Краткая хроника одного знакомства

Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовёт нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов

Александр Грин

Фотография – это документ, глядя на который имеющий глаза и сердце начинает ощущать, что в мире не все благополучно"

Роберт Капа

Сегодня. Парк.

Гриммджоу был профессиональным фотографом. Еще недолго – фотожурналистом, охотником за селебрити, этаким вездесущим папарацци, и, в глубине души все еще считал себя художником.

Вот только для его нынешней деятельности требовались всего лишь упорство в преследовании, и умение поймать в прицел фотокамеры известную личность в самый неожиданный момент – ну и, конечно - толика везения.

Время от времени он вытаскивал из дешевых забегаловок молоденьких симпатичных официанток, устраивал им бурную ночь любви и передавал в руки знакомых держателей модельных агентств.

Ему уже стукнуло под тридцатник, но он все еще надеялся отыскать НЕЧТО ВЫДАЮЩЕЕСЯ, может открыть вторую Риту Хейворт, может быть запечатлеть рукопожатие Бога или утреннее похмелье инопланетян, в обход вездесущего Мэттью Беллами, или может быть сигануть с моста Золотые ворота, засняв свой полет на видеокамеру…

Однажды он просто зашел в парк и сел на ближайшей свободной скамейке. Некоторое время спустя, он почувствовал какой-то толчок изнутри; вероятно, его интуиция, порядком обленившаяся за последние несколько месяцев наконец-то изволила очнуться от летаргической спячки и решила подарить ему еще один шанс. Шанс сыграть вслепую и не прогадать.

Гриммджоу дернул головой, словно не веря своим глазам, и схватился за камеру. На скамейке напротив сидел Он. Его будущая модель.

Если бы ему предложили на выбор кем стать – вторым Ги Бурденом или Патриком Демаршелье, Гримм не раздумывая выбрал бы Роберта Капа, того кто случайно сфотографировал Падающего Республиканца. Все дело в способности вовремя нажать на затвор. Кому нужны эти постановочные эпизоды? Гримм предпочитал заставать жизнь врасплох, пока она еще не застыла в искусственности эстетизированной фальши и сейчас она медленно проплывала мимо, вслед за уходящим в темноту вечерних сумерек парнем.

- Хей… - окликнул он судьбу, и она отозвалась легким поворотом изящного профиля. – Я буду снимать тебя для обложек «Вэнити Фэйр» и «Эсквайр», - пообещал он силуэту.- Погоди…Да не пугайся ты, дурачок. Вот моя визитка. Я буду снимать тебя в толпе поклонников на неделе Высокой Моды в Милане…Ты будешь сенсацией!

Будущая сенсация, улыбнувшись одними глазами, затерялась в толпе прохожих, хлынувших после окончания какого-то мероприятия в глубине парка.

- Эх, пристрелите меня кто-нибудь, - пожелал сам себе неудачливый фотограф. – Ну, что ж, буду выслеживать секретарш, крутящих служебные романы с президентами крупных торговых компаний, и уличать в неверности мужей бизнес-леди, не желающих платить бешеные отступные алименты.

В конце концов, эта жизненная философия выручала его не раз: кому-то бывает хуже, так когда-то утешала его самого , когда он был еще желторотым сопливым засранцем, мать.

Так было во времена его сурового детства, наполненного драматическими сражениями за собственное место под солнцем; когда он успевал в один день схлопотать замечание в школе, порвать одежду, и подраться с полудюжиной мальчишек с соседней улицы.

Где же ты, его милая среброволосая старушка, мир твоему праху…

Спустя неделю. Кафе.

Сегодня он поймал свою судьбу за рукав темно-коричневой замшевой курточки, когда тот проходил мимо какой-то дешевой забегаловки на полтора десятка стоячих мест, и буквально впихнул в маленькое пространство между прилавком, где хмурая девушка быстро и молчаливо разливала кофейный напиток в одноразовые стаканчики. Судьба неприветливо оглядывала его встрепанную шевелюру цвета берлинской лазури, своими огромными неподвижными глазами. Рассеянный желтый цвет превращал изумрудную зелень глаз в сумрачно неприятный болотный…

- Это мы подберем - правильное освещение, короткое пальто или плащ от Берберри, мальчик мой, ты моя будущая Девон Аоки…Конечно, ее мужская версия.

В неуловимо изогнутых к вискам уголках глаз, в прихотливых изгибах длинных бровей его персонажа явственно читались некие азиатские мотив; геометрическая угловатость и некая строгая сухость черт придавали этому подростковому личику вид праведного аскета, эту изысканную чопорную серьезность хотелось пробовать на запах, на вкус, на осязание…

Мальчик сумрачно взирал на суетившегося вокруг него фотографа, который в свою очередь пытался успокоить и расположить к себе аристократически чопорного недотрогу. Неожиданно Гримм замер, прервав свои судорожные попытки найти в пару к извлеченной пачке сигарет зажигалку; до этого он минуты три, чертыхаясь , искал все эти предметы в задних карманах джинсов. Праведный юнец оказался вовсе не так безгрешен, как априори предполагалось на первый взыскательный взгляд , юный недотрога откуда-то раздобыл высокий бокал с едва уловимым мятно-травяным запахом и ломтиком лимона на краю стенок.

Реакция Гриммджоу была бурной и потрясающей:

- Какой идиот и растлитель малолетних подсадил тебя на эту гадость?! Мартини пьют только пижоны в детективных сериалах, - фотограф бесцеремонно забрал бокал себе и, отхлебнув махом едва ли не треть, назидательно заметил, - Ты разбавляешь эту хрень для девушек из службы колл-герл виноградным соком?

- Грейпфрутовый здесь не подают - резонно заметило юное дитя, и реквизировало свой напиток обратно.

Ко второму бокалу Гримм успел поделиться своими грандиозными планами на их, скажем так, совместное сотрудничество, и вовсю предавался восхитительно-нетрезвым и отчетливо сексуальным позывам пьяного художника-порнографа: он раздевал и облачал юного красавца в самые немыслимые одежды, то в меховое боа, то в блистающую парчу тореадора; он драпировал угловатые тонкие запястья изысканно-черными бархатными перчатками, и подчеркивал хрупкость фигуры изломанным силуэтом кимоно.

К тому же, будем честны сами с собой, Гримм мысленно исследовал все потаенные уголки этого красивого бледного тела, напоминающего чем-то мраморные изваяния Кановы, в то время как юный искуситель со скучающим видом позволил лишь дважды запечатлеть свой призрачный силуэт, растворяющийся в пепельно-серой, подобной вулканической завесе, атмосфере сигаретно-водочного угара.

Улыбнувшись, точнее слегка приподняв благожелательно уголки тонких губ, демон-искуситель и он же, по совместительству, потерянная муза неудачливого фотографа исчез, когда стрелки часов на задней стене бара незаметно подползали к полуночи; и Гримм считал, что малолетке едва-едва исполнилось лет шестнадцать… Впрочем мальчик оставил ему какой-то телефон, записав острым отчетливым почерком десяток цифр на скомканной бумажной салфетке, точь-в-точь как застигнутая толпой поклонников кинозвезда, по странной прихоти решившая отобедать в дешевом ресторанчике…

В этот вечер он поставил своеобразный рекорд - невероятно быстро напившись до звенящей ясности уплывающего сознания и пронзительного чувства безвозвратной потери самого себя. Его прежнее «я» тихо и незаметно унес зеленоглазый подросток, спрятав в смутно мерцающей снисходительно горькой улыбке; даже когда эти тонкие губы изгибались в едва уловимом движении вверх, эти неправдоподобно огромные глаза по-прежнему неподвижно скрывались в тени длинных ресниц…

Завтра. Болезнь.

Ни завтра, ни послезавтра его не было: ни по телефону, оставленному на салфетке, ни в дневной сутолоке знакомых улиц, ни в сумрачной тишине вечернего парка.

Спустя неделю после бесконечной беготни по журналистским заданиям некоего местного еженедельника Гримм узнал, что такое кистозный фиброз – врожденное генетическое заболевание, самое распространенное среди тяжело протекающих наследственных болезней.

Кистозный фиброз, он же муковисцидоз обусловлен нарушениями внутриклеточных процессов из-за которых организм больного не способен правильно переваривать пищу, так что пациентам с установленным диагнозом приходится на протяжении всей жизни принимать определенные ферменты и дважды в день совершать необходимые физиотерапевтические процедуры, которые позволяют удалять скапливающуюся в легких и бронхах слизь, вызывающую хронические бронхиальные инфекции или пневмонию.

Все это он узнал из толстого медицинского справочника в который пришлось залезть, услышав о болезни своего нового исчезнувшего незнакомца – он был давно уже на примете у пары-тройки ведущих местных модельных агентств по причине весьма примечательной своеобразной внешности. «К сожалению, - с оттенком легкого неудовольствия и досады замечали сотрудники, - К сожалению, это заболевание полностью не излечивается. К тому же существует постоянный риск получить пневмоторакс при недостаточном уходе, либо в любой момент может произойти какое-нибудь неожиданное легочное кровотечение…»

После приступа. Госпиталь.

За день до выписки из госпиталя после очередного приступа болезни в его палате неожиданно появился тот человек, еще один, гоняющийся за ветреной модой и трендовой красотой фотограф.

Почему-то этот очередной ухажер с взволнованно-таинственным видом велел ему закрыть глаза и, взяв за руку, подвел к распахнутому окну; с недавно обновленного, установленного прямо через дорогу от больничного корпуса, транспаранта ему смутно улыбалось ускользающее в небытие его собственное зеркальное отражение, запечатленное возле угловой стойки бара.

- Не думал, что ты берешься за выполнение социальной рекламы, - слегка удивленно произнес не ожидавший такого сюрприза мальчик. - Довольно неожиданный образ для пропаганды деятельности Фонда по исследованию генетических заболеваний.

- Я подкупил менеджера по связям с общественностью из этого фонда. А также своего непосредственного босса и еще парочку местных толстосумов, - с мрачным удовлетворением произнес синеволосый парень, назвавшийся странным, прямо как актерский псевдоним, именем Дж. Д. Гриммджоу.

Мальчик, которого чаще всего называли просто по фамилии- Улькиорра, недоверчиво вскинул бровь. Его новый знакомый насмешливо кивнул и улыбнулся.

- В ближайшие пару месяцев я подрабатываю в паре десятков мест на добровольных началах и совершенно бесплатно, так что мартини угощать тебя не получится еще очень долго...Ты не поверишь, но почему-то я чувствую себя абсолютно счастливым.

PS:

- Странно, в последние пару недель меня то и дело обескураживает этот странный, чересчур эмоциональный незнакомец. Как глупо…

Призрак. Miriams voggelat. ГриммоУль

фрагменты из фика "До встречи в аду, Улькиорра". полный текст с высоким рейтингом на АОЗ и фикбуке

Призрак

***

Он появляется неслышно, словно выходит из стены или все время прячется где-нибудь в шкафу или на балконе.

Гриммджоу приходя в квартиру первым делом отдергивает все занавески и шторы, проверяя, не скрывается ли там какой-нибудь призрак.

Никого нет, но Гриммджоу кажется, что тонкий запах присутствия Улькиорры присутствует в его квартире постоянно.

Он проходит на кухню и взбивает в миксере молочный коктейль, иногда смешивая молоко с фрешем.

Гриммджоу, как ни странно звучит, приверженец здорового образа жизни и сбалансированного питания.

Привычно с некоторым опозданием включается телевизор. В квартире их несколько – два в комнате для гостей, один – на кухне.

В меню включена функция «картинка в картинке», Гриммджоу одновременно смотрит бейсбольный матч и вполуха следит за биржевыми сводками.

Пока он принимает душ, матч заканчивается со счетом … в пользу «Янки» и дикторша зачитывает сведения о происшествиях, случившихся за день.

«…подросток, похищенный несколько дней тому назад. Первоначально похитители выдвигали требования о выкупе в несколько сотен тысяч долларов…»

Гриммджоу не дослушав, переключает канал и вместе с известным телеведущим-зоологом пытается погрузиться в мир «Дикой природы».

Улькиорра появляется неожиданно. Просто стоит напротив Гриммджоу и смотрит-смотрит-смотрит…

Глаза у него становятся все ярче, взгляд настойчивее, а аура, незримо обволакивающая его фигуру – темнее.

Гриммджоу идет в ванную чистить зубы и перед сном бегло просматривает газеты.

Помимо оптимистичного заявления о повышении инвестиционного уровня американской экономики и описания разводов голливудских звезд, присутствует и постоянная хроника криминальных происшествий. Все газеты так или иначе печатают одни и те же статьи с небольшой разницей в образованности и консервативности взглядов редакционных издателей.

Гриммджоу бросается в глаза заголовок «Похитители пятнадцатилетнего Улькиорры Шиффера больше не выдвигали никаких требований». Он раздраженно бросает газету на стеклянный столик возле кровати и, едва коснувшись головой подушки, тут же засыпает.

Просыпается среди ночи, как от внезапного толчка или секундного озарения, садится на постели и сразу же замечает напротив балконной двери Улькиорру.

Лицо его кажется очень бледным и слегка испуганным. Гриммджоу кажется, что мальчику холодно, и он приглашает его лечь в постель, обещая, что не причинит Улькиорре вреда. Улькиорра молчит и просто смотрит на него своими огромными распахнутыми глазами.

Гриммджоу встает, и в два шага приблизившись к нему, укутывает тонкие плечи Улькиорры одеялом.

Гриммджоу просыпается в поту. Опять. И чувствует, что одеяло, сбившееся во сне, валяется на полу, а Улькиорры, - он в этом совершенно уверен - давно уже нет на этом свете. Он же своими руками сделал тому укол, гарантирующий легкую и безболезненную смерть от "передоза", и оставил на скамейке в одном из самых безлюдных уголков Центрального парка.

Гриммджоу нетерпеливо переключает круглосуточные новостные каналы, сказать, что он слегка раздражен, значит не сказать ничего: вот уже несколько дней, почти целую неделю, он ждет сенсационного сообщения об обнаружении тела подростка, ранее объявленного похищенным.

Что-нибудь вроде: «…по предварительным данным, скончался от передозировки наркотиков».

Или «…обнаружен в одном из спальных районов города.»

«Вероятно, ты неправильно рассчитал дозу или порошок оказался не настолько чист, - шепчет ему на ухо Улькиорра, прижимаясь к нему со спины, обхватывая холодными, просто ледяными, руками. – Ты же ни разу не пробовал «зашвырнуться таблеткой» и даже не пробовал курить «травку». Тебя легко могли обмануть. Это был просто физиологический раствор с небольшой дозой снотворного, или какое-нибудь похожее вещество вроде соды».

Гриммджоу пронзает ужасающая догадка. Кажется, что он сам произносит вслух эти слова, приписывая их невидимому Улькиорре.

Значит Улькиорра жив, и намерен обвинить его в похищении, насильственном лишении свободы и попытке убийства...

Он вскакивает и уходит на кухню, чтобы растворить в кипяченой воде таблетку шипучего аспирина.

Из гостиной доносится невозмутимый голос телевизионной дикторши новостей.

- …найдено обезображенное тело со следами насилия. По-видимому, Улькиорра Шиффер стал еще одной жертвой в списке серийного маньяка, начавшего свою кровавую охоту несколько недель назад. За свою жестокость маньяк уже получил прозвище "Новый Джек-Потрошитель".

Miriams voggelat.

Bukkene Bruse - Miriams voggelat, норвежская колыбельная

приблизительный перевод мой

***

Гриммджоу обходит знакомые закоулки, ставшие вдруг непривычно прозрачными и, словно бы, расплывающимися от его прикосновений.

Впрочем, можно ли это назвать прикосновениями?

Гриммджоу поднимает взгляд и видит над головой холодную и плоскую, словно жестяной блин, луну, мерцающую равнодушным блеском Улькиорриного взгляда.

На такую луну хочется выть, и его заглушенный изнутри призыв подхватывают какие-то заблудившиеся собаки. Впрочем, и они быстро смолкают, словно придавленные ледяным равнодушием поздних сумерек.

Гриммджоу хочется подняться в свою квартиру на шестом этаже, с уютным мерцанием телевизора и травяным чаем.

Принять обжигающе контрастный душ, стряхнуть капли с взъерошенных голубых волос и погрузиться в легкую полудрему под приглушенное бормотание телеведущих развлекательного ночного канала.

Хочется нырнуть в свежезастланную постель, хранящую запахи морозного утра и гарантированной рекламой стирального порошка «альпийской свежести».

На краю стола, по сохранившейся с самого детства, дурацкой привычке, стоит стакан еще теплого, но, конечно же, не такого натурального, как десяток лет тому назад, молока.

Гриммджоу хочется пройти на кухню, заглянуть в другие комнаты, может за дверью откроется нечто давно позабытое?

Гриммджоу видит себя, такого, каким он был много-много лет назад: двенадцатилетним мальчишкой, крадущимся на цыпочках к спальне родителей. В этом возрасте ему стали вдруг часто сниться кошмары, будто он приходит со школы, а в опустевшей квартире нет никого, двери распахнуты настежь, а в пустых коридорах гуляет холодный ветер. В этот период родители Джагерджака часто ругались, и маленькому Гриммджоу всюду мерещилось так и не произнесенное вслух страшное слово «развод». Потом, вроде бы все наладилось, отца повысили в должности, и они переехали в другой район, но Джагерджак еще несколько месяцев продолжал ездить на городском автобусе в старую школу.

Родители все-таки развелись, четыре года спустя. Тогда ему было почти шестнадцать.

На носу – поступление в колледж, девочки, выпускной, первая влюбленность…

Гриммджоу заглядывает в темнеющее окно своей квартиры – там неуютно и пусто. На полу валяются сброшенные сквозняком из открытого на кухне окна, газеты и рекламные брошюры.

Гриммджоу не замечает, как оказывается внутри помещения и пытается поднять с пола, завалившийся под ножку дивана, пульт от телевизора. Его рука проходит сквозь белый пластиковый корпус и Джагерджак удивленно разглядывает свои ставшие вдруг почти невидимыми пальцы.

Хочется все же совершить вечерний ритуал – душ, молоко, чтение газеты под последние телевизионные новости… Устроиться поудобнее в кресле, обмотав разгоряченное после ванны, тело махровым полотенцем, или даже лучше закутаться в вигоневый плед, поставить на проигрыш какой-нибудь соответствующий настроению, альбом любимой группы.

Гриммджоу пытается усесться в кресло и погрузиться в сон, или в иную реальность.

Ему снится, что во сне к нему приходит Улькиорра и укрывает пушистым толстым одеялом.

Бледную луну затягивают рваные тени ночных облаков. Ее равнодушный диск сверкает, словно донышко жестяной консервной банки.

Луна смотрит пустым отрешенным взглядом Улькиорры.

Луна висит низко в вечернем небе

Довольно. Еще один день прошел.

Солнце уснуло

И Мириам спит в колыбели.

Но в памяти скрываются

Мать и отец, и теплая комната.

Улыбка, похожая на улыбку старшего брата.

Каждому в мире нужен старший брат.

Дни, полные улыбок и слез,

Песен скрипки и колыбельных -

Там, к востоку от полумесяца,

Ожидают каждое утро.

Носки, облом и Сектор Газа (АУ, где Ренджи, Бьякуя, ГримоУль, Рукия - современные военнослужащие)

"...А вы, ребята, знаете, какой самый лучший в мире запах?

Это – запах носочного мужского пота. Бабы от него просто тащатся.

Вот мы, с группой, например, свои носки вообще не стираем.

Они так и прирастают у нас к ногам. Кто не верит – может подойти,

нюхнуть..." Сектор газа- Носки

Носки

Рукия/Ичиго

***

Где-то под утро (брат еще не вернулся с масштабных общевойсковых учений, которые проходили где-то в глухомани, почти в сибирской тайге), Рукию разбудил тихий стук в окно, расположенное на первом этаже.

Кучики-младшая выскользнула из-под одеяла в одной соблазнительно прозрачной ночной рубашке и открыла Куросаки окно.

Плевать, что от ее возлюбленного воняло, будто он целую неделю жил в хлеву и вручную расчищал Авгиевы конюшни…

Дело катилось к самому неизбежному и неотвратимому – двухнедельное сексуальное воздержание давало о себе знать, когда рассеяно скользнувший по комнате взгляд младшей сестры капитана заметил чьи-то мужские ноги, выступающие из-под свисающей почти до самого пола, гардины.

- Брат… - обморочно прошептала Рукия и быстренько потеряла сознание.

Что-что, а здоровье младшей сестры в любой экстраординарной ситуации для Бьякуи было на первом месте, так что у Ичиго был один-единственный верный шанс убраться из спальни сестры капитана подобру-поздорову.

Ичиго дернулся было к окну, но что-то знакомое в неподвижности мужских ног его остановило.

- Тьфу-ты, - громко чертыхнулся Ичиго, присмотревшись повнимательнее и запоздало сообразив, что у командира, в отличие от него, рядового солдата, еще доклад и отчеты на целый день , так что в этой комнате капитана Кучики просто физически быть не может.

Ичиго аккуратно положил Рукию на кровать и отдернул пресловутую занавеску.

- Это ж мои носки, которые я скинул «в порыве страсти», чтоб не мешали в постели.

Ичиго толкнул заскорузлые тряпки ногой, те с глухим стуком свалились набок.

- А как воняют…

Облом

Гриммджоу/ Улькиорра, БьякуРен (по факту)

***

- Облом, - удрученный Джагерджак навис над стаканом, пальцами свободной правой руки рисуя затейливые узоры на деревянной стойке бара. – Шиффер выставил меня за дверь, как только я вошел в квартиру. А уж когда скинул ботинки… Ничего не сказал, но этак глянул изничтожающе, будто я специально в грязи валялся, чтоб ему досадить. Как же, элита войскового подразделения, снайпер хренов.

- Вот-вот, - поддержал его порядком захмелевший Ичиго Куросаки, - Рукия меня тож обругала. Типа «свинья везде грязь найдет», мол, ее разлюбезный братец Бьякуя всегда чистенький и аккуратный с маневров приезжает, хотя по тылам не прячется и в джипах по полигонам не разъезжает.

И только лейтенант Абараи Ренджи доподлино знал, что образцовый капитан Кучики Бьякуи потеет не хуже, чем обыкновенный мужик, проползший пару километров по весенней хляби, потому что сам отстирывал командирские шмотки, пока капитан отсыпался.

Ну и пусть, ведь задница по утрам болела не у него.

Клевер

ГриммоУль

***

…Где-то в полтретьего ночи он проснулся от неясного ощущения, что в доме присутствует посторонний.

Гриммджоу натянул штаны и на всякий случай прихватил пустую бутылку.

Привычка, черт бы ее побрал.

Крадучись проскользнул по темному коридору на кухню и молниеносным движением включил свет.

В углу, возле кухонного стола, на нескольких сдвинутых стульях, тихо посапывал Улькиорра Шиффер.

Несмотря на неплотно задвинутую створку окна, в помещении нестерпимо воняло.

Кажется, Шифферу пришлось порядком помучиться, ползая по канализационным коллекторам. О том, что однажды ему пришлось прятаться в выгребной яме, Шиффер, конечно же никогда никому не расскажет.

Возле стиральной машинки валялась лохматая груда какого-то сена.

«Икебаной решил заняться?» - полюбопытствовал однажды Гриммджоу, когда впервые увидел, как Шиффер «доводит до ума» маскировочный костюм «Джилли».

Конечно, по-хорошему стоило бы сначала растолкать Шиффера, и заставить хотя бы раздеться, а то провоняет всю квартиру своими шмотками.

Гриммджоу недовольно нахмурил брови, собираясь припомнить, как кто-то однажды выставил его за дверь, мотивируя тем, что от Джагерджака воняет, и … осторожно прикрыл форточку.

Бледное лицо сморенного усталостью Шиффера выглядело еще более тонким и белым, чем обычно, более нервным .

Стоило вынести на балкон хотя бы эту груду провонявшего обмундирования. Но Шиффер, конечно же будет чертовски оскорблен и рассержен.

Что-то в бесформенной куче тряпья и умело вплетенных пучков луговой травы, привлекло его любопытствующее внимание.

Четырехлистный клевер. Редкостная удача.

Утром надо непременно заставить сожрать его напополам с самим Джагерджаком.

Говорят, между съевшими эту траву, вспыхнувшая страсть будет взаимна.

Только надо постараться впихнуть этот чертов цветок так, чтобы Шиффер не успел ничего сообразить и опомниться.

«Ты хотя бы его помыл перед тем, засунуть мне в рот?»

Чертов чистюля Шиффер, донимал его этим вопросом почитай, еще целую неделю.

Внезапно вспыхнувшей взаимной страстью и не пахло.

Они жили вместе девяносто два года, кражами, угоном автомобилей и умерли в один день

"Они жили долго и счастливо и умерли в один день"

из классики (Александр Грин)

***

- Проживешь девяносто лет, - безапелляционно заявила черноволосая пожилая женщина в яркой цветастой юбке почти до пола. - Девяносто два, - скорректировала гадалка свои предсказания и проницательно уставилась на Шиффера.

Дело было в Генсее, в местном торговом центре, когда Айзен послал Улькиорру по некоторой надобности, прикупиться какими-нибудь отбеливающими и отстирывающими средствами.

Тут-то его и выловила нахальная и чрезвычайно настырная баба, цыганка.

Со стороны Шиффер, конечно, производил впечатление чахоточного анорексичного пай-мальчика, но Джагерджак, знакомый со всякими нюансами поведения и мимики Куатро охарактеризовал бы данное выражение лица Улькиорры не как бесстрастно-презрительное недоумение, а как красноречивое предостережение: "А в бубен?"

К раздражению Улькиорры предсказательница не была столь же осведомлена о манерах Куатро Эспада.

- А ничего, что это гигай? - выгнув бровь поинтересовался Шиффер.

Бабку-предсказательницу словно сдуло попутным бризом.

Джагерджаку пришлось догонять ее почти через весь торговый центр.

Впрочем, по его мнению оно того стоило.

Сначала гадалка отмерила ему лет тридцать пять, но если переживешь этот критический возраст, то проживешь еще пятьдесят семь лет, - вот что напророчествовала ему эта добрая женщина.

"А как же любовь и все такое?" - нетерпеливо перевел разговор на животрепещущую тему Джагерджак.

- Вижу ждет тебя неразделенная любовь и какая-то помеха, препятствующая исполнению твоих желаний... Вижу сглазили тебя, сынок. Ох, недобрый человек, нет даже два плохих человека, навели на тебя порчу...

"Айзен с Гином". - сразу же догадался Гриммджоу.

"Будет тебе тяжелое жизненное испытание, но любовь твоя все время ходит неподалеку. Позолоти ручку, милок, и тогда я тебе все исправлю"...

В общем, облегченный почти на всю выданную ему под расписку наличность, Джагерджак остался доволен гаданием и даже, как будто просветлился в метафизическом смысле, как Будда.

- 35 и 57, получается ровно 92, прям как у тебя Улькиорра, - обрадованно возвестил о коренной перемене своей судьбы Джагерджак Шифферу. - Может того, свалим потихоньку в Генсей, я работу найду...высокооплачиваемую, будем в театры ходить и к семейному психотерапевту.

А Улькиорра мысленно уже дорисовал соответствующую картину: как все девяноста два года ему, в образе пятнадцатилетнего подростка, придется посещать разные школы, лицеи и колледжи, нянчиться с Джагерджаком и изображать невинные слюнявые поцелуи с восторженными поклонницами.

Жуть, прямо-таки участь девочки-вампира из фильма с Томом Крузом и Анотонио Бандерасом.

Он даже мысленно узрел их общую на двоих с Джагерджаком надгробную эпитафию:

"Они жили вместе девяносто два года, кражами, угоном автомобилей и махинациями с кредитными карточками, и у них в один день отказали гигаи..."

Романтика, блин.

- Нет уж, возвращаемся в Уэко Мундо.

2015

Ночь не ждет. АУ-современность, Бьякуя, Улькиорра, Гриммджоу на заднем плане

Улькиорра - сын мафиозного босса, Гриммджоу - парень из конкурирующей

группировки

Слишком высокие ставки.

Изящный брюнет взглянул на массивный перстень c крупным камнем редкой огранки, еще раз взглянул на партнера по игре, кажется, тот был один и не прочь поразвлечься иным образом.

Бъякуя кивнул в сторону невысокого тонкого силуэта, раскинувшегося в кресле у барной стойки:

- Сыграем на него? - говорил японец почти без акцента.

Силуэт шевельнулся, как будто услышал их разговор, хотя в стуке катящихся шаров и ровном гуле возбужденных голосов это было маловероятно. Игрок непонимающе заглянул Кучики в лицо – шутка? Нет, кажется, аристократ настроен серьезно.

Силуэт возле бара развернулся, словно по неслышимой человеческому слуху, команде, в рассеянном свете зеленоватых бра отчетливо проступили очертания тонких бровей и решительно сжатых губ. Безупречные линии профиля молодого человека, вызывали в памяти ассоциации с творениями Кановы. К сожалению, скульптор не считался с веяниями моды и украшал головы своих персонажей легкомысленными завитками и пышными локонами, стильные пряди разной длины, как у этого паренька смотрелись куда эффектнее.

- Ночь… - одними губами произнес Кучики прямо в глаза сомневающемуся клиенту.

Силуэт лениво расстегнул молнию у подбородка аристократически длинными тонкими пальчиками и слегка потянулся: застежка, блеснув серебром, заскользила ниже, как опытный лыжник по крутому альпийскому склону…

Судорожно дернувшийся кадык и сдавленное «Конечно…», не вызвало у аристократа ни брезгливости, ни отвращения. Он натер кончик кия мелом и кивком подозвал официанта.

Партия продолжалась.

Острые кончики длинных ресниц слегка затемняли равнодушную зелень самых огромных глаз, которые он когда-либо видел в своей жизни, не считая глаз Одри Хепберн, конечно.

Когда-то точно такие же глаза, только принадлежащие его матери, навсегда покорили его сердце. Сердце жестокого и циничного мафиози, заправлявшего тогда всем Дарк-Сайдом. Бармен предупредительно распахивает перед ним тяжелую дверь в бильярдные залы.

- Опять этот козел Кучики играл на тебя?- Голос хозяина заведения выдавал в нем давнего и заядлого курильщика, изяществом черт лица он напоминал деревянного идола, вытесанного грубым топором викинга. - Я распорядился убрать в номере.

В голосе главы местной мафии слышалось сдержанное одобрение и плохо скрываемая досада:

- Ты как всегда великолепен, мой мальчик, но мог бы и не рисковать, не зря же я плачу твоим телохранителям. Все-таки, хорошо, что твоя мать не дожила до твоих новых «подружек». Вот уж не думал, что среди ирландцев еще сохранились такие ревностные католики, как она… Когда-нибудь это все, - хозяин повел рукой, широким жестом захватывая расцвеченный мигающими огнями, раскинувшийся город, - Все перейдет к тебе, сынок…

«Извини, папа, мне нужны деньги сейчас. Много денег, чтобы перекупать твоих так называемых «телохранителей…» - думает Улькиорра, дотрагиваясь до внутреннего кармана пиджака, где лежит чек, небрежно выписанный шинигами.

50 на 50.

Все доходы с данного предприятия – пополам.

Где-то в ночи, подручные отца Улькиорры, выкидывали обобранный труп неудачника-бильярдиста.

"Как мы все-таки с ним похожи", - проносится в голове у Кучики Бьякуи,когда он замечает свой силуэт, отразившийся в громадном зеркале на выходе из этого заведения.

Бледный аристократ, падший в пучине разврата.

Аристократический имидж поддерживать сегодня довольно накладно, так что шинигами не стал выделываться, набивая себе цену, довольно быстро согласившись на деловое предложение Шиффера.

Вместе они смотрятся, как самая вызывающе красивая пара.

Положение Кучики таково, что против их отношений не возражает даже Улькиоррин папаша.

Между тем, Улькиорре тоже есть, что скрывать.

- Меня ждет Бъякуя, - извиняется он за то, что отбывает так рано.

Телохранители сопровождают по знакомому адресу в номер, заблаговременно снятый Кучики.

Следовало поторопиться.

Синеволосому парню после тайного свидания с Улькиоррой предстояло возвращаться на территорию, контролируемую соперничающей группировкой.

Улькиорра на мгновение смазанно отражается в зеркале, в которое смотрелся до этого Кучики.

Возможно, какая-нибудь примета. А впрочем...

Ночь не ждет.

10 ноября 2011

Пустые - это память. продолжение Ночь не ждет

Улькиорра - сын мафиозного босса, Гриммджоу - парень из конкурирующей

группировки

Бьякуя - шинигами, Улькиорра - погиб и стал живым, Гриммджоу - арранкар

ПОВ Бьякуи

Считаясь с некоторых пор официальным «приятелем» сына главы местной мафии, мне приходится быть в курсе некоторых темных делишек нашего общего босса. Сегодня у них важные переговоры и моему зеленоглазому возлюбленному предстоит очаровать парочку богатых партнеров.

На мой вопрос стоит ли мне присутствовать на столь значимом мероприятии в качестве делового партнера или же формального "бой-френда", мой неверный возлюбленный заявил, что не стоит. Видимо речь идет о более перспективных вещах, нежели торговля антиквариатом и сеть традиционных развлечений для туристов….либо мой неверный действительно мне не верен.

Удивительно, как легко можно привязаться к ни к чему не обязывающим отношениям, если между сторонами не существует физической близости. Дело даже не в ограничениях, налагаемых присутствием гигая, у возлюбленного моего возлюбленного…не слишком ли много повторений? А впрочем, не важно…

Нашему общему знакомому с художественным бардаком на голове прогрессивно неестественного синего цвета гигай не является помехой в осуществлении его сексуальных фантазий… Не ревную ли я ? Если это так, то я был бы этому только рад.

Сейчас я сижу в арендованном на год вперед роскошном номере пентхауса и пытаюсь напиться хотя бы до состояния временного бесчувствия.

Наверное, если бы я не был в гигае, я бы давно уже позвякивал металлической цепью, торчащей прямо из моей аристократической грудной клетки. Или слегка оживлял однообразный пейзаж какого-нибудь пост-апокалиптического Уэко Мундо.

Наверное, внутри я такой же пустой, как эхо на лестничной площадке многоэтажной высотки..

Как правило пустые – это память. Память о незабываемой утрате, или о нанесенном оскорблении, о невыполненном обещании, или о боли…Чем больше пустых ты поглощаешь, тем больше ты собираешь таких кусочков чужой боли и страданий…

Я понимаю это.

Я столько страдал… Сначала после смерти моих родителей, затем после смерти деда, потери моей первой юношеской влюбленности или все-таки любви? Первая любовь не должна обрываться так жестоко.

Моя первая коллекция утраченных воспоминаний.

Потом я нашел утешение в моей маленькой нежной жене, которая принесла в мою жизнь знание о печалях и горестях других людей, живущих за пределами нашего упорядоченного мирка, отгороженного от остального Большого мира всего лишь высокой стеной …

Всего лишь стеной, но такой непреодолимой.

А потом страдание поглотило меня всего, на целые десятилетия...

Откуда мне столько известно о мире Пустых? От моего маленького неверного возлюбленного.

Иногда мы ведем долгие разговоры состоящие из обдумывания брошенных фраз и случайно услышанных реплик.

Встречаются они уже несколько месяцев, я присутствую тут же, за стенкой…

Иногда мы пьем чай, приготовленный в соответствии с каждым пунктом этой

напыщенной церемонии.

Иногда я долгое время не появляюсь здесь, в этом мире людей, где я никогда не жил и не рождался, не умирал.

Мой "возлюбленный" умирал уже несколько раз. Как и всякий бывший Пустым, он помнит что его задержало на этой земле, в этом бесконечно одиноком мире…

Пустые – это память.

Все, что мне удалось узнать, это то, что он жил с родителями в Южном Китае. До взятия Харбина, Нанкина, Шанхая, до оккупации Японией Сингапура и Гонконга, британских тихоокеанских колоний.

Возможно, он даже простил бы того японского солдата, убившего его в тот раз, если бы не увидел того потом в черной форме шинигами.

Мое белое хаори капитана кажется мне тогда – траурным.

Если бы он выжил тогда, он мог бы написать книгу об этом кошмарном времени, или снять фильм вместо Стивена Спилберга, я не чужд влиянию извне и в курсе стремительного скачка в развитии самых разных технологий.

Если бы такой скачок люди совершили в технологии совершенствования души… или выборочной ампутации некоторых ее составляющих – чтобы не болело.

Иногда я вспоминаю нашу первую встречу, в песках, где-то у подножия еще не разрушенного Лас Ночес, и его вопрос, такой неожиданный и меняющий все представления о незыблемом порядке вещей.

Если в Руконгае столько воров, насильников и убийц, то кто же тогда попадает в Ад?

Наверное, там пустынно и одиноко.

11 ноября 2011

Рай для умерших арранкаров

Улькиорра Шиффер стал чем-то большим, чем умершая душа или Пустой.

Ичиго ранил его будучи таким же монстром, а очищать уже мертвые души способны только квинси и шинигами.

Исида-младший часто видел его силуэт.

Сначала он испугался: а что же почувствует Орихиме?

Потом он понял, что те его просто не видят.

Повсюду следовать тенью за ним и за Иноуэ с Ичиго, охраняя их от его возможного нападения, уже стало привычкой.

Пока он не сообразил, Улькиорра Шиффер стал чем-то большим, чем умершая душа или Пустой.

А еще позже вспомнил одну деталь: Ичиго ранил его будучи таким же монстром, а очищать уже мертвые души способны только квинси и шинигами.

Со стороны его народа, правда, это носило характер последней услуги, оказываемой лишь однажды.

И все-таки он следил, теперь уже из-за некоего интереса и любопытства.

Призрак призрака, называемый некогда Улькиоррой Шиффером, часто подолгу засиживался на скамейке местного парка, в обществе молчаливого Исиды-старшего.

Они смотрели на опускавшуюся вместе с осыпающейся листвой, тихо завоевывающую Каракуру, осень.

Исида-младший почти не чувствовал ни реяцу арранкара, ни духовную силу своего отца.

«Куда же попадают исчезнувшие из Уэко Мундо Пустые?» - задумывался иногда Исида, но молчал, не смея тревожить хрупкое душевное равновесие Орихиме и Ичиго.

Да и Чада.

«Видимо существует рай и для умерших арранкаров», - думает Урюю, а потом до него доходит:

«Рюкен, наверное, внутри совсем пустой. Только не мертвый.»

13 март 2014

Страница книги Улькиорра и прочие в интернете

Table of Contents

1 Краткая хроника одного знакомства

2 Призрак. Miriams voggelat. ГриммоУль

3 Носки, облом и Сектор Газа (АУ, где Ренджи, Бьякуя, ГримоУль, Рукия - современные военнослужащие)

4 Они жили вместе девяносто два года, кражами, угоном автомобилей и умерли в один день

5 Ночь не ждет. АУ-современность, Бьякуя, Улькиорра, Гриммджоу на заднем плане

6 Пустые - это память. продолжение Ночь не ждет

7 Рай для умерших арранкаров

О книге