Беглый, и весьма пристрастный взгляд на персонажей манги "Серебряный алмаз"

Silver Diamond - часто его обозначают сокращенно «SD» или «S», манга нарисованная Сугиура Сихо (Шугиура Шихо, Shiho Sugiura). Манга выпускалась в издательстве Ichiraci (Tosuisha Co. Ltd.) с октябрьского номера 2003 года по июльский номер 2012 года. Всего было выпущено 27 томов плюс 1 дополнительный том (опубликован в выпуске с сентября по декабрь 2012 года). Она была лицензирована на других языках, таких как французский и немецкий, вьетнамский и т.д. Сериал был ранее лицензирован на английском языке Tokyopop, но был отозван, когда компания обанкротилась. В настоящее время только 9 томов официально переведены на английский язык.

Основной сюжет – красивый юноша из современной нам Японии, 17 лет по имени Ракан встречает красивого мужчину-брюнета, уснувшего в его саду, прямо на цветочной клумбе. Далее сюжет следует основной схеме: главные герои встречают другого красивого персонажа мужского пола, затем третьего, четвертого, пятого и т.д. Сначала возникает некий конфликт с новыми героями манги, но харизма и доброта Ракана возвращают встречных злодеев на путь добра и тотального шипперства. Мимоходом они выясняют между собой различные аспекты взаимоотношений, включая такие понятия как "извращенец", "сталкерство", "сексуальное домогательство" и т.п. В конце концов, героям предстоит спасти весь параллельный мир, который слегка напоминает нашу «Японию» средних веков.

Главное оружие Ракана - это карие глаза, уступчивый характер и смазливая внешность...исправлено: способность выращивать растительность любых сортов и видов, правда по мере развития сюжета некоторые аспекты, связанные с этой способностью претерпевают некоторые нелогичные изменения.

Впрочем, со-главный герой также не лыком шит. Помимо высокого роста, стильного плаща и сексуальной внешности персонаж по имени Сенро Тигуса видит на тысячу ярдов вперед, способен пронзать рентгеновским оком багровую тьму, окутавшую окрестности Ородруина и даже мановением руки выпиливать сторонников Трампа в Твиттере…видеть и изменять настройки и схемы управления различными живыми и неживыми существами, включая людей. Короче, этакий средневековый доморощенный японский хакер.

Простите, увлеклись. В общем, такой герой способен на многое.

Главные 6 персонажей или же 3 основные пары.

Сава Ракан - 17 лет, шатен, обладает даром «саноме», т.е. способностью выращивать и видоизменять по своему желанию все виды растений.

Сенро Тигуса имеет фактический возраст примерно тысяча с лишним лет, но выглядит гораздо моложе. В описаниях автора манги уточняется, что волосы Сенро цвета темно-зеленой северной ели.

Нарусигэ Шигека - 21 год. Пепельноволосый блондин, в англовики отмечено, что герой имеет "андрогинную внешность", из-за чего его часто принимают за женщину.

Тоно Тодзи – 19 лет, ранее был слепым, поэтому он является так называемым «нумерованным» ребенком, что по статусу означает, что для родной семьи он "лишний рот", бесполезный ребенок. Является младшим братом другого персонажа по имени Кадзухи. Их трогательная встреча является одним из самых волнующих эпизодов манги. У Тодзи темно-русые или золотистые волосы, собранные обычно в высокий неаккуратный хвост.

Принц–аяме,

живущий в Столице. Его так и зовут, Принц или Принц-аяме. Всяких имен  собственных, вроде Сет-разрушитель или Амэноосихомими но Микото, или хотя бы Вася-с-соседнего района ему не положено. Злой мальчик. Очень злой. Но красивый. Является почти точной копией Ракана, но не может общаться вербально (голосом) и вместо обычных рук у него чешуйчатые когтистые лапки. Также отличается цветом волос: Принц золотоволосый блондин, который, тем не менее, проявляет твердый характер. Принц способен высасывать жизненную энергию (дар «аяме») из всего живого, растительности и людей, по причине нетипичного строения организма, немой, общается мысленно только с одним человеком.

Кинрей Кинген –

«Голос Бога», блондин с темной кожей, который оглашает пророчества Принца. Мечтает разрушить существующий мир и создать новый по найденным в подземелье  продвинутым» технологиям.

Подробнее о них можно почитать в Википедии и в Вики-фэндоме. https://silver-diamond.fandom.com/wiki/Silver_Diamond_Wiki

Далее перейдем к представлению более второстепенных, но не менее привлекательных персонажей.

Нумерованные дети (Numbered Child) – что это означает.

Как известно, раньше Япония была достаточно бедной страной, и, как и в других странах, от нежеланных детей было принято избавляться, в нашем случае путем присваивания «номера» в имени. Таких детей не принято было физически уничтожать, так как это считается «дурной приметой», однако позволяет относиться к ним хуже, чем к обычным «законным» детям. Видимо, мангака до внедрения сиротских домов и монастырей не додумалась.

Брюнеты, хорошие.

Кадзухи из семьи Тоно, Tohno Kazuhi, 25 лет,

имеет цифру «один» в изначальном имени, которое не указано. Другой нумерованный ребенок, Мия, его друг, переделал написание имени так, чтобы на кандзи имя означало «Главный бандит», т.е. предводитель банды «нумерованных детей». Высокий, носит штаны и безрукавку, имеет во лбу не звезду, а третий глаз, напоминающий «рану». Хрен знает, что мангака имела в виду, но по сюжету это было необходимо. Прикрывает этот скилл повязкой. Типичный "крутой мужик", но предпочитает девушкам Мию. Потенциальный суицидник в стане друзей, которому к финалу удается преодолеть свое стремление к смерти путем усыновления всех 17 нумерованных детей. Как это соотносится с российскими реалиями, я не знаю.

Мия из семьи Ерубаши, Yorubashi Miya, 24 года.

Изначально имеет в имени цифру «три», т.к. является третьим ребенком в семье Ерубаши. Относительный брюнет, иногда волосы отливают розовым или темно-фиолетовым, второй из тройки старших «нумерованных» детей. Более-менее разбирается в травах и медицине, потому что родился в семье врачей. В раннем возрасте был перенесен Кинреем в приграничную зону. Носит косодэ+кимоно, обмотки на ногах и по допматериалам «ему нравится, когда ветер обдувает его яйца/ бедра». Имеет брата-близнеца, с которым был разлучен в раннем детстве. Почти не помнит Еруаки Ерубаши, который является его полной противоположностью и злодеем.

Список других «нумерованных» детей-брюнетов

Atsuhito (Ацухито) 21 год, Yashiki (Яшики) 19 лет, Fujima (Фуджима) 18 лет, Takumi (Такуми) 16 лет

Брюнеты, злодеи.

Энсуи Энжу (Ensui Enju)

Энжу из клана Энсуи, одной из 5 старейших семей империи Амато. Соратник Кинрея, который на самом деле не считает Кинрея своим товарищем. Высокий, длинноволосый красавец, волосы имеют еле заметный темно-гранатовый/ бордовый оттенок. Возраст неизвестен, характер можно сказать "нордический", не женат, часто появляется в паре с блондином Манасаки Сакумори. по возрасту +- ровесник Еруаки.

Еруаки из семьи Ерубаши, Yoruaki Yorubashi– 24 года.

Брат-близнец Мии, следовательно, цвет волос то слегка фиолетовый, то слегка малиновый. Красивый, учтивый, но по замечанию его младшего товарища и воздыхателя Хакуби имеет характер немного "поверхностный". Поверхностный в отношении представительниц женского пола. Хм, вам не кажется, что в манге действительно встречаются прозрачные намеки? В возрасте примерно 10 лет Еруаки познакомился с неким взрослым темноволосым мужчиной по имени Рикка Каган. Который к тому времени еще не был женат и не сумел завести любовницу. Следовательно, Рикка Каган не имел детей и считался последним в своем клане. Правда открылась через 15 лет, когда Рикка Каган задал Еруаки вопрос: «Я тебе нравлюсь?». Что тут бедному  Еруаки оставалось делать? Пришлось упасть в объятия педофила. Нет, постойте, страстного соединения не случилось, потому что Рикка-сан внезапно помер. Почти помер. Но с туманной надеждой на возможное воскрешение. Таким образом, в свете всех этих трагических моментов Еруаки тоже имеет суицидальные наклонности, а также является объектом восхищения для Сиракавы Хакуби.

продолжение представления персонажей, блондины и рыжие

Блондины, хорошие.

Гоши (Госи, Гоуши) - Goushi, 24 года,

номер неизвестен. Попал в приграничный край

вместе с Мией и другими детьми. Высокий блондин, третий в списке главнокомандующих среди нумерованных детей.

Штатная должность в отряде - завхоз. По совместительству также является зампапой, этакий «суровый, но справедливый отец».

В самом конце манги проявляет явную симпатию к почти единственной в сюжете девушке-второстепенному персонажу. Носит короткую безрукавку и типичные рабоче-

крестьянские штаны, обладает спокойным, уравновешенным характером. Пока еще не женат, но уже занят.

Акиичи – Akiichi 15 лет,

имеет в своем настоящем имени цифру «один», самый слабый из нумерованных детей. Ниже всех ростом, но сообразительней и проворней, чем остальные. Поэтому часто умудряется появиться в самый неподходящий момент. Даже  не просто неподходящий, а прямо-таки самый щекотливый и яойный. При случае любит «поиграть в песочек». В конце концов, подружился с самым интригующим персонажем манги Сиракавой Хакуби. В любое время года носит на шее шарф.

В других предосудительных связях не замечен.

Тодзи из семьи Тоно - Tohji Tohno, 19 лет.

Тодзи означает «два». Младший брат Кадзухи, высокий красавец-блондин, носит штаны и либо куртку грубого покроя, либо безрукавку, такую же как у брата. В самом начале манги был исцелен от слепоты кровью Принца-аяме. Послан Кинреем в наш мир, чтобы убить Ракана, Нарусигэ и Тигусу. На самом деле, цель была следить за Раканом и Ко через глаза/зрение Тодзи.

Другие Блондины-нумерованные дети из банды Кадзухи.

Goyou (Гоё) 21 год, Nishina (Нишина), Shiei (Сиэй), Mitsuba (Мицуба), Shouji (Шоичи) -

всем по 20 лет.

Enomitsu (Эномицу), Sayori (Саёри) – 19 лет

Renji (Ренджи), Rokurou (Рокуро) – 18 лет

Keiji (Кейджи) – 17 лет

Minari (Минари), Yuugo (Юуго) – 15 лет

Блондины-злодеи. Пособники Принца и Кинрея.

Сакумори из семьи Манасаки (Manasaki Sakumori)

Манасаки одна из 5 старейших семей, которая занимается распределением ресурсов вместе с семьей Кингенов. Блондин с длинными волосами, завязанными в «пучок  балерины». Часто появляется вместе с двумя другими соратниками Кинрея – Энсуи Энжу и Тогимару.

Тогимару (Togimaru)

Просто Тогимару. Парень из трио заговорщиков из окружения

Кинрея. Парень с растрепанными короткими волосами, долгое время остававшийся безымянным. Пока где-то к концу манги автор не придумала ему имя. Только имя, фамилия неизвестна.

Злодеи рыжие.

Хакуби из семьи Сиракава - Ширакава Хакуби(Hakubi Shirakawa) - 17 лет,

Волосы  красно-каштановые, длиной до плеч.Ну, вы уже наверное, в курсе, как я прусь по персонажам с длинными темно-бордовыми волосами.  Является дважды предателем по отношению к основным персонажам.

Сначала был послан Кинреем убить Ракана. На самом деле – чтобы подкинуть «паршивую овцу, т.е. каменную марионетку по имени Закуро», с целью лишить положительных героев средства передвижения.

Стал предателем по отношению к кружку Кинрея, а затем якобы вернулся и стал снова «своим». По уровню внезапных «поворотов налево» и «направо» самый непредсказуемый персонаж.

Якобы избалованный единственный ребенок в знатной семье. В одном из замечаний автора говорится, что на самом деле у него есть младший брат, над которым он в свое время немного издевался.

Также упоминается, что он опасается любителей обниматься и считает их извращенцами. При этом имеет тесные дружеские отношения с каменными крокозябрами-марионетками, которых упорно обзывает одним и тем же именем Закуро и позволяет им рвать на себе кимоно и демонстрировать прочие телячьи нежности.

Скорее всего, является левшой, т.к. носит «увеличивающий окуляр» на левом глазу, в отличие от всех остальных в манге, а также иногда держит меч в левой руке.

Попал словно Принц из сказки Марка Твена в банду малолетних беспризорников, где ему промыли мозги, сосватали самого истеричного малолетку Акиичи и заставили выложить все серьезные технические моменты из планов и замыслов Кинрея.

По части архипредательства заслуживает звания аналогичного статусу Стэнли Твиддла.

На протяжении большей части манги ходит в единственном уцелевшем косодэ на голое тело, на ногах носит высокие сапоги, иногда мангака любит демонстрировать кусочек его оголенного бедра.

Хакуби Ширакава - мой любимый второстепенный персонаж манги, поэтому по большей части основное действие моих рассказов будет вращаться вокруг него..

"Не главные" герои. Мия и Гоши

Мия стоял возле раздвинутых на одну треть сёдзи и делал вид, что изучает висящую на веревочном шнурке свистульку Гоши.

- Занятная вещица, это единственная память о твоей семье?

Гоши усмехнулся, Мие этот талисман был знаком с тех пор, как они впервые, по инициативе этого паренька легли вместе.

Это случилось около двух лет назад. С едой и овощами, да и со всеми остальными предметами обихода, стало совсем туго. Месяцев пять спустя им пришлось отправить в ближайшую деревушку в нескольких днях пути оставшихся после предпоследней волны выкинутых «нумерованных детей» двух совсем молодых, не старше пятнадцати лет, девчонок.

Потому что одна из них неизвестно от кого – никто так и не заявил прав на ребенка и не отправился вслед за ней - забеременела. Разумеется, два десятка пришлых парней, в этой захудалой деревушке не прижились бы и не прокормились. Поэтому оставалось жить здесь, изображать пограничную стражу Принца.

Жизнь в Приграничье была трудна. Им ли, прожившим в этих пустынных землях большую часть из своих 23-24 –х лет этого было не знать.

А потом, с некоторыми усилиями со стороны обоих, им наконец удалось затащить в общую постель еще и Кадзухи.  Долгие пятнадцать лет, а затем еще столько же месяцев в качестве партнеров по амурным делам, прожитых совместно в такой глуши, сблизили их троих, до степени кровного родства, ближе и тесней, чем могут вообразить самые изощренные любовники. Казалось, они изведали самые потаенные уголки самых интимных мест в телах друг друга, однако, в затейливых тайниках души разобраться не в пример сложнее.

Последние несколько недель ужиться в постели с Мией казалось попросту недостижимым и невозможным. Гоши тихо недоумевал, Мия же сам когда-то к этому и стремился, но наконец, все решилось само собой.

Что ж, если Мия разобрался в самом себе и сделал решительный, бесповоротный выбор, он чужое место занимать не станет. Ни в сердце и мыслях Мии, ни на любовном ложе.

- Надеюсь, в этот раз ты позволишь нам с Кадзухи остаться вдвоем, - Мия еще раз многозначительно выделил слово «вдвоем» и потянул на себя шнурок, так что лицо Гоши непроизвольно приблизилось к лицу Мии на расстояние обжигающего шею и ключицы Мийиного дыхания.

Мия был почти на полторы головы ниже его, и на голову ниже Кадзухи.

Гоши хотел напоследок еще раз прикоснуться к бледной худой щеке Мии, но теперь было уже нельзя.

- Что ты сказал?

- Наедине, - четко обозначил свои предпочтения Мия.

Твердо очерченные потрескавшиеся от жары губы Гоши разошлись в этот раз в      понимающей теплой улыбке. Ох и достанется потом «ночной работы» Кадзухе!

Знакомство Тодзи и Хакуби, пре-канон

Он знал, что его ведут в какое-то другое, незнакомое ему место.

В этой части города он никогда не бывал.

Сначала под ногами была обычная истоптанная множеством ног жителей столицы земля, которая через некоторое время сменилась каменным покрытием, а затем, когда они миновали несколько военных постов, гладко подогнанной мелкой плиткой. Пару раз дорога меняла направление, причем в одном месте она плавно поднималась наверх, а в другом незаметно, но явственно опускалась вниз, словно вела в подземелье.

Стражники, охранявшие большие внешние и внутренние дворцовые ворота сначала требовали завязать посетителю глаза, но после нескольких замечаний и краткого осмотра лично убеждались в ненужности подобных мер предосторожности.

Бледный худой подросток в грубой и явно с чужого плеча одежде, со светлыми взлохмаченными волосами был абсолютно слеп. Об этом свидетельствовали и неуверенные движения, когда сопровождающие его люди отходили на расстояние нескольких шагов, и несфокусированный взгляд, всегда обращенный немного в сторону или «сквозь» стоящего рядом человека, а также привычка склонять голову немного набок, безусловно слуху паренек доверял больше.

В одном из внутренних дворов сопровождающего сменил кто-то из внутренней прислуги.

- Как его зовут?

Голос был резким, мужским, и, скорее повелительным, чем злым или раздраженным.

Сопровождающий, один из работников хозяина гостиницы, где он обучался искусству массажа и помогал омывать тела знатных господ, назвал его имя: «Тоно Тодзи».

Незнакомец крепко схватил его за запястье и быстро повел за собой в просторное и пустынное помещение.

Их торопливые шаги гулко отдавались шелестящим эхом от покрытых каменными плитами стен и пола. Наконец Тодзи почувствовал впереди какое-то внезапное движение и уловил шорох парчовых одежд. Чей-то молодой юношеский голос велел ему остановиться.

Кто-то второй сошел с небольшого возвышения и остановился прямо в нескольких шагах от Тодзи.

- Так это будет он?

Тот, кто это сказал, стоял несколько позади и левее человека стоящего возле Тодзи.

Человек напротив ничего не ответил, только повелительно взмахнул рукавом.

Тот, кто говорил, как будто бы с ним согласился.

- Подготовьте его…Проверьте, можно ли его обучить.

Кто-то в глубине зала презрительно фыркнул.

Голос немедленно приказал тому человеку подойти поближе.

Голос произнес: «Тодзи, познакомься, этот человек будет тебя отныне всюду сопровождать».

И уже не обращаясь ни к кому конкретно, «пусть о нем позаботится Еруаки».

Тот самый Еруаки, которому поручили заботу о Тоно Тодзи, избрал своим местожительством должно быть какое-то чрезвычайно секретное помещение глубоко под землей.

Тодзи чувствовал сначала прохладу и сырость подземных туннелей, где-то невдалеке за толстым слоем каменных стен, протекала подземная река, а затем после получаса блужданий по то и дело меняющим направление подземным улицам, Тодзи со своим сопровождающим попали в целую галерею просторных каменных пещер, с невообразимо высоким пещерным сводом.

Здесь было довольно сухо, тепло, и в отличие от другой части подземного города, безлюдно.

Сопровождающий Тодзи человек, а Тодзи скоро сообразил, что судя по уровню плеча, когда их руки нечаянно соприкасались, или когда Тодзи случайно натыкался на своего поводыря, человек был ниже его почти что на полголовы и, весьма вероятно, не старше самого Тодзи.

Сопровождающий его человек ограничивался лишь краткими словами: «Впереди будет лестница», «ступенька», или «не хватай меня за руку, я сам буду тебя держать».

Голос был раздраженным, но звонким и хорошо поставленным; и очень юным.

В помещение, где обитал Еруаки, вела тяжелая кованая дверь. А во внутреннем проходе вместо еще одной двери были развешены длинные колокольчики, оповещающие о прибытии незваных гостей, а также длинные стеклянные подвески.

Несмотря на то, что они находились глубоко под землей, воздух в помещении видимо освежался с помощью приятных благовоний и проветривался через специальные вентиляционные отверстия в потолке и стенах.

Еруаки, если человек в подземном помещении был действительно он, оказался молодым человеком лет двадцати-тридцати, так, во всяком случае, на слух определил Тодзи.

- Хакуби, это что?

Сопровождающий совсем другим тоном, почтительно понизив голос и наклонив голову, ответил:

- Этого мальчишку выбрали Кинрей с Принцем.

Сердце Тодзи сначала испуганно замерло, словно у встревоженной птицы, а затем застучало сбивчиво и учащенно.

Неужели его приводили зачем-то к самому Кингену Кинрею, Голосу Бога, и Принцу?

Тем временем Еруаки развернул его ближе к горевшим по стенам светильникам, и Тодзи приготовился, что для проверки его слепоты тот станет махать перед его лицом растопыренной пятерней или строить какие-нибудь обидные рожи.

Ничего этого не произошло.

Еруаки осторожно обхватил лицо Тодзи прохладными пальцами и внимательно осмотрел его глаза, а затем попросил пошевелить ими в глазницах, направив сначала вверх, а затем вниз.

Тодзи сразу же отметил, что Еруаки был ростом чуть выше его самого, и от его одежды и рук чем-то неуловимо знакомым пахло.

Этот запах лекарственных трав то и дело преследовал его на протяжении всей его небогатой событиями жизни.

Сначала его пытались лечить местные гадалки, священники при их небольшой общине и всякие деревенские знахари. Изначально Тодзи родился вполне здоровым и зрячим, но после того, как переболел еще в младенчестве какой-то «ползучей лихорадкой», зрение стало слабеть, а потом и вовсе, за одну ночь пропало.

Однако, до сих пор иногда ему виделись вроде бы цветные, яркие сны.

Как разгорается огонь в печи, и какие красивые зеленые и молочно белые бусы на шее у его матери.

Темно-коричневая глиняная свистулька, ярко-оранжевое платье проезжавшего по их улице мелкого правительственного чиновника.

И насыщенно алый цвет крови из случайного пореза на собственной ладони.

Об этом он сбивчиво, стесняясь задать вопрос «зачем?» попытался рассказать этому самому Еруаки.

Тот только неопределенно хмыкнул в ответ и попросил Хакуби отвести Тодзи в отведенную для него комнату.

- Сначала ты поживешь здесь, в подземном госпитале, которым заведует господин Еруаки. Господин Еруаки Ерубаши – официальный королевский врач, - пояснил куда они направляются смягчившийся неизвестно из-за чего Хакуби. - А когда Принц с господином Кинреем тебя излечат, ты будешь жить под моим присмотром, в нашей старинной городской усадьбе, принадлежащей издавна клану Ширакава. У нашей семьи есть несколько таких владений. Пока что я буду жить в таком же подземном дворце неподалеку отсюда.

Хакуби открыл деревянную дверь и ввел его в небольшую изолированную от основного коридора комнату.

Немного поколебавшись, взял Тодзи за руку и ознакомил с расположением основных предметов.

Здесь были стол и пара стульев, а еще заправленная толстым одеялом низенькая кровать, Тодзи еще удивился, кровати в Амато были менее доступны для простых горожан, чаще использовались футоны.

Отдельный коридор вел общую столовую и дальше в туалет.

Но при желании можно было умыться в тазу, а нужду справить в ночной горшок, все эти вещи были предусмотрительно спрятаны в неглубокой нише за дверью.

В комнате имелся небольшой встроенный прямо в углубление в стене шкаф, но у Тодзи из имеющихся при себе личных вещей были разве что грубые штаны, да поношенная рубашка.

В кухонном шкафу обнаружилась кое-какая незамысловатая посуда.

- Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь принес тебе какую-нибудь еду…

Бывший сопровождающий Тодзи почему-то заторопился с уходом.

- Подожди, Хакуби, можно на тебя посмотреть?

Тодзи явственно ощутил исходящее от молодого человека удивление, тут же сменившееся уже знакомым раздражением и досадой.

- Ты разве не слепой? А если видишь, то может Кинрею-сама не стоит утруждать себя заботами о вашем исцелении?

Из-за волнения или чего-либо еще, Хакуби внезапно стал выражаться с высокомерной, убийственно ледяной вежливостью.

Тодзи торопливо схватил его за рукав.

- Я вижу немного не так, не глазами, а если вас это не затруднит, руками. Молодой господин, если вы дадите мне осмотреть ваше лицо…И мы, кажется, с вами ровесники, мне в этом году исполнится шестнадцать.

Хакуби не любил, чтобы к нему вообще без нужды приближались ближе, чем на полтора метра, поэтому скорчил недовольную гримасу, но Тодзи постарался не обращать на это  внимания; он быстро пробежался кончиками чутких пальцев по линии скул, внимательно "рассмотрел" глаза и слегка уколол ладошку, когда задел длинные, немного колючие ресницы. Результат его немного озадачил, так как Хакуби все это время боролся с желанием прикусить слепому нахаленышу палец или сделать неподобающее еще кое-что, например, провести захват и сломать этому нумерованному оборванцу запястье, однако, в конце концов, слепой удовлетворенно заметил.

- У вас довольно необычные, но изящные черты лица, но позвольте спросить, какого цвета  ваши волосы?

Чтобы скорее закончить этот  смущающий Хакуби допрос,  юный господин чуть было не нагрубил нумерованному юнцу снова.

Однако благородные привычки и воспитание помогли совладать с этими низменными, недостойными аристократа порывами.

В конце концов, Хакуби просто аккуратно отнял от своего лица мешающие ему чужие руки и холодно сказал.

- Довольно. Представлюсь на всякий случай еще раз. Меня зовут Хакуби Ширакава. Ширакава входит в число пяти самых древних и знатных аристократических семей. И в этом году, если ничего смертельного не случится, мне должно исполниться четырнадцать.

Импринтинг. Тодзи и Кинрей-сама

Первые впечатления после исцеления – самые важные.

Тодзи закрывает глаза, и, как наяву видит полупустое просторное помещение.

Тогда он еще ориентировался большей частью по звукам. В помещении перекатывалось вслед шагам гулкое и, какое-то радостно-благоговейное эхо, это были его собственные неуверенные шаги. Он тогда еще плохо ориентировался в покоях Принца.

А голос Кинрея-самы был таким завораживающе-прохладным, словно желанный глоток воды в самый разгар засушливого полдня. Такой участливый, и даже ласковый, он словно предвосхищал все их последующие поступки.

Ах, если бы он знал, чем все эти благие действия обернутся в дальнейшем!..

Холодная рука с поразительной небрежностью снимает с его глаз привычную повязку.

И первый же мгновенный взгляд его попросту ошеломляет.

Это не тихий мерцающий лунный свет, это сияние бледной высокой фигуры.

Этот сверкающий силуэт казалось, навсегда запечатлен в самой глубине его зрачков…

Он и сейчас скрывается где-то там, в самой глубине его жаждущего впечатлений сердца.

Затем помощники Кинрея помогают ему освоиться с новыми ощущениями, вот это красный цвет, там бирюзовый, а это бледно-золотые волосы Кинрея-самы.

Вокруг столько новой информации, но Кинрей-сама терпелив, хотя и строг, и заниматься разными мелочами, вроде знакомства Тодзи с многочисленной свитой семейства Кинген, придворным этикетом и прочими повседневными мелочами выкраивает иногда время.

Спустя несколько месяцев его обучают обращаться с мечом; когда он был слепым, все, на что он мог рассчитывать, так это на свое умение легко сносить неизбежные насмешки и предотвращать нападение на себя, либо избегая, либо самому устраивая засады.

По поводу порученного задания помощник принца с ним говорит лично.

Несмотря на свою занятость, Кинрей находит время, чтобы научить Тодзи пользоваться древесным пистолетом, а также луком, и еще показал, как обрабатывать листву, чтобы получились стрелы.

Во время обучения стрельбе из лука руки мальчика несколько раз случайно соприкасаются с прохладными тонкими руками Кинрея-самы. Они такие нежные, что Тодзи непроизвольно касается пальцев Кингена снова.

Он замирает, потрясенный неловкостью и дерзостью собственных мыслей и рук, но Кинрей-сама то ли не замечает, то ли просто снисходительно игнорирует эти поступки.

Тодзи с жадностью вбирает своими исцеленными глазами все вокруг, но чаще всего его ищущий и пытливый взгляд останавливается на сияющих волосах и на стройной фигуре последнего представителя Кингенов.

Ему кажется, что его горящий взгляд ощущается как ожог и заметен едва ли не каждому.

Неслыханный позор! Тодзи и сам ощущает, как пылают от стыда и смущения его уши и щеки.

Но все либо хорошо воспитаны, либо уже привыкли, а сам Кинрей все также спокоен, благожелателен и недоступен.

Он требователен и строг к себе, и также многого ждет от других.

Рядом с ним ощущаешь себя необходимой деталью важной головоломки. Мелкой и незначительной, но не такой, как раньше, ненужный «нумерованный» ребенок…

Его удостаивает встречи и разговора даже Принц!

Конечно, в сопровождении неизменного спутника и своего глашатая Кинрея-самы. Они под стать друг другу, божий сын и обожествляемый помощник принца.

В величественной осанке у обоих чувствуется не только изящный аристократизм, но и несокрушимая, как камень воля.

Тодзи заворожен.

Также как и обилием зелени в помещениях дворца, он такого…нет он вообще никогда ничего до этого не видел.

В его словаре, как и в его сознании слово «красота» вообще ни с чем визуально не ассоциировалась.

Только звуки, и голоса, сладкие запахи и тактильные мягкие ощущения.

А потом, все самое красивое почему-то стало золотым, бледно-мерцающим, холодным, умирающим и даже ледяным.

Цвета самого проклинаемого в империи оттенка, серебряным.

Об извращенцах. Тодзи, Кадзухи, Нарусиге

Тоно Тодзи было уже 19 лет, по меркам умирающего мира это было немало.

Тем более, если ты был из так называемых «пронумерованных детей», тех, от кого отказались родные, потому что они были слабы или не приспособлены для выполнения возложенных на них обязанностей, или просто увечны, как например, сам Тоно.

Правда оказавшись в селении брошенных детей, называвших себя «Стражей Принца», Тоно услышал еще одну причину по которой клан беспризорников неуклонно пополнялся, в обедневших семьях попросту не хватало денег. Или еды, или не было даже подходящего выгодного занятия, какого-нибудь клочка плодородной земли или ремесла, приносящего доход.

Если подумать хорошенько, все причины были одинаковые по своей сути, все росли, что называется «из одного корня». Этот мир умирал, истощались песок, камни и реки. Да и сами люди тоже как будто иссушались изнутри, становились бесплодными, равнодушными ко всему, а дети стали чаще рождаться с какими-нибудь физическими аномалиями. Богатые и знатные семьи, такие как клан лекарей Ерубаси по слухам тоже разорялись и потому отказывались от множества слуг, работников тоже ведь чем-то кормить надо…

А вот в клане Сигеку брошенный ребенок был не просто «лишним ртом», но и самым настоящим «плохим предзнаменованием».

Тоно вслед за мыслью об этом клане вспомнил и о единственном представителе мужского пола из этой семьи, семьи, где должны рождаться только девочки. Мальчик покосился на Нарусигэ, сосредоточенно занимающегося обустройством ночлега для целой орды молодых, в самом расцвете сил и всяческих других благих намерений стражников.

Длинноволосый красавец скосил на него глаза, и Тоно подумал, что этот человек является «плохим предзнаменованием» еще и для него лично.

С самого начала, как только Тоно появился там, где впервые познакомился с саноме и двумя другими его спутниками, которых Кинрей-сама велел ему убить, Тоно еще тогда подметил, как откровенно Нарусигэ тянется к мальчикам. Точнее человека с говорящей змеей-мечом просто физически притягивал Ракан.

Он то и дело обнимал его при каждом подходящем по его мнению случае.

Впрочем, так же неприлично вел себя и другой мужчина с которым его познакомили потом. Это был ужасный представитель клана преступников Сенро.

А потом они отправились в мир Тоно, и как-то постепенно так случилось, что все стали обниматься друг с другом, по поводу и просто так. И Ракан с Тоно, и еще Тигуса, и мечник из Сигеку.

Потом, Нарусигэ стал больше общаться с ним, сначала жаловался на двусмысленные высказывания Тигусы, потом они стали время от времени разделяться на пары, чтобы выполнить какое-нибудь особенное задание, например, следить, чтобы Сенро не обнимал слишком часто не знающего ничего о новом мире Ракана.

Тоно вздохнул и заглянул в просторное помещение рядом с общей залой. Где-то тут или во дворе должен был находиться его старший брат Кадзухи. Брат говорил, что в самый первый раз, когда они с Раканом появились в приграничье, он прятался вместе с Мией в укромном месте на краю обрыва…Может и здесь возле входа в дом есть какое-нибудь секретное убежище?

Тодзи медленно обошел вокруг строения, а затем увидел брата входящим в комнату, которую можно было охарактеризовать как общая гостиная.

Вот и еще одна задача, что они вдвоем с Мией тогда у обрыва делали? Брат ведь большой, старше его на целых 5 лет и наверняка знает, что все-таки означает слово «извращенец».

Тоно слышал его от других, еще когда рос в подземном городе в Столице.

Как-то само собой получилось, что вместе со способностью видеть, он получил и целый набор других способностей и знаний.

Почему глядя на тот или другой предмет, Тоно всегда знал как он называется и как именно его используют?

Даже взглянув на книгу, найденную в поместье он ощутил, что кажущиеся простой россыпью закорючек символы ему знакомы.

Но вот про извращенцев он ничего не знал. Знал, что обниматься с кем-то, на людях, это неприлично. И потом, говорить многие вещи, как парням, так и другим малознакомым людям в их стране было не принято и не поощрялось.

Правда с некоторых пор, Мия прояснил ситуацию с настоящей сутью извращенцев. Извращенцы, это парни, которые уединяются вдвоем и вместе занимаются чем-то нехорошим. Точнее Мия не говорил, что «это» самое дело «нехорошее», но раз уж все испытывали к этому делу такое отвращение, то приятного в нем было точно мало.

Некоторые из Стражей стали говорить, что и Тоно занимается «этим» извращением вместе с Сигекой или Тигусой.

Тодзи и сам заметил, что Нарусигэ стал больше к нему прикасаться, не к Ракану, а именно к нему, Тодзи Тоно. И как-то по-особенному что ли, со значением. И вот теперь он хотел попросить совета у своего брата, раз уж тот старше и имеет больше опыта.

- Обниматься и спать вместе в одной постели, это же считается сексуальное домогательство? Это действительно самое настоящее извращение? И в чем еще таком конкретно эта извращенность заключается?

Старший брат ошеломленно смотрел на своего новообретенного младшего брата.

Братик несмотря на то, что был ростом почти что с него самого, в силу своего увечья был ограничен в жизненном и просто психологическом опыте, однако как заметил еще Нарусигэ успел нахвататься в «тонких японских книжках» из мира откуда пришел Ракан каких-то совершенно невообразимых вещей.

Старший брат растерялся и не сообразил сразу же что-нибудь такое ответить.

Зато в их интимный разговор незамедлительно вмешался застилающий постель Нарусигэ из клана Сигэку.

- Тодзи, я старше тебя и предупреждаю, что ты не должен говорить с посторонними людьми об этом!

- Но ведь Кадзухи мой брат! И он точно никакой не посторонний!

- Все равно, обсуждать это с кем-то, с кем ты не состоишь в серьезных отношениях это недопустимо!

Да и вообще, знать такие слова образованному, а именно таким начал полагать себе с некоторых пор самостоятельно выучившийся читать Тодзи Тоно молодому человеку не полагалось.

Слух у Нарусигэ-сана был и впрямь очень тонкий.

Братья одновременно повернулись в сторону высокомерно изобразившего покерфейс длинноволосого мечника, и Кадзухи извинительно помахал тому рукой.

Потом старший Тоно потихоньку оттеснил младшего брата за пределы данного помещения, так что Тодзи сумел спросить: «Но ведь думать об этих сексуальных извращениях можно?»

Перед самым изобретательным «главным бандитом» встала воистину деликатная задача.

Как объяснить Тодзи в чем заключается суть сексуальных взаимоотношений, и вообще стоит ли идти вместе с кем-то по такой сомнительной дорожке.

Надо было как бы ненароком внушить, что самое главное при таких извращенческих отношениях постараться занимать позиции «сверху».

- Братик, - не преминул высказать и свое очень непрофессиональное и любительское мнение Тодзи, - а ты и правда, разбираешься во всем этом.

Плюсы и минусы телепатического общения. Хакуби перенесся к нумерованным детям

И Хакуби перенесся во тьму.

Под ногами ощущалась земля, а голые плечи и руки холодило еле ощутимое движение затхлого воздуха.

«Почему здесь так темно?» - пронеслось в голове.

А потом до Хакуби донеслись незнакомые голоса.

Сначала явно мужские, а затем более высокие, звонкие, но, несомненно, принадлежащие таким же мальчишкам как он.

Да что же тут творится?

Кто-то сказал: «Позовите Кадзухи».

Незнакомый голос приблизился почти вплотную.

Парень, на вид ему было чуть больше двадцати, говорил что-то насчет того, чтобы успокоиться и не двигаться с места.

Хакуби не понимал, ведь он же собирался перенестись в знакомые подземные кварталы столицы, к Еруаки-сама.

А тут…

Кругом кромешная тьма.

И из этой непроницаемой тьмы появляется какой-то здоровый мужик и грубо хватает его за плечи, ощупывает лицо и …

Батюшки мои!..Что-то прижимается к его лицу.

«Блин…»Вслух Хакуби, конечно, ничего не сказал, он же все-таки хорошо воспитанный молодой человек из приличной семьи.

Но мысленно чертыхнулся, непроизвольно дернувшись назад, чтобы уклониться от еще более тесного соприкосновения с этим незваным пришельцем.

- Ты видишь это в своей голове?

Парень видно сошел с ума, если считал, что прикоснувшись своей головой к его лбу, сможет передать какие-то зримые образы.

Но как бы то ни было, после этого прикосновения в голове что-то вспыхнуло, и Хакуби действительно стал видеть!

Хакуби, конечно же, знал, что Кинрей-сама почти таким же образом слышит в своей голове голос Принца. Но для того, чтобы слышать мысли соприкасаться чем-то Принцу и Кинрею не надо.

А тут…

Парень настаивал на том, что показывает Хакуби то, что сейчас видит именно он.

И Хакуби увидел.

И Хакуби покраснел, да так, что чуть не сгорел со стыда.

- Эй, парень…Кадзухи тебя зовут, или как…- Хакуби попытался вывернуться из цепких сильных объятий незнакомца. – Кадзухи, может харэ пялиться на мою шею и ниже. Я и сам знаю, что демонстрировать голое тело аристократом неприлично, но, видишь ли, я сначала напал на саноме, и меня пригвоздили растительными пулями к скале, так что пришлось создавать каменную марионетку Закуро и приказывать ему рвать эти самые путы. А бестолковый Закуро перестарался, и порвал мне одежду, мое любимое, между прочим кимоно… И синяков на ключице и на щеке наставил мне тоже он…Что с него взять тупая, преданная марионетка.

Кадзухи с начала прямой непосредственной трансляции картинки «что маячит перед глазами, то и передаю» тоже сначала опешил, но вскоре сообразил, как переключать ТВ-каналы и стал мысленно воспроизводить, что он ранее видел в подземелье. Все эти пропасти и обрывы, и как они тут все оказались.

А потом…

- А вот это, наверное, уже не моя попа. И точно не мой член, уж я–то свою письку наизусть знаю, - уверенно заявил Хакуби Сиракава, правильно истолковав мысленное обещание устроить так называемую «анальную кару» в случае неповиновения, переданную под конец Кадзухи. – Откуда ты можешь знать, вдруг у меня член больше или длинней? Или есть какой-нибудь пирсинг?

Теперь настал черед возмущаться и краснеть уже Кадзухи.

- А что это такое, «пирсинг»? – откуда-то из-за спины нарисовалось маленькое загорелое личико беловолосого паренька, ростом даже ниже Хакуби.

Несмотря на то, что было относительно тепло, ведь зимний сезон еще не наступил, паренек замотал шею в толстый цветастый шарф.

- Давай знакомиться, Хакуби, меня звать Акиичи. Ты сказал непонятное мне слово, а я люблю узнавать что-то новое, ведь все, что мы знаем, этому нас научили Кадзухи, он у нас самый главный, Мия и Госи. Нам никто из них ничего подобного не говорил. Может потом расскажешь про это подробнее? И покажешь?

Разговоры в темноте. (обсценная лексика! юмор)

Обсценная лексика - это слова и выражения, которые считаются непристойными, грубыми и вульгарными, часто характеризуют речь малообразованного человека. Наиболее табуированный вариант о.л. - мат, одна из форм нецензурной брани.

"Революция — это акт насилия" Мао Цзедун

***

Хакуби оказался в темноте. Где-то поблизости кто-то чем-то шуршал, хихикал, справлял нужду, слава богу по-маленькому, шумно сморкался…

Судя по всему, эти…нумерованные здесь обжились.

После того, как Кадзухи узнал как его зовут, то как будто сразу же потерял интерес и началась длительная перекличка.

- Эй, Акиичи, Минари, Юуго, что вы там притихли? Снова что-то замышляете, какой-нибудь правительственный переворот, в нашей-то полной жопе?

- Мы пытаемся здесь уснуть, а Седзи и Ацухито нам мешают!

- Так, а почему Ацухито не с Гоё, и вообще, куда смотрят ваши наставники? Ёномицу, Саёри, вы за младшими хоть присматриваете? Нисина, ты зачем полез в штаны к Фудзиме? Чтобы член длинноволосого брюнета с членом длинноволосого блондина перепутать, это надо постараться! Вы чего не смотрите кого за письку мацаете?

- А чего в такой темноте на морду чью-то глядеть? Я за волосы потрогал, вроде бы хвостик, как у Фудзимы, я же не виноват, что у них с Сиэем прически одинаковые.

- Ты болван, - это вмешался вездесущий Мия, - у Фудзимы куртка без рукавов, можно было и по одежке узнать…

- А зачем мне его одежду щупать?

Звуки кряхтенья и какая-то мышиная возня.

- Это вообще-то не мой член!

- Это моя рука! Вот идиот, письку с рукой перепутать!

- Рэндзи, ты чего мне суешь?

Кадзухи.

- Парни, вас воду отправили искать, а не за углом обжиматься!

- Черт, я кажется, в чье-то дерьмо попал!

- То, которое из задницы при половой жизни лезет, или другое, которое при отправлении естественных надобностей выходит?

- Ну ты, Мия, загнул, у меня даже все желание пропало!

Кадзухи снова попытался навести порядок.

- Так, парни, кто правила забыл и срет и мочится где попало? Я же ясно сказал, по большой нужде ходить туда, а дрочить и трахаться – налево.

- Дак кто ж тут в темноте разберет, где какое «право», а где какое «лево».

- Ну ты чё, Такуми, левую руку от правой не отличишь?

- Левой рукой подтираются, а правой дрочат.

Потихоньку Хакуби стал проникаться специфической…атмосферой.

- Кадзухи, а новенький того, красивый?

- Вы с Госи самое красивое, наверное опять себе захапаете?

- Ты о ком это говоришь?

- Разве Мия не самый утонченный и красивый?

- Ага, симпатичный, прямо как из столичного борделя …

- Ты о Мие или об этом, новеньком?

- А не все ли равно?

- Эй, новичок, будешь с нами в маджонг на интимное желание играть?

«Блин… - подумал Хакуби – лучше бы я дома, в постели с Ёруаки остался, чем вместе с Кинреем заговоры и революции устраивать».

Кадзухи получил новое телепатическое сообщение от брата.

- Революция – это акт насилия, так говорил еще Мао Цзедун.

Тодзи действительно от змеи-меча не того нахватался.

Никакой личной жизни. Хакуби и нумерованные дети отправляются в путешествие

Canon Compliant, Out of Character , Missing Scene, Conversations, Sexual Humor,для команды Аниме и манга

Вечером остановились на ночевку в одном из заброшенных домов.

Удобств, конечно, было по минимуму, потому что усадьба была давно заброшена.

Некоторые стены обрушились то ли под натиском времени, то ли стараниями недобрых людей. Глазастый Хакуби сразу же углядел выбоины то ли от удара мечом, то ли другим острым предметом на косяке двери, а также вырванные с корнем задвижки, полуоторванные дверные петли.

В коридоре и в спальне под половицами натекла и засохла ржаво-бурая кровь.

А трупы по традиции всех налетчиков и бандитов, вероятно, свалили под оградой, либо побросали в каменный колодец, находившийся в глубине двора.

Мия только согласно кивнул и развел руками. Что ж, придется в таком несчастливом месте заночевать.

Остальным видеть такой разор было непривычно. В их отдаленном поселении с тех пор как единоличным вождем общины стал Кадзухи по большей части поддерживался строгий, но справедливый, и, даже в чем-то весьма целомудренный порядок.

Вот только соблюдения правил этикета и элементарных норм приличия по мнению Хакуби детям все-таки не хватало.

Мало того, что все, включая даже тех, кто младше его по возрасту, бесцеремонно обращались к нему на «ты», так еще все постоянно шумели, и не давали уединиться даже на миг, что нелюдимого по своей натуре Хакуби неимоверно раздражало. Даже поход по нужде для «господинчика» из столицы являлся самым настоящим мучением, то и дело сопровождаемым разнообразными происшествиями.

То в темноте кто-то якобы случайно поставит ему подножку, то куда-то затеряется его белье, то дверь туалета внезапно окажется запертой снаружи. Естественно, когда Хакуби в этот злополучный момент внутри. Всего и не перечислишь.

А при отсутствии уборных помещений поход по маленькому у нумерованных детей то и дело превращался в какое-то публичное мероприятие.

То Яшики и Мицуба устраивают соревнование кто дальше выпустит свою струю.

То начинаются выяснения у кого член больше.

Что Хакуби еще раздражало, так это то, что некоторые мытьем рук после туалета и перед едой, скажем прямо, совсем не заморачивались.

И с разговорами на интимные темы была вопиющая демократия.

Старшие дети, вроде Саери или Сиэя не смущаясь могли обсуждать свои естественные, но нескромные сексуальные желания.

- У меня с утра был такой стояк…Даже яйца ломило от напряжения.

- Может забыл сходить поссать?

- Не, наверное, встал на тебя, даже рука дрочить устала.

- Смотри, не натри мозоль. А то даже мочиться потом не сможешь. Да и вдруг опять сражаться с кем-нибудь придется, а у тебя на руках мозоли…У всех оружие в руках, а ты один наперевес с хуем членом. Некрасиво как-то получается.

Самое неприятное было, помимо выслушивания подобной болтовни, это оказаться предметом таких же нескромных обсуждений.

- Минари, ты же вместе с Акиичи приглядываешь за новичком, а что у господинчика кожа везде такая белая? И волосы на этом самом месте уже растут? Они такие же красные, как на голове, или он все-таки чем-то их красит?

Может у этих аристократов копулятивные органы, какие-то особенные? А что, нам однажды Мия насчет человеческих органов размножения лекцию рассказывал. И даже картинки нарисовал, пресловутые пестики и тычинки. И потом просвещал насчет активной половой жизни.

- А еще, это уже Гоши говорил, что есть такая полезная штука называется сублимация. Это когда свои хотелки переделываешь в какие-то полезные изделия или произведения искусства.

- Так что там с интимной жизнью симпатичного новичка? Парень пока еще девственник или Кадзухи его того, как говорится вширь и вглубь уже «распечатал»?

- Ты смотри, новенький, Кадзухи такой, сам не заметишь, как уже кверху задницей под ним окажешься. Хоть он и говорит, что ни с кем не спит…Что ему, енотов что ли еще .....? С бабами у нас на пять километров вокруг туго.

- Я не девственник и не педик! – не выдержав, заорал оскорбленный гнусным посягательством на свою личную жизнь с виду такой невинный и скромный Хакуби. – У меня дома невеста есть! И с женщинами я уже бывал! И вообще, когда я мылся недавно во дворе, все давно уже все в подробностях наверняка рассмотрели!

- Не-а, нам Кадзухи на тебя глазеть запретил. Сказал, что с непривычки от аристократической красоты того и гляди перевозбудимся.

- А я с Хакуби спал, - скромно заявил самый младший и самый неприметный до поры до времени Акиичи, - под одним одеялом, а не то, что вы сейчас подумали.

Вся компания нумерованных детей безмолвно офигевала.

А Хакуби смутился и совсем уже неприлично покраснел.

Действительно, с этими людьми нету никакой личной жизни

О глазах Хакуби

Красноволосый подросток лежал на разложенном футоне, а сверху на него какие-то шутники навалили еще один футон…и еще Акиичи.

Хакуби даже не открывая глаз, всего лишь зная каков этот «седок» сверху, мог увидеть эту радостную довольную улыбку. Потому что он, будучи изнеженным молодым господином, так нумерованные дети любили его дразнить, не привык вставать слишком рано, и самый младший из стражей каждое утро считал своей непременной обязанностью разбудить его, хотя бы даже таким странным способом.

Парень недовольно повел левой бровью.

- О, сделай это еще раз, - в обыкновенных на первый взгляд словах Акиичи наверняка скрывался очередной подвох.

Хакуби все еще не мог примириться с мыслью, что пятнадцатилетний мальчишка из заброшенного пустынного поселения считает его равным себе, или даже более слабым.

И ведь он уже сказал, что ему целых семнадцать лет, и он на два года старше по крайней мере троих из них, всех этих беспечных выброшенных на край земли мальчишек.

Но прививаемые ему с детства боевые навыки не очень-то пригодились на этот раз, при покушении на Ракана и уже потом, при лазании по скалам.

И теперь, здесь, среди новых людей, к нему продолжают относиться также, как и в его семье, как к маленькому избалованному ребенку. Кроме него в такие дурацкие розыгрыши и неловкое положение, попадает наверное, только Тоно Тодзи.

И в последний раз, когда они с младшими ребятами ждали своей очереди купаться, Тоно и этот несносный Акиичи притащили ужасную верхнюю безрукавку старшего Тоно.

Хакуби не смог удержаться от того, чтобы недовольно поджать губы.

- Я мог бы и нижнюю рубашку Казухи принести, - Тодзи кажется угадал направление его мыслей, и оттого его намек кажется еще более издевательским и исполненным гадкого грязного смысла, - но она находилась на голом теле Казухи и еще более пропахла потом…

Мысленно Хакуби вообразил, как весь пропитывается запахом и потом и возможно другими какими-то более тонкими и интимными выделениями главаря банды…

О…это было бы не просто извращенно и интимно, но еще и унизительно.

Быть высокородным наследником одной из древнейших аристократических семей и внезапно поменяться одеждой и стать предводителем шайки отверженных обществом бандитов.

Какое у него было выражение лица в тот момент Хакуби даже боялся себе представить.

А Тодзи еще и сделал ему такой же как у него хвостик.

Он очень часто не мог совладать со своим лицом, родственники говорили, что черты лица у него слишком выразительные.

Стараешься сохранить непроницаемое выражение лица, но то его выдает чуть изменившийся голос, то легкий наклон головы, то брови непроизвольно дергаются.

Они у него на зависть всем его кузенам и кузинам, такие бросающиеся в глаза, густые, темные, что называется «вразлет». И внешние уголки глаз красиво изогнуты и поднимаются кверху. Оттого выражение лица кажется часто высокомерным и недовольным. А уж когда Хакуби и вправду хмурится, то они изгибаются подобно хвосту змейки.

Хакуби не нравится, что его лицо слишком легко «читать», а окружающие этим часто пользуются.

Вот и сейчас, несмотря на попытку сделать вид, что сам он еще не до конца проснулся, Акиичи сразу же понял, что Хакуби раздражен, но не желает показывать своих эмоций.

- Сделай это еще.

Длинные острые ресницы слегка затеняют глаза Хакуби, и его взгляд производит впечатление некоторой рассеянной задумчивости.

Тетки и любящий витиевато выражаться двоюродный дядя называют этот загадочный взгляд из-под приопущенных ресниц немного томным, «мистическим» и «дымчатым».

Его собственный родной дед, упокой его душу ками, сравнивал этот взгляд с пронзающим, словно молния или смертельный удар кинжала, взглядом гейши.

Хакуби и сам ощущал, как завораживает других этот тихий, словно приоткрывающий его душу, всплеск ресниц.

И когда он наконец открывает глаза, Акиичи прищелкивает языком и восхищенно хохочет.

Вечер страшных историй. Рассказ юного господина

- А сегодня рассказывать страшные истории будут Тодзи и Хакуби.

- А? Что? Я ничего не знаю, - Тодзи растерянно застыл прямо со стопкой одеял в руках посреди спального помещения, где расположились на отдых Ракан, его спутники и все нумерованные дети.

На предпоследней ночевке парни из Стражи принца-саноме рассказали все известные им страшилки, которые слышали друг от друга или придумали сами, а сегодня им хотелось обменяться новой информацией с новыми людьми не принадлежащими к их узкому кругу.

Жизнь в пустынном краю теплилась в уединенных изолированных очагах, так что рано или поздно все новости исчерпывались и приходилось по десятку раз пересказывать одно и тоже, либо придумывать что-то свое.

О, Мия же умеет и любит читать разные старые книги!

- А ты, Хакуби, - невысокий парень с красными аккуратно причесанными волосами сидевший немного поодаль от остальных, на самом краю расстеленных по всему пространству футонов, от неожиданности вздрогнул. Он до сих пор еще не привык, что к нему обращались по приятельски, просто так, безо всякого этикета и хотя бы формального уважения к его благородному происхождению. – Ты же умеешь читать, в книжках, которые ты читал встречалось что-нибудь подобное?

Хакуби почувствовал на себе взгляды целого десятка пар глаз, иногда смотревших на него с некоторой долей покровительственной снисходительности, но большей частью просто заинтересованных в очередной захватывающей истории на ночь.

Хакуби, конечно же, был достаточно образованным молодым человеком, из самой столицы, да еще представитель древнейшего клана! - однако книги, которые он читал, по большей части были посвящены более серьезным предметам. Конечно, ему приходилось изучать рукописи, где подробно освещалось строение тела и функционирование некоторых жизненно важных внутренних органов, местами это выглядело неприятно, но говорить об этом здесь явно не стоило.

Говорящая змея-меч Ко, обвивающая в данный момент шею и голые плечи Тодзи, подсказала где ему искать материал, подходящий для заливания «грязной воды» в уши.

- В твоей истории будет кто-нибудь вылезать из колодца?

Хакуби немного напряг свою память, да, кажется, ему есть чем напугать этих ни о чем не подозревающих детишек.

- Нет, там не будет никакого колодца, вот что я однажды читал… В одной удаленной деревне стали пропадать случайно забредшие в ту сторону путники…

Деревня лежала в стороне от часто используемых широких дорог, и была окружена с одной стороны глубоким горным провалом, образовавшимся на месте высохшего русла реки, а с трех остальных сторон невысокими скалистыми грядами.

Выращивать и находить пищу в этой каменистой земле было нелегко и как до сих пор выживали те пара десятков людей, издавна поселившихся в этой местности, ни Хакуби, ни его спутник не представляли.

Как-то раз, в эту заброшенную деревушку забрели странствующий знахарь и его помощник.

Они передвигались от одной изолированной усадьбы к другой, останавливались в кое-где сохранившихся мелких городах и зарабатывали на жизнь оказанием разных мелких медицинских услуг.

Сбором и продажей повседневных простейших зелий, вроде наилучшего средства от алкогольных отравлений, снадобья от вспучивания живота и любовного приворота непутевых парней, соблазнивших невинных девиц и отказывающихся затем на них жениться.

Знахарь и его спутник остановились на ночлег в домике у сельского старшины. Тот, по случаю прибытия странствующих гостей решил оказать им радушный прием, путникам предложили помыться и передохнуть с дороги. Затем предложили постирать одежду, а сами приготовили довольно щедрое угощение.

Помимо высушенных овощей, на тарелке с едой была довольно большая порция соленого мяса.

Путники сочли это чрезмерное радушие довольно странным. Чтобы добыть какую-нибудь мелкую дичь среди этих каменистых земель приходилось далеко уходить, а здесь, мясо было обычным делом, либо ценилось не столь высоко, как те же съедобные коренья.

Путники спросили, водится ли в их местах какая-нибудь съедобная живность, а староста ответил, что в округе развелось много каменистых волков и более мелких, но живущих большими стаями песчаных койотов.

Жена старосты сказала, что звери стали часто нападать на проходящих через эту территорию людей. Пострадало уже несколько жителей деревни и сколько-то путников.

Все способные держать в руках меч и лук, здоровые и сильные мужчины этого селения время от времени собираются вместе и организуют на животных большую облаву.

Песчаные койоты и каменистые волки, если мясо вымочить и правильно приготовить бывают довольно вкусны, и для молодых мужчин, жаждущих любовных игр, говорят, очень полезны.

В этот день на прием к знахарю пришел житель поселения, промышлявший на жизнь охотой. Он неловко спустился с большого валуна, сорвался и упал, и пришел, чтобы ему вправили плечо и осмотрели поцарапанную лодыжку.

Знахарь ему помог, но было странно, как такой опытный и сильный человек не мог справиться сам, ведь проблема была, в сущности пустяковая.

В эту ночь путники решили присмотреться поближе к жителям деревни и приютившему их хозяину.

Ночью, когда все уснули, они выскользнули из комнаты, где им приготовили ночлег и обыскали маленький сарай и другие помещения, все, куда смогли незаметно пробраться. Оба не нашли ничего подозрительного, но один из них кое-что заметил.

В доме им предложили на смену чистую хозяйскую одежду, но в некоторых местах рубахи и кимоно были аккуратно заштопаны, как будто их сняли с убитых.

Спутник знахаря предположил, что эта одежда собиралась, возможно, годами, потому что короба с одеждой были заполнены почти доверху, между тем среди жителей деревни было мало детей, а среди тряпья часто встречались детские костюмы.

Путникам пришла в голову идея осмотреть пустующее пространство под каменным фундаментом.

Время перевалило за полночь, и под крыльцом была кромешная тьма, но ощупав пространство вокруг, знахарь нашел спрятанный тайник с драгоценными вещами: заколки для волос, застежки для дорогих халатов, и тут же - дешевые мелкие безделушки, стеклянные и костяные мужские и женские украшения.

Глядя на этот тайник, спутникам пришла почти одновременно похожая идея.

Где-то в окрестностях должно быть удобное место, где можно надежно спрятать трупы.

Но они отыскали всего лишь кладбище человеческих костей, жители деревни убивали людей и пожирали их плоть вместо мяса диких животных.

А потом они попытались напасть на своих новых неожиданных гостей…

Но путники вовремя спаслись, пробрались через пространство под фундаментом дома и убежали подальше от этого проклятого места.

Потом они вернулись вместе с военной стражей и сожгли всю эту деревню вместе со всеми ее жителями, ставшими из-за засухи и неурожая каннибалами, то есть проще говоря, людоедами.

На этом страшная история Хакуби закончилась.

Слушатели, взволнованные этой краткой, но безыскусственной историей начали шептаться между собой и многозначительно переглядываться. Страшная история, хоть и не была по-настоящему страшной, слишком походила на окружающую их действительность.

И от осознания этой похожести становилось по-настоящему жутко.

- А что мы ели на ужин сегодня вечером? - Самый сообразительный из старших парней, Мия, решил усилить эффект от довольно неожиданного рассказа на ночь. – Не все, что подали вам на ужин вырастил и приготовил Ракан…

Акиичи, Юуго и остальные шумно выдохнули, а Акиичи даже взвизгнул, когда кто-то схватил его за плечо сзади.

- А теперь все спать, и если я ночью что-нибудь или кого-нибудь услышу, то запасов для приготовления сукияки нам хватит по крайней мере до следующего населенного пункта.

- Слушайте, а помните, как с нами охотился один паренек, а потом он пошел вместе с Мией и Гоши в сторону ущелья и вроде как откуда-то там упал. Может они его действительно того…съели?

Что позволено аристократам, на спецквест по теме латинских выражений и пословиц, рейтинг R, не детализированное описание

"Что позволено Юпитеру, не позволено быку"

Yorubashi / Hakubi Shirakawa / Kazuhi Tohno

- Хакуби! Эй! Слышишь, Хакуби!

Светловолосый тщедушный паренек зябко поежился под колючим одеялом из грубой шерсти, ночью похолодало и сам Акиичи рассчитывал на дополнительный источник тепла в виде того самого потерявшегося мальчишки. Хотя, какое там мальчишка. Хакуби было 17 лет и он был на целых 2 года старше и самого Акиичи, и его друзей, Минари и Юуго.

Но в иерархии нумерованных детей у него было самое распоследнее место.

Минари сказал, что Хакуби позвали зачем-то лидеры группы, Мия и Кадзухи.

- И зачем это на ночь глядя?..

В голове сообразительного Акиичи мигом нарисовалось несколько извращенных вариантов.

Может быть Мия и Кадзухи новенького допрашивали и пытали?

Или еще нехорошее что-то сделали?

Хакуби явился через пару часов. Минари сделал про себя отметку, что новенький вместо положенного сна где-то без уведомления его, как старшего из четверки, шлялся.

Юуго, как верная жена, предложил ночному скитальцу кое-какой припасенной заранее еды, а Минари выдал план мероприятий на завтра.

Ревнивый Акиичи заговорщицким тоном предложил ночному гуляке ложиться спать, а сам чуть ли не тут же стал ненавязчиво расспрашивать.

И сколько у Хакуби было до этого друзей. И что с этими друзьями наедине он когда-нибудь делал.

Поначалу Хакуби отмалчивался. Не от презрительного высокомерия, а от того, что признаваться, по сути дела, было не в чем.

Никаких вакхических оргий они с Мией и Кадзухи втроем, Гоши в первую ночную смену стоял на посту, не устраивали. Так, повеселились слегка.

Мия из-за неудобной обуви, неприспособленной для путешествий, был не в духе.

Конечно, путешествовать в сандалиях на босу ногу по каменистым осыпям было немного не практично. Хакуби взглянул на свои высокие кожаные сапоги и представил себе Еруаки в похожих кожаных ботинках, кожаных штанах… В общем, типичный доминатор.

Но в реальности, вместо вожделенного Еруаки перед ним был всего лишь его нумерованный брат.

Безусловно, такой же красивый, и в чем-то даже чуточку похожий по характеру…

Но его грубые манеры и фамильярное поведение… Нет, Хакуби решительно отказывался признавать что этот незаконнорожденный бастард хоть в чем-то превосходит его обожаемого Еруаки-сама.

Хотя, если говорить честно, целоваться Мия, в отличие от своего высокопоставленного брата-аристократа, умел. Еруаки, тот совсем не любил к кому-нибудь лишний раз прикасаться.

За исключением чисто технических, вроде хирургического вмешательства, моментов. А так…

Да ведь они с Еруаки-самой толком даже не обнимались друг с другом, не говоря уж о всяких поглаживаниях в интимном месте и прочих поцелуях.

Да, Еруаки-сама помнится Хакуби однажды раздевал… Когда Хакуби в детстве болел или однажды серьезно поранился.

Но про белизну и гладкость кожи, естественно, не говорил, и под коленками сзади его не трогал.

А уж чтобы их разводить, коленки и ноги, разумеется, и там между ними что-то делать…

Трогать языком или поглаживать ладонью...

В общем, Хакуби пока ни с кем не спал, так что на стыдные заболевания его проверять необходимости пока что не было.

Мия, ведь полез туда чисто из медицинских соображений?

Что в теле аристократов с точки зрения практикующего врача можно нового и необычного увидеть?

Как говорится, те же "яйца", только в профиль.

Хм, смешно правда?

Мия вообще в этот раз был необычайно раговорчив.

Спросил, нравится ли Хакуби быть под другими парнями снизу?

Несмотря на предусмотрительно удерживаемые по сторонам руки, к мучителю Мие уже присоединился и сам Кадзухи, Хакуби удалось дернуть ногой и выпрямив колено как следует вмазать насильнику по челюсти.

Мия сопротивления от мальчишки как видно не ожидал, он-то подумал, что внешнее сходство с Еруаки гарантирует взаимность чувств и безропотное подчинение.

Хакуби и сам было чуть не уступил желаниям восставшей плоти.

Но в самый ответственный момент Мие что-то попало в нос и он шумно и неизящно чихнул.

- В приличном обществе, если чихаешь, то нужно деликатно отвернуться и прикрыть чем-нибудь рот… И разумеется, извиниться.

Этот незначительный инцидент и вопиющее нарушение правил придворного этикета мигом привели возбужденного Хакуби в состояние полной половой недоступности.

Дымчатые глаза приняли непроницаемый металлический оттенок, а низкий голос прозвучал холодно и безэмоционально.

- Слезь с меня. И ты отпусти…

Мия от столь внезапной и разительной перемены некрасиво приоткрыл рот, а у Кадзухи как-то автоматически разжались руки.

Хакуби высокомерно вздернул подбородок и поучающее заметил.

- Нам, аристократам, не пристало ложиться под всяких там нумерованных детей.

Мия был уязвлен, но быстро опомнился и разочарованно усмехнулся.

- Ну и дурак, вряд ли в ближайшие пару лет ты от моего брата чего-то похожего на секс дождешься.

Хакуби обдумал его слова как следует и кивнул.

- Что позволено богам, то не дозволено простым смертным. А мы, люди благородного воспитания и происхождения как-нибудь между собой договоримся. Может, изобретем какие-нибудь ролевые игры…

Хакуби подумал, что надо придумать план, чтобы сначала соблазнить Еруаки, а уж потом, наедине с ним он будет воображать, что его трахает грубый и неизящный простолюдин Мия.

"Приди, приди, я твой супруг". вольная фантазия на тему арии Ленского юного господина Хакуби, пародия, юмор

из арии В.Ленского

Право первой ночи (лат. jus primae noctis, нем. Recht der ersten Nacht, Herrenrecht, фр. Droit de cuissage, Droit de prélibation, «право возложения ляжки») — право землевладельцев и феодалов после заключения брака зависимых крестьян провести первую ночь с невестой, лишая её девственности, прецедентно существовавшее в Средние века в европейских странах

"Приди, приди, я твой супруг"

Светило нежаркое послеполуденное солнце.

Лето уже прошло, и в господских садах собирали на редкость богатый урожай алтайских анисовых яблок.

Стройные, русоволосые крестьянки в высоких, разукрашенных бисером кокошниках жали рожь. Или пшеницу…

В общем, что там такое русские князья и бароны выращивают.

Юный господин в новеньком кадетском мундире с широкими малиновыми лампасами на форменных брюках и шапке с блестящим козырьком готовился преподнести своему уважаемому наставнику только что написанные стихи, сочиненные по случаю праздника сбора урожая.

- Хакуби, ты ведь настоящий самурай?

Лениво-томительный ход воображаемой истории юного аристократа прервал тоненький голосок некстати напомнившего о себе Акиичи.

Хакуби вздохнул и перевернулся со спины на живот. Лежать на траве, глядя в высоко синеющее небо, подобно страдающему от непонимания и неясной русской тоски Болконскому с некоторых пор стало его любимым созерцательным времяпрепровождением.

Подобно целящемуся с дуэльным револьвером, поэту, мальчик прикрыл правый глаз, потому что он был левша и коротко, но деловито объяснил.

- Самураи – это почти что слуги, а мы, люди из древнего рода Ширакава являемся аристократами. Наши изначальные предки были вождями родоплеменных общин, а самураи просто нанимались к ним на службу.

- Значит, если бы ты был рыжеволосым гайдзином, то считался бы вроде как «джентельмен»?

- Джентльмен, - автоматически поправил запутавшегося в непривычных терминах мальчика Хакуби.

Акиичи мечтательно кивнул и, сияя в некоторой степени даже одухотворенным лицом, продолжил светскую неторопливую беседу.

- А я, предположим, был бы простой крестьянской девушкой…

Хакуби попытался вообразить как из нескладного и тощего Акиичи волшебным образом вылепливается что-то такое же, бледное и востроносое, но с намеком на женскую грудь и попу.

А Акиичи продолжал.

- И вот однажды, допустим, я такая гуляла в полях…

«В березках», - машинально дорисовал картину раздольной русской усадьбы несостоявшийся юный барчук.

- Вот представь, будто я скромная и довольно бедная, простая девушка. Возвращаюсь вечером с охоты…то есть с рисового поля, где собирала урожай. А ты, допустим, владелец всей здешней земли, молодой и красивый князь. И вот возвращаюсь, я скажем, однажды с поля, а навстречу мне ты. А я такой весь в узорчатом женском кимоно и с такой высокой прической, на маленьких деревянных сандалиях - «сабо», мысленно добавил Хакуби – в общем так что ты не удержался в рамках приличия и меня обесчестил…

Хакуби даже подскочил от неожиданности и чуть не проглотил сорванную травинку:

- С чего это ты думаешь, что если б я тебя повстречал, то непременно сразу же обесчестил? Я же аристократ и умею держать себя, когда надо в руках.

Бледненький Акиичи от волнения раскраснелся и даже вспотел.

- Значит, ты считаешь, что если б я был девушкой, то у окружающих, даже тебя, не возникло бы желания меня обесчестить?

Хакуби заподозрил во всем какой-то хитровыдуманный подвох, и начал издалека и очень осторожно вникать в самую сущность вопроса.

- Обесчестить – это значит взять силой, против воли и желания самого человека. Скажи, разве этого тебе бы по-настоящему хотелось?

Акиичи скромно опустил глаза и кокетливо взмахнул выгоревшими ломкими ресницами.

- Ну, разве девушка о таких вещах может так откровенно намекать? Это юный господин должен воспылать всепоглощающей страстью и овладеть, как там говорится, инициативой.

- А если аристократ, то есть я, не хочу овладевать и вообще, за нормальные здоровые семейные отношения? И потом, это же такая эмоциональная и психологическая травма!

Но Акиичи, оказывается, все глубоко и тщательно продумал.

- Сначала юный аристократ воспылал неземной страстью и удовлетворил свое похотливое желание, а затем он раскаялся, и, как честный самурай, то есть, как порядочный джентльмен стал на ней, то есть на мне, будто бы девушке, жениться.

Хакуби вздохнул.

- Знаешь, Акиичи, что-то ты слишком все закрутил. Аристократ, помещик, крепостная девушка…Все слишком сложно. И аристократы не влюбляются в бедных крестьян, ну, во всяком случае, не женятся.

Но хитрюга Акиичи все предусмотрел, и даже где-то в исторической матчасти поднатаскался.

- Ну, тогда, мне, как бедной и обесчещенной крестьянке придется выйти замуж за какого-нибудь бедного крестьянского пастуха. Но после свадьбы девушка отдаст молодому господину право своей брачной ночи.

Изворотливый Акиичи упорно пытался склонить добродетельного Хакуби на путь разврата, содомии и другого вселенского зла, но Ширакава, столь же изобретательно и отчаянно сопротивлялся.

- Право брачной ночи – это вообще не совсем подтвержденный средневековый миф, доисторический вымышленный пережиток.

- Значит, по-твоему, только я хочу воспользоваться древним священным правом?!

Друзья сердито уставились друг на друга с насупленными и рассерженными лицами.

- Пойду-ка я, малину пособираю.

Оскорбленный в своих лучших и, почти добродетельных чувствах Акиичи дипломатично ушел «в закат», придумывать новую убийственную стратегию по соблазнению недогадливого тугодума Хакуби.

Хакуби лег на траву и вскорости сам собой перенесся опять в сибирскую помещичью усадьбу.

На этот раз он сидел за великолепным блютнеровским роялем и играл в четыре руки с неким господином Е. на ежегодном уездном балу.

К несчастью, к господину Е. настойчиво стал подбивать клинья другой, более взрослый и высокопоставленный господин.

Слишком юному и неопытному в таких делах Хакуби пришлось как бы самоустраниться.

Так что Хакуби в итоге остался один. Оставалось писать стихи, музицировать в одиночку на рояле и барочной лютне.

В утешение самому себе, он с безупречным попаданием в «ноты и тон» мысленно пропел:

- Сердечный друг, желанный друг, приди, приди, я твой супруг…

Насчет того, кому отдать свою первую брачную ночь он ни капельки не сомневался.

И снова про извращенцев 2. Первый раз Тодзи и Нарусигэ

Даже когда мои глаза широко открыты, я ничего не вижу.

Затоiчи (Zatoichi) 2003

Надо сказать, что у Тодзи к поднятой деликатной теме был и свой загадочный интерес.

Характер их отношений с Шигекой зашел слишком далеко, рано или поздно это должно было случиться.

Другое дело, что оба оказались к этому не готовы.

Обстановка тогда была и в самом деле весьма располагающая: ночь, пустующая огромная загородная усадьба, полная луна освещавшая происходящее сверху, дурманящий аромат  цветущих трав.

Самое место и время для романтических свиданий.

Нарусигэ в иносказательных недомолвках снова пытался объясниться в своих и так уже понятных чувствах. Тодзи резонно заметил, что их взаимное влечение друг к другу стало не только  очевидным для их друзей, но уже вошло в традицию так называемых местных поговорок.

«Неразлучны, как мужчина из клана Шигека и Второй сын из семьи Тоно» звучало уже настолько часто, что почти опережало по смыслу «Этот извращенец Сенро, лапающий Ракана».

Таким образом, можно сказать, что именно Тодзи побудил своего партнера приступить, наконец, к решительным действиям. Нарусигэ воодушевился и поспешил избрать наиболее приемлемую комфортную позу.

Тодзи почувствовал, что под тяжестью навалившегося на него тела, он медленно, но неуклонно сползает вниз,  прямо на покрытую выступившей ночной росой терпкую горечь травы полыни.

В сумерках было не разобрать, как же правильно стянуть со своего напарника одежду, Нарусигэ неуклюже запутался в нижней рубашке Тоно. Тодзи, словно наученный горьким житейским  опытом любовник, тактично направил руки Нарусигэ в более подходящем ко времени и случаю направлении.

С узорчатым традиционным кимоно Шигеки разобраться было проще.

Когда наконец обнаженную кожу обоих обжег то ли внезапный порыв ночного ветра, то ли нечаянное прикосновения чужого тела, Тодзи почувствовал это, как внезапный удар молнии. «Электрический разряд», вспомнилось подходящее описание, виденное во время «конца света» Тоно.

Бледная кожа Нарусигэ светилась в свете звезд каким-то странным поблекшим светом; Тодзи, прикосновение тонких рук Шигеки казалось до странности мертвенным и холодным. К бедру что-то прижалось, похожее на вздрагивающего большого червяка, через секунду у Тоно оказалось это в руках. Это была источающая влажную слизь, гладкая и упругая плоть Шигеки.

«Можешь потрогать его?» - голос Нарусигэ дрожал.

Некоторое время Тодзи старательно грел его в ладонях, его собственный член оставался таким же прохладным и скользким как глубоководная рыба, которая не может подняться выше определенного ей предела. Его «угрю» было комфортнее всего скрываться в толще непроницаемых темных глубин. Но иногда эти ночные твари всплывают, поднимаются наверх, чтобы медленно кружить в неверным бликах серебристого лунного света…

Бледные руки Шигеки призрачными тенями скользят вдоль его скрытого в полутьме бессильно вытянувшегося тела.

Тодзи положил свою ладонь поверх ласкающей его чужой ладони, почувствовал, что его естество переполняется вязкой пахучей жидкостью и со сдавленным вздохом исторгнул из себя бесполезное в данном случае, семя.

Нарусигэ молчаливым движением бедер попробовал проникнуть внутрь него.

Сначала Тодзи почувствовал ледянящее в месте соприкосновения с его живой теплой плотью прикосновение плоти Нарусигэ, холодное, словно коготь мертвеца, а потом словно колючий осколок попытался проникнуть вглубь его тела.

«Тодзи, умоляю, потерпи» – шепотом попросил Нарусигэ, и Тодзи попытался отыскать в этом вторжении нечто волнующее и приятное. Нарусигэ снова предупредил, что попытается толкнуться снова, и тело Тодзи заранее отреагировало нежданным образом.

Тодзи внутренне сжался в напряженный комок, и вместе с очередным ударом тела Нарусигэ его нежные внутренности словно разбились вдребезги. В центре всего, в месте наибольшего сопротивления, словно образовалась медленно расширяющаяся дыра, всасывающая в себя «ци киноварных полей», всепоглощающая воронка.

Тодзи непроизвольно дернулся назад, все его неподготовленное естество беззвучно словно бы вопило и стенало. Между тем в толчках снаружи появилась систематическая регулярность, ноги сами собой разошлись так, чтобы подстроиться под навалившееся сверху тело.

Там, куда сейчас стремился прорваться неумолимый Шигека, словно взорвался живой вулкан; с каждым извергающимся толчком из чрева Тодзи казалось изливается дымящаяся как кровь, лава.

Теперь ледяные пальца Шигеки впивались в его раскинутые на траве руки, словно когти терзающего добычу орла или безжалостно вонзающиеся крючья багорщика, ищущего свою  жертву.

Тодзи казалось, что вот-вот он потеряет сознание, не из-за ставшей почти что терпимой боли, а из-за обильной как ему показалось кровопотери.

Вся спина и низ живота, и бедра взмокли.

Когда утомленный «весенней любовной битвой», уставший, словно всю ночь выводил из глубин слишком большую рыбу Нарусигэ наконец кончил, у обоих выражение бледных вспотевших лиц было мученически-страдальческим.

Влажные длинные пряди Нарусигэ липли к замерзшей груди и шее Тоно, словно жадные щупальца утопленника, тянущие с собой на дно, и Тодзи все пытался отстраниться от вызывающего непроизвольные судороги прикосновения тонких пальцев.

«Тодзи, неужели все было совсем так плохо?»

Вновь прорезавшиеся в голосе Нарусигэ нотки вины причиняли ему почти физические страдания.

Тодзи постарался вложить в дрожащую на губах полуулыбку как можно больше уверенности, чтобы прикрыть разъединяющее их в темноте молчаливое и всеобъемлющее отчаяние. У Нарусигэ был вид побитой собаки, жаждущей испросить хозяйского всепрощения и одобрения.

«В следующий раз все получится гораздо лучше».

В голосе Тодзи звучало тщательно скрываемое сомнение.

Засос. Энсуи Энжу/ Хакуби

- Ты точно хочешь встретиться с этими твоими… новыми друзьями?

В голосе высокого темноволосого молодого человека прозвучало искреннее сомнение в разумности принятого Хакуби решения.

Хакуби кивнул. Его же почти что официально пригласили, и к тому же он в некоторой степени соскучился по атмосфере раскованности и непринужденности, царившей в банде, руководимой Казухи.

Подошли остальные бывшие заговорщики, все трое. Отговаривать, слава богу, не стали, но посоветовали не поддаваться на разные противоестественные и неподобающие с точки зрения представителей знатных родов провокации. Кто знает, что на уме у этих нумерованных и неотесанных мужланов.

Последние наставления, данные как ни странно тревожившимся за его безопасность Энсуи были довольно неожиданны и выглядели, мягко говоря, обескураживающе.

Поэтому пришлось наряжаться в официальный, с высоким воротником, халат.

Хакуби недобрым словом вспомнил этот необязательный «совет», когда Минари и Тодзи решили переодеть его в старую безрукавку времен их первого знакомства и путешествия в столицу.

- Казухи! – что есть силы заорал бдящий за здоровьем и эмоционально-моральным состоянием своего дружка неугомонный и сеящий раздор и панику, словно неверная жена, Акиичи. – Казухи, Хакуби кто-то поставил на шее вооо-оот такой засос!

Казухи отчетливо ругнулся и, образно говоря, схватился за итак всклоченную из-за неразберихи в лагере нумерованных детей голову.

- Не уберегли! Падлы! А ну признавайтесь, Яшики и Мацуба, кто к молодому господинчику из столицы целоваться полез?!

- А чего сразу Яшики и Мацуба? Вон, Седзи тоже на Хакуби запал, даже предлагал с него вырезать как это называется, бюст что ли, маленькую фигуру из кости…

- Нэцке.

Казухи унесся разбираться с остальными пятнадцатью претендентами на внеочередную взбучку.

Хакуби, конечно льстило, что о его безопасности так пекутся, но как ни хотелось насладиться вызванным его прибытием переполохом, рано или поздно пришлось раскрывать обман.

- Это еще в столице, дома…Энсуи Энжу, такой здоровенный парень, он еще Нарусигэ похитил и в Тодзи, брата Казухи, стрелял. В общем, он это сделал на всякий пожарный случай, как говорится, чтобы видели, что я не один и сексуально ко мне не приставали.

Минари что-то сообразил.

- А ты разве не с…?

Побледневший от переживаний за друга Акиичи даже чуть не задохнулся от возмущения.

- Казухи, а чего это они нашему Хакуби засосы всякие где хотят там и ставят? Надо поставить свои, чтобы столичные не задавались…

Минари и Юуго незамедлительно подключились к выбору места проставления соответствующей ответной метки.

- Надо поставить такой же, только на другой стороне. Чтобы симметрично было и с обеих сторон заметно.

- А еще можно на груди, возле ключицы, и еще очень красиво смотрятся на сгибе локтя. Там кожа самая тонкая и чувствительная, а у Хакуби синяки будут держаться неделю, если не больше.

Подошедший на громкий спор Мия предложил самое радикальное и бескомпромиссное решение.

- Надо передать пламенный привет всем, в том числе и моему дорогому брату Ёруаки. Значит, будем делать засосы сразу в нескольких стратегически важных местах - на спине, животе, внутренней стороне бедра и где-нибудь еще на попе.

- А на попе еще зачем? Разве на попе засосы бывают?

Незаконный представитель семейства врачей, Мия быстро уверил, что на попе чего только после тесного общения не бывает и настоятельно хотел решить, кто будет отвечать за нанесение этих самых ответных меток.

- Может разыграем на спор, или займемся всем этим вместе?

Хакуби не на шутку испугался за целостность своего аристократически бледного кожного покрова.

- Парни, может не надо делать по-настоящему в таких местах? Может быть, просто чем-нибудь нарисуем?

Маскировка. по сюжету, Мия одевается в одежду брата-близнеца Ёруаки и выдает себя за аристократа

- Кадзухи! – Молодой новобранец из столицы своим непривычно громким восклицанием постарался привлечь внимание к возникшей по инициативе неуемного Мии проблеме. – Кадзухи, Мия хочет воспользоваться тем, что он брат-близнец Еруаки…

Кадзухи пристально вгляделся сначала в Мию, а затем в плененного аристократа, действительно похожего на его дружка как две капли воды.

- И что, Хакуби? Если Мие что-то взбредет в голову, то его никакими силами не отговоришь, разве что насильно его связать и отпилить голову. И то, наверное, Мия будет носиться со своей идеей, как дурная курица без головы.

- А она действительно без головы бегает?

Это как всегда явился, не запылился любящий задарма погреть уши Акиичи.

- Да, мелкий болван, иди-ка ты отсюда пока у меня хорошее настроение, - и затем снова повернулся к Хакуби. Раздраженно, - и что не так?

Столичный аристократ даже развел руками.

- Ну вы что, совсем что ли не видите? У них же одежда разная, осанка, манера ходить…Мия вон какой загорелый, а у Еруаки кожа бледная, ухоженная, как у младенца.

То что у младенца нежное было на попе, в равной степени подразумевалось и на его, Еруакином лице.

Еруаки с презрением бросил уничтожающий взгляд на Хакуби-предателя.

Тот сделал вид, что ничего со стороны своего бывшего другана не заметил, а все это так, в прошлом, все эти восторженные взгляды и объяснения в любви к искусству, хокку читаемые при свете луны с этаким захлебывающимся придыханием.

Все тлен.

Кадзухи пригляделся. Вроде бы действительно этот аристократ выглядел точь-в-точь как его товарищ, но в то же время немного по-другому.

А Хакуби продолжал.

- Вы посмотрите, какие у Еруаки красивые шелковистые волосы, он, небось, как девица на выданье их с кондиционером ополаскивает и расчесывает. А у этого…грязные ногти, мозоли на руках, и еще кожа на губах и коленках такая растрескавшаяся. Надо увлажнять кожу, тем более в таком сухом жарком климате. Везде. На лице, на спине, и даже в интимной зоне.

Кадзухи с удовольствием услышал совет про интимный массаж и необходимое увлажнение спины.

Хакуби добавил еще.

- Вы посмотрите как от Мии пахнет!

Услышав, наконец-то,  хоть одно доброе слово от своего бывшего соратника по борьбе, Еруаки немного воспрял духом.

Мия же, наоборот, возмущенно замахал руками, заорал, как дворник на собачку, которая обоссала хозяйский розовый куст.

- И никакой я не грязный, а слегка неумытый после последней стычки с сторонниками Кинрея. А еще мы уже третью неделю в пути, на подножном корме, с ночевками под открытым небом, и поэтому у меня невыспавшийся вид, и вообще, я усталый.

Еруаки с ехидной ухмылкой втянул носом воздух и скривил многозначительную гримасу.

Мия снова завопил.

- И нечего мне на не стиранную одежду намекать. Это между прочим самый настоящий трудовой пот. Кадзухи, ты же сам говорил, что ты любишь как от меня после секса пахнет. А при сексе, между прочим расходуется столько же энергии, как и при тяжелом физическом труде!

Кадзухи якобы безразличным тоном оборвал его вольные словоизлияния.

- Мия, если ты говоришь, то давай изъясняйся коротко и по делу. Про наши с тобой отношения никому здесь слушать неинтересно.

Еруаки с Хакуби навострившие было слух, разочарованно кивнули.

Хакуби спохватился, что не до конца высказал свою мысль.

- А самое главное, это то, что у Еруаки особая манера говорить. Вроде бы вежливо и тактично, но снисходительно и с безразличным выражением лица…

Тут пришел черед возмущаться и краснеть Еруаки.

- Хакуби!

Молодой аристократ сообразил, что уронил в глазах неотесанных мужиков свое аристократическое достоинство, и сердито поджав тонкие губы замолчал.

Мия тоже оскорбился и, сделав изящный по его мнению реверанс, выдал свидетельствующую о его, якобы дворянском воспитании фразу.

- Же не манж па сис жур…Подумаешь, ничего особенного. Сейчас такая неразбериха, что если я поменяюсь одеждой с братом, то никто подмены не заметит. Во всяком случае, посчитает, что я, то есть Еруаки переволновался и позабыл о привычных аристократических манерах.

- В то-то и дело, что все эти манеры, тонкости, повороты головы, нюансы, для нас, аристократов с самого рождения настолько привычны, что мы их просто на автомате воспроизводим, в настроении мы или нет…Просто само собой говорится так, руки двигаются эдак,  иногда мы даже не задумываемся как поступить, все  само по себе выходит. А в тебе, Мия, отсутствует этот самый дух, это особое ощущение породы… Впрочем, есть у меня замечательная идея…

Кадзухи проявил неподдельный живой интерес ко всем произнесенным Хакуби фразам, а Мия в свою очередь что-то нехорошее все же заподозрил.

- Какая еще идея…

- Такая, ты между прочим, сам на нее натолкнул.

Еруаки с одобрением и гордостью смотрел на Хакуби, в то время как юный непротивленец-неофит с короткого боксерского замаха смачно заехал хорошо поставленным хуком Мие в челюсть. Получилось точно там, где Хакуби и намечал, чуть выше подбородка и значительно ниже скулы.

- Ну как, что-нибудь произнести сможешь?

Мия с трудом кивнул. Кадзухи с беспокойством ощупал его щеку.

- Зато будет хорошее объяснение тому, как ты будешь непривычно говорить, непривычно двигаться и вообще, почему ты не такой, как Еруаки. С таким фингалом вежливо не поговоришь. Если вообще, сможешь сказать что-нибудь дельное и внятное.

Хакуби сделал вид, что извиняется и примирительно улыбнулся.

Кадзухи покачал головой в ответ на жестокое желание Мии незамедлительно Хакуби ответить.

А Еруаки в кои-то веки кого-то похвалил.

- Отлично придумано, Хакуби. Братец, у тебя, ей богу, отличная маскировка.

Страница книги Хакуби и другие в интернете

Table of Contents

1 Беглый, и весьма пристрастный взгляд на персонажей манги &quot;Серебряный алмаз&quot;

2 продолжение представления персонажей, блондины и рыжие

3 &quot;Не главные&quot; герои. Мия и Гоши

4 Знакомство Тодзи и Хакуби, пре-канон

5 Импринтинг. Тодзи и Кинрей-сама

6 Об извращенцах. Тодзи, Кадзухи, Нарусиге

7 Плюсы и минусы телепатического общения. Хакуби перенесся к нумерованным детям

8 Разговоры в темноте. (обсценная лексика! юмор)

9 Никакой личной жизни. Хакуби и нумерованные дети отправляются в путешествие

10 О глазах Хакуби

11 Вечер страшных историй. Рассказ юного господина

12 Что позволено аристократам, на спецквест по теме латинских выражений и пословиц, рейтинг R, не детализированное описание

13 &quot;Приди, приди, я твой супруг&quot;. вольная фантазия на тему арии Ленского юного господина Хакуби, пародия, юмор

14 И снова про извращенцев 2. Первый раз Тодзи и Нарусигэ

15 Засос. Энсуи Энжу/ Хакуби

16 Маскировка. по сюжету, Мия одевается в одежду брата-близнеца Ёруаки и выдает себя за аристократа

О книге