Мелькающие верхушки деревьев начали сливаться с прозрачно-голубым небом. Он не заметил, как начал терять сознание.

«Думаешь, мне приятно сидеть на приемах у всех этих высокопоставленных содержанок, в глазах которых я очередная безродная выскочка? Они только и ждут, когда я подпишу следующий чек. Строить из себя благовоспитанную жену миллиардера, нанюхавшись кокаина в дамских комнатах с крышки унитаза, занимающуюся спонсированием фондов в защиту… неважно, в туфлях за две тысячи баксов. В них быстро отекают ноги, поэтому я босая».

В последнюю нашу встречу ты что-то говорила мне…

«Я сижу здесь часами и думаю, что могла бы родить от тебя ребенка…»

Как ты можешь быть такой бессердечной?

— Юкия, — кто-то пытался его разбудить.

Он открыл глаза, в вертолете уже никого не было, и только Мэри снова пыталась его разбудить.

— Ты неважно себя чувствуешь?

— Нет, все в порядке, — поспешил ответить он и расстегнул ремни безопасности.

Спустившись с вертолетной площадки, он заметил, что они прилетели на какой-то завод: отовсюду торчали белые трубы и раздавался шум бурильных установок где-то внизу. Он перегнулся через тонкие белые перила и обнаружил, что эта конструкция из металла и железа напоминает цилиндр, вдоль которого располагались соединительные мостики. Вниз по шахте этой башни, где-то метрах в двадцати, горели прожекторы, дневной свет туда не проникал. Само строение находилось в какой-то впадине между холмами.

— Что это? — изумился он.

— Это и есть S4A, — она подтолкнула его по направлению к лифту, расположенному возле шахты, — самое его сердце.

Пока они шли до лифта, Юкия увидел в нескольких метрах над ними наблюдательную вышку, в которой сидел человек в каске с рацией. Он поспешил зайти в лифт, в котором их уже ждал Блэйм вместе с Кейт.

— Вы почему без касок? — возмутилась Мэри, надевая на себя одну и подавая другую Юкие.

— Мама, там всего лишь бурильные установки! — закатывая глаза кверху, проговорила Кейт. — Ты вечно туда спускаешься как на базу для полевых испытаний ядерного оружия!

— И все же, принять необходимые меры безопасности не повредит, — она достала рацию из-за ремня на своих джинсах и связалась с прорабами.

Пока они медленно спускались вниз по двадцатиметровой шахте, то и дело мелькали разметки глубины. Вскоре их окружала непрерывная стена из грязи. У Юкии заложило уши. Он посмотрел на Блэйма, который не сводил с него глаз. Юкию это обстоятельство немного удивило, казалось, он хотел ему что-то сказать. Во всем его виде читалось волнение.

Наконец, лифт с шумом опустился на самую глубину шахты, проходы в которой подпирали железные балки. С них то и дело капала сконденсированная вода.

К ним тут же подбежал прораб с двумя касками и оранжевыми жилетами безопасности и пригласил их пройти следом.

Они шли вдоль девятиметровых площадок, на которых располагалась буровая техника. Буровые снаряды уже были вогнаны в скважины, по мере увеличения глубины бригада рабочих наращивала металлические штанги.

Среди рабочих Юкия заметил немало пигмеев: судя по всему, семья Ленг занималась активным привлечением местного населения, обладающего хоть каким-нибудь образованием, к трудовой деятельности. Зачастую зарплата одного из них могла прокормить около месяца целую деревню.

— На какой глубине сейчас находится вода? — поинтересовалась Кейт.

— Устойчивый водоносный горизонт располагается на глубине пятидесяти метров, — поспешил ответить прораб, — в данной местности залежи грунтовой воды встречаются очень редко и на очень большой глубине.

— Вот отсюда, — Мэри указала на одну из центральных труб с огромным вентилем, — мы снабжаем водой все близлежащие деревни в Лубумбаши.

— И все это благодаря Блэйму! — крикнула Кейт, перебивая работу бурильных установок.

Юкия вопросительно посмотрел на нее.

— Да, пару лет назад фонд Лэсли Хаббарда перевел в нашу организацию огромную сумму денег, — продолжила за нее Мэри, — благодаря им мы смогли создать здесь местную водопроводную систему и установить водоразборные колонки в особо засушливых местах, — затем она сделала короткую паузу, — но профессор Хаббард, конечно, не этого хотел бы…

— Отец вообще ничего не знал об S4A, — перебил ее Блэйм.

— А мой отец? — неожиданно бархатным голосом спросил его Юкия.

Блэйм уничтожающе посмотрел на него, всем своим видом показывая, чтобы тот заткнулся.

Мэри с Кейт переглянулись и прошли дальше, делая вид, что ничего не понимают и оставляя парней позади себя. Юкия уже направился вслед за ними, как вдруг Блэйм грубо схватил его за локоть:

— Не говори ей! — процедил он сквозь зубы.

— О чем? — удивился Юкия.

— О том, что ты сын Эйдена Драфта!

— Что, переживаешь за меня? — Юкия поддался его хватке и позволил ему прижать себя к водосборной трубе.

— Меньше всего на свете…

— Боишься, что она побьет меня? — Юкия сильно наклонился к нему, так что их глаза оказались на одном уровне, а козырьки касок уперлись друг в друга. — У меня все тело болит после вчерашнего, — он продолжал приближать свое лицо к Блэйму, отчего у юноши потупился взгляд, а глаза начали немного косить, каска с его головы слетела на спину, от такой близости он не знал, куда ему смотреть. — Но это была приятная боль.

Поняв, чего тот добивается, Блэйм скривил губы и грубо ударил Юкию о трубу:

— Ты невообразимо туп, — почти смеясь, проговорил он, — ты же понимаешь, что я буду ненавидеть тебя до конца своих дней. О какой взаимности может идти речь? От одного твоего вида мое сердце обливается кровью, и я начинаю прокручивать момент, когда ты сбил отца. Кадры мелькают передо мной, словно в замедленной съемке. Я вижу их в твоих глазах.

— Блэйм… — прошептал Юкия в самые волосы юноши.

— Сначала я думал, что простил тебя, но когда увидел, волна ненависти накрыла меня с новой силой! — он грубо оттолкнул его и побежал в сторону лифта. — Я не смогу простить тебя, ты зря приехал, — шепотом добавил он на бегу.

Через мгновение с другой стороны шахты его окликнула Мэри, он поспешил присоединиться к ней и ее дочери, сказав, что Блэйму стало плохо, и он поднялся наверх. Затем Мэри продолжила рассказывать об основной миссии их организации, Кейт то и дело перебивала ее своими умозаключениями. Около часа они ходили на глубине двадцати метров, пока у всех не разболелись головы, после чего поспешили подняться наверх.

Юкия не сразу заметил, что рядом с бурильной станцией располагалось ранчо, в котором и жили все ее сотрудники, в том числе и семья Ленг. Его провели на веранду, где стояли стулья и столы — местный аналог столовой. Добродушный повар тут же угостил его горячей чашкой чая и бутербродом с курицей.

Он немного замешкался, занимаясь поисками сотового телефона в карманах шорт, но вместо него он нашел какую-то записку. Оглянувшись по сторонам, он поспешил развернуть ее:

«Не саидсь в веротлет. Жди меня возле маишны.»

Читая, он подавился чаем и сильно обжег губы.

— Черт бы тебя… — он прочел записку еще несколько раз, пытаясь уловить в этом какую-нибудь логику.

Но времени на это не было, к нему подлетела Кейт и предложила остаться на ночь в штаб-квартире. Юкия вежливо поблагодарил ее и сказал, что ему необходимо вернуться в деревню.

— Я забыл там свой телефон, — с наигранным волнением сказал он.

— Можешь позвонить отсюда!

— Я не помню номера, — рассмеялся Юкия.

Кейт, глядя на него, тоже начала смеяться.

Вскоре к ним присоединилась Мэри, которая не оставляла дочь одну ни на секунду. Она предложила Юкие вернуться к вертолету, на что тот тут же возразил и сказал, что поедет на машине.

— Меня сильно укачивает, — взмолился он.

— Хорошо, подожди меня на стоянке, пока я отведу дочь к мужу, — сказала Мэри, вставая из-за стола, — она находится прямо возле входа в комплекс, — уточнила женщина, показывая ему, куда нужно идти.

Юкия поблагодарил ее и попрощался с Кейт, которой явно не хотелось покидать его компанию. Затем он поспешил к стоянке.

Было еще только два часа дня, но из-за бронзовых туч, нависающих ледяными глыбами сверху, все небо заволокло, и на улице было сумрачно. Наверное, из-за этого Мэри с таким недовольным видом посмотрела на него, когда он сказал ей, что не хочет ехать на машине. Вот-вот может начаться проливной дождь, и дороги превратятся в непроходимые болота, и тогда у них будут куда более серьезные проблемы, нежели его непереносимость перелетов.

Он снова достал записку и, улыбаясь, прочитал ее. С губ невольно сорвались строки из записки, которую Юкия однажды увидел в своем сне:

— Тсивен Кинг.

На автостоянке были в основном минивены и «Джипы» с эмблемами S4A. Юкия понятия не имел, возле какой машины ему нужно ждать, но примерно догадывался, кого. И пройдя немного вперед он, наконец, увидел его, стоящим возле «Джипа», который был уже подогнан к проезжей части. Облокотившись спиной о корпус, он стоял и курил.

— Давно ждешь?

Блэйм выдохнул дым изо рта и выбросил сигарету:

— Я отвезу тебя в Лубумбаши, — тут же заявил он, — тебе опасно возвращаться в лагерь.

— Значит, ты все продумал?

Он ничего не ответил, запрыгнул в «Джип» и сел за руль:

— Живее! — скомандовал он.

Юкия подошел к окну со стороны водительского кресла и облокотился о раму без стекла:

— Умеешь машину водить?

— Даже не начинай этот разговор, — посмотрев прямо перед собой, озлобленно проговорил Блэйм.

— Без тебя я не уеду отсюда.

— Я еду с тобой, чего тебе еще надо?! — нервно выдавил он из себя.

— Чтобы ты послал всех этих фанатиков с их благотворительностью к чертовой матери, — спокойно ответил ему Юкия.

Блэйм со всей дури заехал ладонью по рулю и выскочил из «Джипа», схватил Юкию за ворот футболки:

— Тебе так нравится выводить меня из себя? — он прищурил от злости глаза.

— Тебя легко вывести из себя, — спокойно проговорил Юкия, пытаясь не смотреть на него, — надавишь не туда — и ты уже как фурия.

Это разозлило Блэйма еще больше: держа Юкию за ворот футболки он силой потащил его на пассажирское место с другой стороны машины. Юкия начал смеяться — сопротивляться не составляло для него большого труда.

— Ты бы был таким смелым вчера, когда эти придурки избивали тебя, — задыхаясь, прохрипел Блэйм, весь красный от злости и смущения, — сопротивляешься как упрямое животное!

Неприличные мысли замелькали в воспаленном сознании Юкии. Он схватил Блэйма за талию и прижал к себе, глаза юноши сделались большими от удивления. Юкия тем временем уже хотел было его поцеловать, но Блэйм вовремя закрыл его лицо руками:

— Перестань! — прокричал Блэйм, попытавшись отстраниться, и уперся спиной в дверцу «Джипа». — Я не девушка! Перестань так обращаться со мной!

Юкия снова начал смеяться, при этом нежно покусывая пальцы на руках Блэйма, которыми тот удерживал его лицо подальше от себя.

Именно в таком виде их застала Мэри, которая застыла в недоумении, пытаясь понять, что происходит. Блэйму, который первым заметил ее, наконец, удалось оттолкнуть от себя Юкию.

— Я поеду с вами, — спокойно сказала она и села в машину на пассажирское место, — до лагеря отсюда примерно часа два, надо поспешить, пока совсем не стемнело.

— Черт, — выругался тихо Блэйм, садясь за руль.

Юкия с довольным выражением лица запрыгнул в «Джип». Блэйм резко вдавил педаль газа, машина сильно дернулась так, что Юкия чуть не вылетел обратно на дорогу.

Умоляюще посмотрев на него в зеркало заднего вида, Юкия словно издевался, строя из себя невинность. Блэйма это выводило из себя, плюс он не мог справиться с механической коробкой передач: каждый раз, когда он пытался переключить скорость, машина начинала издавать скрежещущие звуки.

Уже несколько минут они ехали в полном молчании. Блэйм нервно поглядывал на Мэри, которая, подперев рукой лицо, грызла ноготь и явно что-то замышляла, вдруг Юкия неожиданно обнаружил, что сидит на какой-то книге. Достав ее из-под себя, он продемонстрировал всем свою находку.

— Почитай ее! — чуть ли не крича, предложил ему Блэйм, чтобы хоть как-то отвлечь Мэри от того, что она хотела, но не решалась сказать.

— Да, хорошая идея, — спокойно проговорила она.

Юкия раскрыл книгу на том месте, где ее предыдущий владелец оставил закладку и начал читать:

«Комната, в которую Эдриан внес ее бессознательное тело, была обита красным деревом, в центре стояла огромная кровать, чуть поодаль трещал огонь в камине, у окна стоял резной стол из орехового дерева. В комнате также были рундуки, сделанные из эбенового дерева. Свечи горели в канделябрах. А в окно бил неумолимый дождь.

Как ему повезло, что рядом с местом, где Мадлен упала с лошади, оказалась хижина лесничего. Бедняжка была мокрой до нитки. Он поспешил положить ее на шкуру медведя на полу, возле камина. Вскоре румянец озарил ее бледное лицо. Ей стало тепло, но она продолжала трястись от холода в мокром насквозь платье для верховой езды из синего атласа, поверх которого был надет приталенный жакет из бархата.

Эдриан поспешил снять с нее ботиночки на шнуровке, затем бархатную накидку зеленого цвета, оголив ее молочно-бледные руки. Затем трясущимися руками он начал расшнуровывать ее тугой корсет из китового уса. Освободив несчастную девушку из стальной хватки корсета, он, наконец, увидел, что пострадавшая смогла свободно продохнуть. На ее лбу выступили капельки пота. Он немного смутился, увидев под прозрачным пеньюаром, отточенным нежным кружевом, чашечки ее округлой груди с набухшими сосками.

«Нет, я не должен так смотреть на Мадлен, — думал он, не понимая, откуда в нем вдруг этот прилив непреодолимого эротического влечения по отношению к ней, — она сестра моей невесты. Это неправильно!»

Девушка застонала и попыталась перевернуться, ее упругие груди немного шелохнулись, в такт им покачивались набухшие, розовые соски, как будто приглашая ухватится за них губами.

Губы Эдриана увлажнились. В горле запершило. Его адамово яблоко задергалось вверх и вниз. Он заметил, что в штанах тоже стало тесно…»

— Что ты такое читаешь? — наконец возмутился весь покрасневший Блэйм.

— А, ну я… — Юкия виновато посмотрел на обложку, — здесь написано «Невеста-соперница».

Блэйма перекосило от названия, и он продолжил, не отрываясь, смотреть на дорогу, включив фары, так как начало уже смеркаться.

Мэри рассмеялась:

— Это, наверное, Надина книжка, вечно она забывает свои вещи где ни попадя, — она повернулась к Юкие и выхватила из его рук книгу, — я верну ей.

Раздосадованный тем, что у него забрали такое захватывающее чтиво, так и не узнав, чем все закончилось, Юкия уставился в вырез футболки на спине Блэйма, которая была усеяна веснушками, обрадовавшись такой неожиданной находке, он принялся их считать.

Уже около самого лагеря Блэйм вдруг спросил Мэри:

— А где Оотуби?

— Он остался в штаб-квартире, — усталым голосом проговорила она.

На улице совсем стемнело, когда они, наконец, въехали на территорию деревни. Юкия молча выскочил из машины и спешно направился к своей палатке.

— Я сегодня буду спать в палатке с Юкией, — неожиданно заявил Блэйм, когда они остались с Мэри наедине. — Попросите, пожалуйста, Девиса или Эдгара поменяться со мной местами.

— А что-то не так с твоей палаткой? — спросила она.

— Да, мы с Дином немного недопоняли друг друга, — запинаясь, проговорил он.

— А почему именно в палатку к Юкие? — не унималась Мэри.

— Вы прекрасно знаете, почему, хватит прикидываться, — уже серьезно ответил ей Блэйм. — Чего вы добиваетесь? Чтобы его труп нашли в реке и всем сказали, что он утонул?

Мэри молча смотрела на него своими непроницаемыми холодными глазами.

— Вам, конечно, будет удобно все свалить на неблагоприятные погодные условия!

— Как ты узнал? — спокойно спросила она.

— Я случайно застал Дина, когда он с парой ребят вчера возле душевых кабинок хотел избить его до полусмерти.

— Хочешь ему помочь, пока еще не поздно? — ее голос звучал как-то отстранено. — Сбежишь вместе с ним в Лубумбаши?

— Это не ваше дело, — злобно процедил он, — здесь не тюрьма!

— Да, ты прав, — невозмутимо согласилась она, — здесь нет правоохранительных органов, и в случае чего человек просто пропадает без вести…

— Фанатичка! — не выдержав, перебил ее Блэйм и побежал в сторону своей палатки за вещами.

Влетев внутрь, он собрал свои немногочисленные вещи в рюкзак и направился к Юкие. Заявившись туда, он тут же начал требовать, чтобы кто-нибудь из двух его соседей поменялся с ним местами. После недолгих препирательств, наконец, согласился Девис.

Через некоторое время Юкия, который принимал душ, вернулся в палатку и был немало удивлен заметными переменами, которые произошли за время его отсутствия.

Совсем забыв про статью, Юкия весь оставшийся вечер не отрывал от него пристального взгляда, любуясь им и без конца смущая Эдгара, который то и дело выходил покурить. Но так как из-за приумножившегося в геометрической прогрессии количества насекомых перед дождем на улице невозможно было долго находиться, ему приходилось тут же возвращаться обратно в палатку. Блэйм, у которого уже выработался иммунитет к тому, что Юкия любил пристально за ним наблюдать, не обращал на него внимания, лежа на кровати и играя на сотовом телефоне. Его оголенные по локоть руки были тоже усыпаны веснушками, которые проступали даже сквозь загар.

— Спокойной ночи, Блэйм, — прошептал ему Юкия, когда Эдгар демонстративно выключил светильник в одиннадцать вечера, всем видом показывая, что ему не нравится его новая компания.

Блэйм ничего не ответил. В его зеленых глазах продолжали мелькать какие-то картинки, отражающиеся от дисплея телефона. От такой близости к юной податливой плоти у Юкии перехватило дыхание и закружилась голова, он поспешил лечь на подушку.

Откуда-то издалека он слышал знакомый напев некогда поразившей его до самой глубины души мелодии. Нанизанная, словно бусины на кончике иголки, она слетала чистейшим отзвуком крохотного света сквозь пространство и время, прорываясь наружу, проникая вглубь этого переполненного вязкой жидкостью сосуда и разбивая вдребезги старый, потрескавшийся и погребенный под многовековым прахом инструмент для наполнения.

«Я тихо повторяю. Забытое. Старое. Я словно древняя музыкальная шкатулка, прогнившая под натиском собственного звучания. Что-то страшное сулит мне до боли знакомая мелодия, значения которой я не мог понять долгие годы. Ее ноты превратились в беззвучные слова, теперь я знаю, что ты напевала. Ты словно черная Дева Мария грехом меня благословила на сотню лет вперед. Сжимая неосвещенные четки с серебряным Христом, ты думала, что не грешила. Круглые твердые бусины зажаты между твоими пальцами. Ты мертва, и только твои руки, которые касаются запретных бусин, живы. О, хрупкая мать! Мой черный ангел! Услышь меня, услышь меня теперь!»

Белые демоны: день пятый

***

— Скажи, ты ведь на самом деле не видел его тогда…

— Что…

— Тсс, просто ответь на мой вопрос… Или специально не нажал на тормоза и хотел выплеснуть таким образом свою обиду на что-то. Ты был нетрезвым. Вел машину в таком состоянии. Зачем ты сел в тот вечер за руль? Должна же быть причина…

— Блэйм…

— Нет, не трогай… просто ответь мне.

— Сколько времени?

— Рано. Утро.

— Почему ты говоришь шепотом?

— Они думают, что ты спишь.

— Кто… что происходит?

— Не шуми! Скажи мне… Это же так просто ответить на один простой вопрос: видел ты его или нет?

— А если я скажу, что видел?

— Я не верю тебе.

— Не плачь. Прошу тебя. Не могу смотреть на то, как ты плачешь.

— Почему ты такой? Почему ты просто не можешь спокойно жить? У тебя все есть, что тебе еще нужно?

— Блэйм, перестань, прошу тебя…

— И меня убить хочешь?

— Я хотел… Думал, что если приеду за тобой… Нет, не так… Послушай, узнав о том, что ты в этой стране, я испугался, что ты погибнешь здесь, и тут же ринулся на твои поиски, чтобы вернуть тебя обратно. И это все. Все, что я хотел.

— Пока тебя здесь не было, со мной все было замечательно! Ты все испортил. Снова все испортил. Ты как раковая опухоль: от тебя не избавиться!

— Ты так не думаешь!

— Я думаю еще хуже! Я думаю о таких плохих вещах, о существовании которых и не подозревал раньше, и все это из-за тебя! Ты — убийца!

— Блэйм!

— Н-нет…

— Посмотри на меня!

— Нет!

— Открой глаза, Блэйм!

— В своих мыслях я убивал тебя до тех пор, пока это не стало нормой и я, как маньяк, не начал жить этим каждый день. И, наконец, я понял, что не смогу отомстить за отца в одиночку. Я специально взял с собой этот журнал и рассказал о тебе Дину. Постепенно об этом узнали все волонтеры в лагере. Каждый день их ненависть росла наравне с моей. Конечно же, я понимал, что вероятность того, что ты приедешь сюда, крайне мала… ха-ха-ха, откуда же мне было знать, что ты окажешься настолько глупым?

— Тогда почему до сих пор не отомстил? Почему защитил меня?!

— Я… не знаю…

— Никто бы не взялся тебя судить за это убийство, всем бы было все равно.

— Нет… не всем.

— О чем ты?

— Тогда, в той больнице, на следующий день после аварии, я приехал к тебе и увидел людей, которым было не все равно…

— Что?

— Молчи, просто замолчи и выслушай меня до конца.

— Не буду я молчать! Надоело! Если ненавидишь меня, то почему поступаешь так?

— Как?

— Как будто влюблен в меня.

***

Он с испугом посмотрел в глаза Юкии и медленно поднялся с края кровати, на которой сидел. Спиной он начал пятиться к выходу из палатки, в которой кроме них двоих никого больше не было. Вскоре его силуэт скрылся в полумраке. Тут же зазвонил телефон. Юкия, продолжая смотреть на темный угол, где скрылся призрачный силуэт юноши, гадая над тем, было это на самом деле или ему это приснилось, начал щупать рукой трубку.

— Да?

— Ты больной придурок!

— Сэм?

— Ты хоть понимаешь, сколько раз я тебе уже звонил?

— Прости, я не мог ответить!

— Ладно, не важно, я еду за тобой.

— Что?

— Еду прямо сейчас, на такси! Ты больше ни секунды не останешься с этими людьми! Выходи немедленно из лагеря и иди мне навстречу!

— О чем ты?

— Со мной связалась Викки, она сказала, что твоя мама…

— Мама?

— Юкия, я не знаю, как тебе сказать, но просто убирайся из этого чертового места, сейчас же!

— Сэм, что она сказала?

— Я скажу тебе при встрече…

— Что с ней?!

— Она умерла… Прости, я не хотел говорить… Юкия, ты слышишь меня? Юкия!

Неожиданно в палатку вбежали несколько человек, они схватили не оправившегося от шока Юкию и выволокли его на улицу. Сквозь пелену в глазах он видел расплывчатые очертания собравшихся людей, которые в два ряда стояли по обе стороны от него. Словно сквозь воду он услышал, как один из них что-то прокричал, а другие поддержали его, поднимая руки вверх. Затем они схватили его, потащили по земле на другой конец деревни и привязали к дереву.

Уже совсем близко послышался раскат грома.

— Мы отомстим тебе за то, что ты сделал с Лэсли Хаббардом, — к нему подошел Дин.

— Он совершил преступление и должен быть наказан! — прокричала какая-то женщина из толпы.

К его ногам поднесли ведро с использованными шприцами из-под инъекций.

— Ты ведь понимаешь, в какой стране ты находишься? — к толпе людей присоединилась Мэри.

Она аккуратно достала из ведра использованный шприц.

— Ты будешь умирать медленно, и никто никогда не обвинит нас ни в чем, а вирус на кончике этой иголки станет орудием мести. Ты знаешь, как он называется?

Юкия посмотрел из-под полуопущенных век на шприц в ее руке и закрыл глаза, опустив голову как можно ниже, чтобы не видеть диких стеклянных глаз людей, окруживших его словно инквизиция.

— СПИД, — подсказал ему Дин, который перетянул руку Юкии чуть выше локтя жгутом так, чтобы выступили вены.

— Мама… — прошептал Юкия.

— Что? — его услышал Дин и начал лихорадочно смеяться. — Он зовет на помощь маму, прямо как маленький мальчик.

— Ничтожество! — закричал кто-то из толпы.

— Ты как никто другой на этом свете заслуживаешь смерти, — со звериным блеском в глазах к нему почти вплотную подошла Мэри, — думал, что отделаешься от наказания папочкиными деньгами?

Она грубо схватила его за лицо и подняла вверх так, чтобы он смог видеть ее глаза:

— Посмотри! — она вздернула его голову так, чтобы он мог разглядеть собравшихся вокруг людей. — Все они посвятили свои жизни Африке, не имея ни денег, ни должных связей, полжизни обивали пороги здравоохранительных комитетов, чтобы выбить хоть какой-нибудь ничтожный гранд на реализацию своей мечты и однажды стать ее частью. И я была такой же, только в отличие от них, у меня были и деньги, и связи. К тому времени, когда здесь появился Лэсли Хаббард, у меня уже был свой водоочистительный завод. Хотя какого черта я объясняю тебе все это, ты, бездушная кукла! Я уверена, ты на коленях ползал перед своим отцом, чтобы он откупил тебя от наказания.

— Пошла ты со своей ролью Бога, — тихо проговорил он почти в самое лицо Мэри.

Женщина, во взгляде которой не осталось и капли от той доброжелательности, которую он увидел в ней впервые, с размаху ударила его по лицу. Из его рта пошла кровь. Затем она воткнула в его вену шприц. Юкия поморщился от боли, из крошечной ранки пошла кровь.

Снова схватив его за лицо, уже сквозь зубы, она продолжила свой рассказ:

— У Лэсли тоже не было средств, чтобы развернуть здесь масштабную миссионерскую деятельность, но он начал реставрировать полуразрушенные больницы в городе. Узнав об этом, я начала ему помогать, и вскоре мы создали фонд имени Лэсли Хаббарда, — рассказывала она с каким-то фанатичным благоговением, словно это были самые счастливые моменты ее жизни.

Все это время другие миссионеры стояли и внимательно слушали ее.

— Несколько лет мы упивались нашей обоюдной страстью к этой стране и находили своих единомышленников, фонд начал процветать, но денег все равно не хватало.

Ее руки медленно начали сползать по его лицу вниз, касаясь его шеи, и остановились только на грудной клетке, возле сердца:

— А потом ты превратил его в овощ, — она больно вцепилась ногтями в его грудь. — Через некоторое время Нэнси Хаббард перевела огромную сумму денег на счет нашего фонда, и у нас, наконец, развязались руки, мы смогли сделать все, о чем когда-то мечтали, — из ее глаз потекли слезы. — Сначала я не знала, чьи были эти деньги, но потом мне рассказали подробности того, кто сбил Лэсли. Что его сбил какой-то несовершеннолетний выродок из богатенькой семьи, находившийся за рулем в нетрезвом виде.

Мэри шмыгнула носом и стерла рукавом рубашки слезы с глаз, затем попросила Дина, который стоял все это время рядом, чтобы он подал ей еще один шприц.

— То, что я делаю — это лишь меньшее от той боли, через которую ты провел меня и всех собравшихся здесь своим необдуманным поступком. Я заражу тебя вирусом, с которым ты будешь бороться десятки лет, который превратит твое красивое молодое тело в ссохшийся труп. Все, кого ты знал, отвернутся от тебя, как от прокаженного. Под конец ты будешь молить о смерти.

Ее речь прервал громкий крик:

— Остановитесь! — со стороны деревни к толпе собравшихся людей бежала Надя. — Что вы творите?

Ей тут же преградили путь.

— Мэри, ты с ума сошла! — взвизгнула она, пока несколько волонтеров сдерживали ее. — Тебя посадят за такое!

— А никто и не узнает, — ехидно улыбнулась она. — Этот мальчик ведет такой образ жизни, что рано или поздно это все равно бы настигло его.

— Мэри, подумай о дочери!

— Уведите ее! — скомандовала она.

Надя продолжала упираться, пока волонтеры утаскивали ее подальше от места происшествия.

— Черт бы вас всех побрал, люди вы или кто?!

Собравшиеся волонтеры с дикими глазами стояли и смотрели на то, как Мэри подносила очередной шприц к руке Юкии, а Дин тем временем уже доставал другой из ведра.

— Это будет тебе небольшим сувениром на память, — прошептала она Юкие в ухо и уже была готова ввести иголку под кожу, как вдруг раздался оглушительный раскат грома и сверкнула молния, ударив прямо в дерево, к которому был привязан юноша.

Дерево тут же вспыхнуло.

Толпа в ужасе шарахнулась назад. Мэри от неожиданности выронила шприц и тоже попятилась назад. Огонь пожирал сухое дерево с большой скоростью.

— Так оно даже и лучше! — прокричал Дин, отходя от дерева последним и даже не думая развязывать Юкию.

Надя, которую, наконец, отпустили, ринулась в палатку с радиоприемником, чтобы вызвать людей из соседней деревни на помощь. Вбежав туда, она вскрикнула от неожиданности: перед ней валялся связанный человек с мешком на голове. Он пытался высвободиться от узлов, стягивающих его запястья и ноги.

Она подбежала к нему и сняла с головы мешок. Связанным человеком оказался Блэйм, с разбитым носом и губой, с красными от слез глазами.

— Боже мой, что же они сделали с тобой? — она вытащила кляп из его рта.

— Где он? — тут же прокричал Блэйм.

— Они привязали его к дереву возле реки! — поспешила ответить Надя, пытаясь развязать Блэйма.

— Развяжите меня! — прохрипел Блэйм.

— Сейчас, не торопи! — она резала на нем веревки перочинным ножиком. — И давно ты здесь?

— Они скрутили меня, пока я спал!

Надя заметила на шее Блэйма сильную гематому:

— Негодяи, — прошипела она сквозь навернувшиеся на глаза слезы.

Блэйм, наконец, высвободился из пут, тут же ринулся к стулу и принялся его ломать. Надя, с широкими от ужаса глазами, попятилась к выходу из палатки. Отломав ножку от стула и пару раз махнув ею перед собой, словно это была бита, он, грубо оттолкнув Надю, выскочил из палатки и побежал в сторону реки.

Еще издалека он заметил, как огонь пожирал дерево и грозился перекинуться на близстоящие деревья, что могло повлечь за собой большой пожар, который спалил бы всю деревню.

Чем ближе он подбегал, тем отчетливее видел фигуру, привязанную к стволу горящего дерева.

Кто-то потянул к нему руки, пытаясь остановить, но он без разбора со всей дури заехал одному из волонтеров по спине, тот упал, а Блэйм добавил ему еще пару ударов сверху, отпугнув этим остальных, и побежал дальше.

Рядом с деревом продолжали стоять только Дин и Мэри. Пытаясь не привлекать их внимание, Блэйм незаметно подкрался сзади сначала к Дину и ошарашил его дубинкой по голове. Тот, не поняв, что произошло, схватился за ушибленное место, оттуда потекла кровь, он тут же отключился, свалившись на землю.

— Это тебе за удар прикладом по шее, — прорычал Блэйм потерявшему сознание Дину и вцепился диким взглядом в Мэри.

— Отойдите! — крикнул ей Блэйм.

— Пусть сдохнет! — прокричала она.

— Это не ваше дело!

Увидев, что ствол дерева начал дымиться, Блэйм дернулся в сторону Юкии, но Мэри преградила ему путь:

— Почему ты пытаешься спасти его?

— Это не ваше дело! — повторился Блэйм, замахнувшись на нее ножкой от стула.

— Ты не все знаешь, Блэйм, — проговорила она ему, — это не только месть за тебя.

— О чем вы?

— Я любила Лэсли! — крикнула она. — Мы были с ним любовниками.

— Что?! — недоуменно воскликнул Блэйм и сжал дубинку в руках еще сильнее.

— Этот фонд мы организовали с ним вместе, тогда он еще не был женат на твоей матери…

— Вы сумасшедшая! Я не верю вам! — прокричал Блэйм.

— Выслушай меня! — прокричала она Блэйму, не давая пройти. — Твой отец, он ездил в командировки в Африку…

— И что с того?

— Мы были с ним вместе…

— Я не понимаю, а как же ваша семья? — на глаза Блэйма навернулись слезы.

— Наша связь была тайной…

— Нет, я не верю, отец не мог!

— Эта мразь, — она кивнула головой в сторону привязанного к дереву Юкии, — своим необдуманным поступком забрала не только твоего отца, но и человека, которого я любила всю свою жизнь!

Блэйм округлившимися от удивления глазами продолжал смотреть на нее. Какие-то нечеткие обрывки прошлого, о которых он забыл, замелькали в голове. Он увидел мать, сжимающую телефонную трубку в руках и смахивающую слезы с глаз каждый раз, когда Блэйм возвращался из школы, а отца постоянно не было дома.

— Вы — разрушили нашу семью! — прорычал он и кинулся на нее. Повалив женщину на землю, он вцепился ей в горло руками.

Он бы задушил ее, если бы его не отвлек шум от свалившейся с дерева прямо рядом с Юкией огромной ветки. Сухая трава под ней тут же вспыхнула. Блэйм вскочил и ринулся к дереву. Жар от огня обдал его с головы до ног и опалил ресницы вместе с бровями.

— Юкия! — прокричал он парню без сознания, привязанному к стволу, и тут же закашлялся от дыма.

Огонь от разгоревшейся высокой травы уже практически скрыл его, создав непроходимое кольцо вокруг и становясь с каждой секундой все больше.

Неожиданно со стороны деревни Блэйм услышал вой сирены. Он поспешил снять с себя рубашку и, накинув ее на голову, прыгнул прямо в горящее кольцо.

Кашляя, шагая практически на ощупь, он добрался до дерева.

— Юкия! — прокричал он ему, хватая за лицо. — Ты слышишь меня?

Но глаза его были полуприкрыты, а голова болталась как на шарнирах, он ничего не соображал. Блэйм поспешил стряхнуть падавшие на волосы Юкии горячие сучки. Затем сквозь дым он нащупал веревку, которой был привязан Юкия. Он резко дернул за нее, распоров себе кожу на ладонях.

— Где же узел? — прокричал он и начал сильно кашлять.

Горящие обломки ветвей падали и ему на голову. Вскоре рубашка, которой прикрывался Блэйм, загорелась. Когда он обходил дерево в поисках узла, его снова настиг приступ кашля, юноша начал задыхаться. Упав на колени, он продолжал щупать дымящийся ствол дерева, пока, наконец, не нашел ту часть веревки, где сходились два конца. Он встал на колени и поспешил развязать накрепко завязанный узел. Руки не слушались его. Глаза щипало из-за дыма. Наконец узел развязался и веревка начала сползать по стволу дерева вместе с падающим телом Юкии.

Блэйм успел подхватить его, прежде чем тот упал в горящую траву.

— Очнись! — закричал Блэйм, понимая, что ему не перепрыгнуть вместе с ним через сужающееся вокруг них огненное кольцо. — Мы же с тобой сгорим…

Блэйм посмотрел в испачканное сажей лицо Юкии. Его глаза были закрыты. Руки безжизненными плетьми болтались вдоль тела.

Блэйм почувствовал сильный жар за спиной. Ствол дерева неожиданно вспыхнул. Его волосы начали тлеть из-за близкого расстояния с очагом огня. Ему хотелось закричать.

— Да очнись же ты!!! — он дал Юкие увесистую пощечину.

От боли тот нахмурил брови и неуверенно открыл глаза, в которых тут же заиграли, как на дне колодца, огни от окружающего их пожара.

Еще через мгновение он понял, в какой ситуации оказался. Оглянувшись, Юкия схватил Блэйма за шиворот футболки, собравшись с силами, он приподнял его и грубо швырнул из кольца огня на еще не тронутую пожаром землю. Тот с криком пролетел небольшое расстояние и сильно ударился о твердую поверхность.

Быстро придя в себя от удара, он увидел, что Юкия продолжает стоять рядом с деревом, а языки пламени практически скрыли все его тело.

— Уходи оттуда! — прокричал он.

— Нет!

Сердце Блэйма сильно дернулось, ему стало невыносимо больно от его решительного «нет».

— Не глупи! — почти со стоном прокричал Блэйм. — Ты же сгоришь…

— Разве не ты сказал мне: «Как я сейчас горю в огне ада, так и ты будешь гореть».

Стон боли и отчаяния вырвался из горла Блэйма.

— Ю… ки… ний… — неуверенно позвал он его по имени. — Юкиний! — снова, уже более уверенно, позвал он его.

— Откуда ты знаешь мое полное имя? — удивился Юкия.

— Я многое о тебе знаю! — сквозь кашель выкрикнул Блэйм.

— Значит, это правда?

— Что, правда?

— Ты рассказал им обо мне!

— Кому? — недоумевал Блэйм.

— Всем в лагере. Про то, что я убил твоего отца!

— Ты тупица! — от гнева Блэйм сощурил свои глаза и нахмурил брови. — Отправляйся к дьяволу!

Юкия стал смеяться несмотря на то, что ему начало сильно жечь ноги, а пот ручьями тек по его телу.

— Ты вечно путаешь меня с кем-то. Придумываешь что-то там себе, а этого на самом деле нет! — начал кричать вышедший из себя Блэйм. — Ты что-то видишь, и это бред… то ли ты покурил, то ли понюхал, но все это только кажется тебе!

Наконец, закрыв лицо руками, Юкия собрался с силами и выпрыгнул из обступившего его со всех сторон костра. Он сильно обжег руки. Одежда на нем еще продолжала дымиться, когда Блэйм, весь в слезах, подошел к нему на ватных ногах и больно толкнул обеими руками в грудь.

— Ты похож на черта, — засмеялся Юкия, не обращая внимания на боль в руках. — Весь в саже.

Он попытался дотронуться до лица Блэйма, но тот грубо оттолкнул его руку от себя.

— Может, еще поцелуешь меня?

— Подкидываешь мне идеи?

Блэйм скривил губы и поспешил отвернуться от него. Он посмотрел в сторону деревни, где волонтеры вместе с пигмеями продолжали бороться с огнем, поливая водой из шланга и ведер траву.

Юкия увидел на тонкой шее Блэйма лилово-синий кровоподтек размером с кулак.

— Что это? — он попытался дотронуться.

— Ты сдурел, больно же! — тут же заорал он и повернул шею так резко, что чего ему стало еще больнее.

— Это они сделали? — Юкия резко развернул его к себе как тряпичную куклу.

Блэйм от неожиданности широко раскрыл глаза:

— Почему ты всегда проявляешь свою силу только по отношению ко мне? — начал отчитывать его Блэйм. — Почему ты позволил им связать тебя? — уже срываясь на крик, закончил юноша.

— Потому что ты особенный, — начал кокетничать с ним Юкия. — Я словно тот… — он запнулся, явно вспоминая какое-то слово. — Как тот великан, который черпает свою силу у матери-земли…

— Тебе нужно уйти, — перебил его Блэйм. — Пока они заняты огнем. Кто знает, что они предпримут после того, как закончат!

— Я не уйду без тебя, — Юкия схватил его за руку. — Как оказалось, тебе здесь тоже небезопасно находиться!

— Мне нужно кое-что выяснить! — сказал Блэйм. — Я приеду к тебе в Лубумбаши, как только разберусь с этим.

— Нет, я не оставлю тебя! — Юкия еще сильнее сжал руку Блэйма.

— Ты делаешь мне больно, — прошипел Блэйм, пытаясь вырвать руку из хватки Юкии. — Они ничего не сделают мне!

Юкия посмотрел в сторону деревни, потом снова перевел взгляд на Блэйма:

— Если ты ко мне не приедешь до завтра, я вернусь сюда, и я буду не один, — глядя в глаза Блэйма, проговорил он. — Не знаю как, но здесь не останется камня на камне, я клянусь тебе, я разнесу это место к чертовой матери!

Блэйм горделиво вздернул подбородок кверху:

— Кичишься только передо мной, а сам, как принцесса, каждый раз ждешь, когда тебя спасут.

Юкия нахмурил брови:

— Посмотрим… — неуверенно проговорил он, отмечая про себя, что несет какой-то бред и не может контролировать себя.

В небе снова раздался раскат грома. Увидев, что к ним со стороны деревни направляется Надя в сопровождении волонтеров, Блэйм резко схватил Юкию за руку и потащил его к реке.

— Иди в том направлении и выйдешь прямо на дорогу, — указал он Юкие. — Так тебя никто не заметит.

— Пойдем со мной, — умоляюще проговорил Юкия и наклонился к нему так, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Не сейчас, — отстраняя свое лицо как можно дальше от него, проговорил Блэйм. — Я приеду к тебе.

— Обещаешь?

— Да.

Отпустив его, Юкия сделал несколько шагов по направлению к проселочной дороге, затем снова развернулся, чтобы посмотреть на Блэйма:

— Я буду ждать тебя.

Блэйм смутился, затем развернулся и чуть ли не бегом поспешил к Наде, которая уже была рядом с лежащими без сознания Мэри и Дина.

Юкия еще некоторое время смотрел ему вслед, после чего тоже развернулся и быстрым шагом направился к дороге. Через несколько минут он вышел на пыльную проезжую часть.

Несмотря на то, что наступило утро, на улице было сумрачно. Вот-вот должен был начаться дождь.

Вскоре ему начала сигналить ехавшая навстречу машина — это оказалось то самое такси, на котором к нему добирался Сэм.

Упав на заднее сиденье, он заткнул рукой рот Сэма, который раскрылся еще до того, как остановилась машина. Не желая ничего слушать, устав от пережитых потрясений, он вскоре погрузился в глубокий сон и проспал всю дорогу, вплоть до самого Лубумбаши.

Лимб

Вместо того, чтобы вернуться в гостиницу по приезде в город и все обсудить со своей сестрой, которая должна была связаться с ним по скайпу, Юкия завалился в один из первых попавшихся баров и заказал у бармена целую бутылку текилы. После нескольких опрокинутых рюмок его заметно развезло, а язык начал заплетаться. Он сидел за барной стойкой, практически полностью завалившись на нее и не обращая внимания на Сэма, который все это время молча наблюдал за ним.

В дневное время в баре было мало людей, большая часть была туристами, они тихо сидели в темных углах бара за деревянными столами, прислушиваясь к раскатам грома, которые все чаще начали доноситься с улицы.

Чернокожий бармен лениво елозил белой тряпкой по барной стойке.

— Что случилось? — спросил Сэм, когда Юкия опрокинул себе в рот уже пятую рюмку мутной жидкости.

Сэм начал волноваться за него, он понимал, что не следовало говорить ему о смерти матери по телефону, но больше всего его напрягал измученный и потрепанный вид друга. Все его тело было в синяках и ссадинах.

— Юкия, ответь, пока ты не нажрался в стельку.

Сэм начал выходить из себя, он перекрыл ладонью очередную, поднесенную к губам Юкии, рюмку.

— Хочу просто обо всем забыть, — прохрипел он и начал наливать спиртное из бутылки в пустую рюмку Сэма. — Присоединяйся!

— Но Викки, она ведь ждет… — начал он.

На что Юкия резко оборвал его, встал и, шатаясь, направился к старому музыкальному аппарату с виниловыми пластинками. Не понимая, как им пользоваться, он начал тыкать на все кнопки подряд, пока, наконец, не заиграло кантри.

Сэм заметил, что с противоположной стороны бара к Юкие направились сразу две девушки, явно туристки, которые были не прочь поразвлечься с изрядно перебравшим парнем. Быстро смекнув, Сэм опередил их, схватил Юкию за руку и выволок из бара. Тут же раздался еще один оглушительный раскат грома, сверкнула молния и с шумом стеной полил дождь.

— Ты посмотри, какая тигрица.

Юкия еще думал вернуться к девушкам, в то время как под проливным ливнем Сэм, чуть ли не бегом, уводил его в сторону гостиницы. По ним стекали ручьи воды, когда оба ввалились в вестибюль отеля под безумные напевы Юкии, сопровождающиеся истеричным хохотом:

Мы пляшем перед кактусом,

Кактусом, кактусом,

Мы пляшем перед кактусом

В пять часов утра*.

— Ты абсолютно невменяемый, — отчитывал его Сэм, помогая дойти до номера. — У тебя в семье такое горе случилось, а ты нажрался, как свинья!

Зайдя в номер, Юкия начал стягивать с себя мокрую футболку и шорты, затем обессиленной массой рухнул на мягкую теплую кровать. Стон блаженства тут же вырвался из его рта.

Вскоре он уснул.

Ему снился лес и шум дождя.

Юкия проспал несколько часов, его разбудил оглушительный раскат грома. Дождь только усилился. За окном была непроглядная тьма, которую то и дело рассекали молнии.

Сев на край кровати, он, наконец, осознал весь ужас сказанного Сэмом одной короткой фразой о том, что его мать умерла. Кисти рук онемели и, словно из камня, свисали вдоль колен. Шрамы на руках начали гореть, каждый раз как погода менялась: их начинало крутить от боли. Все пережитое им ранее померкло на фоне этого известия. Ему стало трудно дышать.

Он больше никогда не увидит ее, вдруг мелькнуло в его голове. Никогда не сможет добиться от нее ответа на все мучающие его вопросы. Больше нет смысла в ее ненависти и лелеяньи надежды, что где-то там, в самых глубоких уголках разума, он когда-нибудь сможет ее простить.

— Она не дала мне шанса. Вырвала сердце и забрала с собой. За этой закрытой дверью осталась твоя темная душа. Все секреты унесла с собой в могилу. Ворон, укравший солнце. Отражение в воде. Ушла. Ушла и не вернется? — тихо шептал он себе под нос. — Наивный дурак, как будто бы ей нужно было твое прощение… ненавижу… ненавижу… НЕНАВИЖУ! — прокричал он в темноту.

Вдруг он увидел маленького черноволосого мальчика, который пробежал мимо него, открыл дверь и забежал в комнату с книжными полками, схватил с одной из них книгу и заскочил на колени к женщине, сидящей в углу комнаты рядом с камином, в котором приятно потрескивали дрова.

— Снова Томас Элиот? — мелодично протянула она.

— Твоя любимая! — радостно крикнул мальчик.

— Откуда ты знаешь? — удивилась женщина.

— Я все про тебя знаю, мама, — он повернул свое лицо к ней и внимательно посмотрел в ее черные глаза.

Она молча взглянула на него, затем нежно взяла книгу из его маленьких рук:

— Ты выучил тот отрывок, котором я тебя просила? — медленно листая страницы книги, спросила она его.

— Конечно!

— Смотри, чтобы не получилось как в прошлый раз, когда ты перепутал абзацы с другим стихотворением, — с ноткой издевки заметила она.

Щеки мальчика покраснели, он соскочил с ее колен, вытянулся, словно струна, поправил на себе смятую рубашку и, заложив руки за спину, начал рассказывать наизусть отрывок из стихотворения.

Женщина, слушая его, следила за каждым словом, проводя взглядом по отрывку в книге, чтобы убедится в том, что он все заучил правильно.

Звонкий голос мальчика эхом отлетал, словно звонкие монеты, от каменных стен комнаты. Вдруг резко оборвался…

Шагая по этой мелководной реке с острыми камнями, я оставлял за собой кровавый след. Почти бесконечно бредя на твой зов вдали, подобный окровавленной луне, я наткнулся на пожилого человека с тремя черными полосками на мертвенно-бледном лице. Его волосы были седыми. Он стоял, укутанный в шкуру какого-то животного, и сам он был подобен дикому животному. Не двигаясь, он стоял посреди той реки, и смерть давно забрала его в свою обитель. То был не человек, а его призрак, ведомый богиней мертвого царства, вечно меняющей свой облик подобно временам года. Она обманывала его раз за разом. Шептала о том, что он живой, а сама вела его вдоль бесконечного течения реки в сопровождении черных псов с красными глазами, которые выжидали, когда же он оступится и упадет, чтобы накинуться и разорвать его в клочья.

Из-под полуопущенных век он, не отрываясь, смотрел на меня своими черными глазами. Я молча обошел его, стараясь не смотреть в лицо собственной старости, как вдруг на берегу увидел множество женщин. Все они лежали с широко разведенными в стороны ногами.

Неожиданно призрак схватил меня за руку и повел в их сторону. По мере того, как я приближался к ним, я начал различать, что все они были нарядно одеты в красные полупрозрачные платья, а рядом с каждой была вырыта яма размером с человека.

Мы вышли из воды, и наши ноги начали утопать в мягкой илистой почве, из которой сочилась вода.

Я попытался вырвать свою руку из его старой, морщинистой ладони, но он не отпускал меня, пока не подвел к вырытой яме. Затем он указал на женщину с черными волосами одним пальцем, а на вырытую могилу — другим, намекая на то, что я должен сделать выбор.

На моем лбу выступил пот, я услышал, что где-то вдалеке кто-то бил в барабан. Я снова попытался вырваться, но он не отпускал меня.

Я выбрал яму и поспешил лечь в нее рядом с женщиной в красном платье, сильно похожей на мою мать, а он руками начал зарывать меня, кидая землю прямо на лицо. Завершив свое дело, он медленно отошел от меня. Сквозь неровно засыпанную землю я мог видеть его. Продолжая смотреть на меня, он провел большим пальцем по своей шее, оттуда тут же потекла кровь и он медленно направился в сторону реки, оставляя за собой тонкую полоску крови.

Небо окрасилось предзакатными красками, отовсюду до меня долетали запахи плесени и увядания. Я лежал зарытый в яме и слышал бестелесные движения женщин возле меня. Их движения напоминали журчание воды, а их красные платья — кровавые разводы.

— Зачем ты пришла? — спросил я женщину, которая лежала рядом со мной, стараясь не смотреть на нее.

Но кроме журчания я ничего больше не слышал.

— Хочешь забрать меня с собой?

Женщина медленно свела ноги и встала. Она стояла совсем рядом со мной, покачиваясь, словно ветка на ветру. Ее ноги начало засасывать в болотистую почву, но она продолжала стоять, не сопротивляясь. Затем она медленно повернулась ко мне боком, и я увидел зияющую рану на ее виске. Кровь вокруг раны почернела и потрескалась.

Она вдруг дернулась по направлению реки. С остервенением начала выдергивать из болотистой жижи свои тонкие лодыжки. Казалось, она вырвет себе ноги, прежде чем дойдет до реки.

Я приподнялся и снова увидел своего призрака. Он, как и прежде не двигаясь, стоял посреди реки, из его шеи продолжала сочиться кровь.

Вскоре ее примеру последовали и другие женщины. Они все шли к реке. Дойдя до берега, они вдруг остановились, выстроившись в один ряд; издалека они напоминали красный занавес, за которым скрылась пожилая версия меня. Постояв так непродолжительное время, будто выжидая чьей-то команды, они вдруг ринулись на призрак, словно голодная стая волчиц, и начали раздирать в клочья.

Я продолжал лежать в своей могиле, присыпанный мокрой землей, глаза мои сделались большими от ужаса, сердце сильно забилось в груди. Затем, словно каркас из веток и земли, они все распались в бурлящей красной воде, и их смыло течением.

Неожиданно ко мне подлетел черный ворон, в своем клюве он сжимал круглую монету, похожую на солнце. Блики света, отсвечивающие от ее поверхности, вывели меня из оцепенения, и я начал раздирать руками землю, чтобы выбраться обратно. Она сыпалась мне в рот и ноздри, из глаз текли грязные слезы, похожие на гной.

Еле выбравшись обратно, я увидел, что ворон поскакал к реке, маня за собой. Покачиваясь, я медленно выпрямился и, не чувствуя почвы под ногами, пошел за ним, стараясь не оглядываться назад. Я снова зашел в реку. Убедившись в том, что я все сделал правильно, ворон взлетел и покинул меня. А я остался стоять в этой окровавленной реке, не зная, в каком направлении идти дальше…

— Юкия, ты слышишь меня?

Когда Сэм зашел в его номер через пару часов, то застал его сидящим полуголым на краю кровати, застывшим, как статуя, и не реагирующим ни на что.

Он шлепал его по щекам и дергал за руки, но тот по-прежнему сидел, не подавая признаков жизни, когда в дверь вдруг постучали. Сэм не хотел открывать, думая, что это консьерж, но через некоторое время стук повторился, чем вывел из себя Сэма окончательно.

— Кого там еще принесло?

Было уже около полуночи, за окнами стояла кромешная тьма, когда Сэм с треском открыл дверь и увидел на пороге до нитки промокшего Блэйма.

— Какого черта тебе здесь надо? — тут же набросился на него Сэм, пытаясь загородить собой дверной проем так, чтобы не было видно Юкию.

— Мне… — его зубы сводило от холода, и он не мог внятно говорить, — надо вернуть ему эти вещи, — и он протянул рюкзак Юкии, который тот забыл в лагере.

Сэм грубо вырвал из его рук рюкзак и сказал, чтобы тот проваливал, но Блэйм продолжал упрямо смотреть в лицо Сэма, и это разозлило его еще сильнее:

— Ты что, забыл нашу последнюю с тобой встречу?

— Н… нет.

— Боюсь даже предположить, но может ты тогда остался не доволен тем, что нам помешали?

— Мне нужно увидеть его, — уже спокойно проговорил Блэйм, игнорируя угрозы Сэма.

— Он спит! — грубо ответил Сэм.

— Стоишь тут, как часовой, — усмехнулся Блэйм.

Сэму явно не нравилось, что с ним так разговаривает какой-то мальчишка. Он грубо схватил его за локоть, вытолкнул в вестибюль и уже хотел захлопнуть дверь, как Блэйм резко вцепился в нее обеими руками, не давая тому ее закрыть. Но сил у Сэма было куда больше, чем у измотанного юноши, и он бы прищемил ему пальцы, если бы кто-то сзади не положил на его плечо руку и резко не оттолкнул в сторону.

Сэм, наконец, отпустил дверь, та со скрипом открылась, за ней стоял мало что соображающий Юкия с растрепанными волосами.

— Ты совсем сдурел? — Сэм толкнул его в ответ, потирая свое плечо.

— Ч… то с ним? — неуверенно спросил Блэйм. Вид Юкии явно напугал его.

— Ну, ты же сам так сильно хотел его увидеть! — проорал Сэм.

— Он под наркотой? — не обращая внимания на истеричного Сэма, продолжал спрашивать Блэйм.

Схватив Юкию за руку, Сэм поспешил отвести того обратно к кровати, тот послушно пошел за ним и снова сел.

— Ты можешь просто уйти отсюда? — немного растерянно попросил его Сэм.

— Нет! — уже грубо крикнул Блэйм. — Это ты, да? Это ты пичкаешь его наркотиками?

— С чего ты вообще это взял?! — Сэм угрожающе направился к нему.

— Тогда что? — умоляюще прокричал Блэйм.

Сэм на мгновение замер, затем уже спокойно подошел к Блэйму, наклонился к нему и прошептал:

— Вчера у него умерла мама.

Блэйм резко вскинул голову и посмотрел в глаза Сэма, чтобы убедится в том, что тот не врет.

— Что ж, похоже, вы теперь квиты, — Сэм поспешил отойти от него, затем добавил, — кажется, я знаю, что ему поможет, жди меня здесь, — он ехидно улыбнулся и вышел из номера.

Блэйм медленно перевел взгляд на Юкию. Вид у того был совершенно убитый. Он, осунувшись, сидел на кровати, его лица не было видно из-за волос. Руки безжизненно свисали вдоль колен. Казалось, он не дышал. Застывший силуэт напугал Блэйма, и он неуверенно сделал несколько шагов по направлению к нему.

Когда он подошел ближе, ему показалось, что если он тронет Юкию, тот рассыплется, как многовековая пыль, настолько хрупким он показался ему тогда. На глаза навернулись слезы, в груди снова стало тесно. Он медленно протянул руки к его голове и обхватил ее, прижимая к своей груди.

— Того великана звали Антей, — прошептал он ему в макушку, и из его глаз потекли слезы.

Руки Юкии дернулись и медленно поползли вверх по мокрой рубашке Блэйма. Он нежно обхватил его за узкую спину и ладонями прижал к себе.

В комнату вбежал Сэм с пакетиком марихуаны и застыл на месте, увидев их. В этот же миг за окном снова сверкнула молния, и раздался гром такой силы, что в гостинице тут же выбило пробки, и везде стало темно.

— Ты будешь ненавидеть меня еще сильнее, — прошептал Юкия, утягивая Блэйма за собой на кровать.

Лежа рядом с ним, он провел пальцем по его потрескавшимся губам, затем наклонился и поцеловал его в закрытые веки, из-под которых текли слезы.

— Я люблю тебя, — сказал он, после чего приблизился к его пухлым губам и слегка задел их своими.

Он начал тереться о его лицо своим, попеременно целуя его веки, лоб, щеки, подбородок и зарывая свои длинные пальцы в его мокрые волосы на голове.

В темноте было не видно, как лицо Блэйма залилось краской и стало мокрым от слез и дождя. От близости с теплым телом Юкии он начал погружаться в сон. У юноши не было сил, чтобы сопротивляться ему. Тот, в свою очередь, аккуратно стянул с него мокрую рубашку, обхватил руками его тонкую талию и прижал к себе, наслаждаясь бархатной нежностью его кожи на своем животе.

— Красивый… — уже сквозь дрему слышал юноша, и чувствовал прикосновения губ Юкии к своей шее и плечам. — Спокойной ночи, Блэйм, — наконец, прошептал он ему в самое ухо.

______________________

*Томас Элиот «Полые люди»

Утренний декаданс

— Что думаешь делать?

Просторную столовую комнату заливал скудный утренний свет, падая на белые пластиковые столы и стулья, на которых еще не просохла вода после дождя, который продолжался всю ночь и закончился только к рассвету.

— А что я, по-твоему, должен делать?

— Ну, ты же понимаешь, что это невозможно… черт возьми, это аморально! Приди ты, наконец, в себя! — Сэм стукнул кулаком по столу, от чего кофе из чашки вылилось и расплескалось по белой поверхности.

Напротив него сидел с растрепанными волосами Юкия, подперев подбородок ладонью и наблюдая за тем, как кофе стекает со стола на пол. Потеряв чувство уверенности, он забеспокоился и подтянул к себе согнутую в колене ногу, водрузив ее на стул и обхватив рукой.

— У тебя что-то было с ним этой ночью?

— Нет.

— Тогда что, я не понимаю, чего тебе от него нужно?

Юкия продолжал молчать.

Убрав волосы с глаз, Сэм продолжил:

— Ну, оттрахаешь его пару раз, пока у него не отнимутся ноги, и что, что потом? — он внимательно посмотрел в глаза Юкие, который, наконец, перестал смотреть на стол и перевел свой взгляд на Сэма. — Будешь без конца винить себя, пока это чувство не сожрет вас обоих. Пойми ты, наконец, у тебя с ним нет никакого будущего.

— Дело не в сексе, — брезгливо возразил Юкия.

— Ты не хочешь его, потому что ты не гей!

Юкия улыбнулся:

— А мне обязательно надо быть геем, чтобы быть рядом с ним?

— Проблема даже не в этом. Представь, каково будет ему, если он будет рядом с тобой?!

— Я тебя не понимаю.

— У тебя совсем память отшибло? Ты уже забыл, что ты женат? А если он узнает?

— Мне кажется, он уже знает.

— Юкия, — Сэм наклонился к нему, видя, как тот снова отводит взгляд в сторону, — ему будет больно видеть тебя с другими… с женщинами.

— С чего ты это взял? О чем ты? — он начал выходить из себя.

— Ну, я думаю, что наш друг не совсем, ну ты понимаешь, — Сэм откинулся на спинку стула и взял чашку с кофе.

— Не суди всех по себе.

Сэм приподнял брови кверху, разыгрывая удивление.

— Сумасшедший!

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой это не так, — язвительно подтрунивал над ним Сэм.

— Он еще ребенок! — чуть ли не на всю столовую выкрикнул Юкия.

— Не такой уж он и ребенок. Мне кажется, ты его чуть ли не в ранг святых возвел? Может, еще храм в его честь построишь?

— Прекрати, меня уже тошнит от твоей ревности!

— То же самое было и с Дэем! Ты что, уже забыл? — немного помолчав, он добавил. — Да ты на машине разбился из-за того, что увидел его вместе со мной!

— Так вот ты про что, про Дэя, — Юкия опустил ногу и приблизился к Сэму, схватив его грубо за руку и придвинув к себе. — Если я не клюнул на Дэя, значит, по-твоему, я не гей?

— Но…

Юкия не дал Сэму договорить.

— Этот мальчик повел себя со мной как дешевая проститутка.

— Наверное, поэтому ты его чуть не утопил?! — возмутился Сэм, давя на больные воспоминания. — Значит, тебе нравятся вот такие, как он? — Сэм с раздражением указал в сторону коридора.

— Мне никакие не нравятся, — Юкия, как дикая кошка, сузил свои черные глаза. — Ни тебе и ни кому-либо другому решать за меня, с кем мне быть, а с кем нет.

Сэм с раздражением выдернул руку из его стальной хватки, отметив про себя, что Юкия становится мужчиной и он уже не тот юноша, в которого он когда-то так необдуманно влюбился и совершенно потерял из-за этого голову.

— Рано или поздно этот ребенок вырастет и станет мужчиной, — спокойно проговорил он. — Думаешь, он всегда будет таким, утонченным и похожим на девушку с длинными, стройными ногами? Скоро все его тело покроется густой растительностью, а голос осипнет и погрубеет, гладкие щеки обрастут щетиной, а тонкие руки — мускулатурой.

— Ты иногда бываешь таким мерзким, — губы Юкии расползлись в улыбке. — Скажи, почему все это не отталкивает тебя во мне?

— Время тебя не портит, ты становишься еще желанней.

Сэм хотел еще что-то сказать, но в кухню неожиданно зашел весь растерянный, в мятой рубашке, сильно осунувшийся Блэйм, сжимая какую-то белую бумажку в руке и озадаченно начал оглядываться по сторонам, пока его взгляд не упал на две фигуры, сидящие посередине.

— С добрым утром, солнышко, — язвительно процедил сквозь зубы Сэм, указывая ему на стул рядом.

Блэйм, не обращая на него внимания, с раздражением отодвинул стул и сел напротив Юкии.

— Тебе принести кофе? — тихо спросил Юкия, уже вставая из-за стола.

— Да, спасибо.

— Как спалось? — не унимался Сэм.

— А ты что, всю ночь за нами наблюдал? — огрызнулся на него Блэйм.

Сэм начал громко смеяться, к тому времени как Юкия принес Блэйму кофе и несколько бутербродов.

— Давай, завязывай с этим, — обратился Юкия к Сэму.

— Не то что?

— Дай ему позавтракать.

Блэйм уже начал пить кофе и подавился.

— Это… кх-кх, твоя записка? — он, наконец, выпустил скомканную бумажку из руки и положил на стол перед Юкией.

— Да… — задумчиво протянул Юкия.

Блэйм ничего не ответил и посмотрел ему в глаза, затем быстро перевел их на тарелку с бутербродами.

— Поешь чего-нибудь, а то скоро тебе самому понадобится гуманитарная помощь, — подтрунивал над ним Сэм.

— Так о чем вы здесь разговаривали? — поинтересовался Блэйм после того, как съел бутерброд под пристальным взглядом своих собеседников.

— Ну, я спросил у Юкии, не трахались ли вы с ним этой ночью? — невинным голоском пропел Сэм.

Юкия закатил глаза кверху и скрестил руки на груди, затем гневно посмотрел на Сэма, намекая ему на то, чтобы тот замолчал.

Блэйм спокойно посмотрел на Сэма, затем ответил:

— Юкия неожиданно оказался более воспитанным и не воспользовался моей беспомощностью, в отличие от некоторых, — прищурив свои зеленые глаза, издевательским тоном проговорил он.

— О чем он? — поинтересовался Юкия.

Сэм занервничал и заерзал на стуле, перекидывая одну ногу на другую.

— Ни о чем, — улыбнулся Блэйм и схватил еще один бутерброд с тарелки.

В свете утреннего солнца его глаза сверкали, словно две масленичные капли, а редкие веснушки на лице и руках стали более яркими, как и рыжие волосы, цвет которых сильно изменился за то время, что они не виделись. Солнце беспощадно выжгло его естественный волосяной пигмент, превратив в блеклую солому.

Юкия поймал себя на том, что слишком внимательно рассматривает его, крадя взглядом каждое его движение. Как тонкими, длинными пальцами он неуклюже держит кружку и в то же время еле унимает волнение, которое выдают его острые плечи, резко то поднимаясь, то опускаясь.

Молча он перевел взгляд на записку, которую оставил для него рано утром. Боясь, что тот проснется и увидит рядом с собой полностью обнаженного парня, он не заметил, как выскользнул из кровати и машинально что-то нацарапал на мятой бумажке.

Он не спал всю ночь, наслаждаясь его теплым, гладким как шелк, телом рядом с собой, вздрагивающим каждый раз от прикосновений к его смуглой коже.

«Он был так близко, и был таким чужим, — промелькнуло в голове у Юкии. — Неужели Сэм прав?» — он снова посмотрел на Блэйма и поймал его взгляд на себе: тот тоже внимательно смотрел на него.

— Кхм, — неловкое молчание нарушил Сэм, — так, а что ты решил с похоронами?

— Что? — Юкия неожиданно забыл про все на свете.

— Твоя мама, Юкия, — напомнил ему Сэм.

— Ах, да, надо позвонить кому-нибудь.

Сэм раздраженно вздохнул.

— Викки уже звонила, сказала, что сама прилетит за тобой.

— Я соболезную, — неожиданно вырвалось из уст Блэйма.

Юкия молча посмотрел на него, никак не реагируя, словно не желая, чтобы тот вообще знал об этом, о том, что у него была мать.

— И чего спрашиваешь тогда, раз все устроено? — грубо спросил он у Сэма.

— Как ты можешь быть таким бессердечным, это же твоя мать, Юкия! — вышел из себя Сэм.

— Давай не будем об этом, — Юкия резко встал из-за стола. — И это тоже не твое дело.

— Псих! — крикнул ему вслед Сэм, затем перевел взгляд на задумавшегося Блэйма. — А ты чего притих?

— Почему она умерла? — тихо спросил его Блэйм.

— А почему вообще люди умирают?

— Ты невыносимый.

— А тебе что, жалко его стало?

— Нет.

— Тогда и не спрашивай. Как он сказал, это не наше с тобой дело, — после чего Сэм тоже поспешил встать из-за стола и вышел вслед за Юкией, оставив Блэйма одного в столовой, которую, словно атриум, ярко заливало утреннее солнце.

Когда Блэйм зашел в номер Юкии, тот с кем-то разговаривал по телефону, увидев Блэйма, он поспешил закончить разговор. Он был весь мокрый после только что принятого душа. Заметив, что Блэйму неловко, он поспешил натянуть на себя одежду, которую одолжил ему Сэм.

— Полетишь со мной? — неуверенно спросил он Блэйма.

— Спрашиваешь? — с усмешкой в голосе проговорил Блэйм. — Пару дней назад ты настаивал.

Юкия удивленно посмотрел на него.

Блэйм медленно подошел к нему вплотную:

— Я не собираюсь сидеть с тобой в этой душной комнате.

— Ты хочешь сходить куда-нибудь?

— Если есть время, почему бы и нет, — загадочно предложил он. — Только давай без твоего друга.

— Как скажешь, — улыбнулся Юкия, выходя вслед за Блэймом из номера.

— Когда ты улетаешь?

— Боишься, что мы так увлечемся друг другом, что я опоздаю?

— Ночью ты…

— Я был не в себе, — тут же перебил его Юкия.

Блэйм не стал продолжать, лишь смутился и поспешил выйти из здания гостиницы.

Влажность после дождя начала испарятся, и на улице было не продохнуть.

— Кажется, здесь есть где-то кинотеатр, — начал Юкия, оказавшись на душной улице среди снующих туда-сюда людей вперемешку с машинами, отчего у него начали плавиться мозги. Он мечтал хоть о каком-нибудь прохладном месте или хотя бы тени.

— Хмм, — задумчиво протянул Блэйм, — поход в кино я обещал кое-кому другому.

Вскоре они свернули с главной улицы и оказались на рыночной площади, где молча начали прогуливаться под прохладными навесами. Никто из них не решался начать разговор первым. Они шли вдоль торговых рядов, набитых мешками с различными специями и пряностями, с корзинами, наполненными фруктами и овощами, возле которых стояли чернокожие торговцы, которые на ломаном английском языке то и дело предлагали им что-нибудь купить.

Юкия хотел было купить им по яблоку, но вспомнил, что оставил деньги в гостинице.

Они бродили по рынку уже около часа. Юкия умирал от жажды, этот рынок чем-то напоминал ему рынки в Медине. Вдруг Блэйм остановился возле лавки с талисманами и оберегами.

— Юкия, сходи, пожалуйста, купи нам воды, а я пока подожду здесь, — он всунул ему в руку пару банкнот и указал на ларек с водой.

Юкие хотелось провалиться сквозь землю от неловкости, которую он испытывал рядом с ним. В очередной раз он убедился в правоте Сэма.

«Лучше бы он продолжал пытаться убить меня при каждой встрече, чем был таким… такого я никак не мог ожидать, что он вдруг станет доброжелательным!» — гневно думал Юкия, не обращая внимания на то, что воду ему дали не в бутылках, а просто налили в пластиковые стаканы.

Блэйм стоял, рассматривал какой-то кулон, когда Юкия подошел к нему почти вплотную, как вдруг, не понятно откуда, мимо них пробежали несколько детей, а вслед за ними бежал и ругался продавец одной из лавок, сильно размахивая руками над головой. Пробегая мимо Юкии, он задел его, и вся вода, которую тот держал, вылилась прямо на Блэйма.

— Эй, смотри, куда прешь!!! — крикнул ему вслед Юкия и уже думал было направиться за ним.

— Пустяки! — остановил его Блэйм.

Юкия гневно посмотрел на мокрую физиономию своего спутника, неожиданно тот рассмеялся.

— Ахахахах, в самом деле, у тебя такой вид, будто ты его убить хочешь.

— Я бы… — он оборвал себя на полуслове. — Извини.

— Ладно, пошли отсюда, — он схватил его за руку и спешно потащил сквозь толпу, к выходу из рынка, не останавливаясь, словно знал дорогу наизусть.

Через некоторое время они все также молча шли по направлению к гостинице вдоль грязного канала, за которым лежали кучи размытой от дождя грязи; она медленно стекала в воду.

— Это самое ужасное место на земле! — вырвалось из уст Юкии.

Блэйм посмотрел на него, потом на канал, затем принялся стягивать свою мокрую футболку, чтобы выжать.

— Это не самое ужасное место на земле, — уверительным тоном проговорил он.

Юкия наблюдал за ним, не отрываясь.

Приложив немало усилий и сильно скрутив футболку, он стряхнул ее — раздался смешной хлопок.

— Тогда где оно? — поинтересовался Юкия.

Блэйм поспешил натянуть футболку обратно.

— Ты знаешь, где, — он внимательно посмотрел ему прямо в глаза.

Юкия понял, о чем он говорит. Самым ужасным для него была больничная палата его отца, где тот медленно умирал.

— Тебе не кажется, что это эгоистично? — спросил его Юкия.

— Эгоистично?

— Думаешь только о себе! Сэм был прав, ты будешь до конца жизни винить меня во всем, — сорвался он.

— Что? — вспыхнул Блэйм. — Знаешь что, ты, чертов наркоман! В лагере у тебя было одно настроение, сейчас уже совсем другое! Весь день ходишь и молчишь, не зная, о чем говорить со мной! Что, без друга не такой уж и смелый?

Не в состоянии терпеть его очередные нравоучения, Юкия резко развернулся и направился в сторону гостиницы, но Блэйм пошел за ним, крича ему в спину:

— Зачем ты вообще сюда приехал?! Может быть, это ты думаешь только о себе?! Чертов ублюдок!!!

Юкия ускорил шаг, пытаясь уйти от него как можно дальше, как вдруг услышал, что Блэйм резко побежал в его сторону и сильно толкнул в спину. Потеряв равновесие, он упал. Но Блэйм не унимался, он накинулся на него и начал бить его по голове и спине.

— Ненавижу тебя!!! — со слезами на глазах прокричал он.

— Успокойся…

— Ты ни черта уже не помнишь… обо всем забываешь… живой, и слава Богу, да? Занюхал свой кокаин и переродился, так что ли…

Не выдержав, Юкия резко встал и схватил одной рукой Блэйма за руки, а другой зажал ему рот, затем грубо толкнул с тротуара в узкий проулок между зданиями и с силой прижал к одной из стен.

— Жалеешь, что вытащил меня из огня?

Блэйм ошарашенными глазами смотрел на него. Юкия понял, что напугал его и поспешил отступить.

— Прости… я… — он посмотрел на тротуар. Сквозь узкую щель проулка было видно, как фигуры людей то и дело мелькали, словно в замедленной съемке, — ты прав, есть пробелы, они черными пятнами прожгли гладкую поверхность цельной ткани, но линия, она продолжается… она все тянется от одного события к другому, и я не могу ее оборвать.

— Юкия, — со страхом в голосе прошептал Блэйм, пытаясь дозваться до остатков его благоразумия.

Закрывая глаза, он медленно прислонился к нему со стоном и начал тереться лицом о его волосы, опускаясь все ниже, касаясь губами его лба, щек, пока, наконец, жадно не впился в его губы.

Блэйм от неожиданности одернул свое лицо от него и ударился об стену.

— Ммм, — гримаса боли исказила его лицо.

Не обращая на это внимание, Юкия нежно обхватил его голову обеими руками, погрузив в его волосы свои длинные пальцы, и, запрокинув ее кверху, он наклонился к нему и поцеловал так, словно они были любовниками. Так как он целовал Эстер, а после нее Эшли, ни с одной из них так и не найдя настоящего блаженства. Касаясь его нежных, пухлых губ, он начал путать реальность с нереальным, со своими снами, теми, что уже видел когда-то и о которых успел позабыть. Жар его собственного дыхания вперемешку с тем, которое он искал, нашел и уже успел так скоро потерять, проникал так глубоко внутрь, все глубже, в самый живот. Рот обожгло солоноватым привкусом крови.

Поначалу Блэйм сопротивлялся его настойчивости, но затем обмяк и поддался. Словно крохотная жемчужина, он упал на самое дно глубокого океана, из водной пучины которого у него уже не было шансов выплыть обратно. Зарывшись в уютный песок на дне, он осознал, что теперь это его новый дом.

«Так правильно. Так должно быть. Даже если он задохнется от моего натиска, мой голод, мне не преодолеть самого себя, не остановить. Я чувствую, как он не дышит, потому что никто не учил его целоваться. Чувствую, как он пытается поймать воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Бросить ее обратно в воду или сказать что…»

— Я пью под будущую жажду, вот почему я пью вечно…

На улице уже начало темнеть. Сэм стоял возле входа в гостиницу в ожидании Юкии и судорожно курил наскоро скрученный косяк. Его руки тряслись, он сильно нервничал, думая о том, что ему не следовало отпускать их одних, когда вдруг из темноты послышался женских хохот и нетрезвый силуэт его друга в объятиях чернокожей девушки выплыл из завесы сгущающейся тьмы. Оба были сильно пьяны и еле стояли на ногах.

— А… — только и смог выдавить из себя Сэм, наблюдая за тем, как Юкия что-то шепчет девушке в ухо, а та начинает истерично смеяться.

— Сэм, меня не беспокоить до утра, — неуверенно проговорил Юкия.

— Утра, утра, — на ломанном английском повторила, словно попугай, стройная африканка.

— А где Блэйм? — недоуменно спросил Сэм, явно подозревая что-то неладное.

Юкия грубо втолкнул девушку в свой номер и угрожающе направился в сторону Сэма:

— Я убил его! Его больше нет! — заплетающимся языком прокричал он, после чего, пошатываясь, развернулся на длинных ногах и зашел в свой номер, громко хлопнув дверью, оставив Сэма в полном недоумении.

Сэм всю ночь слушал, сидя в своем номере, сквозь тонкие стены, как томно стонала девушка. Любовные утехи закончились только под утро. Как раз в это же время ему позвонила сестра Юкии, Виктория, и сказала, что самолет прилетел в Лубумбаши. Он тут же сорвался с места, взял уже с ночи собранный чемодан и пошел будить своего друга.

В комнате стоял ужасно спертый запах пота и алкоголя. Сэм попытался разбудить Юкию, но он ни на что не реагировал, все его мышцы были расслаблены, словно весь он был из пластилина. Из-за шума, который устроил Сэм, проснулась девушка, и вопросительно посмотрела на него, на что тот тут же выпроводил ее из отеля, заплатив несколько сотен долларов.

— Больной придурок! — ругаясь, Сэм прошел в ванную комнату и набрал холодной воды в пустую бутылку, валяющуюся на полу. — Я не собираюсь оставаться в этой Богом забытой дыре больше ни одного дня! — проорал он, выбегая из ванной с полной бутылкой.

После того, как он вылил на него практически все содержимое бутылки, Юкия, наконец, что-то промычал.

— Поднимайся давай, твоя сестра прилетела в Лубумбаши! — он грубо дернул Юкию за волосы.

— Ай, — тот с силой оттолкнул его от себя, — ты сдурел, больно же! Какого черта ты творишь?

— Это ты мне объясни, какого черта ты творишь?! — принялся орать на него Сэм, одновременно собирая по комнате разбросанную одежду и кидая ее в Юкию.

Юкия чуть прищуренным взглядом наблюдал за ним, сидя на кровати полностью голый, с широко раздвинутыми ногами.

— А разве не видно: у меня случилось такое горе, мама умерла.

— Да ты просто исстрадался уже весь, плакальщиц нанимать не надо, ты заменил их всех!

Сэм чуть ли не силой заставил его одеться, и, еле оторвав от кровати, начал подталкивать к выходу из отеля, боясь, что Виктории надоест их ждать, и она улетит, а как выбираться из Лубумбаши самому, он понятия не имел.

На улице ему то и дело приходилось придерживать Юкию, потому что стоило его отпустить, как он начинал падать. К тому же, пока Сэм ловил такси, тот стащил с него солнцезащитные очки и надел их на себя, проклиная неумолимое солнце, которое выжигало ему глазные яблоки. Сэм же не мог разобрать из-за глянцевого блеска, который исходил от обтекаемой поверхности машин, которая из них такси.

Наконец, поймав нужную машину, он только в салоне автомобиля заметил, как из-под очков по лицу Юкии текут слезы. С раздражением оттолкнув его от себя, он крикнул водителю, чтобы тот вез их в аэропорт «Лубумбаши».

Когда он увидел светлое и добродушное лицо девушки, спускающейся по трапу в строгой синей юбке до колен, в которую была заправлена белая, полупрозрачная блузка с кружевными узорами вдоль груди, ворот которой украшала синяя брошь, у него отлегло на сердце.

— Сэм, — она по-дружески обняла его, — ты так встревожен, впервые вижу тебя в таком состоянии! — удивилась она.

Затем она огляделась и спросила:

— А где Юкия?

— Он не в состоянии выйти из такси, пусть твоя охрана вытащит его оттуда, — чуть ли не плача, проговорил Сэм, — боже, как я устал от него.

Виктория тут же погрустнела и две маленькие морщинки появились на ее переносице.

— Наверное, тебе будет не совсем удобно лететь с нами в Лондон? — забеспокоилась она, подводя Сэма к трапу.

— Куда угодно, лишь бы там были общественные туалеты и вай-фай, — как безумный проорал он и побежал по трапу в салон самолета, не дожидаясь Виктории.

Она не видела брата около месяца, когда охрана под руки провела мимо нее измученного и исхудалого юношу, на глаза у нее навернулись слезы. Только сейчас она явственно поняла, что он нуждается в серьезном лечении.

Самолет уже взлетел, когда Викки осторожно подсела к Сэму и сказала ему, что после того, как Юкия сбежал из Саудовской Аравии, семья всюду искала его и нигде не могла найти. Им всем и в голову не могло прийти, что Юкия мог улететь в Африку.

— Это все из-за Блэйма, — обозленно процедил Сэм сквозь зубы.

— Блэйм? — удивилась девушка. — А он-то здесь при чем?

— Он работает в этом городе волонтером в благотворительном фонде своего отца.

— А Юкие-то какое дело до этого? — возмутилась она. — Как вас вообще пустили сюда, это же закрытая для туризма страна!

— Я все расскажу тебе, милая Викки, но только не сейчас, я сильно устал, — взмолился он и откинулся в кресле.

Девушка понимающе посмотрела на него, затем перевела взгляд на брата, который неподвижно сидел в кресле возле окна.

— А где он? — снова не удержалась и спросила она.

— Кто? — недовольно протянул Сэм.

— Блэйм!

— Не знаю…

Викки снова посмотрела на брата.

— Между ними что-то произошло, я не знаю точно, что. Вчера утром они вдвоем ушли куда-то, а вечером Юкия пришел уже без него, — тихо прошептал Сэм.

— Только этого еще не хватало, — со злостью в голосе проговорила она.

— Не думай об этом, вам хлопот хватает, — попытался отвлечь ее Сэм.

— И не говори, после внезапной кончины Хэрит все как с ума посходили! — она надула свои и без того пухлые губы, — отец с тех пор и слова не проронил, поэтому похоронами полностью занят Алекс.

— Прости, это не мое дело, но почему она умерла? — спросил Сэм.

— Самоубийство, — прошептала девушка и опустила свои темно-синие глаза.

У Сэма что-то защипало в горле, он попросил у стюардессы стакан воды.

— Юкия знает?

— Да, я сказал ему, — раздраженно пробубнил он, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать разговор.

Виктория не расслышала его, а переспрашивать не стала, поняв, что Сэм, так же как и Юкия, находится в неадекватном состоянии. Она удобно устроилась в своем кресле и пристегнула ремни безопасности. Всю дорогу до Лондона она время от времени с тревогой на лице посматривала в сторону брата, который так ни разу и не пошевелился.

Хэрит

— Отец на тебя очень зол, — тихо проговорил Алекс Юкие, стоя рядом с кабинетом Эйдена, — следи за тем, что будешь говорить.

Он тихо приоткрыл дверь в кабинет. Шторы на окнах были наглухо занавешены. В комнате было темно и смердело алкоголем.

В аэропорту Юкию вместе с сестрой встретил Алекс и сразу же повез их в родовое имение Драфтов, в Дербишир. Там совсем недавно была свадьба Юкии и Хадиджи, а теперь они ехали туда на похороны его матери. Юкия еще не видел ее, так как труп находился в морге.

Глаза его были мутными. Казалось, что его больше ничего не волнует. На свою дальнейшую судьбу ему было наплевать. Юкия добился, чего хотел, увидел того, кого хотел и понял, что у него с ним нет будущего, а значит, и нет этого будущего вовсе.

Заходя в кабинет к отцу, он был уверен в том, что жить ему осталось считанные дни. То, что толкало его все это время и не давало с головой провалиться в бездну, вмиг оборвалось, словно лопнула натянутая до предела канатная веревка.

Эйден сидел за резным столом из красного дерева, половина его лица была скрыта тенью, падающей на него от настольной лампы зеленого цвета. Он внимательно посмотрел на сына, когда тот зашел в кабинет, и знаком предложил ему сесть напротив. В руках он держал какой-то конверт. Тот был уже вскрыт.

— После похорон ты отправишься обратно в Саудовскую Аравию, — хладнокровно проговорил он после того, как Юкия бесшумно прошел по кабинету и сел. — Вот, возьми, — он небрежно швырнул конверт на стол. — Это ее посмертная записка, она адресовала ее тебе.

Юкия посмотрел на конверт, предательские слезы подступили к глазам.

— Я в курсе всего, что ты натворил, — неожиданно проговорил он после долгого молчания. — Мухаммед в ярости. Он звонил мне, но я просил переводить его звонки на моего адвоката. По его словам, ты убил сына одного очень влиятельного нефтяного магната, и теперь его семья требует твоей смерти.

Юкия посмотрел на него пустым взглядом из-под полуопущенных век, понимая, что тот отправляет его обратно в эту проклятую страну на верную смерть, и прекрасно об этом знает, даже не пытаясь скрыть своего злорадства.

— Теперь меня ничто не связывает с тобой, — продолжал Эйден. — Отныне ты сам по себе и скажи спасибо, что твоя необдуманная очередная выходка никак не навредила нашему с шейхом сотрудничеству…

Не желая больше его слушать, Юкия с яростью схватил письмо и выскочил из кабинета отца, чуть не прибив дверью Алекса, который все это время стоял возле кабинета.

Алекс попытался его удержать, но он вырвался и побежал по длинным лабиринтам коридоров этого огромного поместья, по которым бегал, будучи еще совсем маленьким мальчишкой. Добежав до своей комнаты, он поспешил запереть за собой дверь на задвижку. Он всегда закрывался после того раза, когда мать пришла к нему однажды ночью и утянула его в свой мир тихих кошмаров, из которого ей так и не удалось выбраться.

Теперь настал и его черед.

Стоя в тишине, переполненной отчужденностью, он сжимал в руках, болевших от многочисленных ожогов, которые он получил при пожаре в Лубумбаши, последнее, адресованное к нему письмо от матери, цепляясь за него как за последнюю ниточку, связывающую его с ускользающим дыханием жизни. Но мысли его были не о письме и даже не о матери, они были далеко отсюда, его душа осталась в том безымянном узком переулке, где он оставил Блэйма.

Все его тело сводила какая-то странная, томная боль. Он чувствовал возбуждение. Его напряженная плоть упиралась в штаны и раздражала. Образ полуголого юноши, с которым он провел ночь, не мог оставить его в покое. Он проклинал себя за то, что не набросился на него и не овладел им, когда у него была такая возможность. Он упустил свой единственный шанс. Теперь Блэйма будут трогать чужие руки, и он будет спать в чьей-то чужой постели. Это сводило с ума. Он совершенно забыл про письмо, которое смял в руке.

Не в силах стоять, он медленно сполз по стене на пол и в беззвучном крике, широко открыв рот, прокричал его имя.

Через несколько часов кто-то дернул за дверную ручку, чтобы войти в комнату, но дверь была закрыта, и в нее тихо поскреблись.

Он не заметил, как уснул прямо на полу.

— Юкия, ты там? — спросила его Виктория. — Открой дверь, мне нужно с тобой поговорить.

«Я не хочу. Уйди!»

— Я поговорила с отцом, попыталась переубедить его отправлять тебя обратно в Саудовскую Аравию, но он и слушать меня не стал, — начала причитать она. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело, впусти меня, если не хочешь говорить, то просто дай мне посидеть с тобой рядом.

Она снова дернула за дверную ручку. Затем опять тихо проговорила:

— Отец не сказал мне, но я догадываюсь, что что-то случилось, что-то плохое произошло с тобой там, — начала плакать она. — Почему вокруг тебя происходит столько несчастий? Сколько раз я просила отца объяснить мне, зачем он согласился на эту несуразную свадьбу, но он молчит. Неужели он ненавидит тебя так сильно за то, что ты сбил Лэсли Хаббарда? И зачем ты ездил в этот город, Юкия? Ты встретил там Блэйма? Где он?

«Прошу тебя. Уйди».

— Юкия, я буду в своей комнате. Если ты вдруг захочешь со мной поговорить, обязательно приходи! — прошептала она в дверную скважину.

Затем он услышал удаляющийся звук ее каблуков.

Протерев глаза, он встал с пола. Заметив, что в руке по-прежнему сжимает письмо, он поспешил сесть на кровать и открыть мятый конверт. Внутри лежало несколько свернутых листков бумаги. Он сразу же узнал ее аккуратный и четкий курсивный почерк. У него был такой же, ведь это она в свое время учила его писать.

Прежде чем начать читать, он посмотрел на до боли знакомый лес за окном. Сейчас купольные кроны деревьев горели в красно-оранжевом свете заходящего солнца. От одного только вида этого угасающего леса ему стало трудно дышать. Сердце сильно забилось. Он чувствовал, как растворяется вместе с предзакатными солнечными лучами в тонкой ряби из облаков на фоне ванильного неба.

***

Не знаю, какого черта мне нужно было хоть что-то оставлять после себя, но я решила, что было бы крайне «дурным тоном» уйти, не попрощавшись с тобой — мой рассвет в безжизненной пустыне. Ты единственный человек, которого я когда-либо любила в своей жизни, и даже тебя не стало.

Так уж завелось, что в жизни кто-то всегда лишал меня дорогих моему сердцу вещей. С раннего детства я испытывала на себе различного рода издевательства и насилие. Я никому не говорила про это. Моя мать была неразборчивой женщиной, со временем и я стала такой же. У нее было много любовников, и каждый считал нужным домогаться меня. В конечном счете я не выдержала и сбежала из дома в четырнадцать лет.

Уже тогда люди оборачивались на улицах при виде меня. Различные агенты подбегали ко мне и хватали за руку с предложениями о сотрудничестве. Это были предложения разного рода: сняться в порно, чтобы хоть как-то прожить еще одну неделю в огромном и чужом городе, предложения из модельных агентств и, наконец, непыльная работа официантки на закрытом банкете богатых снобов, вроде твоего отца.

К слову, с ним я так и познакомилась. Тогда мне было всего пятнадцать или шестнадцать лет, я точно не помню.

Моя жизнь свелась к употреблению тяжелых наркотиков, потому что я не могла оставаться наедине с собой, особенно по ночам. Иногда, как последняя нимфоманка, ходила по улицам и предлагала себя мужчинам, иногда женщинам. В последние годы я заметила, что все чаще мне импонирует общество женщин.

В прокуренных кабаках и клубах я представала перед безликой толпой любовников, оголенная до самых костей, чистая, как листок бумаги. Бесконечный поток чувств и желаний уносил меня в самую гущу плотских удовольствий. Я мечтала быть поглощенной этой толпой.

Иногда мне казалось, что я заболею какой-нибудь неизлечимой болезнью, или уже заболела, но этого не происходило. Люди продолжали сходить с ума в моем обществе. Предлагать мне все богатства мира, но мне ничего не нужно было от них. Это они забирали у меня то единственное, что делало меня человеком. Со временем я утратила свою личность за бесконечными лицами случайных любовников.

Я вышла замуж за Эйдена, потому что залетела. Он уговорил меня родить тебя. Выследил меня, как охотник выслеживает раненную лань. Нашел по пятнам крови, которые я оставляла за собой. Это не любовь.

По правде сказать, много лет я думала, что ты вообще не его ребенок, но с годами его снобизм вперемешку с утонченными острыми чертами лица и манерами поведения вместе с феноменальной памятью проявились в тебе, как на старой фотопленке.

После замужества передо мной открылись довольно-таки заманчивые перспективы, а именно — его деньги.

Поначалу мне нравилось купаться в роскоши и богатстве, но со временем он начал держать меня на слишком коротком поводке. Он лишил меня свободы, того единственного, чего еще никто меня не лишал, и я начала мстить ему.

Бесконечные измены, пьяный дебош, но его ничего не отталкивало, пока в один из вечеров под кайфом я не переспала с тобой.

Я думала, это будет только месть, но это оказалось не так. Почему-то что-то внутри меня перевернулось. Я увидела в тебе человека, которого искала всю свою жизнь.

Ты можешь считать меня сумасшедшей, ведь мне уже все равно.

Одно время мне казалось, что с годами ты ответишь мне взаимностью. Переборешь в себе этот стыд и станешь моим любовником. Сын от матери становится далек по мере взросления. Корни, связывающие их, постепенно усыхают и ломаются. Думала, что ты перестанешь видеть во мне мать и начнешь видеть женщину.

Я мечтала создать с тобой полноценную семью с детьми, собакой и маленьким домиком у моря. Что только ты способен вытащить меня из этого бесконечного круговорота разврата и соблазна.

Я хотела, чтобы ты забыл о том, что ты мой сын, и тогда бы мы стали настоящими любовниками. Но потом я поняла, что нормальный человек не может так думать и что мне нужно серьезное лечение.

Я уже не молода, мне тридцать шесть лет. Моя карьера безбожно загублена. Как говорят французы: «C’est la vie»*.

Пару раз в свете неоновых софитов парижских домов моды мне все же удалось пройтись по подиуму, и это были самые счастливые моменты в моей жизни. Толпа рукоплескала мне, стоя, словно я была оперной певицей или балериной, или всем тем бесконечным множеством, на которое способен человеческий гений.

И чем больше я понимала, что потратила свою жизнь на бесконечную череду любовных романов с женщинами и мужчинами, которые ни к чему не приводили меня, кроме как к бутылке и наркотикам, тем труднее мне становилось просыпаться по утрам. Я начала ненавидеть свое отражение в зеркале.

Одно время я пыталась как-то забыться, открыв свое модельное агентство в Нью-Йорке, но не помню, чтобы хоть один день проходил без секса с моделями, которые сами распускали руки. Конечно, твой отец не стал терпеть подобного и изолировал меня от деятельности в этом агентстве. Не могу винить его в этом.

Он все всегда делал правильно и был мне тоже как отец, которого у меня никогда не было. И последнего принятого правильного решения, которого бы я хотела от него меньше всего — это моего заточения в психушку.

У меня уже было несколько попыток самоубийства: я пыталась отравить себя таблетками, алкоголем, топилась в бассейне в саду, но охрана меня вовремя вытаскивала, поэтому я решила прибегнуть к более надежному способу — к оружию.

Да что все обо мне?! Я знаю, что и твоя жизнь нелегка. Не думай, что я ничем не интересовалась. Из-за меня… это все случилось из-за меня?

Ну, конечно же, из-за меня. Ты сбил какого-то мужчину в тот день, когда сбежал от меня. Я напоила тебя, думала притупить твое сознание, чтобы ты не сопротивлялся мне во время секса, но ты обладаешь удивительной способностью самосохранения, словно тебе что-то передалось от наших предков. Дар какого-то странного предвидения событий, которых еще не случились.

Мать рассказывала мне, когда я была еще совсем маленькой, что ее дед, выходец из индейской резервации в штате Монтана, был настоящим шаманом и разговаривал с духами на загадочном языке навахо. Он обладал даром предвидения и исцеления. Верил в какого-то черного ворона, который украл само солнце.

Однажды она показала мне его фотографию. Она была вся пожелтевшая от старости, с истлевшими краями, и все же я не могла не заметить его пронзительных черных глаз и такого же цвета волос, заплетенных в две длинные тугие косы. Он был высоким, статным мужчиной, настоящим индейцем, который родился на рубеже веков в этой резервации и там же умер. Он никогда не покидал ее, не видел мира, но знал о нем больше исследователей, которые приезжали туда с экспедициями.

С годами наша кровь утратила его силу, если это все, конечно, не миф. Мать моей матери, его родная дочь, сбежала из резервации в начале двадцатого века и вышла замуж за европейца. С тех пор наша кровь истощалась, и грубые черты коренного населения Америки стирались с наших лиц.

Тебе достались только его глаза и волосы. Твоя утонченная красота поэтична и аристократична, словно ты Перси Биши Шелли или Байрон. На языке древних предков ты «бледнолицый», и все же не дай себя обмануть, твоя кровь дикая и необузданная. В твоих жилах всегда будет бурлить, словно лава в жерле вулкана, непреодолимая жажда. Рано или поздно она погубит тебя, как погубила и меня.

Этот ненасытный голод, который ты чувствуешь, с годами будет становиться только сильнее. Он загонит тебя вглубь самого темного леса, подобно охотнику, преследующему свою жертву.

Никто из родственников по нашей линии не умирал естественной смертью. Это безумие, сокрытое внутри нас, передается из поколения в поколение, как миллиардное состояние твоего отца. Деда моей матери нашли загрызенного стаей голодных волков в чаще леса, куда он забрел, ведомый этим зовом.

Постоянный шепот в голове, который не перекричать. Я уверена, ты тоже его слышишь. Он, словно тоненькая прозрачная нить паутинки, обвивается вокруг волос. Я пытаюсь вычесать ее расческой, но она лишь еще сильнее скручивает мои волосы. Я пытаюсь состричь их вместе с этой паутиной, но, как ты уже догадался, я скорее стану паучихой и начну вырабатывать сама эту субстанцию, нежели избавлюсь от нее.

Юстиний — имя, которое я дала тебе при рождении. Не забывай о том, кто ты есть. Это проклятие — твоя сила. Наша кровь делает нас едиными с природой и позволяет жить с ней в гармонии. Этот страшный дар либо погубит тебя, либо ты с годами научишься игнорировать шепот внутри головы.

Я больше не могу противостоять ему. Оно давит на меня, я теряю человечность. Иногда мне кажется, что я могу убить человека, лишь бы утолить свой голод. Стать маньяком, серийным убийцей, лишь бы перестать слышать это бесконечное шуршание его хриплого голоса. Он прячется в стенах.

Раньше я утоляла свой голод сексом и многочисленными оргиями, потом на время забывалась в тебе и мыслями о тебе, но это было лишь временным заблуждением.

После себя я оставляю тебе имя и небольшой счет в банке, но я уверена, Эйден прочитает это письмо и заблокирует его.

Не вини себя в том, что произошло с тем человеком, позволь мне унести твой грех с собой в могилу.

Эйден хорошо со мной обращался. Его дом стал временным пристанищем для меня, но время настало покинуть его и отправиться дальше.

P.S. Напоследок я хочу приложить к этому письму вырванную страницу из редкой коллекции стихов Пабло Неруды, припрятанной в книжных закромах бесценной библиотеки семьи Драфт. Оно, как ничто на свете, описывает то, что за меня уже кем-то написано и прочувствованно.

Кто же это сказал: «Все, что нужно, уже перевели»?..

Зверь света

В безодиночестве моем бескрайнем

я светозверь, попавший в западню

своих просчетов и своей листвы, —

просторен лес, где ближние мои

плодятся, пятятся и промышляют,

а я уединяюсь под эскортом,

который временем определен, —

со мной лишь волны моря,

звезды ночи —

всего-то ничего, всего-то малость,

всего-то множество, всего-то все.

Я, чьи глаза глядели в столько глаз,

чей рот пылал от стольких поцелуев,

чьи легкие отягчены дымами

давным-давно умерших паровозов

на ветхих и недобрых полустанках

и пылью бесконечных книжных лавок, —

мой смертный человеко-Я устал

от глаз, от губ, от дыма и дорог,

от книжных густолиственных чащоб.

И, затерявшись в самой глуби леса,

он внемлет вражеским шагам, бежит

не от других — от самого себя,

от нескончаемых бесед, от хора,

который хочет, чтобы пели все,

от самого обозначенья жизни.

Поскольку каждый раз и каждый сказ,

звук, слог и протяженность темноты

или волны непогребенный отзвук

ведут его — меня — к свиданью с правдой —

не остается ничего другого,

как расшифровывать, распознавать,

озвучивать словами — вот и все, —

и затворяются ворота леса,

и солнце катит, отворяя кроны,

луна плывет, как белый плод, и ты

уже к своей судьбе приноровился**.

***

Письмо выпало из его рук. Он снова посмотрел в окно. Взгляд стал мутным, казалось, он ничего не видел вокруг. Он начал задыхаться. Еле оторвавшись от кровати, он, покачиваясь, подошел к окну и распахнул его. Прохладный ветер ворвался в комнату, раздувая шторы. Он глубоко вдохнул в себя воздух, словно только что вынырнул из глубины.

— Будь ты проклята, — прошептал он, закрывая глаза.

______________________

*пер. с французского: Такова жизнь.

**пер. с испанского П. Грушко, 1977

Фамильный склеп

Весь следующий день, с самого утра, после густого тумана, который стелился по верхушкам деревьев, словно фата-моргана, шел сильный дождь. Небо заволокли серые, тяжелые тучи. Поднялся штормовой ветер, который чуть ли не до самой земли сгибал долговязые стволы пышных зеленых деревьев, которые росли вблизи деревни и поместья, то и дело отрывая от них ветки и создавая целые воронки из сорванных мокрых листьев, кружа и вращая их вдоль вересковых рощ по всему периметру на сколько хватало глаз.

Узкие, извилистые дороги сильно размыло, и до деревни Эденсор стало практически невозможным добраться на машине, поэтому пришлось прокладывать временный подступ из досок, чтобы катафалк смог подъехать прямо к церкви.

Гроб с телом Хэрит привезли из морга ранним утром и сразу же отнесли в маленькую часовню Эденсора, где и должно было состояться отпевание.

Церемонию решили сделать максимально закрытой, провести строго в кругу семьи и акционеров Эйдена, которые не остались равнодушными к его семейному несчастью. Многочисленных знакомых Хэрит, которые приехали из Нью-Йорка и остановились в деревушке, Эйден близко не подпустил к своему поместью, но они все равно остались, чтобы хотя бы издалека проводить в последний путь свою подругу или любовницу. А для кого-то из них она была простой работодательницей в модельном агентстве.

После ее смерти практически все они остались без работы, так как Эйден распорядился закрыть агентство. Он и слышать не желал о том, что место, где его жена устраивала оргии, будет продолжать функционировать после ее смерти.

Из акционеров на похороны неожиданно приехал Джонатан Беннет, сын бывшего директора строительной компании «Беннет и Сыны» и близкого друга Эйдена, который умер несколько лет назад. Джонатан привез с собой брата-близнеца: Сэмюэла. Единственное, чем они отличались, — это длиной волос, во всем остальном были абсолютно идентичными. Правда, у Джонатана виднелась на голове редкая седина. Он приехал в сопровождении жены и двоих детей. Сэм же приехал лишь с одной целью — увидеть Юкию.

Все гости были одеты в траурные черные костюмы. Они тихо переговаривались между собой в огромной столовой, расположенной на первом этаже, в основном возмущаясь тем, что со стороны Хэрит это был крайне необдуманный поступок. Такая красивая и молодая женщина в самом расцвете сил, у которой было все о чем только можно мечтать, не могла так поступить.

Любезные официанты раздавали гостям безалкогольные напитки и закуски.

Виктория хлопотала вместе с прислугой на кухне, поспешно отдавая указания. Специального человека для организации похорон нанимать не стали, поэтому она взвалила все на свои плечи.

Юкии не было видно среди гостей. Он со вчерашнего вечера не выходил из своей комнаты. Виктория молила Бога, чтобы хоть кто-нибудь вытащил его оттуда, иначе это будет настоящий скандал: сын не явился на похороны матери.

Из мрачных мыслей девушку вытащил Сэм, который заявился на кухню и начал смеяться над ней, увидев в белом фартуке на фоне огромного натюрморта с фруктами и омаром. Шеф-повара в белых колпаках суетились возле огромных печей, каждую секунду что-то доставая из духовок. Запах от дымящейся еды исходил отменный. Они молниеносно расфасовывали приготовленную еду по тарелкам и складывали все на огромные подносы.

Аккуратно пройдя вдоль производственной линии, Сэм все-таки ущипнул за задницу наиболее привлекательного из поваров, прежде чем дошел до Викки. Молодой кулинар с удивленным выражением лица начал оглядываться по сторонам.

— А где наш прекрасный мальчик? — недвусмысленно поинтересовался он, взяв с подноса зеленую оливку и положив ее себе в рот.

Викки поморщилась от отвращения, когда увидела, что Сэм ест эту гадость, словно виноград.

— Он у себя в комнате, — задумчиво проговорила она. — Может, тебе удастся вытащить его оттуда?

— Все может быть… — передразнил он ее. — Если ты мне, конечно, покажешь, где именно в этом замке находится его комната.

Она глубоко вздохнула и убрала свои золотистые кудри с лица.

— Я вчера попыталась поговорить с ним, но он меня проигнорировал, и это после того, как я полвечера умоляла отца не отправлять его обратно в Саудовскую Аравию…

— Что? — перебил ее Сэм. — Он отправит его обратно в эту ужасную страну?!

— Шейх требует, чтобы Юкия немедленно вернулся к своей жене…

— Или к нему, — снова перебил он. Эти слова ввели ее в ступор.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила она.

Сэм загадочно улыбнулся, положив в рот еще одну оливку.

— Как ты можешь их есть? — с отвращением проговорила она.

— В этом доме явно не хватает сухого мартини.

— Сэм, — задумчиво начала она, — зачем вы ездили в Лубумбаши?

— Мы? — удивился он.

— Я серьезно, зачем он ездил к Блэйму? Что у него с этим мальчиком? Чего он добивается? Он что, не понимает, что Блэйм ненавидит его?!

— Так ли ненавидит?!

— Перестань разговаривать со мной загадками, — начала выходить из себя девушка.

— Юкия его любит… — вырвалось у него, но он тут же оборвал себя на полуслове.

Викки снова недоумевающе посмотрела на Сэма.

— Ладно, показывай мне его комнату, — поспешил он перевести тему разговора.

Викки объяснила ему по схеме дома, который висел на кухне, где именно находится комната Юкии и пожелала ему не заблудиться.

Сэм плутал по дому около часа, больше рассматривая его, останавливаясь возле каждого бюста, который встречал по пути, заглядывая в открытые комнаты, восхищаясь внутренним убранством, нежели ища комнату своего друга.

Он тихо постучался в комнату Юкии. Тот не подавал никаких признаков жизни.

— Ты там убиваешься от горя? — поинтересовался он, спрашивая через дверь. — Что-то мне говорит, что ты больше убиваешься из-за того, что не воспользовался той единственной ночью, которая у тебя была с твоим зайчи…

Дверной замок неожиданно щелкнул, и дверь с шумом отворилась. К удивлению Сэма, за ней стоял Юкия, уже одетый в черный брючный костюм.

— Что ты здесь делаешь?

— Приехал на похороны твоей матери. Пришлось просить брата, чтобы он оказал мне эту услугу. Если ты не в курсе, он один из акционеров в компании твоего отца.

— Я здесь сидел и думал, может, сходить к ней и попрощаться? Кажется, ее привезли сегодня утром, я видел черный катафалк возле церкви…

— Юкия, что с тобой? — ужаснулся Сэм его совершенно невменяемому состоянию. — Ты принял чего? У тебя такой тяжелый день впереди, а ты уже обдолбался!

Он поспешил зайти к нему в комнату и закрыть за собой дверь.

— Я… У меня было припрятано, — начал оправдываться юноша, водя расширенными, ничего не соображающими глазами по сторонам. — Не думал, что будет так тяжело, — выкрикнул он и резко направился в ванную комнату.

Сэм последовал за ним. Тот опять затянулся. Героин был неряшливо рассыпан по туалетному столику.

— Если ты не остановишься, то сегодня будут еще одни похороны, — видя, как Юкия игнорирует его, он не выдержал и подошел к нему, резко схватил за плечи и развернул лицом к себе. — Остановись, Юкия, достаточно! Или ты хочешь, чтобы у тебя случилась передозировка?!

Нос и рот того были в белом порошке.

— Свинка, — нежно проговорил Сэм и поспешил вытереть его лицо своей ладонью. — Никто с тобой не справится, кроме меня.

Он подошел к нему вплотную, обхватил за талию и прижал к себе. Юкия послушно положил свою голову ему на плечо. Из его глаз заструились слезы.

— Мне все равно не жить, — тихо проговорил он. — После похорон надо мной устроят вендетту шейхи, одному Богу известно, что они со мной сотворят…

— Викки сказала, что со вчерашнего дня не может до тебя достучаться, — проигнорировав его слова, сказал Сэм.

— Я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии.

— Ты вернешься в Саудовскую Аравию только через мой труп, — неожиданно сказал Сэм и обхватил лицо Юкии руками. — После похорон я увезу тебя в другую страну, и тебя никто не найдет. Ни твой отец, ни твоя сестра, абсолютно никто и никогда!

— Нет, я так не могу, — прошептал он, его пересохшие губы слипались, — Мне нужно совсем в другое место…

— Если ты так цепляешься за своего мальчика, то знай, он уже не такой чистый, как ты думаешь. Волос с его головы упал, — посмеиваясь, проговорился Сэм.

— Что? — неожиданно Юкия стал серьезным.

— Ну, он приезжал к тебе в тот день, когда ты попал в аварию. В больницу его не пустили, и я предложил ему переночевать у меня…

Юкия грубо отшвырнул его руки от своего лица.

— Что ты сделал? — он схватил Сэма за ворот рубашки.

Сэм злорадно улыбнулся.

— Клянусь, я убью тебя, — прошипел Юкия и начал его душить.

— Да брось, Юкия, — Сэм начал задыхаться и кашлять, он не ожидал от него такой бурной реакции. — Ни… ничего не было, Эшли нам помешала!

— Ты что, пытался его изнасиловать?! — проорал Юкия ему в самое лицо.

По молчанию Сэма он понял, что так и было. Сжав руку в кулак, со всего размаху ударил его в челюсть. Тот отшатнулся на несколько шагов, держась за лицо и постанывая от боли.

— Мразь! — Юкия начал грозно наступать на него. — Убирайся отсюда, не желаю тебя больше видеть! Проваливай из моей жизни! Грязный! Ты грязный! Не чистоплотный! Меня от тебя тошнит!

Сэм сквозь боль начал истерично смеяться над его словами, пока тот выталкивал его из своей комнаты.

— Странно, этот номер сработал с Дэем, и ты потерял к нему интерес…

— Когда ты, наконец, поймешь, что не все такие, как те мальчики, которых ты трахаешь и что для некоторых это может вылиться в настоящую душевную травму и внутренние страдания. Я уже ни один раз говорил тебе, что Дэй — дешевая проститутка. Не смей сравнивать его с Блэймом!

— Что такого особенного в твоем Блэйме? — ехидно спросил он. — Если так уверен в нем, то где он сейчас, почему его здесь нет? Я уверен, он сейчас прячется, как трусливый пес, лишь бы ты не нашел его. Ты ему не нужен, пойми ты это наконец! Вы совершенно чужие друг для друга люди!

Каждое сказанное Сэмом слово резало Юкию, словно нож.

Совершенно обезумев от злости, Юкия прокричал:

— Ну, давай, попробуй, изнасилуй меня, или ты набрасываешься только на тех, кто слабее тебя и не может за себя постоять?! — он толкнул его в грудь со всей силы, и тот вылетел из его комнаты, ударившись о противоположную стену.

— Ты ненормальный, тебе надо лечиться, Юкия! Ты стал одержим им после того, как узнал, что он сын Лэсли Хаббарда!

— Это ты одержимый, трахаешься со всеми, к кому я проявил интерес. Бесишься от того, что я не сплю с тобой, и удовлетворяешь свои грязные инстинкты за счет тех, с кем я был близок! Эстер, Эшли… Дэй — все они стали жертвой твоей похотливой одержимости мной!

— Знаешь что, иди ты к черту! — не выдержав, проорал Сэм. — Сначала я ношусь с тобой по всему миру за каким-то обглодышем, делаю для тебя все, вытаскиваю практически изо всех передряг и, в конечном счете, это вся твоя благодарность?!

Юкия молча уставился на него взглядом, полным ненависти.

— Ты действительно тупой! — прокричал Сэм. — Тебе бесполезно что-либо доказывать. Пусть твой шейх вывернет твой анус наизнанку! — крикнул он ему напоследок и засеменил по длинному коридору прочь.

— Вот и катись ко всем чертям, — прошипел себе под нос Юкия. — Не нужна мне твоя помощь, не ценой постели!

Он кинулся в комнату и начал смотреть по сторонам, словно ища что-то.

«Посмел причинить ему зло, когда я был не в силах что-либо предпринять. Надругался над его честью за моей спиной. Чем он это заслужил?! Он последний из людей, с которым ты мог так поступить… Даже в мыслях ты не мог подумать о таком! Ты будешь гореть в аду! Мерзавец! Из-за тебя ко всем моим грехам еще и этот…»

Не выдержав, он снова выскочил в коридор и побежал за Сэмом.

— И скажи спасибо, что я тебе башку не проломил за то, что ты его тронул! — прокричал он ему вслед.

Сердце неожиданно сильно забилось, его бросило в жар, он поспешил стянуть с шеи галстук и швырнуть его на пол. Неожиданный приступ ненависти к Сэму застлал его разум, взгляд помутился, голова начала раскалываться.

Долго бежать за ним он не смог, облокотившись о стену и тяжело дыша, он глядел в спину удаляющегося Сэма:

— Увижу тебя еще раз, убью!

На шум, который он поднял, скоро прибежала охрана дома и попыталась его усмирить. Но Юкия начал агрессивно реагировать на них, распуская руки и бранясь.

Им пришлось связаться с Алексом, который уже был в Эденсоре и готовил все к погребальной процессии.

— Похоже, что у него истерика, сэр, — сказал один из охранников Алексу, связавшись с тем по мобильному телефону. — В его комнате мы нашли героин.

— Вырубите его, пусть проспится, — злобно процедил он в телефонную трубку.

Последнее, что помнил Юкия, это как один из охранников оглушил его сильным ударом по затылку каким-то тяжелым предметом.

Под вечер дождь стих и гостей повезли на кладбище. Даже издалека можно было увидеть огромную толпу людей, которые пришли проститься с Хэрит. С десяток охранников стояли возле входа на кладбище и в церковь, охраняя проход от посторонних. Среди собравшихся было и немало журналистов. В сгущающихся сумерках их можно было различить по ярким вспышкам от фотокамер.

— Не знала, что она была такой популярной, — пробубнила Виктория. — Если это, конечно, не деревенские зеваки, которым просто интересно, что там опять у Драфтов приключилось! — возмущалась она, выходя из машины вместе с отцом.

Войдя в церковь, собравшиеся гости увидели гроб на постаменте перед алтарем. Он был открыт для желающих взглянуть на усопшую в последний раз. До начала церемонии оставалось еще полчаса, поэтому священника вместе с хором еще не было.

Первым к гробу прошел Эйден вместе с Викторией и Алексом. Его второго сына Джеймса не было, он редко принимал участие в семейных делах и на этот раз решил себя не утруждать приездом. Его мало волновала судьба мачехи.

Юкии по-прежнему не было, и Виктория начала не на шутку волноваться:

— А где Юкия? — поинтересовалась она у Алекса.

— Он снова принял наркотики, охране пришлось с ним разбираться…

— Какой позор, — прошипела она ему. — Если гости узнают, нам опять придется краснеть.

— Меня уже ничто не удивляет, — смиренно выдохнул Алекс.

Эйден вдруг так сурово посмотрел на них из-под своих очков, что оба сразу замолчали.

Они медленно подошли к покойной. Викки непроизвольно вскрикнула, потому что бледное лицо Хэрит, обрамленное черными густыми волосами, было так схоже с лицом Юкии. На мгновение ей показалось, что это он лежит в гробу.

Казалось, что она спит и вот-вот проснется. Пулевого отверстия на виске практически не было видно, его удалось скрыть под макияжем, сделанным патологоанатомами в морге. Вообще, ее голову пришлось собирать чуть ли не по кусочкам, так как она снесла пол заднего полушария, стреляя в себя из старого кольта, который ей удалось стащить из оружейной комнаты.

Странно, что пистолет вообще был заряжен. Эйден до сих пор ломал над этим голову.

Руки Хэрит были скрещены на груди. Эйден положил любимые белые цветы жены рядом с ее головой. На его глаза навернулись слезы, и он поспешил отвернуть лицо, отойти и сесть на свое место в переднем ряду, прямо рядом с гробом. Алекс и Викки после минутного замешательства сделали тоже самое. Затем гости один за другим начали подходить к гробу и прощаться с покойной.

Возле гроба стоял огромный портрет обворожительно красивой молодой женщины, сделанный еще при жизни. Смотря на собравшихся своим пронзительным, живым взглядом с портрета, она улыбалась своей лучезарной улыбкой.

Наконец, через полчаса, в церковь как можно более незаметно втащили Юкию, который еле стоял на ногах, и усадили рядом с отцом в переднем ряду.

Сразу после этого началось отпевание, крышку гроба закрыли и накрыли белой кружевной тканью. Вышел священник с кадилом, в котором дымился ладан. Он обошел гроб, совершая каждение, после чего прочитал молитву. Следом запел хор.

После отпевания, так как никто из гостей ничего не хотел сказать на прощание с Хэрит, Эйден вместе с Алексом и охранниками подняли гроб и понесли его в склеп.

Из собравшихся о Хэрит мало кто знал: в основным это были близкие друзья и знакомые Эйдена, с ее стороны родных и близких не было, и практически все они были в курсе, какой разгульный образ жизни вела эта женщина. Многие вообще поражались тому, как Эйден мог жениться на женщине столь низкого происхождения. Каждый раз они испытывали «испанский стыд» при виде нее и удивлялись тому, что она совершенно не умела держать себя в руках. Ничего хорошего они не могли сказать про Хэрит, а говорить про то, что она была не самой прилежной женой на свете, никто не решался из-за уважения к Эйдену.

Виктории пришлось уговаривать Юкию, чтобы он встал и пошел вместе с ней, тот отказывался воспринимать действительность и вел себя как капризный ребенок.

Земля была мокрой от дождя. Ноги постоянно засасывало и было трудно идти. Несколько гостей чуть было не упали, пока шли до склепа.

Уже на подходе к склепу из толпы, которая собралась возле церкви, вдруг выскочила какая-то девушка, ей удалось проскользнуть сквозь охрану, и она забежала на кладбище.

— Эйден — сволочь, это из-за тебя она покончила с собой! — прокричала она на всю улицу так громко, что столпившиеся люди, которые все это время наблюдали за похоронной процессией, неожиданно смолкли.

Охрана уже собралась пойти в ее сторону, чтобы вывести с кладбища, но Эйден остановил их.

Это была та самая девушка, с которой Эйден видел Хэрит в больнице после того, как Юкия попал в аварию, очередная модель из ее агентства. Ее любовница.

— Держал ее затворницей, как буйнопомешанную, это ты загубил ее! Если бы оставил нас с ней в покое, кровопийца, она бы была сейчас жива! Ты никогда не любил ее, обращался с ней, как с вещью! — тыча в него пальцем, продолжала надрывно кричать она. — Будь ты проклят, Эйден, а ведь она действительно любила тебя, пусть не как мужа, но как отца!

Неожиданно в толпе она увидела Юкию и начала сильно плакать. Как завороженная, она направилась к ничего не соображающему юноше с затуманенным взглядом. Она протянула к его лицу свои тонкие, изящные руки, встала на цыпочки и поцеловала его в мокрые от дождя губы.

— Я любила ее, — прошептала она ему в самые губы. — Это была самая настоящая страсть. Больше никогда и ни с кем я не испытаю того восторга, который испытывала, когда она смотрела и касалась меня.

Моргнув несколько раз, Юкия посмотрел прямо в ее мутные от слез голубые глаза.

— Я знаю ваш маленький секрет, — от ужаса у него широко раскрылись глаза. — Не переживай, я унесу его с собой в могилу…

Юкия не успел ничего ответить, так как один из охранников подошел к ней и, обхватив за тонкую талию, поднял и потащил за ворота кладбища.

— Найди меня, слышишь! — прокричала она ему напоследок. — Мне есть, что тебе рассказать, это касается твоей матери!

Собравшиеся гости начали громко возмущаться подобному поведению по отношению к усопшей. Виктория как могла извинялась перед всеми, бледнея и зеленея на глазах.

Наконец гроб внесли в склеп, там уже была приготовлена могила. Железная мраморная плита лежала рядом с вырытой ямой. Огромный памятник в виде плачущего ангела венчал ее.

Виктория скривила рот — памятник показался ей неуместным — и тут же спросила об этом Алекса, так как он заказывал его без ее контроля.

Но Алекс шикнул на нее и поспешил уйти к гостям, которые столпились перед входом. Внутри склепа места было мало и туда зашли только несколько человек.

Когда гроб начали опускать в яму на ритуальном лифте, Юкия вдруг согнулся пополам, и его стошнило прямо на надгробие одного из многочисленных родственников, захороненных сотню лет назад.

Это было последней каплей терпения Эйдена, он тут же приказал охране увезти Юкию обратно в особняк и следить за тем, чтобы тот не покидал своей комнаты до конца похорон.

— Простите меня, — прошептал юноша присутствующим, когда охрана выводила его под руки из склепа.

— Ему, должно быть, сейчас очень тяжело, — понимающе предположил один их акционеров Эйдена, стоявший рядом с ним.

Эйден ничего не ответил, с ненавистью во взгляде сверля спину удаляющегося сына.

Затем все, кто хотел, кинули по небольшой горстке земли на крышку гроба Хэрит и поспешили выйти из крайне неуютного и мрачного склепа. Один Эйден остался стоять возле могилы своей покойной жены, пока рабочие засыпали ее землей и устанавливали надгробную плиту.

После захоронения состоялся тихий ужин, где гости высказывали свои соболезнования семье погибшей.

Одна женщина, кажется, это была жена Джонатана Беннета, спросила у Виктории, как церковь согласилась отпевать самоубийцу.

— Этот факт решили не афишировать, — строго проговорила Викки. — Для всех она просто чистила оружие, и оно нечаянно выстрелило.

— Значит, несчастный случай, — усмехаясь, проговорила она.

Глаза Викки превратились в две узенькие щелочки, она понимала, что жена Джонатана ненавидела их семью, и эта лицемерная учтивость, которую та даже не пыталась скрыть, невооруженным взглядом была видна в каждой сказанной ею реплике или поступке.

— Ладно, поздно уже, дети устали, пойду, уложу их спасть, — небрежно кинула она девушке через плечо. — Если бы не Сэм, мы бы вообще сюда не приехали.

— Кстати, где он? — поинтересовалась Викки.

— Кажется, он был чем-то расстроен и в спешке, толком ничего не объяснив, уехал еще до похорон, — на прощание она добавила. — Передавай Юкие привет, он сегодня, как обычно, отличился на все сто, — при этом пальцами она показала ей знак «ОК».

Викки еле сдерживала себя, чтобы не вцепиться ей в волосы. Она хотела подняться к брату и серьезно поговорить с ним, но подумала, что он, скорее всего, сейчас спит или по-прежнему невменяем.

Она твердо решила, что завтра с самого раннего утра подкараулит его у самых дверей и обязательно все обсудит с ним. За последнее время бесчисленных вопросов становилось все больше, и тот факт, что не на один из них она не могла найти вразумительного ответа, начал постепенно сводить ее с ума. Судьба Юкии волновала ее, ведь он был ее сводным братом. Она не могла спокойно смотреть на то, как Эйден постепенно вычеркивает его из их жизней.

К ночи немногочисленные гости начали расходиться по своим комнатам, пожелав Эйдену не падать духом и подбадривая его разговорами о глобальном строительстве, которое они на пару с шейхом аль-Мактумом развернули в Саудовской Аравии.

Про Хэрит толком уже никто не говорил, большинство акционеров переживало за свой капитал, который они вложили в строительство на Ближнем Востоке и буквально извели Эйдена своими бесконечными расспросами и обсуждениями современной политической обстановки в Саудовской Аравии и за ее пределами, и о том, как это может повлиять на акции и процентные ставки в банках. А проблема налогообложения стала чуть ли не самой значимой темой под конец дня.

Другими словами, акционеры устроили очередное внеплановое заседание, прямо в его доме, просидев до глубокой ночи, обсуждая свои насущные проблемы. Никто из них даже не поинтересовался, каково ему сейчас, после похорон жены.

Шепот

Его кто-то тихо позвал по имени во сне, и он тут же проснулся. Сев в кровати, он начал всматриваться в темноту вокруг. Снаружи была глубокая ночь, яркая луна плыла между верхушек деревьев, белым размытым бликом касаясь гладкой поверхности окна.

Он начал прислушиваться к сквозняку, который волнами гулял по длинным, извилистым коридорам огромного поместья, завывая и свища, словно накапливая силу, чтобы затем ворваться в маленькую щелку, расположенную под дверью его комнаты. Сквозняк гулял и внутри стен, соприкасаясь со старыми деревянными перекрытиями, создавая тихое бархатное трение. Скорее всего, именно это он принял за странный шепот, который разбудил его.

Он начал оглядываться по сторонам, неожиданно кто-то снова позвал его по имени. Он посмотрел в сторону окна. Там по-прежнему находился густой и темный лес.

Вдруг кто-то схватился за дверную ручку и дернул ее, он быстро скинул с себя одеяло и, словно маленькая лань, спрыгнул с кровати и спрятался под ней.

Дверь скрипнула, и в комнату кто-то зашел. Сердце его сильно забилось. Он попытался не дышать, чтобы его не обнаружили по громкому хрипу, вырывающемуся изо рта, из-за чего он поспешил приложить ладонь к своим губам.

Но в комнате все по-прежнему было тихо. Казалось, что тот, кто вошел в нее, не двигался, так и продолжая стоять в дверном проеме. Не было слышно ничьих шагов. Прислушиваясь еще некоторое время, он выглянул из своего укрытия и обнаружил, что дверь открыта, но в комнате никого не было.

Ему показалось, что дверь не выдержала порывов ветра и открылась сама по себе. Быстро выбравшись из-под кровати, он подбежал к двери и уже хотел было ее закрыть, как вдруг увидел нечеткий, высокий силуэт черноволосой женщины в белой ночной сорочке. Она стояла босиком в коридоре и молча смотрела на него.

— Что ты здесь делаешь? — удивился мальчик, явно узнав кого-то в этой женщине. — Почему не спишь?

Но ответа не последовало, вместо этого она медленно подняла свою тонкую, почти прозрачную руку и подозвала его к себе.

С подозрением наблюдая за ней и немного замешкавшись возле двери, раздумывая над тем, идти ему или запереться в комнате, он все же согласился следовать.

Они долго шли по холодному темному коридору в сторону ее комнаты, которая располагалась этажом ниже. Несколько раз он пытался докричаться до нее, чтобы узнать, зачем она ведет его туда, но женщина, не оборачиваясь, шла вперед.

Уже около самой двери комнаты он вдруг обнаружил, что ее нигде нет.

Ему показалось, что все это время он просто спал и вот-вот проснется. Поэтому, стоя возле закрытой двери в комнату своей матери, он крепко зажмурился, надеясь на скорое пробуждение. Простояв минуту и окончательно околев, он, наконец, дернул за ручку ее комнаты и нерешительно приоткрыл дверь, которую тут же сквозняком выбило из его рук, и она с громким ударом об стену распахнулась внутрь комнаты.

Здесь было на удивление тепло и приятно. В камине тлели угли: она любила, когда там горел огонь, поэтому часто просила прислугу разжигать его несмотря на то, что Эйден сильно ругался, так как дому было уже много столетий, и он боялся, что дымоходы в один прекрасный день не выдержат и обрушатся. Но она никогда не слушала его и делала так, как ей вздумается.

Она снова позвала его по имени. Голос доносился откуда-то из ванной.

— Мне холодно, — начал канючить он. — И я хочу спать!

Ему не нравилось, когда она приводила его в свою комнату и запирала дверь на ключ так, чтобы он не смог выбраться. Иногда она часами держала его взаперти рядом с собой и читала ему стихи, затем заставляла повторять их по памяти.

На этот раз он тоже подумал, что ей вдруг вздумалось разбудить его посреди ночи, чтобы снова читать стихи.

— Я, правда, сегодня не хочу учить стихи, давай завтра, — неуверенно проговорил он и развернулся, чтобы выйти из комнаты.

Но неожиданно дверь с треском закрылась прямо перед его носом. Он сильно испугался и вздрогнул. Затем обернулся и увидел стул, стоящий возле окна. Он точно помнил, что когда заходил в комнату, его там не было.

Стул был обращен к нему высокой спинкой, поэтому он не мог разглядеть, сидел там кто-то или нет.

Какой-то странный шепот снова пробежался по стенам, зовя его по имени.

— Мама, это ты? — неуверенно спросил он.

— Это ведь ты звала меня все это время? — он начал медленно подходить к стулу.

— Но ведь я уже не тот маленький мальчик, я уже давно вырос.

Он подошел к стулу и опустился на колени, сев рядом с ним, и смотря на спинку, куда падал ярко-белый свет луны.

— Ты уже приходила за мной, — со злорадной усмешкой проговорил он. — На тебе тогда было платье другого цвета.

Ветер в стенах усилился. Они начали трещать с такой силой, что, казалось, они могут рухнут в любую секунду. Вскоре страшный стук, словно кто-то тяжелый, замурованный в этих стенах тысячи лет, сейчас рвался наружу, перерос в частое волнообразное вибрирование.

— Этот шепот со временем перерос в крик отчаяния, — прошептал он. — Но ведь ты сама виновата в том, что вовремя не услышала его. Ты пыталась заглушить его звучание и, в конечном счете, окончательно свыклась с его присутствием, а он ведь только становился громче.

Маленький черноволосый мальчик лет десяти, по-прежнему не отрываясь, смотрел на пустой стул, словно на нем кто-то сидел.

Пока он молча продолжал смотреть на стул, в комнату начали проникать красные лучи неожиданно появившегося из-за горизонта солнца. Его края были выжженными, словно черное кольцо, они постепенно сжимали солнечный диск, отчего он становился меньше, а черное пятно все разрасталось.

Мальчик медленно повернул голову в сторону окна, неожиданно на стуле рядом с ним в кроваво-красных лучах солнца появился силуэт женщины. Ее длинные распущенные волосы ниспадали с плеч прямо на спинку стула.

Странное, приглушенное вибрирование в стенах усилилось еще больше, из-за чего через мгновение стекла в окнах выбило, и осколки разлетелись в разные стороны. Солнце заполнило собой весь горизонт, постепенно поглощая свет вокруг себя.

Мать и ее сын продолжали завороженно смотреть на этот странный восход или закат солнца, которое подбиралось все ближе, выжигая на своем пути лес.

— Мы ему снимся, — прошептала она.

Мальчик начал плакать, при этом слезы сами бежали из его глаз; он все никак не мог оторвать взгляд от слепящего и жгущего глаза светила.

— Ты ослепнешь, если будешь так пристально на него смотреть, — снова проговорила она и протянула руку, чтобы погладить его по голове.

— Мне страшно! — прокричал он.

У него не получалось закрыть глаза, даже моргнуть он не мог, будто какая-то неведомая сила не позволяла ему это сделать.

Неожиданно на его идеально-симметричном, фарфором личике начали образовываться глубокие старческие морщины. Через мгновение рядом со стулом сидел дряхлый и сутулый старик с краской белого цвета на лице, поверх которой были нарисованы три черные полосы.

Они оба неподвижно сидели, превращаясь в каменных идолов, вынужденных вечность сгорать под лучами агонизирующего солнца.

Красное светило уже разверзло перед ними свое кровавое чрево, когда вдруг откуда-то издалека послышался странный, будто он был не из этого мира, шепот:

— Юкия…

Старик неуверенно повернул голову и посмотрел на свою молодую мать:

— Значит, это действительно была ты…

Но ее рот оставался неподвижным, она продолжала смотреть в окно. Сердце в груди от ее надменного молчания сильно сжалось, у него перехватило дыхание.

Его снова позвали по имени, но он не хотел больше слышать своего имени.

Затем раздался звук, словно шум битого стекла.

— Юкия, проснись!

Ночной визит

Юкия резко открыл глаза, в комнате было темно. Юноша лежал в своей кровати, одетый в костюм, в котором был на похоронах. Он не помнил, как оказался в комнате. Видимо, он отключился сразу же после того, как его вывели из склепа.

Что-то было не так. Он начал прислушиваться. За окном его комнаты кто-то был, а сквозь выбитое отверстие в стекле в нее проникал прохладный ветер.

Он осторожно приподнялся на локтях, сил чтобы встать у него не было. Сердце сильно колотилось в груди, казалось, что оно вот-вот разорвется. Мокрые волосы прилипли к лицу. Он с трудом дышал. Приподнявшись, он разглядел на полу осколки выбитого стекла и небольшой камень.

— Юкия! — незнакомец снова, уже по-настоящему, позвал его по имени.

На этот раз он явственно слышал, что там кто-то действительно был.

— Открой окно, черт бы тебя побрал… — неожиданно речь оборвалась, и послышался лязг падающего цилиндра старой водосточной трубы, которая проходила по стене рядом с его окном.

«Неужели кто-то лез по ней на второй этаж», — подумал он и медленно начал вставать. Каждое движение давалось ему с трудом.

Опираясь о спинку кровати, он подошел к окну и снял защелку с одной из створок. Сильный порыв ветра ее тут же с треском распахнул.

— Кто здесь? — неуверенно спросил Юкия.

Вдруг в подоконник вцепились чьи-то руки в черных перчатках, затем показалась голова, на которую была натянута черная вязаная шапка, а затем он увидел, как кто-то, одетый во все черное словно вор, с ловкостью кошки перепрыгнул через подоконник.

— Ну ты и слоупок, — выдохнул он, тяжело дыша. — Еще бы чуть-чуть, и меня бы точно спалила охрана!

— Не может быть! — прошептал Юкия и поднес ладонь ко рту.

В темноте не было видно его лица, но по специфическому акценту он понял, кто перед ним стоял. Он резко развернулся и, пошатываясь, подошел к противоположной стене и включил свет, чтобы убедиться наверняка. Перед ним стоял в черной кожаной куртке и потертых серовато-синих джинсах, с обветренным лицом и черными кругами под глазами Блэйм.

Несмотря на то, что на улице было лето, он был довольно-таки тепло одет.

— Чего ты на меня уставился? — грубо спросил он его. — Мне холодно!

Затем он бросился к комнатной двери и тихо приоткрыл ее.

— Ч… что ты зде…

— Тихо! — скомандовал он шепотом, что-то рассматривая через узкую дверную щель в коридоре. — Как я и думал, охраной напичкан весь дом.

— Как ты меня нашел? — наконец, до Юкии начало все доходить.

— Ну, найти этот особняк не составило труда, — он тихо закрыл дверь. — А вот вычислить, где именно находится твоя комната, было той еще задачей, — щелкнул он языком.

— Я думал, мы…

— Мы уходим, — резко сказал он. — Собирайся, живо!

— А, да, хорошо.

Юкие явно нравилось наблюдать за Блэймом в своей комнате, за тем, как он подбежал к шкафу и распахнул его, доставая оттуда какие-то вещи и бросая на кровать.

Юкия подошел к комоду и тоже начал доставать оттуда вещи, при этом не отрывая взгляда от него. Тот, в свою очередь, начал шариться по прикроватным тумбочкам.

— Черт, — цыкнул он, согнувшись над одной из них. — Где твои документы?

— Кажется, в кабинете у отца, — выпалил тут же Юкия. — Я могу сходить за ними. А зачем тебе?

— Нам с тобой понадобится твой паспорт, потому что, скорее всего, придется покинуть Англию, — решительно заявил он.

Юкия уже было направился к выходу из комнаты, но тот ловко опередил его, загородив собой проход. Юкия чуть не упал на него, успев вовремя остановиться.

— Тебя не выпустят из комнаты, — глядя прямо ему в глаза, сказал Блэйм.

— И что ты предлагаешь?

— Я сам схожу…

— Но ты ведь не знаешь, куда идти! — возмутился Юкия.

— Вот ты мне и расскажешь, — он кинулся к своему рюкзаку и достал оттуда блокнот с ручкой. — Рисуй мне схему прохода.

Юкия послушно взял блокнот из его рук и начал рисовать план дома, стрелочками помечая, в каком именно направлении надо идти.

— Юкия?

— Что? — виновато отозвался он с какой-то горечью в голосе.

— Ты идиот, — посмеиваясь, начал он. — Я пойду в обход дома. Рисуй мне, где расположено окно его кабинета со стороны улицы!

— Ах, тогда тебе не придется плутать по коридорам, — выдохнул с облегчением Юкия. — Его кабинет как раз располагается на первом этаже.

— И лезть снова по трубе наверх не придется. Я думал, шею себе сверну! — потирая затылок, неловко ответил он.

Когда Юкия рисовал схему прохода, его губы начали невольно расползаться в ухмылке. Заметив это, Блэйм нахмурился и поторопил его. Уже возле самого окна, когда он снова собирался лезть наружу, Юкия неожиданно поймал его за локоть:

— Зачем ты пришел на самом деле? — серьезно глядя ему в глаза, спросил он.

— Мы поговорим с тобой об этом позже, — хрипло прошипел Блэйм. — Когда я вернусь. Жди меня и никуда не высовывайся, собирай свои вещи.

Затем он ловко соскочил с подоконника на трубу и съехал по ней вниз, скрывшись в высоких кустах. Юкия, как бы не пытался всматриваться в темноту, больше его не видел.

— Неужели это был сон? — спросил он себя и развернулся, оглядывая комнату, по которой были разбросаны его вещи.

До конца не будучи уверенным в том, что все это происходит с ним на самом деле, он улыбнулся и кинулся к своему шкафу, доставая оттуда рюкзак и скидывая в него только самое необходимое.

На мгновение он задержался возле входа в ванную комнату, где на столе по-прежнему был рассыпан героин. Он с ненавистью посмотрел на него и с силой захлопнул дверь. Ему было стыдно и неловко.

«А вдруг его поймает охрана? — думал он, хватаясь за голову и метаясь по комнате, как загнанный в клетку зверь. — Как давно его уже нет? Был ли он на самом деле или это моя очередная галлюцинация?!».

Через полчаса, сидя на кровати в обнимку с упакованным рюкзаком и трясясь, он уже ни в чем не был уверен. Понимая, что выглядит в таком состоянии крайне глупо, но он ничего не мог с собой поделать, ожидание сводило его с ума.

Он ломал голову над тем, что если это действительно был Блэйм, то зачем ему было нужно ехать сюда за ним. Он же ненавидит его, особенно после их последней встречи. Щеки Юкии неожиданно вспыхнули.

«Он точно что-то замыслил, наверное, хочет увезти меня как можно дальше, чтобы там по-тихому расквитаться со мной, и я не буду ему сопротивляться, после всех тех неприятностей, которые ему доставил… я просто дождусь его».

Вскоре за окнами послышался шорох в кустах, Юкия тут же соскочил с кровати и подбежал к нему.

— Блэйм, это ты?

— Тише! — прошипел он. — Кажется, меня видели, спускайся немедленно!

Юкия тут же надел на себя рюкзак, неуклюже встал на подоконник и попробовал дотянуться до водосточной трубы, но неожиданно в глазах у него раздвоилось, и голова сильно закружилась, он едва ли не свалился, вовремя ухватившись за оконную раму.

— Черт…

Видимо, поняв, что тот не может слезть, Блэйм поспешил сказать:

— Прыгай в кусты, здесь довольно-таки густая растительность, ты не убьешься, — со злым сарказмом закончил он.

Юкия сел на подоконник и, не раздумывая, спрыгнул со второго этажа, прямо в кусты, приземлившись чуть ли не на Блэйма.

— Ты живой? — уже с тревогой в голосе спросил он, помогая Юкие подняться.

— Кажется… — потирая сильно ушибленную поясницу, простонал он. — Так тебе удалось найти кабинет отца?

— Да, но там закрытый сейф, мне кажется, документы именно в нем, — разочарованно прошипел он. — Я не знаю комбинацию.

— Тогда нам придется идти туда снова.

— Это точно, потому что без паспорта тебя не выпустят из страны, — язвительно добавил Блэйм, следуя на полусогнутых ногах за ним по кустам. — А ты знаешь код?

— Нет…

— Тогда как?..

Они оба замолчали, потому что неожиданно один из охранников направил в их сторону свой фонарик и начал пристально всматриваться в густую растительность сада.

— Нужно найти Алекса, — прошептал Юкия, когда охранник отошел от кустов, в которых они прятались.

— Да ты с ума сошел, твой брат не даст тебе уйти!

— Но у нас нет другого выхода.

— Да неужели?

— Блэйм, ты что, сразу же вылетел за мной? — неожиданно спросил Юкия, глядя тому прямо в лицо.

— Да, практически… — замешкался он.

— Как ты?..

— Сейчас не самое подходящее для этого время, поговорим после.

— Ладно, как скажешь.

На что Блэйм странно на него посмотрел и скривил губы.

Пробираясь по кустам к кабинету Эйдена, Юкия еле унимал смех, рвущийся наружу. Ему было приятно наблюдать за изящным и юрким телом его ночного гостя. Кожаная куртка, облегающая узкую спину и плечи, будоражила его сознание.

— Стой! — неожиданно тот остановился. — Кажется, в кабинете горит свет, но там никого не было, когда я уходил!

Они подкрались к окну и заглянули в него, за столом сидел Александр и с кем-то разговаривал по телефону.

— Как удачно, — прошипел Блэйм.

Затем он с треском открыл окно и, опираясь о подоконник, подтянулся на руках и запрыгнул в комнату. Алекс резко обернулся и совершенно непонимающе посмотрел на него, а затем и на карабкающегося следом Юкию.

— Что происходит?

— Открывай сейф! — скомандовал Блэйм.

— Ты же… — на мгновение Алекс застыл в недоумении. — Я сейчас же позову охрану!

Он уже было направился к выходу, но Блэйм неожиданно снял со своих плеч рюкзак и достал оттуда пистолет, чем привел в шок обоих, и Алекса, и Юкию.

— Нет, не позовешь, — прошипел он. — Живо открывай сейф! — снимая пистолет с предохранителя, повторил свою команду он.

— У тебя будут неприятности, Блэйм Хаббард, — пригрозил он.

— Это что, кольт? — удивился Юкия. — Откуда он у тебя?!

Блэйм нахмурился, давая понять, чтобы тот замолчал.

— Я не понимаю твоих мотивов! — начал возникать Алекс. — Зачем тебе помогать Юкие, разве ты забыл, что он сбил…

Но Блэйм, не дав ему договорить, резко направился в его сторону и приставил длинное дуло кольта чуть ли не к самому виску. Алекс побледнел и молча направился к сейфу.

— Думаете, что вы самые умные? — шипел он ему в след. — Думаете, что можете распоряжаться человеческими жизнями, как вам угодно?

— О чем ты? — непонимающе спросил Алекс, поглядывая в сторону Юкии, который замер, стоя возле окна. — Ты что, не поможешь мне? — обратился он к нему.

Юкия вопросительно развел руками, намекая на то, что ничем не может помочь.

— Наши люди все равно найдут вас, — пригрозил он, быстро нажимая на кнопки электронного замка сейфа.

— Как страшно, — переговаривался с ним Блэйм.

После того, как дверца сейфа открылась, он приказал, чтобы тот достал оттуда паспорт Юкии, чем еще больше ввел его в ступор.

— Я думал, тебе нужны деньги?!

— Живо доставай оттуда его документы, — Блэйм снова ткнул дулом пистолета прямо в лицо Алекса.

Александр начал машинально рыться среди документов, пока, наконец, не нашел паспорт Юкии. Блэйм тут же вырвал его из рук мужчины и кинул Юкие. Тот еле успел его поймать.

— Открой, посмотри, это твой документ? — проговорил ему Блэйм через плечо.

— Да, кажется мой, — недоумевающе посмотрев в свой документ, ответил он.

— А теперь слушай сюда, — щуря глаза, обратился он к Алексу. — Я забираю его из вашей семейки. Он больше вам не принадлежит. За то время, что я имел несчастье знаться с вами, я понял одно: пока вы не увидите его мертвым, вы не оставите его в покое. Я уверен в том, что все, что произошло со мной и с ним — это все ваша вина.

Брат Юкии хотел возразить, но Блэйм начал пятиться к окну, не сводя с него пистолета.

— И передай мистеру Драфту, чтобы прекратил финансирование фонда моего отца в Конго. Этот фонд перешел в руки Мэри Ленг, теперь он называется S4A. Она незаконно переводит все деньги из фонда Хаббардов на свой счет.

Алекс не знал, за какую часть его монолога ухватиться, так как обе повергли его в глубочайший шок.

Юкия без слов вылез в окно, после чего Блэйм тоже выпрыгнул вслед за ним, и они оба скрылись в темноте.

Когда Алекс позвал охрану и приказал прочесать всю территорию, Юкия и Блэйм уже были за стенами особняка, быстро направляясь к деревне Эденсор.

Возле въезда в деревню стояла старой модели, неприметная машина марки «Вольво». Блэйм быстро направился в ее сторону, таща за собой Юкию, который из-за бега по полю, разъединяющему имение Драфтов с деревней, совсем выбился из сил и еле шел. Открыв пассажирскую дверь, он запихнул его на сиденье, словно это был мешок, затем, не обходя машину, сам запрыгнул в салон, перебравшись по ногам Юкии на водительское кресло и, резко вставив ключ в зажигание, завел машину и рванул по дороге прочь из деревни.

Наконец, Юкия не выдержал и начал громко смеяться.

— Откуда у тебя эта машина? — сквозь слезы и смех, наблюдая за тем, как Блэйм, казавшийся слишком мелким, неуклюже вел ее из-за больших габаритов.

— Откуда-то, откуда это… — передразнил он его, доставая из кармана пачку с сигаретами. — Не беси меня, — он предложил сигареты Юкие, тот поспешил достать себе одну.

Затем помог ему зажечь сигарету, которая уже была у Блэйма во рту.

— Но хотя бы куда мы едем, ты можешь сказать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не спал уже двое суток, я устал и еле держусь! — выдыхая сигаретный дым через угол рта, неразборчиво пробубнил он, вцепившись обеими руками в руль. — Сейчас мы доедем до первой попавшейся гостиницы и остановимся в ней.

— Вообще умно, если нас будут искать, они точно не догадаются, что мой похититель решил остановиться в нескольких метрах от дома, из которого меня украл, — Юкия продолжал подтрунивать над ним сквозь смех.

Блэйм ничего не ответил. Дальше они ехали молча. Юкия понял, что тому действительно сейчас не до разговоров, так как глаза у него слипались, и он постоянно клевал носом. Даже музыка, доносившаяся из радио, которое Юкия включил, чтобы хоть как-то разрядить молчаливую обстановку, не спасала ситуацию. От нее Блэйму захотелось спать еще сильнее.

Через час езды вдоль холмистых вересковых равнин с глубокими впадинами и каменными валунами он свернул с пригородного шоссе в какую-то очередную маленькую деревеньку, предназначенную для туризма, с небольшими каменными постройками, утопленными в землю по самые окна, заросшими плющом и густыми деревьями. Вдали на высоком холме виднелась полуразрушенная средневековая крепость.

Отыскать гостиницу им не составило труда.

Когда они оказались в одном номере, Юкия начал заигрывать с ним, стащив с его головы шапку и натянув ее на себя, но у Блэйма не было сил реагировать на его дурачество. Сняв куртку и кеды, он, совершенно обессиленный, свалился в кровать.

Блэйм уже засыпал, когда Юкия лег рядом с ним и нежно обхватил его за спину.

— Я знал, что ты придешь за мной, — прошептал он ему в шею. — Все это время ты звал меня по имени.

Прижавшись к нему, вдыхая солоноватый запах его кожи, он начал быстро проваливаться в сон.

На этот раз ему ничего не снилось, и он просто крепко спал, сжимая податливое, теплое тело Блэйма в своих руках и чувствуя нежную кожу на его веках и касаясь ее губами.

Убийца

Раскрыв с блаженством глаза, Юкия начал водить рукой по кровати, ища Блэйма, но, к своему удивлению, обнаружил, что его уже в ней не было. Он вскочил и начал оглядывать комнату, которую, сквозь заросли плюща за окном, заливал дневной свет. Затем он неуверенно позвал его по имени, но тот не отзывался. После чего он понял, что в комнате его нет. Он прошел к двери и открыл ее, в коридоре тоже никого не было. Кажется, приехав вчера поздней ночью, они были чуть ли не единственными, кто снял номер в этом небольшом отеле.

Лихорадочная дрожь обдала все его тело.

Решив, что Блэйм, возможно, вышел за едой или еще за чем-нибудь и вот-вот вернется, он разделся и направился в душ, чтобы смыть с себя события последних дней. Он хотел увидеть его сегодня уже совершенно новым, переродившимся человеком.

Он верил, что отныне его жизнь примет совершенно другой оборот, что перестав быть вечной жертвой обстоятельств он, наконец, научится принимать правильные решения, чтобы впредь избежать подобных ситуаций, которые происходили с ним в прошлом. Это было немыслимо, но он хотел жить с Блэймом, оберегать его и даже, в какой-то мере, обеспечивать его существование всем необходимым. Юкия испытывал к нему какие-то странные чувства, которые до конца не мог понять. В его присутствии он кардинально менялся, это и пугало его, и одновременно оглушало приступами сильной эйфории. Ему начинало казаться, что с ним он способен на все.

Единственное, о чем он жалел — это то, что сейчас отец Блэйма находится в коме по его вине, хотя с другой стороны он понимал, что если бы не злой рок, то, возможно, они бы никогда и не встретились и он бы упустил в своей жизни человека, ради которого готов кардинально меняться и без которого был бы уже давно мертв. Только маниакальное стремление увидеть его толкало все это время Юкию вперед и не давало сдаваться даже в самых безвыходных ситуациях.

— Смерть вчера была совсем близко, — прошептал он, глядя в запотевшее зеркало после горячего душа, — словно сама судьба привела тебя вчера ко мне и выдернула из ее цепких и костлявых рук.

Он улыбнулся, представляя, как тот, словно ночной воришка, прокрадывается по полям и садам огромного поместья в поисках своего заклятого врага.

«Что заставило его это сделать? Зачем он приехал за мной? Я ведь так паршиво с ним расстался», — мучил он себя вопросами, пока искал, что ему надеть.

Не видя Блэйма всего пару часов, он уже успел по нему соскучится.

Прошло около часа, а тот все не возвращался. Юкия начал всерьез переживать и решил пойти его искать. Он вышел из номера и подошел к стойке регистрации.

— Простите, вы случайно не знаете, куда ушел парень, с которым я вчера снял у вас номер? — спросил он у администратора как можно более ненавязчиво.

— Кажется, он ушел пару часов назад и больше не возвращался, — задумчиво ответил работник отеля.

— Хорошо, спасибо, — неожиданно ноги его сделались ватными, Юкия поспешил отойти от стойки и выйти на улицу.

«Неужели сбежал?!» — промелькнуло у него в голове.

Но затем во дворе он наткнулся на «Вольво», который по-прежнему находился припаркованным на том же месте, и, казалось, в него так никто и не садился со вчерашнего дня. Окна машины были запотевшими. Он поспешил подойти к ней и открыть дверцу, ключи были в замке зажигания.

Юкия захлопнул дверцу, окончательно поняв, что Блэйм сбежал, и снова направился в гостиницу.

— Простите, а на чем можно добраться отсюда до Лондона? — поинтересовался Юкия, про себя думая, что у него нет водительских прав, чтобы воспользоваться машиной.

— Ах, кажется, на пригородном автобусе, но он ходит раз в пять часов, — отозвался добродушный администратор. — Но если вам срочно нужно в столицу, здесь неподалеку есть железнодорожная станция.

Юкия поблагодарил его за все, заскочил в номер, чтобы взять рюкзак, рассчитался деньгами, которые были оставлены на прикроватной тумбочке, видимо, специально, и в следующий момент он уже бежал сломя голову в сторону платформы с пригородными поездами.

«Точно, сбежал от меня! — злился он на Блэйма. — Скорее всего, он направился в свой дом, в Лондоне!»

Добежав до станции, он прямиком направился в кассу. Пересчитав деньги, которые ему так продуманно были оставлены Блэймом, он понял, что ему еле-еле хватает на билет в один конец до Лондона.

Поезд должен был прибыть через пятнадцать минут. Он пошел вдоль платформы. Людей было мало, небольшая толпа стояла под навесом, дожидаясь прибытия электрички. Начал накрапывать дождь.

«Зачем он подарил мне надежду, а затем тут же забрал ее? — метался он в своем сознании, не понимая, что происходит. — Неужели он так мстит мне?»

Встав неподалеку от людей, не решаясь зайти под стеклянный навес, Юкия стоял и мок под дождем. Ему было совершенно наплевать на то, что он промок до нитки и замерз.

Вскоре послышался гудок приближающегося поезда. Юкия уже было собрался заходить в вагон, как его неожиданно кто-то окликнул на платформе.

Он обернулся и увидел Блэйма, который стоял неподалеку, возле кассовой линии.

Нахмурившись, Юкия резко развернулся и пошел в его сторону. Ему хотелось разорвать юношу на части. Тот тоже стоял весь мокрый и дрожал от холода.

— Что, черт возьми, ты творишь? — тут же грубо прикрикнул на него Юкия.

— Я не знаю!

— Что значит, не знаю? — удивился он.

— Не знаю! — начал он истерично повторять. — Я… я стоял здесь с самого утра и думал, садиться мне в поезд или нет, а потом пришел ты…

Юкия подошел к нему и схватил за плечи, резко тряхнув его, понимая, что тот не в себе.

— Я не понимаю, как, — он начал плакать, закрывая глаза и отворачивая от него лицо. — Не могу просто, каждый раз, когда вижу твое лицо, события той ночи, возле моего дома, начинают мелькать перед глазами как в замедленной съемке.

Он начал выворачиваться из его хватки, но Юкия лишь сильнее сжимал ему руки.

Несколько людей, проходивших мимо, заметили их.

— Блэйм, успокойся, — прошептал ему Юкия, понимая, что они привлекают внимание. — У нас могут возникнуть проблемы, если сюда придет смотритель платформы.

— Наверное, я совершил ошибку, — широко открыв глаза, проговорил он. — Не нужно мне было ехать за тобой!

— Зачем ты приехал? — снова грубо стиснув его за руку, прошипел Юкия сквозь зубы.

— После того, как ты бросил меня в каком-то грязном переулке в Лубумбаши, я очнулся через пару часов и пошел в гостиницу, но мне сказали, что ты уже уехал и отдали твои вещи, тот чертов рюкзак, который я тебе принес, ты его все равно оставил! — начал он истерично кричать ему прямо в лицо. — Я забрал его и вернулся в лагерь. Там эта безумная Мэри Ленг, которая пыталась убить тебя, набросилась на меня с требованиями, чтобы я переписал на нее дарственную отцовского фонда и убирался из Африки к чертовой матери.

Он резко замолчал, посмотрев куда-то вдаль затуманенным взглядом через плечо Юкии.

— И что, что потом? — он снова тряхнул его.

— Я сбежал из лагеря, пока она не навредила и мне. Оотуби мне помог это сделать. Она приказала своим людям глаз с меня не спускать, видимо, хотела взять измором, в надежде, что я перепишу дарственную на нее, — он снова начал кривится, каждое слово давалось ему с трудом. — Не знаю, это просто все так глупо… нелепо. Ты говорил, что заберешь меня, а сам оставил меня там…

— Нет, Блэйм, — понимая, к чему он клонит, Юкия поспешил прижать его к себе. — Ты все не так понял.

— Все так!

— Нет!

Блэйм с силой оттолкнул его от себя.

— Я с трудом прочитал твои заметки, — он открыл свой рюкзак и вытащил оттуда блокнот с вставленными в него листами статьи, которую Юкия пытался писать, исполняя свой вымышленный журналистский долг в Африке. — Там было что-то написано про твою жену и шейха, я не знал, через что тебе пришлось пройти, я думал, ты приехал подурачиться, а ты на самом деле приехал ко мне за помощью. Хотел спасти свою жизнь, а вместо этого нарвался на еще большие неприятности! Мне стало так жалко тебя.

Он снова начал плакать.

— Я понял, что если не помогу тебе, то ты погибнешь! — наконец прокричал он на всю платформу.

— Тебе придется убить меня!

— Нет, — снова отворачиваясь от него, проговорил он.

— Возьми свой кольт, — он подошел к нему вплотную и схватился за рюкзак. — Ты либо убьешь меня, и твоя совесть будет чиста перед отцом, либо я сделаю это сам. Мне все равно не жить!

— Это слишком большая ответственность! — снова прокричал он.

— Ответственность за что, Блэйм? — не выдержав, Юкия схватил его за лицо и прижал к стенке одной из касс.

Рюкзак выпал из рук юноши и с грохотом упал на перрон. Блэйм продолжал плакать, всматриваясь в черные глаза Юкии.

— За твою жизнь, — прошептал он.

Юкия резко подался вперед и прижался к его губам.

— Нет, — Блэйм пытался отвернуться от него, неуверенно отталкивая его лицо руками от себя.

Но Юкия понимал, что ему не противно, а, скорее, наоборот. Он осторожно убрал его руки со своего лица, и, аккуратно заломив их за его спину, снова поцеловал его.

На этот раз поцелуй был глубокий и страстный. Блэйм не отрывался от него, подставляя свое лицо и открывая свой рот под натиском Юкии все шире.

Проваливаясь в него все глубже, он начал терять связь с реальностью, словно погружаясь в глубокий сон. Непонятный стон вырвался из его рта, который тут же привел его в чувство. На мгновение ему показалось, что он даже возбудился. Он поспешил оторваться от него, понимая, что если продолжит, то неизвестно, чем все это закончится, потому что Блэйм особо не сопротивлялся.

Часто дыша с чуть приоткрытым ртом он томно смотрел на него из-под полуопущенных век.

Снова послышался гудок очередного поезда, который подъезжал к платформе.

— Мы уедем на нем, — хрипло прошептал он. — Пошли.

Блэйм поднял свой рюкзак и направился в сторону прибывающего состава. Юкия молча последовал за ним.

В вагоне было пусто, поэтому они сели друг напротив друга. Блэйм тут же закинул ноги на противоположное сиденье, удобно устроившись и всем видом показывая, что не намерен разговаривать с ним. Они ехали молча, и соблюдая дистанцию, пока к ним не подошел кондуктор и не потребовал предъявить документы.

Они оба протянули ему свои паспорта вместе с билетами. К Юкие у кондуктора вопросов не возникло, а вот к Блэйму (судя по паспорту, тот был еще несовершеннолетний) возникли. Он тут же поинтересовался, кем они друг другу приходятся и куда едут.

— Мы ездили с экскурсионной группой в Дербишир с ночевкой, — тут же выпалил Блэйм, — но проспали в номере, а когда проснулись, наш автобус уже уехал, что, скажите, нам было делать? Ждать, пока он снова приедет за нами и увезет обратно в Лондон?! А завтра мне уже надо быть в школе! — уже с неприкрытым наездом закончил он.

Кондуктор извинился перед ними и поспешил пройти к следующим пассажирам.

Юкия прыснул от смеха, когда тот удалился на приличное расстояние.

— А ты врунишка, — он начал сжимать икроножную мышцу его тонкой ноги, которая была все это время бесцеремонно закинута на сиденье, на котором сидел Юкия.

Блэйм поморщился от боли и поспешил выдернуть свою ногу из его руки и опустить ее вниз.

— Никогда не думал, что мое несовершеннолетие может стать такой проблемой! — пробубнил он.

Дальше они ехали, изредка поглядывая друг на друга. Юкия не мог отвести взгляда от окна. Великолепный пейзаж пригорода Лондона его завораживал.

Раньше он никогда не путешествовал по стране на поезде.

Вересковые, пустынные и не радующие своим цветовым разнообразием красок рощи чередовались с зелеными плоскогорьями. Часто мелькали размеченные под посевы участки ландшафтов с ярко желтыми растениями на фоне темно-синего неба. Сквозь завесу плотных облаков проступали редкие столбы солнечного света. То и дело встречались ранчо, на которых паслись лошади. Иногда на холмах, среди деревьев, встречались многовековые каменные дворцы и крепости, у подножия которых уютно пристроились маленькие деревушки с еле заметными на таком расстоянии каменными домиками. Ландшафт за окном напоминал чью-то картину.

Он неожиданно вспомнил о своей случайной знакомой из Мекки, которая нарисовала его портрет, и подумал, что, возможно, теперь ему удастся доехать до нее и посмотреть на картину.

Он был уверен, что с Блэймом он может поехать куда угодно и заниматься чем угодно, чувствуя какую-то свободу. Рядом со своим врагом ему становилось легче дышать. Он понимал, что каждый раз при взгляде друг на друга они будут напоминать себе об ужасной трагедии, случившейся по его вине, но он все равно продолжал мечтать о личном счастье рядом с ним. И в то же время Юкия боялся, что рядом с ним Блэйм никогда не будет в безопасности. Из-за своих необдуманных поступков он стал заложником в руках у мести. Он боялся, что шейх рано или поздно найдет его и прознает о том, как можно отомстить ему более изощренным способом.

Он резко перевел взгляд на Блэйма и поймал его взгляд на себе — тот пристально рассматривал его.

Вспыхнув от неожиданности из-за того, что Юкия так резко повернулся в его сторону, Блэйм поспешил опустить глаза.

«Неужели нам придется расстаться?! — пронеслось у него в голове. — Ведь я не прощу себе даже после смерти, если с тобой что-то случится по моей вине».

— Мы с тобой должны решить, в какую страну нам лучше всего уехать, — тихо проговорил Блэйм.

— Разве ты не собираешься вернуться в Африку? — нахмурив брови, спросил его Юкия.

— Нет.

— Почему?

— Потому что меня больше ничего не связывает с этой страной, — обреченно проговорил он.

— Но почему, Блэйм?

— Я не хочу говорить об этом! — оборвал он его.

— Просто мне показалось, что ты там в безопасности после того, как увидел тебя среди всех этих людей. Что тебе нравится заниматься волонтерской деятельностью, — с ноткой сарказма в голосе запричитал Юкия.

— И мне действительно нравилось, пока ты все не испортил, — он неожиданно ударил его по ноге.

Юкия поморщился от боли.

— Значит, ты и сам не знаешь, куда нам держать путь? — поинтересовался он.

Блэйм молча посмотрел на него, признавая свою беспомощность в этом вопросе.

— А где мы возьмем деньги?! — неожиданно вскрикнул Юкия. — Нам же понадобятся деньги для путешествий, а ведь Алекс предлагал тебе взять их!

— Он не предлагал, он думал, я его обокрасть пришел! — начал пререкаться с ним Блэйм. — К тому же, на первое время у меня есть некоторые сбережения, — загадочно добавил он, скрещивая руки на груди.

Юкия неожиданно дернулся вперед и схватил его за локоть, слегка притянув к себе:

— Эти деньги как-то связаны с фондом твоего отца? — резко спросил он.

Блэйм виновато опустил глаза.

— Ты не только врунишка, ты еще и мошенник, — посмеиваясь, сказал Юкия, отпуская его руку и откидываясь обратно на спинку своего сиденья. — Кто тебя только этому научил?

— Не твое дело! — снова вспыхнул Блэйм.

— Дай-ка я угадаю, — он задумчиво почесал подбородок. — Было у меня несчастье пересечься с одним вздорным стариком в твоем доме…

— А что ты вообще делал у меня дома? — перебил он его.

— Провел свою первую брачную ночь в твоей постели, — его рот начал расползаться в злорадной ухмылке.

— Что за вздор?! — Блэйм снова залился краской. — Как ты вообще мог жениться? Больной придурок!

Он снова попытался ударить его по ноге, но Юкия вовремя вскочил с сиденья, чтобы увернуться.

— Это мы обсудим с тобой в другой раз, — опираясь о ручку сиденья, на котором сидел Блэйм, грозно проговорил он. — Так как звали того старика?

— Это, скорее всего, был мистер Уилкс, — с еще пущим стилистическим акцентом проговорил Блэйм, так что Юкия с трудом разобрал звуки.

— Значит, это он тебе помогает, старый мошенник! И в Нью-Йорк тоже он тебя снарядил?

— Следи за языком, — пригрозил ему Блэйм. — Это очень дорогой моему сердцу человек!

— Смотри, а то я ревновать начну!

Блэйм тоже вскочил с кресла.

— Ты что, на драку нарываешься?

— Нас с тобой с поезда высадят!

— А мне плевать! — он схватил его за ворот футболки. — Немедленно возьми свои слова обратно!

— Ладно, прости меня, — он нежно обхватил его за кисти рук. — Я не знал, что это может так глубоко ранить тебя.

Блэйм снова попал под влияние его черных глаз и перестал контролировать себя.

Неожиданно от немногочисленных людей в вагоне послышались возмущенные возгласы о том, что если они немедленно не прекратят, то позовут кондуктора и попросят их высадить с поезда.

— От тебя нужно держаться подальше, — злобно прошипел Блэйм.

Юкия самодовольно уселся обратно на свое место, осознавая, какое сильное влияние может оказывать на него. Вообще, у него самого тоже кружилась голова, юная, непорочная сексуальность Блэйма сводила его с ума. Кажется, он начал немного понимать своего бывшего друга Сэма, когда тот месяцами увлекался юными дарованиями, не вылезая с ними из постели.

«Когда у меня был последний раз секс с женщиной? — думал он, снова уставившись в окно. — Почему у меня такая реакция на него? Неужели из-за длительного воздержания у меня настолько помутился рассудок?!»

Блэйм уже не смотрел на него, он вспомнил, что у него в рюкзаке был телефон, достал его оттуда и начал что-то в нем быстро просматривать.

«А он тоже хорош, — Юкию начало раздражать, что тот смотрит в телефон, а не на него. — Даже не сопротивляется мне! Куда делась вся его строптивость? Он точно гей!»

Пока Юкия мучил себя вопросами о том, какой ориентации его новый спутник, Блэйм решал куда более важные проблемы, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Мы - вина

Уже совсем стемнело, когда они приехали в Лондон.

— Пойдем, поедим чего-нибудь, — предложил ему Блэйм, не выходя из здания вокзала.

Не дожидаясь ответа, он утянул Юкию к какому-то кафе, располагающемуся прямо на железнодорожной станции, и заказал по бутерброду с кофе.

Юкие не нравился вкус еды, он постоянно морщился от неприятного запаха кофе, а в бутерброде, ему казалось, что-то было протухшим.

Не обращая внимания на его мучения, Блэйм, который уже давно проглотил свой бутерброд и допивал кофе, заявил:

— У меня в Нью-Йорке есть один знакомый!

— Да, очень интересно, и кто же это? — тут же, чуть ли не перебивая, спросил его Юкия.

— Его зовут Джерри.

— Я уже заинтригован!

Блэйм непонимающе посмотрел на него.

— Мы познакомились с ним полгода назад, когда я работал промоутером в торговом центре…

Теперь Юкия посмотрел на него в недоумении.

— В общем, он периодически пишет мне…

— Видимо, ты очень сильно запал ему в душу, — сыронизировал Юкия.

— Он признался мне в Нью-Йорке в том, что я ему нравлюсь.

— Кто бы сомневался.

— Что ты ерничаешь, он может нам помочь! — одернул его Блэйм. — Он не против, если мы остановимся у него на некоторое время.

— А что придумаешь на этот раз, когда будешь билеты покупать, чтобы вылететь из страны? — не унимался Юкия. — Я, между прочим, совершеннолетний, а вот у тебя могут возникнуть проблемы!

— Ты еще забыл добавить: «И к тому же женатый», — передразнил его Блэйм. — Нашел, чем гордится, тупой, — уже шепотом добавил он себе под нос так, что Юкия вообще ничего не разобрал.

— Хорошо, и когда он нас ждет к себе?

— Он написал, что мы можем прилетать хоть завтра.

— Я не хочу!

— Но у нас нет другого выхода: тебя либо схватят на одной из границ, если мы переплывем Ла-Манш и попробуем путешествовать по Европе на машине, либо, если еще задержимся в Лондоне, тебя схватят прямо в аэропорту, когда ты захочешь покинуть страну! — заявил он.

— Да, я все понимаю, но я сомневаюсь, что тебя выпустят из страны. Ты ведь несовершеннолетний! — возмутился Юкия.

— Полгода назад я проходил стажировку в Нью-Йорке. Меня направили туда органы опеки Великобритании, — сообщил юноша Юкие, который с трудом понимал причастность органов попечительства к жизни Блэйма. — Так вот я до сих пор нахожусь на учете в Нью-Йоркском министерстве.

— А как ты пройдешь паспортный контроль в аэропорту Нью-Йорка? — снова спросил его Юкия.

— Ладно, — поняв, что этот разговор может затянуться, а рассказывать Юкие обо всем в мельчайших подробностях Блэйм не хотел, поэтому он с важным видом сказал, — мне нужно отойти и позвонить мистеру Уилксу, чтобы он забронировал нам билеты.

«Он точно гений!» — восхищался его неуемной сообразительностью Юкия.

В отсутствии Блэйма к Юкие подошли две молодые девушки и захотели с ним познакомиться, видя, как красавец вроде него стоит совершенно один и явно скучает.

Они уже звали его с собой в клуб, когда вернулся Блэйм и непонимающе уставился на всех троих.

Увидев, что у Юкии был еще и не менее привлекательный спутник, они еще более рьяно начали звать их с собой.

Блэйму эта ситуация явно не понравилась.

— У нас завтра очень ранний рейс на самолет, — проговорил он. — Нам нужно выспаться.

Из уст обеих девушек вырвался стон разочарования.

Юкия поспешил извиниться перед ними и последовал за недовольным Блэймом к выходу из вокзала.

— И что, к тебе постоянно клеятся всякие девчонки? — недовольным шепотом спросил он Юкию уже в автобусе.

Юкия растерялся и не знал, что ответить на этот вопрос, так как он не понимал, как ему стоит себя с ним вести. Он подозревал, что чрезмерная откровенность о своих похождениях может сильно обидеть парня. Ко всему прочему, его и самого душила какая-то странная ревность по отношению к Блэйму.

— А почему мы едем в аэропорт не на такси? — переводя тему разговора, неожиданно спросил его Юкия.

— Ты вообще знаешь, сколько стоит такси отсюда до Хитроу? — недоуменно спросил Блэйм. — Ты что, хочешь, чтобы я остался без штанов?!

Юкия загадочно улыбнулся.

— Меня уже от тебя тошнит, ты можешь хотя бы пять минут не думать о чем-нибудь неприличном?

«У меня точно спермотоксикоз, — начал злиться на себя Юкия, пока Блэйм бегающим взглядом смотрел на его лицо и хмурил брови. — Надо было пойти с теми девчонками».

Не доезжая до аэропорта, Блэйм попросил высадить их возле небольшого хостела. Чтобы не сидеть всю ночь в неудобных креслах терминала, юноша решил что им следует хорошенько выспаться.

Оказавшись в маленькой комнатке не больше десяти квадратных метров, Юкия почувствовал себя дурно.

— Привыкай, — бросил через плечо Блэйм, снимая с себя рюкзак. — Прежняя роскошь осталась в прошлом.

— Я ни о чем не жалею, — тихо ответил Юкия. — Просто мне немного непривычно… — начал тут же оправдываться он.

— Ну, еще бы! — передразнил его Блэйм, намекая на то, из какого дворца он совсем недавно его вытащил.

— Мне нужно принять душ, — тут же выпалил Юкия и начал раздеваться. — Ты никуда не уйдешь? — осторожно спросил он, заходя в ванную комнату.

— Ну, если только к автомату с чипсами и кофе, который стоит в вестибюле, — уже смакуя, ответил тот, включая телевизор и настраивая на спортивный канал.

«Ребенок!» — невольно подумал Юкия, наблюдая за ним.

Зайдя в ванную и закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и закрыл руками лицо.

«На что я подписался? — спрашивал себя Юкия. — Зачем я согласился пойти с ним? Надо было спровоцировать его еще дома, чтобы он пристрелил меня к чертовой матери! Я ведь подвергаю его жизнь не меньшей опасности, чем свою. Ну, перекантуемся мы у его друга пару дней, и что дальше? Куда мы пойдем? Как мы будем жить? В конце концов, кто мы друг для друга?! — уже кричал в отчаянии он внутри себя».

Он отошел от двери и стянул с себя одежду. Заходя в душевую кабину, он не заметил, как дверь в комнату открылась и в нее кто-то зашел.

Юкия уже намыливал голову, когда стеклянная панель душевой внезапно отодвинулась в сторону, и к нему зашел совершенно голый Блэйм.

От удивления Юкия не смог ничего вымолвить, только шампунь начал стекать по лицу и щипать ему глаза, отчего он начал щуриться.

— Что ты задумал? — спросил он после того, как наскоро смыл с себя пену.

Стройный и изящный, с очень смуглой, обожженной африканским солнцем кожей, Блэйм подошел к нему вплотную. Юкия отошел от него и тут же уперся спиной в стеклянную панель тесной кабины.

— Ты же сказал, что пошел за чипсами с кофе?!

Ничего не отвечая, Блэйм протянул к нему свои тонкие руки и обхватил за лицо, затем привстал на цыпочки и поцеловал в щеку.

Юноша неуклюже целовал его лицо и опускался все ниже, пока где-то на уровне шеи у Юкии не лопнуло терпение.

— Ты с ума сошел! — он взял его за острые плечи и как можно менее грубо отодвинул от себя. — Ты похож на жертву холокоста, — кривя рот, проговорил он.

— И что? — он скинул со своих плеч его руки и снова подошел к Юкие, прижавшись на этот раз к нему животом.

У Юкии перехватило дыхание.

Блэйм продолжал покрывать его лицо многократными поцелуями, слегка касаясь губ, щек, подбородка.

— Не надо нам этого с тобой делать, — уже не контролируя ситуацию, пытался отбрыкиваться Юкия, из его глаз потекли слезы. — Тебе просто любопытно, потом ты будешь ненавидеть меня еще больше…

Блэйм молча обнял его за талию и прижался к нему еще сильнее, после чего они слились в страстном поцелуе. Юкию обдало чувством странного возбуждения. Мокрая кожа Блэйма была похожа на тонкую глазурь, которая таяла от прикосновений к его телу.

На мгновение Юкия отстранился от него, чтобы посмотреть в зеленовато-мутные глаза, после чего снова приник к его губам. От неожиданности тот раскрыл глаза и тоже посмотрел на него, а затем медленно прикрыл их, лениво обхватив его шею руками.

«Он не сопротивляется мне!» — подумал Юкия в самый последний момент перед тем, как в нем что-то неожиданно напряглось и вырвалось наружу.

Юкие стало стыдно, он не хотел, чтобы Блэйм заметил, как он достиг кульминации так быстро только от одних прикосновений к его телу. Он хотел, чтобы тот считал его опытным, но все было как раз наоборот, как у маленького мальчишки в пубертатный период.

Он ненадолго оторвался от его губ и посмотрел на него: тому действительно нравилось то, чем они занимались. Он нежно провел своими большими руками по его стройному, упругому телу, от которого, словно от морской гальки, отскакивали капли льющейся воды, случайно задел пальцами его чувственные зоны, из-за чего по всему телу Блэйма побежала дрожь и проступили мурашки. Затем он обхватил его грудную клетку и все ниже опускал по нему руки: они скользили по неровной поверхности, там, где сильно выпирали ребра юноши, затем все ниже, перебираясь на поясницу, и ниже, касаясь его узких бедер, подобно скульптору, который лепил из глины греческие монументы, он изучал его тело.

Мысли в его голове закрутились каким-то клубком спутанной пряжи, среди них промелькнула Мэри Ленг, тыкающая его грязным шприцом в вену, мысли о том, что он так и не сдал кровь на анализы, чтобы проверить, заразила она его или нет.

«Мне нужно остановиться, пока не поздно!» — прокричал Юкия самому себе.

Он уже хотел убрать руки с его бедер, но Блэйм не позволил ему это сделать.

— Продолжай, прошу тебя, — хрипло прошептал он ему в губы и снова поцеловал.

От его слов у Юкии окончательно помутилось в голове. Какие-то нечеткие обрывки того, как они выпали из ванной комнаты и упали прямо на кровать. После чего он слышал где-то над своим ухом только частое, прерывистое дыхание, напоминающее ему шепот.

Мы - жажда

Ему казалось, что, пока он спал, его кто-то продолжал целовать и прикасаться к его телу. Кто-то отчаянно прижимался к нему весь остаток ночи, словно ему было холодно. Все это время сердце колотилось, как бешеное.

— Юкия, — Блэйм слегка коснулся его головы. — Проснись, иначе мы опоздаем на рейс.

Юкия не успел открыть глаза, как дневной свет тут же врезался в них с грубой силой, отчего они заслезились и покраснели. Он сморщился.

«Это был сон?!» — неожиданно, с какой-то надеждой подумал он.

Сев на кровати, он увидел, что Блэйм бегал по маленькой комнате и собирал раскиданные вещи. Он уже был одет. Он забежал в ванную и вынес оттуда вещи Юкии, скинув их прямо ему в ноги, на кровать.

— Давай, вставай, вылет через час!

— Блэйм? — неуверенно обратился к нему Юкия.

— Что?

У юноши были опухшие губы и красные глаза. На шее под курткой Юкия тоже заметил красные подтеки. Весь он был взъерошенный и какой-то растерянный.

— Что мы наделали?

— Давай не сейчас, — грубо оборвал он его. — Только вот твоего нытья мне с утра не хватало!

Юкия схватил его за руку и дернул на себя, тот бы упал, если бы вовремя не ухватился за металлическую спинку кровати.

— Тебе что, все равно?

— А я должен бегать и кричать: «У меня только что был секс»?!

Юкия совершенно ничего не понимал:

— Ты так ведешь себя, как будто у тебя вчера было не в первый раз! — прикрикнул он на юношу.

Блэйм молча посмотрел на него.

— Слушай, пока ты тут приходишь в себя, я быстро схожу, куплю что-нибудь нам поесть! И не забывай, тебя все еще могут поджидать в аэропорту люди твоего отца, — после чего он грозно натянул на себя шапку и вышел из номера, громко хлопнув дверью.

«Он что, воспользовался мной, чтобы удовлетворить свою похоть?! — недоумевал Юкия, яростно откидывая одеяло и как попало натягивая на себя одежду. — Как такое возможно? Я был уверен, что он невинный мальчик, совсем еще ребенок, но он ведет себя, как прошаренный ловелас! Совсем как Сэм!»

Через пять минут Блэйм вернулся в комнату с кофе и чипсами.

— Ты воспользовался мной! — снова начал возмущаться Юкия.

Блэйм глубоко вздохнул и кинул в него пачку с чипсами, тот еле поймал ее.

— И часто ты так поступаешь с мужчинами? Кто этот Джерри, к которому мы летим? И с ним у тебя что-то было? — прорвало его.

— Юкия, если ты сейчас же не заткнешься, я прострелю тебе башку, — пригрозил он ему, напоминая о кольте, который до сих пор лежал у него в рюкзаке. — Тоже мне, пуританин нашелся!

— А как ты собрался лететь из страны вместе с оружием? — издевательским тоном спросил он.

— Ничего я не собрался, — почесывая вспотевший под шапкой затылок, сказал он. — Я его оставлю здесь.

— Отличный план!

— А что ты предлагаешь?! — не выдержав его нападок, Юкия тоже начал срываться на крик.

— Я предлагаю тебе перестать вести себя так самонадеянно, словно ты герой любовного романа!

— Да что ты?!

— Насмотрелся вестернов или чего еще, взвалил на себя непосильную ношу, и теперь выкобениваешься передо мной, строишь из себя рыцаря на белом коне, а, по сути, ты еще ребенок! Плюс ко всему, еще и соблазнил меня!

— А ты ведешь себя так, как будто это у тебя вчера был секс в первый раз в жизни, — сквозь смех проговорил Блэйм.

— С мужчиной? — грубо тут же переспросил он почти утвердительно.

Блэйм закатил глаза, открыл пачку с чипсами и засунул пару хлопьев себе в рот.

— Точнее, ты даже не мужчина, ты ребенок! — крикнул он. — Мальчик!

— Еще одно слово, и я еду в Нью-Йорк к Джерри один! — поперхнувшись, выпалил Блэйм.

— Только через мой труп ты поедешь к нему один, — Юкия грозно начал наступать на юношу.

— Юкия, если мы проспорим здесь еще хотя бы пять минут, мы вообще никуда не поедем!

Юкия молча натянул на себя ветровку и прошел к двери. Блэйм, в свою очередь, достал из рюкзака пистолет и спрятал его под матрас, после чего тоже подошел к двери и посмотрел на хмурого Юкию. Тот любезно открыл ему дверь и пропустил вперед себя.

— Да перестань ты уже паясничать, — прошипел Блэйм. — Знал бы я, что у тебя будет такая реакция, в жизни бы к тебе не подошел!

— Реакция на что?! — Юкия снова не выдержал и сорвался на крик.

Блэйм заметил, что на них оглядываются люди, поэтому поспешил пройти на автобусную остановку, к которой тут же подошел автобус, идущий в аэропорт.

В автобусе было очень много людей, стоять было крайне неудобно, Юкия к тому же еще и наваливался на Блэйма, как специально, при этом отталкивая всех, кто приближался к ним. Пару раз чуть не завязалась драка с несколькими коренастыми мужчинами, которые тоже ехали в аэропорт.

Лицо Блэйма пылало от негодования, когда он выходил из автобуса. Смотреть на Юкию у него уже не было никакого желания. Тот шел где-то позади него.

— Накинь капюшон на голову, — приказал он ему, когда они подошли ко входу в терминал.

— Достал уже мной командовать: сделай то, сделай это! Я сам разберусь! Мы с тобой не в шпионском фильме!

— Наркоман!

— Да, у меня героиновый голод! Я уже не принимал наркотики больше суток!

— Мне, может, пойти и дозу тебе еще достать? — с наигранной жалостью в голосе спросил его Блэйм.

— Я уж как-нибудь сам разберусь с этой проблемой, когда мы прилетим в Нью-Йорк, — процедил Юкия сквозь зубы, обгоняя его.

— Сам? Или опять пойдешь к своему дружку? Как там его…

Юкия встал как вкопанный, из-за чего Блэйм врезался в его спину, затем он резко развернулся и уничижающе посмотрел ему прямо в зеленые глаза.

Блэйм побледнел и молча прошел мимо него к стойке регистрации на рейс.

К счастью, или к сожалению, в аэропорту не оказалось людей Эйдена Драфта, поэтому их без проблем пропустили на борт самолета по билетам, которые для них забронировал Саймон Уилкс.

В салоне оказалось много детей, все они летели в Нью-Йорк. Как раз наступил сентябрь, и многие ученики средних школ вместе с учителями летали туда в самые первые учебные дни на экскурсии.

В самолете было очень шумно. Юкия тоже начал капризничать, видимо, поддавшись настроению общего безумия. Сначала он сказал, что не будет сидеть рядом с Блэймом, и попросил какого-то маленького мальчика пересесть на его место. Потом этого мальчика потерял учитель, и ребенка начали искать, задержав вылет самолета. После чего учитель отчитал Юкию, пригрозив ему, что если он немедленно не займет свое место, то она распорядится, чтобы его ссадили с рейса.

Блэйм натянул шапку на лицо, чтобы не видеть хаоса, происходящего вокруг, и, скрестив руки на груди, сам не заметил, как провалился в сон, ведь ночью ему так и не удалось толком поспать.

Через несколько часов Блэйм проснулся на твердом плече Юкии, лицо сильно онемело и его начало болезненно покалывать. Они все еще летели. В салоне стало тихо. Стюардессы не спеша развозили тележки с напитками и закусками по длинным, узким коридорам салона. Одна из стюардесс остановилась возле них и предложила чего-нибудь выпить. Юкия никак на это не отреагировал, поэтому Блэйм попросил у нее два стакана минеральной воды. Она с дружелюбной улыбкой тут же исполнила его просьбу.

Блэйм и сам не заметил, как сильно мучила его жажда, поэтому залпом осушил стакан. Юкия продолжал неподвижно сидеть, казалось, он тоже спал, но это было не так. Его веки были полуопущены, и из-под длинных ресниц виднелись две узкие черные щелочки.

— Ты все еще злишься на меня? — шепотом поинтересовался Блэйм.

Юкия не отвечал ему, продолжая сидеть не двигаясь.

— Коматозник, — Блэйм грубо толкнул его в плечо и отодвинулся к окну.

Облака побагровели, близился закат. Скорее всего, когда они прилетят в Нью-Йорк, будет уже совсем темно.

— Прости меня, — неожиданно еле слышно проговорил Юкия.

— У тебя что, мозг включается только ближе к вечеру? — поинтересовался он.

Блэйм резко повернул голову и посмотрел на него. Вид у Юкии был не очень. Лицо было бледное. В уголках рта кожа засохла и потрескалась. Под глазами образовались большие черные круги. Зубы стучали друг о друга.

— Мне очень плохо, — прохрипел он. — Кажется, у меня ломка.

Во взгляде Блэйма появились нотки презрения.

— Я не смогу тебе ничем помочь на четырехтысячной высоте.

— Не надо тебе было прилетать за мной…

— Слушай, давай не начинай! — перебил он его.

Из глаз Юкии снова потекли слезы, он поспешил вытереть их.

Блэйм нежно коснулся его безжизненной руки и переплел свои пальцы с его.

Юкия с удивлением посмотрел на него.

— Я бы не прилетел за тобой, если бы не был уверен…

— Ты не был уверен, поэтому сбежал от меня на следующее же утро, — снова начал на высоких тонах разговаривать с ним Юкия.

— Поэтому вчера ночью, — он поднес к своему рту его сжатый в своей руке кулак и прижался к нему губами. — Я показал тебе, насколько серьезно я настроен по отношению к тебе.

Щеки у Юкии вспыхнули.

— У тебя точно уже был с кем-то опыт! — снова начал он возмущаться. — Я видел, как какая-то девушка терлась возле тебя в Лубумбаши, кажется, дочка Мэри Ленг.

Изо рта Блэйма невольно вырвался смешок.

— Не думал, что ты окажешься таким ревнивым, учитывая тот факт, что мне не известно, сколько девушек было у тебя, Юкия, — прошептал он ему так, что у того побежали мурашки по спине.

— Я еще к тому же женатый человек, — начал он подражать его манере общения и тоже перешел на шепот.

— Точно, как я мог забыть про эту маленькую деталь?! — стукнул он себя по лбу.

— Заставил меня изменить жене, а она у меня правоверная мусульманка, между прочим!

— Не думаю, что у такого припадочного, как ты, было что-то с ней, — неожиданно проговорил Блэйм и небрежно откинул его руку от себя.

Юкия уже хотел было что-то ему возразить, но неожиданно пилот самолета заговорил по радио, оповещая, что скоро они будут приземляться, и попросил всех пассажиров занять свои места и пристегнуться ремнями безопасности.

Блэйм тоже откинулся на спинку сиденья и начал пристегиваться, оборачивая ремень безопасности вокруг своей талии. Юкия заметил, что разглядывает его. Его острое, красивое лицо. Пухлые губы, которые по-прежнему были немного красные. Вьющиеся рыжеватые волосы, выбивающиеся из-под толстой шапки, которую он так и не снимал с себя. Его глаза медленно поползли вниз по длинным, стройным ногам. Он почувствовал, как его плоть напрягается. К тому же, нечеткие обрывки прошлой ночи замелькали перед его глазами в более детальных подробностях.

Краснея, он тут же поспешил отвести от него взгляд. Он начал смотреть на людей в салоне. На прыгающих детей в креслах. Мельком он заметил ту самую строгую учительницу, которая отчитала его пару часов назад — теперь она успокаивала детей, чтобы они смирно сидели в своих креслах и не бесились.

Кто-то разлил кофе прямо на свой костюм, и теперь одна из стюардесс бежала этому пассажиру на помощь с кипой бумажных салфеток в руках.

Он смотрел на людей, уткнувшихся в свои мобильные телефоны. Седые и не очень — все они были заняты собой.

«Мне страшно».

Мы - комнаты

На этот раз они прилетели в международный аэропорт Нью-Йорка — Ньюарк.

— А где именно живет твой знакомый? — поинтересовался Юкия, когда они выходили из терминала и шли по направлению к экспрессу вместе с огромной толпой.

— В Бруклине, это где-то час езды отсюда, — поспешил ответить Блэйм.

Уже в поезде Блэйм неожиданно подошел к нему вплотную и сказал:

— Я почему-то был уверен в том, что ты психанешь и по приезде тут же позвонишь своему другу.

— Нет, мы разругались, — грубо ответил он. — И я бы не хотел, чтобы вы с ним когда-либо еще раз встретились.

— Это еще почему? — удивился Блэйм.

Юкия снова сурово посмотрел на него.

— Тебе ли не знать? — злостно процедил он.

— Что? — удивился Блэйм. — Ты знаешь?!

— Не хочу об этом говорить, — он нахмурил брови и отошел от него.

Уже было около восьми вечера, когда они добрались до нужной станции метро где-то в районе Бруклина и разыскали дом, в котором Джерри снимал квартиру. Это оказалось старое промышленное здание. Скорее всего, в послевоенное время здесь располагался промышленный цех, сейчас же в нем были комфортабельные знаменитые Нью-Йоркские лофты.

Невысокого роста, хрупкого телосложения парень с бледно-серыми глазами и темными волосами уже ждал их.

Он немного обомлел, когда увидел, с кем приехал Блэйм. Красота Юкии тут же вскружила ему голову. Джерри был нетрадиционной ориентации и поначалу пытался приударить за Блэймом и даже все это время поддерживал с ним отношения, надеясь, что рано или поздно тот приедет к нему, но теперь он был не против приударить и за его другом.

— Очень приятно, значит, Юкия? — говорил он, пожимая ему руку.

Юкия даже думать не хотел о том, что происходило в высоких стенах этой квартиры до их приезда сюда. Ему захотелось покинуть их новое пристанище как можно скорее. Больше всего он переживал за Блэйма. Тот так быстро погрузил себя в мир взрослых людей, хотя сам, по сути, скрывал свою неопытность за маской чрезмерной самонадеянности. Однажды она его уже подвела, и он согласился пойти с самым последним мерзавцем на свете, с его другом Сэмом, в его квартиру, и тот чуть не надругался над ним.

— Вы будете что-нибудь есть, я вообще пиццу заказал к вашему приезду? — громко пробарабанил Джерри, выводя Юкию из раздумий.

— Спасибо, — улыбаясь, ответил ему Блэйм.

— У меня, к сожалению, только диван и кровать, — начал он говорить виновато. — Ты можешь спать со мной, — предложил он Блэйму. — А тогда Юкия может разместиться на диване в гостин…

— Нет, я буду спать с тобой, — перебил его Юкия.

— Ах, хорошо! — его ответ явно поверг Джерри в восторг. — А как надолго вы планируете задержаться в городе? — поинтересовался он.

— Пока не знаю, но я буду платить тебе половину аренды, как и договаривались, — сказал ему Блэйм.

— Ладно, садитесь уже за стол, а то вы оба какие-то доходяги, — посмеиваясь, проговорил он и продефилировал, виляя ягодицами в облегающих спортивных штанах марки PUMA, на кухню.

Юкие хотелось провалиться сквозь землю: этот тип точно его не возбуждал. Он вообще до вчерашнего дня не понимал, как его мог возбудить мужчина.

«Должно быть, у меня точно едет крыша!» — сидя за высокой барной стойкой на высоком стуле и наблюдая за тем, как Блэйм с Джерри накрывают на стол и что-то обсуждают между собой, думал он.

— А Юкия тоже англичанин? — как-то подозрительно рассматривая его, спросил Джерри, ставя перед ним тарелку с огромным куском пиццы и стакан пива.

Юкия тут же начал морщить нос, потому что пиво он никогда не любил, а пиццу вообще даже не пробовал. Сейчас бы он не отказался от стакана сухого вина или хотя бы мартини.

— Да, мой отец англичанин, — сухо ответил он, пытаясь хоть как-то сохранять дружелюбие по отношению к новому знакомому, который не отказал им в гостеприимстве.

— Значит, метис? — уточнил он.

Юкия злобно посмотрел на него из-под бровей.

— Очень красивый! — видимо, не поняв значения его взгляда, не удержавшись, выпалил Джерри.

Блэйм подавился пивом.

— А где вы познакомились? — поинтересовался он.

— В гостинице!

— У меня дома!

Одновременно ответили оба.

— А, ясно… — как-то в замешательстве протянул Джерри.

— Как твоя волонтерская деятельность в Африке, уже закончилась? Ты такой загорелый! — начал он разговаривать с Блэймом, переходя на другую тему.

— Да, мне пришлось вернуться, мой контракт истек, он заключался всего на полгода.

Когда Джерри неожиданно кто-то позвонил, и он вышел из кухни, чтобы ответить на звонок, Блэйм грозно прошипел Юкие, который так и не притронулся к своей еде:

— Ты не мог бы быть более дружелюбным по отношению к нему? Если он нас с тобой выгонит, будем ночевать на улице, потому что моих сбережений хватило только на два билета до Нью-Йорка.

— Я не могу это есть.

— Ну, простите, что перед тобой не разнообразная палитра из блюд какого-нибудь дорогого французского ресторана, — прошипел он. — Не устрицы в винном соусе!

— Я бы и от фиников не отказался.

— Что это?

— Ты никогда не ел?

— Нет.

Юкия снова с любопытством засмотрелся на него.

В комнату неожиданно зашел Джерри и заметил, что они молча смотрят друг на друга.

— Эм, — неловко протянул он.

Юкию начало все это раздражать.

«Нужно срочно найти отдельное жилье», — насупившись, подумал он и соскреб с тарелки остывший кусок пиццы.

Но неожиданно Блэйм выхватил из его рук пиццу:

— Ладно, пойдем, купим тебе что-нибудь поесть, — предложил он, вставая и снимая со спинки стула свою куртку.

— Что, не понравилась? — разочарованно спросил Джерри.

Юкия тоже поспешил встать и молча направился к выходу.

— Нет, просто он тот еще привереда, — вздыхая, проговорил Блэйм. — Разоришься с ним.

— Хотите, я пойду с вами? — предложил он. — Я знаю одно место, где вкусно и дешево кормят. Здесь недалеко!

— Какое заманчивое комбо! — удивился Блэйм.

— Ха-ха-ха, пойдем, я провожу вас, — посмеиваясь, похлопал он его по плечу.

Через пару кварталов они оказались возле небольшого ресторанчика итальянской кухни.

— У них здесь отменные супы! — начал нахваливать заведение Джерри, когда они уже устроились за уютными столиками и принялись просматривать меню.

Юкия непонимающим взглядом пытался хоть что-то прочитать в меню, так как все буквы плыли перед ним, ему было тяжело сконцентрироваться, еще и голова внезапно разболелась.

— Да, я, пожалуй, буду суп из морепродуктов, правда, я не могу прочитать название…

— Какой? — Блэйм встал и подбежал к нему.

Юкия ткнул пальцем в слово.

Блэйм неуверенно прищурил глаза и попытался прочитать:

— Чи… чипино!

— Да нет же! — явно чувствуя подвох в названии, вмешался Джерри и начал искать этот суп в своем меню. — Кажется, «Чиопино».

Блэйм покраснел и виновато опустил глаза.

— Да какая, к чертовой матери, разница! — не выдержал Юкия и выругался. — Где официант?!

Вскоре к ним подошел официант и принял их заказ, говоря на языке с ярко выраженном итальянским акцентом, казалось, наигранным, пообещав им, что все будет готово быстро и в наилучшем виде.

— Прости, не следовало мне тебя поправлять, — прячась за меню от Юкии, тихо прошептал Джерри Блэйму. — Язык явно тебе не знаком, всякий может сделать ошибку, а твой друг явно не в духе.

— Мы нормально не спали уже больше суток, сильно устали, не переживай, — начал оправдываться Блэйм.

— Я-то прошлой ночью отлично спал! — со злорадством проговорил Юкия, сверкая своими черными, как угли, глазами.

Блэйм опять виновато опустил глаза.

— Вы, парни, что-то не поделили, судя по всему? — наблюдая за обоими, предположил Джерри.

Юкия уже было открыл рот, но его перебил Блэйм.

— Слушай, ты не знаешь, где здесь можно достать травы?

— Что? — удивился Джерри.

— Марихуаны?

— Ну, вообще я баловался, когда был студентом… А ты… вы курите? — начал заикаться он.

— Вейпим понемногу, — Юкия громко рассмеялся.

— Ну, хорошо, я сейчас позвоню одному своему знакомому, он точно знает, где достать товар, — посмотрев с подозрением то на одного, то на другого, Джерри потянулся за своим телефоном.

— Да, и спроси, может, у него случаем еще пара таблеток метамфетамина завалялась? — предложил, посмеиваясь, Юкия.

Блэйм грозно на него посмотрел.

— Нет, последнее не спрашивай! — тут же крикнул он прямо в ухо совершенно обескураженному Джерри.

Пока Джерри дозванивался, им принесли заказ: несколько тарелок макарон с фрикадельками и суп из морепродуктов, от которого душисто и ароматно пахло.

— Хм, может, тоже стоит заказать, — задумался Джерри, ему явно нравился запах, исходящий от тарелки с супом. — Похоже, что Юкия действительно разбирается в кухне.

Юкия молча пододвинул к себе тарелку, небрежно взял ложку с подноса и принялся с шумом цедить бульон красноватого цвета.

После того как они поели, Юкия встал из-за стола и удалился в уборную. Джерри тут же спросил Блэйма:

— А он что, модель, сидит на какой-то специальной диете? Он только бульон и выпил, даже содержимое супа не стал есть! — причитал он.

— Нет, не модель, — задумчиво ответил Блэйм.

— А ведь у него есть все данные. Какой у него рост, наверное, около двух метров?! Вам следует попробовать сходить с ним в какое-нибудь модельное агентство! Пока мы шли сюда, я видел, как люди смотрят на него. Его точно с руками и ногами заберут, и платят там хорошо!

— Не думаю, что это хорошая идея, — с какой-то грустью в голосе ответил ему Блэйм.

Джерри не стал настаивать и продолжать этот разговор.

Вскоре вернулся Юкия, они рассчитались за еду и поспешили выйти из ресторана.

По пути к дому Джерри они свернули в какую-то темную подворотню, где стояла небольшая группа людей, и купили у одного из парней пакетик марихуаны. Видимо, это и был тот самый знакомый, у которого Джерри периодически запасался этим снадобьем.

Уже в квартире, под увеселительный рассказ Джерри о том, как еще в студенческие годы он так же однажды покупал траву в подворотне, и неожиданно нагрянула полиция, и о том как ему пришлось сутки отсиживаться в одной камере с преступниками, Юкия мастерски скрутил пару косяков.

Блэйм сразу отказался и сказал, что после марихуаны у него сильно болит голова, Джерри тоже не притронулся к наркотику, сетуя на то, что ему завтра рано на работу и что он не будет рисковать. Юкия смело закурил свой косяк под их пристальными взглядами.

Блэйм с тревогой во взгляде смотрел на него все это время.

— Какой у тебя стаж? — неожиданно вырвалось у него.

— Где-то пять лет, — выдыхая белые клубы дыма изо рта, проговорил Юкия.

— Пять?!

— Странно, что после пяти лет употребления марихуаны ты так хорошо выглядишь, — язвительно добавил Джерри. — Эта гадость превращает людей в настоящих уродов. Я лично знал пару людей, которые вовремя не сумели остановиться, и сейчас я с трудом могу их узнать!

Юкия молча на него посмотрел.

— Это была не трава, а героин, — тихо проговорил он.

— Что?! Так ты героиновый наркоман с пятилетним стажем?! — неожиданно Джерри вскочил. — Слушай, Блэйм, мы так не договаривались, я не хочу из-за него в тюрьме сидеть! Тут не самый благополучный район, полиция с проверками может нагрянуть в любой день, если соседи что заподозрят…

— Да замолчи ты! — крикнул на него Блэйм, с яростью посмотрев на Юкию, который совсем не думал о последствии своих слов.

Поняв это, Юкия наплевательским тоном проговорил:

— Ты сам начал этот разговор, мой мальчик.

— Меня от тебя тошнит, — Блэйм ударил его по ноге.

Юкия хрипло рассмеялся.

— Никаких наркотиков в твоей квартире не будет, — глядя в серые глаза Джерри, проговорил он.

— Как ты вообще можешь иметь что-то общее с таким человеком? — недоумевал Джерри.

— Он что, бросается на тебя или как-то мешает тебе? — начал заступаться за Юкию Блэйм.

— Но он же больной! — совершенно потеряв контроль над собой, прокричал Джерри.

Юкию явно забавляла ситуация. Наблюдая за ними, он закурил уже второй косяк.

— Ему можно помочь, я отведу его в реабилитационный центр!

— Ты что, шутишь? Ты думаешь, ему помогут в этих дешевых, никому не нужных притонах для бомжей?! Да тут нужно серьезное лечение, это сейчас он еще более-менее держится, потому что, видимо, недавно принимал очередную дозу, а ты посмотри на него, если он не будет принимать неделю, да он мне тут все обои со стен сдерет! Ты что, никогда не видел наркоманов???

— Ну, видимо, у тебя в этом деле богатый опыт! — продолжал пререкаться с ним Блэйм.

— Признайся, ты подобрал его, потому что тебе стало его жалко, да? Ты думаешь, что можешь помочь ему, что он тебя послушает? — Джерри уже схватил Блэйма за плечи и начал его трясти. — Да он всю жизнь тебе испоганит! Ему уже ничего не поможет, если он сам не решит завязать! Ни ты, никто…

Его пламенную речь прервал Юкия, который неожиданно встал и резко оттолкнул его от Блэйма. Джерри, не устояв, упал.

Блэйм тут же бросился к нему, чтобы помочь встать.

— Не трогай меня, — прокричал он, отшвыривая его руку от себя. — Делайте, что хотите, оставьте только меня в покое, и я тебя предупредил, Блэйм! — он грозно посмотрел ему прямо в глаза.

После чего поднялся и засеменил в свою комнату, точнее, в единственную комнату в квартире-студии, и громко хлопнул дверью.

Блэйм провел рукой по своим выгоревшим светло-золотистым волосам.

— Он очень эмоциональный, — нарушил молчание пыхтящий как паровоз Юкия.

— А тебе хватит уже курить, — Блэйм выдернул из его рта сигарету и затушил ее.

Юкия протянул к нему руки и, обхватив за талию, придвинул к себе, уткнувшись лицом ему в живот.

— Тебе нужно отдохнуть, — нежно обхватив его голову, проговорил Блэйм.

— Ну, он явно меня сегодня ночью не пустит к себе в постель, — посмеиваясь, проговорил Юкия. — А ты к нему пойдешь только через мой труп.

— Тогда я лягу на пол…

— Нет, я лягу.

— Тебе надо выспаться, а мне не привыкать, я спал в палатке на неудобной раскладушке полгода…

— Я люблю тебя, — перебил его Юкия и заплакал. — Люблю, слышишь. Я не смогу жить без тебя. Уже не смогу. Думай, что хочешь, что это одержимость или чувство вины перед тобой, мне все равно…

— Тише.

Блэйм, глядя перед собой, поцеловал его в черные волосы на голове и прижал к себе еще сильнее.

Мы - еда

— Прости меня за вчерашнее.

Послышалось шипение чего-то раскаленного на сковородке, и вскоре нос защипало от приятного аромата жареного бекона. Юкия проснулся, не понимая до конца, где он находится, и начал озираться по сторонам.

За кухонной стойкой сидел его новый знакомый Джерри и, активно жестикулируя, пытался оправдаться за свое вчерашнее поведение перед Блэймом, который, в свою очередь, пытался что-то готовить у плиты.

— Я, видимо, сильно устал вчера, и совсем не подумал о том, что вам двоим больше не на кого положиться в этом большом городе. Правда, Блэйм, не уходите, прошу вас!

Мучаясь от страшной боли в шее и сильно затекшей спины из-за сна на крайне неудобном и узком диване, Юкия понял из его монолога, что неожиданно жертвой вдруг стали они с Блэймом, а не несчастный бедолага, который совершенно не понимал, с кем связался, и лучше бы ему было и не знать.

— Действительно, я ведь и старше вас двоих. Мне следовало быть более сдержанным, ведь разные ситуации в жизни бывают, — продолжал уговаривать он Блэйма, который, не обращая на него внимания, разбивал ножом яйца над сковородкой и всем своим видом показывал, что не хочет его слушать. — Мне следовало узнать его получше прежде, чем говорить такие обидные вещи.

— Как только я найду работу, мы сразу же уйдем, — сухо проговорил юноша.

Джерри надрывно выдохнул.

— Говорю же тебе, живите здесь, сколько вам угодно, в городе очень трудно найти хороший и недорогой съем! — не унимался он. — И где ты собрался искать работу? Насколько я помню, тебе даже восемнадцати нет!

— За меня не переживай, я что-нибудь придумаю, — как обычно самоуверенно проговорил Блэйм, снимая сковородку с плиты и раскладывая яичницу с беконом по тарелкам.

Еле разогнувшись, Юкия, наконец, отскреб себя от дивана и подошел к ним.

— Как спалось? — тут же пропел Джерри невинным голоском.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарил его Юкия.

— Тебе налить кофе? — поинтересовался Блэйм.

— Это было бы чудно, — сардонически промычал он, потирая шею и садясь за неудобную столешницу барной стойки.

Все казалось ему каким-то маленьким и крайне не комфортабельным.

Поняв, что у того снова плохое расположение духа с самого утра, Блэйм с треском опустил прямо перед ним тарелку с горячим завтраком, от которого до сих пор исходил пар.

— А что у тебя с шеей? — поинтересовался Джерри, наблюдая за тем, как Юкия морщится от боли каждый раз, когда прикасается к ней.

— Она была сломана полгода назад, — проговорил он, потягивая кофе из кружки.

— Ох! — удивился он. — И… и ты спокойно вот так можешь разгуливать?

Он непонимающе смотрел то на Блэйма, то на Юкию.

— У него был длительный реабилитационный период, — ответил за него Блэйм.

— А ты откуда знаешь?! — воскликнул Юкия и от удивления обжег свои губы горячим кофе.

Блэйм, прищурившись, на него посмотрел, намекая на то, чтобы тот замолчал.

— Ну вы, парни, даете! — прогоготал Джерри. — Такие таинственные, это даже как-то возбуждает.

— Да неужели? — начал пререкаться с ним Юкия. — И что именно?

— Джерри, к скольки тебе на работу? — переводя тему разговора, внезапно спросил его Блэйм. — Ты ведь все там же работаешь, в гипермаркете «Росс»?

— А, да… — рассеянно ответил Джерри, еле отрывая взгляд от Юкии, который буквально гипнотизировал его своими мутными спросонья глазами. — Я сегодня во вторую смену работаю. Ты что, хочешь снова туда устроиться?! — внезапно, почти крича, спросил он.

— А что?

— Да, после того, как ты пропал туда, приехала комиссия во главе с какой-то пухлой дамочкой, мексиканкой, такая в очках, и устроила Холлдэю настоящую взбучку, обвинив его в некомпетентном обращении с работниками по социальному найму. Его чуть с должности не поперли из-за тебя.

— Вот черт! — весь бледный, прошептал Блэйм. — Не думал, что она так серьезно возьмется за меня.

— Я бы удивился, если бы не взялась, — вставил свое недвусмысленное слово Юкия, после чего положил в рот огромный кусок яичницы, делая вид, что не принимает участия в их разговоре.

— В общем, я бы на твоем месте туда не совался, — предупредил его Джерри.

— Придумаю что-нибудь другое…

— Что, например? — не унимался Джерри.

— Устроюсь официантом…

Джерри разразился громким и звучным смехом на всю кухню.

— Это все лучше, чем ходить в костюме зеленого попугая, — пробубнил Блэйм.

Юкия поднял в изумлении брови, не понимая, о чем он говорит.

— Так или иначе, я что-нибудь придумаю! — уже более уверенно сказал Блэйм и начал собирать грязные тарелки со стола.

— Блэйм, говорю тебе, идите оба в модельное агентство, — снова предложил ему Джерри. — Юкию точно возьмут, мне кажется, его даже в элитное могут взять с такими данными, какое-нибудь «Долче»…

Юкия подавился кофе, которое как раз допивал.

— Да что с вами такое? — опять не выдержал Джерри и начал срываться на крик. — Почему вы оба игнорируете тот факт, что у него действительно сильно привлекательная внешность?! Что плохого в том, если ты говоришь парню, что он сногсшибательный?!

— Ты правда так считаешь? — с каким-то наигранным воодушевлением спросил его Юкия.

— Д… да, а что в этом такого? — глаза Джерри забегали: он избегал его пристального взгляда.

Юкия встал со стула и подошел к нему, протянул руки и заключил в дружеские объятия:

— Спасибо тебе, — почти слезно проговорил он.

У Блэйма уже не было больше сил смотреть на клоунаду, которую они здесь разыгрывали, он быстро помыл посуду и направился к выходу из квартиры.

Опомнившись, Джерри бросился за ним.

— А он что будет делать? Что, оставишь его здесь одного? — спросил Джерри Блэйма, пока тот натягивал ботинки.

— Ты пойдешь с нами? — спросил Блэйм у Юкии.

Юкия загадочно сузил свои черные глаза, пристально рассматривая его.

Сегодня Блэйм был одет в узкие серые джинсы, которые мешковато на нем сидели из-за чрезмерной худобы. В джинсы была заправлена облегающая белая майка, поверх которой он надел рубашку в синюю клетку.

Учитывая тот факт, что всего пару дней назад они достигли пика интимной близости, воображение начало рисовать ему самые немыслимые образы, пока тот накидывал на свое стройное тело короткую джинсовую куртку с меховым воротником.

— Я хочу сходить в реабилитационный центр, про который вы вчера говорили, — неуверенно предложил Юкия, после минутного молчания.

— Туда сначала надо записаться! — сказал, выходя из квартиры, Джерри.

— И ты знаешь, где поблизости находится какой-нибудь центр? — удивился Блэйм.

— Да, знаю один такой, но работают они только вечером. Как ни крути, придется ждать до конца дня.

Они вышли на улицу и вскоре затерялись среди огромной толпы людей, которая шла куда-то стройным ходом, не обращая внимания на окружающих, уткнувшись в мобильные телефоны и в утренние газеты.

Наблюдая за людьми в толпе, Юкия почувствовал себя плохо. В его голове снова послышался чей-то шепот. Сначала неразборчивый и булькающий, постепенно он выстраивался в четкие, связные фразы:

«Другой жизни я не знал»…

«Ну, оттрахаешь его пару раз, пока у него не отнимутся ноги, и что, что потом?» — откуда-то издалека, неожиданно послышался их с Сэмом диалог в каком-то безымянном отеле в Лубумбаши.

Он сморщился от сильной боли в голове.

«Будешь без конца винить себя, пока это чувство не сожрет вас обоих. Пойми ты, наконец, у тебя с ним нет никакого будущего!»

«Развернуться и уйти? Поймать такси и доехать до „Гранд Паласа“? Сдать себя с потрохами своим мучителям, чтобы они вершили надо мной свое правосудие? Неужели он был прав?!»

Его глаза увлажнились от слез.

«Мне нужна доза».

Он посмотрел на Блэйма, который шел рядом с ним и что-то обсуждал с Джерри. Неожиданно его лицо потеряло очертания, превратившись в безликую массу.

Юкия закрыл глаза, затем открыл их снова и проморгался.

На этот раз все люди, которые шли ему навстречу, не имели лиц.

«Она их всех нарисовала. Украла у них лица».

Сердце сильно забилось, он начал чувствовать, как его шаг замедляется, а они все ускорялись и не обращали внимания на то, как ему было трудно поспевать за ними.

«Ты — сама жизнь!»

Тень между ними вдруг начала увеличиваться.

«Я буду вечно следовать за тобой, как мусульманская женщина за своим мужчиной в чадре. Я стану тенью твоей жизни»…

— Юкия?

Он снова поморщился от боли.

— Ты слышишь меня?

— Ему точно плохо!

— Юкия?!

Открыв глаза, он увидел, что сидит на асфальте, облокотившись о какой-то рекламный щит, люди с ужасом шарахались от него и от Блэйма с Джерри, которые пытались привести его в чувство.

— У него точно ломка, — хватаясь за голову, предположил Джерри.

— Успокойся, слышишь! — рявкнул на него Блэйм. — Еще твоей истерики мне не хватало! Иди на работу, я сам справлюсь!

— Вот черт, к нам идут полицейские! — прошипел ему Джерри.

Блэйм резко обернулся и посмотрел в сторону переходящего дорогу патруля, затем присел на корточки к Юкие, пытаясь его поднять.

— Живо вставай!

— Пускай меня заберут, — прошептал Юкия.

— Нет!

— Я вернусь к отцу, так будет лучше, — Юкия попытался оттолкнуть его от себя. — Джерри прав, я больной.

Слезы навернулись на глаза Блэйма.

— Тебе что, все равно на то, что было межу нами?!

— Не плачь, Блэйм, — Юкия попытался дотронуться до его лица, но руки бессильно упали на асфальт. — Зачем я тебе, я все равно уже труп.

Блэйм кинулся к нему и проговорил ему в ухо так, чтобы их не слышали:

— Ты говорил мне про какой-то голод, тогда я еще не понимал, что ты имеешь в виду, постепенно он тоже начал сжирать меня изнутри, и, если ты сейчас же не встанешь, я отдам себя первому попавшемуся мужчине, чтобы он утолил мне его. Я чувствую, как что-то внутри меня надломилось. Ты не умрешь, будучи уверенным в том, что я никому больше не принадлежу, кроме тебя. Я тебе это обещаю. Я перетрахаюсь со всеми мужчинами в городе, которые захотят овладеть мной. И пока они будут делать это со мной, я буду шептать им на ухо то же, что шептал тебе той ночью. Может быть, даже и к другу твоему схожу, я как раз знаю, где он живет. Мне почему-то кажется, что он не откажет мне, если я также зайду к нему в душ, когда он будет мыться…

Юкие стало противно, он весь скукожился. Не дав ему договорить, он грубо схватил рукой Блэйма за щеки и сжал их, затем процедил ему сквозь зубы:

— Ты маленький, грязный ублюдок, будешь теперь меня шантажировать?

— Ты не оставляешь мне другого выхода, жалкий недоносок! — промычал Блэйм, сквозь стиснутые зубы.

— Ну, вы там закончили обмениваться любезностями? — поинтересовался Джерри, пока они не сцепились и не перегрызли друг другу глотки.

— Молодые люди, у вас все в порядке? — к ним подошли двое полицейских, одним из них была женщина. Они представились и поинтересовались, не нужна ли Юкие медицинская помощь.

— Со мной все в порядке, — опираясь о рекламный щит, поднимаясь, проговорил Юкия.

Блэйм протянул к нему руки, чтобы помочь, но тот оттолкнул его от себя. Полицейские с подозрением посмотрели на них.

— Если у вас возникли какие-то трудности, то мы можем проследовать в полицейский участок для дальнейшего разбирательства, — протараторила сухим тоном женщина.

— Нет, нет, мы уже во всем разобрались, — поспешил успокоить их Джерри. — Просто нашему другу стало плохо, он только вчера оказался в таком огромном мегаполисе. Голова закружилась!

Дальше они шли молча. Полицейские еще некоторое время понаблюдали за ними, затем развернулись и пошли в сторону патрульной машины. Блэйм обернулся, чтобы убедиться в том, что они не преследуют их.

— Придурок…

— Заткнись! — огрызнулся на него Юкия.

Щеки у Блэйма раскраснелись, на них были четко видны отпечатки пальцев рук, которыми Юкия сжимал их. Теперь они сильно болели, и Блэйм шел, разминая челюсть руками.

Джерри шел молча. Парень понимал, что с наркоманами лучше не связываться. Он пытался докричаться вчера до Блэйма, но тот отказался его слушать.

Юкия заметил, что переборщил с силой и что тому больно. Не выдержав, он схватил его за ворот куртки, протащил сквозь толпу людей в маленький безлюдный проулок и с силой прижал к кирпичной стене какого-то здания.

Джерри не последовал за ними, видимо, потеряв их из виду.

— Отпусти меня, — Блэйм пытался убрать его руки со своей куртки.

Юкия же прижался к нему вплотную, нагнулся и попытался поцеловать. Но Блэйм больно укусил его за губу. Юкия резко отдернул от него свое лицо, морщась от боли. Затем снова схватил его лицо за подбородок и силой раскрыл ему рот пальцами рук, наклонился к нему и грубо засунул в его рот свой язык.

Блэйм еще пытался некоторое время сопротивляться, но Юкия все глубже проникал в его рот, от чего у того закружилась голова, и ему пришлось запрокинуть ее как можно выше, чтобы хоть как-то не задохнуться и дышать носом.

Он продолжал целовать его, пока не почувствовал солоноватый привкус крови во рту. Видимо, из губы, которую укусил Блэйм, начала сочится кровь. Он поспешил оторваться от него. Губы у обоих раскраснелись, они часто дышали, не сводя глаз друг с друга.

— Ты больше никогда не посмеешь разговаривать со мной в таком тоне, — грубо проговорил Юкия.

— А иначе что? — горделиво задирая подбородок вверх, поинтересовался Блэйм.

— Ты подавишься моей любовью, сука.

Блэйм скривил от отвращения рот и с силой отпихнул его от себя.

Юстиний

Выйдя из грязной подворотни снова на центральную улицу, Юкия и Блэйм дальше шли молча. Джерри им так и не удалось найти: видимо, не дождавшись их, он спустился в подземку и уехал на работу, решив, что они сбежали. Блэйму меньше всего сейчас хотелось оставаться наедине с неадекватным Юкией, у которого явно был героиновый голод. Юноша не знал, где можно было бы оставить Юкию одного, чтобы тот не натворил ничего, пока он будет искать работу.

Ему пришлось весь день таскаться с ним по городу, заходя в различные забегаловки и небольшие рестораны. Блэйму чаще отказывали из-за его несовершеннолетнего возраста, когда как Юкие практически сразу же без проблем предложили трудоустроиться на работу официантом, и тот, на удивление Блэйму, тут же согласился.

Пока он заполнял анкету, Блэйм заказал им поесть.

— Не думал, что ты согласишься на такую работу, — причмокивая, проговорил Блэйм с набитым ртом.

Юноше явно нравился гамбургер, который он заказал.

— Ну, мне же надо достать где-то деньги на героин, пока я окончательно не сбрендил.

Блэйм подавился:

— Я думал, ты, может, хотя бы попробуешь завязать?!

Юкия пододвинул к нему стакан с колой, чтобы тот запил.

— Блэйм, — он наклонился к юноше через стол так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Полгода назад, после аварии, меня всего перешили и перештопали, и даже переливание крови сделали. На некоторое время я избавился от зависимости, но потом отец начал пичкать меня наркотиками, чтобы женить на дочери шейха аль-Мактума. Ему нужно было притупить мое сознание. Понимаешь, он обращался со мной как…

— Со скотиной, — злобно процедил Блэйм сквозь зубы. — Я давно понял, что он добивается твоей смерти. Ни один отец, любящий своего сына, не стал бы так с ним обращаться. Уж я не знаю, что могло между вами такого произойти, что он начал так ненавидеть тебя. Что ты ему сделал, Юкия?

Юкия молча посмотрел на него и опустил глаза:

— Теперь мы враги… Если не шейх доберется до меня, то рано или поздно отец прикажет убрать меня.

— Ты что, серьезно?!

— Да.

— Подожди, в том дневнике, который я прочитал, ты писал, что убил кого-то в Саудовской Аравии, еще там было что-то написано про подвал и то, как кто-то пытал тебя… и про каких-то невольниц… Я вообще с трудом в это все верю!

— Послушай, Блэйм, — перебил его Юкия. — Если отец не сможет передать меня аль-Мактуму, чтобы он свершил надо мной кровавую месть, тогда шейх может попросить его аннулировать какой-то контракт… у них там совместный бизнес!

— Что, сорвать сделку из-за того, что он не может убить тебя? Что за бред, ты сам-то веришь в то, что говоришь!

— Так или иначе, если шейх не получит моей головы, то попросит отца расправиться со мной, поверь мне, он знает, как это сделать! Я уверен, он и сейчас знает, как меня найти.

— И что ты предлагаешь делать? — неуверенно спросил Блэйм, понимая, что обстоятельства складываются явно не в их пользу, и что у него точно не будет сил противостоять миллиардерам вроде отца Юкии и шейха аль-Мактума.

— Больше всего, — Юкия схватил его за руку, — я боюсь, что они могут навредить тебе.

— С чего ты это взял?!

— Из-за меня, — нахмурив брови, проговорил он. — Я думаю, тебе со мной небезопасно находиться рядом.

Блэйм тоже нахмурил брови, но отвечать ему ничего не стал.

Дальше они искали работу ему. Уже под конец дня, в одной из забегаловок, когда, наконец, согласились нанять на работу несовершеннолетнего Блэйма, он тихо попросил Юкию помочь заполнить ему анкету без ошибок. Юкия без вопросов начал заполнять ее под его диктовку.

— Мне так нравится твоя фамилия, — задумчиво проговорил он, красиво выписывая слово «Хаббард».

— И что в ней такого особенного?

— Она такая английская.

— «Драфт» тоже английская фамилия.

— Звучит совсем как «старый дневник», а Хаббард, мне кажется, более репрезентативная фамилия. Я бы сказал, напирающая, — играя бровями, закончил он.

Блэйм немного смутился и покраснел.

— Кстати, раз уж зашла речь об именах, я посмотрел тут в твой паспорт, пока ты спал, и увидел, что тебя, оказывается, зовут Юстиний! Ну, или я не так прочитал, — виновато закончил он.

— Да, все верно, — Юкия поднял голову от анкеты и, улыбаясь, посмотрел на него.

— Я вообще думал, когда узнал, что тебя зовут Юкия, что имя это какое-то больно азиатское…

— Ах, — Юкия махнул рукой. — В семье не любили говорить об этом. Просто как-то сократили мое полное имя до Юкия. А вообще, мать назвала меня Юстиний, но отец вроде как счел его слишком консервативным, поэтому изменил его на Юкиний.

— А в паспорте все равно же Юстиний! — удивился Блэйм.

Юкия с шумом выдохнул.

— Что же творится с твоей жизнью, Юкия? — в ужасе прошептал Блэйм. — Они даже имя тебе дать не смогли!

Юкия молча посмотрел в его усталые, слипающиеся глаза и принялся дальше заполнять анкету.

— Хотя мне тоже свое имя не нравится, — вдруг заявил он. — Звучит совсем как «вина».

Юкия тут же обратил свое внимание на руку, которой писал, чтобы убедиться, что Блэйм не видит на его пальце татуировки с этим словом.

— Да брось, просто твое имя… — Юкия начал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить слово.

— Омофон?

— Да, точно!

Вскоре к ним подошел управляющий кафе и забрал анкету Блэйма, сказав, что в случае, если его кандидатура подойдет, они обязательном с ним свяжутся.

Выйдя из кафе, Юкия вдруг предложил сходить в кино, сетуя на то, что хочет побыть с ним наедине подольше, без этого Джерри, который набросится на них с порога с вопросами.

— Наедине, в кино? — загоготал Блэйм.

— А ты в кино-то когда последний раз был с девушкой или с…

Блэйм уничижающе на него посмотрел, намекая на то, чтобы тот не продолжал свою мысль.

— По правде сказать, я уже давно не был в кино, даже фильмы не знаю, какие сейчас в прокате идут!

— Тогда пошли, — он начал тянуть его за руку к ближайшему кинотеатру с огромной кричащей афишей какого-то нового блокбастера.

— Да, я точно усну, — начал канючить Блэйм.

Но Юкия, стоя возле билетной кассы, не обращая на него внимание, уже начал рыться в карманах в поисках мелочи на билеты.

Они попали на самый последний сеанс, в зале почти никого не было, за исключением нескольких парочек, которые еще до начала фильма позволяли себе различного рода фривольности.

Фыркнув, Блэйм забрался как можно дальше от экрана и людей, на самые верхние места.

Дождавшись начала китайского боевика с английскими субтитрами, Блэйм начал ворчать, что Юкие следовало хотя бы поинтересоваться, на какой фильм он покупает билеты.

Юкия начал тихо смеяться над ним. Затем неожиданно наклонился и поцеловал в волосы, затем опустился еще ниже и начал ласкать мочку уха.

— Ты что, за этим меня сюда затащил? — прошипел Блэйм, которому явно было приятно: он даже не пытался сопротивляться.

Юкия рассмеялся ему прямо в ухо:

— А зачем еще сюда ходят?

Неожиданно он слез со своего кресла и раздвинул Блэйму ноги, устроившись между ними.

— Да ты с ума сошел! — возмутился весь пунцовый Блэйм. — А вдруг нас кто-нибудь увидит?!

— Если бы хотели, нас бы давно уже с тобой выгнали, — загадочно проговорил он, задирая майку на его животе и приникая губами к коже.

Блэйм начал смеяться.

— Тихо ты, не то нас точно выгонят! — прошипел ему Юкия.

Он раздвинул ему ноги еще шире и начал расстегивать ширинку.

Упираясь ногами в стоящие впереди кресла, Блэйм вдруг вскрикнул:

— Юкия, что ты делаешь?!

Но Юкия грубо вдавил его в сиденье кресла:

— Смотри кино, — сказал он и опустил свою голову между его ног.

Голова Блэйма откинулась назад, и из его рта вырвался приглушенный стон. Он вцепился в голову Юкии, которая медленно то опускалась, то поднималась в районе его паха. Вскоре все его тело обдало дрожью, он прогнулся и на мгновение замер, не понимая, что происходит, после чего томно выдохнул и расслабился. От напряжения на лбу у него выступили капельки пота. Полуоткрытые глаза увлажнились и засверкали.

Юкия начал медленно подниматься, смотря ему прямо в глаза и вытирая рот.

— Ты меня всего извратил всего за пару дней, — часто дыша, прохрипел Блэйм.

Юкия засмеялся и сел рядом.

— Да ты уже и так был прилично извращен! — возмутился он, видимо, припоминая ему сцену в душе.

— Я уже пожалел об этом тысячу раз…

— Так ли пожалел? — Юкия снова припал к нему, на этот раз целуя и покусывая его шею, пока, наконец, они не слились в поцелуе.

Из кино Блэйм вышел с головокружением и совершенным непонимаем того, на какой фильм он сходил. Впервые в жизни он не мог вспомнить ни одного кадра.

Юкия попытался затащить его в гостиницу, но неожиданно Блэйму позвонил Джерри и сказал, что сильно переживает за них и ждет их у себя дома, и что он узнал про реабилитационный центр для Юкии и ему срочно нужно с ними поговорить.

Уже подходя к квартире, Блэйм неожиданно спросил его:

— Так, а мне как тебя называть?

— Хм? — загадочно протянул Юкия.

— Юстиний или Юкиний?

— А как тебе больше нравится? — Юкия нежно коснулся его рук.

— Перестань заигрывать со мной все время! — с раздражением прикрикнул на него Блэйм. — Одно у этих имен точно есть общее.

— Да, и что же? — поинтересовался Юкия.

— Буква «Ю».

Юкия начал снова громко смеяться над ним.

Без конца обхватывая Блэйма за талию и прижимая к себе, смеясь, целуясь и в шутку сражаясь, они кое-как добрались до квартиры Джерри, совершенно опьянев друг от друга.

Своим грозным видом Джерри немного опустил их с небес на землю: усадил на диван и продемонстрировал брошюру центра наркозависимых.

Юкия сидел и внимательно слушал его, рассматривая рекламный проспект, на обложке которого была изображена здоровая семья на зеленом лугу. Вокруг бегали дети, и все кругом счастливо улыбались. Эти улыбки вскоре зарябили у него в глазах своей фальшивостью, и он поспешил отложить брошюру в сторону.

«А так уж мне и нужен этот центр? — он посмотрел на Блэйма. — Рядом с ним я забываю обо всем. Признаться себе, я до сих пор не верю, что все это происходит со мной на самом деле. Мне кажется, что я по-прежнему сижу в своей комнате, глядя в темный лес за окном, а все это лишь прекрасное видение. И что ты так и не пришел за мной».

Неожиданно он наклонился к Блэйму и поцеловал его в светлую макушку. Затем молча встал и, стягивая с себя куртку, направился в ванную комнату под вопросительные взгляды своих собеседников.

После душа Джерри предложил ему лечь в свою кровать, чтобы Блэйму не пришлось снова спать на полу. Он хотел было и ему предложить лечь вместе с Юкией, но Блэйм, краснея, сказал, что ему будет очень удобно на диване.

Юкия уже крепко спал, когда Джерри зашел в комнату и лег рядом с ним. На лицо Юкии падал лунный свет, и он казался почти сказочным. Джерри долго рассматривал его, пока тоже не заснул.

Предательство

— Юкия, проснись, — кто-то щипал его за нос и не давал нормально дышать.

Он открыл глаза и увидел прямо над собой улыбающееся лицо Блэйма, он загораживал собой палящее прямо в окна солнце. Юкия тоже улыбнулся ему, и юноша тут же набросился на него с поцелуями.

Оторвавшись от губ, он начал покрывать поцелуями его шею, спускаясь все ниже, затем остановился и положил голову ему на грудь.

— Еще никогда в жизни мне не было так хорошо, — выдохнул Юкия с облегчением и обнял его за плечи. — А почему ты здесь? Где Джерри?

— Он ушел на работу, — проговорил Блэйм, продолжая лежать на нем. — Он жаловался с утра на то, что ты сильно ворочался во сне и не давал ему спать всю ночь.

«Странно, мне ведь практически ничего не снилось», — подумал он.

— По правде сказать, я соскучился по тебе, — пробубнил он.

— Когда успел?

Блэйм рассмеялся.

— Что, ждал, пока Джерри уйдет на работу, чтобы тут же запрыгнуть на меня, да?

— Это точно какой-то вопрос с подвохом! — Блэйм сморщился и оторвался от его груди, чтобы посмотреть в глаза.

— Ты очень нежный…

— Что? — непонимающе перебил его Блэйм.

— В смысле, ты пытаешься казаться сильным и независимым, но ты создан для любви, — прошептал Юкия, не отрывая головы от подушки.

— Ты будешь вставать?

— Нет.

— У тебя что-то болит? — подозрительно спросил Блэйм.

— Нет.

— А есть будешь?

— Да нет же, — Юкия не выдержал и рассмеялся.

Блэйм строго на него посмотрел. Затем он резко соскочил с кровати и выбежал из комнаты. Юкия заметил, что тот совсем потерял стыд и был в одних черных слипах и футболке. Через некоторое время он вернулся со стаканом воды и какой-то книгой.

Юкия поблагодарил его за воду.

— Почитаешь мне?

— Что, сейчас? — он чуть не подавился, пока пил.

— Ну, да, — почесывая затылок, сказал он. — С работы все равно пока не звонили ни тебе, ни мне, а чувствуешь ты себя не очень, чтобы куда-то идти…

— Что значит «не очень», — Юкия попытался встать, как вдруг в шее что-то щелкнуло, и он тут же поморщился.

Блэйм подошел к нему и помог привстать, подложив подушку под спину.

— За тобой нужен уход, Юкия, — серьезно проговорил он. — Иначе ты весь развалишься.

Юкия схватил его за край футболки и потянул к себе.

— А ты с каких это пор начал сверкать своими голыми ляжками у всех на виду?

— Да ладно тебе, чего ты там не видел? К тому же, мы одни!

Он лег на живот рядом с ним.

— Так почитаешь мне книгу?

— Д… да, — неуверенно проговорил он, борясь с каким-то странным чувством дежавю, словно это уже было с ним.

Затем он поправил ему футболку так, чтобы та прикрывала бедра. Блэйм рассмеялся и положил голову к себе на руки.

— Не знал, что ты окажешься таким старомодным.

— Что это значит? — задумчиво пробубнил он себе под нос, пытаясь найти в книге нужную страницу, хотя он видел ее впервые и понятия не имел, была ли вообще в ней таковая.

— Просто когда видишь тебя впервые в жизни, кажется, что ты тот еще бабник…

Юкия рассмеялся, нежно толкнув его в бок рукой.

— Вот поэтому люди считают нужным переспать со мной при первой же встрече.

— А ты весь такой приличный и не хочешь?!

— Тебя хочу!

— Я не говорю про себя, — он перевернулся на бок и, согнув руку в локте, подпер ею голову.

Юкия провел взглядом по его длинным, тонким и смуглым ногам.

Заметив, что тот разглядывает его, Блэйм ударил его ногой:

— Ты не ответил на вопрос.

— Хорошо, какого ответа ты ждешь? — еле отрывая от него свой взгляд, спросил он.

Блэйм загадочно на него посмотрел.

— Если честно, я особо не обращал на это внимание раньше, мне, конечно, было неприятно, что женщины пользовались моим телом, когда им вздумается, считая меня легкомысленным, — он задумался. — Вообще, я тоже виноват, что не говорил им «нет».

— Так значит, только с женщинами? — удивился Блэйм.

Юкия вопросительно на него посмотрел.

— До меня у тебя были только женщины? — уточнил он.

— Ну да, а что, это как-то ненормально?

— Не знаю, — задумчиво протянул Блэйм. — Я и подавно не понимаю тебя. Просто если бы ты уже был… ну…

— Геем, — помог ему Юкия.

— Да, я был уверен, что у вас с твоим другом интимная связь…

Юкия снова загоготал, за что опять получил коленом в бок.

— Я не хотел, чтобы ты знал…

— О чем?

— О моем прошлом, — виновато проговорил Юкия.

— Как будто со мной ты начинаешь новую жизнь, — лениво потягиваясь, проговорил Блэйм, который уже начал клевать носом.

— А ты что, не выспался? — заметив это, поинтересовался Юкия.

— Да, диван неудобный, слишком маленький, у меня с него всю ночь ноги падали на пол.

— Ах, твои ноги… — начал говорить с каким-то фанатичным интересом Юкия. — Интересно, в кого ты такой стройный?

Так и не дождавшись ответа, Юкия наклонился к нему и уже в самое ухо прошептал:

— И страстный?

— Что? — Блэйм снова оторвал свою голову от подушки и посмотрел на Юкию.

— Ну, это же очевидно, что каждый раз, когда я пристаю к тебе, ты не сопротивляешься мне!

— Зачем мне это делать?

— Ну, чтобы подогреть интерес, а то я могу овладеть тобой, когда захочу, так не интересно.

— Какие-то сомнительные игры, — как прожженный кутила проговорил он, чем рассмешил Юкию еще больше.

— Блэйм, скажи мне честно, — Юкия привстал на кровати. — У тебя уже был с кем-то опыт, или ты просто придуриваешься?

— До встречи с тобой я даже не подозревал о том, что у меня есть соски! — небрежно бросил юноша через плечо.

Щеки у Юкии неожиданно вспыхнули, он резко рванул его на себя, Блэйм упал на него сверху. Угрюмо посмотрев на него ярко-зелеными в солнечном свете глазами, он поднялся и медленно сел на него верхом.

Юкие неожиданно вспомнился образ девушки с картины художника Луи Буальи, которая совершала интимную гигиену, сидя на странном стуле, широко расставив ноги. Милая, эта картина прекрасно передавала тон нравов того времени и висела в ванной комнате его сестры. Он не упускал возможности, пока его никто не видел, при любом удобном случае сбегать туда и посмотреть на эту картину. Викки постоянно злилась на него, когда он смотрел на столь откровенную работу художника. Сама она часто зарекалась снять ее или продать на аукционе, но отец не позволял ей это сделать.

Улыбаясь, Юкия залез ему под футболку, обхватив руками бедра и начал плавно двигать их, пока Блэйм сам не начал водить ими взад и вперед. Юкия увидел, как вскоре ему стало хорошо, щеки у него загорелись, и рот слегка приоткрылся. Он прикрыл глаза и уперся руками в кровать, движения его стали импульсивнее и настойчивее. Юкия помогал ему, придерживая его руками.

«Он еще слишком неопытный. С кем угодно он будет вести себя также, потому что ему интересно. Он хочет трахаться», — подумал Юкия, прежде чем привстал и согнул ноги в коленях так, что Блэйм съехал с его живота прямо на его напрягшуюся плоть.

Затем он вцепился в него глубоким поцелуем, разогревая его еще сильнее. Блэйм начал постанывать, продолжая тереться о него все быстрее. Затем он оторвался от губ Юкии и откинулся слегка назад, вцепившись ему в голову руками и прижимая ее к своей шее. Юкия обхватил его за мокрую под футболкой спину и прижал к себе. На мгновение Блэйм замер, затем все его тело содрогнулось и прогнулось, после чего он истомно вскрикнул и обмяк, продолжая тяжело дышать.

— Ты очень страстный, — прошептал ему Юкия прямо в шею и поцеловал.

Блэйм обнял его и прижался к нему, ничего не говоря.

Юкия не знал, сколько они так просидели, потому что, судя по всему, опять отключился. Единственное, о чем он сожалел, это то, что так и не смог почитать ему книгу.

— Юкия, — во сне его снова кто-то тревожно позвал по имени, и он поспешил открыть глаза.

За окном было уже темно, и он удивился, что проспал весь день, и его так никто и не разбудил. Вскочив с кровати, он первым делом позвал Блэйма, но тот не отозвался. В квартире не горел свет, и он на ощупь, так как не знал, где выключатель, начал бродить по ней, зовя поочередно то Блэйма, то Джерри. В конце концов, он понял, что в квартире никого нет.

«Наверное, ему позвонили с работы, и он тут же убежал на собеседование, даже не предупредив меня», — злился он на Блэйма, натягивая на себя джинсы.

Телефона у него, как обычно, не было, поэтому позвонить и узнать, где он, Юкия тоже не мог.

Через час он уже ходил весь в мандраже, как после пьянки, и заламывал руки, не находя себе места. Наконец послышался лязг ключей в замочной скважине — он тут же бросился к двери.

— Привет, — дружелюбно поприветствовал его Джерри, и, судя по бледному и взъерошенному виду Юкии, тут же понял, что что-то не так. — Что случилось? — неуверенно спросил он, закрывая за собой дверь.

— Не знаю, а ты откуда идешь?

— С работы.

— А Блэйм тебе не звонил?

— Нет, — Джерри явно казалось все это подозрительным. — А что, он не с тобой?

— Нет!

— А, ну тогда я сейчас ему позвоню, и мы узнаем, где он, — спокойно сказал он и предложил Юкие сесть, потому что его хождение взад и вперед по маленькой комнате начало его раздражать.

В телефоне послышались короткие гудки, после чего он услышал голос робота, который говорил, что телефон выключен или находится вне зоны действия сети.

Джерри тоже побледнел.

— А как давно его нет?

— Не знаю, — Юкия продолжал трястись, погрызывая ноготь на большом пальце.

— Тебя что, не было дома? — недоумевал Джерри.

— Я, черт возьми, спал! Ясно? — он свирепо посмотрел на него, отчего у Джерри волнения начал дергаться сильно выпирающий кадык.

— А, ну да, ясно…

— Я уснул! — уточнил он. — И не видел, как он уходил.

— Ладно, не переживай, я уверен, он сейчас вернется, давай что-нибудь приготовим к его приходу? — предложил он, чтобы хоть как-то отвлечь Юкию от мрачных мыслей.

На глаза Юкии неожиданно навернулись слезы.

— Он не придет…

— Почему? — не понимая, что происходит, Джерри подбежал к нему. — Вы что, поругались?

— Мы… — Юкия оборвал себя на полуслове и посмотрел Джерри в глаза.

— Так, ладно, вот тебе телефон, сиди, дозванивайся до него, — он всунул ему телефонную трубку в руку. — Его номер самый первый в списке, а я пока сбегаю, узнаю у вахтера, когда именно он ушел.

Юкия молча проводил его взглядом. Не глядя, он нажал на кнопку дозвона на панели телефона и приложил его к уху. В телефоне по-прежнему слышался голос автоответчика.

В раздражении он отшвырнул телефон и закрыл лицо руками.

Через пару минут Джерри забежал в квартиру и сказал, что вахтер видел его в последний раз около пяти вечера, и с тех пор тот не возвращался.

— Скорее всего, он просто ушел на собеседование, а сейчас едет в метро, поэтому не слышит телефон или связь не ловит! — успокаивал его Джерри.

Из глаз Юкии бежали слезы.

Он неожиданно встал и начал натягивать на себя футболку и куртку. Джерри подбежал к нему, чтобы остановить.

— Не уходи, Юкия, не надо тебе в таком состоянии куда-то идти! Вдруг он вернется, а тебя не будет, что я ему скажу?!

— Он уже не вернется!

— С чего ты это взял? — Джерри начал уже всерьез переживать за его состояние. — Сейчас еще только восемь вечера, он скоро вернется!

Неожиданно телефон, валяющийся на полу, зазвонил.

— Ну, вот смотри, что я тебе говорил, он просто ехал в метро и не слышал звонок! — Джерри подошел к телефону и поднял его с пола.

— Алло?

Судя по тут же раздавшемуся истеричному смеху и странному сленгу, на котором заговорил Джерри, и который Юкия с трудом понимал, он догадался, что это звонил кто-то из знакомых, а не Блэйм.

После того, как Джерри закончил свой разговор, пообещав с кем-то встретиться, он подошел к Юкие и сел рядом с ним.

— Вы что, поссорились? — виновато спросил он.

«Я убил его отца», — внутренний голос Юкии снова кричал в отчаянии, предчувствуя какую-то беду.

— Нет, — сухо ответил Юкия.

Джерри потрепал его за черные волосы.

— Ладно, пошли, я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Раз уж ты у нас такой гурман, то специально ради тебя, пока я ехал в метро, изучил пару любопытных рецептов.

И хоть Джерри старался несколько часов, готовя ему еду, Юкия все равно ни к чему не притронулся, продолжая сидеть на диване, словно каменное изваяние, почти не моргая.

Чтобы хоть как-то его отвлечь от мрачных мыслей, совсем уже отчаявшийся парень включил телевизор.

Было уже около двенадцати ночи, когда дверь, наконец, скрипнула, и в нее вошел весь измотанный Блэйм.

Джерри как раз выходил из душа, вытирая голову полотенцем.

Юкия тут же соскочил с дивана и подбежал к нему, грубо схватив за предплечье:

— Где ты был?!

Блэйм на мгновение растерялся, но затем недовольно выдернул из его хватки свою руку.

— Ну вот, а ты переживал, я же говорил, с ним все в порядке, — посмеиваясь, проговорил Джерри. — Блэйм, ты в следующий раз предупреждай его, когда уходишь, а то у него может инфаркт случиться!

— Он не маленький ребенок, — заворчал Блэйм, — а я не его нянька!

Игнорируя Юкию, он прошел на кухню:

— Как у вас вкусно пахнет! — похвалил он старания Джерри, который весь вечер готовил ужин для них.

Юкия следил за каждым его движением, словно дикая кошка.

— Мне позвонили с работы и пригласили на собеседование, — непонимающе глядя на обоих сказал он, шарясь по кастрюлям и открывая крышки.

— А чего тебя так долго не было? — поинтересовался Юкия. — И ты мог бы разбудить меня, мы бы тогда поехали вместе!

— Ты себя неважно чувствовал, — как-то пространно напомнил ему Блэйм. — Я не пойму, ты меня что в чем-то подозреваешь? Что за контроль?! Я ухожу, куда хочу и когда хочу!

Джерри, который наблюдал за ними все это время, громко рассмеялся.

— Блэйм, просто он проснулся и совершенно не понимал, куда ты пропал, — вступился за Юкию он. — Видел бы ты его лицо.

— То, что он припадочный, я и без тебя знаю, — он громко швырнул крышку от кастрюли на стол — та с лязгом упала. — Не надо из всего делать трагедию. Все в этом мире продолжается, а для тебя каждый момент жизни, как последний! — вырвалось у него.

Юкия угрожающе направился в его сторону, сжимая руки в кулаки.

— Так, давайте без драк! — предупредил обоих Джерри, подходя к Юкие и уводя его в сторону. — Уже поздно, вас могут услышать соседи.

— Ты не можешь больше быть таким безответственным! — неожиданно сказал Юкия.

Блэйм в удивлении поднял брови кверху.

— Я переживаю за тебя. Каждую минуту, что тебя не было, я был уверен, что больше не увижу тебя, и ты знаешь, о чем я, Блэйм! — начал срываться он уже на хриплый крик. — У меня есть все основания думать, что каждый раз, когда ты уходишь из дома, это может быть последний раз, когда я тебя вижу!

Поняв, что у того начинается истерика, Блэйм поспешил выйти из-за барной стойки и подойти к нему.

— Пойдем, — он схватил его за руку и потащил к двери.

— Куда вы? — забеспокоился Джерри.

— Мы пройдем пару кварталов и вернемся, — ответил ему Блэйм. — Ему надо проветрить мозги!

Уже около тридцати минут они шли молча по ночным улицам города, наполненным прохладой, снующими, точно сомнамбулы, прохожими и шумом сирен полицейских машин, которые периодически на огромной скорости проезжали мимо них, сверкая разноцветными фарами и отражаясь в темных стеклянных окнах высоких зданий.

— Что мне еще сделать, чтобы ты, наконец, понял, что я тебя не оставлю одного? — неожиданно спросил его Блэйм. — Я срываюсь, еду через весь мир, чтобы вытащить тебя из змеиного логова твоего отца! Пытаюсь найти нам работу, чтобы хоть как-то начать жить независимо от наших семей! Я даже занимаюсь с тобой сексом! Что тебе еще нужно от меня?!

Юкия внимательно посмотрел на него.

— Я боюсь, что с такими темпами тебя надолго не хватит, — с каким-то сожалением в голосе проговорил он.

Это вывело Блэйма из себя, и он грубо толкнул его в живот.

— Просто ты так быстро все за нас решил! Я не верю тебе! — хватая его за руку, сказал Юкия.

— А ты хоть когда-нибудь, вообще, хоть с кем-нибудь, пытался начать жить вместе? — хищно щуря глаза, спросил Блэйм.

— Нет, все это для меня впервые и кажется каким-то странным, — задумчиво проговорил Юкия, после чего нахмурил брови. — А ты? Ты все это так серьезно воспринимаешь, а ведь тебе всего шестнадцать лет, Блэйм, черт бы тебя побрал! Тебе вообще еще в школе надо учиться!

— Да пошел ты! — он вырвал свою руку из его хватки и показал ему средний палец, затем быстро пошел вперед, не разбирая дороги, и наткнулся на двух парней, которые тут же начали возмущаться.

— Смотри, куда прешь?! — крикнул один из них — низкорослый мужчина с наколками на шее.

Почувствовав неладное, Юкия поспешил подойти к ним.

— Ого, какие у нас тут девочки! — залились парни диким смехом. — Куда путь держите?

— Нам не нужны неприятности, — тихо проговорил Юкия.

— Да что ты, может, маму твою позовем? — начал кривляться второй парень с совершенно лысой головой.

Не успел он это договорить, как получил увесистый удар кулаком от Блэйма, прямо в челюсть.

— Блэйм, да ты сдурел! — тут же одернул его Юкия.

Но оскорбленных парней уже ничего не сдерживало, они, как дикие собаки, готовы были наброситься на Блэйма с Юкией. Между ними завязалась непродолжительная драка, в которой Юкия пытался отбиваться от обоих, пытаясь защитить Блэйма, но Блэйм не отставал. Казалось, ему даже нравилась эта заварушка. Он как бешеный запрыгнул одному из парней на спину и повалил его прямо на асфальт.

— И это так ты представляешь себе мирную и спокойную жизнь вместе? — прокричал ему Юкия, когда один из головорезов все же ударил его больно в челюсть и разбил губу.

— О, так тут у нас еще и парочка?! — загоготал один из них и потянулся к карману, чтобы достать складной нож. — Твой мальчик ведь не будет против, если не досчитается у тебя одного яичка? — со злорадством подзывая к себе Юкию, проговорил парень, становясь в оборонительную стойку с наведенным на соперника ножом.

— Мерзавец, немедленно опусти нож! — предостерегающе прокричал ему Блэйм, сидя верхом на его дружке и колотя того по голове.

— Смотри-ка, прорезался голосок у твоей девочки! — издевательским тоном начал он провоцировать Юкию. — А когда ты его трахаешь, он так же кричит? — неожиданно парень вытащил проколотый язык изо рта и начал по-змеиному дергать им перед Юкией.

Тошнотворный ком подкатил к горлу Юкии. Он резко дернулся в сторону парня, тот выставил нож вперед, защищаясь, и прорезал ему куртку с футболкой, немного задев кожу на животе. Юкия грубо схватил его за кисть руки и вывернул ее. Нож выпал, и парень с диким криком боли опустился на колени, умоляя, чтобы тот не ломал ему руку. Но затуманенный взгляд Юкии, не предвещал ничего хорошего: продолжая выкручивать парню руку, он наклонился и поднял нож с асфальта. Ничего не видя перед собой, он уже занес лезвие над лицом незнакомца, как вдруг к нему подскочил Блэйм и схватился за рукоятку ножа.

— Остановись, ты же убьешь его! — прокричал он.

— Псих! — испуганно закричал парень с вывернутой рукой и поспешил встать и убежать от них прочь, оставляя своего друга, который продолжал валяться на асфальте и стонать, избитый Блэймом.

— Ты был прав, — тихо проговорил Юкия, пока Блэйм вытаскивал из его сжатой в кулак руки нож. — В конце концов, я действительно убийца.

— Никто не пострадал, — тут же ответил ему Блэйм. — Так ведь? — он обратился к валяющемуся на асфальте парню.

— Да все нормально, — простонал тот.

— Что, помочь тебе встать? — поинтересовался Блэйм.

— Ну вы, парни, даете! — поднимаясь и выплевывая изо рта кровь, промычал хулиган.

— Мы просто недопоняли друг друга, а теперь проваливай отсюда! — крикнул ему Блэйм.

Парень предостерегающе выставил руки впереди себя и, посмеиваясь, заковылял вслед за своим другом, который убежал уже на приличное расстояние.

— Когда-нибудь я и на тебя так же сорвусь, и совершенно не буду контролировать себя, — замотал головой Юкия, в ужасе от осознания того, что чуть не сделал только что.

— Что, однажды за обеденным столом воткнешь мне нож в спину? — издевательским тоном спросил он.

— А ведь ты уже пытался это сделать, — припомнил ему Юкия их первую встречу.

Блэйм рассмеялся:

— Ну и глупый же у меня, должно быть, был тогда вид?!

— Вовсе нет, ты был пугающим!

— Наверное, тебя именно это во мне и впечатлило! — предположил Блэйм.

Юкия молча посмотрел прямо в его холодные, усталые глаза.

— Ты понимаешь, что если бы тебя сейчас здесь не было, я бы убил этого парня?

— Если бы меня здесь не было, ты бы вообще здесь не оказался, Юкия, — отряхивая коленки от грязи, проговорил Блэйм.

Юкия схватил его за локоть и подтащил к себе:

— Если ты когда-нибудь решишь меня оставить, то, скорее всего, меня не станет в тот же день…

— А мама меня фаталистом называла, — рассмеялся Блэйм.

Юкия нежно просунул обе руки под его футболку и обнял за талию, прижимая к себе.

— Меня уже начинает подташнивать от твоей любвеобильности, — отводя взгляд в сторону, проговорил он.

— Ты же только сегодня утром сказал мне, что тебе нравится! — удивился Юкия.

— Кстати, тебе тоже позвонили и сказали, что приглашают тебя на собеседование! — неожиданно вспомнил он, уходя от темы разговора.

— И когда?

— Завтра.

— Я буду работать официантом?

— Ну, да, так хотя бы ты не будешь скулить в мое отсутствие, а тоже будешь занят делом! — кривя рот, проговорил он, убирая со своей талии его горячие руки.

Они уже шли домой, когда Юкия неожиданно спросил его:

— А эти парни не решат нам с тобой отомстить?

— Не знаю, — безразлично ответил он. — Мне не страшно, — засовывая руки в карманы, закончил он.

Юкия не переставал удивляться его самонадеянности, это и возбуждало его, и настораживало.

«В конце концов, кто же мы друг для друга? Уличные псы, которые в любой момент могут кинуться и перегрызть один другому глотку, или же любовники с семейными замашками? А может быть, мы и то, и другое одновременно?! Как же мне страшно!»

— Ю, пошли домой, я еще хочу посмотреть сегодня бокс… — выводя его из раздумий, проговорил Блэйм.

— Что? Ты еще и на полуголых мужиков, которые метелят друг друга, смотришь?! — удивился Юкия.

Блэйм снова закатил глаза.

— Это просто спортивный интерес.

— А тебя возбуждают накаченные мужчины? — улыбаясь, спросил он юношу, слегка толкая в плечо.

— Что за бред, как может нравиться один кусок мяса, который бьет другой кусок мяса ради зрелищного шоу? — недоумевал Блэйм. — Их физической подготовке, нам с тобой, двум дрыщам, только позавидовать остается! — затем на мгновение замолчал и призадумался. — Хотя, я бы наверное не отказался от свидания с Конаром Макгрегором, — самодовольно посмеиваясь, закончил он.

— Это еще кто такой? — недовольно спросил его Юкия.

— Многократный чемпион мира по боксу, — как-то невзначай бросил Блэйм ему через плечо, как будто не понимая, как тот может не знать элементарных вещей. — Тоже родом из Ирландии, как и мой отец.

— А мне никогда не нравились качки, — ехидно заявил Юкия.

— Ну конечно, женоподобные мальчики возбуждают тебя куда чаще, — передразнил его Блэйм. — Кстати, Макгрегор выступает в легкой весовой категории, — уже тихо пробубнил он себе под нос.

— Кто бы говорил, а сам-то?! Доходяга!

— Я знаю, что мне до качка далеко, — Блэйм неожиданно развернулся к нему лицом, стоя на лестнице возле квартиры Джерри.

— Только не говори, что у тебя комплексы по этому поводу? — удивился Юкия.

— Вовсе нет, мое тело меня вполне устраивает…

Юкия снова протянул к нему руки и, стоя на несколько ступеней ниже, обхватил его за талию.

— Ты неплохо того парня отметелил, — посматривая куда-то в сторону, похвалил его Юкия. — Сказать честно, я даже немного обомлел, но если ты смотришь бокс, то ничего удивительного…

— Ты тупой… — протянул Блэйм, погружая свои тонкие пальцы в его взлохмаченные волосы.

— Но ведь это ты их спровоцировал! — возмутился он.

— А что бы было, если бы я этого не сделал? — намекая на напряженную обстановку, которая сложилась между ними до встречи с теми парнями. — Нам была необходима разрядка…

— Еще скажи, что ты спланировал и ввязаться с ними в драку, и прочее, — пророчески подыграл ему Юкия за очередной приступ самонадеянности у того. — Мой герой!

В отместку за его насмешки Блэйм больно дернул Юкию за волосы. Тот же резко подался вперед, поднявшись на пару ступеней вверх, и уже хотел было его поцеловать, но дверь в квартиру Джерри внезапно открылась, и он вышел к ним навстречу, видимо, услышав их голоса еще изнутри.

Под его возмущения о том, что уже поздно, и что ему завтра рано вставать, они поспешили зайти к нему домой, понимая, что на сегодня с них уже довольно приключений.

Осень в Нью-Йорке

— Юкия, ты колючий! — возмутился Блэйм, когда тот ранним утром полез к нему с поцелуями, пока он сидел за столом, быстро поглощая завтрак.

— Что? — удивился он и начал трогать свое лицо.

Он действительно почувствовал покалывание коротких волосков на щеках и подбородке.

— У тебя щетина, — загоготал наблюдающий за ними Джерри.

Блэйм тоже прыснул от смеха.

— Тебе лучше побриться, если ты хочешь произвести должное впечатление в свой первый рабочий день, — деловым тоном заметил Джерри.

Юкия снова молча потрогал свою щеку.

— Что, ни разу не брился? — подколол его Блэйм.

— Ой, посмотрим на тебя через пару лет, на то, какой ты будешь обезьяной, — тот грубо толкнул его в плечо и пошел в ванную комнату под громкий смех Блэйма.

Джерри кинулся за ним, видимо, чтобы показать, где лежат нужные принадлежности.

Юкия намыливал себе лицо пеной, когда к нему зашел Блэйм.

— Чего ты опять не в духе?

— Ничего, — пытаясь не смотреть на него, сказал Юкия.

— Давай я тебе помогу, не то ты весь изрежешься, — он протянул к нему руки, но Юкия оттолкнул их.

Пока он махал руками, Блэйм заметил неглубокий порез чуть выше живота.

— А это что? — он провел пальцем по его торсу.

— Видимо, трофей, полученный во вчерашней драке, — издевательским тоном проговорил он, сверкая своими обсидиановыми глазами.

— Вот гад! — воскликнул Блэйм. — Он все-таки задел тебя!

В поисках лейкопластыря он кинулся к полке, где стояли ванные принадлежности.

— Да брось, — проговорил Юкия, вытирая пену с губ. — Крови даже не было!

— Но нужно все равно продезинфицировать, — не глядя на него, бросил Блэйм через плечо и открыл какой-то шкаф, откуда на него упала пачка с презервативами. — Вот черт!

Юкия тихо рассмеялся.

— Очень смешно! — быстро подбирая пачку с пола, пока его не увидел Джерри, огрызнулся на него Блэйм.

После того, как он прибрал все на место, так и не найдя лейкопластырей, Блэйм подошел к Юкие, который почти вплотную приник к зеркалу и все никак не мог начать бриться, потому что не знал, как правильно держать бритву в руках.

— Давай я тебе помогу, а то ты точно весь изрежешься, — запрыгивая на мойку и широко расставляя ноги, он подозвал его к себе.

Юкия не мог отказать себе в таком удовольствии, поэтому подошел и встал между его ног. Когда их лица оказались на одном уровне, он тут же потянулся к нему, чтобы поцеловать, но Блэйм со смехом увернулся.

— Ты весь в пене! — выхватывая из его рук бритву, сказал он.

— Просто ты очень близко…

— Тише, не двигайся! — скомандовал он и начал не спеша водить бритвой по его щеке. — Вот так. Надо брить против роста волос.

— Вы, мистер, еще и профессиональный цирюльник?

— Заткнись, — собирая свои густые брови в кучу, сосредоточенно проворчал Блэйм.

Юкия еле сдерживал смех.

— У тебя такие толстые черные волосы… Я думаю, если ты отрастишь себе бакенбарды, то женщины будут падать в обморок от одного твоего вида…

— Или от вида бакенбардов!

— Да замолчи ты!

Юкия наконец не выдержал и поцеловал его в губы. Блэйм оттолкнул его и начал выплевывать пену изо рта.

— Фу, какая гадость!

— Привыкай, через пару лет тебя ждет то же самое, — он потрепал его за нежную кожу на бархатисто-смуглых, впалых щеках.

— Я серьезно, Юкия! — настаивал он.

— Я тоже, хотел бы потрепать тебя за рыжую бородку!

Блэйм громко рассмеялся, после чего снова принял серьезный вид:

— Не двигайся, я еще не закончил, — он задрал ему подбородок и начал брить. — У тебя смуглая кожа и черные волосы, — как-то пространно проговорил он. — Красивое сочетание…

— Мне иногда кажется, что ты перечитал книжек вроде тех, что читает Надя, — посмеиваясь, сыронизировал он.

— Хм, а что это за книги? — не понимая, о чем он говорит, спросил Блэйм, не отрывая глаз от его лица.

— Я куплю потом одну и почитаю тебе на ночь, когда мы останемся наедине, — тут же предложил он.

— Хорошо, я люблю, когда мне читают, — улыбнулся он и посмотрел ему в глаза. — Кажется, все, — он стер остатки пены с его лица полотенцем и поспешил спрыгнуть обратно на пол.

Юкия посмотрел на себя в зеркало: все было как и всегда, за исключением небольшого раздражения.

— Это скоро пройдет, — сказал Блэйм, видимо, переживая, что тому не понравилась проделанная им работа. — Ты, главное, не трогай!

Юкия схватил его и прижал к себе, поцеловав в макушку, но Блэйм вырвался, наступив ему на ногу, и быстро юркнул за дверь ванной комнаты.

Вскоре все трое ехали в метро. Юкия вышел раньше них, так как ресторан, в котором ему предложили работу, располагался ближе всех к квартире Джерри. Его новый знакомый пожелал ему удачи, а Блэйм сказал, что зайдет за ним в конце рабочего дня, так как освободится раньше, и предупредил, чтобы он никуда не уходил без него.

Юкия ехидно улыбнулся, смотря на него через закрывающуюся дверь вагона.

Выйдя из метро на Франклин Авеню, он первым делом купил себе пачку сигарет в газетном киоске и выкурил сразу же несколько штук, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. Все его тело ломало и знобило. Голова раскалывалась на части, он боролся с сильным желанием сорваться, подбежать к телефонному автомату, набрать номер Сэма, и сказать, чтобы тот немедленно привез все запасы героина, которые у него были дома.

Он сам улыбнулся от этой мысли и в тот же миг забыл о ней, вспомнив сцену в ванной, которая произошла между ним и Блэймом сегодня утром.

«Этот парень намеренно сводит меня с ума!» — думал он по пути на работу.

Вскоре он зашел со служебного входа в вегетарианский ресторанчик, куда его взяли на работу официантом на полный рабочий день.

Раньше он посещал дорогие и фешенебельные рестораны в самом центре города с видом на Центральный парк, на Манхэттене, либо на Бродвее, либо в верхнем Ист-сайде, вроде Бальтазара или Хард Рока. Эта же забегаловка, конечно, и в подметки им не годилась.

«Тем оно и лучше», — подумал он с каким-то сожалением, когда девушка-администратор, улыбаясь, выдала ему служебную униформу.

Она же за несколько часов объяснила Юкие основные функции его работы: где что находится, как правильно обращаться к посетителям и принимать у них заказы.

Утром почти никого не было, зато к вечеру народу сильно прибавилось, и он, конечно же, перестал справляться, постоянно забывая или путая заказы. К тому же, сами посетители постоянно сбивали его с толку: среди них было очень много женщин, которые часто щипали его за ягодицы или засовывали ему в карманы свои визитные карточки с номерами телефонов и умоляли позвонить им.

К концу рабочего дня он стоял возле мусорного ведра и под смех других официантов выгребал в него из карманов около сотни карточек с телефонами и именами женщин, которые мечтали, чтобы он им перезвонил.

День был слишком длинным и утомительным. Наконец, ближе к девяти вечера, в ресторан зашел Блэйм.

Увидев его, Юкия тут же позабыл обо всем на свете и поспешил подойти к нему, оставив своих клиентов без заказа.

Блэйм удивился его внешнему виду: Юкия был одет в черную рубашку и брюки, поверх которых был накинут длинный, узкий передник бордового цвета. Он подвел юношу к бару и налил ему кружку пива. Потом, когда тот уже потянулся к ней, неожиданно вспомнил, что администратор Селена, девушка, которая мучилась с ним весь день, строго-настрого запретила разливать алкоголь несовершеннолетним и попросила сначала спрашивать у них паспорт.

— Вообще, давай мы с тобой позже выпьем… — отодвигая от него стакан, предложил Юкия.

— Ой, да ладно тебе! — снова протягивая руки к стакану, закапризничал Блэйм. — Когда у тебя конец рабочего дня? — уже попивая пиво, спросил он.

— Кажется, через час… — видя, что к нему направилась недовольная администратор, поспешил ответить ему Юкия.

— Хорошо, я подожду тебя здесь, — прошептал ему Блэйм.

Еще через час бесконечных унижений со стороны не совсем трезвых женщин к нему наконец подошла его наставница, протянув ему конверт с деньгами, и сказала, что он может идти, и что она завтра ждет его к двум часам дня для официального оформления на работу.

Юкия поблагодарил ее, затем, быстро переодевшись, поспешил к уже изрядно охмелевшему Блэйму, щеки которого раскраснелись, а зеленые глаза стали мутными. Он выхватил из его рук полупустой стакан и допил пиво под его вопросительный взгляд.

— Это уже который стакан по счету? — поинтересовался он.

— Да я не пил! — начал возникать он.

— Угу, пошли, давай.

— Ну, подумаешь, — он икнул, и, завалившись в бок, чуть не упал, вовремя ухватившись за барную стойку, — выпил немного!

Юкия начал смеяться.

Они вышли на улицу и направились в сторону метро.

— Как меня бесит моя новая работа, — гундосил Блэйм, плетясь по улице рядом с Юкией. — Этот долбаный общепит!

Юкия слегка придерживал его, боясь, что тот упадет.

— Мне тоже как-то не по себе…

— Я видел, как эти женщины там смотрели на тебя, — кривляясь, вдруг сказал он, глядя ему прямо в лицо.

— Да ты совсем опьянел! — удивился Юкия, который видел его в таком состоянии впервые в жизни. — Ладно, пошли домой.

— Не хочу! — он начал сопротивляться ему. — Там этот пресный Джерри!

— Аха-ха-ха, что значит пресный?

— Чуть что, сразу руки распускает, знаю я таких, — проговорился неожиданно Блэйм.

Юкие это не понравилось, и он поспешил увести его с многолюдного тротуара в сторону небольшого парка.

В Нью-Йорке уже наступила осень, и верхушки деревьев постепенно начали приобретать желтовато-бордовые оттенки. Солнце совсем недавно скрылось за гладким темным небом, от которого веяло зимнем холодом. Деревья стояли еще зеленые, но возле некоторых из них дворники уже сгребали в кучи опавшие листья.

— Куда ты… — не понимая, что происходит, спросил Блэйм. — Метро же там!

— Давай пройдемся немного, — обхватывая его за плечи, грубо предложил Юкия и силой повел его вглубь парка — Подышим свежим воздухом и проветрим тебе мозги!

— Не хочу!

— Кто распускал руки?! — не выдержав, наконец спросил Юкия.

— Никто! — пошатываясь, Блэйм рухнул на лавку, стоящую неподалеку.

Юкия медленно подошел к нему и присел на корточки рядом с ним, пытаясь смотреть ему в глаза.

— Ой, ну не смотри на меня так! — смеясь, Блэйм попытался повернуть его лицо в сторону от себя.

Но Юкия грубо схватил его за руки.

— Что-то произошло с тобой? — серьезно спросил он.

— И да, и нет, — загадочно ответил он и снова рассмеялся. — Иди сюда, — он неожиданно протянул к нему руки.

— Ну уж нет, — Юкия увернулся от него и отошел. — Пока ты не расскажешь мне, я к тебе больше не подойду.

Блэйм надул губы, как маленький капризный ребенок.

— Ну, ты хотя бы сядь рядом со мной, чтобы мне не орать на весь парк! — прогромыхал он.

Юкия покачал головой. Блэйму пришлось встать и подойти к нему.

Они медленно пошли прямо, прогуливаясь по узкой дорожке парка, соблюдая дистанцию и пропуская людей, идущих им навстречу.

Наконец, через пять минут пешей прогулки Блэйм немного протрезвел и уже серьезно сказал:

— Мне было двенадцать.

— Что?! — удивился Юкия, у него промелькнула мысль, что Блэйм был еще моложе, когда его совратили в первый раз.

Блэйм начал искать что-то у себя в карманах. Догадавшись, что скорее всего он ищет сигареты, Юкия поспешил достать из кармана свою пачку. Закурив, он продолжил свой рассказ.

— Мама отвела меня в парикмахерскую перед началом учебного года и мне сделали новую стрижку, такую модную, как тогда все носили. Я всегда казался старше из-за своего роста. Он начал смотреть на меня еще в автобусе… — как-то резко и обрывисто начал Блэйм свой рассказ.

— Кто «он»? — уточнил Юкия.

— Я не знаю, какой-то мужик, — нервно ответил он и свернул на соседнюю беговую дорожку, чуть не сбив пробегающих мимо людей.

Юкия схватил его за руку и стащил обратно на тротуар для пешеходов, пока их не сбили с ног пробегающие мимо люди.

— Хорошо, и что было дальше?

— Я вообще не знаю, зачем я тебе это рассказываю, — почесывая затылок, нервно сказал он.

— Если рассказываешь, значит хочешь…

Блэйм злобно сверкнул на него глазами из-под бровей.

— В общем, мы вышли из автобуса и направились в картинную галерею, а он увязался за нами, и даже пошел вместе с нами туда. Он около часа ходил за мной по галерее, делая вид, что я его не замечаю, хотя я постоянно оборачивался. Мне это надоело, и я сказал маме, что мне нужно в уборную, и он, конечно же, пошел за мной…

— Чертов педофил! — не выдержал Юкия и выругался.

Блэйм улыбнулся и продолжил свой рассказ:

— Я прошел в кабинку и хотел уже было закрыть дверь, как мой преследователь схватился за нее, резко открыл ее и зашел ко мне. Несколько секунд он рассматривал меня, после чего спросил: «Сколько?». Я непонимающе уставился на него. Он опять спросил меня: «Сколько ты хочешь?». Затем опустился на колени передо мной и начал расстегивать мне ширинку. Я, конечно, на мгновение оторопел и не мог ничего с собой сделать. К тому же в соседней кабинке кто-то был. Я не хотел, чтобы нас увидели в таком виде и вообще узнали, что я нахожусь в мужском туалете в одной кабинке с другим мужиком. Мне стало так стыдно от мысли, что об этом может узнать мать…

— И что, ты просто стоял и терпел, пока он делал тебе минет?! — злобно прошипел Юкия.

— Нет, я заплакал, когда он начал расстегивать мне джинсы. Я прошептал ему, что мне всего двенадцать лет, что снаружи меня ждет мама. Он побледнел, тут же встал и извинился, сказав, что принял меня за студента и подумал, что это моя сестра или просто знакомая, быстро всунул мне несколько сотен фунтов стерлингов и вышел из кабины. Больше я его не видел.

Юкия в гневе сжал кулаки.

— Слушай, не принимай это так близко к сердцу, ладно? — предупредил его Блэйм. — Просто я хотел кому-то рассказать об этом.

— Он украл у тебя детскую наивность, — процедил Юкия.

— Ничего он у меня не украл!

Юкия встал и резко развернул его к себе, вцепившись в плечи.

— После него ты начал замечать на себе эти похотливые взгляды, исходящие от мужчин?

Блэйм немного растерялся.

— После него я впервые в жизни купил себе пачку сигарет и закурил, прикрываясь курткой от бешеного ветра, где-то в подворотне возле школы, в которую я тогда еще ходил, — уже спокойно, с ноткой какой-то болезненной ностальгии проговорил он.

— Это он напугал тебя, и с тех пор ты начал видеть их, хотя не должен был никогда даже задумываться об этом! — прокричал Юкия, тряся его за плечи. — А я все думал, почему тебя не удивляет, как я реагирую и смотрю на тебя. Оказывается, ты все уже давно знал!

— Что? — вспыхнул Блэйм. — Теперь жертвой оказался ты, а не я!

Юкия тихо рассмеялся и прижал его к себе.

— Мир полон соблазнов, — прошептал ему Блэйм прямо в грудь. — Ты либо скатываешься вниз по реке, либо плывешь против ее течения…

— И что же делаешь ты? — уже спокойно спросил Юкия.

— До встречи с тобой я плыл против течения, сопротивлялся как мог. Очень часто я стоял дома под душем и ненавидел себя за то, что вызываю у мужчин чувство похоти и чувствую их взгляды на себе. Они тревожили меня. Иногда я не мог спокойно уснуть, лежа в кровати и глядя в потолок. Я ненавидел оставаться один ночью! — срываясь на крик, закончил он. — Но рядом с тобой я… — он неожиданно полез к нему с поцелуями. — Уже не смог контролировать себя.

Юкия не стал сопротивляться, он лишь немного наклонился и тоже приник к нему. Они слились в долгом жарком поцелуе, стоя где-то в отдаленном углу парка, в софитовом свете уличных фонарей, под нависающей темно-бордовой листвой ясеня и клена.

Блэйм оторвался от него, почувствовав что-то соленое на губах. По щекам Юкии струились слезы. Он прикрыл глаза и их было не видно из-за густых ресниц.

— Почему меня не было с тобой тогда?! Этот негодяй точно бы яиц недосчитался! — грубо выругался он, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Юкия, прости, — неожиданно Блэйм протянул к нему руки. — Мне не следовало…

— Нет! — он оттолкнул его от себя. — Никогда не извиняйся передо мной! — угрожающе тыча в него пальцем, прокричал он.

Блэйм отшвырнул его руку в сторону и снова подошел к нему, обняв на этот раз за талию.

— Мы все равно встретились с тобой.

— Но… — начал Юкия надрывно сквозь слезы.

— Неважно, это неважно, слышишь! — прошептал ему Блэйм. — Если бы не тот несчастный случай. Если бы в тот вечер ты проехал мимо моего дома, мы бы никогда не встретились, слышишь? — он обхватил его лицо обеими руками и сжал в ладонях. — Никогда бы не встретились с тобой, — снова повторил он. — Это было бы просто невозможно! Между мной и тобой огромная пропасть. Ты бы так и остался в своем высоком замке, даже не подозревая о моем существовании. И не приехал бы ко мне, сбежав от этого шейха, так бы и оставался там, и не боролся. Плыл бы по течению этой реки, и я… И я тоже со временем выбился бы из сил сопротивляться ей.

Юкия продолжал плакать, касаясь его рук и целуя их, пытаясь спрятать в них свое лицо.

— Я люблю тебя, — вырвались прямо из груди Юкии сдавленные слова.

Сердце его колотилось так сильно, что ему казалось, оно вот-вот разорвется. Дышать стало трудно, и он начал задыхаться.

Стоя с ним рядом, Блэйм услышал приглушенный стук и приложил ухо к груди Юкии. Он испугался частого биения его сердца.

Он пытался успокоить его.

Мимо проходили люди. Увидев, что юноше стало плохо, и он задыхается, они поинтересовались, все ли у них в порядке. Одна из женщин предложила Юкие лечь на спину, на траву, и расслабиться, сама же взяла его руку и проверила ему пульс.

Она тут же поинтересовалась, сколько ему лет и была сильно удивлена, узнав о его столь юном возрасте.

— Что с ним? — тут же спросил ее с расширенным от ужаса глазами Блэйм.

— Я вообще тоже сердечница, — сказала она и достала из сумки тюбик с таблетками. — Вот, возьми, — она протянула ему несколько таблеток.

— Как вы можете давать их без рецепта? — тут же вмешался Блэйм.

— Они безобидные, и к тому же сразу понизят ему давление, — сухо ответила она.

— А ты, вместо того, чтобы строить из себя заботливую мамочку, лучше бы сводил своего друга к врачу.

Блэйм осекся и раскраснелся, ему явно стало стыдно.

— Со мной уже все в порядке, — еле ворочая языком, проговорил Юкия.

Он положил таблетки, которые ему дала женщина, себе под язык.

— После них ему обязательно нужно будет поспать, — предупредила она, возвращаясь к своему спутнику, который все это время ждал ее неподалеку. — Отведи его домой, — обратилась она напоследок к Блэйму.

Тот тихо поблагодарил ее за помощь.

Когда Блэйм помогал ему вставать, Юкия еще пытался отшучиваться, но юноше было явно не до смеха. Он старался больше ничего ему не говорить. Юкия сильно расстроился, что это случилось при Блэйме и что теперь он, возможно, знает о его слабой стороне.

Домой к Джерри они ехали молча, сидя в вагоне метро друг напротив друга.

Юкия знал, какой у Блэйма острый ум, и что он быстро все поймет. Единственное, за что он переживал, это то, что Блэйм больше не позволит быть себе с ним столь откровенным, как сегодня вечером, и сделается черствым по отношению к нему, боясь вызвать у него очередной приступ. Когда-то его отец поступил с ним так же: после того, как узнал о его проблемах с сердцем, он перестал брать его вместе с собой в командировки по всему миру и начал оставлять его наедине с Хэрит.

Джерри еще не было, когда они вернулись. Блэйм заставил его немного поесть, после чего Юкия принял душ и лег спать. Уже засыпая, он почувствовал, как Блэйм зашел в комнату и лег рядом с ним, крепко прижавшись к нему.

От его волос приятно пахло шампунем. Вскоре под его тихое, убаюкивающее сопение он провалился в глубокий и беспокойный сон. Всю ночь он чувствовал, как колотится его сердце, словно он мчится по беговой дорожке и не может остановиться.

Между нами сон

На следующее утро, весь взъерошенный, Блэйм вышел из спальни и увидел Джерри, который неожиданно оказался дома и непринужденно готовил завтрак с добродушным выражением лица.

— Где ты был всю ночь? — протирая глаза, спросил он.

Тот загадочно улыбнулся:

— Я вернулся где-то в четыре утра и увидел вас, голубков — вы так крепко спали, я не стал вам мешать и устроился на диване!

— Да, но…

— Я был с друзьями, — поспешил успокоить его Джерри.

— Мы тебе точно мешаем! — возмутился Блэйм.

— Да, нет же! Вы оба молодцы, оба нашли работу, а это непросто сделать! Вчера вы, должно быть, сильно устали, я не стал вас будить…

— Да я не о вчера, я вообще о нашем проживании здесь. Может, ты хочешь кого-то привести, а тут дом, полный мужиков! — уточнил Блэйм.

Джерри снова рассмеялся.

— Мне очень приятно находиться с вами, особенно лицезреть твоего необычного друга.

Блэйм закатил глаза кверху.

— Не каждый день у меня в квартире потенциальные модели с обложек журналов, — Джерри снова начал фанатично расхваливать Юкию, наливая ему в кружку кофе. — Я никогда не скрывал свою гомосексуальность, мне нравится, когда он ходит и сверкает тут оголенным стройным торсом. А какие у него глаза…

Блэйм недоуменно на него посмотрел.

— Не смотри на меня так! — он щелкнул его по носу. — Говорю же, живите здесь сколько хотите! Я ему даже героиновую зависимость прощу!

— Ладно, если он встанет, скажи, что я в душе…

— Да уж, он без тебя вообще не может! Если не видит тебя в пределах своего обитаемого ареала, то у него начинаются панические атаки, — посмеиваясь, закончил Джерри, провожая его взглядом.

На самом деле Юкия уже давно проснулся, и все это время стоял и подслушивал их разговор. Ему тоже не нравилось жить на виду у этого типа. Он всерьез начал задумываться над проблемой жилья. Юкия никогда в жизни не мог подумать, что окажется в таком положении.

Он сухо поприветствовал Джерри. Когда тот увидел его, тут же весь засветился от счастья и поинтересовался, обратив внимание на его бледное лицо, хорошо ли Юкия себя чувствует.

Юкие точно не хотелось говорить с ним о своем здоровье, и он молча направился в душ. Джерри крикнул ему, что там Блэйм, но Юкия уже открыл дверь и зашел.

Перед ним стоял совершенно голый Блэйм и вытирал полотенцем свои длинные ноги. Кровь ударила Юкие в лицо, и сердце снова заколотилось как бешеное.

Его мышцы подрагивали под смуглой бархатистой кожей на стройном, как у молодого деревца, теле.

Блэйм, занятый своим делом, заметил его не сразу: он никак не ожидал, что к нему может кто-то войти. Юкия стоял позади и тихо наблюдал за ним.

Наконец, отшвырнув полотенце в сторону, Блэйм развернулся и вздрогнул от неожиданности, увидев притаившегося возле двери Юкию.

Быстро взяв себя в руки, он нахмурился и подошел к нему:

— Ты чертов псих! — он ударил его по плечу.

— Какой же ты красивый, — прошептал ему Юкия в мокрую макушку.

— Давай не здесь, — выворачиваясь из его больших рук, прошипел Блэйм.

— У меня из головы не выходит та ночь, которую ты мне подарил…

— Да я тебя умоляю, Юкия, — начал выходить из себя весь пунцовый Блэйм. — Дай мне просто одеться и выйти! Там снаружи Джерри, вдруг он услышит!

— Он уже и так прекрасно обо всем знает.

— О чем он знает? — Блэйм на мгновение замер и посмотрел Юкие в глаза.

— О том, что между нами происходит…

— Ничего не происходит! — он снова начал вырываться.

Юкия поцеловал его в ключицу и начал опускаться все ниже, прижимая его стройное тело к себе.

— Да чтоб тебя, перестань, тебе говорю! — согнув ногу в колено, Блэйм слегка ударил его в живот.

— Какие мы стали стеснительные, — проворчал Юкия, постанывая от боли и держась за свой живот.

Удар у Блэйма, несмотря на его худобу, был тяжелый.

Он отошел от него и начал одеваться.

— Что, так и будешь смотреть?

— Дай хотя бы посмотреть!

Блэйм снова нахмурился, быстро натягивая на себя джинсы, чуть ли не впрыгивая в них.

— Слушай, перестань меня выводить из себя. Мне еще, между прочим, работать весь день, — пригрозил он ему.

— И что, мне тоже, как бы странно это не звучало!

— Дай хотя бы месяц поработать, потом мы снимем с тобой отдельную квартиру и будешь делать со мной, что тебе вздумается, — он угрожающе подошел к Юкие, намекая на то, чтобы тот освободил проход и дал ему выйти.

Юкия, улыбаясь, потянулся к нему с поцелуями, но Блэйм отпихнул его от себя и выскочил из ванной.

«Как же я паршиво себя веду, — подумал Юкия, оставшись один. — Он точно не оценит всех этих игр, которым меня научила Эшли с ее бесконечно „черным“ и „красным“. Но ведь это он соблазнил меня первым! Я еще только думал, делать мне это или нет, когда он просто взял и набросился на меня! Сколько уже времени прошло с тех пор, несколько дней? Мне кажется, уже прошла целая вечность. Он такой желанный…».

Юкия чистил зубы, когда вдруг неожиданно вспомнил последние слова Блэйма:

«И будешь делать со мной все, что тебе вздумается».

Он подавился и рассмеялся:

«Он еще такой ребенок!» — со слезами на глазах подумал Юкия.

Джерри и Блэйм завтракали, когда Юкия, наконец, вышел из ванной комнаты и подошел к ним, сев за стол рядом. Джерри тут же поставил перед ним завтрак, состоящий из бутербродов и кофе. Юкия, как обычно, поморщился от недовольства.

— Скажи, то, что произошло вчера в парке, такое у тебя часто происходит? — неожиданно Блэйм прервал бессловесную перепалку между Юкией и Джерри, которые пилили друг друга взглядами, потому что Юкия не хотел есть его бутерброды.

— Блэйм, не надо это вот так всем афишировать! — неожиданно гаркнул на него Юкия.

Блэйм немного смутился, а Джерри непонимающе уставился на обоих.

— А что произошло? — робко спросил он.

— Я не хочу, чтобы однажды ты вдруг упал камнем! — снова начал наезжать на него Блэйм. — Как давно у тебя проблемы с сердцем?!

Юкия не выдержал подобного хамства с его стороны и встал из-за стола.

Но Блэйм тоже выскочил вслед за ним и преградил ему дорогу.

— Ты никуда не уйдешь, пока не ответишь на этот вопрос!

Блэйм и Джерри уставились на него. Не выдержав их взгляда на себе, Юкия опустил голову.

— Да, у меня есть… точнее были некоторые проблемы с сердцем…

— И ты еще принимал героин?! — воскликнул Джерри. — Как ты вообще до сих пор еще живешь?

Блэйм предостерегающе посмотрел на Джерри, намекая на то, чтобы тот немедленно замолчал.

— Мы сходим с тобой к врачу!

— Но у меня даже страховки нет, нас с тобой не запишут на прием!

— Мы пойдем к платному врачу!

— Блэйм, это пройдет, — он схватил его за плечи. — Иногда бывают обострения, и оно бьется как сумасшедшее, но потом все нормализуется…

— Что за вздор?! — он сбросил с себя его руки. — Мы пойдем к врачу, и он выпишет тебе необходимые таблетки или назначит лечение! — уже щуря глаза, шипел он.

— Никуда я не пойду, — Юкия грубо отодвинул его в сторону и направился к двери.

Но Блэйм догнал его уже около самого выхода, обхватил за шею и приник с поцелуем. Оба упали бы, если бы не стена, в которую уперся Юкия, придерживая навалившегося на него Блэйма.

Джерри, наблюдавший за ними все это время, смутился и поспешил отвернуться.

Через минуту Юкия отстранил юношу от себя и снова нахмурил брови:

— Ты думаешь вот этим на меня давить, да?

— Ты не оставляешь мне другого выбора!

— Глупый ребенок!

Юкия снова отпихнул его и вышел из квартиры.

Бросив Джерри короткое «пока», Блэйм тоже поспешил выскочить вслед за ним.

Всю дорогу к метро они спорили.

Наконец, Юкия не выдержал и замахнулся, чтобы ударить его, но вовремя опомнился и остановил себя.

Немного ошарашенный Блэйм тихо спросил его:

— Почему разговоры об этом так болезненны для тебя, это ведь серьезная проблема. Я спас тебя не для того, чтобы ты умер на моих руках! — уже со слезами на глазах проговорил он. — Я хочу жить с тобой, Юкия!

Затем он развернулся и побежал в сторону метро. Сердце у Юкии ушло в пятки. Он хотел догнать его, но тот быстро скрылся в толпе, и он потерял его из виду.

Весь день Юкия был сам не свой. Работать ему совсем не хотелось. Он постоянно путал заказы клиентов. Пару раз даже перевернул подносы с едой. Одним чудом его до сих пор не уволили. Хотя он, конечно, догадывался, почему администратор ресторана этого не делает. С тех пор, как он начал работать здесь, женщины становились в очередь, чтобы заказать себе столик и посмотреть на красивого официанта, о котором быстро начали распространяться слухи.

Несколько женщин-агентов из модельных компаний, пару раз предлагали ему свои визитные карточки и приглашали на собеседование.

Пару раз он грубо отвечал им отказом, после чего управляющая Селена подошла и сказала ему, чтобы он как можно более вежливо отказывал им и не портил этим женщинам настроение, раз ему так неприятно слышать подобные предложения в свой адрес.

Под конец дня все его тело горело от их проникновенных взглядов. Ему было ужасно не по себе. Он чувствовал себя каким-то расходным товаром, которым торговали для привлечения еще большего количества желающих посмотреть на него.

«Если они не перестанут судачить обо мне, то скоро сюда начнут заплывать рыбы покрупнее, вроде Сэма. Еще этого мне не хватало, встретить его здесь! — яростно срывая с себя длинный фартук официанта, думал он. — Уж тот точно рано или поздно узнает о загадочном официанте с Франклин Авеню и точно не упустит возможности зайти сюда и посмотреть на него. Грязный извращенец!»

Уже было около десяти вечера, когда он добрался, весь измотанный, до квартиры Джерри. Каково же было его удивление, когда он увидел, что там никого не было.

Проклиная тот факт, что у него не было телефона, чтобы позвонить Блэйму и узнать, где он, Юкия в мандраже прошел вглубь квартиры и сел на диван. Руки у него тряслись. На лбу выступили капельки пота.

Он пытался не думать об этом все эти дни. Пытался увести себя от мучающего его голода, но постепенно он наступал и напирал на него все сильнее, и ему становилось трудно дышать.

У него были какие-то деньги, он мог без труда купить себе наркотики, но как он будет смотреть после этого в глаза Блэйму.

«Как же все это глупо!» — опуская голову на руки, думал он.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Юкия тут же кинулся искать звонящий где-то телефон. Он оказался в спальне.

— Да? — найдя его и взяв трубку, спросил Юкия.

— Это ты?

Голос Блэйма был каким-то отрешенным и нетрезвым, на фоне громыхала музыка и слышались крики пьяных людей.

— Где ты? — спокойно спросил его Юкия.

— Джерри затащил меня после работы в какой-то клуб и пропал, а я что-то перебрал слегка и не могу глаза в кучу собрать, — послышался смешок.

После недолгого молчания Юкия тихо спросил его.

— Где находится этот клуб?

Пока Юкия добирался на такси до клуба, совершенно наплевав на то, что деньги, которые он отдал водителю, были у него последними, — он проклинал Блэйма за то, что тот, как что, сразу хватается за бутылку или пытается манипулировать им через постель.

Отрыв Блэйма в клубе, валяющегося одного на каком-то диване в полусознательном состоянии, он тут же повел его в уборную, чтобы привести в чувство, засунув голову юноши под струю холодной воды.

— Ты че творишь?! — злобно прокричал Блэйм, когда начал приходить в себя.

Юкия молча посмотрел на него.

Но Блэйм и не думал покидать клуб. Поняв, что это был Юкия, он схватил его за руки и, пошатываясь, потащил вглубь толпы, прямо на танцпол.

Юкия начал возмущаться и упираться, но Блэйм неумолимо прижался к нему прямо посреди толпы.

— Открой рот, — прошептал он ему.

— Блэйм, пошли отсюда, — умолял его Юкия.

Но Блэйм достал из кармана какую-то таблетку и тут же засунул ее в рот Юкие, а потом и себе.

Это был экстази.

— Посмотрим, выдержит ли такое напряжение твое сердце, — издевательским тоном проговорил он.

Юкия проглотил таблетку и внимательно посмотрел на него. Затем обхватил его за талию и прижал к себе. Они начали медленно переступать с ноги на ногу в такт музыке.

Блэйм снова рассмеялся.

— Я бы в жизни не подумал, что буду танцевать с парнем!

Юкия продолжал молча смотреть на него.

— Но ты, черт возьми, такое большое исключение, — прошептал ему Блэйм практически в самые губы.

Юкия не дал ему себя поцеловать, отодвинув голову.

Тот ударил его по груди. После чего Юкие пришлось скрутить его и силой вытащить из клуба на улицу.

— Давай, свежий воздух явно пойдет тебе на пользу! — он быстрым шагом пошел вдоль тротуара, придерживая Блэйма, чтобы тот не упал.

Блэйм ругался на него и пытался упираться.

— Знаешь что, раз уж ты такой уже взрослый и ведешь себя соответственно, может, останешься жить с этим Джерри, который, не понять вообще зачем, затащил тебя в этот чертов клуб и бросил тебя там одного, и ни в чем себе не будешь отказывать, ни в каких, так скажем, прелестях ночной жизни Нью-Йорка! — издевательским тоном проговорил Юкия.

Блэйм явно не был готов воспринимать так много информации и просто выругался, особо не вникая в то, что говорил ему Юкия.

— Ты уже второй день нажираешься, как последний пропойца! — продолжал возмущаться Юкия. — Это так ты себе представляешь совместную жизнь!

— О чем ты?! — непонимающе спросил Блэйм.

— Ты сегодня утром сказал, что хочешь жить со мной!

— Ой, а ты поверил в то, что я буду жить с тобой до конца своих дней? — начал смеяться Блэйм. — Да это ты романов начитался, Юкия, — заплетающимся языком проговорил Блэйм.

— Ты что, вытащил меня из выгребной ямы для того, чтобы издеваться? — серьезно спросил его Юкия, останавливаясь и смотря ему в лицо.

Блэйм отпихнул его от себя и чуть не упал, вовремя ухватившись за фонарный столб.

— Я еще только жить начал, а ты уже мне какие-то условия ставишь! — начал кричать он. — Сначала мать, теперь ты!

— Завтра ты будешь жалеть о том, что сказал мне! — предупредил его Юкия.

Затем подошел и снова сгреб его в охапку. Денег на то, чтобы вернуться на такси обратно в квартиру Джерри у него не было, а спускаться ночью в подземку, где без конца сновали крысы и бездомные, у него не было никакого желания.

— У тебя есть деньги? — спросил он упирающегося Блэйма.

— Да, а что?

— На номер в отеле хватит?

— Сейчас проверим, — он икнул, когда начал рыться в карманах.

— Какой же ты противный, — морщась, проговорил Юкия.

— Ой, ну прости, что не барышня из пансиона для благородных девиц! — прогоготал он.

— До урсулинки тебе точно далеко!

Блэйму удалось наскрести пару десятков баксов, после чего они нашли какой-то обшарпанный отель, больше похожий на притон, и сняли в нем номер.

Блэйм завалился на кровать прямо в одежде и начал тут же засыпать. Юкия, посмотрев на парня пару минут, подошел и снял с него кеды с курткой, после чего укрыл и сел рядом.

От таблетки, которую дал ему Блэйм, у него сильно кружилась голова и бешено колотилось сердце.

— Глупый, ты точно моей смерти хочешь, — прошептал он и тоже стянул с себя куртку.

Он лег рядом, повернувшись к нему спиной. У него совершенно не было никакого желания обниматься. В эту ночь, кроме чувства отвращения, Блэйм ничего в нем больше не вызывал.

Ночью, сквозь сон, он почувствовал, как Блэйм все равно прижался к нему, что-то бубня себе под нос. Кажется, ему было холодно.

Утром, когда Юкия проснулся, юноша лежал у него под мышкой и крепко спал. Впервые в жизни Юкия увидел его совершенно обезоруженным: его волосы, которые сильно отросли и падали все время ему на лицо, сейчас были откинуты назад и он мог лучше разглядеть его еще совсем по-детски юное, красивое лицо, на котором кое-где были видны веснушки.

Юкия заметил, что веснушек стало меньше, и волосы уже не были такими рыжими, как тогда, полгода назад, когда они только познакомились. Теперь, после Африки, они сильно потемнели и приобрели каштановый оттенок возле корней.

«Он тогда не понимал, что творит, — подумал Юкия, вспоминая ту единственную ночь, что они провели, занимаясь любовью. — Я уверен, он уже не единожды пожалел о том, что сделал. Совсем еще ребенок, который не думал о последствиях. А ведь я его предупредил, что все станет только хуже, — он аккуратно убрал с его смуглого лица выбившуюся прядь волос. — По крайней мере, я с трудом могу сдерживать себя рядом с ним».

Он уже хотел было лечь и снова заснуть, как вдруг внезапная мысль стрельнула у него в мозгу:

«Вдруг ему было больно тогда, я ведь даже не предохранялся, когда вошел в него?! Скорее всего, до меня он даже ни разу в жизни и не целовался ни с кем… А на следующее утро я устроил ему истерику! — он тихо слез с кровати, достал из куртки сигареты и подошел к окну. Открыв его, он закурил. — Еще эта чертова Мэри Ленг со своими шприцами! Я ведь до сих пор не знаю, есть у меня ВИЧ или нет!»

Он терзал себя мрачными мыслями и совсем не заметил, как Блэйм проснулся и тихо подошел к нему со спины. Почувствовав, что кто-то стоит сзади, Юкия вздрогнул и обернулся.

Внезапно что-то, словно вспышка, стрельнуло пронзительным белым светом в глазах Юкии. Он побледнел и сел на подоконник. Блэйм вопросительно посмотрел на него, подходя почти вплотную и раздвигая ему ноги, чтобы затем встать между ними, наклониться и поцеловать его.

Но Юкия быстро отстранился, отвернув голову. Блэйм нахмурился и поспешил спросить:

— Что-то не так?

Юкия выдохнул сигаретный дым изо рта:

— Однажды я видел тебя во сне: ты точно также подошел ко мне со спины и толкнул меня, я не удержался и выпал в окно…

— Что за вздор! Зачем мне это было делать?!

Юкия виновато посмотрел на него.

— Ты опять за старое? — начал злиться Блэйм. — К тому же, если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это, глядя в твои глаза.

Юкия с удивлением посмотрел на него.

— Да? — спросил он его, передразнивая. — И надолго бы тебя хватило?

Блэйм прикрыл веки и приблизил к нему лицо.

— Не знаю, — прошептал он, затем неожиданно нахмурился. — Тебе не кажется, это как-то подло с твоей стороны, пользоваться моей слабостью?

— Мои глаза — твоя слабость? — удивился Юкия.

Блэйм начал тереться лицом о его волосы, зарывая в них руки.

— Блэйм… — предостерегающе протянул Юкия.

— Не хочу ни о чем думать, — прошептал он. — Иди сюда, — он потянул его за руку за собой в сторону кровати.

Остановившись перед ней, он развернулся и медленно, глядя ему прямо в глаза, опустился на нее, затем лег на спину и широко раздвинул перед ним ноги.

— Иди ко мне, — он протянул к нему своим длинные, тонкие руки.

Не выдержав такого соблазна, Юкия тут же припал к нему, и они слились в страстном, глубоком поцелуе. Блэйм обхватил его спину ногами, крепко сжав ее, и начал тереться о него своей напрягшейся плотью. Юкия хотел стащить с него джинсы, но Блэйм схватил его за руку и положил ее к себе между ног, сильно постанывая. Поняв, чего тот добивается, Юкия расстегнул ему ширинку и обхватил рукой плоть.

Выдох облегчения тут же вырвался из груди Блэйма. Он начал ритмично двигаться в такт движениям руки Юкии, пока вдруг неожиданно не прогнулся в спине и не застонал, быстро достигнув своего предела.

Юкия навалился на него, а весь раскрасневшийся Блэйм начал истерично смеяться, лежа под ним.

— Ты эгоист! — прошипел Юкия ему в самые губы.

Блэйм перестал смеяться, закрыл глаза, обнял, прижимая его голову к своей груди.

— Это все сон, ты просто снишься мне, — прошептал он.

— В таком случае, я не хочу просыпаться, — ответил ему Юкия, и слезы заструились из его глаз.

Блэйм снова тихо рассмеялся.

Лэсли Хаббард

— Юкия, — обращалась к нему невысокого роста девушка, жуя жвачку, угрюмо скрестив руки на груди и смотря на него сверху вниз с каким-то презрением во взгляде. — Там несколько девушек в зале требуют, чтобы именно ты вынес торт и поздравил именинницу.

Юноша мельком посмотрел на нее усталым взглядом из-под полуопущенных век и поставил поднос с грязной посудой прямо на стойку заказов. Затем с остервенением развернулся и направился к огромным холодильникам.

Он уже сбился со счета, пытаясь вспомнить, сколько за последние несколько месяцев ему пришлось сменить мест работы из-за подобных ситуаций, когда женщины буквально устраивали истерики в зале, потому что он не так на них посмотрел или не обратил на них должного внимания.

Управляющие ресторанами буквально тут же выпроваживали его на улицу, обвиняя в создании конфликтных ситуаций во время работы.

Ко всему прочему, женщины любили засиживаться в ресторане допоздна, ожидая конца его смены, и, совсем охмелевшие, липли к нему, когда он уходил с работы. Часто ему приходилось довозить их до дома, так как они были не в состоянии доехать туда самостоятельно.

Эта девушка была очередным администратором. Он не помнил, как ее зовут: их сменилось слишком много за последнее время, и иногда он путался в именах, чем злил их еще сильнее.

На этот раз он работал в ресторане, куда люди чаще всего приходили справлять свои дни рождения, в качестве официанта-поздравительной открытки, в самом немыслимом костюме из всех, что ему доводилось носить до этого.

Он с остервенением схватил с полки первый попавшийся торт, даже не посмотрев, сколько на нем было свеч, и направился в зал.

Все бы было ничего, если бы две недели назад человек, ради которого он решил кардинально изменить свою жизнь, вдруг неожиданно заявил, что ему срочно нужно уехать в Лондон. У его отца, который находился в коме, возникли осложнения. Так он сказал ему. А еще сказал, что его мать в бешенстве и требует его немедленного присутствия.

Он не заметил, как оказался рядом со столом именинницы. При виде него девушки начали громко верещать и смеяться. Не обращая на них внимания, он поспешил поставить торт на стол, тут же раздалось ворчание. Он с удивлением посмотрел на изрядно подвыпивших, с раскрасневшимися щеками девушек.

— Ты нам принес торт какой-то пенсионерки! — выдохнула, наконец, одна из них, заставив всех громко смеяться.

На торте действительно красовалась цифра «65».

Юкия нахмурил брови и посмотрел на именинницу так, словно уже был готов одеть ей торт на голову, но, видимо, предвидев это, к столу тут же подбежала администратор с извинениями и отвела парня в сторону.

— Что, черт возьми, с тобой происходит?! Ты сегодня весь день ходишь сам не свой! Наверное, хочешь, чтобы я тебя уволила к чертовой матери…

Но он ее не слушал, ему было совершенно наплевать. Его взгляд поплыл по безликим лицам присутствующих в ресторане, которые с любопытством наблюдали за сложившейся ситуацией. Он думал только о том, где сейчас Блэйм и почему он так надолго задержался в Лондоне, хотя обещал вернуться через пару дней.

«Почему он не взял меня с собой? Я бы не попадался на глаза его матери, и все бы было в порядке!», — думал он.

— Слушай сюда, — администратор грубо схватила его за руку. — Ты сегодня явно с будуна, сейчас ты пойдешь домой и хорошенько проспишься, а завтра напишешь объяснительную! Пока увольнять я тебя не буду, но это последнее предупреждение!

Он молча посмотрел ей в глаза, после чего развернулся и поспешил выйти из зала ресторана.

По дороге домой он вспоминал их последний разговор, в котором Блэйм умолял его пойти жить к Джерри на то время, что его не будет. Юкия терпеть не мог этого типа. После той подставы с клубом, когда Джерри затащил Блэйма в какое-то сомнительное заведение и бросил там одного, Юкия избил его. После чего собрал их с Блэймом вещи и покинул квартиру. С тех пор они с Блэймом ошивались по вокзалам и всевозможным ночлежкам города, временно перебиваясь дешевыми гостиницами.

Он с ужасом думал о том, что Блэйм больше не вернется к нему, ведь за последние месяцы они оба совершенно выбились из сил, пытаясь хоть как-то начать жить независимо от семей, особенно от семьи Юкии.

К слову, о последней: он до сих пор продолжал скрываться от отца.

В конце концов, он не смог долго сопротивляться Блэйму и согласился пойти жить к Джерри. Жизнь превратилась в настоящий ад, тот каждый день пытался его соблазнить, словно забыл, как Юкия всего несколько месяцев назад избил его до полусмерти.

Пару раз он напаивал его до полусознательного состояния, преследуя свою гнусную цель. Всячески флиртовал и заигрывал с ним, ходя по квартире чуть ли не нагишом. Джерри был уверен, что Юкию заводят мужчины, потому что видел, какие у них с Блэймом отношения, и, видимо, счел, что он тоже гей.

Хотя с тех пор, как Блэйм буквально силой заставил его овладеть им, у них больше не было секса. Юкия до сих пор не мог ему простить той выходки и постоянно злился на него. Но, видимо, всех этих бед было недостаточно. Ко всему прочему его записали в какой-то реабилитационный центр для алкоголиков и наркоманов, пытающихся избавится от зависимости или находящихся в завязке. И каждый вечер под строгим надзором Джерри ему приходилось его посещать.

Развалившись на стуле, он часто засыпал под монотонные рассказы людей, которые делились своим печальным жизненным опытом. Сам он никогда не садился в круг и не принимал участие ни в одной из душераздирающих бесед.

Единственное, что заставляло посещать его эти собрания, так это консультации у врачей, которые выписывали ему таблетки, способные хотя бы на время притупить боль во всем теле. Постепенно желание становилось невыносимым, настолько сильным, что он не мог ни думать, ни говорить, ни четко соображать. Все его мысли порой были об очередной дозе героина, а отсутствие Блэйма только усугубляло положение.

Врачи были сильно озабочены состоянием его сердца и с трудом выписывали ему обезболивающие, так как переживали, что таблетки могут вызвать его остановку.

Сегодня после работы он решил, что сразу пойдет в центр, чтобы избежать назойливой компании Джерри. Он уже хотел было позвонить Блэйму — они договорились с ним созваниваться раз в день в установленный час — и понял, что снова где-то потерял свой телефон.

Проклиная все на свете, он все же пошел первым делом в квартиру к Джерри, чтобы не пропустить долгожданного звонка. Эти звонки стали единственным светлым пятном на фоне последних дней.

Каждый раз, когда он заходил в квартиру к Джерри, ему хотелось стать убийцей еще один раз. Джерри начинал улыбаться и чуть ли не расползаться по швам каждый раз, когда видел его.

Сегодня, на удивление Юкии, он оказался не один, а в компании какого-то взрослого мужчины. Зайдя в квартиру, Юкия обнаружил их сидящими на диване и буквально пожирающими друг друга. Его тут же затошнило. Он представил себе, что, наверное, со стороны они с Блэймом выглядят именно также.

Намеренно с треском он закрыл за собой дверь. Джерри и его приятель вздрогнули от неожиданности и посмотрели на Юкию, который стоял и сверлил их своим темным взглядом.

— Ах, Юкия, я не думал, что ты вернешься так рано! — выбираясь из объятий своего очередного любовника, виновато проговорил Джерри.

Юкия молча прошел в спальню и принялся искать мобильный телефон. Джерри что-то шепотом проговорил своему гостю, вскоре тот встал и поспешил уйти.

— Что-то случилось? — спросил Джерри, стоя в дверном проеме и наблюдая за Юкией.

— Да я опять потерял телефон! — с огорчением в голосе проворчал он. — Блэйм должен позвонить, и я…

— Ты его не потерял, а оставил на кухне сегодня утром! — он тут же принес ему телефон.

— Спасибо, — поблагодарил он, глядя прямо в глаза, от чего Джерри смутился и залился краской.

Юкие стало противно на него смотреть, и он отвернулся.

— Он еще не звонил?

— Кажется, нет, — испугавшись, что у того снова начнутся панические атаки, Джерри спросил. — Ты пойдешь в реабилитационный центр сегодня?

— Вообще собирался, но…

Неожиданно телефон в его руках зазвонил. Руки Юкии затряслись, он нервозно поднес телефон к уху и ответил на звонок.

— Юкия… — сухой и усталый голос Блэйма раздался из динамика.

Юкия выронил телефон из рук и отошел от него. Джерри кинулся к трубке и поднял, продолжив разговор.

— Как обычно, какой-то очередной приступ паники, — отшучивался он, разговаривая с Блэймом. — Да, глаз с него не спускаю! Когда ты вернешься?

Юкия внимательно посмотрел на Джерри после того, как тот задал этот вопрос.

— Хорошо, да, я понял, все ему передам. Ты какой-то усталый, если судить по голосу, — взволнованно проговорил Джерри. — У тебя все в порядке?

Вскоре он повесил трубку и подошел к Юкие.

— Ну, ты чего? — он потрепал его по голове. — Блэйм сказал, чтобы я тебя обязательно накормил, и что он приедет через два дня. Какие-то проблемы у него в семье, поэтому он задержался на целую неделю…

Неожиданно из глаз Юкии побежали слезы.

Джерри совершенно не понимал, что с ним делать. Он согрел ему чай и накормил, сказав, что в центр они сегодня не пойдут, и что тому надо хорошенько выспаться.

Почему-то Юкия стал, словно пластилиновый, и позволял делать с собой все, что вздумается.

Но Джерри знал, что если позволит себе что-то лишнее по отношению к нему, то он снова изобьет его, как в прошлый раз, поэтому он молча помог ему раздеться и уложил спать. На удивление, Юкия тут же заснул.

Ему снились странные, яркие сны, образы в которых боролись с каким-то внешним раздражителем. Ему казалось, что всю ночь его трогали и гладили по волосам.

Затем неожиданно он услышал, как его кто-то снова зовет, и он пошел на этот зов. Пройдя некоторое время в кромешной тьме, он оказался перед закрытой дверью. За ней кто-то был. Он слышал странные голоса, доносящиеся из комнаты. Это были голоса восторга и радости.

Юкия поспешил дернуть за ручку и открыть дверь. Сначала пронзительная белизна дневного света разбилась о его глаза. Но белым был не только свет: белыми были и стены, и потолок, и пол этой комнаты. Даже мебель в ней была вся белая, словно из мела.

— Юкия, — снова этот незнакомый голос. — Подойди сюда.

После того, как он практически ослеп от неожиданности, резко выйдя из темноты и оказавшись в ослепительно белой комнате, он заметил, что в ней были люди. Все они были в больничных халатах и стояли возле чьей-то кровати.

Он неуверенно приблизился к ним. Лиц он по-прежнему не мог различить. Зато человека, который находился на кровати в полулежащем состоянии с подключенной капельницей, и добродушно смотрел на него из-под густых рыжих бровей, он сразу же узнал.

Это был Лэсли Хаббард.

— Вы? — неуверенно проговорил он, и тут же у него перехватило дыхание, а по щекам заструились слезы. — Вы очнулись…

— Сядь сюда, рядом со мной, — он похлопал по кровати.

Юкия подошел и сел на край.

— Я так виноват перед вами, — срывающимся шепотом начал говорить он, слезы душили его.

— Все это уже в прошлом, — улыбаясь, ответил Лэсли.

— Вы не представляете, какое бремя на своих плечах я нес все это время. Вина перед вашим сыном буквально съедает меня заживо.

— Пришло время тебе отпустить меня, — он ласково дотронулся до его руки.

— Что это значит? — неожиданно полный слез взгляд Юкии замер на его бледном, словно восковая свеча, лице.

— Этот лес за окном, — он поморщился. — Каждый день оттуда доносится шепот. Наверное, это просто шелест листвы, но мне кажется, что со мной кто-то разговаривает, а я не могу ответить.

— Вы не можете так просто взять и уйти! — возмутился Юкия и вскочил с кровати. — К тому же, куда вы пойдете в таком состоянии?! Подождите, я позову кого-нибудь…

Не успел Юкия это сказать, как тут же вспомнил, что в комнате уже были люди, когда он в нее вошел. Неожиданно они оказались за его спиной, загораживая собой выход из комнаты. В своих белых халатах они практически слились со стенами. Это были Нэнси и Блэйм. Он подбежал к Блэйму и схватил его за плечи, но тот смотрел куда-то перед собой и из его глаз струились слезы, которые, скатываясь по щекам, застывали, точно воск на свече.

— Блэйм! — крикнул он и потряс его за плечи. — Почему ты не отвечаешь мне? Что происходит, черт возьми?

Он подбежал к Нэнси, но та тоже смотрела в сторону окна.

Наконец Юкия развернулся и подбежал к окну. Оно было наглухо закрыто, и он не смог его открыть. Прямо перед собой он увидел густой и темный лес. Он начал вглядываться в него, как вдруг на открытом поле, над которым высился лес, показались из-за пригорка две крошечные фигурки: гонимые шквальным ветром, они быстро бежали куда-то. Приглядевшись, он узнал себя, а рядом точно был Блэйм. Он крикнул им, но они не слышали, продолжая убегать. Издали он увидел яркие огни приближающийся на большой скорости машины. Она неслась прямо на них. Он в исступлении забарабанил по стеклу, крича им, чтобы они остановились.

Яркий белый свет залил собой это пространство.

— Юкия, — кто-то дотронулся до его плеча, он поспешил раскрыть зажмуренные глаза. — Пойдем, я познакомлю вас.

Это был Блэйм.

Юкия пошел за ним, оглядываясь на окно. В нем он увидел белую комнату и темную высокую тень, стоящую возле закрытого окна, она смотрела на него.

Блэйм завел его в больничную палату. Ее заливало приятное вечернее солнце. Возле кровати собрались немногочисленные люди, среди них он увидел того чудаковатого старика, кажется, мистера Уилкса, рядом с ним почему-то стоял Алекс, а на кровати сидела мать Блэйма — Нэнси, она сжимала руки вышедшего из комы Лэсли Хаббарда и плакала. Лэсли вяло пытался успокоить ее. Было видно, с каким трудом давалось ему каждое слово.

— Отец, — обратился к нему Блэйм. — Я уже давно хотел познакомить тебя кое с кем.

Лэсли медленно повернул голову в их сторону. Это был мужчина средних лет с неглубокими морщинами вокруг глаз. На его тонкой бледной коже проступали, так же, как и у Блэйма, немногочисленные веснушки. У него были очень острые и красивые черты лица. Усталые зеленые глаза были очень мутными, но теплыми и добрыми, не такими холодными, как у Блэйма.

Юкия молча улыбнулся ему, а он улыбнулся в ответ.

Блэйм уже было хотел продолжить свою речь, но Юкия перебил его. Он бросился к кровати, упал перед ней на колени и схватил Лэсли за руку. Все ахнули от удивления. Нэнси поспешила вскочить и отойти.

— Прошу вас, простите меня! — прокричал Юкия сквозь слезы. — Я хочу, чтобы вы стали для меня отцом! На этом свете я теперь сирота, у меня никого нет кроме вас и вашего сына!

Лэсли удивился его бурной реакции. Он неуверенно оглянул всех присутствующих, те продолжали сохранять гробовое молчание, затем положил свою руку на голову Юкии.

— Ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме, — тихо и спокойно проговорил он. — Но у меня мало времени, — неожиданно добавил он.

Юкия вскинул голову и посмотрел на него.

— Вы должны простить меня! Прошу вас, не уходите, затаив злобу! Вы и ваш сын — это все, что у меня осталось! — снова прокричал он.

— Блэйм позаботится о тебе, — уже шепотом проговорил он. — Теперь ты принадлежишь ему.

Он поднял свою руку и указал в сторону своего сына. Юкия неуверенно повернул голову и почувствовал, как начал падать.

Его разбудил сильный удар головой об пол.

Весь мокрый, он тут же вскочил, потирая ушиб, и начал оглядываться по сторонам. Это была квартира Джерри. Он никуда не уходил. Все это время он просто спал. Рядом на кровати лежал и сам Джерри. Он мирно спал.

Сердце сильно дернулось между ребрами, он схватился за грудь. Часто и обрывисто дыша, придерживаясь стены, он побрел в сторону ванной комнаты, где хранились его таблетки.

— Черт бы тебя побрал, — стоя в ванной комнате над раковиной с включенной водой, выругался он. — Говорил же, что уедешь на неделю, почему тебя нет уже две?!

Трясущимися руками он открыл тюбик с таблетками и взял сразу две. Положив их в рот, он наклонился к крану и подставил лицо под струи воды.

— Как же мне без тебя хреново, опять начались эти кошмары, — он закрыл кран и опустился на колени рядом с умывальником. — Я надеюсь, ты вернешься прежде, чем я окончательно сойду с ума.

Дикое животное

Через два дня Блэйм вернулся, как и обещал, бледным, измотанным и сильно исхудавшим. На все попытки расспросить его о чем-либо у юноши был один ответ: «Я занят» и «Не сейчас».

Он сохранял дистанцию между собой и Юкией. Они сильно отдалились друг от друга. Юкия явственно это заметил только после того, как не виделся с ним две недели.

Блэйм постоянно работал. Если раньше он еще хоть как-то давал прикасаться к себе или сам лез с поцелуями к Юкие, то сейчас он едва ли касался его взглядом.

Юкия совершенно не понимал его. Он сбился со счета, сколько раз он предпринимал попытки заговорить с ним об отце и спросить, что произошло на самом деле, но тот продолжал отмалчиваться, либо просто уходил.

Однажды, когда Блэйм вернулся поздно после работы, Юкия как обычно не спал, дожидаясь его прихода, юноша расщедрился на непродолжительный разговор между ними.

— Мы сможем снять с тобой отдельную квартиру, — тихо проговорил он, чтобы не разбудить Джерри.

— Да, и на какие деньги? — поинтересовался весь измотанный очередным рабочим днем Юкия.

— Я занял небольшую сумму…

— У кого, у матери?!

— Тихо ты, — шикнул он. — Не у матери, а у мистера Уилкса…

— Еще лучше, быть должным старику…

Не успел он это договорить, как получил увесистый подзатыльник.

— Да ты охренел! — Юкия начал выходить из себя и с угрожающим видом направился в его сторону.

— Дай мне договорить! — продолжал шипеть Блэйм. — Он сам буквально всунул мне эти деньги в карманы, когда я собирался улетать обратно в штаты. Я пообещал ему, что, как только встану на ноги, сразу же верну свой долг.

— Аха, значит, ты не отказался!

Блэйм не знал, что отвечать на его очередную тупость и нервно выдохнул.

— Завтра я пойду искать квартиру, я больше не хочу ночевать на автовокзалах, — безразлично закончил он.

— Без меня? — ехидно поинтересовался Юкия.

— Ты можешь оставаться жить здесь, раз тебе так понравилось!

— Уже бегу в спальню к Джерри, а то он что-то не храпит, как обычно, видимо, меня ждет, пока я его согрею и прошепчу: «Спокойной ночи!» на ушко…

— Ты иногда бываешь таким невыносимым, — вышел из себя окончательно Блэйм. — Джерри — единственный, кто нам с тобой помогает в этом огромном городе…

— Да, а ты вдруг сделался матерью Терезой!

Щеки у Блэйма вспыхнули, он сжал руку в кулак и замахнулся, чтобы ударить Юкию в лицо, но промахнулся, так как тот успел вовремя увернуться.

— Ну, давай, помаши кулачками, это ведь так тебя успокаивает, — не унимался Юкия, обходя барную стойку, преследуемый Блэймом. — Нашел себе грушу для битья…

— Клянусь, я тебя убью, если ты сейчас же не заткнешься! Только и делаешь, что ворчишь как старик!

— Да, неужели, значит, я старик?!

— В ту ночь, когда ты трахал меня, я думал, у тебя инфаркт от натуги случится, немощный!

Уже Юкия начал грозно наступать на него, а Блэйм — пятиться от него все за той же барной стойкой.

Они ходили друг за другом по кругу, шипя и обмениваясь гадостями до тех пор, пока к ним не вышел весь заспанный Джерри, которого они все же разбудили своими криками.

— Вам двоим уже давно пора приобрести отдельное жилье! — не выдержав, прокричал он.

Обычно спокойный и сдержанный, на этот раз он тоже был не в духе.

— Ходите друг за другом, как две голодные собаки, пытаетесь что-то скрыть, думаете, что окружающие не поймут, а я все давно понял! — важно заявил он.

— Да, и что же ты понял? — нагло спросил его Юкия.

— У вас у обоих спермотоксикоз! — прокричал он. — Особенно у тебя, припадочный! — добавил он, тыча пальцем в Юкию.

— А ты у нас вдруг сертифицированным сексологом сделался? — Юкия угрожающе направился в его сторону.

Предчувствуя беду и не желая быть снова избитым, Джерри рванул в ванную комнату и запер за собой дверь. Юкия бросился за ним и начал выбивать дверь.

— Я тебе все кости переломаю! — орал он.

— Ори громче, сейчас соседи вызовут копов, нарколыга чертов! — раздавался глухой крик Джерри из-за двери.

Блэйм продолжал молча наблюдать за ним, скрестив руки на груди.

— Ладно, у меня завтра тяжелый день, и я хочу спать, — наконец проговорил он и подошел к Юкие. — Оставь дверь в покое и иди, спи, — грозно прошипел он ему почти в самое лицо, грубо хватая за руку и снимая ее с дверной ручки, которую тот почти оторвал.

— А куда делась вся романтика? — нагло поинтересовался Юкия, пытаясь его поцеловать.

— Да отвали ты от меня! — Блэйм грубо оттолкнул его от себя.

— Что, завел себе в Лондоне нового придурковатого любовничка вроде меня?

— Тупое животное!

Не выдержав и совершенно обезумев от гнева, Юкия резко подпрыгнул к нему и с силой ударил ладонью по лицу, разбив губу и нос. От сильного удара оглушенный Блэйм упал на пол. Затем Юкия с силой ударил его ногой по животу. Блэйм вскрикнул и схватился за живот в приступе боли.

Юкия бы продолжил его избивать, если бы из ванной не выскочил Джерри и не запрыгнул на его спину, повалив на пол.

— Ты что, его убить хочешь, остановись, придурок! — прошипел ему Джерри, заламывая руку за спину.

Юкия застонал от боли.

Блэйм еле поднялся с пола и, пошатываясь, направился в сторону кухни.

— А ты что задумал? — заметив, что тот берет в руки кухонный нож, проверещал Джерри.

Выплевывая изо рта кровь, которая струилась из носа и губы, Блэйм с ножом в руках направился к ним.

— Блэйм, не делай глупостей, просто принеси мне простыню или мой шарф, мы его свяжем, и он успокоится! — пытался достучаться до него Джерри.

— Да пусть делает, что задумал! — очухался от удара об пол и ужасной боли в шее Юкия. — Ему уже давно следовало просто прибить меня и не мучить ни себя, ни окружающих, строя из себя заботливую мамочку!

Блэйм выставил вперед себя нож и подошел к Юкие, который лежал на полу, придавленный Джерри почти вплотную.

— Зарежь меня, как свинью! — подтрунивал над ним Юкия, громко хохоча.

— Ты что, действительно сделаешь это? — не верил своим глазам Джерри, когда Блэйм присел и поднес нож к самому лицу Юкии.

Но тот лишь взял свисающие с головы Юкии длинные пряди волос, которые отрасли за несколько месяцев ниже шеи, оттянул их и срезал.

— Клянусь, ты ответишь за это! — Юкия снова рванулся вперед, пытаясь скинуть с себя Джерри.

Спихнув с себя Джерри, он резко вскочил и выбил из рук Блэйма нож вместе с прядями волос, схватил его за узкие плечи и поволок в спальню.

— Эй, ты что задумал?! — кричал ему вслед Джерри.

Затащив сопротивляющегося изо всех сил Блэйма в спальню, он громко хлопнул дверью прямо перед носом Джерри. После чего швырнул Блэйма, как тряпичную куклу, на кровать и кинулся на него, придавив всем своим телом. Блэйм начал смеяться. Ему было трудно дышать, он пытался выкрутиться, но шансов у него было мало.

Он пытался отбрыкиваться от него ногами и руками, но тот всего его скрутил, не давая и малейшей свободы действий. От этого Блэйму захотелось смеяться еще сильнее.

Юкия понял, что если продолжит его сдавливать, то точно что-нибудь ему сломает, поэтому на время ослабил свою хватку.

Наблюдая за ним, Юкия попытался слизать кровь с его лица, но Блэйм плюнул в него, чем снова вывел из себя.

Ничего не говоря, он продолжал смеяться и сопротивляться, насколько у него хватало сил.

Гнев, который затуманил разум Юкии, понемногу начал спадать и сейчас он явно видел, что это с ним было что-то не так. С Блэймом было что-то не так.

Вскоре Блэйм начал плакать сквозь смех, и Юкия окончательно понял, что у него нервный срыв.

Он еще раз внимательно посмотрел в его мутные от слез глаза:

— Блэйм, — уже спокойно прошептал он ему почти в самое ухо. — Перестань…

— Нет… — хриплым от слез голосом ответил он.

— Прошу тебя, — Юкия начал покрывать его лицо многочисленными поцелуями. — Прошу, прости меня! Что же я наделал?!

— Нет…

— Я не хотел! Это ты виноват! Ты не сказал мне, что что-то не так!

Блэйм начал плакать, закрывая красное лицо руками.

— Нет, не отворачивайся от меня, — Юкия продолжал обнимать его, из глаз Блэйма тоже заструились слезы. — Я влюблен в тебя, слышишь?! Я все для тебя сделаю, только для тебя, мне больше никто не нужен! Только рядом с тобой я начал понимать, что такое жизнь, и ценить каждый прожитый день!

Блэйм отвернулся от него, но Юкия прижался к его спине, обхватив его за тонкую талию и грудь.

— Не плачь, — шептал он ему всю оставшуюся ночь, пока в беззвучных рыданиях вздрагивало все тело Блэйма.

Проснувшись на следующее утро и не обнаружив Блэйма рядом с собой, Юкия пулей вылетел из спальни.

Джерри вместе с Блэймом оказались на кухне. Блэйм сидел на стуле, пока тот прикладывал к его опухшему лицу кусочки льда, завернутые в полотенце.

— Ммм, больно же! — пытался отмахиваться от него Блэйм.

— Сиди смирно, или хуже будет, — злился Джерри.

Заметив Юкию, оба ненадолго замолчали, после чего Джерри разразился в его сторону проклятиями:

— Ты его превратил в отбивную котлету, проклятый дегенерат! Еще раз его тронешь, и я вызову сюда патрульную машину, пусть тебя увезут ко всем чертям и посадят в дурку, где тебе самое место!

Юкия ничего ему не ответил, виновато опустив глаза. Вид Блэйма убивал его, вдвойне его угнетало то, что он был этому причиной.

— Ладно, успокойся, — попросил Блэйм Джерри.

После чего снова застонал, так как Джерри приложил к его опухшим губам компресс.

— Что, он будет избивать тебя, а ты будешь терпеть? Вы что, мазохисты?! Я вас не понимаю! — уже кричал он.

Юкия начал быстро одеваться, собираясь уйти, когда Блэйм, почуяв неладное, бросился к нему.

— Да пусть валит ко всем чертям! — пытался остановить его Джерри.

— Не уходи, — спокойно попросил его Блэйм, хватая за руки. — Останься, мы все с тобой спокойно обсудим. Ты был прав, мне следовало сказать тебе о своих проблемах, а не провоцировать на драку.

— Я тебя избил, Блэйм… — словно не веря в то, что это произошло на самом деле, как-то отрешенно проговорил он.

— Это я виноват, сам напросился… К тому же, ты тоже остался не без сувенира, — он дотронулся до неровного ежика на его голове, который неряшливо торчал в разные стороны после вчерашней спонтанной стрижки.

— Нет, я… Ты не понимаешь, какое сильное влияние ты имеешь на меня, — уже шепотом, наклоняясь к голове Блэйма, закончил он.

Блэйм запрокинул голову назад и посмотрел ему прямо в глаза. Лицо у него было все отекшим. Нежная, тонкая кожа была красной с лиловыми подтеками вокруг глаз. Нос и губы были опухшими.

— Это было ошибкой, — холодно и сухо проговорил Юкия.

— Успокойся, слышишь! — предостерег его Блэйм, чтобы тот не выкинул очередную глупость. — Все это заживет.

Юкия снова начал собираться, чтобы уйти. Но Блэйм ему всячески мешал, то забрав и швырнув его ботинок в противоположную стену, то толкая его и мешая натягивать куртку.

У Джерри уже кончилось терпение наблюдать за ними. Он демонстративно прошел мимо, сняв с вешалки свой плащ, и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Через некоторое время Блэйм прыснул со смеху.

— Кажется, он ушел прямо в домашних тапочках.

— Ну, я вообще рискую уйти прямо босиком, — добавил Юкия.

Блэйм прижался к нему.

— Не уходи сегодня никуда! Мне так плохо. Голова кружится, — охрипшим голосом проговорил он. — Пойдем, я приготовлю тебе завтрак, только не уходи…

Не выдержав, Юкия наклонился и приник к его губам. Блэйму было больно целоваться с ним, но он не сопротивлялся, прижимаясь к нему еще сильнее и зарывая свои руки в его волосы.

Поняв, что Блэйм теряет сознание, Юкия взял его на руки и отнес в спальню, бережно укрыв одеялом. Блэйм начал сразу же проваливаться в сон.

— Не уходи… — прошептал он еще раз, прежде чем закрыл глаза и крепко заснул.

Юкия еще раз посмотрел на него, гримаса боли исказила его лицо. Ему захотелось кричать.

Он гладил его по голове. Целовал ему губы и руки:

— Клянусь, не так я хотел, чтобы мы с тобой жили, — сквозь слезы проговорил он. — Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, и я так подло с тобой обошелся. Рядом с тобой я забыл о своем прошлом. Забыл обо всем, даже о своем имени. Ты все для меня. Все! — шептал он ему в самые волосы. — И слышу я только тебя, и вижу сны только о тебе… Разлука с тобой превращает меня в дикое, голодное животное. Я окончательно сошел с ума после того, как ты появился в моей жизни.

Блэйм потянул его за куртку во сне, и Юкия лег рядом с ним на кровать.

Комнату заливали золотистые лучи осеннего солнца, а за окном шелестела опадающая с деревьев листва. Весь оставшийся день они проспали в объятиях друг друга.

Все последующие дни Блэйм искал им подходящую съемную квартиру, а Юкия — новое место работы, так как его уволили с должности официанта-поздравительной открытки.

И хотя Блэйм и обещал все с ним обсудить, все же большую часть времени продолжал отмалчиваться и только однажды за ужином сказал, что в больницу к его отцу приходил Алекс, брат Юкии.

От удивления Юкия даже подавился, а Джерри внимательно начал их слушать. Ему до жути были интересны эти два типа, с которыми он не хотел расставаться, и всячески отговаривал Блэйма от съема.

— И он ничего не сделал тебе? — удивился Юкия.

— А что он мог мне сделать? — поинтересовался Блэйм. — Спросил, не нужны ли нам деньги, — добавил он.

— ЧТО?! Алекс тебе еще и деньги предлагал?! — вскрикнул Юкия, после чего успокоился и серьезно сказал. — Алекс на многое способен… Он никак не пытался выудить из тебя, где я нахожусь?!

— Вообще, он пытался это сделать. Судя по его тону, дела у них с твоим шейхом не очень. Я немного порылся в интернете и почитал про этого Мухаммеда аль-Мактума, и поверь мне, у него сейчас проблемы куда большие, нежели ты.

— А что с ним? — не верил своим ушам Юкия.

— Вроде как в правящей династии начались какие-то чистки по подозрению в коррупции. Уже несколько принцев были арестованы и лишены своего состояния. Там вовсю идет борьба за престолонаследие. Постоянные теракты и заказные убийства. А насколько я понял, этот шейх имеет непосредственное отношение к правящей династии.

— Подожди, так это значит, и у моего отца проблемы?

— Алекс ничего про это не сказал. Как я понял, стройка небоскребного комплекса продолжается. Как же его название? — он достал телефон и что-то начал искать. — Вот! — он дал ему в руки телефон, где был изображен небоскреб, который строила компания его отца. — Гостиница «Золотой Оазис».

Джерри тоже краем глаза посмотрел на строение.

— Интересно, сколько будет стоить номер на одну ночь в такой гостинице? — с любопытством рассматривая небоскреб, спросил Джерри.

— Около семи с половиной тысяч долларов, — тут же ответил Юкия.

— А ты откуда знаешь? — недоумевал он.

— В «Гранд Палас» номера стоят столько же…

Неожиданно его стукнул по ноге Блэйм, намекая на то, чтобы тот замолчал.

— Ничего себе, они практически его уже отстроили! — переводя тему разговора, удивился Юкия. — Я был один раз в штабе, где стоял макет будущего здания, оно мне уже тогда очень понравилось! Какая махина получилась! Ты посмотри, как Эйден его сконструировал, вот здесь, в нижней секции, это крыло держится за счет опорных балок, что-то вроде арочных контрфорсов, за счет этого окна от пола до потолка такие высоченные. Секции башни спроектированы так, чтобы отклонять ветер в разные стороны — это разрушает мощь вихрей и не дает ветру захватить здание, так как небоскреб находится на самом берегу моря… Отец всегда говорил: «Проектируя здания — мы проектируем ветер». А вот это, стены-шторы из стекла и металла, совсем как у Бурдж-Халифа.

Блэйм открыл рот от удивления.

— Как ты интересно рассказываешь, Юкия, — прервал молчание Джерри. — Ты, наверное, хочешь стать архитектором?

— Нет, я никогда не думал об этом, просто мне часто доводилось… в общем, не важно, — он отдал Блэйму телефон обратно. — Я вообще не понимаю, какого черта Алекс пришел в больницу к твоему отцу. Как я понимаю, было же простое осложнение, он-то что там забыл?!

Блэйм ничего не стал больше ему говорить. Весь оставшийся вечер они провели в напряженном молчании, чего Юкия не выдержал и в конечном счете собрался и ушел в реабилитационный центр, пробыв там до самой ночи.

По дороге домой он увидел молодую пару, страстно целующуюся возле одного из ресторанов, и подумал, что совершенно ничего не знает об отношениях.

«Я не могу поддержать его ни в одном из разговоров. Ничего не знаю об его интересах. А он тоже хорош, даже не стремится раскрыть мне себя».

Он начал вспоминать о своих немногочисленных романах с женщинами и поймал себя на мысли, что практически ничего не помнит, так как большую часть времени был под воздействием наркотических веществ. Девушки сами делали с ним все, что им вздумается.

«Эстер… бешеная сука, чуть не убила меня! — думал он, спускаясь в метро. — А Эшли… Ох, эта Эшли, каждый раз, когда мы занимались с ней сексом, она начинала бить меня, получая от этого истинное наслаждение. Я буквально дрался с ней, когда она делала мне невыносимо больно. Приходилось душить ее, или связывать. Кажется, однажды я запер ее в шкафу, прямо голой. Не помню, чтобы я когда-либо получал удовольствие от секса с ней».

Он ехал уже в вагоне метро, когда на одной из остановок в вагон зашла привлекательная девушка. Она была одна и выглядела очень вызывающе. На ней было черное облегающее платье с низким декольте, из-под короткого подола выглядывали кружева черных чулок, а на стройных, длинных ногах были сапоги на высокой шнуровке. Поверх платья на ней была цветастая шубка.

Заметив Юкию, она тут же пошла в его сторону и села напротив, уставившись прямо в его красивое лицо.

Юкия тоже рассматривал ее: у нее были бархатные карие глаза и темные длинные волосы. За броским макияжем скрывалось миловидное кукольное личико.

Минут пять они молча разглядывали друг друга, пока она, наконец, не решилась первой заговорить с ним.

— Пошли ко мне!

Юкия вопросительно вздернул брови кверху.

— Домой ко мне пошли, — повторила она.

— Зачем? — придуриваясь, будто не понимает, о чем она, спросил он.

Улыбаясь, она встала и подошла к нему. У Юкии пересохло в горле, когда ее красивая, округлая грудь оказалась прямо на уровне его глаз. Неожиданно она села к нему на колени и вцепилась ему в губы. Юкия поддался, обхватив ее за талию.

Через некоторое время он отстранил ее от себя:

— А может быть, я маньяк?

— А может быть, я хочу, чтобы ты выследил меня?

— А вдруг я ВИЧ-инфицированный?

— У меня есть презервативы.

Поезд остановился, и она вытащила его из вагона, прижимаясь к нему и пытаясь дотянуться до лица, чтобы поцеловать. Уже на улице он прижал ее к стене одного из зданий и спросил, серьезно глядя ей в лицо:

— А если я гей?

Она начала дико смеяться.

— Жаль, — уже спокойно проговорила она, опуская свой палец вдоль его рубашки, которая выглядывала из-под расстегнутой куртки. — У тебя были бы очень красивые дети.

Лицо Юкии искривилось от отвращения, и он поспешил отойти от нее.

— Да ладно тебе, я же пошутила!

— Иди, проспись! — грубо крикнул он ей, быстро удаляясь.

— Ну, не уходи! — крикнула она ему вслед. — Мы просто хорошо проведем время!

«Да пошла ты! — уже мысленно послал он ее, даже не оборачиваясь. — Сам виноват, что пошел за ней! Вредные привычки из прошлой жизни… У меня уже есть любовный интерес, мне просто нужно как-то наладить эмоциональную связь между нами. Избавиться от этого чувства вины, которое сжирает меня каждый раз, когда я вижу его», — думал он, быстро направляясь в сторону квартиры Джерри.

Добравшись до квартиры где-то во втором часу ночи, весь продрогший, потому что неожиданно, пока он шел, начался снег, он как можно тише открыл металлическую дверь в квартиру и как тень проскользнул в нее, будучи уверенным, что Блэйм и Джерри уже давно спят. Но, к его удивлению, никто из них не спал — они сидели с пивом и чипсами, смотрели бокс по телевизору и, уже хорошо поддатые, что-то неразборчиво орали и махали руками прямо в монитор.

Юкия молча разделся и сел рядом с ними. Выхватил из рук Блэйма бутылку с пивом и залпом допил ее содержимое, за что получил увесистый удар в плечо.

— Ты же не любишь пиво! — крикнул на него Блэйм.

— Смотри, смотри, как он его сабмитит! — вдруг заорал Джерри.

Блэйм тут же отвернулся от Юкии и уставился в экран. Юкия тоже посмотрел на происходящее в телевизоре. Двое мужчин боролись друг с другом. Один лежал на другом и пытался свернуть шею. Юкие вдруг вспомнился вечер, когда почти точно также он пытался успокоить Блэйма, лежа на нем и не давая встать. Вообще, происходящее на экране немного смутило его, потому что он не мог понять, чем именно эти мужчины занимаются. Ему казалось, что они страстно прижимаются друг к другу, а все кругом смотрят на это и орут.

— Блэйм, — он нежно дотронулся до его волос, — пойдем, я так же на тебе полежу…

Блэйм грубо отбросил от себя его руку и потянулся за еще одной бутылкой пива.

— Слушай, Юкия, иди, спи! — крикнул ему уже совсем пьяный Джерри.

Юкия внимательно посмотрел на Джерри, тот до сих пор злился на него за то, что он ударил Блэйма.

— Ладно, мальчики, не буду вам мешать, — он поцеловал Блэйма в волосы, слегка стукнул Джерри по затылку. — И этот ваш Макгрегор какой-то доходяга, совсем как балерина, легкий, словно перышко, может, послать ему пару банок консервов? — посмеиваясь, проговорил он, после чего отправился в душ под их реплики, полные возмущений.

«Устроили здесь студенческую общагу, — думал он, укладываясь спать. — А если бы я не вернулся сегодня ночью и ушел бы с той девушкой, что бы ты делал, а? Наверное, обзвонил бы все морги города»…

26 ноября

В тренажерном зале было очень шумно и сильно пахло потом, когда весь уставший Блэйм зашел туда прямо в верхней одежде: в теплом зимнем пуховике и джинсах. Пройдя мимо линии с тренажерами, на которых занимались мужчины с оголенными торсами, он, наконец, подошел к тому, за кем сюда пришел.

Это увлечение началось примерно месяц назад, когда вместо того, чтобы как обычно вернуться из реабилитационного центра, Юкия пошел в спортивный зал вместе с ребятами, которые увязались за ним и позвали с собой, а он не отказался. С тех пор он буквально стал одержим спортом и пропадал в зале все свободное время.

Сейчас он прыгал в облегающих черных спортивных леггинсах по бойцовскому рингу, боксируя своими длинными ручищами с каким-то атлетического сложения парнем, которому не составляло труда уворачиваться от неповоротливого и долговязого Юкии, которому место было явно не на ринге для бокса.

— Юкия! — стараясь перекричать толпу парней, которые наблюдали за этим цирком, скандируя и гогоча, позвал он его.

— Что? — неуверенно ответил тот, закрывая свою голову от ударов.

— Ну-ка быстро спускайся оттуда! — прокричал Блэйм.

Но не успел Юкия хоть что-то ответить ему, как парень неожиданно поймал его в захват, повалил на пол и сел верхом, скручивая его, как змея. Лицо Юкии тут же стало пунцовым, вены на шее вздулись.

И вскоре он был вынужден постучать по брезентовому матрацу рукой, чтобы тот его отпустил.

Через несколько минут парни обнялись и пожелали друг другу приятного вечера, после чего покинули ринг, на который тут же вышли два других парня.

— Чего ты сюда пришел? — весь запыхавшийся и мокрый от пота Юкия выдохнул ему прямо в лицо.

— Ты сдурел, тебе нельзя такие нагрузки! — принялся отчитывать его Блэйм. — А вдруг с сердцем опять станет плохо!

Юкия, игнорируя его, снял полотенце с крючка и начал вытирать голову. После чего положил его себе на плечи и направился к тренажерам. Блэйм бросился за ним.

— Это что, вот так ты пытаешься избавиться от зависимости? — недоумевал он, наблюдая за ним. — Подсаживаясь на другую иглу?!

— Да ладно тебе, Блэйм, — Юкия начал качать пресс. — Мне еще никогда в жизни не было так хорошо! Мое тело всегда казалось мне каким-то закрытым, как замок и тяжелым, как гиря, а сейчас мне так легко! И боли в шее практически прошли! — самому себе удивляясь, закончил он.

Не обращая внимания на присутствующих, Блэйм сел на него верхом и придавил его к тренажеру, не давая подниматься.

— Ты сейчас же соберешь свои вещи, и мы пойдем домой! — грозно прошипел он.

— Да ты сдурел, быстро слезь с меня! — Юкия нахмурил брови.

— Пойдем, — уже мягко проговорил Блэйм. — У меня для тебя сюрприз.

Ворча и пререкаясь, он все же вытащил его из тренажерного зала.

— Занятия действительно идут тебе на пользу, — наблюдая за тем, как Юкия переодевается, неожиданно сказал Блэйм. — Тело стало более рельефным, всего за несколько недель, — удивился он.

— Ты бы вместо того, чтобы ныть, лучше бы тоже со мной ходил…

— Мне нужно работать! — перебил его Блэйм. — И в отличие от тебя, я могу сам позаниматься дома! В любое время. Мне для этого не нужен тренажерный зал.

— А что за сюрприз?

Блэйм не стал ничего отвечать, лишь загадочно посмотрел ему в глаза. Они молча вышли из спортивного комплекса. На улицах города уже было много снега, они были украшены рождественскими гирляндами и другими всевозможными световыми инсталляциями. Как обычно, было очень много людей, и они с трудом шли вдоль узких тротуаров.

Юкие было жарко, он расстегнул свой пуховик.

Вскоре они спустились в метро, и, не доехав до станции, на которой жил Джерри, сошли на Франклин авеню, где пересели на другую ветку и вышли на Нострэнд авеню.

Все это время Юкия молчал, не понимая, что тот задумал.

Они уже подходили к небольшому обшарпанному кирпичному зданию с красной пожарной лестницей, затерявшемуся среди частных жилых домов на пересечении Нью-Йорк авеню и Нострэнд авеню, когда Блэйм, наконец, заговорил:

— Я снял нам квартиру здесь.

Юкия внимательно еще раз посмотрел на дом, затем на Блэйма.

— Что? — недовольно спросил он. — Тебе не нравится?

Юкия рассмеялся:

— Это все лучше, чем возвращаться в квартиру к этому индюку!

Блэйм больно ударил его в плечо за такие слова, в очередной раз намекая на то, чтобы тот с уважением относился к Джерри.

Квартира оказалась уютной и светлой. В ней тоже была только одна большая комната. Если не присматриваться к деталям, то можно было заметить, что это была практически такая же квартира, как и у Джерри. Она была уже с мебелью, оставленной прошлыми владельцами. Блэйм начал проверять свет и воду, в то время как Юкия подошел к большим, продолговатым окнам практически во всю стену, с черной рамой и внимательно начал рассматривать их.

Заметив это, Блэйм поспешил вывести его из раздумий:

— Тебе что, настолько все здесь не нравится?

— Нет, ты молодец, правда! — похвалил он его и притянул к себе. — Осталось только собрать вещи и переехать сюда.

— Д… да, — неуверенно ответил Блэйм, высвобождаясь из его объятий.

Губы Юкии начали расползаться в злорадной ухмылке:

— А тебе не страшно будет оставаться со мной наедине?

Блэйм закатил глаза.

— Освободись завтра с работы пораньше, — сказал он, когда они выходили из квартиры.

— Что, еще один сюрприз?

— Да.

На следующий день, с трудом отпросившись пораньше со своего нового места работы (на этот раз Юкия работал в магазине спортивных товаров, навсегда завязав с должностью официанта) он решил, что тоже устроит Блэйму сюрприз, зайдя на рынок неподалеку и купив финики. Он уже давно обещал Блэйму, что обязательно угостит его, как появится возможность.

Гадая, что же тот задумал, он не заметил, как оказался на пороге их новой квартиры.

— Блэйм, я тут купил тебе…

Он оборвал себя на полуслове от удивления — зайдя в квартиру, он увидел празднично накрытый стол прямо посреди комнаты, на нем стояли две зажженные свечи, и Блэйма, который что-то готовил на кухне.

— Романтический ужин? — тут же выпалил он.

— Не совсем, — загадочно ответил Блэйм и снял с себя фартук.

— Значит, ты решил отметить новоселье?..

Увидев его, Юкия еще больше обомлел. Тот был в черных узких брюках без ремня, висящих на талии, и в бордовой рубашке, заправленной в них.

— Потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — засмеялся он и взял мешок с финиками, который Юкия держал в руках. — А что это?

Юкия совсем забыл про финики, глядя на своего соблазнительного сожителя.

— Это финики…

— Хм, — загадочно протянул Блэйм и скинул их в раковину, затем подошел к Юкие и схватил его за руку, подводя и усаживая за стол.

Юкия заметил, что на столе стояла бутылка красного вина, и что его цвет сочетался с рубашкой Блэйма. Пока он сидел и гадал над тем, сделал тот это специально или просто так совпало, Блэйм достал из духовки жаркое.

— Может, тебе помочь? — Юкие стало как-то не по себе.

— Сиди спокойно, я сейчас все тебе принесу.

— Пахнет очень вкусно!

Он захотел открыть хотя бы бутылку с вином, но та была уже открыта.

Вскоре Блэйм принес ужин на двух широких тарелках. Все выглядело очень аппетитно и было сервировано лучшим образом, как в ресторане.

Пока Блэйм разливал вино в бокалы, Юкия не выдержал и спросил:

— Что все это значит?

Блэйм внимательно посмотрел ему в глаза, после чего поставил бутылку на стол и отошел к комоду, достал оттуда какую-то коробочку и подошел с ней к Юкие.

— Я купил тебе это еще в Лубумбаши, — сказал он, вынимания из нее украшение. — Когда вернулся в Лондон, совершенно забыл про него, и вот только вспомнил.

Юкия внимательно смотрел на Блэйма, на то, как он подходит к нему и надевает эту экзотическую вещь на шею.

— Это оберег, — проговорил он. — Символ на этой цепочке означает на суахили: «Защита».

Украшение состояло из нескольких рядов цепочек, в которые были вдеты тоненькие разноцветные трубочки, а посередине ряды смыкал какой-то кулон в виде символа, сделанного из слоновой кости, похожего на иероглиф.

Юкия внимательно рассмотрел его.

— С… спасибо, — неуверенно поблагодарил он, почти вопросительно.

Блэйм рассмеялся.

— Ешь давай, не то все остынет!

После нескольких бокалов вина Блэйм быстро охмелел, взгляд его сделался бархатным и, наконец, не сводя глаз с Юкии, он проговорил:

— У меня сегодня день рождения.

Юкия подавился вином, которое как раз пил. Блэйм начал смеяться над ним.

— Очень смешно! — взяв салфетку в руки и вытирая лицо, возмутился Юкия. — Почему ты мне раньше не сказал?!

— Я вообще не хотел отмечать, — подпирая рукой голову, устало проговорил тот.

— И сколько тебе исполнилось?

— Семнадцать.

Юкия призадумался, вспоминая, что уже скоро будет год, как они знакомы. Год с тех пор, как он попал в ту ужасную катастрофу прямо в свой день рождения и чудом остался жив.

Его руки невольно потянулись к цепочке на шее, которая красиво поблескивала на смуглой коже.

Вдоволь насытившись спиртным, Блэйм встал из-за стола. Его немного качнуло, но он вовремя ухватился за край стола, чтобы не упасть. Юкия одарил его укоризненным взглядом. Неуверенно он прошел к проигрывателю и включил музыку, зазвучала медленная песня какой-то певицы, кажется, в стиле инди-рок.

— Иди сюда, — позвал его Блэйм.

Юкия подошел к нему, смотря прямо в глаза, не отрываясь. Блэйм обхватил его шею руками и прижался к нему. Они начали танцевать, непринужденно переставляя ноги.

— Год назад, — проговорил Блэйм, уткнувшись ему в грудь. — Я и представить не мог, что все так обернется между нами!

Юкия ничего не стал отвечать, обнимая его за талию.

— Ты очень сильно изменил мою жизнь, Юкия, — он оторвался от его груди и посмотрел в глаза. — Я и сам не заметил, как потерял голову из-за тебя…

— Я подставил тебя, — наконец, хриплым голосом проговорил он.

Блэйм собрал свои рыжевато-каштановые, густые брови домиком и уже хотел было что-то сказать, но Юкия приложил свою ладонь к его губам.

— Блэйм, год назад я в такое дерьмо вляпался по собственной вине. Перешел дорогу не тем людям, и теперь они желают моей крови… — он оборвал себя на полуслове. — Больше всего я боюсь, что они навредят тебе!

— В таком случае, мы никогда не сможем быть вместе, — строго заявил он, убирая его руку от своего лица.

— Это еще почему? — хмурясь, спросил его Юкия.

— Потому что ты всегда будешь переходить дорогу не тем людям…

Юкия резко нагнулся и приник к его губам, не дав договорить. Они слились в глубоком поцелуе.

— Как же я по тебе соскучился, — прошептал Блэйм ему в самые губы.

Его глаза увлажнились, рот был чуть приоткрыт, губы опухли и покраснели, он часто дышал и без конца перебирал своими пальцами черные, немного вьющиеся на концах волосы Юкии. Юноша казался таким беззащитным, открытым и от этого желанным еще больше.

Оба сами не заметили, как желание разлилось по их естеству и заполнило иссохшиеся и истрескавшиеся излучины томительного ожидания. Подобно тому как земля впитывает в себя дождь после длительной засухи, с вожделением и исступлением они наполняли друг друга, пока это эфемерное чувство, способное затуманить рассудок, не засочилось из каждой поры их слипшихся тел. Странная и непонятная жажда, которую юноши испытывали на протяжении столь долгого времени, слила их воедино и не отпускала еще долгое время. Она толкала одного к другому, сплетая и выворачивая наизнанку. Обжигала царапинами и тут же ласкала пеленой, сотканной из волокон нежнейшего бархата, доводя до чувственного экстаза.

Испуганные и сбитые с толку юноши не понимали, что делают. Единственная нить, связывающая их с рассудком, точно смазанная маслом, постоянно выскальзывала из их цепких рук. Их пылающие, пропитанные негой взгляды то корили друг друга из-за длительного воздержания, то в удивлении обволакивали, давая понять, что с обоими происходит что-то необычное, чего никто из них не испытывал раньше.

Их сердца бились неистово и дико, почти в унисон. От гула, сотрясающего все тело, вскоре зазвенело в ушах. Они по-настоящему и впервые стали любовниками, испытав истинное блаженство.

Постепенно комната наполнилась странным и непонятным шепотом, доносившимся словно издалека. Юкия слышал его в приступе страсти. Колебания, похожие на шорох или шелест листьев. Он доносился из глубины леса, как в детстве. Из того самого леса, который рос за стенами его детской комнаты.

— Юкия, — слышал он тихий, хриплый шепот. — Не отпускай меня, прекрасный мой Юкия… я только для тебя…

Наутро Блэйм не смог подняться с постели, и когда Юкия проснулся, то увидел, что тот уже не спал, а улыбаясь смотрел на него, гладя по лицу и волосам.

— Неужели ты не пойдешь на работу? — удивился Юкия.

Блэйм рассмеялся.

— Они подумают, что ты умер, ты ведь никогда не пропускаешь!

— Я не могу, — тихо проговорил он, отворачиваясь от него.

— Что значит не можешь? — смех распирал Юкию.

Он навалился на него сверху.

Блэйм обнял его за талию:

— Ты меня всего… — он начал истерично смеяться.

Юкия обожал, когда тот лежал под ним и смеялся вот так, прямо как сейчас. Он наклонил и поцеловал его чуть ниже губ, в ямочку на подбородке под нижней губой, где виднелись бледные веснушки.

— Вы, мистер, потрясающий любовник, — прошептал он ему.

Послышался очередной взрыв смеха.

Юкия положил свою голову ему на грудь:

«И правда, у меня еще никогда не было такого секса, как сегодня ночью. Я помню каждый момент, каждое движение и каждый его вздох. Он потрясающий и не понимает этого!»

— Я так думаю, ты тоже сегодня никуда не пойдешь? — спросил его Блэйм, пытаясь оторвать его голову от своей груди.

— Ты словно сладкий мед, — мелодично протянул Юкия.

— Тогда ты большая черная муха, — съязвил ему в ответ Блэйм.

Оба снова рассмеялись, после чего Блэйм неловко предложил ему:

— Если ты никуда не собираешься, почитаешь мне книгу?

Юкия поднял свою голову и посмотрел ему в глаза, они были светлыми и теплыми:

— Да не вопрос, а что за книга?

Блэйм дернулся в сторону прикроватной тумбочки и достал ее оттуда.

— Вот, — он протянул ему книгу в бумажном переплете. Она была далеко не новой, страницы в ней были пожелтевшие и наполовину вываливались. — Я пытался сам ее начать читать, но мне очень трудно сосредоточится, я давно не ходил на занятия в центр…

Он оборвал себя на полуслове, заметив, что Юкия увлечен рассматриванием обложки и совершенно его не слушает.

На обложке зловещими буквами было написано: Стивен Кинг «Кладбище домашних животных».

— Ты где достал этот хлам? — рассмеялся Юкия, поражаясь тому, как эта книга еще не развалилась на части.

— На распродаже, — Блэйм откинулся на спинку кровати, с его тонкой изящной ноги, на которой практически не было видно волос, слетело одеяло. — На блошином рынке, рядом с рестораном, в котором я работаю, — пробубнил он.

Юкия впился в его ногу голодным взглядом. Заметив это, Блэйм поспешил закутаться в одеяло с головой, чем сильно рассмешил его.

Юкия покраснел, когда вспомнил отрывки из их прошлой ночи, когда он ласкал его ноги сначала с внутренней части бедер, и буквально потерял над собой контроль, опускаясь все ниже, целуя их возле самых щиколоток. Кажется, Блэйм его остановил на том моменте, когда он хотел засунуть пальцы его ног к себе в рот.

Весь остаток дня Юкия читал ему книгу, постоянно борясь с желанием наброситься на него и снова овладеть им, но видя то, с каким упоением Блэйм слушал его чтение, он не решался помешать ему получать удовольствие от столь банальной вещи.

Целая буря эмоций, о которой Блэйм даже не догадывался, которую он умело маскировал за чтением книги, сотрясала все его тело. Положив голову ему на плечо, он молча следил глазами за текстом книги, которую тот ему читал.

Рой демонов

— Скажи, прошлой ночью, когда мы занимались любовью, ты что-нибудь шептал мне в ухо? — неожиданно спросил Юкия Блэйма, пока они шли к ярмарке подержанных машин.

В последнее время Блэйм всерьез задумался над приобретением машины, и его уже невозможно было переубедить в обратном. Ему ужасно сильно не нравилось ездить на работу в многолюдном и душном метро, по которому то и дело сновали огромные крысы.

«Если уж этот парень что-то задумал, то будет преследовать свою цель до последнего», — думал Юкия, который навсегда зарекся садиться за руль.

К тому же, Джерри вместе со своими друзьями часто приглашал их в какие-то сомнительные заведения: то это был концерт малоизвестной группы, то день рождения очередного своего любовника, празднование которого проходило на загородной вилле, до которой час езды на такси в пригород Нью-Йорка, еще и Юкия никогда не отпускал его одного и постоянно устраивал ему истерики при гостях. В конце концов терпение Блэйма лопнуло и он решил купить машину, потому что постоянно отказывать Джерри он не хотел, его потом сильно мучила совесть.

Последней каплей терпения Блэйма стал случай, когда Юкия буквально вытащил его силой из очередного дома где-то в Нью-Джерси, где проходила вечеринка, и до которого им пришлось плыть на пароме через Гудзон, прямо на пустынную дорогу, и им пришлось до самого утра идти пешком до ближайшей автобусной остановки.

Кстати, сейчас они тоже шли выбирать машину у очередного знакомого Джерри. Благодаря ему Блэйму удавалось заводить выгодные связи, но Юкия редко принимал участие в общении, хотя понимал, что без них в таком большом городе им двоим долго не протянуть.

Раньше он никогда не задумывался над этим. Люди всегда сами подходили к нему из-за уважения к его отцу. Им всем было интересно пообщаться с наследником многомиллиардного состояния. Сейчас о нем никто не знал, и он чувствовал себя белой вороной. Отщепенцем, который выпал совершенно из другой реальности. В этом новом мире молодые парни и девушки, добившиеся всего сами, шли к своей цели, переступая через головы соперников. Люди часто хвастались за банкой пива своими достижениями и планами на будущее, и, если ему было нечем парировать им в ответ, они смотрели на него, как на пустое место, и даже его ослепительная внешность не играла никакой роли.

— Что? — видимо, занятый мыслями о предстоящем выборе машины, неуверенно переспросил его Блэйм.

Юкия резко схватил его за руку и оттащил с многолюдного тротуара в сторону.

— Вчера ночью, ты что-нибудь говорил во время секса? — повторил он свой вопрос.

Блэйм в недоумении на него посмотрел.

— Нам обязательно сейчас об этом говорить? — смутился он и покраснел.

Юкия молча посмотрел ему прямо в глаза.

— Н… нет, я ничего не говорил, — не выдержав его взгляда, ответил Блэйм. — А что, ты что-то слышишь? — тут же спросил он его.

— Я не знаю, какой-то шепот…

Блэйм озадаченно посмотрел на него.

— Что же они с тобой сделали, Юкия? Какие еще последствия твоей жизни с Драфтами проявятся со временем? Ты же понимаешь, что это шизофрения, то, что ты слышишь…

— Я знаю, — нервно перебил его Юкия и начал искать в карманах пачку с сигаретами, — но моя семья здесь ни при чем.

— Вообще, я всегда считал тебя шизиком, — посмеиваясь, сказал Блэйм, наблюдая за тем, как тот не может найти в своих карманах то, что ищет. — Но я думал, это из-за наркотиков, а ты ведь их уже не принимаешь, — он достал свою пачку и протянул ему.

— Спасибо, — продолжая нервничать, Юкия закурил.

— Я думал, тебе станет легче, если ты избавишься от зависимости…

— Нет, этот шепот я слышу с самого детства. Сначала я думал, это деревья в лесу, а потом все явственнее начал понимать, что это голоса. Наркотики наоборот притупляли…

— Ты весь больной! — не выдержав, прикрикнул на него Блэйм и быстро зашагал вдоль тротуара.

— Ну, прости, что достался тебе не в самом лучшем виде! — вдогонку крикнул Юкия, еле поспевая за ним.

— У меня к тебе столько вопросов! — возмущался Блэйм. Пар клубами валил из его рта из-за сильного мороза. — И вместо того, чтобы все спокойно обсудить, мы лишь трахаемся!

— Что? — удивился Юкия. — Те три или четыре раза, когда у нас с тобой был секс… — он рассмеялся. — У меня к тебе не меньше вопросов! — быстро переводя тему разговора, возмутился он.

— Да, неужели? И что же это за вопросы?

— Настоящая причина, по которой ты пропадал две недели в Лондоне? Почему твоя мать совершенно не интересуется тобой? И откуда у тебя этот шрам на затылке? И почему ты гей?

— Что значит, почему я гей? — перебил шквал его вопросов Блэйм.

— Но ведь это же очевидно, что если бы ты не начал первым, то, скорее всего, у нас бы были просто дружеские отношения!

Блэйм закатил глаза и поспешил свернуть в ближайшее кафе, понимая, что разговор будет долгим. Заказав им по кружке кофе и куску сладкого пирога, он продолжил:

— Юкия, в Лубумбаши ты дал мне понять, что испытываешь ко мне не просто дружеские чувства и, похоже, что это ты запутался в своей ориентации!

— До тебя у меня были только женщины! — возмутился он.

— Я не понимаю, ты хочешь женщину?

— Только вот этих открытых отношений мне и не хватает! Я убью любого, кто хоть пальцем тебя тронет! — прокричал он на весь зал.

— Не ори! — предостерег его Блэйм, заметив, что они привлекают внимание других людей. — Речь вообще не обо мне.

— Почему ты так спокойно к этому относишься? — уже шепотом продолжал возмущаться Юкия. — Ты же понимаешь, что мы живем с тобой в гомофобном обществе! Что у гомосексуальной семьи никогда не будет детей!

Блэйм подавился кофе.

— Юкия, мне еще рано думать о детях! — через кашель прохрипел он.

— Но когда-нибудь ты начнешь задумываться и поймешь, что наши отношения были ошибкой!

— Мне иногда кажется, что в твоем теле сидит какой-то закомплексованный и неуверенный в себе карлик! — неожиданно выпалил он.

— Люди всегда ошибаются в отношении меня, всегда думают, что я не тот, кем являюсь на самом деле! — он замолчал, посмотрел внимательно в его глаза. — Я соврал тебе, у меня был уже недвусмысленный интерес к одному парню.

Блэйм вздернул в удивлении брови.

— Это было еще до знакомства с тобой! — поспешил заверить его Юкия. — Он также повелся на эту красивую «обложку», и в результате я чуть не утопил его из-за очередного приступа нечистоплотности! Это был очень симпатичный юноша, мой одноклассник. У него были совершенно фантастические глаза. И что же он сделал после того случая?! — задал самому себе укоризненный вопрос Юкия.

— Что он сделал? — положив большой кусок яблочного пирога себе в рот, спросил его Блэйм. Ему стало до жути интересно дослушать его рассказ.

— Сначала он написал мне стих. Нет, сначала он хотел отсосать мне в школьном туалете, а потом уже написал стих.

Блэйм поперхнулся.

— А потом я пытался его утопить, из-за меня он попал в больницу, а меня отчислили из школы, и уже после всего этого, в день моего рождения, когда я разбился на машине, я застал их с Сэмом — они целовались, я думаю, одними поцелуями там не ограничилось.

— Он так отомстил тебе?

— Наверное.

— Так и что, ты бы был с ним, если бы не все то, что ты мне рассказал? — поинтересовался Блэйм.

— Нет, — замотал головой Юкия.

— Почему?

Юкия молча посмотрел на него.

— Как бы я смотрел тебе в глаза?

— Но мы еще не были тогда знакомы, ты мог быть с кем угодно!

— А ты?

Блэйм громко цыкнул:

— Сколько тебе еще раз говорить, что до тебя у меня никого не было! Ты точно чокнутый!

— Это меня больше всего и пугает! Получается, что мы просто исключения друг для друга…

— Возможно, и так, — задумался Блэйм. — Слушай, если мы здесь просидим еще дольше, то ярмарка закроется!

Весь оставшийся день Блэйм пытался выбрать себе машину. Они сильно замерзли, и, так ничего и не подобрав, вернулись, сильно уставшие, домой.

Юкия ходил весь вечер угрюмый и не хотел больше разговаривать со своим любовником. Только когда тот бесцеремонно зашел к нему в душ, Юкия на время потерял бдительность, но заниматься с ним сексом не стал, поспешив выйти из ванной комнаты.

Оба недовольные улеглись в постель. Юкия уже засыпал, когда Блэйм грубо пихнул его в бок, пытаясь залезть под него, что-то ворча себе под нос, кажется, ему было холодно.

— Чтобы идти дальше — мы должны забыть о нашем прошлом, — уже засыпая, пробубнил Блэйм.

Юкия крепко обнял юношу и зарылся лицом в его мягкие волосы на голове и, не желая больше ни о чем думать, быстро погрузился в сон.

На следующий же день Юкия сильно пожалел о том, что поделился с ним своим секретом. Он как раз только вернулся из тренажерного зала и дико хотел есть. Но вместо ужина, чересчур возбужденный чем-то Блэйм положил перед ним какой-то странный буклет.

— Что? Опять реклама какого-то центра? — недовольно проговорил он, даже не глядя на него. — Я вообще-то хочу есть!

— Потом поедим, — Блэйм подбежал к столу и сел рядом с ним, схватил буклет в руки и начал с трудом читать. — Нью-Йоркская архитктурная акадмия… Черт!

— Ладно, дай я сам прочитаю, — Юкия выдернул из его рук брошюру и быстро пробежался по ней глазами, после чего нахмурил брови. — К чему все это?

— Юкия, тебе нужно двигаться дальше! — воодушевленно проговорил Блэйм. — Ты не хочешь быть ни моделью, ни актером, тогда иди, учись! Не будешь же ты всю жизнь работать продавцом-консультантом или официантом?!

— Почему именно на архитектора? — недоумевал он.

— Не знаю, — задумчиво протянул Блэйм. — Просто мне кажется, именно это занятие придется тебе по вкусу!

— А ты?

— Что я?

— У тебя даже школа не окончена…

— Юкия, я сейчас читал тебе, неужели ты не заметил?

— Чего?

— Ошибки в словах! Или ты что, намеренно игнорируешь тот факт, что я прошу тебя читать мне книги и пишу с ошибками список продуктов, которые надо купить!

Юкия начал расползаться в улыбке, которую пытался тщательно скрыть от него.

— У меня дислексия! — наконец, прокричал он. — Я никогда не смогу устроиться на хорошую работу или с отличием окончить обычную школу!

— Но ведь она лечится, — тут же начал возмущаться Юкия.

— Не в моем случае! Отец… Просто со мной все детство занимались, и все было без толку! Она никуда не уходит, с годами становится только хуже!

— Но я не против читать тебе книжки хоть до самой старости, — начал смеяться он уже в открытую.

— Юкия, я серьезно! — поспешил одернуть он его.

— Не знаю я, Блэйм, все это слишком быстро для меня. Мне кажется, я еще не готов к таким переменам…

— И никогда не будешь! — Блэйм вскочил из-за стола и гневно направился за кухонную стойку.

— Да что тебя так вывело из себя? — Юкия встал и пошел за ним. Поведение Блэйма начинало его злить. — Ты стал похож на ворчливую гусыню, каждый день чем-то не доволен!

Блэйм начал громко греметь посудой.

— Я начал жить с тобой не потому, что мне нужна была заботливая мамочка! — перекрикивая грохот, закончил он.

— А что тебе было нужно? — Блэйм окончательно вышел из себя. Кинув посуду в раковину, он грозно начал на него наступать.

— Ты опять нарываешься? — спросил его Юкия, предостерегающе выставляя перед собой руки, чтобы тот не подходил ближе.

— Ты же сам говорил, что все для меня сделаешь! — процедил тот сквозь зубы.

— Д… да, но дай мне время, черт возьми! Год назад я был конченым наркоманом! Я вообще не думал о своем будущем!

— А ты думал, мы будем работать во всяких забегаловках до конца своих дней, а ночами как ни в чем не бывало трахаться, поощряя себя за прожитый день? — язвительным тоном выпалил Блэйм.

— Знаешь что, ты меня достал! — Юкия направился в сторону входной двери. — Я не собираюсь идти на поводу твоих неуемных амбиций! Мы всего живем с тобой три месяца, а ты уже превратился в сварливую гусыню!

— Куда это ты собрался? — Блэйм пошел за ним. — Мы еще не закончили разговор!

— Я вернусь, когда ты умеришь свой пыл и поймешь, что для таких решений нужно время! — гневно прошипел он.

Блэйм попытался его остановить, но Юкия резко обхватил юношу за спину, запрокинул к себе не плечо и отнес к кровати, и, словно мешок, опрокинул на спину. Пока тот от неожиданности приходил в себя, Юкия уже успел выскочить из квартиры.

На улице было темно и холодно, поэтому он поторопился спуститься в подземку. Уже очень давно он хотел посетить Манхэттен. Пройтись по центральным улицам города и посмотреть на гостиницу «Гранд Палас».

Как всегда, в центре Нью-Йорка жизнь шла полным ходом. На улицах даже ночью продолжали толпами ходить люди. Яркие огромные рекламные вывески в несколько этажей мигали по обе стороны бульвара. На перекрестках возле светофоров бездомные сидели на картонных подстилках и клянчили у прохожих деньги. Где-то играла живая музыка. Кажется, это был саксофон.

В последнее время так завелось, что денег у него практически никогда не было, поэтому зайти в какой-нибудь бар в центре Манхэттена он не решился.

Неуверенно он свернул на Пятую авеню и подошел к огромному черному колоссу — это была гостиница, в которой он некогда жил и которую спроектировал его отец.

Юкия понятия не имел, находится сейчас здесь кто-нибудь из его близких или нет. Заходить в стеклянную крутящуюся дверь, за которой стоял швейцар в красном пиджаке, он тоже не решился. Хотя блеск и красота вестибюля так манила его к себе. Он привык к жизни за этими стеклянными дверьми, другой до недавнего времени он не знал.

Неожиданно в мелькающей глади крутящего стекла, от которого отражались блики ярких огней, он увидел себя, заходящего в эту дверь год назад с самой прекрасной девушкой из всех, каких он когда-либо встречал.

Они смеялись и обнимались. Он слышал эти отголоски беззаботности, как наяву. На мгновение ему стало горько и обидно. До этого мгновения он не понимал, что лишился всех благ, которые могли позволить ему отцовские деньги.

Он жил в этом городе параллельно со своей прошлой жизнью, казалось, между ними не несколько остановок метро, а целый мир.

Ему неожиданно захотелось позвонить Блэйму, понимая, как, должно быть, тот сильно переживает, но потом вспомнил, что забыл свой телефон в квартире.

«Этот парень сейчас, наверное, места себе не находит от волнения… Я люблю его! Он пытается казаться взрослым и самостоятельным, но внутри такой уязвимый, и так неумело это пытается скрыть. Рядом с ним мне всегда хочется плакать. Он такой чувствительный и меня сделал таким же. Больше всего на свете я боюсь сделать ему больно. Он должен понять, что я останусь с ним и что меня не нужно торопить. Мне просто нужно еще немного времени, чтобы все осознать до конца. Мир, в котором я жил… точнее существовал до встречи с ним, был нереальным, и я был флегмой. Ждал, когда смерть заберет меня, как капризный ребенок, которому подарили не тот подарок на Новый год. Каждый день для меня был последним. Я больше не хочу такой жизни. Мне не нужны ни деньги, ни слава моего отца. Я лучше до конца своих дней буду нищенствующим официантом, но я буду уверен в том, что, когда в очередной раз открою глаза после долгого сна, он будет лежать рядом со мной и улыбаться мне. Пусть это звучит банально и глупо, но я хочу жить только для него. Просыпаться только с ним. Мне кажется, я больше не иду босым по той желтой улице, ее цвет уже давно поменял свои контрасты и теперь на асфальте не кровавые следы от моих ног, а всего лишь мокрые отпечатки подошв от моих ботинок, потому что мои слезы затопили собой всю эту улицу. Смыли желтую краску вины. Мне больше не страшен зверь, который преследовал меня все это время. Он нашел меня, выследил по запаху моей боли и утолил свой голод. Я чувствую, как он зовет меня, как мечется в моих поисках и вскоре он начнет выть, если я не накормлю его собой».

Постояв еще некоторое время возле входа, он уже решил было отправиться обратно домой, как вдруг его кто-то схватил за руку.

Это была девушка, ее голова и волосы — все были в снегу. Губы были синими и тряслись от холода. Она была очень худой. Щеки сильно впали, а под глазами были черные круги. Вид у нее был крайне нездоровый.

Юкия тут же узнал ее — это была та самая девушка, которая устроила прилюдную истерику на похоронах его матери. Это была бывшая любовница Хэрит.

Он поспешил вырвать свою руку и уже собрался уйти, но она молча последовала за ним. Уже около метро он понял, что так она увяжется за ним до самой квартиры, а он ни при каких условиях не хотел, чтобы она узнала, где он живет.

Он остановился в нескольких шагах от нее, развернулся и резко спросил:

— Чего тебе?

— Мне нужно поговорить с тобой, — хрипло проговорила она и сильно закашлялась.

Кашель сотрясал все ее тело, казалось, она вот-вот упадет.

— Ты что, ждала меня?

— Да, я каждый день приходила сюда и ждала по несколько часов…

— Безумие, а если бы я никогда не пришел!

— Это уже не важно, — она серьезно посмотрела ему в глаза.

Взгляд у нее был мутный и усталый.

— О чем нам с тобой разговаривать? — поинтересовался он.

— Это касается твоей матери…

Он уже хотел было уйти, но она снова схватила его за руку:

— Поверь мне, это очень серьезно, я… — она снова закашлялась. — Долго не протяну, месяц назад у меня диагностировали опухоль головного мозга, врачи уже ничего не смогут сделать. Мне осталось жить от силы полгода, может, меньше… Мне нужно срочно тебе все рассказать! — взмолилась она.

Юкия нахмурился, ему стало жалко девушку, она была еще совсем молодой. На вид ей было лет двадцать пять.

— Хорошо, я пойду с тобой, но только ненадолго! — предупредил он ее.

Ее апартаменты находились недалеко от «Гранд Паласа». Юкия сильно удивился этому, а она поспешила сказать, что это Хэрит купила ей эту квартиру.

— Значит, вы жили с ней здесь? — заходя в огромную просторную квартиру, удивился он.

— Да, некоторое время, — неуверенно промямлила она. — Это было самое счастливое время в моей жизни…

— Хватит мне плакаться, мы не на исповеди! — грубо прервал ее Юкия. — О чем ты хотела со мной поговорить?

— Ты будешь пить?

— Нет.

Она налила себе виски в стакан и залпом его осушила, после чего сняла с себя пальто, чем привела Юкию в еще больший ужас: от нее буквально остались одни кости, обтянутые кожей. Она была в какой-то футболке и джинсах, которые висели на ней, как на вешалке.

— Я сильно потеряла в весе из-за болезни, — поспешила ответить она, заметив, с каким ужасом на лице он рассматривает ее. — После смерти Хэрит мое состояние только ухудшилось, болезнь начала быстро прогрессировать.

— Прости… — он виновато опустил глаза.

— Боже, как же вы похожи! — с каким-то благоговением произнесла она, подходя к нему почти вплотную. — Садись, — предложила она ему, усаживая на большой диван из белой кожи.

— О чем ты… — неуверенно начал он, так как пауза затянулась, пока она буквально пожирала его глазами.

— Я все про вас знаю, — неожиданно сказала она. — Я обещала ей, что унесу вашу тайну в могилу, но кое о чем я обязана тебе рассказать, и тебе это не понравится. Это изменит твою жизнь навсегда.

Клуб змеящихся червей

Девушка встала и прошла по просторной комнате к шкафу, отодвинула деревянную панель и достала оттуда шкатулку. Затем вернулась и, подогнув под себя одну ногу, уселась обратно на диван, сжимая в руках шкатулку, и, не выпуская ее, она продолжила свой рассказ:

— Твоя мать покончила с собой не из-за своего безумия…

— Откуда ты знаешь? — тут же спросил ее Юкия, вспоминая о письме.

— Мы вместе писали с ней то письмо, — надменно проговорила она.

— Ты знала, что она хочет убить себя и ничего не сделала, чтобы остановить ее? — недоумевал он.

— Джессика… — неуверенно проговорила она.

— Что?

— Меня зовут Джессика, — уточнила она.

— Прости, — поняв, о чем она, поспешил извиниться он. — Джессика, если ты любила ее, почему не остановила?

— Я пыталась ее переубедить, но она очень сильно мучилась…

— Из-за чего? — снова перебил он ее.

— Позволь мне начать с самого начала, — попросила она его. — Скорее всего, ты единственный человек, который сможет выслушать мою историю.

Юкия потер рукой шею, которая неожиданно сильно начала болеть. Ему стало не по себе. Сердце в груди дернулось. Он просто хотел встать и уйти, и ему бы ничего за это никогда не было, но что-то давило на него изнутри.

— Перед тем, как я начну, — она открыла шкатулку и достала оттуда белый конверт, — тут находится адрес банка и номер счета, оформленный на твое имя. Хэрит боялась, что твой отец заблокирует его, поэтому поручила все мне, — она протянула ему конверт.

— И сколько там? — небрежно спросил Юкия.

— Не знаю, — безразлично ответила она.

— Почему ты просто не оставила их себе?

Она внимательно посмотрела ему в глаза, но отвечать ничего не стала, положив конверт рядом с ним.

— Твоя мать была необычной женщиной… — начала она.

— Давай не будем сочинять в ее честь очередные эпитафии! — перебил он ее. — Что конкретно тебе известно?!

— Дело в том, что я не смогу рассказать тебе обо всем, если не посвящу тебя в детальные подробности. Ты просто не поймешь или не поверишь мне. Просто встанешь и уйдешь, посчитав меня сумасшедшей.

Теперь Юкия замолчал и внимательно посмотрел ей прямо в глаза.

— Дай мне все тебе рассказать, — взмолилась она.

Юкия ничего не ответил ей, ему стало жарко, и он поспешил стянуть с себя куртку, понимая, что разговор будет долгим.

— Наше знакомство с ней не было чем-то заурядным. Я просто пришла пробоваться в качестве модели в ее агентство, понравилась ее менеджерам, и они меня наняли. С ней я практически не пересекалась, так как она появлялась в агентстве крайне редко. Я слышала, что ее муж какой-то английский миллиардер, очень ревнив и держит ее чуть ли не затворницей.

Однажды я все же встретилась с ней, когда приехала в студию на фотосессию. Она тоже была там. Хэрит прошла мимо меня, и тогда впервые ноги у меня сделались ватными. Я еще никогда в жизни не видела такой красивой женщины. Точнее, я видела ее раньше только на фотографиях, знала о ее необычной экзотической красоте, но вживую — это как ураган. У меня буквально поехала крыша.

Хэрит заметила, что мне стало плохо, и помогла мне. Она завела меня в свой кабинет и дала стакан воды. Я не знала, что ей отвечать. Каждое слово давалось мне с трудом, как умственно отсталой дуре. Тогда-то я и попалась на ее крючок.

Она сделала все, чтобы я не могла жить без нее. Хэрит была нужна мне каждый день, как воздух. До встречи с ней я никогда не думала, что могу полюбить женщину, и что женщина может сексуально возбудить меня.

Вскоре у нас начался бурный роман. Она возила меня по дорогим ресторанам и бутикам. Мы ездили с ней на закрытые курорты. Она покупала мне дорогие машины и даже подарила эту квартиру. Некоторое время мы даже жили здесь с ней вместе.

Каждый день я просыпалась в ее объятиях и говорила спасибо за то, что она рядом, и я могу видеть этот прекрасный лик.

Для меня навсегда останется загадкой, почему она вообще обратила на меня внимание. Каждый раз, когда она заходила в пестрых коротких платьях с глубокими вырезами на спине в рестораны, в которых назначала мне встречи, женщины и мужчины, буквально все, пожирали ее глазами.

Ее длинные черные волосы, словно грива, развивались за ее спиной. А глаза приковывали к себе взгляд и не отпускали. Ее глаза — это ловушка. Ее походка была грациозной, точно у пантеры. Она была самой настоящей дикаркой.

Ей быстро надоедало любое место, в котором она находилась больше пятнадцати минут, тогда она начинала много пить и курить, после чего наконец срывалась и тащила меня на танцпол.

Иногда, когда мы танцевали, она шептала мне, что еще никогда в ее жизни у нее было столь верной подруги, как я. А я продолжала, не отрываясь, смотреть в ее обсидиановые глаза и без конца сжирать себя от ревности и мучить бесконечными вопросами о том, кто точно так же, как и я, смотрел в них до ее встречи со мной.

Я мечтала, чтобы она была только моей…

Но счастье было недолгим.

Моя любовь к ней стала одержимостью.

Хэрит была неотразимой женщиной, ее всегда окружало множество людей. Она пыталась казаться властной, но только я видела ее истинную натуру. Внутри ей хотелось скрыться от всего мира, создать свой маленькой островок счастья, и именно я стала для нее тем временным пристанищем, где она могла чувствовать себя по-настоящему свободной.

Конечно, она мне изменяла, и я знала об этих изменах. Мне было очень больно. Пару раз я даже пыталась отравиться, но меня вовремя откачивали.

Я сама все испортила. Своими необдуманными поступками оттолкнула ее от себя, и она стала все реже приходить. А когда приходила, то не подпускала меня к себе, как хищная кошка крутилась по квартире, словно в клетке. И однажды вечером за бокалом красного вина она сказала мне, что ждет ребенка…

— Что? — крикнул удивленно Юкия. — Ребенка?

— Да.

— Но… когда это было? — недоумевал он.

— Кажется, пять лет назад.

— Хэрит была беременна? Но никто в семье не знал об этом…

— Наверное, потому, что на время беременности я увезла ее к своим родным, и твой отец не мог ее найти.

Юкия совсем ничего не понимал. Его ладони вспотели, а глаза лихорадочно забегали. Он пытался вспомнить тот промежуток времени, но все было тщетно. Тогда большую часть времени он находился под наркотическим дурманом или был пьяным, постоянно ошиваясь в домах у своих знакомых, сначала в Лондоне, потом в Нью-Йорке, и толком ничего не соображал.

— Так она родила?! — наконец, выкрикнул он.

Она утвердительно кивнула.

Юкия побледнел.

— Почему она скрыла беременность?!

— Она боялась, что Эйден узнает.

— И что, отец знал, что она спала со всеми подряд.

— Об этом ребенке никто не знает, и она сама не хотела его. Несколько раз она ходила в клинику, чтобы сделать аборт, но всегда отказывалась в самый последний момент. В конечном счете, она родила ее в моем доме…

— Ее?

— Да, это была девочка.

— И что? Она родилась мертвой? Почему ты… — не понимал он.

— Мы отнесли ее и оставили в бэби-боксе.

— И ты позволила ей это сделать? — как в страшном сне, Юкия не верил тому, что слышал.

Она виновато опустила глаза, из которых тут же брызнули слезы.

— Почему она так поступила? — он начал трясти ее за плечи. — Почему никому не сказала?!

— Ты когда-нибудь любил так сильно, что при одной мысли от того, что этого человека может не стать в любую минуту, тебя начинало разрывать на части, и хотелось выпрыгнуть в окно каждый раз, когда видел закрывающуюся за этим человеком дверь.

Юкия ничего не ответил ей.

— Посмотри на меня, — она протянула к его лицу свои худые руки. — Я символ увядающей любви. В этом теле больше никогда не будет весны. Теперь внутри меня зима, которая никогда не закончится…

— Прекрати! — сорвался на нее Юкия, скидывая с себя ее руки и остро реагируя на ее фанатичный бред.

— Потому что это был твой ребенок, Юкия, — неожиданно проговорила она. — Она рассказала мне об инцесте. И о том, что занималась любовью со своим родным сыном. С тобой. После тебя у нее больше не было мужчин, и Эйдена она к себе не подпускала.

Руки Юкии безжизненными плетьми съехали по ее рукам.

— Откуда такая уверенность? — прошептал он после минуты молчания. — Это мог быть чей угодно ребенок.

— Она покончила с собой, потому что не могла смириться с этим. Я много раз умоляла ее забыть, но она все равно потом нашла эту девочку. Сейчас она живет в сиротском приюте. Хэрит часто ездила туда, и каждый раз, смотря на нее, она понимала, какой совершила грех. Это сводило ее с ума. Ты не видел, как она страдала…

— Что… что с ней?

— С кем?

— С этой девочкой, черт возьми? — уже гневно глядя сквозь слезы, прошипел он.

Джессика поспешила достать из шкатулки фотографию и протянула ее Юкие.

— Сейчас ей уже четыре года, — шепотом проговорила она.

Юкия неуверенно взял фотографию. Он вскрикнул, увидев свою дочь. Фотография выпала из его рук. Он поспешил закрыть руками лицо.

— Я бы могла не говорить тебе, — она тоже начала плакать. — Но тогда я бы не умерла со спокойной душой! Эта тайна… Этот грех — я не хочу забирать его с собой! Я обещала Хэрит, что ты никогда не узнаешь о ней, но эта девочка ни в чем не виновата. Ты ее отец, Юкия — единственный человек на свете, которому она принадлежит, и кто может о ней позаботится. Ты должен…

— Ты издеваешься? — продолжая закрывать лицо руками, шептал он. — Что я ей скажу, что ее безумная мать наркоманка трахалась со мной, со своим сыном, и залетела от меня… Я… я просто не верю… Это безумие…

— Съезди туда, Юкия, посмотри на нее сам, — умоляла она его. — Не оставляй этого ребенка. Она здоровая и очень красивая девочка. Адрес приюта на обратной стороне фотографии.

— Ты просто убила меня… — прошептал он.

После чего он резко вскочил, подобрал фотографию вместе с конвертом и направился к выходу из квартиры, позабыв надеть на себя куртку.

— Юкия, прошу тебя, не делай глупости! — бросилась она и схватила его за руку. — На ней нет вины за то, что вы наделали! Нет вины перед тобой! Чистая и невинная душа…

Но он грубо отпихнул ее от себя, его глаза были полны слез, срывающимся голосом он прокричал:

— ТЫ УБИЛА МЕНЯ!

Затем он выбежал из квартиры, оставив девушку сотрясаться в беззвучных рыданиях.

— Прости меня… — без конца повторяла она.

Встреча. Пролог III

— Представь самое темное место, чем оно будет?

Это будет в лесу. В дупле небольшого дерева. Это чье-то гнездо. В нем никогда нет света. Там тепло, и я слышу чье-то тихое дыхание. Словно клубки из мягкой пряжи, свернутые в круглые шары, они расширяются и сужаются под действием собственного дыхания. Их сон ничто не тревожит, ведь в этом месте, похожим на теплую утробу, они чувствуют себя защищенными.

Сейчас, наблюдая за ними, мне становится вдруг тошно, и кажется, что из меня, прямо изо рта, начинает лезть шерстяная нить. Я кашляю, задыхаюсь, а она все выходит из меня, словно я проглотил волосы со своей головы.

Чтобы хоть как-то ускорить процесс, я руками начинаю дергать за эти волокна, вытягивая их из себя.

По ощущениям нить похожа на упругую леску, которая натягивается, как струна, каждый раз, когда я пытаюсь вытащить ее из себя. Она скручивает и выворачивает все мои внутренности наружу. Постепенно она становится красной и начинает сворачиваться в круглые шары. Это что-то живое. Оно начинает дышать. У этого нет имени. Оно имеет форму, но кажется безвременным. Бесполым.

Я бы мог описать каждую ворсинку на теле этого создания, потому что это мое творение, и только мне суждено его любить, но мне противно, и я прячу это в дупле.

Злой и неразумный Демиург.

Жду и наблюдаю за ним, когда оно проснется и осознает, что такое голод.

Я верю, это именно оно стояло тогда в том лесу и наблюдало за мной из-за деревьев, еще до того, как осознало, что такое запах крови и питалось лишь корой. До того, как осознание пришло к нему, я бы мог размотать все эти хитросплетения. Оборвать все эти нитки… но я оказался на пути у самого себя.

Этот шепот — бестелесные авгуры. Он не закончится никогда. Она была права во всем. Эти голоса, как паутина, липнут к голове. Вплетаются и путаются в волосах.

Теперь, пытаясь разрушить это гнездо, спрятанное глубоко в дупле неизвестного дерева, стараясь дотянуться до его сердцевины и украсть хотя бы одного еще теплого птенца, чтобы затем разодрать его в клочья, я понимаю, что бессилен. Понимаю, какую ошибку совершил; бездумно кидая их туда, я пытался скрыть свое порождение от мира, но на самом деле лишь прятал от самого себя.

Старые раны на руках, ободранные о жесткую кору, открываются, из них бежит кровь и падает прямо на этих существ. Шерстяная нить, которой покрыты их хрупкие тела, тут же впитывает эти капли теплой алой крови.

Существо навсегда запомнит этот вкус. И где бы я ни был, куда бы ни пытался убежать и скрыться от него — оно найдет меня. Отныне я узник зимнего леса, белого снега и бесплодных мечтаний о весне.

Мне страшно от того, что я, наконец, понял, что ты больше не бестелесная вымышленная форма, зовущая меня по крови. Приятно было окружать себя абстрактными иллюзиями того, о чем ты не в силах признаться себе в материальном мире. Придавать тебе любые формы и питать себя надеждой, что голоса уйдут.

Это сухое, старое, скрюченное, узловатое дерево с голыми почерневшими ветками и оледенелой корой вместо кожи со временем превратится в труху. Обрушится внутрь самого себя под тяжестью собственного веса, но до того оно отдаст все накопленное им тепло, чтобы существам внутри него было комфортно.

Дерево взрастит свое дитя, а ребенок, в свою очередь, прогрызет старую, изъеденную холодом кору и вырвется наружу. Мне будет негде прятаться от него, ведь этот лес как маленький отрезок. Безымянный остров вечной мерзлоты. Жизнь здесь умирает. Тебе будет нечем питаться, и ты найдешь меня, потому что однажды уже испробовала вкус моей крови.

Ты и я — часть этой земли, ведь она наша мать. Холод — наша душа. Небо, снег и ветер — наши братья. Деревья — наши сестры. А воздух — наша вина. Наши тела — застывшая кровь. В них нет такого места, где можно послушать, как весной набухают и распускаются почки, как журчат ручьи, как шелестят прозрачные крылья насекомых. Мы блуждающие, давно угасшие огоньки. Зима, которая никогда не закончится.

Когда ты утолишь свой голод, и от меня останется кровавое пятно на безмятежно белой глади снега, ты поймешь, что это конец жизни, и тебе придется выживать теперь одной?

— Как долго ты протянешь?

Голод вернется с силой целой стаи.

— А этот шепот?

Ты станешь частью паутины, а не наоборот. Не ты плетешь ее — она тебя. Ты лишь маленькая ниточка. Попытаешься уничтожить ее — навредишь только себе.

Я мечтал смотреть на рассеивание света вечно, на то, как умирает мир в своих предсмертных конвульсиях, но этот остров слишком мал. На нас двоих одного пространства мало. Теперь ты остаешься здесь одна.

— Моя линия оборвалась?

Я сам собою быть переставал. Все еще пытался. Все еще я. В конечном счете, это уже не я. Настало твое время.

— Теперь ты.

Встреча 3

Юкия стоял возле многоэтажного жилого комплекса. В одной футболке и джинсах, в одной руке он сжимал фотографию своей возможной дочери, а в другой — белый конверт. В эту морозную декабрьскую ночь он не чувствовал холода, ему было все равно. Убрав фотографию в задний карман джинсов и облокотившись о стену здания, он распечатал конверт. Внутри находился ключ. Судя по металлической бляшке возле его основания, это был ключ от камеры хранения. Он тут же понял, что это был не счет в каком-то банке, что мать все продумала перед смертью и сняла все деньги до того, как отец заморозил ее счета.

На ключе было написано: Центральный вокзал Нью-Йорка. Вокзал был совсем недалеко от Парк-авеню и Сорок второй улицы. Он быстро сообразил, что сможет добраться туда пешком.

На вокзале даже во втором часу ночи было слишком много людей. Юкия прошел к камерам хранения, которых было больше тысячи, и ему пришлось долго искать камеру с номером 1002. Наконец, отыскав ячейку с нужным номером, он поспешил открыть ее. Ключ сразу же подошел, и дверь с щелчком открылась.

«Что же ты наделала, Хэрит?» — слезы продолжали бежать из его глаз, он постоянно вытирал их и шмыгал носом.

Открыв дверцу, он увидел средних размеров дорожную сумку. Взяв ее за ручки, он осознал, что с трудом может ее поднять, поэтому, поставив на место, расстегнул молнию. Юкия ахнул от удивления, когда обнаружил, что она была сверху донизу набита стодолларовыми купюрами. Все они были запакованы в пачки и перетянуты лентами, на которых была напечатана сумма в каждой пачке.

Он нервно выдохнул, закрыл сумку и вытащил ее из камеры хранения, перекинул через плечо, вышел с вокзала и поймал такси.

Теперь он держал свой путь в небольшой городок в Нью-Джерси, где находился детский приют. Ему еле удалось уговорить водителя отвезти его туда. Тот согласился только после того, как Юкия всунул ему в руки несколько сотен долларов.

Всю дорогу он вспоминал о тех немногих встречах с матерью, которые были у них за последние годы. И чем больше он понимал истинное значение ее слов, которыми она пыталась донести до него правду, тем все сильнее ему хотелось открыть дверь такси и броситься под встречную машину.

«Она, черт возьми, не хотела родить от меня ребенка, она это уже сделала, когда говорила мне об этом в саду, в день моей свадьбы, — слезы душили его, он как мог закрывал лицо руками, чтобы водитель не видел его истерики. — В письме она писала, что хочет спокойной жизни со мной и с детьми от меня. Она что, действительно думала, что я стану отцом этому ребенку?!.. Насколько же глубоким было твое безумие, Хэрит?! Что я теперь скажу этой девочке? Она ведь вырастет! Как она будет жить в этом мире… КЕМ?!»

Он, наконец, не выдержал и заплакал. Водитель поинтересовался, все ли у него в порядке.

«Ты убила меня, Хэрит, — думал он, отвечая водителю, что едет на похороны к родственнику. — Сначала себя из-за собственно безрассудства и нежеланием мирится с пустотой, которую ты создала, теперь меня. Твоя дочь — она не должна знать про нас. Никогда. Мы умрем. Ты забрала меня. Ты добилась своего. Мы оба умрем до того, как она вырастет и ее постигнет то же безумие, что и нас. Неужели ты думала, что я смогу жить с этим? Сама ушла, не выдержав… Даже ты не выдержала. С чего взяла, что я смогу? Сумасшедшая сука!»

Ему хотелось кричать и рвать на себе волосы. Он вцепился руками в голову. Ему хотелось умереть прямо здесь и сейчас.

«Я больше никогда не смогу смотреть людям в глаза… я больше никогда не смогу смотреть в его глаза, зная о том, в какое ты нас превратила ничтожество. Как в тех страшных хрониках, что показывают в вечерних новостях. Какой позор! Мне уже не отмыться. От этого мне уже точно не отмыться… Может быть, эта ее любовница сбрендила?!» — он поспешил достать фотографию из кармана и снова посмотрел на девочку.

Перед глазами тут же замелькали его детские фотографии. Эта девочка была его точной копией. У него не было сомнений, что если бы кто-то из родственников увидел ее прямо сейчас, то тут же признал бы в ней дочь Хэрит или его дочь. Девочка была сильно похожа на них двоих и ни на кого больше.

«Сумасшедшая. Сумасшедшая. Сумасшедшая. Сумасшедшая. Сумасшедшая. Сумасшедшая! Что ты наделала?!»

— Остановите машину! — неожиданно попросил он водителя.

Не успел он выйти на обочину дороги, как его тут же скрутило и началась рвота.

— Парень, тебе точно не нужна помощь? — поинтересовался наблюдающий за ним таксист.

— Нет, все в порядке, — откашливаясь, поспешил успокоить его Юкия. — Нам нужно ехать, прошу вас…

До детского дома он добрался только под утро, совершенно не понимая, зачем он приехал сюда и как ему быть дальше. Все его тело обдавала непонятная дрожь от предчувствия, что вот-вот увидит эту девочку вживую.

Детский дом располагался при церкви Святого Патрика. Юкия тут же направился в приемную. Вся администрация была уже на месте, и он поспешил без стука зайти в кабинет директора.

— Что вам нужно? — испуганно поинтересовался пожилой человек в черных брюках, такого же цвета рубашке, с белым пластмассовым кольцом на шее, которое было помещено в черный воротник. Он еще не успел надеть рясу, когда Юкия ворвался в его кабинет без приглашения.

На табличке на его столе было выгравировано имя: Теннеси Бишоп.

Юкия молча на него посмотрел, поставил сумку на стул и достал фотографию, затем небрежно кинул ее к нему на стол.

Мужчина внимательно посмотрел на нее.

— Я не понимаю, вам назначена встреча? Если вы не выйдете из моего кабинета сию же минуту, я позову охрану…

— Где она?

— Я не обязан вам говорить, эта информация засекречена…

Юкия достал из сумки несколько пачек с деньгами и положил их на стол.

В этот же момент какая-то женщина попыталась зайти в кабинет, интересуясь, что происходит, но священник быстро пересек кабинет, заверив ее, что все в порядке, и закрыл дверь.

— Вы с ума сошли! — обратился к нему священник.

— Мне извиниться?

Мужчина недовольно фыркнул.

— Вообще, я не имею права брать взятки.

— Считайте, что это благотворительный взнос, сколько вам нужно? — Юкия потянулся к сумке за еще одной пачкой.

— Мне ничего не нужно, просто ответьте, кем приходится вам эта девочка?

— Никем, мне нужно знать, где она. Она здесь?

— Нет, ее удочерила пару месяцев назад одна семья из Атлантик-Сити.

Юкия глубоко вздохнул.

— Адрес?

— Нет, это сугубо конфиденциальная информа…

Когда Юкия положил на стол еще несколько пачек, директор не выдержал и подошел к огромным металлическим ящикам за своей спиной, отодвинул один из них и начал рыться в папках. Через некоторое время он достал нужные документы и протянул их Юкие.

— Девочку зовут Веда, она поступила к нам новорожденной. Обычный подкидыш… — начал рассказывать он.

— Мне не нужны лишние подробности, — грубо заявил Юкия, выхватывая документы из его рук. — Я забираю ее, — тряся перед ним папкой, заявил он.

— Но вы не можете, в ней все данные о том, что эта девочка была здесь, это, можно сказать, ее свидетельство о рождении…

— Мне наплевать, об этом никто не должен знать, кроме семьи, которая ее удочерила, — пригрозил он. — Я заберу ее документы, и вы забудете о ее существовании и о том, что видели меня сегодня.

— Что вы собираетесь делать? — садясь на стул, прошептал он. — Заявитесь к этой семье и потребуете девочку назад?

— С чего вы взяли?

— Ну, это же очевидно, что она ваша родственница…

— Это вас не касается, и за ваше молчание я готов заплатить любую сумму.

Оставив на его столе несколько сотен тысяч долларов, Юкия, не попрощавшись, выскочил из кабинета, чуть не прибив дверью секретаршу, которая все это время стояла, буквально приклеившись, возле кабинета.

Проведя еще один день в разъездах, он все же добрался к вечеру до дома, где сейчас проживала его дочь. За день он внимательно изучил короткое дело девочки, и сомнений в словах Джессики у него уже не было. Она действительно рассказа ему правду. Четыре года назад Хэрит, сразу после рождения ребенка, оставила его в специальном месте, где анонимно отказываются от своих детей — в бэби-боксе.

Сейчас девочка проживала в семье, которая много лет не могла завести детей по причине бесплодия одного из супругов, в одном из элитных районов Атлантик-Сити.

Стоя возле трехэтажного кирпичного особняка, Юкия понял, что, скорее всего, эта девочка никогда и ни в чем не будут нуждаться. Он до последнего надеялся, что не является отцом этой девочки, что, возможно, Джессика сама не знала обо всех изменах Хэрит, и у его матери был кто-то еще до рождения Веды, и именно этот кто-то и есть настоящий отец ребенка.

Юкия уже собрался уходить, как вдруг услышал смех с заднего двора дома. Это был детский звонкий смех. Он поспешил обойти дом и увидел ее. Маленькая, с черными волосами, заплетенными в две густые косы, с раскрасневшимися пухлыми щеками, она бегала в пуховых розовых штанах и теплой куртке такого же цвета по двору от невысокого роста женщины и верещала, боясь, что та ее поймает.

На ее немного смуглом лице были совершенно невероятной красоты, чуть раскосые черные глаза, обрамленные густыми ресницами. Она улыбалась, и он видел в ее улыбке свою. Те же губы, тот же нос, линия бровей, только все крошечное.

Она оглянулась на женщину, споткнулась и упала прямо в сугроб, от чего начала смеяться еще громче. Женщина нагнулась к ней и помогла подняться, та тут же вырвалась и снова начала от нее убегать.

Из глаз Юкии потекли слезы.

Неожиданно женщина остановилась и посмотрела на него.

— Джек! — позвала она кого-то по имени, судя по всему, это был ее муж, он тут же поспешил выйти из дома. — Заведи Веду домой, — попросила она его.

Мужчина поинтересовался, что случилось, после чего тоже заметил Юкию, который стоял за белым забором, и, не отрываясь, смотрел на них. Мужчина уже хотел было направиться к нему, но женщина его остановила и сказала, чтобы тот зашел вместе с девочкой в дом.

Она неуверенно направилась к Юкие.

— Вы… — она осеклась, когда подошла к нему вплотную и разглядела в сгущающихся сумерках его лицо.

Юкия снял со своего плеча сумку и протянул ей.

— Что вы делаете? — взволнованно спросила она.

— Возьмите, — прошептал он.

— Но…

— Просто возьмите это, — не глядя ей в лицо, попросил он.

— Вы очень похожи на Веду! — удивилась она.

Юкия поспешил поставить сумку возле ее ног, затем развернулся и побежал прочь что было силы.

— Стой! — кричала она ему вслед, видимо, некоторое время преследуя его и пытаясь догнать, но постепенно ее крики оставались все дальше и становились еле различимыми, пока окончательно не исчезли за свистом ветра в его ушах.

Он не знал, сколько времени бежал вдоль обочины дороги, чувствуя тошнотворный вкус крови во рту, пока, наконец, не споткнулся обо что-то и не покатился кубарем в овраг. Упав прямо на замерзшую поверхность пруда, он был не в силах подняться и, видимо, потерял сознание.

Пошел снег.

Агония

«Мы полые люди,

Мы чучела, а не люди.

Нечто без формы, тени без цвета,

Мышцы без силы, жест без движенья»*.


Как долго я шел, сбиваемый ветрами. Сколько раз я спотыкался и падал так, что кости хрустели. Тело все замерзло. Кажется, меня подобрала патрульная машина, наверное, я сказал, что заблудился и попросил их отвезти меня в Нью-Йорк.

Они отстали от меня только уже в квартире, в которую, к слову, дверь была даже не заперта, когда я предъявил им паспорт.

Блэйма не было.

Сколько дней меня не было?

Где он?

Голос, как на дне колодца, эхом звучит в голове.

Мне все равно.

Я снимаю с себя насквозь промокшие кеды и прохожу в ванную комнату. Меня всего знобит. Под глазами черные круги.

После того, как сердце сильно дернулось в груди, я потерял сознание, а когда очнулся, меня почти всего засыпало снегом. Я лежал на поверхности какого-то замерзшего пруда.

Мне было очень холодно. Волосы почти намертво примерзли ко льду. Я еле отодрал их, вместе с футболкой и джинсами. Одним чудом я был по-прежнему живой.

Я набираю ванну. Мне больно. Голова болит, мне трудно думать. Где-то звонит телефон. Нужно подойти.

С полки я беру свои обезболивающие таблетки, которые мне не помогают. Высыпаю целую горсть таблеток на отмороженную ладонь и заглатываю их.

Держа телефон в руках, сажусь в теплую ванную. Непередаваемое блаженство. Как хорошо.

— Прости меня, Блэйм, — пишу ему сообщение.

Телефон выскальзывает из рук, по которым струится кровь. Как же это произошло. Я упустил этот момент. Это снова случилось. Старые раны вскрыты.

Я смотрю на стол и вижу окровавленное лезвие от бритвы, и вспоминаю жгучую боль и липкую струю красной крови, текущей вдоль моих рук.

Это сделал я.

Вдруг в комнату входит Эстер. Она держит нож в руке. Я улыбаюсь ей и протягиваю руки, с которых уже струится алая кровь и падает прямо в теплую, прозрачную воду.

— Привет, Эстер.

Она откидывает свои волнистые золотые волосы назад и смотрит на меня красивыми васильковыми глазами. Медленно опускается и кладет нож на пол. Затем встает и начинает раздеваться, оголяя молочно-белое, стройное тело. Забравшись ко мне в ванну, она прижимает мою голову к своей красивой груди и шепчет мне:

— Я побуду здесь с тобой немного.

— Тебе давно уже нужно было это сделать, — чуть шевеля губами, отвечаю ей. — Зачем ты только вызвала скорую… Если бы не вызвала год назад — я бы умер по-настоящему счастливым. Страшно представить, как сильно может измениться жизнь человека всего за один год.

— Ты устал.

Я молча киваю.

— Мне так холодно.

— Спи, Юкия.

— Ты права, нужно поспать, если я проснусь, и возможно… Нет, я не смею мечтать о том, что увижу его еще хотя бы один раз.

— Просто спи.

— Юкия!

— Спокойной ночи, Блэйм.

***

— Юкия…

Слышал он, как кто-то зовет его по имени. Он шел вдоль темной, пустынной дороги. Сердце того гляди вырвется из груди. Слезы душили его. Ему было трудно дышать. Он плакал и рвал на себе волосы. Кричал, пытаясь заглушить нарастающий шепот в его голове. Сев на колени, он поднял футболку и увидел, как в груди показался черный клюв. Птица рвалась наружу. Вдруг раздался хруст. В следующий миг она вырвалась прямо из груди, разорвав кожу и раздробив грудную клетку, в которой металась столько лет.

Освободилась и улетела, сверкнув черной кляксой на фоне темного безоблачного неба.

________________________

*Томас Стерн Элиот стихотворение «Полые люди».

Страница книги Уже не я в интернете