СЦЕНА 1

- Внимание, группа! – препод прихлопнул стопкой листов по столу, призывая к вниманию. – Хочу вам представить нового иностранного студента по обмену, - Олег Львович широким жестом указал на высокого парня с густыми красными волосами, спадавшие непослушным каскадом по плечам, расслаблено стоявшего у  маркерной доски. – Югарт Майзер.

- Он что - немец?! Он хоть русский понимает?! – выкрикнули с верхних рядов.

- Соколов, замокни. Не позорь страну, - одернул густой бас из середины слева.

- Сам замолкни.

- Да, он прекрасно владеет русским. И в отличие от вас, Соколов, намного воспитаннее, - дождавшись тишины, продолжил профессор Бебедев, зорко обводя аудиторию, - Майзер переведен к нам на один учебный год из Technical University of Vienna, в рамках международной программы «Наука без границ».

Гул удивления пронесся по помещению и стих.

- Тогда пусть что-нибудь скажет по-русски! – не унимался Сергей.

- Соколов! – вскрикнула девушка с черным длинным хвостом на макушке. – Извините, Сергей Львович, я с ним потом поговорю.

- Жаль, Соколов, жаль, что ваш напор иссекает с приближением сессии, - приглушенный смех освежил полудрёмных студентов. – Итак. Надеюсь, вы все окажете Майзеру теплый прием и примете активное участи вливанию Югарта в интересную жизнь нашего университета, - с невозмутимым видом продолжил Бебедев. - Поприветствуй своих одногруппников, Югарт. Как видишь, они жаждут услышать тебя.

- Здравствуйте, - спокойно ответил парень без намека на акцент. – Меня зовут Югарт Майзер. Я приехал из Вены. Буду учиться здесь, с вами.

Снова тихий говор волной пронеслась по рядам - это уже перешептывались девчонки.

- Прекрасно, - откашлялся преподаватель. – Приветствия закончились. Выбирай место и садись.

Зорин скосился на новичка, который скучающим взглядом скользил по рядам, как снайпер, смотрящий через прицел винтовки. «Да уж, - поежился Глен, когда синие глаза зацепили и его. – Ничего себе выкрасил волосы, да еще такие длинные. Металлист что ли? Рокер?»

- А сейчас приступим к великому и прекрасному. Синицина, будьте любезны, раздайте листы, - профессор протянул небольшую кипу бумаги девушке с черным «конским» хвостом. – Благодарю. Этот короткий, но емкий тест покажет, что вы уже усвоили, а что и успешно забыли, но, - указательный палец взвился в небо, - в этом и есть суть, выявить, куда двигаться дальше, ибо путь к знаниям, к истине долог и тернист.

Звук от перекладываний листов и молний сумок, щелчков пеналов наполнил аудиторию.

- Думаю минут, - препод взглянул на свои наручные часы, - тридцать вам хватит. Даю еще 5 минут сверху.  Приступайте.

- Глен, - тихо позвала с боку Котова, - не спи. Передай дальше. Время идет.

- Х-хорошо. – вздохнул Зорин, принимая листы с тестом. – Понедельник – день тяжелый. Держи, Толь.

- Хочу спасть, - пробурчал сосед, принимая свою долю. -  О-па… - он толкнул Зорина в бок и зашептал. – Смотри, кто к нам подсел.

Глен выглянул из-за широкой спины одногруппника. Рядом с Антоном Земченым приземлился студент-иностранец. Локоны контрастно выделялись на  черной кожаной куртке и казались еще насыщеннее, еще алее.

- Эй, новенький, - Антон протянул Майзеру лист. – Держи.

Югарт медленно повернул голову и уставился на услужливо протянутый листок.

- Бери-бери. Задание для всех. Уже менее полчаса осталось на все про все.

Иностранец перевел взгляд с распечатки на парней. «Смотрит, как сканирует», - Глен отвел глаза и уткнулся в ровные печатные строчки.

- Парень, ты чего? Заснул? – подивился Земчен, качнув листком. – Бери и работай.

- Господи, - Глен закатил глаза. – Ну что ты с ним возишься, чай не маленький и русский разумеет, - он выдернул лист из рук одногруппника и со стуком положил перед Югартом. – Пиши. Вот ручка, - с характерным звуком ручка Глена легла рядом. – Ду хаст ферштейн?

- У тебя плохое произношение, - ответил новенький. – Du hast es verstanden.

- Мы тут не языки изучаем, - разозлился Глен. – Скажи спасибо, что ручку дали, немец.

- Я не немец, - невозмутимо парировал Югарт. – Но твой язык я бы изучил. И у меня есть своя.

И парень, порывшись в сумке, достал капиллярную ручку, повертел ею, демонстрируя находку ошарашенному Глену.

«Вот ведь позёр, - Глен нахмурившись, откинулся на спинку стула. – Вот же принесла нелегкая». Он посмотрел, как Сергей Львович что-то пролистывает в смартфоне, и печально перевел взор на вопросы. Строчки плясали перед глазами, поведение новенького неимоверно раздражало. Глен глубоко вздохнул и тяжко выдохнул. Предмет был не профильный, но портить общий вид зачетки не хотелось, и Глен, сосредоточившись, стал черкать, вчитываясь в знакомые понятия, ответы.

- Время! Сдаём! – возвестил профессор. – Староста, прошу собрать плоды разума. Все остальные внимание на экран. И так, как я уже говорил на предыдущей лекции…

Зорин равнодушно уставился на слайд и терпеливо ждал, когда Оля подойдет к их ряду, забрать работу.

- Возьми, - перед Гленом невесть откуда возник лист, исписанный аккуратным почерком. Лист держала мужская рука. Он озадачено посмотрел направо. Антон тоже удивлено смотрел на то, как Югарт, перегнувшийся через него, тянул к Зорину бумагу.

- Что заснул? – синие глаза смотрели в упор. - Ду хаст ферштейн?

- Парни, хорош дурака валять, - голос Лены Котовой разорвал повисшее напряжение. – Антон, подай мне листы, пожалуйста, вон Оля ждет. Мы сейчас, Оль.

- Хорошо. Минуту, Ленчик, - Антон, быстро выхватил работу Югарта, подцепил Гленову и, соединив со своей, передал одногруппнице. – Спасибо.

- Спасибо, - ответила девушка, подложив свою в низ, и передала старосте.

- Спасибо, Лен, - Глен посмотрел на соседку, а потом перевел взгляд на соседа справа и тоже отблагодарил. – Спасибо.

- А мне «спасибо»? – Майзер, подперев голову рукой, прожигал взглядом Глена.

- Тебе? – опешил Зорин.

- Ему-то ты сказал, - и Югарт кивнул на скучавшего Толю. – Скажи и мне.

- Он мне помог, поэтому я сказал ему «спасибо», - перегнувшись, Глен зашипел на парня. – А ты просишь от меня «спасибо» не за что.

- Я прошу «за что», - Югарт нагло улыбнулся, на удивленное выражение Глена. – Я вернул тебе обратно лист.

- Чего?

- Ты его просто сам не взял. Но я-то вернул.

- Господи-Боже, - Глен воздел глаза к небу и вернулся на место. – «Псих какой-то», - подумал про себя он.

Югарт откинулся назад, вывернув голову, и из-за широкой спины соседа с интересом смотрел на насупленный профиль Глена.

- Зря ты так, - тихо обратился к нему Антон.

Югарт скосился на студента.

- Глен - хороший парень, но злить его не советую. Такими темпами, ты друзей не заведешь.

- А так его зовут Глен, - Югарт заинтересовано уставился на темно-русого  парня. – А тебя как?

- Антон, - и Земчен протянул руку.

- Югарт, - и новенький пожал ладонь.

- Это уже все знают, - улыбнулся Антон. – Ты и вправду немец?

- А? – не понял Югарт.

- Ну, ты хорошо говоришь по-немецки. Но по-русски тоже хорошо шпаришь. И фамилия у тебя больше на немецкую похожа. – Антон замолчал в ожидании ответа.

- А это. Нет. Я больше австриец. У моего отца австрийские корни. А мама – русская.

- Понятно, - кивнул собеседник. – Полукровка значит. Слышь, Глен, в вашем полку прибыло, - негромко хихикнул парень, толкая Зорина локтем в бок.

Югарт бросил быстрый взгляд на Глена и увидел, что парень внимательно смотрит на него. Синий глаз озорно подмигнул. Зорин прикусил губу и отвернулся.

- Попрошу внимание и тишины, - раскатился по лекторию голос Бебедева – Этот материал будет на экзамене. Продолжим, как я и говорил, если рассматривать заданную  модель, с этой стороны, то…

СЦЕНА 2

– Кто это? –  подбородок Югарта кивнул на  Кляксу. Майзер, опалив Сеню взглядом, решил, что прожигать Глена намного приятнее, снова уставился на Зорина.

- Не твое собачье дело, - огрызнулся Зорин. Югарт его вконец достал. Казалось, что парень то и дело ищет, как бы вызвать Глена на конфликт. Если еще в корпусе, он мог укрыться от вездесущего студента по обмену, напустив на себя ореол многозадачности и максимального вникание в учебный процесс, то здесь, после всех пар этот финт ушами провернуть было намного труднее.

Сеня укоризненно посмотрел на друга:

- Глен, - тихо произнес Романов, - это грубо. Так нельзя.

«Так нельзя?! – в Глене взбунтовался непослушный чертенок. – Грубо, говоришь?! А ему значит все можно?!» И как скажи, рассказать другу не впав в истерику, граничащую с нытьем, что Майзер вторую неделю словно шут из табакерки, «выпрыгивал» перед Гленом, проверяя реакцию: сдюжит русский или взорвется перед всеми, подколотый двусмысленными вопросами или фразами австрийца?

Зорин, нахмурившись, из-под бровей посмотрел на Сеню. В васильковых глазах друга плескалось бесконечное море понимания и удивительного дзэна, что вспышка злости на Кляксу, шипя, потонула в нем.

- Прости… - выдохнул Глен.

- Прощаю, - откликнулся Югарт.

- Я не тебе, - Зорина всего затрясло от того, что этот «немец» влезал туда, куда его не звали и не просили влезать. – А ты вообще топай куда шел. Адьес, амиго. Ком прендо?

- Глен, - начал было Клякса, но его перебил Майзер.

- Я пришел туда куда хотел. К тебе.

Югарт снова стрельнул своим фирменным взглядом на невозмутимого Сеню, цокнул языком и уставился на Глена.

«Ну, вот! Опять», - Зорин уже понял, что Югарт от него вряд ли отстанет, а возможно опять что-то выкинет этакое, как в столовке, когда оплатил его обед, прикупив на десерт еще и кусок торта. Тогда Глен решил не устраивать сцен и уволок Югарта вместе с подносом в самый дальний уголок столовки, лишь бы не слышать, как перешептывались и охали девчонки у него за спиной, похихикивая над тем, как Майзер допытывался: что из сладенького любит Глен? «Может перед свидетелями он возможно и постесняется, - подумалось парню, но полной уверенности в действиях красноволосого не было, и он, с безнадегой выдохнув, спросил:

- Ну, чего хотел?

- Да так, - Югарт пафосно качнул головой так элегантно, что его локоны красиво рассыпались по плечам, – увидеть тебя. Я, знаешь ли, сидел в библиотеке, скучал. Смотрю в окно, а тут ты идешь мимом с… - парень вопросительно посмотрел на Романова.

- Арсений, - Клякса протянул иностранцу руку. – Романов. Я друг Глена. С детства дружим. Учусь в этом же универе на кафедре психологии.

Югарт пожал протянутую руку. Рукопожатие было крепким, на редкость крепким. Но Сеня и бровью не повел. Его взгляд излучал спокойствия человека, понявшего все законы этого бренного мира, и они его больше не волновали, ибо все что грядет – неизбежно. Прими, проживи и отпусти.

- Югарт, - австриец разжал руку. – А ты сильный. Чем занимаешься?

- Ты имеешь в виду спорт? – Сеня пару раз сжал и разжал кисть. – Да не чем особо. Зарядка, пары по физкультуре, иногда хожу в качалку. Зимой – лыжи. В здоровом теле – здоровый дух.

Замолчали. Югарт перекидывал взгляд то на Сеню, то на Глена. Глен старался не смотреть на одногруппника. Молчание затягивалось, в воздухе слабо накапливалась неловкость.

- Как тебе у нас? В Вене наверно интересней? – полюбопытствовал Клякса, руша барьер гнетущей тишины.

- Да разница мало ощутима, - признался новенький. – Что здесь, что там, завалить работой студентов везде готовы. Дай только волю. Тамошний профессор по физике, готов был держать студентов в лектории до самого Армагеддона.  Я уверен, начнись он, мы так и продолжали бы  вычислять расчеты по квантовой механики, и плевать, что привычного мира уже не существует.

Клякса рассмеялся. Дружеская искра пронеслась между студентами, и парни продолжили легкий нейтральный треп.

«Спелись, - Глен не стал слушать болтовню лучшего друга с назойливым студентом по обмену. – Сенька всегда такой. Добрый ко всем и вся».

Зорин достал из спортивной сумки оранжевый мяч, и, размерено чеканя, не спеша направился к баскетбольной корзине. Подходя к зоне разметки крыла, Глен рывком ускорил темп. Бросок. Удар. Мяч с грохотом завертелся в железном кольце и провалился в сетку.

- Сень, - спросил Глен, оборачиваясь. – Может, сыгра…

Зорин замер. Югарт поднимал подкатившийся к нему мяч.

- С удовольствием.

- Я не тебе обращаюсь, - Глен упер руки в бока.

- Какие мы сердитые, - хмыкнул Майзер. – Ты сегодня съел перец Чили? Как ни откроешь рот, так и пышешь огнем. Не Глен, а дракон.

И улыбка в тридцать два зуба украсила лицо Югарта. «Ты меня этим не подкупишь, заносчивый нахал, - Глен сжал челюсти, давя в зачатке закипающую злость. – Это других, может, ты и обманешь, своим обаянием, но я на этот трюк не куплюсь. Ищи дурака в другом месте».

- Верни мяч, - потребовал Глен.

- А если нет? – Югарт, легко прокатил мяч по плечам. – Если сможешь – отними.

- Я сказал: Верни.

Зорин не спеша надвигался на Югарта. Он ощутил, как в ногах проснулись скрытые пружины, придающие желание в любой момент сорваться в бег. Шаг. Еще шаг. И еще шаг. Он смотрел на расслабленную позу парня, но где-то шестым чувством Глен понимал, что все не так просто, что это обман. С таким же успехом можно смотреть на пантеру, грациозно растянувшуюся на ветке и думать, что эта большая красивая кошечка, никого никогда не тронет, потому что она сейчас так мирно отдыхает. Но не верте этим расслабленным, повисшим в воздухе лапам, не верте полузакрытым в дреме янтарным глазам ночной хищницы, ибо в бархатных подушечках таяться острые когти, а в черных зрачках сокрыт инстинкт убийцы.

Майзер стоял и не двигался. В нем не было намека на то, что он боится расплаты за свое не послушание, за свое не повиновение. Это еще больше разозлило Глена. Ноги гудели. Хотелось вдарить - сильно, с ноги -чтобы Югарт утратил (хоть на мгновение утратил) эту свою самоуверенность, которая (как не пытался обмануть сам себя Глен) притягивала и одновременно раздражала.

- Я сказал: Отдай мяч, - повторил Глен, не дойдя до Югарта четырех шагов. – Живо!

- Если так просишь…

Удар пришелся в солнечное сплетение. Мяч с напором уткнулся в грудь Глена, вышибая из легких воздух.

- Когда ты так злишься, - Югарт, зажав мяч между собой и парнем, наклонился к самому уху Зорина, - то становишься еще желаннее.

Глен обомлел. Растопыренная левая ладонь Майзера вдавливалась в его спину. От нее по лопаткам, к поясницу, к ребрам  расходился непонятный и пугающий жар. Теплое дыхание обдало шею, порождая приятное щекотание. Зорин покосился на чуть приоткрытые губы Югарта. «Красивые», - как вспышка шаровой молнии, пронеслось осознание в Глене.

- Ты вкусно пахнешь, - прошептал Югарт, демонстративно глубоко втягивая воздух. Губы «немца», дрогнув, растянулись в улыбку.  – Это твои феромоны? Я так сильно возбуждаю тебя?

Наверно эта последняя фраза  и отрезвила Зорина.

- Совсем с ума сошел!

Глен отпихнул мяч обратно, отталкивая парня. «Проклятье! - щеки предательски запылали, Глену казалось, что все его лицо - это один сплошной сигнал светофора «Движение запрещено».

- С тобой? Да, - нагло усмехнулся новенький.

Глен потянулся к нему, стремясь выбить мяч, но Югарт нырнув под его руку, сделав пару изящных шагов, послал мяч в корзину. Шлепок. Мяч приземлился возле столба. Австриец рассмеялся, опираясь руками об колени.

- Ты промазал, - съязвил Глен.

- Знаю, - выпрямился Югарт. – Мне так грустно. Сейчас заплачу. Может, ты, утешишь меня? – и он раскрылся для объятий.

- Если ты думаешь, что после каждого не попадания, я буду утирать тебе сопли, - Глен направился к катившемуся мячу, – То у меня для тебя плохие новости. Не на того напал.

- Я постараюсь плакать без соплей, - заверил его Югарт. – Обещаю, только слезы и ничего более. Обещаю, Глен. Посмотри, я уже не плачу. Взгляни на меня, я не вру тебе.

Глен устало завел глаза. Чистый, голубой купол раскинулся над баскетбольной площадкой. Зорин нагнулся, мяч послушно нырнул в ладони.

«Все, домой, - рассудил Глен, смахивая по мячу крупинки прилипшей грязи. – Скоро придет дядя Саша, а я торчу здесь. Да еще он тут. Бесит!»

- Ты красивый. Не знал?

Зорин резко обернулся и уткнулся в Югарта. Оказывается он шел за Зориным в след в след. Глен не ожидал от противника такой внезапной атаки и стоял, как громом пораженный, с широко открытым ртом.

- Мне нравится такое лицо, - промурлыкал Майзер. – Покажешь мне другие выражения? Хочу увидеть все…

- Я тебе что кино? – Глен готов был хоть сейчас провалиться в пропасть Ада, лишь бы избавится от присутствия, не следящего за своим языком, парня. Нет, сперва, избить Югарта, а потом можно и провалится. – Ищи другие развлечения, придурок.

- Мои развлечения требуют партнера, - Югарт схватил Глена за запястье. – Составь компанию.

- Мне это не интересно, - Глен выдернул руку, взмахивая вверх.

Его взор побежал за спину парня и, выцепив глазами сидевшего на нижнем ряду трибуны Кляксу, призывно махнул:

- Эй, Сень, пошли!

- Уже уходишь?

Глен смерил Югарта строгим взглядом и, не проронив не слова, направился к валявшейся на асфальте сумке.

- Пока, Югарт, - Романов прощаясь, махнул парню так и застывшего на трехочковой линии.

Майзер смотрел, как студенты уходят со стадиона. Глен игриво толкнул друга  в плечо.  Сеня хохотнул.  Глен заулыбался,  что-то говоря; его спутник кивал в ответ, склонившись к парню. «Слишком близко!» - Югарт стиснул в раздражение челюсти, пальцы сами собрались в кулаки. Синие глаза сощурились, когда Романов небрежно поправил на плече Зорина завернувшийся ремешок сумки.

Югарт, сложив руки рупором, закричал:

- Я тебя трахну, Глен!

Зорин спотыкнулся. Югарт, затаив дыхание, сверлил затылок нравившегося парня. Глен обернулся и крикнул:

- Отсоси!

- И это тоже сделаю, если позволишь!

Глен с Сенькой, переглянувшись, двинулись дальше.

- Глен! – не сдавался Югарт.

Зорин поднял над головой руку и показал «фак».

- Глен, вернись! Мне уже одиноко!

Зорин не выдержал и закричал Югарту в ответ:

– Ты, больной придурок!  Конченный!

- Я согласен кончать только с тобой! – выкрикнул Югарт и рассмеялся. – Ты кайфанешь, Глен, обещаю!

- Охуел в конец, - пробормотал Зорин. – Реально конченный.

Ладони больно ударились по ушам, локти острыми углами рассекли воздух.  Глен закипал. Его трясло от слов Югарта. Волна ярости бурлящим, всесокрушающим потоком неслась к голове. В затылке нарастающе пульсировало. Парень прикусил губы, лишь бы не сорваться на крик, лишь бы в конец концов не опозорить себя, не дать этому хаму шанса смеяться над ним, над его честью, над его гордостью.

Глен смотрел вперед, но не знал где он, куда идет, и зачем ноги совершают эти монотонные привычные телодвижения.

Клякса шел рядом и молчал.

- Ну? – Глен опустил руки, вздохнул и посмотрел на друга. – Видал? А ты не верил что он псих? Я же говорил.

- Да, - слегка кивнул задумчивый Сеня, - он и, правда, немного странный.

- Немного?! – опешил Зорин со слов товарища. – Это он немного ст-ран-ный?!

- У него на тебя какой-то «пунктик». Хмм, - забормотал Клякса, защипнув пальцами подбородок, словно не слышал товарища. – Вроде на сумасшедшего не тянет…

- Да ты слышал, что он орал?! Хорошо, что рядом никого не было! Заебал!

- Странно… Я с ним пообщался. Заносчивый слегка, но так вроде нормальный парень. Приятный. Чего он к тебе прицепился? – Романов повернул к спутнику лицо. – Что ты ему сделал, Глен?

- Я?! – слово, как и сердце, камнем упала в желудок, от такого вопроса лучшего друга.

Клякса кивнул глазами.

- Я сделал?! – Глен слышал свой голос как через переговорное стекло. – Ты думаешь, что я мог ему что-то такое  сделал, что он заорал на всю Ивановскую, что трахнет меня?!

- Я просто хочу понять его мотивы, - Клякса попытался усмирить Глена. – И еще я допускаю, что возможно он – гей.

- ДА ОН И ЕСТЬ – ГЕЙ! – сорвался Зорин. - По нему сразу же видно! Долбанный идиот! – рука со свистом рассекла воздух. - Свалился же этот упырь на мою голову! Проходу не дает! Удивительно только, за ним девчонки толпой бегают, а он, - Глен еще раз с отчаяньем рубанул рукой. - Слепые все что ли?

- Некоторым девушкам нравятся геи, - улыбнулся Романов. – Им же невдомек, что не они, а ты его любовный интерес, - вставил поучительным тоном Сеня, когда Глен остановился для вздоха, чтобы начать новую тираду. – Ты ему нравишься.

- Да мне от этого ни горячо, ни холодно, - Зорин возмущено скрестил руки на груди. – Он как бомба с включенным таймером, только не знаешь, когда она взорвется. И я вместе с ним, - выдохнул устало Глен. – Сень, он меня опозорит, как пить дать. Я хожу с ним по тонкому льду. Ему плевать на меня. Плевать, что обо мне подумают. Господи, - Глен впился пальцами в волосы и застонал, - за что?! За что мне все это?

- Ну, за мнение окружающих я не очень бы волноваться. Это твоя жизнь, а не чужих людей. Живи так – как считаешь нужным. Тебе решать, что с ней делать и как быть, а не мимо проходящим крокодилам.

-  Да? – Глен указал пальцем на друга. – А вот как насчет твоего мнения?

Сеня удивлено приподнял правую бровь:

- Моего?

- Ага, - кивнул Глен. – Рассуждать с высот психологии и философии ой как удобно. А что ты скажешь, если к твоему другу клеится парень, или, - пальцы издали сухой щелчок, - он будет мутить с парнем. Что скажешь, ты,  Клякса?

Глен не называл Арсения Кляксой уже давно, где-то с 8 или 9 класса. Да и как можно назвать 19-ти летнего, широкоплечего, под метр девяносто парня детским глупым прозвищем? Но сейчас волна раздражения взбурлила в Глене, перемешала пласты контроля и разумности, выкидывая из «кладовых» памяти неуместные слова.

- Я не буду лезть в личную жизнь своего друга, - в голосе Сени звучала непреклонная честность и прямота. – Кто я такой чтобы учить кого-то жизни, тем более любви? Но если моему другу, - Романов сделал нажим на слове «моему», - нужен будет совет, помощь или просто поддержка, то я помогу ему, не оставлю, не отвернусь.

Зорин шел, смотря под ноги. Слова Сени, как кнут, стеганули его совесть.

- Я понял, - тихо проговорил он и пнул небольшой камешек, подвернувшийся на пути. – Прости, я был груб... с тобой

- И с ним, - тихо дополнил Арсений.

- Этот как-нибудь переживет, - вздохнул Глен. – Уверен, завтра он будет светиться как начищенная до блеска медаль. Поверь моему слову, ему сы в глаза – божья роса.

Друзья  немного прошлись в молчании.

- Ко мне? – Клякса махнул рукой в сторону.

- Нет, - нахмурился Зорин. – Не могу. Прости, не получится. Не сегодня. Дядя привезет новую прихожку, придется помочь собрать.  Может на выходных?

- Хорошо, давай так, - сразу согласился Сеня. – Вовка обещал приехать.

- Чего? – поразился Глен. – А чего молчал?! А почему мне он ничего не написал? Он же планировал только на Новый год. Почему так рано? Вот это круто! Оторвемся как в былые времена.

- Да уж, - почесал затылок Клякса. – Вовка умеет навести шороха. Ну, бывай. Я напишу.

- Буду на связи.

И они разошлись на перекрестке.

СЦЕНА 3

В этом году осень выдалась на редкость унылая. С середины октября зарядили бесконечные моросящие дожди. Глен не мог толком припомнить, когда такая серость набрасывалась на регион, не раньше декабря, но как ни силился, вспомнить не мог. Он устало потер глаза.

Вовка так и не приехал, как обещал.

Зорин попытался вспомнить онлайн разговор по скайпу. Они вместе с Кляксой внимательно слушали болтовню друга о том, что Сорокин что-то там намудрил с билетами на самолет, а потом он еще что-то не окончил по контракту на подработке, проект не закрыт и Владимира Сергеевича отчизна увидит не раньше 24 декабря – как-то так. Глен потом погонял с Сенькой в GRIP и, ближе к десяти, свалил к себе домой.

Иногда погода радовала: ветер рвал тучи, очищая небо; солнце врывалось в мир, даря тепло. Но мальвы с пожухлыми цветами не минуемо оповещали – лето кончилось и не вернется.

В общем,  осень не заладилась. Единственным ярким пятном был – Хэллоуин. О! Такое Зорин любил и уважал. А кто не любит праздники? И плевать что чужой, забугорный, но какой прикольный. Нет-нет-нет, это там, в Америке, детки ходят по домам в смешных костюмчиках страшилищ и выцыганивают себе конфетки. В России Хэллоуин – праздник для взрослых будоражащий своей скрытой сексуальностью и а-ля демоническими образами. Девушки стараются как никогда – тут дело идет все: и кричащий макияж, и волнующий наряд, и подача. Как можно пропустить такое буйство? ДА НИКАК!

Как всегда хата была переполнена.

Зорин уже не помнил, как зовут и половина людей в большой комнате. Он одурманено сидел на диване, слушая вполуха щебетание «ведьмочки» и  «Фриды Кало». Глен потянулся к журнальному столику и, схватив первую попавшую стопку, опрокинул ее содержимое себе в рот. Жидкость прошла обжигающим потоком по горлу. Что это: виски, текила, бренди? Язык уже не различал вкуса.

Парень грустно уставился на покачивавшуюся остроносую туфлю «Кало». Подол гипнотически колыхался в такт, узкая щиколотка пикантно смотрелась  из-под длинной, в кружевной оборке, юбки. «Разве Кало могла носить такие?» – хмыкнул Глен и снова потянулся к столу, налить себе еще.

– Одна нога должна быть в ботинке, - забормотал Глен, беря в руку бутылку. – Она же хромала. А тут обе на шпильках.

- Думаю, тебе хватит, - мужская рука властно легла на запястье Глена.

- Эй, - взъерепенился Глен, поворачиваясь к человеку.

- Ты пьян, - твердо повторил Югарт. – Тебе достаточно.

Глен негодующе стиснул губы. Он, не отрываясь, смотрел в спокойные синии глаза. «Кто тебе права дал мной командовать?! – началась смысловая баталия в голове Зорина. – Ты мне что, отец родной? Сколько хочу, столько и пью! Мое тело – мое дело! Индюк!» И хоть в голове Глена сейчас все орало и грохотало, со стороны это выглядело по другому: два парня благовоспитанно играют в гляделки.

- Поцелуйтесь, - гортанно, имитируя испанский, громко прошептала «Фрида» и тут же сдавлено рассмеялась. «Ведьмочка» прикрыв рукой рот, вторила ей.

Глен вскочил. От резкого подъема, пол перед глазами зашатался. Зорин, разбросив руки, почувствовал, как кто-то подхватил их, стабилизируя Глена в потекшем пространстве.

- Отпусти, - практически рыкнул на «помощника» Глен.

- Gut, gut… beweg dich nicht.

Взгляд постепенно фокусировался. Зорин удивлено смотрел на Югарта, замершего в комичной позе «братан, я на подхвате». «Какие большие ладони, - пронеслось само собой в мыслях. – А мои…» Глен перевел взгляд на свои руки. Девушки снова захихикали.

«Пьяные дуры!» - Зорин одним махом перешагнул узкий столик, сбив открытую бутылку. Она опрокинулась, с грохотом ударяясь об столешницу. Алкоголь полился по стеклу. Девицы завизжали и сгрудились на край дивана. Зорин злорадно усмехнулся и на автопилоте ринулся в коридор.  «Домой! Домой! Домой!» – бушевало в нем, пока он рылся в ворохе одежды в поисках куртки.

Глен с наслаждением вздохнул полной грудью запах свободы. Сырой воздух отрезвлял прекрасно. Порывистый ветер, налетевший из-за угла, куснул голую шею. Зорин поежился, приподнимая плечи. Он прохлопал себя по карманам, но шарф остался там, на 5 этаже, неизвестно кому принадлежавшей четырехкомнатной квартире безымянного студента, устроивший сегодняшний сейшен.

- Черт! – выругался Глен и пошел.

Улица была пустынна. Зорин шел не спеша. Его слегка пошатывающая под порывами ветра фигура то появлялась из мрака в свете фонарей, то снова тонула в сгущающейся лиловой тьме.

Внезапно Глен остановился. Потом прошел пару шагов и снова резко замер. Слух не подвел его, кто-то шел следом. Налетевший ветер взлохматил непослушные волосы, но Глен даже не поежился. Он стоял и боролся с двумя желаниями: первое – сорваться и бежать, бежать, бежать; второе – посмотреть, кто идет за ним. Оба желания были равнозначно сильны, они практически разрывали мозг пополам. «Боже это не выносимо, - Глен зажмурился. – Была, не была!» И он обернулся.

Сзади стоял Майзер. Зорин непроизвольно открыл рот от изумления. Его мозг настроился увидеть подозрительную личность с криминальным составляющим - бандита, уличною шпану, даже маньяк - все то, что помогло бы без колебаний совершить первое желание – бежать, но ни как не студента по обмену. Странная тишина, распространяющая между молодыми людьми, незримо стягивала Глена тугим кольцом, пресекая попытку бегства.

- Т-ты? – это все что по прошествии пары минут из членораздельного смог выдавить из себя Глен.

- Я, - спокойно ответил Югарт.

- Зачем ты идешь за мной?

- Ты малость перебрал, - Югарт качнул руками, спрятанными в карманах, и длинное темное пальто слегка колыхнулось. – Я тревожусь о тебе.

Теплый, желто-оранжевый свет от фонаря помог разглядеть Зорину облик  Югарта. На вечеринке, как только Глен понял, что и иностранного студента пригласили отпраздновать со всеми, он быстро ретировался в другую комнату, а потом старался менять локацию, как только видел в поле зрения красную шевелюру. Но теперь, сейчас, здесь - под  фонарем, наконец-то смог рассмотреть Югарта получше. Из-под расстегнутого осеннего пальто преследователя, проглядывала черная, гладкая рубашка, с тугим воротником, как у католического священника, на котором по центру поблескивала квадратная металлическая бляха. Взор Глена быстро минул область ног, стройность которых подчеркивали хорошо сидящие по фигуре черные брюки, и  вперился на сапоги с неестественными для мужчины высокими голенищами и мощной «тракторной» подошвой. «Вот так франт, - Глен невольно прицыкнул языком. -  Ну и вырядился». Но самым худшим из того что разглядел Зорин было то, что все это пижонское облачение неимоверно шло Югарту. Глен не мог не признать, что парень перед ним был необычайно хорош. «Что же ты не остался кадрить девчонок, краснобровый?» – Зорин прикусил с болью нижнюю губу.

- Ты вампир что ли? – помолчав, спросил Глен

- Нет, - Югарт сделал неторопливый шаг к парню.

- Оборотень?

- Нет, - еще один шаг к Зорину.

- Рокер?

- Нет, - еще шаг.

- Люди в черном?

- Нет.

Глен ощутил, как с неотвратимым приближением Майзера, по его спине забегали мурашки.

- Так кто же ты?

- Erlkönig.

- Кто?

- Лесной царь, - Югарт подошел вплотную к Глену.

- Лесной? – Зорин недоумевающее смотрел в глаза «немцу».

- Есть такая поэма у Гете, - руки Майзера приподнялись к плечам юноши, - «Лесной царь», - и уверенным движением приподняли воротник куртки повыше, стараясь прикрыть оголенную загорелую шею. - Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt; Und bist du nicht willig, so brauch’ ich Gewalt.

От бархатного голоса «немца» мурашки, сновавшиеся по спине Зорина, толпой побежали к плечам, забрались по шее и рассыпались колючими потоками по всей голове. Глен  невольно потупился.

- А можно теперь перевод для русскоговорящих? – Зорин попытался за иронией скрыть то волнение, что нагнал на него тембр Майзера.

- Я люблю тебя. Не могу расстаться с твоим прекрасным образом. Не волей — так силой возьму я тебя.

Глен удивлено вскинул подбородок. Он ожидал встретить наглый, пробивной взгляд собеседника, но вопреки ожиданию Югарт стоял, задумчиво склонив голову, и не смотрел на него.

- С силой брать не буду, - вымолвил в повисшей тишине Майзер и  грустно улыбнулся. – Это уже насилие. А разве в насилии может родиться любовь?

- Это не очень клеится с тем, что ты говорил и делал раньше, - Глен шумно вздохнул, вбирая как можно глубже подбитый ветром воздух. – Красивые строки. Но на немецком звучали лучше…

- Почему? – Югарт заинтересованно вглядывался в лицо собеседника.

- Потому что я не понимал их смысл, - ответил Глен и развернулся.

Тьма и пустота сонного города снова окружила его. Он пошел не спеша, стараясь держаться правой стороны тротуара. Пройдя так до конца улицы и, завернув за угол, Глен затаился. Через небольшой промежуток времени появился Югарт.

- БУ! – крикнул Зорин, вскидывая вверх руки.

- Mein Gott, Glen.

Ошарашенный вид парня позабавил Глена, и он радостно расхохотался. Все напряжение, возникшее от стихов, от перевода, от последующих слов Югарта спало. Зорин почувствовал необыкновенную легкость,  облегчение.

- Мне нравится, как ты смеешься. Я люблю твой смех.

Глен, отхохотавшись, расслабленно облокотился на кирпичную стену дома:

- А мне нравится, когда ты не ходишь за мной.

- Если я не буду ходить за тобой, как ты поймешь, что нужен мне?

- Господи, какой же ты все-таки странный парень, Юг, - не злобно выдохнул Зорин. – Ты что, и, правда, гей?

- Да, - спокойно ответил австриец и встал рядом с русским. – Я – гей.

Глен медленно повернулся к ожидавшему Югарту. Вопрошающий взгляд Зорина как бы спрашивал: Что, реально? Правда? Не шутишь?

- Я знаю, что ты натурал, - ответил Майзер на немые вопросы. – Но ничего не могу с собой поделать. Ты притягиваешь меня к себе. Я не могу не ходить за тобой.

- Бедные, девушки, - плавно протянул Глен, пряча в уголках рта еле уловимую улыбку. – Как же они расстроятся, если узнают, что на  красавчика Майзера у них нет ни единого шанса.

- А у меня? - Югарт склонился к Глену, максимально приближая к нему лицо. – А у меня есть шанс на красавчика Зорина?

«Боже, как близко!» - сиреной взорвалось в мозгу Глена. Он уловил дыхание на щеке, его глаза, не отрываясь, смотрели на красиво очерченные, правильной формы губы Югарта. Не обычная сила тепла, волнами касавшаяся его кожи, как будто подтолкнула тело Глена вперед и его губы накрыли чужие.

Глен закрыл глаза и замер в ожидание. Но Югарт ничего не сделал. Майзер не отстранился, но и не углубил поцелуй. «Что он думает обо всем? Об этом? – Зорин медленно отлепился и также медленно посмотрел в лицо неминуемого. – Обо мне?»

Австриец стоял с закрытыми глазами и казался мраморной статей. Глен нутром ощутил напряжение в теле Югарта, и это почему-то принесло удовлетворение. Это потом Глен поймет, что тогда и последующие разы, он имел, и будет иметь невидимую власть над телом, сердцем и поведением «немца»; это потом, он увидит и прочувствует всю искренность слов сказанных ему Майзером; это потом, он познает необузданную страсть и нежность Югарта, это потом, а сейчас он мог только удивленно таращиться на оцепенение, охватившее парня лишь от одного мимолетного поцелуя Глена.

СЦЕНА 4

Ноябрь начался на редкость ветреным. Вся сырость октября сошла на нет. Голубое, ясное с утра до вечера небо из глубины светилось от солнца. И на этом хрустальном небосклоне четче вырисовывались оголенные кроны с остатками пожухлых листьев.

После Хэллоуина Глен думал, что сгорит от стыда, только он зайдет в аудиторию к одногруппникам. Еще в  вестибюле университета , ему показалось, что уже каждый (будь то студент или препод) знает, что Югарт после «Вечера всех святых» проводил его до дома, что они обменялись номерами, что потом краснобровый написал ему: «Спокойны ночи, mein Lieber». Глен машинально прикоснулся к губам. О, да! Самое главное событие того вечера – их поцелуй. И пускай он был короткий, до смешного простым, но ЭТО был их ПЕРВЫЙ, мать вашу, поцелуй! На улице! Где их мог увидеть любой человек, если бы неприглядная октябрьская мгла.

Зорин не договаривался о встречи с Майзером. Австриец после пожелания спокойного сна ничего не писал, да и Глен не писал ему в ответ.

«Что я ему скажу? Что он мне скажет? Как мне себя вести? Может, лучше было, остаться дома?» - вся эта карусель вертелась и вертелась в голове парня, пока он не понял, что аудитория заполнилась студентами, лекция началась, а студент по обмену так и не пришел.

Югарт не появился и на следующую пару, и на последующую. Зорин удивлено окидывал ряды лектория, выискивая красные волосы, но «немец» как в воду канул.

На следующий день повторилось тоже самое.

И на следующий.

Глен напряжено сжимал в руках смартфон. В этой легкой штучке - чудо цивилизации и эволюционно-технического прогресса – было то, чем мог воспользоваться Зорин, чтобы узнать: что случилось с Югартом; почему этот паршивец прогуливает лекции; почему не пишет ему, не звонит; и вообще что происходит в его взбалмошной башке? Забавно, что какие-то несколько нехитрых  последовательных телодвижений: разблокировка, поиск контакта и нажатие на зеленый кружок вызова – откроют все загадки, которые беспокоили Зорина третьи сутки.

Но Глен был не так жалок и слаб. Он мог терпеть любые невзгоды. Это еще девушкам Зорин мог поддаться, «побегать» за дамой ради ее удовольствия, но за парнем -  увольте.

И все-таки Зорин не выдержал и перед самым сном в четверг скинул в переписку: Что делаешь? И тут же стер это убогое сообщение. Глен, схватив подушку и ткнувшись в нее со всей дури лицом громко замычал, так сильно, что на этот зов отчаянья вбежала потревоженная мать. Такой выходки от  сына она ни разу не видала. Глен еще долго спокойно пояснял, успокаивая маму,  что это ничего страшного, просто не клеится курсовая, и он устал, вот по этому и сорвался.

Мать с сомнением, но поверила сыну, накапала валерьянки и заставила выпить. А потом, как маленького уложила в кровать, подоткнув, как в детстве, одеяло и спросила:

- Может чего-нибудь почитать «легкого» перед сном?

- Давай сказку про лунный свет, – обдумав предложение, согласился Глен.

Он лежал, подперев подушкой щеку, и любовался мамой. Она сидела неподвижно, освещенная приглушенным светом настольной лампы, держа привычным жестом книгу, точно в такой же позе, какую Глен помнил, будучи еще ребенком. Ее приятный голос выводил в тишине знакомое повествование:

- «Восход Луны ровно в семь часов. Посторонним вход воспрещается», - небольшая пауза. - Котенок был посторонний, и ему, значит, тоже запрещалось подходить к Луне. Но он все-таки подошёл, потому что не умел читать.

«Потомучто я не понимаю их смысла» - почему-то в это же мгновение Глену вспомнились свои же слова, оброненные Югарту в ту роковую ночь, когда он сам, по своему желанию, поцеловал мужчину. Глен смотрел на спокойное, тонувшее в темноте, лицо мамы и подивился, тому, что вспоминает поцелуй с Югарта и это его нисколько не раздражает. «Чтобы сказала, ты, - Глен перевел взор на пальцы матери, сжимавшие обложку, - если бы узнала, что твой ребенок становится геем? Что он без конца думает о парне, который преследует твоего сына, и этот самый сын целует его без робости на улице? Что с тобой происходит, Глен?»

Забавно, но все что тревожило Глена на протяжении недели, разрешилось самым обычным способом. В субботу (около половины девятого утра) зазвонил телефон. Глен сонно пошарил, пытаясь выключить «этот чертов будильник», но, взглянув на экран, увидел - надрывается входящий вызов.

Свайпнув вверх, Зорин поднес устройств к уху:

- Ммм, алло…

- Ты еще спишь, mein Lieber?

Глен тут же присел: «Югарт!»

- Суббота же, - невпопад ответил Зорин, сильно сжимая смартфон.

- 7 ноября…

- Где ты был?! – Глен не стал ходить вокруг да около. Он был зол на Югарта и дал выход своей эмоции. – Ты пропустил лекции! В понедельник надо принести курсовую по социологии. Ты в курсе, что Бебедев, хоть на вид и добренький, но поблажек не делает?

- Ты беспокоишься о моей успеваемости? – промурлыкалось на другом конце телефона.

- Я не о чем не беспокоюсь! – взъерепенился Глен и выскочил из кровати. -  Я думаю лишь о себе! И еще раз о себе, - Зорин потопал в ванную. – А сейчас я приму душ, так что отключаюсь. Не звони мне.

И тут же выключил связь, чтобы Майзер не успел отпустить какую-нибудь непотребность вроде: В душ и без меня?

- И почему я подумал, что он скажет мне такое? – спросил свое отражение Глен. – Мне кажется или  у меня действительно не все дома от него?

- Гленка, - в дверь ванной постучалась мама. – Мы с Сашей поедем к тете Зое, помочь перекрыть крышу  сарая. Ты слышишь меня?

- Слышу, - крикнул Глен, убавляя напор воды.

- Я не знаю, как получится. Если останемся с ночевкой, то отпишусь. Хорошо?

- Хорошо!

Выйдя освежившимся, Глен почувствовал себя барином. Вся квартира была в его полном распоряжении. Конечно, вечеринку не закатишь, мама и дядя могли вернуться сегодняшним вечером, но что-то же можно придумать. «Позвоню-ка, Сеньке, может, он свободен», - решил для начала Глен и взял смартфон. На экране висело новое сообщение: «Позвони мне, когда будешь свободен, mein Lieber». Глен открыл приложение. Ну, так и есть, оно было от Майзера.

Зорин, положил телефон на  кухонный стол и начал, неспешно, готовить себе завтрак.

- И что ему от меня надо? И опять этот мьен лийбер.

Глен вбил в Яндексе-переводчик интересующее словосочетание и высыпался ворох слов: дружище, милок, милый, мой дорогой.

- Милок? – от изумления, парень пронес мимо кружки ложку с сахаром. Мелкие белые крупинки рассыпались по столу.

Глен выругался и стал убираться.

- Милок, - недовольно фыркнул Глен, сметая сахарный песок в руку. -  Дружище? Какой я ему дружище? – «Мой дорогой? - Зорин недовольно прикусил губу. – Да вряд ли он будет такое писать мне».

Поев, Глен задумчиво уставился на черный плоский аппарат, таящий в себе сообщения от «немца». Зорин вздохнул и открыл контакты.

- Hallo…

- Ну, - откинувшись на спинку стула начал Глен - чего хотел?

- Ты так долго моешься. Любишь воду?

- Тебя это волнует?

- Меня волнует все, что связано с тобой.

«Опять за свое принялся» - Зорин устало запрокинул голову.

Собеседник молчал и Глен молчал тоже.

- Что ты сейчас делаешь? – наконец спросил Югарт.

- Завтракаю.

- Что ешь?

Зорин скосился на недопитую кружку с кофе и ответил:

- Ничего. Я уже поел.

- Я тоже давно позавтракал, пока ты спал. Ты лежебока, Глен, - и шестым чувством Зорин понял, что невидимый абонент улыбается.

- Ну, я люблю вздремнуть, - согласился Глен и, согнув колено, поставил правую стопу на стул. – И вкусно поесть. А еще я люблю повеселиться. Так что мотай на ус кто тебя «притягивает».

- Вкусно поесть? Ты? Тогда почему отказывался так упорно от торта? Ты не любишь шоколад?

- Я люблю шоколад, - Глен в смущение накрыл ладонью лицо и возблагодарил Господа Бога, что это был не видео звонок. – Слушай, мы и дальше будем трепаться о еде? Если да, то я вешаю трубку.

- Nein, nein, - быстро откликнулся Югарт. – Глен, давай погуляем?

- Погуляем? – Зорин, изогнувшись, посмотрел в окно. Погода была чудесная. – Можно.

- Gut, - обрадовались на другом конце. – Я буду через 15-20 минут. Одевайся теплее и выходи. Возьми перчатки. Serous.

И Югарт сам прервал звонок. Глен удивлено уставился на черный экран.

- Ничего себе, команды: одевайся, выходи, захвати перчатки.

Глен взглянул на настенные часы и со вздохом поднялся. Все равно делать было нечего, а тут хоть какое-никакое, но развлечение.

- Очуметь!  - Глен ускорил шаг. Он не верил своим глазам - Майзер сидел на скутере. – Ты совсем сдурел? +8.

- Я же попросил одеться тепло, - Югарт не возмутимо протянул Глену шлем. – Перчатки? Das ist sehr gut, - одобрительно закивал парень и улыбнулся. – Садись.

Зорин растеряно окинул скутер и седока на нем.

- Куда мы поедем?

- Geheimnis, - ответил Майзер и ткнул шлем в грудь Глена. – Надевай.

- У тебя права-то есть? – Глен неуверенно принял зашитый шлем.

Югарт показал карточку.

- Да они же иностранные, - опешил парень.

Югарт не возмутимо порылся в другом нагрудном кармане своей кожанки и вытащил листок:

- Все законно. Я никогда бы не подверг твое здоровье риску. Или ты мне не доверяешь?

Глен смотрел на листок и не понимал, что ему делать. Он никогда не был таким растерянным как сейчас. «Еще подумает, что у меня кишка тонка», - Зорин с легким разряжением надел шлем и сел позади водителя.

- Держись крепче.

- Держусь, - голос Глена  глухо отдавался из-за шлема. – Поехали.

- Нет, - Югарт повернул налево голову. – Ты плохо держишься.

- Плохо? – не понял пассажир.

Зорин и пикнуть не успел, как ладони Югарта в черных перчатках, нашли его руки и властно заставили обхватить его талию.

- Schon besser, - прокомментировал «немец» и скутер, тут же сорвавшись с места, помчался по дороге.

Зорину ничего не оставалось, как держатся за Майзера. Вначале он еще злился на поведении Югарта, в мыслях проклинал, что согласился на эту авантюру: поехать туда не ведомо куда. «И куда же мы едем? – размышлял Глен, смотря, как знакомые улицы сменились, малознакомыми районами. Они обогнули северную часть города и выехали через эстакаду, на объездную дорогу. И тут Глен начал догадываться, куда вез его Югарт. А когда они миновали каменный монумент «ЭДЭМ. Эко-парк будущего» и рядом стоящий указатель «500м» со стрелкой поворота на право, то сомнения в их конечном пункте назначения уже не стало.

- Откуда ты узнал про парк? – спросил Зорин, снимая шлем.

- Ольга рассказала, - водитель ловко слез с сиденья.

Югарт произнес имя старосты так, что не знай Глен Синицыну, то подумал, что Майзер говорит не о своей ровеснице, а о взрослой, малознакомой женщине.

- Оля? – зачем-то переспросил Глен, вертя в руках шлем.

- Она тебе нравится? – Югарт, фривольно облокотился на скутер и заглянул в лицо пассажиру.

- Н-нет…

- Вот и хорошо, - Югарт протянул ему руку.

Глен вручил парню шлем и спрыгнул на асфальт.

- Я тут вечность не был, - сказал Зорин потягиваясь.

- Почему?

- Не знаю, – Глен направился по тропинке к арке имитирующие большие вековые деревья. – А что тут делать? У нас в городе есть достаточно скверов и парков, помимо этого, чтобы гулять.

Югарт шел рядом и молчал.

- Видишь, - Зорин махнул вправо. – Эту аллею, сажала наша школа, а дальше, должен быть участок нашего класса из кустов гортензий. Ух, как Вера Игнатьевна носилась. Ей сказали, чтобы кусты были посажены по спирали, - Глен фыркнул, давясь смешком, - а парни решили прикольнуться и посадить рядками, как картошку, мол, так проще. Как она орала. Мама дорогая. Даже родителей вызвала на неплановое собрание. Девчонки потом на нас волком еще две недели смотрели. Эй, ты куда?

- Посмотреть на, - Югарт запнулся. - Как ты назвал кусты?

- Гортензии, - Глен свернул вслед за Югартом на небольшую лужайку. – Погоди, тут нельзя ходить по траве.

- Это же Эдем, - Югарт раскинул руки. – Тут можно ходить, где хочешь.

- А дорожки для кого сделали? – с легким раздражением отозвался Глен, сверля взглядом красную макушку. – У вас в Европе наверно по газонам не ходят. Сто пудово штраф получишь.

- Тут нет предупреждающих табличек на запрет. И я же не голым собираюсь тут ходить, чтобы меня штрафовали.

Глен язвительно усмехнулся.

- Да? Хотел бы я посмотрел, как ты в костюме Адама, скорченным будешь шариться по кустам. Хотя сегодня довольно солнечно, может, и побегаешь до полиции не замерзнув.

- Хочешь на это посмотреть? – Югарт с вызовом обернулся к Глену.

- Я похож на человека, которому нравятся такие представления?

- Я еще не знаю, что тебе нравится, mein Lieber.

- Кстати, Юг, - Глен отвел взгляд от всепрожигающего взора синих глаз, - что ты имеешь в виду, говоря: майн либа?

- Тебя, mein Lieber.

- Прекращай паясничать! – взорвался Глен и злобно зыркнул на собеседника. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! – рассерженный указательный палец больно впился в грудь Майзера. - Мне надо знать, что ты от меня хочешь! Ты порой так говоришь, что ничего не понятно! Ты не представляешь, как меня это бесит! Ты…

-  Oh, mein Gott, Глен. Какой же ты шумный, - Югарт властно притянул к себе возмущенного парня. - Не мог бы ты заткнуться и поцеловать меня? Я скучал по тебе всю eine verdammte Woche...

Дыхание Югарт жаром обдало его, Глен, почувствовав, как щеки начали предательски гореть, торопливо прикрыл глаза.

- Ich habe dich so vermisst, - прошептал австриец, обнимая его крепче.

Майзер изогнул шею и поцеловал Зорина куда пришлось.

Глен запрокинул голову, подставляя под требовательные губы свою кожу. Второй поцелуй получил кадык. Третий смазано коснулся кончика подбородка. Югарт странным маршрутом приближался к заветным губам. Вот и они были покрыты его нежностью.

Глен пошатнулся, отступая назад, но Югарт не дал ему отстраниться.

- Не беги от меня... Разве я опасен?

«Да! - грохотала в сознание Глена. - Ты - опасен! Очень опасен!» - его рука неосознанно потянулась к волосам Югарта, пальцы потонули в мягкости густых волос.

- Ого, - удивился русский. - А на вид кажутся жесткими.

Глен погрузил вторую кисть в каскад волос и повёл, расчесывая к шее.

- Они реально мягкие, - улыбнулся Глен.

- Нравится? - Югарт смотрел на счастливое и одновременно удивлённое лицо юноши.

- Очень! - не смог сдержать свой восторг Глен.

- И мне тоже.

Губы Югарта больно врезались с улыбающийся рот Глена. Зорин тут же сомкнул губы, прикрывая зубы. Но Югарт не отлеплялся. Он надавил сильнее и Глен сдался. Он открыл рот, впуская чужой язык в себя. Ему не было противно, он и сам хотел этого. Ему нравилось, как Югарт требовал, то, что желал.

Зорин интуитивно знал, что сейчас «немец» намерен «поиграться» с его ртом, дотошно пройтись языком, исследуя все закоулки, выискивая сладкие точки, от которых в ногах появляются легкие приятные вибрации. «Но не сегодня», - Глен уперся в плечи парня и надавил, отстраняясь.

- Т-ты, - выдохнул Глен. Губы еще помнили поцелуй. – Ты слишком торопишься.

- Думаешь? – Югарт попытался снова поцеловать, но Глен, сильно стянув красные пряди, потянул их от себя.

Югарт не хотел сдаваться и снова настойчиво устремился к Зорину.

- Прекращай, - загорелая рука  припечатала рот парня.

- Тефе не понфраилось?

- Нет. То есть да, то есть, - Глен быстро отдернул руку с губ и насупился.

- Чем ты не доволен, mein Lieber?

- Можешь не звать меня так?

Югарт изумлено вскинул бровь

- Меня это, - щеки Глена покрыл легкий румянец. – Мне… Мне неловко, - Зорин не больно толкнул Майзера в грудь. – Понял? Не зови меня так. Хорошо?

- А как же мне тебя звать?

- Глен, - Глен глубоко вздохнул и выдохнул. – Так достаточно.

- Gut, wie du sagst, - расстроено выдохнул австриец, но, словив не понимающий взор Глен, тут же поправился. – Хорошо, как скажешь. Веление mein Lieber – закон.

Глен не мигая, смотрел на Югарта, а потом устало обратился к небу о помощи. Он уже устал бороться с этим «немцем», с его лексиконом, манерами. «И как он может нравиться всей группе? – Зорин озадачено склонил голову, как птичка. – Удивительно…  Порой он невозможно бесит… Но иногда…»

- Ладно. Можешь звать меня своим «либа», только не при людях. Понял? Только когда наедине, – Глен строго погрозил пальцем Югарту. - Усек?

- Ja, ja, - закивал в согласии парень и снова потянулся за поцелуем к Глену.

- Эй, попридержи лошадей, ковбой, - Глен постарался увернуться, так как Майзер пленил все его ладони.  – Поцелуй – когда я разрешу. Понял?

- У тебя много условий, Глен, - Югарт обижено надулся. – Мы уже составляем брачный контракт? А еще упрекаешь меня в спешке.

- Ты все выворачиваешь, как только тебе удоб… - глухое урчание из живота перебило начинавшую тираду Глена.

- Что это? – Югарт озадачено уставился на юношу. – Это у тебя?

Глен покраснел как вишня.

- Ну, все хватит тискать меня, - смущение придало парню сил, и он вырвался из мужских объятий. – Все. Поехали домой. Я проголодался.

СЦЕНА 5

- Куда ты меня привез? – Глен растерянно окидывал взглядом подземный гараж.

- Домой, - откликнулся Югарт, высаживаясь с скутера. – Слезай и пошли. Я накормлю тебя.

- Мог бы отвести меня к моему дому, - пробурчал Глен, но со скутера слез и поспешил к выходу подземного паркинга.

Зорин шел и поглядывал на довольно приличный совсем недавно благоустроенный  район. «Удобное расположение, - размышлял сам с собой Глен.- До института отсюда рукой подать. Это не тебе, Глен, мотылять пол района в одну сторону».

- А почему ты живешь не в общаге? – все-таки спросил русский, когда они вошли с «немцем» в лифт. – Не в общежитии? Комнаты не хватило?

- Почему? Комната была. Я сперва так и планировал, но потом дядя решил, что для моего, - Югарт негромко кашлянул и, прочистив горло, продолжил, - удобства будет лучше, если я поживу не в общежитие, и помог мне снять эти апартаменты. Ко мне на Рождество приедет сестра и будет жить здесь.

- Наш этаж, - Югарт махнул рукой в отрывшуюся дверь лифта: мол, прошу, на выход.

- Дядя? – подивился Зорин, следуя по вытянутому холлу подъезда. – А разве не отцы помогают в решениях таких вопросов?

- Мой отец умер, - сказал Югарт и жестко вогнал ключ в дверной замок.

- П-прости, - Глен поражено уставился на напряженную спину австрийца. - «Кабзда! Вот дернул же меня черт за язык!» – Я не знал, - затараторил парень. -  Мне так жаль. Соболезную.

- Это было давно, - равнодушно продолжил Югарт, открывая дверь. – Очень давно. Я еще не родился. Я его даже никогда не видел. Только на фотографиях.

Югарт плавно, точно кошка, скользнул вглубь помещения, и Глен практически бесшумно последовал за ним.

- Раздевайся. Здесь ванная, туалет, - Майзер указал в боковую дверь. – Я пошел готовить.

Когда Зорин, приткнув на крючок куртку, помыв руки, вошел в комнату, где по его расчетам должен был находиться хозяин квадратных метров, то даже не понял, как лучше обозвать эту комнату с непривычной планировкой. Она была поделена на три секции: кухонная зона с узким столом «а-ля барная стойка», за которой Югарт что-то уже усердно нарезал, по центру располагались обеденный стол и шесть стульев, правее стоял диван, у стены широкоэкранный плоский телевизором на треножнике с имитацией поддерево. «Как старинный фотоаппарат» - подивился Глен. В интерьере жилища аскетичность чувствовалась везде, особенно в практически голых покрашенных в сине-голубые тона стенах, не обремененные ни чем, кроме часов и панно «Ловец снов». Но в царившей простоте комнаты все же ощущался уют. А больше всего гостя поразила чистота, кою редко можно встретить в холостятских берлогах.

- Да, - тихо протянул Глен. – Такое редко увидишь у парня.

- Что увидишь? – тут же отозвался Югарт и ловко закинул овощи в сковородку.

- Книги, - быстро нашелся Глен, приметив стоящий стеллаж у окна. – Я смотрю, ты много читаешь.

- А ты не читаешь? – полюбопытствовал Майзер, заинтересовано помешивая в кастрюле.

- Нет, почему же. Читаю. Но мне больше нравятся фильмы.

- Тогда после посмотрим фильм, - сказал Югарт и указал на стеллаж. – Там все на русском. Они уже были здесь. Я привез парочку своих. Если посмотреть на корешок, поймешь какие.

Глен неловким шагом подошел к стеллажу и быстро стал выискивать названия, прописанные латинскими буквами. На глаза попадались знакомые фамилии: Толстой, Достоевский, Фет и другие мастистые русские писатели.

- Сплошная классика, - разочарованно пробормотал Зорин.

– Глен!

- А? – Глен встрепенулся и посмотрел в сторону кухни.

- Иди сюда.  Поможешь мне.

– Чем? В готовке я дилетант. Максимум что могу - это  почистить и порезать. Ну, еще потереть на терке, мне не в лом.

- Нет, - улыбнулся повар, – тереть ничего не надо. Уже практически все готово. Вот в этом шкафу тарелки. Достань их и приборы. Накрой стол.

- Не слишком ты круто берешь? – Глен присел, открывая шкаф, на который указал хозяин. – Ты так всеми своими гостями командуешь? Или в Австрии такие законы гостеприимства?

- Nein, - Югарт снял кастрюлю и понес ее к раковине. – Но разве тебе трудно помочь мне?

- Найн, не трудно, - тарелки с легким стуком одна за другой встали  на столешницу. – Тебе несказанно повезло, я очень, очень добрый и воспитанный. А вот ты, - Глен выпрямился и посмотрел на Югарта, - забываешь говорить - «пожалуйста».

Югарт скинул овощи со сковороды в кастрюлю и усердно стал перемешивать. Казалось, он не слышал то, что ему говорили.

- Это такое волшебное слово, - продолжил свою мысль Глен. -  Скажешь его, и все твои просьбы исполнятся. Не слыхал?

- Стаканы выше. Достань, - требовательно попросил Югарт и, посмотрев в упор на Глена, дополнил: - Пожалуйста, mein Lieber.

- Так-то лучше, - одобрил Зорин и исполнил поручение.

Глен сидел на диване и сфокусировано смотрел на экран телевизора. Но если бы сейчас кто-нибудь попросил бы пересказать сюжет фильма, он бы наверно смог вспомнить только первые 15 минуть, а потом… А потом Югарт уронил голову на его плечо и поток кадров перед глазами превратился в туманное марево с невнятными голосами по периметру. Все внимание парня свелось к левому плечу, а скорее к той тяжести, что порождала голова «немца».

- Это лучше смотреть в кинотеатре, - тихо вымолвил Зорин, когда, наконец-то, сдюжил заставить свой разум переместить все внимание с плеча на экран, где показывали экшен-сцену с погоней.

- Почему? – сонно спросил Югарт.

- Зрелищнее. Ты что спишь?!

- Нет, конечно, - отозвался Югарт и поудобнее приткнулся к Глену. – Я смотрю кино.

- Ага-ага, - Зорин свел недовольно руки, - свисти пташка, я не букашка. Что было 5 минут назад?

- Они бежали…

- Откуда?

- С какого-то здания. Глен опусти руку, неудобно.

- Неудобно?! – Зорин чуть не подавился возмущением, но руки распустил.

- Да. А в кинотеатре было бы неудобно еще больше.

– В чем же это, интересно? Спать на моем плече?

- В том, что там, - ладонь Югарта нащупав ладонь парня, нежно вобрала ее в себя, - я не смог бы взять тебя так, не привлекая лишнего внимания. Здесь так не принято.

- Да, - медленно выдохнул Глен, стараясь унять стук сердца, взбудораженное действиями иностранца. -  Здесь так не принято, здесь не Европа…

Белые пальцы сильнее стиснули загорелые, и Глен прочувствовал напряжение во всей своей кисти.

- Можно поцелуй?

- А? – Глен смотрел прямо, не в силах повернутся к Югарту. Казалось, шея превратилась в дубовую колоду. Он судорожно сглотнул и спросил: -  Зачем тебе?

- Мне хочется твой поцелуй, - Югарт как котенок притянулся к нему. – Ты же сказал - он только по твоему разрешению. Я держусь правил. И уже за это меня можно вознаградить. Как считаешь, mein Lieber?

- Майн либа, считает, что ты слишком навязчив, - Глен выдернул руку и Майзер безропотно отпустил ее. - Я пойду домой.

- Куда? – Югарт как подстреленный вскочил с дивана и потопал за гостем. – Ты уже уходишь? Мы же не досмотрели. Фильм не кончился…

- Поздно, - Глен посмотрел на часы. -  Мама будет волноваться.

- Да, конечно, - тихо проговорил хозяин и аккуратно снял куртку гостя с вешалки.

- Спасибо, за еду, - Глен помотал голенью влево-вправо, помогая стопе войти в кроссовок. – Все было вкусно, - парень выпрямился и озадачено уставился на Югарта. – Зачем тебе моя куртка?

Югарт, распахнув ее, слегка встряхнул:

- Хочу поухаживать за тобой. Я – Ehrenmann.

- Ладно, - пожал плечами Глен, - делай, как знаешь.

Он повернулся и позволил Югарту одеть себя. Как только плечи Зорина покрыла плотная ткань, мужские руки крепко, но не больно обняли его, и Майзер зашептал в шею:

- Ты ведешь себя, так - как будто ты не мой парень, Глен.

- Я и есть не твой парень, - Зорин попытался вырваться, но Югарт стиснул его сильнее.

- Почему только ты можешь целовать меня? Ты играешь со мной. Ты подманиваешь меня, как бездомную собаку, махая желанной сосиской, а потом убегаешь с ней. Не дразни меня. Я голоден, Глен.

- Прекрати! Я не понимаю, - Глен схватился за руки парня и попытался разжать их, - о чем ты сейчас говоришь.

- Ты жестокий, Глен, - то ли рык, то ли сдавленный крик потонул в темноволосом затылке. – И я тебя накажу.

- Уууйх, - вырвалось из юноши. В глазах на мгновение  потемнело. Он с болью прикусил нижнюю губу, нечаянная слеза скатилась по щеке.

Такого Глен точно не ожидал: Югарт – впился в шею! Он всасывался в кожу с силой равной пылесосу, может только чуть послабее.

Зорин стоял как громом пораженный в объятьях страсти. Зверской страсти! Его ноги от удивления и испуга начали медленно превращаться в вату. «Я же упаду прямо тут! – Глен сморгнул. – У него в коридоре!» И он резко крутанулся, сбрасывая чужие руки.

Только сам Господь знает, как это вышло, но придя в себя, Зорин осознал, что каким-то образом умудрился припечатать австрийца лицом к двери.

- Я же сказал, - процедил Глен сквозь зубы, пытаясь нормализовать дыхание. – Только когда я разрешу! А за самоуправство ты будешь сам наказан майн либей.

И прежде чем Югарт успел, что-либо сказать, Зорин укусил его за  шею.

«Мы же теперь встречаемся?» - пришло сообщение от Майзера.

«Да» - кратко отписался Глен.

«Я просто хотел еще раз удостовериться, что все правильно понял»

Глен улыбнулся и быстро ответил: «Да, все в силе. LOL»

«Ты точно не злишься?» - с легким пиликаньем пришло новое послание.

Глен громко фыркнул, его позабавил прикрепленный в довесок грустный смайлик с капелькой под глазом. Он перевернулся на спину и напечатал: «Нет»

Не прошло и 10 секунд, как Майзер прислал фото укуса с подписью: «У тебя красивый прикус»

Глен дьявольски улыбнулся и ответил: «Помажь чем-нибудь, а то не скоро пройдет»

«Я хочу, чтобы он был на мне вечно» - пришел незамедлительный ответ, а чуть попозже: «Может с него тату сделать?»

Глен присел в кровати. Тату была его заветной мечтой.  Он открыл поисковик и начал пролистывать варианты картинок по теме. Потом опомнился и скинул Югарту: «Как хочешь. Твое тело – твое дело».

СЦЕНА 6

Глен заприметил его сразу. Человек стоял под старым кленом, и его черное длинное пальто свободного классического кроя приятно подчеркивало широкие плечи, по которым небрежно рассыпались золотым каскадом волосы, заколотые так, чтобы не падали на лицо. Мужчина повернулся в профиль. «Я его раньше не видел, - Глен рассматривал благородный силуэт неизвестного. – Он пятикурсник? Видно позер. Слишком модно одет. С экономического что ли?»

Предполагаемый пятикурсник экономист нахмурился. Он отвел руку и вдумчиво посмотрел на экран телефона. Сделав пассы пальцем левой руки над дисплеем, снова поднес устройство к уху и сосредоточился.

Глен вздохнул и отвел взор от студента в стильном пальто, глянул на часы: уже перевалило за 15 часов.

Двор универа был практически пуст. Сегодня пары Глена закончились поздно. Когда Зорин с Майзером уже спустились в холл, Югарта окликнула девушка из канцелярии. Она, догнав их, начала сбивчиво объяснять студенту по обмену  что-то по поводу нового регламента, каких-то важных бумаг, которые нужно срочно - очень срочно! - переподписать. Югарт внимательно вслушивался в ее путанные, эмоциональные объяснения, а когда она устала и замолчала, он, выловив момент, пристально вопросительно посмотрел на Глена.

- Я подожду тебя на улице, - сказал Зорин, коснувшись руки парня и не дожидаясь ответа, развернулся и ушел.

А теперь он стоял на крыльце и периодично вздыхал, поглядывая на часы, в ожидание Югарта.

- Он похож на айдола, - громко зашептала девушка слева от Глена.

- Аня, ты везде видишь своих айдолов, - откликнулся ей другой уставший женский голос. – Ну, где ты тут азиатов увидела?

- Да какие азиаты?! – недовольно одернула подругу первая. – Вон! У дерева! Блондин в черном пальто. Красавчик! Кьяяя! Секси!

Глен покосился на девушек. «Обычные симпотяжки, - вынес оценку им Глен. – Первокурсницы? Черненькая еще ничего. Миленькая».

И тут та, что была с розовыми волосами, как сдавлено запищит. Зорин аж вздрогнул от неожиданности. Сперва он удивился этому незваному радостному скрытому визгу, но проследив, куда смотрит его обладательница, понял в чем дело.

Золотоволосый парень приближался к крыльцу. Он шел походкой самоуверенного человека, как король, но не надменно и горделиво; в каждом его шаге чувствовалось сила и уверенность, легкость хозяина жизни. «Граф чистой воды», - пролетело в мыслях Глена без тени зависти, а с примирительным уважением к чужой харизме.

- Тебе не дозвонишься, - внезапно вымолвил мужчина и поднял в приветствии руку с зажатым в ней телефоном. – Я уже порядком заждался, брат.

Незнакомец смотрел в сторону Глена. Зорин от его требовательного взгляда поежился. Девчонки с боку начали бурно шептаться, косясь на Глена, а скорее на то, что было за ним.

И тут Зорина осенило. Он обернулся. Так и есть! Югарт неслышно подошел и встал за его правым плечом.

- Когда ты приехал, Мэхан?

Глен уловил в голосе Майзера скрытое раздражение. Он быстро взглянул на незнакомца.

- Югарт, кто так встречает? А где - привет? Брат, я же соскучился!

Незнакомец парой прыжков пересек ступени и, широко раскрывая в движении объятья, ринулся к застывшему Югарту.

Зорин еле успел увернуться, чтобы не попасть под душевный порыв неизвестного родственника. Но локоть молодого мужчины все же настиг его, больно проехав по руке. Глен охнул.

- О, прости! – тут же извинился Мэхан. – Мне жаль.

- Н-ничего, - Глен сдержал позыв, чтобы не начать растирать ушибленное место. – Все нормально. Юг, я наверно пойду? Созвонимся.

- Стой! – Майзер быстро схватил любимого за руку выше локтя, и обернулся к Мэхану: - Ты один? Без Мии?

- Мия в Санкт-Петербурге. У подруги по переписке. Она приедет к Рождеству.

- Понятно, - сказал австриец и обратился к Глену: - Пошли отсюда, - и тихо дополнил: - Слишком людно.

Глен озадаченно посмотрел на парня, а потом перевел взор на новоприбывшего брата Югарта. На лице Мэхана растянулась довольная лисья улыбка. «Не к добру», - отметил про себя Глен.

Майзер видя замешательство парня, ловко подхватив Глена под локоток свел с тупенек, и, обойдя Мэхана, уверено повел на парковку. Глен послушно вышагивал в заданном направлении, а когда они вышли из ворот, дернув, вырвал руку из схватки.

- Может, уже отпустишь? Дальше я сам. Не маленький.

Майзер не ответил. И так они молчаливо дошли до скутера Югарта.

- Ты здесь гоняешь на этом? –  спросив, удивлено присвистнул Мэхан.

- Приходится, - удрученно выдохнул Югарт. – Выбора нет.

- Даааа, - протянул в сочувствие Мэхан. – Тяжело тебе.

- Терпимо. А ты почему приехал? Мы вроде не договаривались.

- Не будь злюкой, - промурлыкал Мэхан приобнимая брата за плечи. – Лучше представь меня своему другу.

Серо-голубые глаза, слегка прищуренные от улыбки, с любопытством воззрились на Глена.

Югарт вопросительно уставился на Зорина. Синии глаза немо спрашивали: Можно? Ты не против? Я могу сказать ему?

Глен, незаметно вздохнув и выдохнув, также ответил одними глазами.

- Это Глен, - вымолвил Югарт. Его взгляд полный тепла прошелся по  любимому. - Он мой парень. Mein Lieber

Мэхан отлепился от Югарта. Он грациозно придвинулся к Глену.

- Привет. Я – Мэхан. Мэхан Асберг. Кузен Югарта.

Зорин уставился на притянутую для дружеского рукопожатия левую ладонь в тонной кожаной перчатке, с змеиным рисунком.

- Глен. Глен Зорин, - отзеркалил приветствие парень, пожимая руку.

Пальцы золотоволосого на одно мгновенье сжались сильнее принятого, он слегка наклонился к лицу Глена. Пристальный взор будто проник в самую глубь. Казалось, Мэхан хотел что-то конкретное знать о парне брата. Глен открыто с равнодушием смотрел в черные зрачки, так сильно выделявшиеся на светлой радужке, отороченные пушистым веером пшеничных ресниц. «У Юга ресницы красивее», - подумал Зорин.

Смотрелки затягивались. Юноша уловил сбоку шевеление – так Югарт выказывал нетерпение, но Глен проигнорировал это. Странным образом нечаянно начатая игра забавляла студента. Схожая манера рассматривания братьев веселила парня. «Яблоко от яблоньки не далеко падает», - прыснуло внутри Зорина. Глен уже симпатизировал странному кузену «немца», он ему понравился. Уловив лукавый всполох во взгляде  нового знакомого, Мэхан довольно хмыкнул и тут же отпустил руку на волю. Церемония приветствия кончилась.

Вскоре повисла неловкая пауза. Глен посмотрел на часы.

- Я пойду домой, - сказал он и, взглянув еще раз на Мэхана, дополнил: - Было приятно познакомиться. До свиданья.

- Глен, - Майзер схватился за парня. – Ты куда? Я отвезу тебя.

- Не стоит, - Зорин слегка поводил запястьем, стараясь сбросить руку. – К тебе приехали гости. Наверно твой брат хочет отдохнуть с дороги. Встретимся завтра.

- Нет! – пальцы Югарта сжались сильнее. Глен удивлено воззрился на Югарта. – Не уходи…

- Ну, ты чего? – он в нерешительности покосился на Мэхана. Тот сразу сделал вид, что у него нашлось что-то сверхважное в телефоне, и всеобщим поглощением уставился в экран. – Я позвоню тебе вечером.

Он прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Югарта. Пальцы нежно повели к подбородку. Майзер в блаженстве закрыл глаза, губы расслабились, слегка приоткрываясь.

Глен сглотнул. Он, не отрываясь, смотрел на красивые губы с ярко очерченной окантовкой, словно резцом скульптора, на трепещущие густые красные ресницы, на закрытые веки, скрывавшие иссинии омуты глаз, завораживающие своей глубиной. Глену остро захотелось поцеловать Югарта. Он, пристав на цыпочки, потянулся к австрийцу.

Мэхан кашлянул.

- Ой, простите. Холодно.

Пятки кроссовок шаркнули об асфальт. Глен вернулся с небес на землю.

- Я позвоню тебе вечером. Хорошо?

- Нет, - Югарт мотнул головой и раскрыл глаза. – Не уходи.

- Слушай, - нахмурился Зорин. – Я голодный. Мне надо пообедать. А  к тебе брат приех…

Внезапно раздалось урчание.

Мэхан удивлено вскинул на Зорина взгляд. Глен зарделся и потупился.

- А парень не врет, - давя улыбку, сказал Мэхан. – Ты решил его голодом замучить? Одной любовью сыт не будешь, брат, - и, не больно вдарив по спине Югарта, не сдержавшись, захохотал.

Майзер, озлобясь, повернулся к Мэхану.

- Ха-ха-ха, Югарт, ну и лицо. Ты от голода звереешь? Не знал. Ха-ха.

- Ладно, я пошел, - выдавил из себя Глен. Он порядком устал и серьезно хотел скорее перекусить. – Пока, парни. Счастливо.

- И куда ты так торопишься? – сдерживая смех, обратился к нему Мэхан. – Ты что не видишь? Если уйдешь - он же меня тут же живьем съест. Давайте лучше сходим в кафе. Отметим знакомство. Я приглашаю. Брат, где здесь нормальный ресторан? Хочу бифштекс. Умираю, как хочется мяса. Глен, а ты что хочешь?

- Не знаю, - пожал плечами Зорин. – Мясо нормально.

- Perfekt.

Не успел Глен опомниться, как Мэхан, подхватив его под руку, повел с парковки. Он спросил по-немецки в телефон и начал задумчиво свайпать по экрану левым пальцем.

«Все-таки левша», – подтвердил свою догадку Глен.

- Тут идти всего ничего, - воодушевлено болтал Мэхан. – Пару кварталов. Ресторан называется «Сладкая жизнь». Название много обещающее. Ты там бывал?

- Пару раз, - откликнулся Зорин. Он шел как зачарованный накрытый безоговорочной властью исходившей от Мэхана, не в силах отказать или не подчиниться. – С мамой и дядей.

- Семейный ужин. Понимаю, - довольно кивнул Мэхан. - Вкусно кормят? Я читал на юге самое лучшее блюдо – шашлык. Это правда?

- Н-наверное. И да там нормально. Вкусно.

Мэхан снова улыбнулся и посыпал на Глена вопросы: Чем он увлекается? Где живет и с кем? Тяжело ли учится? Каковы планы на будущее? И так под разговор они дошли до перекрестка. Остановились. Светофор показывал красного человечка.

- Тут так не ходят, - сухой голос Югарта огорошил их. – Отпусти его.

Мэхан молчаливо оскалился в самодовольной улыбке, и только светофор дал команду – вперед! - быстро перешел с Гленом дорогу.

Зорин уже смерился с чудным поведением Мэхана, в отличие от Югарта оно его не напрягало.  «Иностранец… Что с него взять?» - русский милостиво дал оценку мужчине, обаяние которого так бесхитростно покорило его.

В ресторанчике было практически безлюдно. Две не молодые женщины сидели за трехместным столиком в дальнем углу рядом с барной стойкой. Мэхан уверенно пересек пустующую залу и подсел за столик, примостившийся к центральному окну, так что студентам пришлось безропотно последовать за ним.

Расселись.

Югарт сел рядом с братом, а Глен напротив Мэхана. Майзер удивлено глянул на возлюбленного, но Глен проигнорировал его взгляд, привычным жестом скидывая куртку.

Югарт, громко вздохнув, раскрыл кожаную папку, лежавшую перед ним. Мэхан уже с серьезным лицом вчитывался в такую же, переворачивая заламинированные страницы.

- Не дурно, не дурно,  - мурлыкал себе под нос Мэхан, как сытый и довольный жизнью кот, изучая меню. – Так, все выбирайте по горячему, и не забудьте про десерт. Празднуем как-никак. Алкоголя не предлагаю. Вам нет двадцати одного. Я буду кофе. Ты чай, брат?.. Глен?

- Я тогда морс, - откликнулся Глен, пробегая глазами меню.

Он старался не смотреть на Югарта, который кидал на него весьма красноречивые взоры: пересядь напротив меня. Зачем? Его все устраивало. И притом не хотелось упускать классический тактического маневра – попялиться с задумчивым видом в окно - если беседа будет не клеится.

Подошла официантка принять заказ. Глен не стал выпендриваться и выбрал картошку фри и стейк. А что? Все равно угощают. Кутить так, кутить! Югарт, как попугай, повторил его заказ, не смотря на девушку. Мэхан же включил все свое обаяние и непонятно откуда вдруг взявшийся акцент,  что официантка как зачарованная смотрела на него, о потом, еле сдерживаясь, чтобы только не побежать, поспешила выполнить просьбу золотоволосого искусителя девичьего сердца.

- Лане это не понравиться, - процедил Югарт сквозь зубы и нахмурился.

- Ja, - сокрушенно выдохнул Мэхан, откидываясь на спинку стула. – Но так хотелось поиграть в «иностранца». Мило же вышло. Я прав?

И он вопросительно посмотрел на Глена, стремясь запоручиться поддержкой.

- Кто такая Лана? – в свою очередь спросил Глен.

- Его жена, - тут же ответил Югарт и зло скосился на Мэхан.

Повисла не очень приятная пауза и Зорин тут же отвернулся к окну, благодаря бога, что не пересел туда, куда немо упрашивали глаза «немца».

Мэхан, активно полистав в телефоне, повернул экран Глену:

- Посмотри. Это моя Лана.

Глен взглянул на экран. Там был снимок: девушка, с длинными, светлыми волосами впрыгнув на спину Мэхана, обхватив его спереди руками, радостно смеялась. Мэхан в кафе и Мэхан со снимка, согнутый под приятной ношей, благодушно улыбались точно братья-близнецы.

- Красивая, - вымолвил Глен, не зная как еще отреагировать на счастье малознакомых людей.

- Meine Sonne, - ласково сказал Мэхан, поворачивая к себе телефон.

В ожидании официантки разговор шел на нейтральные темы и в основном на  русском. Мэхан порой переходил на немецкий, обращаясь к кузену. Югарт хмурился и что-то отрывисто отвечал, либо замолкал, смотря настороженно в зал. В такие моменты мрачность набегала на лицо Мэхана, как в погожий день небольшое облако, мимолетно заслоняя солнце, повергает мир в серую тень. Глен видел это, но не вмешивался, потомучто не понимал сути вопроса, а лезть туда, куда тебя не приглашали - моветон.

Принесли заказ.

Как только запах жареного мяса ударил в ноздри Глену, он понял, что голоден как волк. Рот до краев наполнился слюной. Глен поспешно сглотнул. Бархатный голос Мэхана отошел на второй план, все обонятельные и осязательные рецепторы сконцентрировались на поглощение пищи.

Зорин наслаждался. Он хоть и был предельно голоден, но смаковал каждым кусок.

Нос вздыхал аромат еды, глаза радовались видом еды, язык пребывал в эйфории от еды.  «Вкуснее ничего в жизни не едал», - голод внушил Глену эту крамольную мысль, предавая воспоминания домашней еды – кулинарные шедевры матери.

- …Почему ты не брал трубку? – рассерженный голос Мэхана, отвлек Глена от неземного наслаждения. – Ты же знаешь, как мы переживаем всякий раз, когда в День Рожденья ты не на связи. Как можно быть таким безответственным! Ты не ребенок. Тебе 20 лет, брат.

Глен замер, занеся вилку в рот, склонившись над тарелкой. Он напрягся, не смея поднять взгляд от еды.

- Я же перезвонил, - виновато-усталый голос Югарта поразил Зорина. – Я перезвонил на следующий день.

- ДА! – взорвался Мэхан, но тут же взял себя в руки. – Но Мия чуть с ума не сошла. А моя мать? Ты хотя бы подумал о нас? Что мы чувствовали? Ты один в другой стране! А вдруг с тобой… - он резко замолчал.

- Дома, - сухо сказал Югарт. – Не при нем.

«Это что «не при мне»?!» - Глен выпрямился и негодующе взглянул на Майзера.

Парень сидел с непроницаемым лицом. Взор синих глаз смотрел куда-то вперед, одному только Югарту понятную цель.

- Так вот почему ты здесь, – натужно выдохнув, сказал Югарт, смежившая веки.

- Да, - кивнул Мэхан, постукивая пальцем по столешнице. – Я бы приехал и шестого, рейса не было.

- Хорошо, что Мия не приехала, - застонал Югарт, запрокинув голову и  устало потирая глаза. – Я бы порушил все ее планы.

- Погода не позволила. Она бы была тут уже пятого ноября.

- Да, я знаю. Я позвонил ей первой.

- У тебя недавно был День рожденья? - Глен опешенно смотрел на Югарта.

- Ты не знал? – Мэхан с искренним удивлением уставился на Глена. – Ты точно ему mein Lieber?

Зорин нахмурился. Он встал:

- Я скоро вернусь.

- Глен, - Югарт схватил его за руку, удерживая.

- Ты чего? Я в туалет и назад.

Глен бросил быстрый взгляд на спокойного Мэхана. Тот и ухом не повел, наблюдаю сцену: брат удерживает другого парня.

- Пусти, - качнув рукой, мягко попросил Глен и Югарт покорно сдался.

- Если ты так и дальше будешь себя вести, - заметил Мэхан перейдя с русского на  немецкий, - он тебя скоро бросит.

- В смысле? – спросил Югарт, отрывая с усилием взгляд от удаляющейся спины возлюбленного.

- Ты на удивление навязчив, - Мэхан зачерпнул ложкой карамельный пудинг. – Ты ему скоро надоешь, если будешь так осаждать его.

- Не понял?! – Майзер с вызовом посмотрел на кузена.

- Югарт, я хоть не по парням, - скучающим тоном начал Асберг, - но тут и гетеросексуалу понятно, что будешь с ним и дальше так себя вести, парень просто сбежит.

- Это как же я себя веду? – поинтересовался Югарт, убавляя свою прыть, понижая громкость.

- Собственнически.

СЦЕНА 7

Глен заворожено смотрел на проплывающий снежный склон горы под ногами. Его взгляд приковывали то яркие ограждения трассы, то кончики собственной обуви, то лихо съезжающие внизу лыжники и сноубордисты.

«И как все так сложилось-то?» - эта фраза за последние сутки наверно сотый раз всплывала в мыслях. Он сам толком не понимал, как так вышло, что они: он, Мэхан и Югарт оказались сейчас на подъемнике. Хотя, нет, начало было положено еще в кофе, когда Глен, вернувшись из туалета, был огорошен предложением Мэхан покататься на лыжах. А случилось это так:

- Глен, красивые ли у вас тут горы? - улыбнулся кузен Югарта, и его ослепительная чарующая улыбка почему-то напоминала Глену скорее оскал акулы, чем отражение дружелюбия. – Я слышал, тут не далеко есть горнолыжные курорты.

- Тебе что Альп не хватает? – Югарт скучающе вертел чайную ложку. – Езжай домой и катайся в свое удовольствие там.

- Ты любишь горные лыжи, Глен? – продолжил Мэхан, словно не слыша совета от родственника.

- Предпочитаю сноуборд, - ответил Зорин, прежде чем понял, куда клонить Мэхан.

- Да не уже ли? Еще один любитель сноубордов, – улыбка собеседника стала еще милее, но Глен воспринял ее более зловещей. – Какое интересное совпадение, да брат? - и он повернулся к Югарту.

Майзер с нескрываемым восторгом смотрел на впавшего в смятение Зорина. Глен, чтобы скрыть неловкость от столь явного внимания австрийцев,  перекинув ногу на ногу и нацепив маску равнодушия, уставился в окно.

- Ты ведь хочешь посмотреть, как он катается? – спросил Мэхан по-немецки, толкая локтем Югарта в бок. – Я ведь прав?

- Ты хуже змея искусителя, - так же по-немецки ответил ему кузен и, грустно вздохнув, покосился на Мэхана. – Он вряд ли поедет. Даже если я очень сильно попрошу…

- Глен, - тут же обратился Мэхан к соседу напротив. Глен вздрогнул, так как слащавая игривость мужчины была напрочь стерта холодной серьезностью. – У Югарта 5 ноября был День Рожденье. Он его не праздновал. Ты же понимаешь, как это грустно. Вся его семья осталась в Австрии. Но День Рождение эта такая знаменательная дата. Я хочу порадовать брата и устроить праздничные выходные в горах. Приглашаю тебя с нами. Всего два дня, - белые пальцы сложились в латинскою галочку. - Сделай моему младшему брату приятное, - и Асберг снова по лисье улыбнулся Зорину.

Глен задумался.

-  Я забронирую номера. Оплачу экипировку.  Дорогу туда и обратно, - не унимался «змей искуситель». - Ты будешь  vip-гостем, Глен.

Зорин смотрел на Мэхана и взвешивал все за и против. Предложение было по истине заманчивое. Это была самая настоящая халява, сродни манны небесной, так неожиданно удачно упавшая с неба на бренного студента.

- Соглашайся, - ровный голос Асберга убаюкивая, усыплял природную бдительность Глена. – И Югарту будет веселее в компании сверстника.

- Мне еще 19, - сказал Глен и перевел взор на Майзера. – А 20 будет только следующим лето.

- Когда? – встрепенулся Югарт.

- В августе. Десятого.

- Лев значит, - еле сдерживая смешок, констатировал Мэхан, расслаблено откидываясь на спинку стула. – Вот так компания из нас собирается.

Глен непонимающе воззрился на соседа.

- Ха-ха, ты еще не понял? – Мэхан  толкнул кузена под ребро. – Брат, он не улавливает, да?

- Он - Стрелец, - недовольно пробубнил Майзер, показывая на кузена указательным пальцем. - Я - Скорпион, ты - Лев. Огненные зодиакальные знаки. Огненный круг. Мэхан помешан на астрологии.

- И астрономии, - вставил свои пять копеек Асберг. – И не огненный круг, а кольцо. Так что? По рукам? Едем.

Глен, молча, пожал протянутую ему аристократичную руку и кивнул.

А сейчас  он поднимался на «красную» трассу зажатый с двух сторон кровными братьями. Глен покосился направо. Югарт пристально смотрел на него. «Он что пялился на меня всю дорогу?» - подивился Глен и смущено отвел взгляд.

- Подъезжаем! - выкрикнул Мэхан. – Приготовится. Сходим!

Холодный воздух обдал лицо Глена.  На периферии зрения неслись стволы деревьев, мелькали ограждения, указатели, а в ушах возбуждено стучал пульс от нарастающей скорости. Спуск опьянял, дарил свободу.

На середине спуска, уйдя левее центра трассы, Зорин налетел на кочку. Он не ожидал встречи с препятствием и, неудачно сманеврировав, упал. Колени больно ударились о спрессованный снег. Где-то в трех метрах проносились люди, увлеченные  скольжением, но Глен не обращал на них внимания. Он попытался встать, но не получилось. Руки потянулись к креплениям сноуборда, и в это мгновение рассыпчатая волна снега окатила его, накрывая как куполом.

От неожиданности Зорин упал лицом в снег, прикрывая затылок от каскада снега. Крупинки впились в лицо, и Глен, упершись руками, выдернул себя из сугроба. Капли талой воды потекли по коже. Зорин, скинув перчатку, отер лицо.

- Глен ты как? – Югарт коснулся его плеча. – Ты чего тут сидишь? Ушиб ногу?

- Ты, - Глен уже понял кто виновник внезапного снежного душа. – Ты!

Он с силой навалился на Югарта. Майзер, охнув, упал на спину. Он ничего не понимал; рассерженное, раскрасневшееся с мороза лицо любимого нависало над ним.

- Ты! - снова озлобясь выкрикнул Зорин, приминая «немца» своим весом. – Ты зачем так сделал?! Издеваешься?!

- Глен, - Югарт непонимающе таращился в лицо парня. – Я не понимаю о чем ты? Почему ты злишься на меня?

- Ах, не понимаешь! Ну, я тебе покажу.

Глен отжался на всю длину рук и хотел сползти с Югарта, но не успел. Майзер перевернулся и подмял его под себя. Сноуборд накренился, крепления неприятно впились в ногу, Глен изогнулся и, кривя губы от боли, сдавлено застонал.

- Ты смеешься надо мной? – Югарт воспринял движения парня предвзято. – Соблазняешь?

Зорин озадачено покосился на Югарта. Он приподнялся на локтях, стремясь выползти из-под австрийца.  Но тут же был уронен Югартом в снег.

- Прекращай играться, -  темные брови сошлись к переносице. – Мне больно ногам.

-А?! - Югарт тут же слез с Глена. Он бережно стал ощупывать ноги: сперва правую, потом левую. - Вроде целы? Где именно болит?

- Здесь, - Глен слегка дернул правой нагой. – Ты мне ее сильнее придавил.

- Прости, - Югарт озабочено обернулся. – Сесть сможешь?

Майзер протянул Глену руку и помог сесть.

- А теперь садись на спину. – Югарт присел перед Гленом на корточки,  подставляя широкую спину. – Я донесу тебя до отеля.

- Я тяжелый, -  отказался Глен. – Попробую сам.

И спеша продемонстрировать, что с ним все хорошо, он, быстро отцепив сноуборд, вскочил на ноги. И это была ошибка. Грен вскрикнул, поморщился и шлепнулся на снег.

- Садись ко мне на спину, - Югарт снова подставил Глену спину. – Просто сядь. Пожалуйста, - он изогнулся и требовательно посмотрел на Зорина. – Я донесу тебя. Я сильный.

Глен сломился. Он прижался к широкой мужской спине. Руки повисли на груди, сцепляясь в захват. Майзер, пошатываясь, привстал.

- А сноубы? Здесь кинем? Они дорогие. Их надо вернуть.

Югарт что-то неразборчиво пробормотал и присел, опуская Глена на снежный покров. Австриец скрепил сноуборды вместе и положил поклажу рядом с Гленом.

- Возьмешь их в руки, - повелел Майзер. – Попробуем просунуть по бокам. Хорошо?

- Не вопрос, - кивнул Глен.

Мэхан с усталым видом вошел в фойе отеля. Он раздраженно мотнул головой. Пшеничный локон, выбившийся из общего хвоста, слегка закрутившись, упал на лицо. Асберг привычным жестом завел «непокорного» за ухо.

Решительно пройдя к стойке администратора и примостив на полу  рюкзак, он раздражено нажал на вызов. Где-то за перегородкой раздался звонок, но никто не вышел на ресепшен. Мэхан окинул взором стойку, фойе и  устало выдохнул, сцена трех часовой давности снова всплыл в мыслях…

- Что с ним? – Мэхан удивлено уставился на Югарта подходившего к арендному настилу. – Ты чего его тащишь?

- Глен, поранился, - сбивчивым голосом огрызнулся кузен. – Mein Lieber, кидай борды.

Зорин послушно разжал пальцы. Майзер по одной аккуратно перехватил ноги Глена, и сноуборты упали на снег.

- Сдай их, - потребовал Югарт у брата. – Накатались.

Мэхан равнодушно посмотрел на спортивный инвентарь и спросил, указав подбородком в сторону Зорина:

- А с тобой-то что?

- Нога немного болит, - откликнулся Глен и попытался слезть со спины. – Здесь не далеко. Давай я сам дойду.

- Нет! – рыкнул Югарт и, встряхнув свою драгоценную ношу, пошел в сторону медицинского пункта неотложной помощи.

Мэхан еще раз нажал кнопку вызова и рассеянно побарабанил по стойке.

Пока Глену делали перевязку, хоть медработник уверила студентов, что это даже на растяжения не тянет, но с требований Югарта, все же помазала Глену какой-то мазью ногу и надежно перебинтовала, недовольно косясь на красноволосого красавца, бдительно следившего за всеми ее манипуляциями. Глен переглянулся к присоседившемуся к его лечению Мэханом и оба понимающе улыбнулись друг другу.

И если Глен от своей якобы «опасной травмы» (по версии Югарта), чувствовал себя хорошо, то у Майзера словно мозги с катушек слетели, когда он вознамерился тащить на себе Зорина до отеля.

Мэхан, не выдержав таких закидонов брата, уволок его в неприглядный закуток медпункта.

- Слушай Югарт, - спросил Мэхан на родном языке, - ты сегодня принимал таблетки?

Майзер свирепым взглядом посмотрел из-под густых красных бровей.

- Я, надеюсь, ты их принимал, - с нажимом повторил Мэхан. – Если нет, то прими сейчас же. Слышишь?!

- Они у меня закончились…

- Когда?! – опешил Мэхан.

- Второго ноября, - виновато пробормотал Югарт.

- И ты молчал? – Мэхан хмуро взирал на кузена. – Почему не позвонил? Почему не купил?

- Я чувствовал себя хорошо...

- Югарт, - Асберг устало приложил ладонь к глазам и закинул голову, - ты же знаешь, что их надо принимать в-сег-да.

- Я устал от них! - недовольно выкрикнул Югарт. – Понимаешь?! Я устал!

- Это ты не понимаешь! - озлился Мэхан, взмахивая в негодовании руками. – Ты можешь подвергнуть себя или окружающих опасности! Ты уже должен понимать, что твоя болезнь не шутка.

- Я все понимаю, - отмахнулся от брата Югарт. – Но пока все было хорошо.

- Это пока, - процедил Мэхан и, схватив Югарта за рукав, потянул на выход. – Пошли, куплю тебе лекарство.

- Нет, - запротестовал Югарт. – Глен увидит. Не хочу.

- Хватит капризов! – внезапно взорвался Мэхан. – Югарт, что с тобой твориться?! Ты хочешь опять докатится до того состояния? Мы еле тебя вытащили тогда из зависимости!  Снова хочешь, повторения, как два года назад? Ты этого хочешь?!

- Нет, - в раздражении качнул головой парень. – Я чувствую себя нормально. Не хочу таблетки.

- Ты сума сошел?! Это твой новый парень сказал тебе так поступать? Я поговорю с Гленом.

- Не смей! - Югарт схватил Мэхана за руку и с силой сжал ее, проворачивая. – Глен ни-че-го не знает. И не говори ему ни о чем. Он не Лукас. Он другой!

- Я вижу, какой  он другой! - не сбавлял обороты Мэхан. – Он ничем не интересуется! Ни когда у тебя День Рожденья! Ни кто твоя семья! Сколько вы вообще встречаетесь?!

- Неделю.

- О, мой Бог! – застонал Мэхан.- А ты в него вцепился,  словно вы уже год вместе. И он натурал? Он точно натурал! Югарт, да он тебя бросит не сегодня так завтра!

Звон от пощечины разнесся в тесном помещении. Асберг, схватившись за щеку, испуганно смотрел на Югарта.  В васильковых глазах полыхал гнев.

- Ты сейчас же, уберешься отсюда, - сухо роняя каждую букву, заговорил Югарт. – Я не позволю так говорить о моем солнце. Даже тебе.  Даже семье. Или вы меня никогда больше не увидите. Ты знаешь, я не шучу.

Мэхан уставился в пол. Он знал, что Югарт не любит шутки, а тем более шутить. И прекрасно понял, куда ведет свою мысль брат. Три года назад Югарт спутался с каким-то мутным Лукасом. Этот парень категорично не понравился никому: ни Рохаку, ни Эхану, ни Далии, ни Мии, ни маме и отцу, даже у Мэхана общение с ним вызывало отвращение, рвотный позыв, да такой степени Лукас был слащав и лицемерен, но Югарт… Младший брат был как под гипнозом, словно его околдовали, одурманили. А потом внезапно Югарт пропал. Они с ног сбились, разыскивая его: подключили полицию, частных детективов и нашли в каком-то притоне, сидящем на транквилизаторах.

Мэхан прищурился, разглядывая суровое лицо брата. Ему  вспомнилось, как Югарт с теплотой смотрел на Глена, как Зорин (думая, что никто не видит) невзначай касался кузена, осторожно проводя кончиками пальцев по ладони, точно перышком; их руки встречались, на мгновении замерев взаимном прикосновении, и  снова отдалялись. «Конечно, а как им себя еще вести? - вздохнул австриец. – Тут за такое и побить могу. Глен не Лукас. Тут я точно переборщил».

- Хорошо, - Мэхан провел ладонью по лицу, словно смахивая невидимую паутину. – Прости меня, что я такое сказал про Глена. Он хороший малый. Я был не прав. Я уеду. Сегодня. Номера оплачу до завтра. Отдохните и возвращайтесь.

- Можешь не прощаться с Гленом. Я ему все объясню. Просто уйди и все.

«Все-таки боишься, что я ему сейчас все выложу? – Мэхан удручено отвернулся от брата. – Разве ты мне не доверяешь? А кому ты вообще доверяешь после этой дерьмовой истории с Лукасом?»

Зацокали каблуки, к стойке подошла девушка.

- Мистер Асберг, - ее рот растянулся в профессиональной улыбке. – Чем могу помочь?

- Я уезжаю. В номерах, что записаны на мое имя, остались мои братья. Я хотел бы оплатить счет за двое суток, как было обговорено заранее.

СЦЕНА 8 (начало)

ВНИМАНИЕ!!!

ДАЛЬШЕ СЛЕДУЕТ СЛОВЕСНОЕ ОПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНОЙ СЦЕНЫ ОТКРОВЕННОГО ХАРАКТЕРА!

ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ, КТО НЕ МОЖЕТ ТАКОЕ ЧИТАТЬ ПО СВОИМ ДУХОВНЫМ ИЛИ ИНЫМ УБЕЖДЕНИЯМ, ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

С УВАЖЕНИЕМ, ЛИНА ВАРДАЕВА

Югарт вел Глена к номеру. Он любя стискивал руку возлюбленного, но больше всего ему хотелось подхватить парня и понести на руках, как принцессу или на худой конец перебросить на плечо, как бы это сделал пещерный человек; в общем,  нести как угодно, но только бы любимый не наступал на травмированную ногу.

Глен безропотно шел следом. В тускло освещенном гостиничном коридоре его не волновало, если кто-то увидит их сжатые в замок руки. «Сейчас дойду до номера, - размышлял Глен, – и  пожелаю спокойной ночи. Может мне его поцеловать?» От осознания того, что он поцелует Югарта, у Глена по спине пробежался табун мурашек.

- Твой номер, - Майзер остановился у двери. – Давай карточку.

- Я сам могу, - Глен достал пропуск и вставил в щель замка. – Ну, тогда до завтра. Спокойны ночи.

Зорин посмотрел на Югарта, на лице австрийца повисла маска серьезной задумчивости. Юноша слегка коснулся бледной щеки. Синии глаза взглянули на него и утопили в себе. Глен заворожено погружался в воды души Югарта.

- Зайдешь? – голос Глена долетел до хозяина как издалека

Красная бровь удивлено взметнулась вверх:

- Зачем?

- Хочу, - Глен приподнялся на цыпочках и выдохнул в самое ухо: - поцеловать тебя.

Майзер ощутил, как от слов парня по телу пронесся невидимый стимулирующий поток, подобно раскату грома. Жар разлился в руках, ногах, ударил в голову. Сердце ускорило темп. Он глубоко вздохнул; еле уловимые нотки от травяного одеколона возлюбленного защекотали в носу, будоража, рецепторы.

Майзер с силой толкнул чуть приоткрытую дверь, расширяя проход, и, уверено подхватив под локоть Глена, впихнул и его, и себя  в номер. Там он прижал обалдевшего юношу к стене и, опустившись перед ним на колено, вожделенно обнял бедра. Ноги рефлекторно вздрогнули, Зорин от тревоги и возбужденности прикусил кулак.

- Не нравится? - Югарт поднял лицо к Глену.

- М-мне, - Глена поразил умоляющий взгляд. -   Мне все нравиться, - загорелая рука легко прошлась по алым волосам, расчесывая. – Я не против, если ты это сделаешь ...

Югарт больше не сдерживался. Он раскрыл молнию, припустил штаны, поддеву и трусы. Слегка возбужденный член Глена был перед ним. «Красивый», - Майзер сглотнул от предвкушения и открыл рот. Широкий язык лизнул головку пениса на половину обтянутую крайней плотью.

- Хааа, мммм...

Глен вздрогнул. Его пальцы еще больше зачерпнули красные волосы и крепко сжались.

«А он чувствительнее, чем я предполагал, - довольная улыбка сама собой растянула рот австрийца. - А если так?». Белоснежные пальцы левой руки нырнули под толстовку и заскользили вверх. Они умело нащупали твердый сосок и слегка щипнули его. Из Глена вырвался стон погромче. Русский хотел отстраниться, но у «немца» были на этот счет свои планы. Он не хотел  терять то, что так нежданно, как дар небес, упало к нему в руки.

Майзер обхватил бедро Глена, придвигая парня к себе, и целиком вобрал член.

- Юг, - выдохнул Зорин. Тело само согнулась, юноша склонился над красной макушкой.

- Обопрись на  плечи, - посоветовал Югарт и Глен послушался.

Горячий язык прошелся от основания к концу и обратно. Его тонкий кончик, словно каллиграфическая кисть, обрисовал выпиравший змейкой сосуд. Пенис стал тверже, крайняя плоть осела, открывая нежного цвета беззащитную головку.

Югарт смотрел на эрегированный фаллос любимого - прямой, без изъянов, совершенный. «Мой! Мой! Мой! Только мой!» - Югарт страстно сжал бедра любовника и заглотил как можно глубже младшего Глена, отпуская на волю потаенных демонов похоти.

- Юг, - Зорин выгнулся, ноги дрожали, пальцы бесконтрольно вцепились в мужские плечи. - Юг, ах-хаа... Нгхааа...

Югарту нравилась реакция любовника, ему нравилось все: как впиявливаются пальцы в мышцы, как Глен стонет, как он дрожит под руками, как он возбужден.

«Ты будешь только моим, mein Lieber!» - взорвалось в мозгу австрийца. По телу прошелся заряд сродни электрического тока.  Майзер раньше никогда такого не испытывал. Ему много кто отсасывал, да и он не брезговал взять в рот чужой член. Минет - лучше для мужчины нет. Но никогда... Никогда ему не было так хорошо как сейчас, даже когда Лукас вылизал ему до блеска анус.

Югарт стремился ублажить Глена по полной. Здесь в узком пространстве прихожей отеля сгрудились два парня; со стороны наверно это смотрелось дико - двое не до конца раздетых молодых мужчин точно боролись. Но если это и выглядело борьбой, то исход битвы был ясен с самого начала.

Югарт стянул куртку с Глена, и отбросил к своей, уже давно валявшейся на полу. Его руки блуждали по парню, лаская грудь, живот. Югарта так и подмывало вставить палец в наружный сфинктер любовника, но он знал, этот похотливый «шаг» разрушит ту атмосферу, что окружила их – атмосферу желания, сладострастия, взаимного возбуждения.

Глен кончил.

Он еле стоял, поддерживаемый партнером. Его пульсирующий член извергал сперму, а Югарт терпеливо поглощал ее. Он крепко держал парня, не давая тому упасть. А когда все закончилось, отпустил Зорина на волю.

- Ты как? - Майзер привстал, утирая липкие губы. – Все хорошо?

Глен молчал, низко нагнув голову.

«Ему не понравилось? - сомнение когтистой дланью скребыхнуло по самолюбию австрийца. - Он же кончил. Он звал меня. Боже, как он стонал…  Он, мог бы, врезать мне вначале и оттолкнуть. Но не стал… Я же не так плох в этом. Раньше всем нравилось».

- Глен, - Майзер нерешительно коснулся плеча парня. - Я так плох?

Зорин резко поднял лицо и Югарт обмер. Карие глаза обдали его негодованием. Лицо Глена было красным и не от мороза.

- Т-ты, - вырвалось из русского. - Т-ты... Смеешься, да? Я... Я... Я же кончил. А ты еще  спрашиваешь: плох ли?

Глен отвернулся и укусил нижнюю губу. Он подтянул трусы со штанами, застегнул молнию.

Югарт, как зачарованный, смотрел на действия Глена не смея шевельнуться.

Вдруг Глен нахмурился и покосился на него:

- А ты?

- Что я? - не понял Майзер.

- Ты сам, - Глен скосил свой взгляд в район ниже живота Югарта. - Ты сам как? С тобой все хорошо?

- Не понял?..

Зорин вдруг раздраженно выдохнул и, внезапно шагнув вперед, вставая притык впритык к «немцу». Ладонь легла на паховую область джинс…

- Ты-то сам как? – ладонь властно надавила на  выпирающий твердый пенис. - У тебя стояк. В курсе?

- В курсе, - Югарт безотрывно смотрел в дерзкие глаза любимого.

«Оh mein Gott, как же ты меня возбуждаешь, - Spiel nicht mit dem Feuer, mein Lieber. Dieses Feuer wird eine Katastrophe für dich sein».

- Тебе лучше убрать руку, - Майзер схватил загорелое запястье и нежно сжал: - Я еле сдерживаюсь, лишь бы не взорваться. Не дразни меня, а то я  готов разложить тебя тут же.

- Не посмеешь, - с вызовом ответил Зорин. - А чтобы ты не взорвался, давай помогу тебе, - Глен хитро улыбнулся и нагло взглянул в лицо ошарашенного австрийца, - по-дружески, майн либа.

Губы впились в приоткрытый рот «немца». Югарт ничего не понимая, принимал все, что делал Глен. А тот без стеснения расстегнул джинсы и засунул в них руку.

Югарт, закрыв глаза, застонал. Пальцы Глена, такие красивые, такие длинные, такие теплые, такие жесткие, такие желанные, неуклюже ласкали его.

«Unbequem», - Югарт рывком стянул штаны и трусы, оголяя ягодицы. Ему остро  захотелось увидеть реакцию партнера на свой член. Он осторожно приоткрыл глаза.

Глен смотрел, не отрываясь, ему в лицо. Взгляд Зорина был полон любопытства, но не это потрясло парня, во взоре любимого чувствовалась теплота и ласка. Югарт затрепетал и деликатно посмотрел вниз. Смуглые пальцы скользили по освобожденному от оков одежды члену нежно, уверено.

- Тебе не противно? - тихо спросил Югарт, склонившись  к Глену. - Ты же натурал...

- Нет, - Глен сильнее обхватил член. Большой палец непристойно очертил маковку головки. - Тебе нравиться?

- Очень, - прорычал Югарт куда-то между плечом и шеей, наваливаясь на парня.

Глен от неожиданности охнул, отступая назад. Спина отерлась о стену; пальцы дрогнули и расслабились, отпуская член.

- Докончи, - Югарт вернул ладонь Зорина на место, - раз начал.

Глен хмыкнул в грудь Майзера и продолжил дрочить.

- Нежнее, - глухой, возбужденный голос «немца» прошелся по шее Глена, - mein Lieber.

Зорин повернул к Югу голову и Майзер страстно поцеловал его.

Глену показалось, что поцелуй длился вечность. Он уже и забыл, как это бесконечно целоваться. Рот ныл, губы устали, но эта боль была приятна.

Глен слегка приоткрыл веки. Совсем рядом было лицо Югарта, белые веки были закрыты, густые красные ресницы вздрагивали, теплое дыхание стелилось по щекам. Зорин опять закрыл в наслаждении глаза.

Он чувствовал как, под пальцами, набух до предела пенис. Хоть пенис и не его, но Глену было приятно ласкать детородный орган Югарта, приятна была его твердость, его упругость. Он прекрасно знал, что сейчас испытывает краснобровый, однозначно тоже самое, что испытывал и он, когда самостоятельно ублажал себя. Он знал - по возникшему напряжению -  что еще немного, еще чуть-чуть, вот-вот будет оргазм.

Рука Югарт подсказала Глену ускориться.

Майзер сдавлено застонал. Теплая жидкость медленно потекла по пальцам. Югарт тяжело дышал в шею Глена, стискивая его, обнимая его.

СЦЕНА 8 (концовка)

- Ты тяжелый, - сказал Глен, ощущая, как мягче стал в руке член. Он ласково погладил мужскую спину. - Слезь с меня.

- Не могу....

- Не могу или не хочу? - фыркнул Глен и нежно взъерошил алые волосы чистой рукой.

- И то, и другое, - Майзер поцеловал загорелую шею. - Не хочу отпускать тебя.

- Придется, - Зорин заерзал в объятьях парня. - Руку надо помыть. Липкая. Давай, отлепись. Я испачкаю одежду. Видишь?

Глен поднял свою руку, демонстрируя плоды излияния. Югарт неохотно отстранился и пропустил парня в ванную.

«Оh mein Gott, что я творю, - Майзер закрыл ладонями лицо. - Но как же было хорошо. Oh, mein Engel».

- Ты чего здесь стоишь? - удивился Глен, выйдя из ванной.

- Глен, - Майзер неуверенно провел рукой по голове, - я не сдержался. Прости. Я не хотел.

«Не хотел? - Зорин озабоченно рассматривал понурую фигуру. - Так зачем начал?! Сам же стянул с меня трусы…»

- Мне, правда, жаль, что так получилось, - бубнил свое Югарт, избегая смотреть на собеседника. - Я не контролировал себя. Это моя вина. Я знаю, ты сейчас злишься. Но если сможешь, то прости меня. Я понимаю, что это не оправдание, но ты такой сексуальный. А еще Мэхан, со своими словами. Я не смог сдержа...

Глен выбросил вперед руку. Пальцы больно сдавили щеки, стягивая губы повинного «рыбкой».

- Хватить, - нахмурился Глен. - Я все понял. Перестань.

«Такой дурачок, - Зорина позабавила смешная рожа Югарта. Он расслабил пальцы и убрал руку. - Реально чокнутый»

- Все нормально, - Глен похлопал парня по бицепсу. - И я, не злюсь. Конечно, это было неожиданно, но я не злюсь. Честно. И мне, - Глен почувствовал, как к лицу резко прилила кровь, - понравилось. Было... Хорошо.

- Тебе понравилось? - оживился австриец. - Не врешь?

- Нет. Зачем мне врать тебе? Да еще о таком? Ты и сам все видел, - Глен смущено ответ взгляд, щеки пылали. - Я ведь кончил...

Неловкая пауза повисла между парнями.

- Слушай, - начал Глен, его тяготила слишком интимная тишина в прихожей, - я устал. Хочу прилечь.

- А поесть? Может, сперва, поешь?

- У меня ноги устали, - Глен прислонился к стене плечом. - Я и шагу не ступлю, а в кафе идти далеко. Так посплю. Не умру.

- Это не годится, - Югарт уверено направился к стационарному телефону, стоявший на столе в комнате. - Что хочешь? Салат? Стейк? Где меню отеля?

- Ты чего удумал? - Глен последовал за своевольным гостем.

- Закажу тебе в номер еду, - Югарт приложил трубку к уху. - Здравствуйте. Это номер ***. Примите заказ, пожалуйста, - он щенячьим взглядом посмотрел на Глена.

- Хорошо, - сдался Зорин и упал в кресло. - Только и себе что-нибудь закажи. Не люблю есть один. Давай, какой-нибудь легкий овощной салат и запеченную рыбу. И горячий чай с чизкейком. А, - пальцы звонко щелкнули, - еще яблоко хочу.

Югарт довольно улыбнулся и передал пожелание Глена невидимому собеседнику.

- А Мэхан где? – внезапно спросил Глен.

- Тебя волнует мой брат? - откликнулся Югарт. Трубка с громким стуком вернулась в паз.

- Немного, - Глен с интересом смотрел на напряженную спину австрийца. - Он же тут ничего не знает. Вдруг заблудится или вляпается в какую-то историю. Разве ты не беспокоишься о нем?

- Он взрослый, - Югарт повернул точеный профиль к Глену. - Справится.

- Ты бываешь таким  грубым, - Глен, поставив локоть на подлокотник, подпер рукой голову. – Если не знать, как сегодня ты носился со мной, точно курица с яйцом, можно подумать, что ты - эгоист. Он же твой родственник, Юг.

- Не думай о нем, - Югарт полностью повернулся к Глену. - У него есть жена, пусть Лина волнуется о своем назойливом муже. А ты, - Майзер стремительно пересек комнату. Его руки с силой уперлись об спинку кресла. - Лучше думай обо мне, mein Lieber, - сдавленно рыкнул Югарт, нависая над Гленом.

«Он сейчас меня приревновал что ли? - осознание шаровой молнии вспыхнуло в голове Глена. - Да вы шутите! Я так сильно тебе нравлюсь?!».

- Не нравиться, - карии глаза сузились. Глен подался вперед. Он притянулся так близко к лицу австрийца, что их носы практически черканулись друг об дружку, - что я беспокоюсь о другом? Что я еще не должен делать?

Югарт понял - Глен дразнит его, играет с его глупой ревностью. Он удрученно выдохнул и поник головой.

- Не мучь меня... Не будь таким жестоким...

- Я не мучаю, - смутился Зорин. Совесть под дых удалила парня. Он погладил склоненную перед ним голову. - Прости, я не хотел тебя расстроить. Но мне не нравится, когда мне указывают, как  и что я должен делать. Не командуй мной.

- Когда это я командовал? - с волнением потребовал ответа Югарт, поднимая свой взор на возлюбленного.

- Да вот хоть сейчас.

- Я, - Майзер сжал губы в тонкую линию. Он уже понял, где оступился, но глупая необоснованная ревность все еще была в нем, крутилась в груди, не давая покоя. - Прости... Я не скажу тебе больше как поступать. Но не думай больше о Мэхане.

Югарт, нахмурившись, отпихнул себя от кресла. Ему вспомнились недавний разговор в медпункте, слова брата, его предупреждение и требования. Здравомыслие говорило, что брат прав, и стоит все рассказать Зорину, чтобы он знал, с кем имеет дело, и как стоит поступить, если вдруг с Югартом снова случится приступ. Но страх, что Глен может оттолкнуть его, не принять его скрытую сущность, уйти от него, побуждало молчать.

«Он должен знать,  - почему-то мысли в голове зазвучали твердым  голосом Мэхана, неумолимые как набат. - На лжи крепкие, а тем более долгие отношения не построишь. Скажи ему. Не таись».

Югарт мотнул головой изгоняя из себя наваждение с Мэханом. «Надо купить и начать принимать таблетки» - решил для себя Майзер и тяжко вздохнул.

- Я с ним поссорился, - выдавил вслух откровение австриец. - Сильно. Он поехал домой. Мэхан оплатил счет и уехал из гостиницы, - Югарт поднял руку и посмотрел на часы. - Он должно быть уже на полпути к аэропорту. С ним все будет хорошо.

Русский, опешивши, сидел в кресле.

- Он выселился? Ты же был с ним. Ты остался без номера, так? - не правильно понял ситуацию Глен. - Тебе негде переночевать?

Югарт удивлено приподнял бровь.

- Да нет. Все норма...

- Ты главное не переживай, - не слушая, перебил парня Глен, приподнимаясь с кресла. - У меня большая кровать. Двухспальная. Если тебя это не напрягает, то мы переночуем вместе. Это всего лишь одна ночь. Я не храплю, если что.

Глен по-хозяйски открыл шкаф.

- Вот черт, тут нет второго одеяла. Но не боись, то, что на кровати - большое. Думаю, нам хватит. Я не ворочаюсь, так что... Что такое? Тебе смешно?

Глен с непониманием смотрел на парня еле сдерживающий смех.

- Нет-нет. Ты такой милый, Глен, - «И наивный, - Югарт прикрывая рукой рот, сдерживал рвавшуюся радость. - Он хочет положить волка в свою постель. О чем он вообще думает?» - Я согласен. И обещаю не распускать руки.

Пальцы Глена судорожно сжали дверь шкафа.

- Если сделаешь такое, - отчеканил каждый слог парень. - Досыпать будешь на полу. Усек?

- Хорошо-хорошо, - закивал Югарт, лыбясь во все 32 зуба. (Так тяжело было скрыть счастье). - Как пожелаешь, mein Lieber.

СЦЕНА 9

За окном быстро проносились деревья и столбы. Югарт смотрел на набухшее небо, заволоченное тяжелыми облаками. Да, в пасмурности чувствовалось ощутимое влияние близости моря.

Черная вспаханная земля, луга с пожухлой травой грязным, лоскутным ковром стелились за поездом, разбавляя собой не радостную картину поздней осени.

«Снег – лучше, - вздохнул Майзер и посмотрел на Глена. Парень, облокотившись на раму окна поезда, дремал. Ярко голубая шапка криво съехала на левый висок, из-под резинки выбился непослушный каштановый завиток и, закрутившись, встал озорно дыбом. Югарт, придвинувшись к спящему, слабо подул. Завиток встрепыхнулся, качаясь под порывом теплого дыхания.

Майзер удручено откинулся на спинку сиденья. Вина перед Гленом терзала его сердце…

Нет. Ночью он вел себя как джентльмен, как ein wahrer Gentleman. Югарт лежал под евро-одеялом смирно, не шевелясь, боясь разбудить соседа.

Глен сладко спал, тихо посапывая. О, что за дивная картина – лицо любимого рядом! Протяни руку и он в твоих объятиях…

«Нельзя, - Югарт, приподнявшись на локте, пододвинулся к Глену. Юноша спал сном ребенка; его спокойное, расслабленное лицо укололо совесть «немца», хотевшего обхватить спящего, сминая в медвежьих объятиях - физическая тяга осознания присутствия Глена требовала безрассудных поступков – но он держался молодцом, как страж, как защитник покоя возлюбленного.

Майзер, защипнув переносицу,  грубо провел вверх и вниз; вздохнул; рассеяно проверил время и снова уставился в окно, предаваясь воспоминаниям…

Утро было чудесное! Он разбудил Глена поцелуем. О, словно пришло Рождество  и он, как самый благовоспитанный мальчик, который весь год старался вести себя хорошо, распаковывал долгожданные подарки. Первый был - проснутся вместе с Гленом в одной постели. Есть!  Второй – пробудительный  поцелуй. Есть! Милая возня обнимашками  с любимым под одеялом. Есть!  Совместная читка зубов. Почти получилось.

Глену это мероприятие не очень пришлось по душе. Но что поделать, если Югарт не мог сдержать себя. Он  без конца целовал парня то в шею, то в щеку, то в затылок. В конце концов, русский, разозлившись, выдворил австрийца дочищать зубы в прихожую. Но Югарт был счастлив до предела!

«Благовоспитанный мальчик» пьянел в груде распакованных «подарков», предвкушая все новые и новые «радости».

Человек по своей природе ненасытен и жаден. Алчен.  А жадность – смертный грех. А за грехи грядет расплата. Югарт забыл об этом, и Бог напомнил ему.

- Я из номера ***, - Глен положил на стойку ресепшена карточку. – Закройте счет, пожалуйста.

- Вас счет закрыт, - улыбнулась администраторша. – Вчера. Мистер Асберг оплатил все номера. Все хорошо. Спасибо, что выбрали наш отель. Будем ждать вас снова.

- С-спасибо, - слегка удивленный Глен повернулся к Югарту. – Можно идти. Твой брат и мой номер оказываеться оплатил.

- Я знаю, - откликнулся Югарт и положил на стойку пластиковую карточку. – Ключ от номера ***. Заберите. Спасибо за обслуживание.

- Он тоже оплачен, - с вышколенной учтивостью ответила девушка, не забывая улыбаться. – Спасибо что воспользовались услугами нашего отеля. Надеемся, что и следующий раз вы выберите «The Snow Palace».

Югарт кивнул в знак прощанья и поспешил за уходившим Гленом.

Они молча вышли из отеля. Молча сели в ожидавшее такси. Молча купили билеты на экспресс. Молча расселись на свои места. Югарт в начале пытался пару раз привлечь внимание Глена, но тот тактично пресекал зарождающиеся разговоры, да так умело, что австриец не смел более ослушаться желания русского побыть в тишине.

«Я не понимаю, - Югарт глубоко вздохнул. – Он не хочет говорить со мной из-за того, что я глупо вел себя с утра? – протяжный выдох. – А на что он рассчитывал, просыпаясь рядом со мной? Что я буду лежать бревнышком? Я и так с ума сходил всю ночь, не смея коснуться тебя. Утро не ночь. Я был бы идиотом, упусти такой шанс. Да он сам предложил переночевать. Сам разрешил лечь к нему в постель», - рассуждал Югарт пытаясь задобрить совесть.

Обман.

Майзер прикрыл глаза ладонью.

Обман. Как бы он не пытался себя убедить – это все равно был обман. Маленький, но обман, преследующий, может не плохие, но все же корыстные, личные, эгоистичные цели.

«Если не знать, как сегодня ты носился со мной, точно курица с яйцом, можно подумать, что ты - эгоист, - вспомнились слова Глена. – Собственнически», - зазвучал в ушах вердикт Мэхана.

Майзер с силой впечатал ладонь в лицо, губы поджались. Болезненные воспоминания, которые он так упорно прятал глубоко в себе, рвались наружу, лезли из всех щелей истерзанного сердца.

Югарт очень любил свою маму...

Несомненно, эта любовь случилась еще задолго до того, когда он появился на свет. Еще, будучи плодом, не имевшим официального признанного статуса – человек – Югарт уже любил эту женщину, внутри которой он плавал, развивался и рос. Он любил в ней все: стук ее сердца, бульканье амниотической жидкости, которую мать наполняла кислородом и витаминами. А как только у него окрепли до нужности ноги, он старался показать ей, что слышит мамин голос и он его тоже любит.

Селаия очень любила своего сына…

Свое единственное красное солнышко, единственное сокровище, единственную отраду.

Она всегда была рядом: играл ли Югарт, болел ли, озорничал, скучал, спал – мама была всегда рядом. Югарт не знал, какого это, если нет мамы. Его идеалистическая жизнь была тиха и прекрасна, ибо мама всегда была рядом.

Но нет ничего вечного под желтой луной...

Когда Югарту исполнилось девять, в его радужный мир постучалась беда. Мама заболела. Сильно.

Сперва маленький Югарт не понимал что происходит. Маму отвезли на громко орущей и мигающей, словно рождественская елка, желтой машине экстренной помощи.  Он не видел ее больше трех недель, а потом дядя Рохак, проведя по незнакомому коридору в больнице, ввел его в палату, пахнущую едким, неприятным, горьким запахом.

- Поздоровайся с мамой, - велел родственник, подтолкнув дитя к постели.

Югарт не узнал в женщине на кровати свою мать. Незнакомка была худа, бледна. Она с трудом подняла, протягивая к сыну, руку и тут же бессильно уронила ее.

Югарт впервые заплакал не от того, что упал, поранился, ему не купили желанный пончик. Он рыдал от того, что не мог понять, что случилась с любимой и такой раньше красивой мамой. Едкий, противный запах теребил ноздри, заставляя плакать еще сильнее. Югарт уткнулся в дядю, боясь смотреть на незнакомую маму, не такую маму… чужую.

Едкий запах переехал в дом Югарта. Запах вошел вслед за мамой и теперь не отпускал Селаию ни на минуту.

Югарт ненавидел его. Мальчику казалось, что именно он виновен в том, что мама была теперь всегда уставшей, больше не пела ему, не играла с ним, не гуляла с ним, ей даже больно было есть с ним.

После того раза, как Селаию вырвало с кровью, когда вся семья собралась за вечерней трапезой, Югарт ел уже без мамы. Она сама отказалась есть со всеми, и в конечном итоге заперлась в своих комнатах, запретив кому либо посещать ее, даже сыну.

Майзер сжал ладонью лицо, до боли стягивая кожу к носу. Страшное воспоминание хлестнуло душу раскаленным кнутом.

В канун десятилетия Югарт ослушался наказа матери и вошел к ней. Он желал разделить с ней свою беспрекословную радость - появление в этом мире.

Он застал маму не в постели. Селаия сидела у туалетного столика и причесывала волосы. В розовых лучах рассветного солнца мама казалась прекрасной и здоровой. Именинник обрадовался и побежал к ней.

- Мама! Мама! Мама! – ликовало сердце.

Селаия резко обернулась. Сын упал на ее колени, обнимая, тычась головой в мамин живот.

- Мама, я рад, что тебе хорошо! Мама, ты выздоровела?! Скажи, что ты выздоровела! – зачастил ребенок, крепче обхватывая щуплое тело, даровавшее когда-то ему жизнь.

- Какие длинные волосы, - бесцветным голосом заговорила женщина. – Отвратительный цвет…

Источенная болезнью рука зачерпнула алые локоны, и сильно сжав, потянула их вверх.

- Мама! – заорал в страхе мальчик. -  Мама! Мне больно!

Женщина схватила ножницы и принялась с остервенением стричь. Югарт забился в руках матери. Мать и сын упали. Мальчик попытался вырваться, но женщина держала крепко, не переставая кромсать спутавшиеся волосы.

Ужас застыл в детских глазах. Руки матери, бывшими раньше такими нежными, такими ласковыми, с болью впивались в его кожу.

Крупная слеза скатилась по щеке Майзера. Легкая тряска поезда погружала в зыбь прошлого…

Югарта спас Батрис.  Мамин брат вовремя вернулся из экспедиции. Это он вырвал измазанного кровью и обрывками волос ребенка из рук очумевшей матери.

- Селаия, что ты творишь?! – Батрис прижимал к груди захлебывавшегося в слезах Югарта. – Опомнись! Он твой сын!

- Он не мой сын, – хрипела сестра, отплевывая на пол кровь. – Он копия отца. Его волосы, точь-в-точь как у Герда. Ненавижу… Ненавижу его…

- Ты помешалась, - Батрис встал, прижимая Югарта к груди.

В комнату вбежали Ораф и Мэхан. Селаия обернулась к ним.

- Вон! – закричала больная. – ВСЕ ВОН! Омерзительно, - она посмотрела на свои окровавленные руки с прилипшими волосами. – Отвратительно! – и истерически завизжала.

Для всех знакомых, друзей, дальних родственников, СМИ, прессе – Селаия Майзер и ее кровный брат – Батрис Майзер скончались в автокатастрофе. По официальным данным брат вез сестру в клинику на долгосрочное лечение, но они попали в ДТП.

Авария случилась из-за неисправности автомобиля: на серпантине машину занесло, и пробив дорожное ограждение Мерседес упал в пропасть. От удара произошло возгорание топлива, приведшее взрыву бензобака. Водитель и пассажир сгорели на месте. Таковы сухие данные записанные в протоколе полиции.

Семью такой вывод для сторонних наблюдателей устроил, не зачем тревожить грязными сомнениями память родственников.

До совершеннолетия опеку над Югартом взял Рохак, но мальчик остался жить в родном доме вместе с дядей Орафом, тетушкой Лией, кузенами Мией и Мэханом. Именно Мия заменила ему умершую мать, она как умела, старалась залатать брешь в расскореженной душе брата.

- Ich glaube, dank Mia bin ich nicht verrückt geworden, - прошептал Майзер. - Oh mein Gott, was soll ich ohne sie tun? Weiß nicht...

Время лечит. Шли годы. Смерть матери будоражила Югарта только в преддверии Дня Рождения.  Психотерапевты, которым показывали мальчика, как сговорившись ставили один и тот же диагноз: около биполярное расстройство, вызванное стрессом от жестокого обращения родителя. Будь Селаия жива, ее точно бы лишили по такому диагнозу родительских прав. Но от того как звучал диагноз, Югарту не становилось лучше. В каждый День Рождения паренька  накрывала паническая атака, переходившая в «отходняк»  - дикое невыносимое осознание своей никчемности.

Югарт не знал куда деться от травмы - давившей невыносимой тяжестью, столь не посильной для детских плеч. Родные стены усиливали безысходность, и он убегал из дома, шляться по улицам неблагоприятных районов, часто упомянутых в  криминальных сводках, где в подворотнях у непристойных «клубов» толпились подозрительные личности. Так проходили все рождения парня, начиная с 12 лет – опасно, но увлекательно. А в семнадцатый День Рождения Югарт встретил его.

Лукас был самым обычным, ничем не примечательным парнем с коротко стриженными ежиком черных волос, с выбритым над левым виском символом  задвоенной молнии. Югарт не знал, чем его в тот раз приманил к себе этот "обычный" парень: может непривычной прической, может пирсингом в носу, а может зелеными глазам вызывающе светившиеся в полумраке «клуба», как у дикой кошки. «Норм чувак», - подумал именинник, чокаясь с новым знакомым банкой пива. А потом этот «норм чувак» засосал его в подворотне, куда они вывалились через черный ход покурить. «Покурить», как выяснилось в дальнейшем, был отсосом. В общем, праздник получился насыщенным и полон сюрпризов, а самый сногсшибательным было то, что Майзер понял кем он является на самом деле – гомосексуалом.

Югарт стал встречаться с Лукасом. Парень оказался старше на три года, и как более опытный научил всему, чему умел сам: поцелую с языком, минету и другим непристойностям, про которые в порядочном обществе не принято было говорить.

Страсть окрыляла Майзера, чувства, взыгравшие в нем, ослепляли; он думал что Лукас – это судьба, это на всю жизнь.

- Так ты оказывается из богатеньких? – присвистнул Лукас, оглядывая дом любовника. Югарт пригласил партнера отпраздновать Рождество в кругу семьи. – А сам такой скромный. По тебе и не скажешь, что родился с серебреной ложкой во рту. Что ты забыл в «Собаке»? Мог бы тусоваться в «Торре» или «Эббрис»

- Тебя.

Лукас искусственно расхохотался.

Югарту стоило еще тогда приглядеться к бойфренду, но первая любовь наивна и слепа.

А потом был скандал! Рохак бушевал как разъяренный лев. Ораф как мог увещевал брата-близнеца не горячится и понять, а лучше принять чувства и выбор Югарта, не делать поспешных выводов. Но родительские страхи, забота, ответственность в порывах беспокойства бывает страшнее самого свирепого урагана. Они прошлись по влюбленности Югарта, как смерч, ломая все на своем пути. Тинейжер, не выдержав натиск стихии, исчез.

- Dummkopf, -  фывкнул Майзер, вспоминая ту дичь, что творил, живя с Лукасом. - Als ich dachte?

Это время было как страшный сон, бесконечный кошмар…

А потом было долгое лечение. В психиатрическом санатории Югарт познакомился с медбратом Иаковом – увлекающимся мотоспортом. Иаков и мотоциклы  спасли Югарта от самого себя. Теперь всю боль, всю страсть, всю обиду, всю ненависть, что рождались и копились в нем, парень  вымещал в скорости, в сестре-близнеце свободы.

Из жизни Майзера исчез алкоголь, сигареты, его не тянуло к запрещенным препаратам. Югарт взялся за ум, поступил в университет. Семья, видя, как благотворно влияет, на сына Селаии мотоспорт, всячески поощряли данное увлечение, а когда Югарт получил грант на стажировку в России по программе обмена студентами,  отпраздновали это событие с помпой, словно племяннику вручили премию «Оскар».

Югарт хотел, уж было, отказаться от поездки в Россию, когда узнал, что его права не годятся для вождения на территории РФ. Но тут вмешался Мэхан. Старший кузен, занимавший в свои 24 года высокий пост в фармкомпании, подключил все связи и добыл брату разрешение, дающее право водить скутер.

- И мы вместе встретим Рождество! Хорошо? – обрадовалась Мия. – Я как раз тоже буду в России. Как все славно складывается, брат.

И Югарт сдался. Он очень сильно любил Мию. Именно она первая досконально выучила родной язык матери Югарта - русский. За ней к учению языка подтянулись Мэхан, Эхан и Далия. Лучше всего язык давался Мэхану, он разговаривал на нем так же хорошо, как Югарт, без акцента, но это не мешало ему парадировать кривизну произношения родных брата и сестер. Ее-то и наблюдал Глен, когда Асберг, тешась, разговаривал с персоналом кафе, гостиницы.

- Und du machst dir immer noch Sorgen um ihn, - пожурил Майзер спящего Глена. - Dieser Fuchs wird sich nicht verletzen, mein Lieber.

Югарт перевел взгляд с безмятежного попутчика за окно.

Простор полей и редколесья сменился ландшафтом нашпигованный человеческой инфраструктурой. Чаще стали появляться переезды, населенные пункты.

Рохак помог оформить визу, нашел апартаменты, купил билеты. Россия сильно отличалась от родной Австрии. Вроде она и была в Европе, а вроде и нет. Улицы, дома, учеба были схожи с домом, но в тоже время различались. Люди казались непонятными, но в тоже время были схожими по поведению с соотечественниками. Югарт не понимал своих двойственных ощущений. Он уже мало чего понимал, а встреча с Гленом еще больше взбаламутила его в этом не понимании.

Чувства, питаемые к странному русскому, не были похожими ни на что иное, что он испытывал раньше. Они не походили ни на любовь к матери, ни на родственную привязанность, ни на дружбу, ни на болезненную страсть к Лукасу.

Югарт не мог соотнести отношения, возникшие между ним и Гленом ни к одной из этих категорий. Это пугало, но в тоже время притягивало Майзера к Зорину еще больше, еще сильнее. Эта связь будоражила и радовала парня, он хотел ее, стремился к ней, желал ее и душой, и телом.

- А сейчас, - уголки губ «немца» опустились к низу. - Ты все еще злишься на меня?

- Нет, - ответил Глен, приоткрывая глаза. – Но больше не обманывай меня. Мне было неприятно. Я же доверяю тебе.

Югарт зажал себе рот: «Я сказал это вслух?! Дьявол!»

- Oh, mein Lieber…

- Эй, Юг, – взволновался Зорин. – Ты чего?

Загорелые ладони вобрали алебастрового цвета скулы, большие пальцы отерли дорожки от пролившихся слез.

- Прости, - Зорин обеспокоено придвинулся к соседу. – Я не думал, что настолько растрою тебя. Знаешь, - начал сбивчиво объяснятся Глен, - я могу сморозить всякую глупость, когда зол или расстроен. Всякую чушь. А слово не воробей, вылетит - не поймаешь. Понимаешь? Мне надо было успокоится, обмозговать. Переварить. Понимаешь? Я не хотел, чтобы ты так расстроился. Юг, прости. Я не хотел. Мне надо было, просто, успокоится…

- Ты мне очень дорог, - Югарт взял ладонь Глена в свою и поднес к губам. – Глен, ты – мое солнце.

Зорин смутился. Он, вытянув шею, быстро обежал ближайшие пассажирские места взглядом, порадовавшись, что кресла были пусты.

«Что?!» – вздрогнул парень, опуская взор на попутчика.

Югарт бережно целовал пальцы. Австриец ощутил, как накрученный от воспоминаний былого мозг расслабляется. Глен не злился на него, а переживал, что Майзер обманул его, не сказав, что тот может преспокойно переночевать в своем номере. Югарт понял, что заставил беспокоиться любимого. Глен о нем заботился.

Губы поцеловали указательный палец… средний… безымянный… рот практически полностью вобрал костяшку согнутых фаланг мизинца. С каждым новым прикосновением губ, тяжесть уходила с души, даря неимоверную легкость. Вместо одиночества и тоски, в душе разливался жар. Он шел от солнечного сплетения, расходился широкими волнами, накрывая теплыми потоками все тело.

Мир Югарта свелся от великого к малому пространству, зажатому между двумя сиденьями скоростного поезда, в которое вместились два человека - он и Глен. Югарт держал любимого за руку и мечтал, чтобы время застыло, чтобы этот мгновение никогда не кончалось.

СЦЕНА 10 (начало)

- Привет. Почему тебя не было на паре? Ты где вообще?

- …

- Юг, ты меня слышишь?

- У меня болит голова… Наверно я заболел?

- Наверно? Что с твоим голосом? У тебя горло болит?

- Да нет, просто я только что проснулся от твоего звонка.

- Ты спал? Прости. Я не знал, что ты себя плохо чувствуешь.

- Нет… хорошо, что позвонил. Мне приятно слышать твой голос, mein Lieber.

- Точно все хорошо? Может тебе принести лекарства? Еду?

- Nein, nein. Я все заказал через доставку. Просто спать хочется…

- Когда ты успел заболеть? Ты у доктора был?

- Нет, не вижу смысла идти в больницу. Это акклиматизация. Думаю из-за нее. В горах холоднее, чем тут, вблизи моря.

- Юг, если будет становиться хуже, ты вызови врача. Хорошо?

- Хорошо.

- Эмм, тогда не буду мешать… отдыхать. Может заглянуть к тебе после пар?

-…

Глен стоял и смотрел, как редкие капли дождя, врезаясь, расплющиваются об стекло, ветер с воем проноситься по двору, волоча за собой пожухлые листья. Тяжкий вздох. Легкий дымчатый кружок вырос на стекле.

- Юг? Ты там живой? Может лучше прийти?

- Не приходи, - послышалась из трубки. Голос собеседника был грустный. – Я не хочу, что бы ты заразился. Но, - пауза. – Oh, mein Gott, хочу видеть тебя.

Тихая улыбка озарила лицо Глена.

- Я позвоню тебе по видео связи из дома. Хорошо?

- Как же мне повезло с тобой… Ты меня балуешь.

- Разве? – указательный палец Глена нарисовал на исчезающем матовом кружке два глаза и грустный рот. – Вот если бы я прикладывал холодный компресс ко лбу или покормил с ложечки супом, вот это реально – балую. А так… - он тяжко вздохнул.

- Не искушай меня, mein Lieber. Я могу захотеть все это получить.

- Все же прийти?

- Отказывать тебе это худшее что может быть, - выдохнули на том конце созвона. – Так сам дьявол не мучает в Аду…

- Я наберу тебе после 16. Хорошо? Удобно?

- Да. Я буду ждать…

Глен устало закрыл глаза, прижимая к себе смартфон. Югарт болел. Его изможденное лицо сильно встревожило Зорина. И хоть Майзер уверял, что уже все хорошо, температура спала, аппетит нормальный, он много пьет воды, горячий чай, принимает лекарства, но Глену от этого было не легче.

Они проговорили где-то час, и Глен сам закончил звонок, видя, что Югарту надо отдохнуть.

- Где-то неделю, - сказала мама, когда Глен спросил через, сколько примерно не заразен человек после гриппа. – Но лучше выждать 10 дней, чтобы наверняка. А тебе зачем?

- Друг заболел.

И Глен без хитрости рассказал про болезнь студента по обмену.

- Бедный мальчик, - сочувственно вздохнула Людмила Юрьевна. – А его семья в Австрии? Он тут совершено один?

- Да, - кивнул Глен. – Мам и он не мальчик. Ему 20.

- Мальчик. Разве плох? Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень, - мама весело подмигнула, но, словив понурый взгляд сына, посерьезнела:  – Все-все, не шучу. Это из «Двенадцати стульев», помнишь?

- Помню, - удрученно кивнул Зорин.

- Навести его, раз беспокоишься. Что твой друг любит? Может, что-нибудь испечем? Например, апельсиновой пай. У него есть на цитрусы аллергия? Не знаешь?

- Не знаю, - Глен прикусил губы. Он только сейчас осознал, как мало знает о Югарте. «Я даже не догадался спросить, когда у него день рожденья, а он мой парень. Я даже не знаю, что он любит из еды, какие книги читает. Какую музыку слушает. Все наши разговоры либо по учебе, любо обсуждение фильмов, либо о том, как он меня любит и хочет увидеть, обнять, поцеловать…»

- Купи мороженное.

- Что? – Зорин обескуражено взглянул на мать. – Зачем?

- Когда ты был маленький, это тебя всегда радовало, - улыбнулась мама. – Его даже при ангине едят. Купи ванильное – его всем можно, если конечно у твоего друга нет проблем с лактозой. Или есть?

- Мам, - смутился Глен. – Я что и это должен знать?

- Ой, прости. Это у меня как от мамы вырвалось. Конечно, что за глупость я сказала. Вы же ребята другое обсуждаете: железки разные, футбол, девочек. Это мамы ломают головы, что можно есть детям, а что нельзя.

"Мы не обсуждаем девочек, - Глен хмыкнул, дочищая картошку. – Ему нравятся парни… Нет, - поправил сам себя Зорин. – Не парни. Ему нравлюсь – я".

Замок с характерным щелчком провернулся два раза.

«Он даже не спросил: кто это? – подивился Глен, смотря как раскрывается входная дверь съемных апартаментов. – Хотя зачем ему спрашивать. Он и так уже знает через домофон, что это я…»

- Юг, привет, - улыбнулся Зорин и тут же был втянут в нутро квартиры.

Крепкие объятья поглотили парня. Шапка упала. Югарт сжимал так, что Глен чуть не задохнулся.

- Эй, эй! Потише, ковбой! – рука гостя похлопала хозяина по спине. – Я тоже рад тебя видеть. Но мне жарко. Дай раздеться, хотя бы.

- Я не видел тебя две недели, - Югарт прижался ко лбу возлюбленного и прошептал: – Можно поцелуй?

-  Спрашиваешь, – улыбнулся Глен и поцеловал.

Истома, щемящая истома наполнила Майзера. Во рту Глена было сладко, он уже подзабыл, что рот любимого полон пьянящей сладости. Ловкий язык Зорина прошелся под уздечкой, подвернувшись, пощекотал так чувственно, что руки Югарта сами собой сжались еще крепче. Он вздохнул запах Глена. Любимый пах с едва уловимым ароматом свежескошенной травы.

- Du riechst im Sommer, mein Engel von den Wiesen, - прошептал австриец, целуя загорелую шею.

- Я не понимаю, - пробормотал Глен. Он уже принял свою участь - лучше дать парню насытится собой, чем безнадежно вырываться из оков соскучившегося бойфренда.

- Ты пахнешь летом, мой ангел с лугов, - перевел Югарт и, помолчав, продолжил:

- Ты пахнешь цветами с полей;

Ты пахнешь хвоей старой сосны,

Что видна из кельи моей…

- Красиво. Откуда это? Сам сочинил?

- Нет, - Югарт внезапно отстранился, от Глена. – Мой дядя. Батрис. Он любил поэзию. Больше всего его восхищал Гете. Он любил подражать ему. Как кумиру. Поэтому писал стихи в готическом стиле.

- Лесной царь, - догадался Глен, стягивая куртку. – Вот откуда ты так хорошо знаешь это стихотворение.

Югарт потер ладонью лоб и поморщился.

- Все еще неважно себя чувствуешь? – обеспокоился гость. – Мама сказала, что после гриппа часто бывают осложнения. Давай приляжешь, а я побуду с тобой. Может надо убраться или посуду помыть? Ты говори, не стесняйся.

- Просто побудь со мной, - Югарт резко поволок раздевшегося Глена  в спальню. – Не надо ничего делать. Просто побудь рядом.

СЦЕНА 10 (концовка)

ВНИМАНИЕ!!!

ДАЛЬШЕ СЛЕДУЕТ СЛОВЕСНОЕ ОПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНОЙ СЦЕНЫ ОТКРОВЕННОГО ХАРАКТЕРА!

ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ, КТО НЕ МОЖЕТ ТАКОЕ ЧИТАТЬ ПО СВОИМ ДУХОВНЫМ ИЛИ ИНЫМ УБЕЖДЕНИЯМ, ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

С УВАЖЕНИЕМ, ЛИНА ВАРДАЕВА

Мужские руки, схватив Глена, уронили на себя.

- Эй, полегче! – падая, Зорин оперся руками об матрас, смягчая падение.

- Я и так легче легкого, - проворковал Югарт. – А вот ты тяжелый.

- Я не тяжелый, - обиделся Глен. – Я нормальный.

Югарт вытянув шею, коснулся губами кончика загорелого  подбородка. Глен скосил взгляд. Он толком не видел Югарта, но знал, что этот паршивец улыбается. «Дразнится, как пить дать!» - Глен заерзал, пытаясь слезть.

- Пусти. Дай встать.

- Нет, - засопротивлялся Майзер.

- Ведешь себя как маленький, - Глен, упираясь в мускулистые плечи, попытался высвободиться.

- Я не маленький.

- Не вижу.

- Показать?

Глен неожиданно ущипну австрийца за нос.

- Ай, - Югарт разжал руки,  и Глен выпрямил спину. – За что?

- Ты не слушаешься меня. И мне это не нравится.

- А что будет, - парень, приподнявшись на локтях, пристально посмотрел в лицо сидевшего (на его коленях) Глена, - если я буду послушным?

Зорин растерянно глядел в серьезное лицо Югарта. Где-то в глубине васильковых глаз загорелся опасный огонек. «Надо валить», - решил Глен и попытался в третий раз подняться.

- Глен, - мужские ладони легли на бедра, удерживая, -  не убегай. Останься со мной.

Глен удручено выдохнул, склоняя голову. Он посмотрел на длинные, красивые, белые пальца Югарта, так сильно контрастировавшие с его черными джинсами.

- Чего ты хочешь? – как издалека Зорин услышал свой голос.

- Ты и так знаешь, - Югарт присел, оперяясь об вытянутые руки.

- Нет, не знаю, - взгляд Глена скользил по рельефу груди парня, облицованный в белую футболку. – «Черт, хочу так же накачаться», - Зорин с завистью поджал губу.

-… ловать?

- Что?! – карие глаза вопросительно уставились в синие.

- Могу я тебя поцеловать? – повторил свой вопрос Югарт.

Австриец помнил правило установленное русским. Глен сглотнул. На него смотрели бездонные синие пресиние океаны манящие своей всепоглощающей пугающей глубиной. Югарт пожирал Глена сантиметр за сантиметр. Его рука медленно потянулась к темным волосам. Вот она зачерпнула их, расчесывая от виска к затылку.

- Мягкие, - вымолвил с придыханием Майзер, и от Глена не ускользнуло, расцветшее наслаждение по лицу Югарта.

Это было так же быстро и неожиданно, как змея выстреливает свое тело при нападении. Югарт дернулся, его глаза округлились. Ноздри возбуждено встрепенулись, втягивая воздух. Губы Глена целовали его. Нет, не так! Глен накрыл его губы губами. Нет! Глен вдавился губами в губы Югарта.

«Ich glaube nicht, - Югарт, медленно раскрыл рот, и от этого губы Зорина тоже приоткрылись. Парень провел кончиком языка по заборчику из белых зубов. Глен улыбнулся и впустил его внутрь.

Югарт упал в нирвану. Кто бы знал, что Глен так бесхитростно откроется пред ним с новой стороны - оголит свою страсть. Майзер тонул в бесконечном наслаждение, когда то узкий, то широкий язык русского, так бесцеремонно хозяйничал в его рту.  Сбивчивое дыхание Зорина приятно щекотало щеку. Югарт, полуприкрыв глаза, смотрел, как трепещутся размытые в  черную полосу пушистые ресницы.

Когда казалось что их поцелуй вот-вот закончиться - Глен глубоко вздыхал, слегка отстраняясь - Югарт тянулся за ним, немо умоляя, и процесс возобновлялся. «Darf ich… - Югарт нерешительно коснулся запястьев Глена. Зорин, дрогнул, но целоваться не прекратил, и Югарт повел неспешно по рукам вверх. Медленно. Выше и выше. Вот пальцы перепрыгнули на спину. Они прочертили невидимые дорожки вверх вдоль позвоночника, спустились вниз. Вот они прижали Глена к себе, прогибая парня в пояснице.

«Сейчас он поймет, что у меня стоит, - австриец сдержано выдохнул и плавно разорвал поцелуй. Ему очень хотелось знать: сообразил ли Глен, что он возбужден? Что он хочет его? Сильно! Сейчас! Всего!

- Мне крышу сносит с тебя, Глен…

Зорин коснулся чужого подбородка, зажимая пальцами как в капкан, и потянул к себе. Самодовольная улыбка сияла на лице Глена:

- Я это уже почувствовал, пару минут назад, - он выразительно фыркнул. - Тебе так понравилось? Я хорош в этом?

- Не то слово,  - Югарт уткнулся в ложбинку меж грудей, зарываясь в мягкую толстовку. - Ты мне весь нравишься. Я люблю в тебе все. Какой же ты милый.

- И что ты будешь с этим делать? – Зорин слегка проехался на вздыбленном холмике спортивных штанов Югарта.

- Я бы на твоем месте не рисковал и не скакал так на нем, - Югарт решил пофлиртовать, раз Глен спокойно отреагировал на стояк.

- Почему?

- А вот почему!

И Югарт набросился на Глена! Он повалил его, подминая под себя. Зорин захохотал, когда требовательные пальцы начали щекотать его.

- Боже, Юг, не надо! – молил Зорин, извиваясь под мужчиной. – Я боюсь щекотки. Ха-ха-ха, прошу. Не надо. Ха-ха.

Внезапно пальцы Югарта натолкнулись на ремень и подлезли под ткань джинс. Тепло коснулись прохладного живота. Молодые люди застыли. Югарт приподнялся, нависая над Гленом.

- Я нашел твой пояс целомудрия.

Глен молчал и смотрел, не отрываясь, как фарфорового цвета пальцы повели, вынуздывая, ремень из петель к пряжке. Югарт не видя сопротивления, рывком выдернул кончик ремешка из шлевки.

Глен не проронил ни звука.

Язычок отогнулся.

Ремень раскрылся.

Зорин не отстранился.

Майзер надавил на пуговицу джинс, проваливая ее в узкую петлю.

- Стой, - ладонь Глена легла на кисть Югарта. – Ты тоже… разденься…

Югарт недоуменно уставился на парня, но по выражению лица Зорина все сразу понял.

- Может, ты это сделаешь? – и он ближе придвинулся к юноше. – Сними их сам.

Глен как во сне скользнул взглядом к белым завязкам свободно болтающие под животом австрийца.

- Мы разденем, друг друга? – тихо спросил юноша.

- Я тебя точно.

И, вжикнув молнией, Югарт решительно потянул джинсы на себя.

- Эй, не гони! – забрыкался Зорин, придерживая предательски сползающие вслед за джинсами трусы. – Прекращай!

- Не держись за них так. Они тебе скоро не понадобятся – Югарт ткнул в рисунок боксеров. – Мне тоже нравится Sponge Bob, - он, без приглашения, задрал худи Глена вверх, оголяя живот. – Это тоже снимай.

- Хватить! – Глен попытался натянуть край толстовки. – Ты ведешь себя как мужлан!

Боль прошибла лоб Югарта – это Глен боднул его, надеясь привести в конец очумевшего австрийца в чувства.

- Этим не остановишь меня, mein dämon.

Зорин неожиданно охнул - Югарт, задрав толстовку, грубо впился в правый сосок. «Кабзда! Он точно еще больной! – парень с натугой застонал. – Это его фетиш? Черт, он, что так любит соски?»

Югарт сосал и покусывал грудь, как одержимый.

- Хватить их есть! Прекращай! Ты мне там синяки сделаешь!

Глен, зарывшись в красную гриву, собрал приличный пук на затылке и настойчиво потянул голову парня от себя.

- Ты красивый, Глен, - забормотал Югарт куда-то в район солнечного сплетения. – Du bist sehr schön. Oh, du bist süßer als Honig, - долгий смачный поцелуй. -  Сладкий. Вкусный. Так бы и съел. Я облежу тебя всего.

- Хватит мне уши греть, - озлился Зорин и, нащупав ворот футболки, потянул его. – Отлепись! Дай раздеться. Ты мне толстовку порвешь!

- OK, ich mache das, - рьяно дернулся помогать Югарт.

Глен, оцепенело, завис. Только сейчас он осознал, что полусидит в одних боксерах на чужой кровати у парня, которого знает без году около двух месяцев. В спальне! В пустой квартире! Они тут совершено одни! Но не это главное! А то, что у него встал! У него встал на Югарта!

«А плевать! – Глен ответил на поцелуй совершено обнаженного и слегка успокоившегося Майзера. Австриец бережно повалил юношу в подушки.

Их сбивчивое дыхание обдавало кожу, поцелуи прекращались и начинались вновь. Пальцы Майзера были повсюду на Глене.

- Я сниму их с тебя, - прошептал Югарт. – Можно? Тебе же неудобно…

Глен пристально посмотрел в просящие, преданные, щенячьи глаза бойфренда и кивнул.

Югарт не спешил. Белье с Губкой Бобом медленно поползло по стройным ногам Глена, немного забуксовало на коленках и, плавно минув щиколотки, упало на пол. Параллельно Югарт стащил зачем-то и носки. Большой палец прошелся по внутренней стороне стопы, продавливая не глубокую бороздку; Глен нервно дернул ногой:

- Прекрати.

- Не нравиться?

- Не очень.

- А что тебе нравится? – Югарт вернулся в исходную позицию и уставился глаза в глаза.

- Не знаю, - Глен отвел взгляд. – Я ни разу не был с парнем…

- А с девушкой? – Югарт подхватил непослушный завиток и завел Глену за ушко.

- Был. Но ты – не девушка.

- И ты тоже, - взор Югарта прожигал до самого нутра.

- Конечно я не девушка! – в голосе Глена проскользнуло раздражение. – Посмотри в низ. У меня есть член, если еще не заметил.

- И я рад, что он там, - легкая улыбка коснулась губ Югарта. – И что он стоит. Хочу тебе отсосать.

- А? – не поверил своим ушам Зорин.

Глен не успел вздохнуть, как его пенис оказался во рту мужчины.

- Юг, - загорелые пальцы с силой уперлись в напряженные мышцы плеч, – прек… Нмммм…

Югарт со смачным звуком отлепился от Зорина и гортанно рыкнул:

- Не мешай мне. Хочу сделать тебе хорошо.

И он снова вобрал фаллос.

Глен сдался. Он откинулся на матрас. Напряжение в теле постепенно уходило, чужие губы дарили приятные ощущения. Горячий, влажный язык скользил вниз и вверх. Жар растекался по всему телу. «О, ДА!» - карие глаза в наслаждении закрылись.

- Хааа, - Глен дернулся, распахивая глаза. – Что ты творишь! Вынь его!

- Прости, но тебя надо растянуть.

- Чего? – Зорин привстал на локтях. – Ты что? Собираешься  вставить мне?

- Я же обещал что трахну тебя.

Синие глаза обдали Глена ненасытной страстью. Югарт нависал над любовником девятым валом. К его пальцу присоединился второй.

- Вот уже два, - он ввел их как можно глубже.  Глен, вцепившись в простыни, сдавлено замычал. – Погоди. Я сейчас.

Югарт слез с Глена и подошел к столу. Отодвинув ящик, он начал в нем копошится.

- Ч-что ты ищешь? – поразился Глен.

- Смазку и защиту.

«У него уже было все заготовлено? Когда только успел купить? Ты же болел, – Зорин не сводил взгляда с Майзера. – Он все спланировал? На сегодня? Я хотел проведать его, а он меня заманил?» Его руки машинально потянулись в разные стороны в поисках одежды.

- Господи, - вырвалось у Глена. – Я ухожу.

- Почему? - Югарт, вскочив на кровать, энергично схватил Глена за запястье. – Что я не так сделал? Почему ты передумал?

- П-передумал?! – прифигел  Глен. – Я вообще о таком не думал!

Зорин покосился на предметы, зажатые в руке бойфренда, и безнадежно вздохнул. «По логике, я же с ним встречаюсь. Мы с ним пара. А все парочки трахаються. Это нормально», - Глен посмотрел в озадаченное лицо Майзера и оно ему понравилось. Вот что он всегда жаждал – падение самоуверенной «брони» «немца». И она пала, оголяя перед ним побежденного Югарта – тихого, робкого, ранимого.

- Ты снова засунешь в меня свои пальцы? – развязано спросил Глен, прищурив веки.

Югарт растерянно смотрел на любимого и не понимал, от чего Глен, который совсем недавно четко сказал, что «не думал о таком», опять лег перед ним  на живот, демонстрируя свои пикантные упругие ягодицы.

- Хотелось бы, - Югарт показал тюбик с лубрикантом. – Сделаю все не больно и аккуратно. Обещаю.

Глен задумчиво прикусил губу. Зорин, не понимал, злиться ли ему или нет на Майзера за то, что тот хочет его, за то, что парень подготовился, за то, что у австрийца есть опыт, за то, что у Югарта кто-то был до него. Глен тоже не был девственником, на его донжуанском счету уже значились три победы, но… Но – это были девушки - не парни! «Было бы намного хуже, если бы он не знал что и как делать, - удручено, выдохнул юноша. - Я-то сам смутно представляю что, куда и зачем… Эх, раз пошла такая пьянка…»

- Хорошо, - сдался на милость неизбежному Зорин. – Хоть я и парень… Будь понежнее…

Глен почувствовал, как головка члена партнера уткнулась в него. Ощущение натяжения с зудящим наслаждением и болью отдалось во всем теле.

- Glen, entspann dich. Расслабься. Я практически весь вошел. Не сжимай так сильно. Глен, слышишь? Я в тебе.

- Не говори такое! Болван.

Глен закрылся руками. Он чувствовал, как Майзер придерживает его согнутые слегка дрожащие ноги.

- Глен, дыши. Медленно. Расслабься и постарайся не зажиматься. Я только вошел. Я не двигаюсь. Слышишь?

«Заткнись! Не смущай меня!» - Глену хотелось вдарить Югарту, но оторвать от лица своих скрещенных рук не мог. Эта поза, эти ощущения! Зорин сгорал от стыда! Он знал, к бабке не ходи, что его щеки все красные, что его шея вся красная, уши и возможно все тело так и говорит, что он смущается от всего, что с ним сейчас творит этот самоуверенный «немец».

«Что?! – Глен вздрогнул и посмотрел в небольшой просвет из-под рук. Югарт, вскинув его ногу к себе на плечо, нежно целовал кожу. Неспешно. Губы словно сажали поцелуи на невидимые нити, как насаживают жемчуг на леску и получается украшение.

- Ты прекрасен, - с наслаждением выдохнул Майзер. – Я начну? Прости, мое солнце, не могу больше сдерживаться…

Зорин стонал при каждом новом толчке, обрушившегося  на него, словно лавина.

- Оh mein Gott , - бархатный голос партнера стелился по телу, подобно  второй коже, - Глен, какой же ты узкий.

- Заткнись, - ногти больно вонзились в алебастровую кожу, - придурок. Аххаааа.

- Сейчас ты узнаешь, какой я на самом деле придурок, - Югарт приподнял бедра Глена и потянул на себя. – Какой вид. Мммм… Ты аппетитнее Kaiserschmarrn.

- Что еще… Хааа… за  кайзер…. Ммн… шарм?

- Обещаю, что приготовлю его тебе, - и Югарт максимально плавным движением вошел в Глена до упора. – Oh mein Gott....

Глен не знал, за что цепляться, он как будто повис между небом и землей.

- Юг, - с каким-то непонятным отчаяньем позвал в пустоту Зорин.

- Держись за меня. - Глен почувствовал, как Майзер потянул его руки вверх, закидывая на себя. - Обхвати, меня. Глен ты меня слышишь? И дыши. Глен, слышишь? Дыши. Вот так. Не закрывай рот.

- Свой закрой! – озлился Глен, выгибаясь под новым напором Югарта. – Не смущай меня! Извращенец!

- Если за то чтобы быть с тобой надо стать извращенцем - я им стану.

- Хорош молоть языком! – разозлился Глен. Он больно вцепился в шевелюру парня, сбирая как можно больше волос, и потянул на затылок. Шея австрийца выгнулась. – Если уж начал трахать, так трахай! А то устроил тут балет, болтун.

- Кто бы знал, что ты такой, - Югарт ощутил, что от слов Глена член стал неимоверно больше. – Это тебе лучше сейчас помолчать. Я еще сдерживаюсь, чтобы не сделать тебе больно, mein Lieber.

- Эй, только не порви меня, придурок, - Зорин зыркнул на парня. – Я не хочу в больницу!

- Я постараюсь. Ну, если только совсем чуть-чуть, - дьявольски усмехнулся Югарт.

- Совсем сдурел?! Ннн… Хааа…

И тут понеслась душа в Рай! Все смешалось в адовом водовороте: боль и наслаждение, стыд и экстаз. Глен чувствовал в себе движущийся член Югарта, он ощущал каждый толчок, каждую протяжку, и не понимал что с ним.

Мозг пылал! Лицо горело! Тело горело! Все сжигалось дотла!

- Юг, помедленнее, - сдавлено, задыхаясь, попросил Зорин. – Мне больно. АХ! Моя поясница. НГХХХ!

Югарт рывком приподнял парня и подсунул под спину подушку.

«Кончить! Хочу кончить! – шальной каруселью мелькали слова в голове Зорина. – Не могу больше!!!» Его рука потянулась к эрегированному пенису. Но Майзер опередил его. Он обхватил детородный орган любовника и, сжав, начал ласкать под свой темп.

- Юг, - непрошенные слезы потекли из карих глаз. – Мне… Хааа… Мне… Аххааа… Я….

Глен весь напрягся, вбирая как можно больше Югарта. Яркая вспышка. Затмение разума. Сперма, выплеснувшись, потекла по загорелой коже.

- Alles ist gut, - прошептал Югарт, наваливаясь на обмякшего Глена, сильнее наращивая темп. – Tut mir leid, mein Engel. Потерпи немного…

- Мудак, - выдохнул Глен, ударяя. Кулак скошено прошелся по спине любовника.

- Люблю тебя, - Югарт вогнался как можно глубже, подгоняемый всепоглотительной волной оргазма. - Мой Глен… - и безвольно обрушился на тело любимого, тяжело дыша, наслаждаясь насыщенной, дурманящей  эйфорией.

СЦЕНА 11

- Глен…

- Отстань, - Зорин откинул руку, легшую на него.

- Я принесу воды.

- Не надо.

- Сильно болит?..

Злобный зырк был ему ответом. Глен натянул подушку на голову.

- Ты так задохнешься, - австриец приподнял аккуратно край.

- Я же просил быть помедленнее, - голос Зорина потонул в матрасе.

- Прости, - Югарт нежно поцеловал любовника в плечо. – Но ты бы себя видел. Сам бы не остановился... Какой же ты был сексуальный. Подобен ангелу.

- Затки свой рот, - Глен почувствовал, что начинает закипать. – У меня спина отваливается.

- Я сделаю тебе массаж.

Югарт откинул косо лежащее на Глене одеяло. Взору предстали аппетитные округлости. Майзер сглотнул слюну.

- Вот свела же судьба с извращенцем, - Зорин, приподнявшись на локтях, повернулся к парню. – Что уставился? Кто-то массаж обещал.

Ладони легли на загорелые лопатки и ласково повели вдоль позвоночника к пояснице.

- Если бы ты знал, - Югарт провел подушечками пальцев, едва касаясь, по ягодицам Глена, устремляясь к ногам, - какой ты красивый… Сексуальный… У меня от одного твоего вида уже встает…

- Даже не думай вставить еще раз! – темные брови сошлись на переносице.

- Даже палец? – палец Югарта скользнул к анусу и покрыл его, слегка, надавливая.

- Даже мысленно - Глен грубо отпихнул руку. – Ох! Черт, как же болит, - и он в изнеможении упал бочком на кровать. - На сегодня лавочка закрыта. Понял?!

- То есть завтра, - Югарт потерся подбородкам о загорелое плечо, - мы можем продолжить?

- Ты больной, да? -  парень схватил Югарта за нос и сильно прищепнул. – Смерти моей хочешь? У меня ТАМ все болит. Ты думаешь, это  все пройдет за ночь?! Ты долбился как сумасшедший!

- Мне казалось, тебе все понравилось, - промурлыкал Майзер и попытался лизнуть пальцы, удерживающие его нос.

- Боже, - Глен разжал руку и со вздохом провалился в подушку. – Как с тобой тяжело.

- Я не тяжелый, а сильный, - Югарт привстал, на вытянутые руки и навис над Гленом. – Будь со мной, Глен. Я обещаю, что сделаю тебе приятно, - белые пальцы заскользили по спине, очерчивая каждый позвонок. –Sei meun Partner.

- Чего?

- Будь моим партнером, Глен.

- Ни хрена себе! - вскочил Глен. – Это что же получается? – указательный палец с силой уткнулся в молочного цвета грудь. – Ты меня в партнеры только сейчас записал? То есть до секса, - щеки Зорина зарделись, как наливные яблочки, - кем я был для тебя? Френдом? Другом? – он показал жест кавычек. – Просто приятелем?

- Нет, - Югарт взял ладонь рассерженного Глена в свои, и свел в замок. – Ты для меня не был приятелем и тем более другом.

- А кем же тогда? – Зорин попытался освободиться, но Майзер не позволил.

- Ты для меня всегда был особенным.

Зорин ошарашено воззрился на Югарта.

- Да, Глен, - парень поцеловывал пальцы возлюбленного. – Ты мне приглянулся с первой нашей встречи. Я еще подумал: А он забавный, - Югарт хмыкнул, - и дерзкий. А еще ты такой отчаянный, когда отстаиваешь свою точку зрения.  Я еще тогда подумал, (помнишь с мячом?): Хочу, чтобы он был моим.

- Ты про баскетбольную площадку? – уточнил Глен, любуясь, как «немец» трется о его ладони. – «Как котенок».

- Да, - прошептал  парень, обращая свой всепрожигающий взор на Глена. – Я хотел разложить тебя там же и трахнуть. Ты так сильно меня завел. Ты вообще меня заводишь, Глен. Даже сейчас.

- Извращенец, - Зорин взлохматил красные волосы. – Как у тебя язык только поворачивается произносить все это?

- Мой язык в твоем полном распоряжении, - Югарт широко раскрыл рот, демонстрируя длину и ширину языка. – Отлижу, отсосу. Только скажи где, как и когда.

- Бля, Юг, ты реально конченный! – Глен влепил в Майзера подушкой.

- С тобой я готов быть конченым всегда, - Югарт обхватил Глена, подминая под себя. – Хочешь ли ты быть со мной?

- Я и так с тобой.

- Ты мне так и не сказал, будешь моим партнером или нет?

- Уууу, - застонал Зорин, поднимая руки к лицу. – Я переспал с тобой, - ладони сильно вдавились в глазницы. -  Ты трахнул меня, - Глен, раскинув руки, уставился на Югарта. – У нас был секс. А ты еще спрашиваешь меня: пара ли мы?

- Я не знаю, как ты смотришь на все это, - пристальные васильковый взгляд  прожигали Глена. – Может секс для тебя развлечение?

- Ты сейчас шутишь, да? – Зорин, отпихнув Югарта, сел. – То есть ты считаешь, что я позволил тебе себя трахнуть из-за развлечения? Это у вас так в Европе дела обстоят? У геев?

- У нас был секс, - Югарт тоже присел. – Это естественный физиологический процесс. Парни всегда хотят секс. Может ты хотел разрядки?

У Глена от слов Югарта отвисла челюсть. Он хотел прописать ему леща, но потом, прикинув кое-чего в уме, глубоко вздохнул и выпалил:

- А теперь послушай меня внимательно, партнер! Я не трахаюсь, а тем более не подставляю свой зад первому встречному поперечному, даже чтобы удовлетворить свои естественные физиологические потребности. Ком прендо? – Зорин щелкнул пальцами. – Я всегда спал с женщинами. Я ни когда и подумать не мог, что у меня будет бойфренд, что мне понравится парень, и что, - он замолчал на секунду и продолжил: - я стану геем. Да еще в роли пассива.

- Если хочешь, то можешь трахнуть меня.

- Чего? – медленно, как во сне, произнес русский.

- Ты можешь быть сверху. Я не против. Если ты всегда хочешь быть сверху, я – не против. Я не буду принуждать тебя быть в нижней позиции.

- Погодь-погодь, - Глен не верил своим ушам. – Ты предлагаешь мне тебя трахнуть? Правильно?

Майзер кивнул.

- Шутишь, да?

- Нет, - парень в отрицании качнул головой. – Мне без разницы кто будет сверху, а кто снизу. Мне важно, что бы ты был со мной.

- Ловлю на слове, - сухой щелчок скрепил не писаный договор. – И не говори, что пойдешь на попятную.

- Никогда, - хмыкнул Югарт. – Я весь в твоем распоряжении, mein Lieber.

- Ой, прекрати! Прям галантный рыцарь. Ланселот,  - пятерня Глена закрыла радостное лицо парня и слегка толкнула. - Только Эскалибура не хватает.

- Если хочешь, я стану твоим рыцарем, - Югарт безвольно упал навзничь. – Буду оберегать тебя. Ходить за тобой день и ночь. Ты даже не почувствуешь, как я буду следовать за тобой, словно тень, - белые пальцы побежали по простыне в сторону Глена.

- Это попахивает сталкерством, - ответил русский, зорко следя за движениями любовника.

- Тогда я буду всегда у тебя за спиной. Как охранник. Надену черный костюм, - пальцы поднялись по Зорину, и, распластавшись на животе, начали очерчивая круг за кругом, подбираясь с каждым витком все ближе к пупку, - рубашку, галстук, солнечные очки. И никто не посмеет к тебе подойти.

- Ха-ха-ха, ну и фантазии у тебя.

Глен накрыл пальцы, прижимая к себе. Рука Югарта остановилась. Карие глаза встретились с синими.

- Может, ты не будешь: ни охранником, ни сталкером, - тихо произнес Глен, - а будешь моим? Просто моим парнем?

- Я этого и хочу Глен, - пробормотал Майзер, придвигаясь к юноше. – Как же ты долго шел ко мне… Я немного устал ждать.

- Так вышел бы на встречу, - тень любовника накрыла его, Зорин полуприкрыл веки, ощущая порывистое  дыхание на своей коже. Приятные мурашки покрыли все тело.

- Но ты пытался убежать от меня, - губы коснулись края подбородка Глена. -  Я сходил с ума как ты игнорировал меня, - Югарт неспешно целовал шею, кадык, - Ты бываешь таким жестоким…

- Жестоким? – Глен извернулся и посмотрел в лицо любимому. – Так чего тогда выбрал?

- Поточу что это ты, Глен, - Югарт слегка склонил голову на бок. – Я приму от тебя даже жестокость. Мне нравится в тебе все без остатка.

Глен молчал, он не знал, что и сказать. Ноги не слушались, руки не слушались. Слова и взгляд «немца» припечатали его, порабощая волю и разум.

- Полюби меня в ответ, Глен, - уверенный, низкий тембор околдовывал лучше любого афродозиака. – Я большего и не хочу.

Майзер надавил на челюсть Глена. Рот послушно приоткрылся. Влажный язык скользнул внутрь. Сладость. Дразнящая сладость. Трепет. Предвкушение. Жар. Все это бурлящимися пузырьками наполнило Глена; пальцы зарылись в шелковистую шевелюру Юга.

- Я люблю тебя, Глен, - прошептал парень в губы возлюбленного, - Я хочу, что бы ты это знал... чувствовал… Просто будь со мною рядом. Просто будь. Я не прошу большего.

- Что? Уже не хочешь моей любви? – Зорин хитро прищурился. -  Ты так нестабилен. То люби меня, то не люби меня, но будь рядом. Определись уже.

- Не дразни меня, mein Lieber, - Майзер уткнулся в ложбинку между плечом и шеей, крепко обнимая партнера. – Ну почему ты так поступаешь со мной? Ты разве не понимаешь как дорог мне? Только ты заставляешь меня говорить такие очевидные вещи.

«Очевидные вещи? – Глен, запрокинув голову, уставился в потолок. -  Я даже не знал, насколько твои чувства глубоки. Да и в своих-то, разобраться толком не могу…»

- Просто твои действия иногда не вяжутся со словами, - Зорин ласково причесывал волосы австрийца. – В отношениях люди разговариваю, Юг. Это хорошо и это правильно. Если не озвучить, что тебя тревожит, что ты хочешь, как другой об этом узнает? Я лично не телепат. Принимай это к сведенью.

Глен положил одну руку под затылок.

- Мои родители расстались, потому что отец все решал, не думая о желаниях мамы.  Я не хочу, - рука Глена замерла в волосах, - чтобы и мы стали такими.

«Was?! – Югарт выпрямился. – Was hat er jetzt gesagt?!»

- Чего? – недоуменно уставился Зорин на вскочившего парня. – Ты не согласен со мной?

- Ты хочешь быть со мной так долго?

Темная бровь, изогнувшись, подползла на максиму к линии роста волос.

- Это правда, Глен? Ты реально так серьезен со мной?

- Нет, конечно, - саркастично начал Глен. – Я это все говорю, потому что решил завести с тобой короткую интрижку. Люблю, знаешь ли, ни к чему не обязывающие отношения. А тут ты такой красивый, стильный, импозантный студент из-за границы. Со скутером. Не мужчина – айдол. Ну, вот и думаю: А почему бы и нет? Может, клюнет и поведется на красивые глазки.

- Глен, я на половину русский, и меня воспитывали в уважении к русским традициям, культуре, но иногда я тебя не понимаю, как будто ты с другой планеты.

- Этот ты с другой планеты, - хмыкнул Глен и приподнялся. – Подай мне худи, пожалуйста.

- Глен, - парень протянул Зорину толстовку, - я, правда, не понимаю ход твоих мыслей.

- А я твоих, - пробубнил русский, всовываясь в ворот. – Ты тоже знаешь еще тот загадочный, а не белый и пушистый.

- Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

- И я тебя тоже! – выпалил Глен и осекся.

- Повтори, - Югарт не узнал свой в один миг охрипший голос.

Глен, отвернулся, ища глазами джинсы:

- Куда делись мои джинсы? Ты не видел, куда они упали?

- Прошу, Глен, - умоляюще попросил Майзер, хватая парня за запястье. – Повтори…

- Я хочу в туалет. Пусти меня.

- Нет.

- Ты ведешь себя как ребенок, - Глен попытался вывернуть руку. – Пусти.

Югарт разжал пальцы. Зорин встал с кровати.

- Первая дверь от входа, - напомнил Югарт.

- Я помню, - откликнулся Глен, втискиваясь в джинсы.

- Мог бы остаться в трусах, - Зорин кинул взгляд на Юга. Тот оскалился. – Я бы посмотрел в след на твою задницу обтянутую Спанч Бобом.

- Тебе бы не мешало сходить к психологу, - Зорин закатил глаза к потолку. – У тебя реально проблемы на сексуальной почве.

- Это все из-за тебя, - проворковал молодой человек. – Возьми ответственность.

- Ой, только меня в это не приплетай, - Глен задумался, застегивать ремень или пробежаться так. – Ты тоже что-нибудь накинь.

- Разве я тебе таким не нравлюсь? – Югарт с вызовом вскочил во весь рост на кровати и раскинул руки в стороны.

Глен тупо уставился на юношу, а потом громко расхохотался.

-Ты чего? – опешил Майзер, смотря на хохочущего любимого. – Я хочу сейчас услышать от своего любимого, - не сдался австриец, - что нравлюсь ему, что он хочет меня, желает меня и любит меня!

Глен отсмеявшись, ласково улыбался  Югарту.

- Обалдеть, Юг. И как у тебя это только получается?

- Что именно? – Югарт упер руки в боки.

- Быть таким, отщепенцем.  Ну, все. Я пошел.

Глен направился в коридор.

- Я буду ждать тебя здесь, mein Lieber,  – возвестил вдогонку хозяин квартиры и сглотнул воздух. - Мой маленький мучитель.

Глен вышел из спальни и замер. На диване сидел человек. Его белоснежная макушка слегка покачивалась. Зорин взглянул на  экран выключенного телевизора. В черной глянцевой поверхности, как в зеркале, отразился парень с закрытыми глазами. Его руки слегка подрагивали, прихлопывая колени, отмеряя ритм.

Глен на цыпочках прошел мимо дивана максимально ближе к обеденному столу, чтобы незнакомец не уловил его движение и нырнул в ванную комнату.

- Кто это? - Зорин уперся в раковину не зная, включать ему воду или нет. Будет она слышна или нет.

«Он же был в наушниках» - напомнила ему услужливо память.

- Глен опомнись. Не дури. Просто сделай что хотел. Сейчас ты выйдешь и спокойно спросишь Югарта, что тут вообще творится.

«А вдруг он все слышал? - неприятное чувство стыда разлилось в душе. Глен нервно прикусил губу. - Господи, давно ли он там сидит? Кто он вообще такой? Может просто свалить? По-английски?»

Заманчивое предложение, нашептанное неловкостью и страхом разоблачения, подкупало своей безнаказанность - нет человека - нет проблем - он потом позвонит или напишет Югарту, рано или поздно они все обсудят.

- Что все? - пробормотал Глен, присаживаясь на край ванны и роняя лицо в ладони. - Мы переспали… Мы пара... Что тут обсуждать? Свадьбу? – неловкий хмык. - Глен, ты сам себе хозяин. Даже если этот пацан все слышал, тебя не должно волновать, что он думает о том, что ты делаешь. Тебе с ним детей не крестить. Твое тело - твое дело.

Набравшись сил и смелости, Зорин вышел из ванны.

В общей комнате уже был Югарт. «Слава Богу, одетый», - мысленно перекрестился Зорин; картинка обнаженного, спортивного, проработанного тела с белой кожей, как у мраморных статуй, встала перед глазами. Глен стряхнул головой, гоня похотливые мысли.

Мерно гудела микроволновка. Из носика френч-пресса тонкой струйкой поднимался пар. По комнате медленно растекался аромат ягодного чая.

- Ты хочешь кофе или чай? - спросил Югарт. - В холодильнике есть клюквенный морс. Эхан купил.

- Эхан? - эхом переспросил Глен и уставился на нового парня, который все также сидел на диване, но уже что-то свайпал в телефоне.

- Ehan! Sieh mal, Glen ist hier!  - крикнул громко Югарт.

Незнакомый парень замер и развернулся. Его яркие, насыщенно-зеленые глаза уставились на русского. Незнакомец улыбнулся, стянул наушники и встал.

- Привет! - молодой человек направился к все еще пребывавшему в замешательстве Зорину. - Меня зовут Эхан.

Парень говорил с небольшим акцентом.

- Глен, - откликнулся русский, машинально протягивая для знакомства руку. - Глен Зорин.

Эхан пожал ее, и тут Глен словил дежавю. Он смотрел и не понимал, как такое могло быть, но новый гость Майзера очень напоминал Мэхана, они были неуловимо схожи, может все дело в носе? А может в форме губ? В самом контуре лица? Зеленоглазый с наивной простотой разглядывал Глена, а потом белобрысый выдал:

- Мне приятно познакомится с тобой. Мэхан говорил что ты хороший. Что ты mein Lieber Югарта.

Добродушная улыбка парня покорила Зорина. Он повернулся к Югарту - австриец светился от счастья, даже не стараясь скрыть это от окружающих.

- Вот ты потихоньку знакомишься с моей семьей, mein Lieber. Давайте сядем.

Пискнула мироковолновка. Югарт достал оттуда глубокую миску. Пар клубился над ней, оповещая, что еда прогрелась до нужной кондиции.

- Глен, поможешь мне?

- Д-да, - Зорин был счастлив сменить локацию. Он практически метнулся к Югарту.

- Прости, - зашептал австриец. - Я не сказал тебе, что ко мне приехал кузен. Он сын моего опекуна. Дядя  Рохак сильно переживал. Грипп не шутка. Вот Эхан и приехал позаботиться обо мне.

- Он тут давно? - прифигел Зорин. – «Я звонил тебе каждый день, мы списывались, а ты не мог сказать, что к тебе приехал брат? - вскипела обида в душе. - Почему? Ты не хотел, чтобы я знал, что ты уже не один? О тебе есть, кому позаботиться?»

- Почему мне не рассказал? - нахмурился Глен. - Когда он приехал?

- Вчера, - Югарт накрыл ладонь любимого своей и сжал. - Скорее сегодня, после полуночи. Рейс задержали. Я хотел сделать сюрприз. А к Рождеству прилетит Мия. Мия сестра Мэхана.

- А Эхан не его брат?

- Нет, - мотнул головой Югарт. - они кузены. У Эхана сестра только Далия, тоже моя кузина.

- Погоди-погоди, я запутался, - Глен потер левый висок. - Сколько у тебя братьев? Два, правильно?

- Да.

- И они оба тебе кузены, правильно?

- Да

- А еще есть сестры.

- Совершенно верно.

- И они - кузины?

- Да.

- Но отца Мэхана зовут Ораф, если я правильно запомнил.

- Все верно, - Югарт озадаченно смотрел на посерьезневшего Глена.

- Тогда кто такой Рохак?

- Мой отец.

Влюбленные резко обернулись. Эхан стоял облокотясь об барную стойку и с интересом прислушивался к их диалогу:

- А мою мать зовут Юивия. Сестру Далия. Она мне близнец.

- Близнец? - зачем-то удивлено переспросил Зорин и, переведя взгляд на Югарта, добавил: - Прикольно, он из королевской двойни.

- Королевской? - теперь уже удивился Эхан. Он сместился, приседая, на ближайший табурет. - Я не из королевской семьи. Мы обычные, у нас нет такого родства.

- Королевская, - затараторил, объясняя, Глен. - Это когда сразу рождаются девочка и мальчик. Полный боевой комплект, - он возбуждено прищелкнул пальцами. - Люди считают таких близнецов высшим пилотажем. Редкостью.

- Далии это понравится, - откликнулся Югарт, расставляя тарелки на барную стойку. - Обязательно обрадуй ее Эхан. Ей понравится быть редкостью.

- Мы не редкость. Мэхан и Мия тоже королевская пара.

- Не понял? - Глен со стуком поставил стакан перед кузеном Югарта. - У Мэхана тоже сестра-близнец?

- Да, - Югарт взял тарелку Глена и стал накладывать еду. - Я же сказал. Приедет Мия - сестра Мэхана.

- Я же не знал, что она близнец, - надулся русский. - У вас очень много близнецов. Поразительно. А у тебя есть сестра?

- Нет, - Югарт вернул тарелку Глену и взял у Эхана. - Я один.

- На тебе сломался шифровальный код? - решил пошутить Зорин. Но, увидев, как помрачнел бойфренд, уже пожалел что схохмил.

- А у тебя есть братья или сестры? - полюбопытствовал Эхан, стремясь сгладить момент, видя угрюмое лицо кузена.

- Нет, - покачал в отрицании головой Зорин. - Я у мамы один-одинешенька. Нет меня краше, любимей и слаще, – покрасовался Глен.

- У мамы? У тебя нет отца? - простодушная логика Эхана не знала границ.

- Нет, почему же, - Глен почувствовал, как горлу подкатывает шипастый комок. - Папы есть у всех.

- Мэхан говорил, что ты живешь с мамой и дядей, так как еще студент. Я тоже студент. Но уже присматриваю жилье. Вот пройду по весне практику, устроюсь в фирме и съеду от родителей. Мэхан сделал также, и встретил Лану, - поделился своими планами Асберг.

- Ты думаешь, если будешь все делать как Мэхан, то найдешь себе девушку? - Югарт подцепил вилкой мясной кусок.

- Ну, да, - Эхан потупился в тарелку и зарделся. - Девушкам нравятся ответственные парни, которые могут обеспечить сами себя. Такие живут отдельно от родителей. Так говорит Мэхан.

- Не слушай его. Это так не работает, - Югарт закинул себе еду в рот.

«У тебя нет девушки? - Глен пораженно смотрел на скромного парня. - Ты же красивый. Даже очень».

Эхан действительно выглядит как модель. Да и Мэхан легко тянул на эту должность, не зря те студентки приняли его за модного айдола. Белоснежная челка каскадом упала на лоб, и парень привычным жестом смахнул ее с лица.

- У тебя нет девушки? - все же не выдержав, спросил русский. - Ты ходишь, где слепые что ли?

- А? - Эхан поднял озадаченный взгляд.

«Боже, - Глен зажмурился. - Да он просто душка. Что еще девчонкам надо? Хватай и беги с таким в ЗАГС».

- Эмм, ты  симпатичный, - Глен тактично кашлянул в кулак. - Не урод - это точно. Как так  получается, что не можешь познакомиться? Так не бывает. Красавчики девушкам нравятся. Это к гадалке не ходи, ясно наперед. В чем подвох?

- У него есть Далия, - пробормотал сбоку Югарт. - Вот и весь «подвох».

- Далия? - не понял Глен.

- Сестра, - подсказал Майзер и отпил чаю. - Милая, добрая Далия, которая устраивает любой, которая собралась оказать Эхану знаки внимания, моральную экзекуцию. Так что да, брат, тебе наверно и улыбнется удача, если ты съездишь из родительского дома.

- Погодь, а сколько тебе лет?

- 21, - Эхан протянул Югарту стакан и тот плеснули в него чай.

- И ты не можешь сказать сестре, чтобы она не лезла не в свое дело? Ей же столько же. Пусть сама строит свое счастье. Заняться что ли не чем?

- Далия, актриса, - Эхан откинулся на спинку стула. - Ей есть чем заняться. Она очень занята. Из-за работы она и  на Рождество не сможет приехать в Россию, - завздыхал парень. - У нее такое-то шоу запланировано на праздник с музыкальный группой. Она выступит в роли ведущей.

- Вот и хорошо, - пробормотал еще тише Югарт и, резко вставая, громко сказал. - Давайте созвонимся с Рохаком и скажем, что ты нормально долетел.

- Я уже звонил маме и сестре. Они в курсе, что я уже здесь. А папа, - Эхан кинул взгляд на экран смартфона. - Он еще в больнице. На операции. Мама обещала скинуть сообщение, когда он приедет домой. Нет смысла его сейчас тревожить.

Эхан поднял глаза на Зорина:

- Мой отец нейрохирург.

- Ого... Круто, - только и нашел, что ответит Глен.

СЦЕНА 12

- Hallo!

Глен неспешно повернул голову. Стоявший с боку Эхан лучился искренней радостью от встречи.

- Ты откуда здесь?

- Пришел за продуктами, - Эхан встряхнул пакетом-майкой. – Смотрю, ты зашел сюда, вот и решил тоже зайти. Поздороваться.

Австриец посмотрел на руки Глена державшие мужской вязаный шарф:

- Выбираешь подарок?

- Да. Как догадался? – подивился Глен.

- Это не трудный подсчет, - Эхан почесал кончик носа. – Скоро Рождество и Новый год, много распродаж. Все ходят выбирать подарки.

Асберг замолчал и взадумчивости снова уставился на шарф в руках Глена. Зорин тоже посмотрел на свои руки. Он, нерешительно надавливая большими пальцами, поглаживал шерстенную вязку. Ощущение, получаемое от выпуклых бороздок, петель было приятно. «Положить или забрать собой?» - возник вопрос в голове парня.

- Кому выбираешь шарф?

Глен сжал пальцы и выдохнул:

- Дяде.

Зорин решил не выкладывать кузену Югарту, что ищет подарок для бойфренда. Если честно, Глен понятия не имел, что дарить своему парню, да и что вообще принято дарить в отношениях между парнями он не имел ни малейшего представления. Одно знал наверняка – коробка конфет и цветы тут не к месту. Поэтому, сегодня, он и направился побродить по  торговому центру в надежде, что сама вещь, в одном из бутиков, подскажет ему: Возьми меня – это оно.

- Хороший подарок, - согласно кивнул Эхан и взял рядом лежащий шарф – черный с огромными белыми снежинками. – Но немного старомодный.

- Да, - хмыкнул Глен. – Думаю, ты прав.

- Nein, nein! Для дяди это хороший подарок. Позаботиться о здоровье родных, - Эхан запнулся. Он сморгнул и нахмурил брови. Парень явно пытался что-то усилено вспомнить. Глен сообразил, что австриец ищет подходящее слово на русском языке и терпеливо ждал. «Может лучше сменить тему? – подумал русский, и уже готов было открыть рот, как Эхан счастливо улыбнулся и сказал:

- Традиции. Традиционный, - выдох облегчения последовал за словами. – Это не старомодно, это - традиции. Традиционный подарок.

- Да, думаю, ты прав, - Глен тоже улыбнулся. Тепло от чужого счастья коснулось и его души. – А ты что своему дяде подаришь? – Он указал подбородком на шарф в руках Асберга. – Тоже шарф?

- Нет. Дядя Ораф собирает редкие, интересные книги. Хммм, я хотел бы поискать ему что-то подобное в России.

- Книги говоришь? - заинтересовался Зорин. – Здесь есть книжный. «Книгариум» на цокольном этаже. Можно там посмотреть.

Улыбка Эхана стала еще шире. Он схватил парня за руки и так возбуждено встряхнул, что Глен ойкнул. Пластиковый пакет угрожающе зашуршал, раскачиваясь над полом своей тяжестью.

- Пойдем, посмотрим вместе, - попросил австриец русского.

Зорин не стал отказываться, второй кузен Югарта вызывал в нем дружескую симпатию, да и к Мэхану он не питал какой-то потаенной агрессии или равнодушия. Парни были хорошие, это чувствовалось сразу.

Конечно, его планы чуть изменились, но и в помощи, оказываемой для иностранного гостя, была у Глена своя корысть. Если по честному, то дяде Саше и маме, да и друзьям Зорин уже приобрел подарки. Он заказал их онлайн еще в октябре, и они спокойно хранились у него дома, в шкафу, запрятанные в глубь, под старым пледом – секретный, проверенный годами схрон, придуманный еще в далеком детстве.

Но полноценная корысть Глена заключалась в том, чтобы выпытать у Эхана, что Югарт хотел бы получить на Рождество не связанного с мотоциклами.

То, что Майзер обожал мотоспорт  Зорин узнал случайно. Однажды Югарт ненароком коснулся этой темы, Глен проявил вежливый интерес и получил в переписке приличный столбец ссылок на видеорепортажи с гонок, в которых  принимал участия безбашенный «немец». Больше всего парню понравились присланные фото, где Югарт позировал рядом со своим «железным конем». Его экипировка – черный комбез с лейблами мотоклуба, в который входил Майзер - очень понравилась Зорину. Да и сам Югарт с зажатым под мышкой шлемом казался космонавтом, прошедший огонь и воду, галактическим воином, космическим скитальцем, высадившийся на новую планету для покорения неизведанного мира. Глен еще тогда подловил себя на том, что горд своим парнем. Но писать эти мысли в чат не стал. А насмотревшись на ночь видео, Глену приснился сон, где он мчится по бескрайней трассе вперед, все время вперед, без поворотов, без торможения. Он не видел, а скорее ощущал бесконечную дорогу, уводящую его в никуда. Но он там был не один. Его без конца обгоняли проносящиеся мимо, как призраки, гонщики с такой сумасшедшей скоростью, что порывы воздуха отталкивали дилетанта-мотоциклиста назад от финиша к такому же невидимому старту.

Подходящую книгу они так и не нашли, и Глен посоветовал купить какой-нибудь необычный арт-альбом. Эхан заинтересовался.

Асбер стоял напротив стеллажей и бережно вынимал артбуки, перелистывал и ставил обратно. Со стороны он был похож на студента из азиатской дорамы. Шерстяное длинное пальто бежевого цвета, выигрышно подчеркивало широкие плечи, а коротко выбритый затылок открывал мужественную, молочного цвета шею. Платиновые вихри задорно спадали на лоб при каждом наклоне головы, но стоило Эхану поднять голову, как они послушно, а то и не послушно, ложились обратно, открывая прямой квадратный лоб.

Глен стоял рядом. Он не мешал спутнику в выборе альбома. «Только 13:16, - вздохнул Зорин, взглянул на часы. – Интересно, я успею что-нибудь присмотреть до встречи с Сенькой?» - и он обвел взором книжный зал.

На противоположной стороне их стеллажа стояли небольшими группками девушки. Они тихо перешептывались. Глен даже заметил, как одна быстро сделала снимок и тут же показала его подруге. Они хором сдавлено взвизгнули и куда-то метнулись между проходами книжных шкафов.

«И в этом нет ничего удивительного, - Зорин подошел к вертящейся витрине набитой открытками. – Будь я девушкой, то, наверно, тоже захотел бы на память фото с видным красавчиком. Он хорош собой».

- Характер нордический. Не женат, - пробормотал Глен, вытаскивая открытку. На насыщенном синем фоне было изображение домика утопающего в снегу, а над ним дугой висела надпись «Merry Christmas» - Счастливого Рождества.

- Я закончил, - Эхан тронул Глена за плечо. – Мы можем идти смотреть тебе подарок.

- Хорошо.

Тихая, неразборчивая, радостная болтовня долетела до ушей Глена. Он покосился на девушек. Они стояли и делали вид, что рассматривают книги, журналы. Но явно было видно, что это  - уловка. На самом деле они смотрели на двух парней.

«Вот так же, - Глен вернул открытку на место, - все будут пялиться на нас с Югом, если мы будем вести себя не осмотрительно в людном месте. Например: держатся за руки», - он взглянул на свою ладонь и сжал кулак.

Натяжение в мышцах понравилось ему, и он стиснул пальцы сильнее. Ногти вонзились в кожу. В сознание всплыло, как он так же сжимал кожу на руках, на спине Югарта при их близости. Легкий трепет от воспоминаний прошелся меж лопаток. Глен привычно прикусил нижнюю губу. Он уже не в первый раз ловил себя на мысли, что хотел бы это повторить еще раз. Не сказать, что ему все понравилось в мужском сексе, но он помнил - «немец» предложил ему себя, и это предложение будоражило любопытство Глена. И хочется, и колется, и мама не велит – вот как про это говорится в народе.

Зорин и Асберг обошли еще несколько бутиков со всякой мелочевкой. Глен наслаждался обществом Эхана. Парень оказался на редкость простым и очень тактичным собеседником. Зорину было с ним легко. Смотря на Эхана, с трудом верилось, что его ближайшие родственники это «сам себе на уме» Мэхан и «не знаешь, что от него ожидать» Югарт. Это размышление нечаянно вырвалось из Глена, за это он был утащен Асбергом к ближайшей скамье.

Эхан, усадив ничего не понимающего парня рядом с собой и разблокировав телефон, стал показывать фото своей семьи, вспоминая события отраженных на них. Приятный, с легким акцентом голос австрийца погрузил русского в жизнь другой большой, дружной, крепкой семьи, где все были на месте: мама, папа, сестры, братья, дяди и тети, со множеством дальних родственников. Никто никуда не уходил. Никто никого не бросал.

Майзер скучал по Глену. В последнее время из-за приезда брата, они виделись только в университете. Зорин, ссылаясь на сдачу сессии, закрытие «хвостов» и всего прочего, что так сильно обременяет беззаботную жизнь студенческой юности, отказывался приходить к нему домой. Это звучало довольно убедительно, но Майзер на глубинном подсознании догадывался, что возможно отказы Глена как-то связаны с их спонтанным сексом. Югарт периодично корил себя за то, что не сдержался, что мог тогда остановится на минете и петтинге, но он бы соврал сам себе, если бы признал, что жалеет о том, что соблазнил и трахнул Глена, а тот отдался ему.

Воспоминания о стонущем под ним любимом принесли и радость, и беспокойство. Что если Глен больше не захочет его? Что если Глен бросит его? Югарт нервно сжал челюсти.

- Ich werde es niemandem geben, - процедил сквозь зубы австриец, останавливаясь.

Внезапно он ощутил удар в бок. Сухопарая старушка, катившая продуктовую тележку по мостовой, пихнув его, заворчала скрипучим голосом про некультурную, ленивую  молодежь, загородившую всю дорогу, не дающую трудолюбивым людям не пройти, не проехать. Югарт хмуро посмотрел бубнившей свою надоедливую шарманку старости в след и заметил, что стоит перед торговым центром. Не зная, почему, ему захотелось войти.

Огромное здание с широкими холлами, наполненное приятной музыкой, светом и теплом, людьми – словно позвало его в себя и парень не стал противиться. Приятная обстановка наполненная дизайнерскими елками и атмосферой грядущих праздников немного, но притупила неприятные мысли.

Студент по обмену шел не спеша по проходу, без какой либо цели, лишь бы идти. Это напомнило Майзеру, как он, будучи подростком, гулял по окраине Вены.

Элиминация разноцветных лампочек, баннеры, обещавшие баснословные скидки и море выгод, помпезность витрин окружили парня, привлекая яркостью красок. Югарт шел по тропе этого маркетингового «леса» и не догадывался, что вскоре встретит здесь кузена и возлюбленного.

Майзер сжал губы, он чувствовал жгучую досаду на Глена и Эхана. Казалось, что такого в том, что кузен и его парень сидят вместе, склонив, друг к другу головы, всматриваясь в экран смартфона? Черные и белоснежные блестящие волосы, как Инь и Янь, контрастно дополняли  друг друга.

Югарт сжал кулаки. Он знал, что Эхан натурал, но и Глен тоже им когда-то был, напомнила услужливо память. Югарт стиснул челюсть, борясь с ревностью, и закрыл глаза.

- О! А это Югарт. Ему здесь чуть больше девяти,  - безрадостный голос брата заставил Майзера вздрогнуть и посмотреть на парней.

Глен придвинулся еще ближе в Асбергу.

- Почему он тут грустный?

Эхан печально вздохнул и, чуть отстранившись, посмотрел на Глена, который безотрывно глядел на снимок с маленьким Югартом.

- Он тебе ничего не рассказывал?

Глен поднял голову и повернулся в профиль. Югарт увидел теплую улыбку на лице возлюбленной, но она быстро увяла, и Зорин спросил:

- Что именно он должен был мне рассказать?

- Про маму, - ответил Эхан и запнулся, его удивило озадаченное лицо собеседника.

- А что с мамой? - хрипло спросил Глен. Мимика лица Эхана не сулила ничего хорошего, это студент понял стразу, и поэтому он тут же остановил возможный ответ: - Не надо. Не говори. Я спрошу его сам.

Вдруг тяжелая рука легла ему на плечо, а вторая легла на плечо Эхана. Парни одновременно вздрогнули и обернулись.

- Привет, - лицо Югарта было спокойным и непроницаемым, подобно маске. - Вот так удача. Я не знал, что вы гуляете вместе.

Взгляд Майзера скользнул по лицам молодых мужчин и упал на светящийся экран, показывавший рождественский групповой снимок одиннадцати летней давности.

- Почему ты здесь Эхан? Вроде ты хотел побыть сегодня дома.

- Я зашел купить продукты к ужину, а потом встретил Глена, - простодушно ответил Асберг, словно не замечая тяжелый взгляд синих глаз. – Он выбирал подарок дяде. Мы разговорились и…

Зорин машинально дернул Эхана за пальто и многозначительно посмотрел на кузена бойфренда, мысленно стараясь ему передать: Мол, помолчи. Эхан кинул на Глена непонимающий взгляд и замолчал, неловко откидывая модную челку со лба.

- А ты что здесь делаешь? - сухо спросил Югарт уже Глена.

- Это допрос? - Зорину не понравилось, как строго прозвучал вопрос. Он нахмурился и спросил: - А сам-то что здесь делаешь? Ты вроде должен был помочь девушкам с проектом, или я не прав?

- Все закончилось, - Югарт убрал руку с Эхана, но Глена не отпустил. - Я вообще не понял, зачем я им там был нужен. Они и так все прекрасно сделали сами, - он устало вздохнул и потер переносицу. - Только зря время потерял.

- Ну, не расстраивайся, - Глен ободряюще похлопал по ладони, все еще лежавшей на нем. - Помог и молодец. Ты хмурной что-то. Сильно устал?

Сочувствие и забота в голосе Глена заставили совесть Югарта покаятся в спонтанной ревности. «И как не любить тебя?» - Югарт склонился к Зорину. Его длинные волосы красным занавесом упали, огораживая их лица от внешнего мира. Удивление в карих глазах сменилось лаской.

- Не надо, - тихо попросил Глен. – Не здесь. Хорошо? Я тоже хочу поцеловать тебя.

Югарт удрученно вздохнул, но выпрямился. Он прошелся пятерней по волосам, расчесывая, сбирая алую гриву на затылок.

- Ты устал? - нерешительно спросил Эхан, невольный свидетель интимной сцены брата и его парня. - Может, перекусим? Я видел тут небольшое корейское кафе.

Югарт скривился (он не любил азиатскую кухню).

- Тогда в пиццерию? - предложил русский.

- Может в блинную? - внезапно сказал Майзера. Его пальцы нежно прошлись по шее Глена.

- Я за. А ты как? - Зорин посмотрел на Эхана. - Хочешь блины?

Асберг смотрел на белые пальцы кузена, замершие на затылке, слегка притянувшие ворот футболки Зорина.

- Ja! - выпалил Эхан, резво вскакивая. – Пойдемте!

- Она на втором этаже, - подсказал Глен. - Лифт налево.

Эхан, развернувшись, пошел в указанном направлении.

- Не делай так больше, - загорелая рука легла на кисть Югарта и, на мгновение, прижав, убрала ее с шеи. - Мы на людях. Следи за собой,  - он встал и строго посмотрел в глаза «немцу». - Хотя это и было, - губы растянулись в улыбке, - довольно романтично. Дорам насмотрелся?

- Что это такое – дорамы?

- Корейские сериалы.

- Не люблю такое.

- Понятно. Ну что идем?

- А тебе нравится? - спросил Югарт, обходя скамейку, и пристраиваясь слева от шагающего возлюбленного.

- Ты про дорамы? - уточнил Зорин, выискивая глазами ушедшего к лифту Эхана. - Да, смотрю иногда. Не сказать, что фанат, но сняты хорошо.

- Какая именно нравится?

Глен задумался. Югарт терпеливо ждал. Он уже самозабвенно корил себя за то, что чуть не сорвался на Эхана из-за ревности, видя его так близко с Гленом. Он смотрел на серьезное лицо любимого и не знал, как объяснить этому парню, чтобы он вел себя отчужденно со всеми, кроме него. «Собственнически», - снова в голове всплыл отрезвляющий голос Мэхана, и Майзер тяжело вздохнул.

- Мы недолго посидим, - обнадежил его Глен, не правильно интерпретируя вздох Югарта. - Перекусим и по домам.

- Ты…  пойдешь ко мне? - надежда задрожала в тембре Майзера.

- Нет, - покачал в отрицании головой Зорин. - Мне еще надо к Сени зайти. А потом домой пойду. Курсач допечатывать.

- Я с тобой, - быстро ответил Югарт.

- Не надо, - Глен встал за спиной дожидавшегося лифта Эхана. - Лучше иди домой и отдохни.

- Ты гонишь меня?! – в голосе Майзера послышались нотки возмущения.

Эхан, услышав этот возглас, озадаченно воззрился на брата, а потом на столь же удивленного Глена.

- С чего ты это взял? Когда это я тебя, куда-либо гнал? Ты, вообще, о чем сейчас?

- Ты меня отталкиваешь, - нагнувшись максимально близко к уху Глена, внятно пробормотал свое недовольство Югарт. – Ты не хочешь оставаться со мной один на один. Ты не приходишь ко мне домой.  Я тоскую по тебе.

- Ну не начинай, а, - простонал русский, понимая, куда клонит похотливый «немец». - К тебе в гости брат приехал, развлекай его. Покажи ему город. Свози в Эдем. Сходите в краеведческий музей. В кино. На смотровую площадку. Там как раз красивое освещение. Елку поставили.

- А ты? Ты не пойдешь с нами?

- Сегодня - нет, - Глен поправил сползающую лямку рюкзака. - Я же сказал мне к Сеньке, а потом доделать курсач.

- Я пойду с тобой, - не сдавался Югарт. - К Сеньке. Помогу делать курсач.

Подъехал лифт. Звонок. Двери раскрылись. В лифте находился грузный мужчина, державший за руку малыша, и, недовольно зыркнув на столпившихся перед лифтом троих рослых парней, проворчав что-то схожее со «Собрались тут. Шпана», протаранив себе проход, поволок ребенка в сторону стеклянной двери-вертушки.

Молодые люди, переглянувшись, зашли в опустевший лифт.

- Сенька твой друг? – спросил Эхан. Его тяготил хмурый вид кузена, и он хотел хоть как-то разрядить немую атмосферу в лифте.

- Да, - Глен слегка улыбнулся. - Друг детства. Отличный парень. Он учится в моем университете. Мне надо зайти к нему, а потом домой. Сейчас перекусим и я пойду.

Зорин осторожно взял Югарта за руку и нежно сжал ее. Он видел, как едва уловимо шевельнулись губы Югарта, как он прикрыл глаза, крепко сжимая в ответ загорелую ладонь.

СЦЕНА 13 (начало)

ВНИМАНИЕ!!!

ДАЛЬШЕ СЛЕДУЕТ СЛОВЕСНОЕ ОПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНОЙ СЦЕНЫ ОТКРОВЕННОГО ХАРАКТЕРА!

ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ, КТО НЕ МОЖЕТ ТАКОЕ ЧИТАТЬ ПО СВОИМ ДУХОВНЫМ ИЛИ ИНЫМ УБЕЖДЕНИЯМ, ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

С УВАЖЕНИЕМ, ЛИНА ВАРДАЕВА

Пальца зарылись в темные волосы еще глубже, Югарт сильнее прижал Глена к себе, прогибая в пояснице. Он знал, что Зорин за такое самовольство может оттолкнуть и будет прав, но парень туго обхватил его бицепсы, отвечая на порыв.

Выдох облегчения вышел из Майзера. Он провел языком по небу - шершавая поверхность приятно щекотала кончик, будоража вкусовые сосочки. Язык соскользнул вниз и нырнул под чужой язык и, словно лапка играющейся кошки, защекотал уздечку.

Правая рука Зорина легла на спину партнера, сбирая ткань. Это уверенное, по-хозяйски властное движение завело Югарта еще больше: Глен отзывался на него, Глен не отталкивал его.

- Я люблю тебя, - прошептал Югарт, едва-едва касаясь любимых губ.

В ожидании желаемого ответа, он глубоко вздохнул как можно больше еле уловимый фимиам, исходивший от Глена – благоухания скошенного луга. Но не получив желаемой реакции на признание, Майзер отстранился. Ему захотелось увидеть лицо возлюбленного полностью, не раздробленными фрагментами - губы, нос, щеку - а целиком, прочесть по нему, как в открытой книге, то о чем сейчас думал Глен.

Взор карих глаз был, словно распахнут настежь; он был таким же, каким был всегда - правдивым. Глаза Глена призывно блестели, в них отражался соучастник недавнего поцелуя.

Югарт снова приблизился к Глену. Губы сложились в трубочку, и парень чмокнул любимого в уголок рта. Крохотная треугольная ямка вытянулась под губами – Глен улыбнулся.

Зорин запустил свои пальцы в густую копну волос и повел от виска за ухо, плавно расчесывая алые, шелковистые пряди. «Кайф», - Глен в наслаждение вздохнул и внезапно поцеловал «немца» в подбородок, а потом под ним, а потом в шею, а потом в кадык. Губы коснулись ключицы в разрезе глубокой проймы. Запах одеколона Майзера приятно щекотал рецепторы обоняния. Глен привстал на одно колено, обхватывая бедра Югарта. Руки скользнули к низу лонгслива, и, нащупав кромку, приподняли ткань на вверх, оголяя живот и грудь.

Перед глазами предстала выбеленная, точно выкрашенная первоклассными белилами кожа, гладкая-прегладкая. Глен знал, что она гладкая, он уже трогал тело Югарта, но все равно каждый раз поражался ее нежному матовому сиянию. «Разве у парней может быть такая?» – пронеслась в нем предосудительная мысль.

Торс, достойный мраморной скульптуры, пленил студента. Он завораживал, гипнотизировал и распылял в парне желание коснуться, поцеловать, прочертить ногтями еле уловимые царапины, меча эту восхитительную, выбеленную до умопомрачения кожу. Глен сглотнул. Пальцы плавно прошлись по красиво прорисованным кубикам пресса.

«У меня их нет, - Зорин медленно причесал нижнюю губу. – Интересно, ему нравится мой живот?»

Если быть откровенным, то Глен никогда целеустремленно не качался. Да, он заглядывался на билборды спорт-центров обещавшие не бывалую рельефную проработку мышц, но ему было хорошо и так, в своем не шибко мускулинном теле. Бег, плаванье – вот предпочтительные виды спорта, а все остальное либо не вызывало интереса, либо Зорин участвовал в них за компанию, например – игра в баскетбол – весело и друзьям нравится.

Майзер неотрывно смотрел на Глена. Лицо любимого было странно напряженным, а скорее сосредоточенным. Он с осторожностью сапера положил свои ладони на плечи парня. Русский не отстранился, даже не вздрогнул, как порой бывало от своевольнических прикосновений австрийца.

«О чем он сейчас думает?» – Югарт сильно прижал язык к сомкнутым зубам.

Поцелуй в живот был ему ответом. Глен вздохнул глубже и лизнул кожу. Вкус чужого тела был необычным, слегка солоноватым, но приятным. Зорин острым кончиком языка очертил пупок, оставляя влажный след, а потом томно прикоснулся к неглубокой впадинке, всасывая воздух.

«Oh mein Gott! -  Югарт с болью прикусил согнутый указательный палец. Ему даже в самых смелых мечтах и привидеться не могла эта картина, этот ракурс, эта сцена – вопрошающие карие глаза, смотрящие на него снизу вверх.

- Du, - Югарт запнулся, язык не слушался его. – Ты… Ты уверен?

Глен опустил взор на брюки парня. Под тканью уже угадывалось возбуждение бойфренда. Зорин не стал отвечать, он просто расстегнул молнию и пуговицу, освободил пенис из трусов.

«Довольно большой, - оценил юноша достоинство любовника. – В руках ощущался по-другому. Даже удивительно, что он поместился во мне полностью…»

Воспоминание о соитии с Югартом породило щекочущую, жаркую волну, которая прошлась по позвоночнику к шее, поднялась выше к голове, растеклась фантомными, мелкими покалываниями, тонизируя мозг.

Глен взял в руки фаллос и, прикрыв веки, вобрал головку.

Югарт вздрогнул, и еле слышно прошептал:

- Глен…

Югарту хотелось, чтобы Глен взял как можно глубже, но в тоже время он боялся, что парень выплюнет пенис, кривясь от содеянного.

- Может не стоит?.. – более слышно спросил Югарт, - Ты… - его пальцы нерешительно сжали плечи любовника. – Аааах…

Зорин втянул член наполовину, а потом и еще больше.

Это было выше всяких сил. Майзер положил руку на мягкую, курчавую макушку. Глен отсасывает ему! Во рту Глена его член! Глен принимает его! Глен хочет его!

Югарт застонал. Его ягодицы сжались, когда загорелые пальцы прошлись под мошонкой и, симметрично продавив, впадинку перехода от паха к бедру, повели  по внутренней стороне ног.

Глен ласкал нежно, настойчиво, прислушиваясь к откликам тела любовника. Он повел ладони вверх, очертил выпирающие изгибы тазовых косточек и свел пальцы к пояснице, вобрал ягодицы, притягивая Югарта к себе на встречу, вбирая пенис как можно глубже.

Волна жара раскатывалась по «немцу» то вверх, то вниз. Югарт стиснул голову Глена, так сильно, что Зорину пришлось выпустить член и сказать:

- Я все понимаю, но можно как-то вести себя полегче? Не дави. Соберись. А то докончу рукой.

Югарт наградил любимого обжигающим взглядом и резко приподнял с пола. Он впился в губы ошарашенного Глена. Эрегированный член уперся в живот Зорина. Парень невнятно замычал, влепляясь в натянутые, как канаты, бицепсы, пытаясь разлепить грубый поцелуй.

- Вынь свой, - прорычал Югарт, давая партнеру наконец-то свободнее вздохнуть.

И не дожидаясь действий от Глена, сам помог юноше разоблачиться. Его руки властно обхватили налитый до предела детородный орган русского.

«Oh ja!» –Майзер наслаждался от небывалого ощущения – их члены терлись друг об дружку. Предэякулят сочился по пальцам, стекал на член Глена.  Югарт вжал парня в стену.

Зорин схватился в него и, утыкаясь в плечо, застонал.

- Позови меня? – попросил иностранный студент.

- Юг… - позвал Зорин, нещадно сбирая ткань на спине любовника. – Юг…

- Полностью, - томно попросил Майзер. – Произнеси мое имя полностью.

- Югарт… Ммм…

- Glen...

- Юга…

- Mein Lieber....

- Югарт…

- Mein Glen...

Язык Югарта переплелся с языком Глена. Они остервенело сцепились, утаскивая с увлечением партнера, каждый в свою страсть. Слепая одержимость поглощала, перекручивала, стягивала тела и души в одну неразрывную, неутолимую субстанцию - ненасытную жажду в познании друг в друга. Похоть – скажут одни, любовь -  ответят другие.

Глен кончил первым. Югарт, поняв это, эмоционально расслабился, давая волю своему оргазму.

СЦЕНА 13 (концовка)

«Боже, - Зорин приходил в себя, смотря на соединенные в парном союзе уставшие пенисы. – Надеюсь, мы не очень шумели?» Он судорожно прикусил губу. Дядя еще не вернулся – это точно, но мама уже была дома и готовила ужин. И хоть комната Глена считалась самой дальней, но кто даст гарантии, что мама не прошлась от кухни, например, в зал?

«Кабзда! – парень стянул с себя футболку и протянул австрийцу.

- Вытрись.

Югарт озадаченно посмотрел на протянутую вещь, а потом, не проронив ни звука, принял ее.

- Ты это  чего? – голос Глена треснул, когда парень, засунув в футболку руку, провел по загорелому животу, а потом, обхватив тканью его пенис, стиснул, легонько прокручивая.

«Вот это номер, - забота австрийца обезоруживала, заставляла сердце трепетать. – За мной никто так не ухаживал. – Глен тоже отер свободным концом футболки живот Майзера. – Да и кто бы так стал?» – хмыкнул Зорин, пряча в смущение глаза. Ни с одной из своих девушек он ТАК не дрочил. С женщинами все было намного проще: поласкал грудь, отлизал и вставил – ВСЕ! Крибли-карабле-бумс – и ты в дамках!

Майзер откинул испачканную, мятую  футболку. Он бросил на Зорина взгляд полный нежности и наклонившись, выцепив на мгновения зрительный контакт, поцеловал. Поцелуй был простой – без продолжения.

- Спасибо, - бархатный тембр австрийца ласкал слух Глена.

- Это тебе спасибо…

- А мне-то за что? – подивился Майзер, отстраняясь от юноши.

- За… За все… - выдавил из себя Глен, отходя от стены в сторону окна.

«Бля! Что я сейчас сморозил?! – Зорин упал на крутящийся стул и подъехал на нем впритык к письменному столу. – Я точно с ума схожу от твоих слов, - парень подпер устало лоб, и воззрился на погасший экран ноута. – А скорей от тебя…Мне кажется или я становлюсь зависим от тебя?»

- М-может, продолжим? – Глен непринужденно указал левой рукой на стул рядом с собой, смотря в засветившийся экран. – Садись, в ногах правды нет.

Югарт послушно сел.

- Скоро, - русский перевел взгляд в правый нижний угол дисплея, - будет уже ужин. А мы так толком ничего не сделали.

Югарт сконфузился, ощущая себя чуть виноватым. Он же пообещал помочь Глену с курсовой, и что в итоге вышло? Он снова соблазнил и совратил любимого.

- Да-да, прости, - защебетал Майзер, сдвигая стул поближе к соседу. – Продолжим. На чем мы остановились? Построение графика?

- Графика? Мы даже расчеты до конца не доделали. Ты набросился на меня, когда только подошли к расчету процента вероятной выборки. Что заводят крупные числа?

Майзер сместил корпус, садясь полубоком, любуясь профилем студента. Мягкое голубоватое сияние красиво очертило контур лица, взлохмаченные темные вихри непослушной челки.

- Что? – сказал Глен, не поворачивая головы. – Я чувствую, как ты смотришь.

- Ты красивый, mein Lieber....

Всполохи от экрана отразились во слегка расширившихся глазах, а потом Зорин сощурил веки и повернулся к соседу:

- Я знаю. Ты тоже. Давай работать.

Югарт не выдержал сидения на одном месте и поднялся, стараясь не шуметь. Он уже надиктовал из учебника пару цитат в подтверждении мыслей русского, и теперь Зорин доводил до ума практическую часть курсовой, тут Югарт уже ничем не мог ему помочь. Формировать таблицы и чертить графики в четыре руки они не могли.

Майзер потянулся, стараясь не тревожить сосредоточенного Глена. Тихое пощелкивание клавиш, тяжкие вздохи, скрип компьютерного стула – приносили в душу Югарта спокойствие. Он внезапно понял, что ему очень комфортно здесь – в небольшой комнатки, где каждый уголок был полон Гленом, его жизнью. Уют, что витал в атмосфере этого кубического пространства, заставил хотеть Майзера остаться здесь навсегда. Австриец покосился на узкую кровать, понимая, что вдвоем им будет очень тесно спать там. «А ко мне он вряд ли пойдет, - разочарованно выдохнул парень. – Даже если я пообещаю просто лежать, спать, а не заниматься сексом».

Он неспешно подошел к Глену и уставился на стройную спину любимого. Парню остро захотелось положить на нее голову, прижаться щекой, крепко-крепко обхватывая тело, ощущать каждое движение Глена, пока он печатает, двигает мышью, чувствовать его тепло, как расширяется и опадает грудная клетка от вздохов и выдохов, слушать его сердцебиение.

Эмоциональное напряжение, что сидело в иностранном госте, подобно занозе, в последние дни, уходило: Глен все еще с ним, он все еще его парень, а главное – Глен хочет с ним близости. Страсть от русского – сегодняшний минет – успокоил нервы, подтвердив негласное притязание на тело и душу партнера.

Югарт склонился, нависая над Гленом. Теперь он силился не погладить любимого по шейке. Майзер бесшумно выпрямился, но не отошел.

«Я слишком жаден, - белые ладони потерли лицо, расслабляя щеки. – Как же Мэхан прав. Аж бесит, когда он оказывается прав! Надоедливый всезнайка-женатик! Позвонить? Спросить совета: как мне быть? О! Как же меня бесит! Он наверняка посмеется надо мной и над тем, что я такой болван! - застонал Майзер. – Как же трудно признавать превосходства разумности старшего кузена».

- Устал? – Глен выгнулся, поворачиваясь на звук. – Если устал – ляг на кровать и отдохни.

- На кровать? – переспросил Югарт, приходя от внутреннего монолога. Он обернулся  и посмотрел на постель, где его mein Lieber проводит долгие одинокие ночи без него. – Я бы лег, - парень приблизил свое лицо близко-близко к юноше, - если ты ляжешь вместе со мной, Глен.

«Опять двадцать пять», - Зорин уже не знал, закатывать глаза или нет, демонстрируя как же ему надоели допотопные пикапы-флирты «немца».

Но по правде сказать, глубоко в душе эти все «подколы» его радовали. Знание от того, что ты желанен, что ты любим, осчастливливали Зорина, как бы он не старался обмануть сам себя.

- Мальчики, - тактичный барабанный стук в дверь, заставил студентов вздрогнуть. – Ужин готов. Все горячее. Может, прерветесь, пока не остыло? Потом снова продолжите. Вы меня слышите?

- Слышим! – откликнулся Глен. – Хорошо, мам! Сейчас подойдем!

Он встал и посмотрел на Югарта:

- Пошли. Поедим и продолжим.

И не дожидаясь ответа, притянув к себе парня, со смаком чмокнул его в губы.

- Я лягу с тобой, но не сегодня, - прошептал Глен. - Mein Lieber.

СЦЕНА 14

- Приве-е-ет, mein lieber Jogurt!

Глен отвел ногу назад, ища опору от спонтанного толчка; он не ожидал такого нападения в прихожей. Парень, только-только  выпрямился после снятия кроссовок, как был окутан девичьими руками, золотым облаком волос, тонким сладким ароматом цветов.

Зорин не понял, как попал в эти неловкие объятия. Его руки комично висели в воздухе, не зная, то ли оттолкнуть, то ли взаимно обнять. Девушка прижалась к нему так привычно, словно она делала это каждый день.

- К-кто ты? – отойдя от шока, спросил Глен.

- Мия! – Эхан вырос тут же рядом, не пойми откуда. – Не делай так! Глен еще не успел снять куртку, а ты его уже обнимаешь. Посмотри, как ему неудобно.

Девушка приподняла лицо, и Глен понял, что тонет в больших серо-голубых глазах, опушенных густыми ресницами, цвета перезрелой пшеницы.

- Ох, прости, меня.  Я так обрадовалась, что вижу тебя.

Мия, смутившись своей первой реакции на бойфренда Югарта, отпустила юношу и быстро отстранилась, давая возможность Глену раздеться дальше.

- Меня зовут Мия.

- А меня Глен.

Они замолчали, неловко таращась друг на друга. Мия была красива до безумия. Ее длинные волнистые волосы доходили до самого пояса, а платье в пол насыщенного синего цвета подчеркивало стройность фигуры. Глен стоял в нерешительности у входной двери, не зная как пройти в комнату, ибо двое родственников Югарта преградили ему путь, словно стражники-ангелы у ворот Рая.

Послышалось недовольное покашливание. Асберги развернулись. За их спинами стоял Югарт и сверлил своих кузена и кузину фирменным всепрожигающий взглядом.

- Югарт, Глен пришел! – тут же оживилась Мия, хватая брата за руку. – Какой же он хорошенький. Просто unglaublich! Я так и его себе и представляла. Sehr hübsch.

Глен смущено посмотрел на Югарта, а тот ему довольно улыбнулся.

- Проходите, - сказал Майзер.

Он махнул широким жестом сеятеля вглубь комнаты и, дождавшись, когда Глен, замыкавший процессию гостей, поравняется с ним, властно схватил, приостанавливая:

– Привет, mein lieber! С Рождеством…

Губы нежно прикоснулись к загорелому виску. Кожа была еще холодна с мороза, и Югарту остро захотелось обнять возлюбленного, вбирая как можно больше, стискивать в бесконечных объятьях, даря свое тепло, свою любовь.

- С Рождеством, мой… дорогой, - Глен сжал в понимание руку. «Я  не буду говорить «мой дорогой» по-немецки, пусть эта фишка останется за ним, - расставил свои приоритеты в общение русский. – У меня есть родной язык. Я буду на нем говорить ему о своих чувствах».

Югарт сильнее стиснул свои пальцы, борясь с опрометчивыми желаниями: увести Глена в свою спальню, кинуть его на кровать, и целовать, целовать, целовать…

- Я рад, что ты пришел, - он отстранился и оглядел Зорина нежным взглядом. – Какой же ты красивый… Так бы и облизал тебя всег…

- Прекрати, - рука больно припечатала развязный рот. Глен, нахмурившись, зашипел: – Очнись! Мы тут не одни. Ты пригласил отпраздновать Рождество, так давай и отпразднуем.

Глен покосился, на уже рассевшихся по своим местам Мию и Эхана, которые быстро сделали непринужденный вид – как будто до этого момента они не таращились на Глена с Югартом, а были увлечены разговором. «Да, - мысленно вздохнул Глен. – Кажется, будет о-о-очень весело…»

И было действительно весело! Приятная, домашняя атмосфера в тесном кругу за вкусной едой захватила русского в свои теплые, комфортные лапы и в конец расслабила Глена. Мия щебетала как воробушек, с упоением рассказывая о своей двухмесячной жизни в Санкт-Петербурге. Глен слушал ее внимательно: с интересом и с наслаждением, потомучто не передаваемый акцент украшал ее голос своим исключительным шармом.

- О, Эрмитаж, - глаза девушки нездорово блестели. – Это самый необыкновенный музей, какой я только видела. Сколько всего… Картины, скульптуры, а вазы… Огромные, гигантские. Umwerfend!

- Умопомрачительно, - Югарт тихо переводил иностранные слова Глену, во время всего рассказа сестры, давая возможность любимому переживать эмоции кузины от ярких впечатлений.

- Ты бывал в Санкт-Петербурге, Глен? – немного успокоившись, спросила Мия.

- Н-нет, - Зорин слегка смутился. – Не довелось еще.

Ему стало неловко, что иностранка воочию видела красоту того, что он мог лицезреть только на фото или видео. Это легкое ощущения ничтожности к своим возможностям, неприятно кольнуло русского. Казалось бы, ты живешь в России, что мешает тебе купить билет и съездить? Посмотреть в живую, на то, чем восхищаются многие люди в мире, на то, что признано всечеловеческим культурным наследием, оберегаемым такой значимой международной организацией как ЮНЕСКО. Но ты сидишь дома, потомучто у тебя нет средств, ты еще только студент, у тебя нет зарплаты или иного стабильного дохода. Да, Глен прекрасно понимал, что у Мии, которой уже исполнилось 24 года, имевшую работу дизайнера-фрилансера было больше свободы в своих действиях, чем у него – привязанного к учебе.

И Глен постыдился своей зависти к девушке. Он ничего не мог с собой сделать, чтобы не захотеть, так же как и она съездить в северную столице своей родины и насладится атмосферой этого города-героя.

- Ты еще студент, -  добродушно улыбнулась ему Мия. – Жизнь большая. Обязательно найди в ней время посетить этот дивный город. Жаль я не увидела белые ночи. Когда я собралась ехать в ноябре, меня друзья пугали русской осенью и зимой. Но я от вашей природы без ума. Beleuchtung ist hervorragend!  – Мия чуть ли не задыхалась от восторга. - Zugbrücken sind über allem Lob! Es war, als wäre ich im Paradies gewesen!

Югарт довольно хмыкнул, любуясь сестрой, пребывавшей в переизбытке чувств, и нашептал Глену:

- Ей очень понравились разводные мосты. Она ощущает себя как в Раю. А я ощущаю себя в нем, когда я рядом с тобой, - и, умолкнув, он многозначительно посмотрел в карии глаза.

Глен ощутил, как щеки обдало жаром. Казалось бы, уже давно пора привыкнуть к пикап-фразочкам бестактного Югарта, но они каждый раз выбивали из привычной колеи. Глен зарделся и отвернулся, прикусывая нижнюю губу. Он был доволен, но не знал, как ему реагировать на такие откровенности, да еще от парня.

Он уже понял, что будь они наедине, а Югарт сморозил бы эти высокопарные, клишированные, избитые, до приторности слащавые слова, то Глен бы прижал его к стене, засосал бы страстным поцелуем, и не понятно было бы чем же закончиться этот дерзкий порыв. Хотя нет, понятно – сексом. Глен уже не стеснялся делать такое с Югартом. Ему было плевать, что он творил в объятьях этого парня, потомучто это был – Югарт.

После праздничного обеда  все вчетвером вышли прогуляться.

Темно-синие сумерки поглощали город, побуждая фонари разгораться оранжево-медовым теплым светом. Их маленькая компания прошлась по центральному парку в строну холма, где располагалась смотровая площадка с потрясающим видом на город.

Эхан и Мия как большие дети без конца смеялись, носились от инсталляции к инсталляции, щелкая друг друга и Глена с Югартом. Но больше всего Асбергов впечатлила новогодняя елка, а когда Глен пояснил им, что она называется «Таежная красавица», то австрийцы благоговейно уставились на исполинское чудо природы, выросшее где-то в дебрях загадочной и далекой Сибири.

- Я устала, - внезапно вымолвила Мия и обхватила Эхана за талию, опираясь на брата. – Мне надо прилечь. Мне кажется, я уже вдоволь находилась.

- Да, - кивнул Эхан, приобнимая за плечи сестру. – Мы сейчас вернемся домой.

- Может лучше вызвать такси? – Глен тут же разблокировал телефон и свайптул в нужном приложении.

- Вызови два, - Югарт тронул плечо Глена.

Зорин растеряно уставился на парня.

- Мы поедем в отель, - дыхание Югарта обдало щеку теплом. – Я умру, если сегодня не поцелую тебя.

Пальцы сильнее стиснули смартфон. Глен сглотнул и ответил на вызов водителя. Он без пререкательства выполнил просьбу Югарта. Ему тоже хотелось поцеловать любимого.

ВНИМАНИЕ!!!

ДАЛЬШЕ СЛЕДУЕТ СЛОВЕСНОЕ ОПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНОЙ СЦЕНЫ ОТКРОВЕННОГО ХАРАКТЕРА!

ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ, КТО НЕ МОЖЕТ ТАКОЕ ЧИТАТЬ ПО СВОИМ ДУХОВНЫМ ИЛИ ИНЫМ УБЕЖДЕНИЯМ, ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

С УВАЖЕНИЕМ, ЛИНА ВАРДАЕВА

- Можно? - пальцы Зорина провели по ягодице и, нырнув в ложбинку, прикоснулись к анусу, слегка надавливая.

- Ты, - Майзер сглотнул, не веря просьбе Глена. - Ты хочешь меня? Ты точно хочешь этого?

- Да, -  с томным придыханием вылетел ответ.

Югарт нежно провел большим пальцем по припухшим от поцелуев губам и сказал:

- Тогда мне нужно подготовить себя. Подождешь?

Глен непонимающе уставился на парня, но видя, как вспыхнули нежно розовым цветом скулы, понял, что надо довериться любимому и позволить ему делать все, что он считает нужным. Глен кивнул, и Майзер, прихватив банное полотенце, ушел в ванную.

Югарт застонал, сильнее прикусывает подушку. Он досконально прочувствовал, как член с напором вошел в него на всю длину. Парень глубоко задышал, пытаясь расслабиться, он знал, что сейчас, после небольшой передышки, Глен начнем двигаться туда и обратно. И не прогадал.

Необузданность любовника отзывалась в каждой клеточке тела, заставляя сжимать кулаки так сильно, что костяшки пальцев захрустели.

- Я делаю что-то не так? -  Зорин остановился, нависая над Югартом. - Тебе больно? Если больно, давай прекратим...

- Nein!- Югарт усилено замотал головой. - Alles ist gut. Я давно этого не делал... Продолжай...

- Ты так дрожишь, - загорелая ладонь легла на широкую белую спину. - Так сильно сжимаешь меня... Может... я плохо растянул?

Глен нервно прикусил губу. Нескромные мысли о том, как совсем недавно его пальцы погружались в Югарта, заставили Зорина покраснеть, словно девственника. Эти странные ощущения от упругости, вязкости и тепла внутри Юга не были схожи с теми ощущения, которые он помнил, когда мастурбировал девушкам. Вагины были мягче, податливей, а тут все было намного жестче. Хотя и это слово плохо описывало то, что испытал Глен, когда его пальцы практически всосались кишкой до самых последних фаланг.

Он не чувствовал отвращения, от того что делал с парнем. Нет, не с парнем, а именно с Югартом. Зорин знал точно:  ни с кем другим он такого ни в жизни бы не совершил. Глен знал наверняка, что ни от кого бы не принял в рот, ни к кому бы не засунул в задний проход палец, а тем более свой член, даже если эти требования прозвучат в приказном тоне под дулом пистолета. Лучше сдохнуть, чем все это сделать, но с Югартом...

Глен прикоснулся к шее австрийца, оголяя ее от прядей волос и нежно, но страстно, поцеловал. Он ощутил, как дрогнул под ним его парень, его бойфренд. Глен навалился на Югарта всем телом, прижимаясь к разгоряченной коже.

- Я люблю тебя, - прошептал Зорин куда-то в район позвонка Атланта.

Майзер повернул голову, он попытался выгнуться, чтобы увидеть Глена.

- Что ты сейчас сказал?

Зорин спрятался от парня, утыкаясь лицом в  лопатку.

- Повтори, - умоляюще попросил Югарт. - Я не расслышал.

- Я, - Глен отлепил лицо и взглянул в синие глаза. - Я люблю тебя, Юг.

- Поцелуй меня.

Югарт потянулся к Глену. Его мышцы натянулись, неприятная боль от натяжения даже немного порадовала, потому что сейчас язык Глена был в нем, и пенис Глена тоже был в нем.

«Хочу видеть его! Хочу смотреть ему  в лицо!» - потаенная алчность, заставила Майзера сказать:

- Давай сменим позу.

Пенис со смачным звуком вышел, и Югарт лег на спину. Он раздвинул призывно ноги, приглашая Зорина снова ввести в него свой детородный орган.

Но Глен не спешил. Он коснулся белоснежной шеи, ласково пройдясь большим пальцем от кодека к ложбинке между ключиц, и медленно повел вниз к животу. Югарт недоуменно  уставился на руку любимого. Зорин, видя замешательство парня, одновременно прищепнул левый и правый соски.

Пальцы заскользили по кругу, лаская ореолы, заставляя кожу покрыться пупырышками. Югарт возбуждено прикусил кулак, давя в себе стон.

Загорелые пальцы пошли дальше блуждать по телу:  они прогладили ребра, обвели по кругу пупок, и устремились  дальше, следуя по «блядской дорожке» к курчавым волоскам, росшим в паху.

- Глен...

- М-м-м?

Югарт зажмурился, нет в силах сдержать сладкий стон - он словил  неподдельный экстаз, когда пальцы Глена, зачерпнув мошонку, прогладили, играясь, яички.

Зорин смотрел на эрегированный фаллос любимого, взбухший до предела. Он обхватил его и, слегка сдавив, провел вверх и вниз, будто проверяя все ли на месте, все ли правильно работает.

«Чего он хочет?» - дивился Югарт, наблюдая за действиями любовника.

Глен потянулся к тюбику с лубрикантом. Прохладный гель щедро выдавился на ладонь. «Хочет еще меня растянуть?» - не верил своим глазам Югарт.

Он сексуально застонал, когда два пальца русского глубоко вошли в него и уперлись в простату.

- Запомни это место,  - Майзер страстно схватил Зорина за запястье. - Трахни меня. Не надо больше растягивать. Достаточно. Мне уже не больно.

- Я не верю, - Глен слегка улыбнулся. Его лоб коснулся лба Югарт. – Ты еще узкий. Я не могу сделать любимому человеку больно. Позволь мне еще немного растянуть, - карие глаза хитро сощурились. – Что? Не терпится почувствовать мой член? Он так тебе понравился?

Югарт не стал отвечать, а просто с чувством поцеловал своего искусителя.

Югарт лежал, обнимая Глена. Его нос зарылся в темные, непослушные пряди, пахнувшие дешевым отельным шампунем, но Майзеру все равно нравился этот запах, потому что он указывал на то, что еще два часа назад у них с Гленом был секс.

Глен самозабвенно трахал его! Югарт и не ожидал, что любимый захочет взять его аж три раза. Он думал, что и их первый раз с Гленом в роли «актива» не получится, потому что принимать - это «не играть главную скрипку».

Югарт трепетно прикоснулся губами к загорелому плечу, о-о-очень аккуратно, чтобы не разбудить бойфренда. Волна приятных мурашек пробежала по спине, когда в голове всплыло воспоминание от их последнего захода.

Глен решил оторваться на славу, они поменяли три позы, пока не кончили. Оргазм, накрывший Югарта, был сродни маленькой смерти -  казалось тело не существовало, а было лишь чистый разум, отданный на откуп похоти и вожделения.

«Не удивительно, что после душа, ты сразу уснул, mein lieber», - парень крепче прижался к Глену, стискивая челюсти лишь бы не вскрикнуть, так он был счастлив. - Я хочу тебя еще. Хочу, чтобы ты был во мне. Хочу быть в тебе».

Югарт счастливо улыбнулся: «Oh. mein Gott, если ты есть в действительности, спасибо тебе. Спасибо, что ты создал этот мир. Спасибо, что ты родил всех нас, а главное родил Глена. Спасибо, что мы встретились. Спасибо что мы вместе. Да воздастся тебе за счастье, что ты даруешь детям своим. Аминь».

СЦЕНА 15

Югарт вошел в дверь и огляделся недовольно морщась. В прокуренном, вперемешку с винными порами помещении было невозможно нормально дышать - это особенно ощущалось, придя со свежего морозного воздуха.

Люди в баре до краев наливались спиртным, и, перебродив там напитавшись соками души, алкоголь изливался похабными шутками, непристойными выкриками, громким грубым смехом. Югарту была знакома такая атмосфера полной вседозволенности подобных питейных заведений. Раньше он часто бывал в таких, но теперь, снова видя этот бедлам, понял, как он отвык от этого низкопробного хаоса и как ему здесь противно.

Майзер достал телефон и позвонил на номер Глена. Протяжные гудки, вслед которых приятный женский голос оповестил, что абонент либо занят, либо находится вне зоны действия сети. Тревога закралась в сердце. Он быстро перенабрал номер Романова.

- Слушаю…

- Где он? – стараясь говорить как можно спокойней, спросил Югарт. - Где Глен?

- Он здесь. А ты где?

- Тут. Внутри. У входа.

- Иди к бару, и поверни к аппарату с сигаретами. Мы сидим рядом.

Югарт отключил вызов.

Он пробрался сквозь подвыпившую толпу, которая волновалась под динамичную музыку, словно трава по ветру.

Вот бар - яркий ослепительный островок для «бражников» жаждущих упиться и утонуть  на дне бокала или стопки.

- О-о-о, какой красавчик! – какая-то девица с кричащим макияжем повисла на нем.– Знаешь, как встретишь Новый год, так его и проведешь,… Может, потанцуем?!

Югарт замер, словно натолкнулся на стену – наглая девица  не давала ступить и шагу.

- Но если хочешь, - бойкая девица, придавив тяжестью рук мужскую шею, притянула лицо парня к себе, - мы можем поехать ко мне.

Майзер разорвал схватку, освобождаясь из голых рук. Он видел, что дама пьяна, не вусмерть, но где-то уже близко. Соблазнительница потянулась к нему. Ее губы в бордовой помаде скрутились в трубочку, и Югарт понял, что надо заканчивать с этим фарсом.

Австриец решительно повел девушку к бару и усадил на первый попавший табурет.

- О, хочешь угостить? Как ми-и-ило. Вот это мужик! Вот это я понимаю!

Она облокотилась на стойку и практически легла на нее грудью, растекаясь по гладкой поверхности. Югарт с силой сжал челюсти, чтобы не выругаться.

- Что желаете? – услужливо спросил бармен, смотря на девушку равнодушным взглядом.

- Вызовете ей такси, пожалуйста, и проследите, чтобы она в него села.

Югарт, порывшись в кармане, положил на стол 1000 рублей.

Бармен удивлено приподнял бровь. Он посмотрел в синие глаза полные потаенного раздражения, потом на девушку, потом на деньги и, хмыкнув, спросил:

- А сам чего? Не уж-то так сильно поссорились?

На мгновение на лице Югарта промелькнуло удивление, а потом он, собравший всю свое волю в кулак, чтобы не сорваться на этого недотепу, максимально спокойным голосом сказал:

- Я эту девушку вижу впервые. Ей плохо. У меня срочные дела. Вызовите ей такси, пожалуйста, узнайте адрес и скажите водителю, пусть отвезет.

И Югарт положил поверх первой купюры вторую с тем же номиналом, пристально смотря бармену в лицо.

Бармен сглотнул. Краснобровый так щедро выкладывавший деньги напугал его. А больше пугал его пристальный, холодный взгляд. «С таким шутки плохи, - бармен посмотрел на вялую, уже начинавшую клевать носом, посетительницу. – Ох, и не повезет тебе подруга, когда ты протрезвеешь. Твой хахаль отмудохает тебя по первое число за твое поведение».

- Не вопрос, босс, - рука смахнула деньги с прилавка. – Сделаем все в лучшем виде.

Югарт кивнул и даже не взглянул на девушку, пошел искать Глена.

Майзер увидел их сразу, а скорее услышал. Смех Глена, чистый, громкий, задорный смех Глена, как колокольчик среди хаоса звуков донесся до него.

Глен сидел припечатанный мощной рукой темноволосого парня с грубыми чертами лица. На фоне этого горилоподобного пацана, Глен казался хрупким и беззащитный. В глазах Югарта этот неизвестный детина практически навалился на его любимого. Майзер ускорил шаг, и вот он в мгновение ока уже  был у стола, немо взирая на лицо mein Lieber.

Зорин, отсмеявшись, нелепо хрюкнул и похлопал темноволосого парня по груди:

- Вот ты даешь! Ну, дал жару! Знай наших!

И снова пьяный смех вырвался из русского.

Югарт потерянно рассматривал любимого. Лицо Глена раскраснелось, глаза из-под ресниц лихорадочно блестели от выпитого алкоголя, рот то и дело раскрывался в глупой, простодушной, широкой улыбке, темные волосы слегка взмокли и от этого еще больше закрутились в непослушные кудряшки.

Сеня протянул австрийцу руку для приветствия - Югарт машинально пожал ее. Он точно не замечал никого кроме по-идиотски смеющегося Глена над очередной фразой рослого детины, практически навалившегося на веселого соседа по столу.

Югарт стиснул челюсть почти что  с нечеловеческой силой, сдерживая неуемный порыв врезать нахалу, осмелившегося так развязно сидеть с его парнем. Зубы, скрипнув, проехали друг по дружке. Югарт глубоко вдохнул, стараясь унять разгоравшуюся злость, сейчас его одолевало лишь одна забота: как, не устраивая потасовки, не привлекая лишнего внимания, вырвать партнера из наглых прижиманий незнамо кого.

- Глен, - Романов позвал Глена. – Югарт пришел.

Зорин поднял прибывавшее в радости лицо.

«Он очень сильно пьян», - сразу понял Майзер, когда юноша попытался выползти из-под руки темноволосого, но у него ничего не получилось. Он практически упал на стол и захихикал, сгибаясь пополам.

- Убери с него руку, - сухо потребовал Майзер у незнакомого парня. – И дай выйти.

- Чего?! – взбунтовался крепыш. – Ты кто такой?! Раскомандовался тут!

Парень на удивление быстро вскочил. Ростом он оказался на целую голову ниже «немца», но шире и крепче в сложении. Югарт быстро оценил, что и этот «экземпляр» пьян, но сил на удар, а то и на два у противника хватит с лихвой.

- Вовк, ну ты чего? – Сеня тоже поднялся. – Это Югарт. Мы с Гленом про него рассказывали. Он новенький, приехал учиться из Австрии. Студент по обмену. Помнишь?

Вовка шагнул к студенту по обмену. Он встал к Югарту близко-близко, что мыски их обуви уперлись друг в друга. Парень, вздохнув, выпячивая колесом грудь, попытался нависнуть над Майзером. Югарт стоял как скола, без малейших эмоций, сверля своим стальным взглядом недовольное лицо потенциального оппонента в драке.

Если бы в это время мимо проходил дедушка Крылов, то он бы не поскупился раздать каждому по образу животных, обозначая героев этой комичной сцены: где красноволосый молодой мужчина статной наружности сошел бы за льва, а его противник идеально вписался в образ безбашенного, лесного кабан.

Романов тактично кашлянул. Югарт сморгнул и покосился на Глена. Тот с равнодушным видом смотрел на парней, подперев рукой подбородок. Его пустой, ничего не выражающий взгляд переходил от одного к другому, задел парня; казалось, как будто Зорин видел Югарта впервые в своей жизни, и ему плевать, что сейчас его бойфренд нокаутирует этому темноокому детине.

Густые красные брови нещадно сошлись к переносице. Майзер снова посмотрел на крепыша, который все так же стоял к нему вплотную и громко дышал, распространяя едкий неприятный запах спирта вперемешку с мужским парфюмом.

- Так дело не пойдет, - уже громче сказал Сеня и уверено, отодвинул Вовку от австрийца. – Мы в общественном месте. И дамы смотрят.

Упоминание дам развеселило Югарта; он открыто хмыкнул, вспоминая недавнюю пьяную девицу, решившую попытать с ним счастье в личной жизни.

- Что ржешь?! – Сорокин снова предпринял попытку наскочить на иностранца. – Тебе смешны слова моего друга?! Да я за это…

- Спокойно, - Сеня, положив обе руки на плечи выпившего товарища, потеснил его еще дальше от Майзера. – Он просто поперхнулся. Тут воздух прокуренный, - и повернув профиль в сторону Югарта, сказал. – Забери Глена, и уходите.

Югарт смотрел на широкую спину парня одного с ним роста. Романов ему нравился. Особенно нравилось, как он держался: твердо, уверено. Его мягкий голос напомнил ему голос родного дяди Батриса. Губы Югарта задрожали. Перед васильковыми глазами предстала мама вся в крови, с разметавшимися по телу спутанными волосами и с раскрытыми ножницами в руках. Ногти до боли впились в кожу, костяшки пальцев побелели еще больше, сжимаясь в тугие кулаки.

- Глен, тебе пора домой, - вразумительный голос Сени выдернул Югарта из дурного видения. – А мы с Вовкой, тоже пойдем. Созвонимся. Пока.

И сказав это, он решительно подтолкнул немного упиравшего, бормочущего какие-то несогласия Сорокина к выходу.

Югарт, дождавшись пока парней поглотит толпа, расслабил руки и подошел к Зорину. Он стремительно наклонился и рывком выдрал парня из-за стола.

- Почему ты здесь?! – практически прорычал он в лицо Глена. – Зачем ты пошел сюда?!

Глен ойкнул. Карие глаза широко раскрылись в испуге. Югарт был гневный, тут и тупой бы понял, только мельком взглянул на рассерженное лицо, в ястребиные синие глаза.

Югарт ощутимо встряхнул Глена.

- Отвечай! Почему телефон не берешь?!

- Меня, - Зорин прикрыл ладонью рот. – Меня сейчас…

Он невнятно оттолкнул Майзера и попытался сориентироваться, куда двигаться дальше. Югарт все понял молниеносно.

- Потерпи!

Он окинул, как снайпер помещение, и, увидев призывно светящуюся неоновою вывеску «WC», решительно поволок Глена туда.

СЦЕНА 16

Очень сильно хотелось пить. Глен распахнул глаза. Над ним нависал незнакомый потолок. Он повернул голову направо. В зеркальных дверях шкафа отражались кровать и лежащий на ней человек.

«Я у Югарта? - Глен вернул голову в исходное положение  и накрыл ладонями лицо. – Бля…. Как же башка раскалывается».

Зорин медленно присел. Он удивлено посмотрел на руки, на грудь.

- Чья это футболка? Она не моя.

Глен  резко приподнял одеяло: джинс не было, но трусы были на месте и носки тоже. Он зажмурил и снова открыл веки.

Парень резко сел в кровати, озадаченно хмыкнул и взлохматил себе волосы. Джинсы попали в его поле зрения сразу - они, старательно сложенные пополам, свешивались с подлокотника кресла, стоявшего у самого окна.

- Он такой хозяйственный, - тихо проговорил Зорин. – Кто бы сомневался.

Чопорная аккуратность Майзера его поражала, хотя не удивляла. Глядя на иностранного студента можно было с уверенностью сказать, что он опрятный и следил за собой. Глен еще ни разу не видел Югарта с грязной головой, в мятой одежде, наоборот австриец всегда был стильно одет и ухожен, так что ничего удивительного не было в том, что и обстановка квартиры соответствовала своему чистоплотному хозяину.

По правде говоря, Глен никогда не считал себя неряхой, но по сравнению со своим парнем, он был намного проще в плане по устройству маленького беспорядка – этакого хавоза (так в детстве дядя Саша называл письменный стол племянника, заваленный игрушками, рисунками, тетрадями, книгами и всякой непонятной ерундой).

Глен встал с кровати и подошел к креслу. Его взгляд случайно упал за окно. Блики снега под лучами полуденного солнца больно резанули по глазам, голова закружилось, парень зажмурился, стискивая джинсовую ткань, и оперся на кресло.

Внезапно за дверью раздался женский голос. Ему ответил мужской. Глен обмер и быстро посмотрел в сторону выхода.

Тихо.

Женский голос заговорил снова: резко и требовательно.

«Разве Мия может так говорить?» - подивился Глен. Он рывком натянул джинсы.

За дверью снова восстановилась тишина. Глен прислушался. Он ни чего не понимал, но тон голоса Мии его напряг.

Устало вздохнув, он снова сел на кровать и попытался вспомнить, что же было после того как Югарт пришел  в «Старик Хоттабыч». Глен сидел и с равнодушием смотрел на свои стопы, а мужчина и женщина за дверью разговаривали по немецки. В голове было все мутно. Зорин подпер голову руками и, прикусив озадаченно губу, попытался восстановить хронометраж событий вчерашнего дня.

31 декабря началось так, как всегда начинаются все предпраздничные дни - с легкой суеты. Мама вдохновлено кружилась по кухне, квартире, родной брат помогал ей, стойко выполняя все требования и поручения, а Глен старался не высовывать нос из своей комнаты, но тут же прибегал, если его звали. Но, получив сообщения от Югарта, он объявил, что занят и, попросив не дергать его, ушел к себе.

- Сессия вымотала меня, как Тузик грелку, - пожаловался он любимому, как только произошел видео созвон, и тут же выложил свои новогодние планы:  встретить бой курантов в кругу семьи, а потом, немного посмотрев телевизор за компанию с мамой и дядей, отправится спать.

- Только три выходных, - безрадостно протянул Глен, озабоченно разглядывая настенный календарь. – Жаль мало. Раньше можно было неделю отдыхать. Халявные зимние каникулы. А сейчас лавочка закрылась.

Югарт слушал Глена, не перебивая. Он уже понял, что раньше вечера 1 января не увидит любимого.

- Посидим. Послушаем поздравление президента, - начал по новой перечислять Зорин свои скромные планы, неторопливо загибая пальцы. – Немного посмотрю «Голубой огонек» и баюшки…

- Я хочу с тобой баюшки, - ласково проговорил Югарт.

Глен тут же замолк и пристально посмотрел в экран. Синие глаза призывно смотрели на него, в них читалась мольба: Приди ко мне!  Я хочу тебя!

- Прости, - выдохнул расстроено Глен. – Но «баюшек» пока не будет. Сейчас такси как днем с огнем не сыщешь. Тридцать первое же…

- Я могу приехать сам, - сразу же оживился Югарт.

«На скутере?» – пронеслась пугающая догадка у Глена, и он быстро ответил:

- Нет-нет, и нет! Я буду беспокоиться, как ты доберешься. Лучше давай встретимся, как и планировали – завтра.

Югарт понурился.

Между ними повисло неловкое молчание. Глен пятерней причесал по привычке волосы, и посмотрел в красивое лицо своего любимого: «Даже, когда дуется, он все равно милый, - Зорин облизал нижнюю губу. – Даже не верится, что мы встречаемся. Ты трахал меня, я трахал тебя. Мы партнеры… Я люблю тебя… Скажи мне кто либо в сентябре, что это случится, я бы ржал как сумасшедший и сказал бы тому придурку, чтобы шел занимать место в «Белых столбах…»

- Юг, я скучаю по тебе, - внятно прошептал Глен. – Хочу поцеловать твои губы. Глубоко ввести в твой рот язык и засосать тебя так, чтобы ты дышать не мог.

Югарт изумлено смотрел на Глена и парню понравился его взгляд: растерянный, пораженный. Зорин, опустив тембр на пол октавы ниже, продолжил:

- Хочу услышать твой сексуальный голос. Хочу слышать, как ты стонешь…

Удивление на лице собеседника сменилось заинтересованностью. Майзер сместил свое тело, садясь поудобнее, максимально внимая голосу возлюбленного.

- Я снимаю с тебя футболку… Не всю… Оголяю до полгруди и прикусываю сосок. Сперва левый… Потом облизываю правый и засасываю ртом. Ты стонешь.

И тут Югарт испустил нужный звук.

Это получилось так реалистично, что Глен не удержался и прыснул.

Смех, сотрясший русского, был чистый, искрений, и Югарт вторил ему, заразившись спонтанной радостью.

- Блин, Юг! Зачем ты так? Я только начал входить в нужный ритм. А ты - все испортил. Эх, такой секс по телефону обломал…

- Секс по телефону? – переспросил Майзер. – Хм-м-м, я что-то такое слышал. Но,- тут он запнулся и отвел глаза в сторону. – У меня такого еще не было.

В карих глазах загорелся нездоровый огонек. Глен тут же собрался: «Не было?! Я буду первым, кто с ним займется таким сексом?!»

Осознание того, что хоть где-то он будет для Югарта первым - понравилось Зорину. Он не мог заполучить от Югарта ни его первого поцелуя, ни первого минета, ни первого секса, но вот сейчас он станет для партнера единственным и неповторимым во всех смыслах.

- Я хочу сделать это с тобой, - твердо сказал Глен. – Хочу заняться с тобой сексом по телефону.

Зорин бодро спрыгнул с пастели и, подойдя к двери, щелкнул задвижкой.

- Что это был за звук? – не понял Югарт.

- Я запер дверь, - промурлыкал Глен. – Теперь нас никто не побеспокоит, мой дорогой.

Лицо Югарта после слов Глена было не подражаемо. «Черт! – Зорин с жадностью стиснул смартфон. – Как же я хочу тебя обнять! А не устраивать эти игры на расстоянии…»

- Что я должен делать? – спросил австриец, поводя плечами, как перед прыжком в воду. – Тоже запереться? – и Югарт улыбнулся.

- Можно, - проворковал, Глен удобнее устраиваясь в кровати. – Или ты хочешь, чтобы кто-то вошел к тебе пока ты будешь стонать?

- Я один дома.

- Везет. А где Эхан и Мия?

- У Эхана рейс. А Мия поехала его провожать.

- Эхан улетел? Я думал, он побудет тут еще неделю.

- Да.  Далия позвонила  и припросила срочно быть дома.

- Случилось что-то важное? – забеспокоился Глен.

- Nein. Nein, - Югарт запрокинул голову назад. – Это не объяснить. Это Далия. Давай не будем о ней, - парень снова посмотрел на Глена, - о них. У нас же с тобой сейчас будет секс. Не думай ни о ком. Пусть в твоих мыслях буду только я.

«Какие запросы царские, - подумал Глен. -  Я тоже хочу, чтобы ты думал только обо мне и ни о ком более». От таких мыслей кровь прилила к щекам, Глена покраснел и он, запинаясь, предложил:

- Слушай, а может, перейдем на аудизвонок?

- Зачем? – подивился собеседник.

- Ну, так раньше делали, - Глен ощутил, что краснеет еще больше. – Телефоны-то, какие были? Не сотовые.

- Не хочешь показать мне как ты будешь сам себя ласкать? – напрямую спросил Югарт.

- Нет, не из-за этого – Глен не знал, куда деться от всепронзающего взгляда синих глаз.

- А ты как хочешь? - ласково спросил Югарт, видя смущение любовника.

Глен нервно прикусил губу. Его распирали два равнозначных желания: первое - видеть как в онлайн будет себя ублажать Югарт под его голос, а второе – самому представлять как возможно Югарт будет это делать. Реальность и фантазия боролись за право преподнести бесстыжие образы.

- А тебе как бы хотелось? – Глен решил переложить этот выбор на партнера.

- Я хочу видеть, - ни секунды не раздумывал Майзер с ответом. – А лучше самому трогать. Ласкать. Гладить. Облизывать. Щупать…

- Все-все! Я понял!  Ха-ха, - внезапно рассмеялся Глен. – А еще лучше  проверить, не оптический ли это обман зрения?

Майзер озадачено вскинул левую бровь:

- Не понял?

- Это фраза из мультика «Волшебное кольцо». Там царь так говорил, когда глазам своим не верил. Я тебе потом ссылку скину. Посмотришь.

Югарт кивнул в знак согласия и улыбнулся.

Глен не впервой ловил себя на том, что иногда его приколы и шутки не улавливались Майзером. Не то, что бы Глен плохо шутил – нет, загвоздка не понимания юморного момента состояло в том, что они с Югом были из разного воспитания и иного окружения, из чужих народов, в конце концов. Что-то базовое и простое, забавное у них выходило в обоюдном понимание, но когда случался «смех-момент» такой как сейчас, то приходилось дословно объяснять соль шутки или откуда она растет и живет. Учитывая, что австриец не любил покрасоваться остроумием, в отличие от русского, то в основном Глену приходилось вводить любимого в свой мир юмора, иронии, сатиры и стеба.

- Я целую тебя в губы, - приятный баритон любовника выдернул Глена из размышлений. – Провожу руками по твоей шее и двигаюсь ниже к груди. Под футболкой я вижу, как затвердели твои соски. Oh, mein Gott! Я хочу их пососать. Подними футболку, mein Lieber, покажи мне их.

Глен закрыл ладонью лицо.

- Не прячься от меня, mein Lieber. Глен, я люблю тебя. Дай мне доставить тебе удовольствие.

«Кабзда! Это реально неловко, - Зорин криво прикусил от возбуждения губу. – Блин, но я хочу это слышать. У него такой сексуальный голос».

- Вот так? – Глен слегка приподнял край, оголяя живот.

- М-м-м-м. Твой живот красив, но я хочу видеть грудь. Выше. Задери выше.

- Мне не удобно, - Глен решил подразнить Югарта и не нашел ничего подходящего как слегка покапризничать.

Югарт расстроено выдохнул и свесил понуро голову. Глену это не понравилось.

- Погодь! Я поставлю телефон так, чтобы ты меня видел, и руки были свободны.

Югарт терпеливо ждал, слушая странные звуки, совершаемые в комнате Глена.

- Все! Я готов, - раздалось радостно из ноутбука. – Наслаждайся!

И Глен с задором задрал перед Югартом футболку. Загорелое гибкое тело пленяло. Легкий, темный кучерявый пушек росший над солнечным сплетением слегка поблескивал на свету, исходящим от экрана. Майзер сглотнул. Его рука неосознанно потянулась вперед к дисплею. «Я сейчас с ума сойду! – кончики белых пальца коснулся изображения соска. – Кто бы знал, что этот секс по телефону будет таким провокационным!»

Глен на дисплее склонил голову, как птичка, и сказал:

- Нравиться?

- Прищепни соски, - хрипло попросил Майзер. – Оба сразу.

Глен слегка замялся. Майзер безотрывно следил за всем, что совершал любимый: как он зацепил подбородком низ футболки, чтобы она не сползала, и как он сделал то, что попросил Югарт… даже больше.

- Твои руки такие теплые, - голос Глена чуть задрожал, когда его пальцы от сосков повели по ребрам вниз. Очень медленно. – Мне нравится, когда ты вот так трогаешь меня.

Волна немоты обрушилась на австрийца. Такого он никак не ожидал увидеть: его любимый без смущения расстегивает перед ним джинсы. Мгновение, и взор парня впился в ярко-красные боксеры.

- Красные, - выдохнул Югарт.

- Я люблю красный цвет, - откликнулся Глен и слегка прогнулся назад.

Поза была вызывающая, но еще более вызывающе был обрисованный под алой натянутой тканью член.

- Сними их, - чуть ли не приказал Югарт.

- Нет, - Глен прикрыл трусы рукой. – Ты не так просишь.

«Oh, mein Gott! Wie er mich ärgert! – в голове взрывался фейерверк эмоций: – Grausam! Provokateur! Widersacher!»

- Прошу Глен, сними их…

- Зачем? – наивно спросил Зорин. Он оттянул резинку и отпустил. Легкий звук шлепка раздался в комнате русского и эхом у австрийца. – Мне и так хорошо.

- Я вижу, что у тебя встал, - практически прорычал Югарт. – Ты возбужден. Покажи мне его! Хочу видеть твой член!

- Пожалуйста. Ты забыл сказать – пожалуйста, - напомнил Глен, что надо говорить после каждой просьбы.

- Пожалуйста, - австриец послушно сдавался русскому в плен. – Умоляю, не дразни меня…

- А если мне так хочется? – Глен внезапно упал на вытянутые руки, потом прогнулся как кошка. – Тебе же именно это во мне и нравится. Разве нет?

- Мне все в тебе нравится! Я люблю тебя всего, mein Lieber!

«Это было вечером, - Зорин протер руками лицо, чтобы взбодриться. – А потом были посиделки на кухне. В час позвонил Вовка и мы, зайдя за Кляксой, потопали в «Хаттабыч»…»

Глен сидел, уперев со всей силы лицо в ладони, и  силился вспомнить, что же было потом. Они пили втроем, Вовка сыпал остротами, Глену было весело. Он еще помнил, как вдруг за каким-то лядом появился Югарт, очень злой и все… остальное стало как в тумане.

- Меня, кажется, рвало, - пробормотал парень, сжимаясь от чувства вины перед бойфрендом, - а Югарт меня поддерживал. Стыдоба…

Голоса из-за двери стихли. Глен отнял голову от рук и посмотрел на дверь. «Мне надо ванную, но как же неловко выходить, - юноша встал и подошел к выходу. – Кажется все спокойно». Он прокрутил ручку и распахнул дверь.

Перед ним стоял Майзер.

- О! Проснулся, - бросил с какой-то затаенной обидой хозяин дома, немигающе смотря в глаза Глену. – Тебе лучше?

- Д-да, - ответил ошарашенный гость, - Н-намного.

- Это хорошо, - подытожил Югарт и втолкнул Зорина обратно в комнату.

- Постой! – резко выкрикнул Глен и толкнул Югарта в обратку. – Мне надо умыться и в туалет.

От такой наглости, хозяин в замешательстве завис, преграждая путь, и Глену, пришлось, толкнуть его еще раз, требуя:

- Подвинься. Дай пройти.

Глен нахмурился и Югарт повиновался.

«Ну как можно быть таким не понятливым? – рассуждал сам с собой парень, направляясь в ванную комнату. – Как я попал сюда? Почему он не отвел меня домой? Вообще ничего не помню…»

Умывшись и приведя в себя порядок, Глен скинул смс маме, чтобы не волновалась и простила блудного сына за то, что он заночевал у друга и не предупредил.

«Может он зол на меня из-за того, что я не позвал его? – размышлял Глен, смотря, как проступает вторая синяя галочка рядом с сообщением – мама прочла кривую отмазку. – Так он же не пьет. Смысл ему сидеть с нами? Ему было бы скучно, а мне неловко, – смартфон завибрировал, принимая новое послание. – Мне и сейчас не по себе. Чую будет скандал».

В дверь постучали.

- Ты в порядке? – голос Югарта был спокойный, но Глен каким-то шестым чувством понял, что любимый все еще зол на него.

- Да, - деланно бодро отозвался Зорин. – Уже выхожу.

Он конечно вышел не сразу, а после того как просчитал от одного до десяти в порядке возрастания, а потом в порядке убывания и только после привычного ритуала открыл в неизвестность дверь.

На удивление Югарта за дверь не оказалось.

Глен вышел в прихожую. Вот висит его куртка. Вот стоят его зимние кроссы. Шапку он не увидел.

- Иди сюда.

Глен с чувством вины пошел на зов. Он все еще терзался от того, что многого не помнит, особенно с того момента, когда Югарт пришел в бар.

«Может я что-то сделал? – Глен с осторожностью присел на краешек стула. – Может мы подрались? Поругались?»

- Пей.

Перед Гленом со стуком встала чашка с темно-коричневой жидкостью. Пар, исходивший от напитка, донес до носа насыщенный аромат черного чая.

- Спасибо, - Глен повинно вздохнул. – А можно воды?

Зорин с тоской смотрел, как Югарт безмолвно наливал ему воды, и с таким же легким пристуком поставил стакан перед Гленом.

- Прости, - вымолвил Зорин, беря стакан.

- За что? – Югарт широко уперся руками о столешницу и воззрился на любимого.

- Не знаю, - Глен поставил недопитый стакан на стол. – Но я чувствую, как ты… раздражен. Я, - тут Глен запнулся и глянул в окно. – Я вчера был пьян. Может я чего сказал или сделал? Вот и…, - он устало махнул рукой и тяжко вздохнул.

Югарт, понурив голову, тоже тяжко вздохнул.

Гнетущая тишина повисла между молодыми мужчинами.

Глен, поерзав на стуле, сказал:

- Слушай, может, я пойду тогда? Поговорим попозже. Хорошо?

- Нет! – выкрикнул Югарт. Его острый взгляд уперся в Глена, пригвождая к стулу. – Ты никуда не уйдешь!

Зорин ошарашено взирал на возлюбленного. Ему показалось, что красные волосы взметнулись каскадом вширь, словно капюшон у кобры, при этом выкрике.

- Ты мне не хозяин! – парировал русский, придя в себя. – Я тебе не раб! Крепостное право кончилось в 1861 году, слыхал?! Захочу и уйду!

Глен уверено встал на ноги.

- Спасибо за чай. Все было вкусно.

- Ты даже не пил, - подметил, выпрямляясь, Югарт.

- Ничего, я уже напился вдоволь, - и Глен приподнял стакан. Вода взболтыхнулась в нем.

- Да уж, - синие глаза сузились в щели. – А то и видно. Пьешь как не в себя.

Темные брови свелись к переносице, рисуя непреклонную черточку.

- Пью столько, сколько захочу, - Глен гордо вздернул подбородок. - Ты мне не указ! Мое тело – мое дело.

- Ах, твое дело?!

Майзер резко выбросил руки вперед и, схватив Глена за футболку, притянул к себе. Зори не ожидал такого нападения и выпустил стакан из рук. Стакан со стуком упал на столешницу, опрокинулся и излил воду.

- Твое тело уже и мое! – Югарт сосредоточено смотрел в испуганные карие глаза. – Ты мой, Глен! Теперь мы оба отвечаем за твое тело. Ты - мой партнер! Ты - mein Lieber! Я не позволю другим трогать тебя! Мне это не нравиться!

Зорин резко рубанул по рукам, освобождаясь.

- Сдурел?! Я не твоя вещь! Это были мои друзья! Я их с детства знаю в отличие от тебя.

Губы Майзера дрогнули. Он нервозно сжал край стола.

- Господи, - Глен упал на стул и подпер рукой лоб. – Я выпил лишнего. Допускаю – перебрал. Да, я виноват. Мне надо было позвонить тебе и позвать с нами. Да, я поступил глупо. Можешь ненавидеть меня за это. Но я думал, что тебе там будет скучно. Ты же не пьешь.

- Я чуть с ума не сошел, когда Сеня сказал, где вы, - еле сдерживаясь, отчеканил «немец». – Я беспокоился о тебе.

- П-прости, - извинился Зорин, еще ниже склоняя голову. – Мне, правда, очень жаль. Я выглядел… не лучшим образом. Эх-х-х…

Югарт обошел стол и присел перед русским. Он положил правую ладонь на бедро и попытался заглянуть в лицо любимому.

- Ты был…

«… беззащитным и очень пьяным. Если ты не можешь не пить, так пей только  в моем присутствии, чтобы я мог не волноваться», - но Югарт побоялся озвучить свои мысли. «Ты ему скоро надоешь, если будешь так осаждать его», - зазвучал как наяву в голове голос Мэхана, и Югарт неосознанно сжал кисть, покоившуюся на Глене.

- Я люблю тебя, Глен, - белоснежные пальцы вобрали в себя загорелые и нежно стиснули.

Глен посмотрел на Югарта.

- Ты плачешь? – подивился Майзер. – Прости меня, - Югарт придвинулся к Глену. – Прости, я слишком был строг с тобой. А ты расплакался как маленький.

- Я не маленький, - огрызнулся Глен. – Не неси чушь.

Югарт резко встал и притянул Глена к себе. Зорин фактически упал в объятья любовника.

- Betrunken, - ласково прошептал австриец на ушко.

Глен внутренним чутьем уловил, что это слово, скорее всего, связанно с алкоголем и с его вчерашним поведением, и ему снова стало стыдно перед Югартом.

- Я постараюсь больше так не пить, - сказал он, утыкаясь в грудь любимого. – Честно. Мне самому не понравилось, как я вчера перебрал. Голова болит. Живот крутит.

Югарт отлепил от себя Глена и уверенно усадил на стул:

- Тебе надо поесть. Хоть что-нибудь. Что хочешь?

Глен смотрел в приветливые глаза Югарта и диву девался: «Как же у него быстро меняется настроение. Щелк! И он добрый. Щелк! И злой как черт».

Они лежали на кровати, обнявшись.

- Ты не будешь распускать руки? – сонно спросил Глен, прикорнув на мужском плече.

- Ты не здоров, - откликнулся Майзер. – Я буду последним мудаком, если наброшусь на тебя, или заставлю уставшего человека трахать меня.

- Ха-ха, - Глен уткнулся лицом в Югарта. – Ты думаешь, я смогу тебя сейчас трахнуть? Ты так веришь в мои силы. Ха-ха.

- Я всегда верю в тебя, - промурлыкал Югарт, нежно поглаживая спину любимого. – Ты сексуальный до умопомрачения и без разницы, где ты  сверху или снизу. Мне хорошо с тобой. Я люблю тебя.

- И я люблю тебя…

Глен в наслаждении закрыл глаза. Прикосновение пальцев, двигавшихся вдоль позвоночника вверх и вниз, усыпляли. Тепло от любимого, его ровное сердцебиение дарили спокойствие. Глен расслабился и провалился в крепкий, восстанавливающий силы и душевное равновесие сон.

Майзер лежал и прислушивался к мерному дыханию Глена. Он крепче прижал возлюбленного к себе и, зарывшись лицом в темные пряди, еле слышно прошептал:

- Я не хочу возвращаться домой, mein Lieber. Без тебя не хочу…

За окном тихо, крупными хлопьями падал снег. Югарт смотрел на хаотичные танцы снежинок, парящие в беззаботном кружении, и молился, чтобы эта зима была вечной, и чтобы весна никогда не настала…

СЦЕНА 17

- Что это?

Глен удивленно уставился на практически бесшумно легшую перед ним связку ключей: черный от домофона и вытянутый, медный от квартиры. Но больше Зорина подивил брелок – плюшевый Пикачу размером с теннисный  мяч.

Парень с осторожностью дотронулся указательным пальцем до брелка и надавил. Покемон был плотным, но в тоже время мягким – идеальный баланс, золотое сечение набивки.

- А зачем такой большой? – спросил Глен и озадаченно посмотрел на Югарта.

Австриец невозмутимо отпил чай и спокойно пояснил, ставя чашку в блюдце:

- Это Пикачу. Я любил аниме с ним в детстве. Мне понравился брелок. Вот и купил.

Темная бровь изогнулась в изумлении, и Глен взял брелок в руки. С легким лязганьем ключи проехались по столу.

- Я тоже смотрел Пакемонов. Но мой любимый был Чармандер.

Югарт посмотрел на Пикачу, а потом на Глена и, хмыкнув, сказал:

- Странно, ты больше похож на Пикачу, чем на Чармандера.

- Это почему же?

- Потомучто больно кусаешься.

И Югарт внезапно расхохотался на всю малолюдную столовую, видя, каким забавным стало лицо Зорина от его сравнения.

Глен скрестил руки на груди, вперив свой недовольный взгляд в веселого парня. Он терпеливо ждал, когда новоиспеченный остряк наконец-то отсмеется и можно будет высказать все, что он считает по этому поводу.

- Что-то не припомню, чтобы я тебя больно кусал.

- Да не уже ли? - Югарт показал ровный ряд зубов в дьявольской усмешке. – Тебе напомнить?

И он, собрав волосы на макушке, красиво изогнул шею, поворачиваясь левой стороной к Глену.

- Вспомни, - синий глаз жадно блеснул на оторопевшего собеседника из-под красных ресниц. – Ты меня сам укусил сюда. В ноябре.

И Югарт придвинулся ближе, нависая над недопитой чашкой.

«Точно! – вспомнил Зорин. – А я и забыл про тот укус. Он еще хотел тату с него сделать!»

- Ты это еще помнишь, - смутившись, еле слышно проговорил себе под нос Глен.

По правде говоря, некоторые ситуации в жизни не хочется вспоминать, особенно неловкие, несущие в себе глупые моменты. И память бывает на удивление доброй и великодушной, когда дарит точечно-локальную амнезию. Конечно, бывает и наоборот: ты силишься забыть что-то, но это воспоминание, как неотступный, вездесущий надсмотрщик подосланный совестью, неумолимо ходит за тобой по пятам и острой спицей колит, колит и колит в тебя: мол, помни и ничего не забывай.

Зорин откинулся на спинку стула и закрыл руками глаза. Он вспомнил тот роковой момент, когда решил «наказать» Югарта. Сперва Глен не хотел кусать. Ему было достаточно и того, что он смог подломить под себя парня на полголовы выше и намного крепче себя. Этот экстаз превосходства над сильнейшим противником уже порадовал самолюбие. Все! Можно отпускать непокорного на волю, дань за развязность и наглость была взята, но Югарт под его руками внезапно замер, и даже как-то обмяк. Вот именно тогда Глен понял, что вот сейчас он сможет сделать с ним все, что захочет, например: сделать точно тоже, что этот «немец» сделал с ним – оставить засос на видном месте.

Ставить засосы – не велика наука, но в Зорина точно бес вселился, и он (не медля ни секунды) укусил необыкновенного цвета кожу - белую, словно самый чистый снег.

«И я куснул его, - руки с болью надавили на веки, порождая вспыхивающие звездочки в темноте. – Но больше всего я удивился, что когда я его отпустил, он выпрямился и сказал:

- Если мы друг друга так пометили, то можем считаться парой?

- Кто-то кольца дарит, а мы вдруг другу парные укусы? - Глен медленно отступил назад, выпуская парня из плена. - Ты меня если что не кусал.

Он замер в напряжении и растерянности, ибо не понимал, что сейчас можно ждать от Майзера. Удар или еще чего. Тогда Зорин реально занервничал, в такую не стандартную ситуацию он ни разу не попадал.

Глен откинул руки и воспоминания, выпрямляясь. Его взор скользнул по соседу, по напряженной шее вверх к безупречно вычерченной линии нижнего края выбеленной челюсти.

- Какой же ты памятный, - сказал Глен.

- Я помню все, что связано с тобой, - Югарт довольно улыбнулся и расслабился, отпуская волосы на простор, и они тяжелой мантией упали на широкие плечи. - Эти ключи твои.

- Чего?

Глаза Глена округлились до неприличных размеров.

- Они твои, - повторил Югарт, четко выговаривая каждый слог, как опытный логопед. – Я хочу, чтобы ты их взял. Возьми их и приходи ко мне, когда захочешь. В любое время.

Югарт протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до ладони Глена:

- Хочу, чтобы мой дом стал твоим.

Глен дрогнул и отодвинул руку. Белые пальцы одиноко лежали перед ним. Вид этих расслабленных пальцев вызвал не понятно щемящее чувство, которое заставило юношу перевернуть ладонь и положить ее рядом с ладонью Югарта.

- Давай поиграем на кулачках? Дай сюда руку, -  предложил русский и подергал  кистью, подманивая соперника. – Если выиграешь ты, то возьму ключи.

Майзер накрыл загорелую ладонь, и она тут же собралась так, что их большие пальцы встали столбом, прижавшись подушечками верхних фаланг друг к дружке.

- А если выиграешь ты? – принял вызов Югарт, сжимая сильнее руку Глена.

- Уже сдаешься? – загорелый большой палец слегка потерся о белый. – Я думал, что ты будешь драться до победного,  и  ни в чем не уступишь мне.

- Я люблю, когда ты так говоришь.

Югарт был честен в своих словах. Ему правда нравилась дерзость партнера. Подначивания Глена заводили и будоражили. Эта сторона любовника притягивала и восхищала, и он не понимал почему. Просто это было то, что хотелось, и Глен в полной мере давал ему это не скупясь -дозировано, но вовремя. «Химия» рождавшаяся между ними была до умопомрачения естественной и приятной. Югарт еще не встречал за 20 лет ни одного человека, который хоть мимолетно мог быть схож с Гленом.

Вы, конечно, можете с ним поспорить. Люди в чем-то, но будут схоже между собой и трудно не найти индивидуумов не похожих по характерам точь-в-точь как одинаковые капли дождя. И будете правы. В Глене было все, что есть в каждом: харизма, эмоции и маркеры поведения – все как у всех. Но пропорции и соотношение, внутренний стержень – свои собственные – уникальные. Именно это и делает нас особенными и неповторимыми для других людей.

- Какой же ты милый, - тихий, барханный, с легкой хрипотцой голос Майзера окотил Зорина скрытой страстью. – Попробуй мне сделать то же самое наедине, - он игриво пошамкал руку, - и ты узнаешь многое.

- А-а-а, так  вот для чего все это. Наедине, значит?

Глен приподнял свободной рукой связку ключей и легонько потряс их.

- Поэтому ты отдаешь их мне? – карии глаза сощурились, внимательно следя за реакцией собеседника, выжидая ответ.

- Нет, - выдохнул Югарт. Он разжал пальцы. – Я хочу, чтобы ты приходил ко мне,  – его спина уперлась в железную перекладину стула. – Просто приходи.

Глен удобнее перехватил ключи, и желтый Пикачу мерно закачался на трех металлических звеньях, проворачиваясь по кругу, показывая всем свою милую, улыбающуюся рожицу.

Майзер встал и подошел к Глену. Он склонился, максимально низко настолько насколько это было позволительно, находясь в общественном месте, и проговорил:

- И не обязательно за этим. Почему ты никак не поймешь, Глен. Ты для меня…

- Ребята! Как хорошо, что вы здесь!

Глен отклонился от Югарта, как черт от ладана и испуганно выглянул из-за фигуры парня.

К ним спешила староста их группы – Оля Синицина.

- Глен! Югарт, - девушка улыбнулась каждому из них. – Свезло, так свезло. Вы же сейчас свободны?! О! какой хорошенький Пикачу!

Глену захотелось сразу спрятать «подарок» Югарта. Он неловко качнул ключами и притянул их к себе.

- Ты что-то хотела, Оль? – быстро спросил Зорин, в то время как его руки пытались втиснуть ключи в карман джинс, но слишком большой брелок мешал этой затее.

- Да! Нужна твоя помощь! Бебедев придумал организовать на Татьянин день концерт, а-ля капустника. Он требует, чтобы каждая группа подготовила как-нибудь номер. Глен, ты же хорошо поешь. Так вот, мы уже собрали команду: Пестраков будет играть на гитаре в паре с Яной, Лена на пианино, а ты петь. Варкасян обещал принести синтезатор. Здорово, правда? Нам уже разрешили репетировать, я уже выбила время в актовом зале.

Оля устало вздохнула и умоляюще взглянула на Глена. Зорин озадачено прикусил губу. Ему не улыбалась «удача» тратить время на очередное мероприятие, таких «шоу» на его веку было предостаточно: и в детском саду, и в школе, а теперь и институт нагнал его своей ничем не ограниченной властью, приклеивая метку «Ты же хорошо поешь». Да, он хорошо пел. И не кривя душой, Глен признавал – он любил петь.

У него была на редкость музыкальная в этом плане семья: мама с дядей Сашей тоже любили петь. Сколько Глен себя помнил, мама всегда напевала, когда готовила или убиралась. Мамин голос нравился сыну, и он сам начал не осознано петь вслед за ней. Репертуар старых, а скорее раритетных песен шлягеров «попсовой» советской культуры от 60-х до 90-х были в ходу в семье Зориных. Именно они настроили Глену слух, поставили ритм. Вы не думайте, Глен слушал и современные песни, иностранные, хитовые, но петь больше предпочитал то «старье», что с приятцей ложились на душу.

- Глен, прошу, - Ольга внезапно взяла парня за руку и сжала. – Пожалуйста, ради меня.

Карие взгляд тут же взметнулся к лицу Югарта, а потом резко упал на стол и вперился на остывающие чашки.

- Хорошо, - хрипло выдавил Глен и посмотрел в просящие глаза девушки. – И это не ради тебя. Я не против спеть. Когда репетировать начнем?

Синицина удовлетворено заулыбалась, слегка потрясывая руки. Она была так возбуждена из-за того, что Зорин на удивление быстро согласился на роль вокалиста, что и не пыталась скрывать своей радости.

- Мы завтра собираемся в 17-00 в актовом. Придут все. Как раз к тому времени подготовим материал. Ты тоже посмотри, что хотел бы спеть. У тебя есть контакт Димы?

Глен отрицательно покачал головой.

- Ох, Глен, ну ты как всегда, - завздыхала Оля и начала рыться в телефоне. – Мой-то у тебя еще сохранился? Или только в групповом чате можешь мне написать?

- Сохранился, - равнодушно признался Глен и мельком взглянул на Югарта. – А должен был удалить?

На мгновение Оля замерла, а потом, рассеяно провела по волосам, проглаживая свой длинный «конский» хвост и ответила:

- Мне без разницы. Ты же знаешь. Мы договорились быть друзьями.

Глен смолчал.

- Вот, - Оля развернула экран к Зорину. – Перепиши номер и позвони. Спроси, насчет песни. Не знаю, что Пестраков сможет наиграть. Может, что и подберете вместе. А с Леной и Яной уже завтра будем решать. Я сама с ними подберу дополнительный плей-лист.

- Договорились, - Глен усердно кнопал по клавиатуре, вбивая ФИО Дмитрия Пестракова. Он помнил белокурого, вечно коротко стриженого, студента из их группы с большими водянистыми глазами, предпочитавшего спортивный стиль в одежде. «Я даже не думал, что он умеет на гитаре играть», - Зорин нажал на «Сохранить» и удовлетворено выдохнул.

Про то, что у Яны есть талант бренчать, знала вся группа, потомучто она всем, кому ни поподя, показывала свои ролики из Тик-Тока, хвасталась, что ее приглашают выступать в какую-то группу на подхват, если у их гитариста не срослось состояние здоровье с выступлением. А вот Димка – был неждан-сюрприз.

- Так, - Оля самовольно развернула экран гленова смартфона к себе и еще раз сверила данные. - Все верно.

Зорин закатил удрученно глаза. Наверно эта дурацкая привычка Синициной - все и всегда контролировать – стала одной из немногих причин, из-за  которой  они расстались.

Глен убрал смартфон в рюкзак, туда же закинул с легким звяканьем Пикачу. Он неловко провел пятерней по волосам и спросил:

- Это все?  Мы свободны?

Староста нахмурилась.

- Что-то не припомню, чтобы за тобой водилась такая грубость. Ты куда-то торопишься?

- Я? – Глен вскинул руки как бы в защите. – Нет. А вот он – да.

И его ладони, приняв «указательный знак», дуэтом провернулись в сторону иностранного студента.

- Югарт, - Оля как будто только сейчас заметила Майзера, - прости. Мы тут о своем болтаем. Совсем забыла про тебя. Ты куда-то спешишь? Мы держим тебя?

- Мы? – тут уже подивился Майзер. Он уставился на игнорировавшего его вопрошающий взор Глен, а потом, вдруг внезапно хмыкнув, сказал:

- Нет, я никуда не спешу. Мне вас слушать очень интересно. Будет студенческий концерт? Ни разу в таком не участвовал. Татьянин день?.. Хм-м-м. Звучит мило и романтично. Думаю, это будет довольно забавно. Это вроде вечеринки?

- Я бы так не сказала, - Оля нервно поправила лямку сумки. – Но да, наверно чем-то схоже с вечеринкой. Культурное мероприятие. Эх, лучше бы была дискотека и все. И так дел много, а тут еще и это… Но для общественного дела – хорошо. И притом, это может стать существенным плюсом в письме от института. Человек с социальной активностью привлекателен для работодателя. Так что все довольно не плохо, хоть и прозаично.

Синие глаза зорко всматривались в девичьи. Оля, закончив, тираду, застеснявшись столь не однозначно тяжелого взгляда, посмотрела в сторону Глена. А Зорин безотрывно смотрел на Югарта, и в его взгляде девушке показалось что-то странное, не правильное. «Разве парень так можно смотреть на парня?» – промелькнула подозрительная мысль в ее голове.

- Я хочу участвовать, – сказал Югарт. - Можно?

- Да. Конечно, - Синицина слегка пожала плечами и развела руки. – Я скину тебе мой контакт. Ты умеешь на чем-нибудь играть или петь? – тут же проявила интерес организатор номера. – Я просто спрашиваю на всякий случай.

- Нет. Я не умею петь или играть. А что в другом нельзя чем-то помочь? Я не могу прийти?

- Да, нет. Можно, конечно, - замялась староста. – Ладно, парни. Я тогда пойду. Глен, не позабудь звякнуть Диме, и на репетицию тоже не опаздывай. Понял? Я-то тебя знаю, - и она игриво похлопало Зорина по плечу. – Хорошо. Всем до завтра.

- До завтра, - учтиво попрощался Майзер, слегка качнув в поклоне головой.

- Пока, - присоединился к прощаниям Глен, вяло махая рукой.

Оля, довольно улыбнувшись, тоже махнула в ответ и поспешила удалиться из столовой.

- Ну, что? Мы тоже пойдем? - спросил Зорин, выждав, когда веселая стукотня каблучков девушки не затихнет в ушах.

Югарт ничего не ответил и Глену это не понравилось. Он, уже вылезая из-за стола, ощущал неминуемое надвижение серьезного разговора между ним и бойфрендом.

Но австриец хранил молчание на протяжении всего пути от столовой до выхода из здания. А потом в том же гнетущем молчании, они пошли по улице в сторону дома Глена.

День был пасмурный. Пронизывающий ветер гулял по городу, стряхивая с деревьев остатки снега, заставляя ветки противно дребезжать.

Шарф замотанный практически до глаз мешал обзору, но тепла хотелось больше, чем поцелуев норд-оста. Глен интуитивно приподнял плечи еще выше, стараясь укрыться от жестокой стихии. И тут его резко, сжав под локоть, поволокли в сторону.

Подворотня была завалена с одной стороны каким-то несуразным хламом: рваные коробки, криво сколоченные ящики, оцинкованные поддоны и еще какая-то рухлядь. Все это скопище криво возвышалось на полтора метра, а то и выше, от земли. Казалось, эта неустойчивая гора «шибпортреба»  была готово рухнуть в любой момент, и не понятно на чем она держалась: то ли на мистической силе доброго слова, то ли на вечных вселенских законах физики.  Вот за эту гору и приволок Глена Майзер.

Юноша не успел отреагировать на спонтанные прятки, как Югарт, резко стянул колючий шарф, прорываясь к заветной цели, и поцеловал чуть приоткрытый вожделенный рот.

Губы жестко ударились друг о дружку, слипаясь. Дыхание сбилось, Зорин смешно засопел, но Югарт как будто и не замечал всей не романтичности таких поцелуев. Он впечатывался и впечатывался в губы любимого, как будто эти прикосновения о чем-то немо молили Глена, но тот не понимал языка просящего.

- Погодь… - пытался выговорить слова русский. - Юг..  подожд…

Это было бесполезно. Мужские руки обхватили тело, словно кольца удава, и сжали больно, практически до хруста.

- Юг, - взмолился Глен в небольшом перерыве между нещадными поцелуями. – Я сейчас задох…

Югарт снова поцеловал. Их носы терлись, толкались, мешались друг другу. Глен вцепился в парня, пытаясь оторвать от себя, но все было бесполезно….

А потом случилось это – Зорин сделал подсечку, и они упали. А скорее Югарт упал на Глена.

Русский смачно выругался и застонал, прикусывая губу.

«Боже, какой же он тяжелый, - Глен уставился на тучи, тихо плывущие над ними, обещавшие сильный дождь, а если озлобятся, то и снегопад.  – Ну, хотя бы угомонился…»

- Ты тяжелый, - Зорин положил правую руку на спину любимого и легонько похлопал. – Что с тобой творится сегодня?

Югарт лежал как мертвый. Но Глен знал, что парень жив, потомучто теплое дыхание согревало ему оголенную шею. Он повел не спеша рукой по спине. Югарт ни как не отреагировал. Зорин прижался своей головой к чужой и ободряюще прошептал:

- Расскажи мне, что с тобой?

Руки Майзер прошлись по бокам, стараясь подлезть под спину. Глен не стал противиться и приподнял поясницу, помогая Югарту обнять себя.

- Боже, - Глен выдохнул большое облачко пара. – Кто нас увидит, подумает, что мы того.

- Не увидят, - невнятно пробурчал Югарт, сильнее стискивая Зорина.

- Не увидят, - согласился Глен. – Но сейчас не май месяц. Лежать холодно.

Югарт заворочался и привстал. Он угрожающе навис над Гленом. Взгляд синих пресиних глаз был жестким.

- Глен, кто она для тебя? – холодно спросил парень

И Глен понял, что сегодняшний вечер будет не таким спокойным, как он ожидал.

СЦЕНА 18

Олю Глен знал довольно давно. Она жила на его улице в самом начале домовой нумерации. Ее дом стоял напротив школы. Они ходили в один и тот же детский сад, в одну и ту же группу, но в первом классе Глен попал в «В» класс, как и все ребята из их детсадовской группы, а Синицину определили в «А» класс, куда собрали всех детей подающие надежды закончить школу на золотые или серебреные медали. Детей по классам определяли согласно неофициально проведенному тестированию – таков порядок социума, таковы негласные законы жизни.

Зорин и Синицина частенько виделись в школе, как видятся все мало-мальски знакомые люди, запертые не по своей воле в одном месте на одиннадцать лет. Но хоть они и были в одном учебном заведении, на одной параллели, все равно межличностных контактов меж ними случалось мало, и, собственно, поэтому они не обращали достаточного внимания друг на  друга. Для Оли Глен был еще одним глупым мальчишкой из общей толпы диких, как обезьяны, пацанов, а для Глена Оля была просто одна из отличниц из «А» класса - недостижимая красавица. И он порой да нет-нет заглядывался в спину Синициной, которая гордо проходила по шумному коридору, идя, как царица. Ее гладкая до пояса блестящая, черная коса, мерно покачивала в такт чемпионки школы по волейболу.

Зорин вздыхал и отводил взгляд. Чего слюнки пускать на грушу, которую нельзя скушать? Да и сказать по-честному, Глену нравились девочки с более мягким характером, этакие веселушки-хохотушки, которых можно сразу распознать, только мельком взглянув им в лицо, потомучто их глаза – блестящие, любопытные – загорались, точно маяки, стоило только появиться в их радиусе восприятия «популярному» ученику. А Зорин им был. И если он не шибко проявлял себя в учебе (в народе про таких говорят: не дурак, не батан - середняк), но то, что он брал призовые места на городских спортивных соревнованиях по бегу, ни для кого не было секретом.

А еще Глен обладал приятным голосом. Это подметила учительница по музыки еще в первом классе. Глен пел с душой, не кривляясь. Его звонкий, как серебряный колокольчик, детский голос летел над партами поддерживаемый игрой Инессы Эрастовны на старом пианино.

- Волшебно! – всегда в конце песни приговаривала учительница, промокая уголки глаз ажурным платочком. – Хор Турецкого ждет тебя, Глен. Не ленись и береги голос.

Глен вежливо кивал. Он не хотел ни в какой хор, он хотел только одного – поскорей бы прозвенел звонок, и можно было бы смыться домой к Сеньке, порезаться в приставку.

Вот примерно так протекала школьная жизнь Зорина: друзья, не хитрые пацанские радости, ненавистные и боле менее терпимые уроки.

Так тихо-мирно шло своим чередом детство, год за годом, пока в шестнадцать лет Глен не попал на новогоднюю вечеринку, а там была она – Инга – горячая девчонка, чья-то кузина или троюродная сестра из ГДР, жгучая брюнетка с серыми глазами. Глен запал на нее сразу, как только его ей представили. Он не отлипал от нее весь вечер. Ну как не отлипал? Нет-нет, парень не ходил за ней как конченный сталкер по пятам, как мамкин «хвостик», так: крутился рядом, неназойливо шутил, вовремя делал комплименты и… девственность Глена лишилась самым приятным образом. Хотя наверно не столь умело, да и возможно, нужного впечатления мальчик ставший новоиспеченным мужчиной не произвел - после Нового года иностранка уехала, не оставив контактов для дальнейшего продолжения знакомства.

Зорин не очень-то жалел такому повороту, отношения на расстояние были не для него: он их не понимал, даже не приемлил.

Глен жил на юге, и летом город захлебывался в баснословном наплыве туристов, в том числе в хорошеньких девушках жаждущих погреться под лучами знойного субтропического солнца, готовые покрутить ничего не обязывающий романчик с местными парнями.

Зорин, как и все его приятели-знакомые, мог закадрить себе «летнюю» подружку, так он и поступал, с седьмого класса. Бери не хочу – идеальное описание для симпатичного брюнета с открытой улыбкой, рисующая задорные морщинки в уголках выразительных карих глаз, лучащихся теплом и игривостью. Да и легкий нрав парня, его приятный голос, шутки без пошлости, да много чего привлекало к себе потенциальных партнерш, короче - женским вниманием Глен не был обделен, но и бросаться на каждую, кто обращал в его сторону внимание, не спешил. Он не был Казановой, Ловеласом, в планы Глена никогда не входило вступать в негласное мужское соревнование «Чем больше - тем лучше», так что легких, не к чему не обязывающих свиданий (поцелуи, ночные прогулки по берегу моря при звездах) преобладали над постельными утехами.

Время идет, школа кончилась, в жизни появился институт, а с ним и вездесущее – посвящение в студенты. Выехали всей параллелью. Сняли с помощью университета какой-то приличный санаторий советского типа и три веселых дня пронеслись для первокурсников не заметно, но не для Глена. Для Глена это было начало новых долгих и, как вначале казалось, отраднейших отношений.

Все казалось волнительно и волшебно! Восхитительно! Сказка! Фантастика! Мечта! Глен и помыслить о таком не мог, что первая красавица города, гордость школы – Оля Синицина: студентка, староста, спортсменка и просто красивая девушка будет встречаться с ним.

Первая их близость была точно сон в летнюю ночь. Хотя это было не летом, а осенью, через месяц после того как Глен произнес необратимое:

- Оля, ты мне всегда нравилась. Давай встречаться…

Глен кайфовал еще месяц, а потом понеслось: контроль, контроль и упреки. Бесконечные контроль и упреки. Невыносимо! Трудно! Муторно! Даже праздники, следовавшие попутно их отношениям, не спасали ситуацию.

Прошел учебный год, сбалансированный на: отношениях, сессиях, выяснений отношений, долгих разговоров-разъяснений и неизбежных примирений, кончавшихся сексом.

И вот настала долгожданная пора – лето! Море. Солнце. Пляж. Толпы приезжих. Благодать!

Оля уехала волонтером в экспедицию с археологами на Алтай. Глен не стал рваться в такую даль за любимой. Зачем? Чтобы и там еще раз попасть в полновластное Ольгино подчинение? Он был сыт узурпаторством «княжны», так Зорин порой в сердцах называл свою девушку, сравнивая Синицину с исторической Ольгой – царственной теской – столь же властной, столь же требовательной, столь же непоколебимой.

И тут явилась она – миниатюрная шатенка Таня, веселая и ужасно легкая на подъем. Глену точно башню снесло. Он еще никогда не был так сильно очарован женщиной: ее голосом, ее запахом, ее телом. Наверно именно с Танечкой Глен впервые познал, что такая женская страсть – этот похотливый яд, растекающийся по всему телу, не дающий ни о чем думать, притупляющий разум, взвинчивающий до предела чувства, возбуждающий сластолюбие, взращивающий низменные, распутные пороки.

Каждый вечер Глен спешил к своей «летней» подружке, и они отправлялись либо в клуб, либо на пляж, но утро парень всегда встречал в номере любовницы, в ее порочных объятьях.

Глена не смущала их разница в возрасте. Когда он узнал, что любовница старше на шесть лет, это его скорее поразило, чему изумило. Круглое кукольное личико, точеный носик и пухлые губки, умеющие вытворять такое, что ни в сказке сказать, не пером описать. Блуд – вот где пребывал Глен. Блуд, ненасытность, бесстыдство – вот что хотела от него Таня, и Зорин не отказывал ей. Он даже ни на минуту не задумывался, что будет, когда вернется Оля. Глен каким-то чудом забыл про Ольгу, Синицина точно выпорхнула из его мыслей, из его сердца, из его жизни.

Три недели пролетели как одна, и Таня улетела к себе домой, а Глен наконец-то выдохнул, бег бытия утихомирился, замедлился и парень понял как сильно налажал…

Встреча с Олей была напряженная.

Они сидели под прогретым августовским солнцем на плоском широком камне, увязшим на половину в песок. Этот дикий пляж известный только местным всегда пустовал к концу купального сезона. Подход к нему считался не то что бы опасным, скорее малоприятным как при спуске, так при подъеме, поэтому пляж был часто без посетителей. Да и море уже вовсю цвело камкой.

Волны мерно набегали на берег, облизывая гальки, припечатывая песок, и равномерно откатываясь, уносили в себе зеленоватую береговую муть. Глен смотрел вдаль, там, где вода радостно блестела и искрилась своей чистотой. Всплеск волн действовал успокаивающе и, наверно, поэтому, заручившись негласной поддержкой морской стихии, ему стало проще признаться Оле, как он очернил их любовь.

«Любовь ли? – вздохнул Глен и так сильно свел пальцы, что один из них хрустнул. – Была ли у нас с Олей настоящая любовь?»

- А потом? – спросил Югарт. – Что было дальше?

- Ничего, - выдохнул покаянно Зорин и недобро усмехнулся. – Мы все обсудили. Остановились на том, что я козел и дурак. Но так как мы учимся в одной группе, решили вопрос как взрослые и адекватные люди: не драматизировать и сделать хорошую мину при плохой игре – просто остаться друзьями.

- Просто друзьями? – спокойный голос Майзера черканул по сердцу Зорина хуже любой наждачки.

«Что он вообще об этом думает? – Глен свел ладони «карманом» и, нырнув носом в узкую щель, зажмурился. Тело интуитивно наклонилось вперед, локти уперлись в колени и падение затормозилось. – Господи, он наверно думает, что я ветреный. Разгильдяй. Безответственный разгильдяй, как говорит мама».

Зорин с силой прикусил нижнюю губу. У него вертелся на языке один вопрос, но сейчас Глену казалось: задай он его Югарту, то их отношения прекратятся в одночасье.

Глена накренило сильнее, он тут же сжался в комок, не давая себе окончательно рухнуть в пучину вины и беспокойства: что о нем мыслит его парень?

Майзер сидел с Гленом рядом, на диване, в своей арендованной студии. Их сюда привел Глен.

После того как они поднялись с земли в подворотне, Зорин протянул Майзеру руку и твердо сказал:

- Пошли со мной.

Югарт сжал ладонь парня так, что казалось еще немного и сломает.

- Я ни куда не денусь, - Глен старался не морщиться от боли. – Обещаю. Не сжимай так.

- Ты не ответил: кто она тебе?

Глен, наклонив голову на бок, задумчиво уставился куда-то в район живота собеседника, потом вздохнул и, шагнув вперед, практически вплотную прижался к «немцу»:

- Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать, но не здесь. Пошли домой…

- К тебе? – голос Югарта огрубел и стал хриплый.

- Нет, - Глен едва мотнул головой и сдержано улыбнулся: - К тебе.

Он тут же отстранился и подпрыгнул, словно разминаясь. Из рюкзака послышалось мелодичное бряканье. Глен замер, прислушиваясь, и, тихо улыбнувшись сам себе, резко крутанулся на пятках. Снова раздалось бряканье металла о металл, но Зорин уже не обратил на него никакого внимания, зашагал на выход.

Этот звук подействовал на Майзера, как дудочка с семью дырочками на крыс. Он безропотно пошел за Гленом.

Он шел, не замечая, по каким улицам идет. Периферийное зрение рисовало смутные очертание то домов, то пустое пространство, то размытые, точно тени, силуэты встречных прохожих, проносящих мимо автомобилей.

Казалось, весь мир померк и потонул в неопределенности, все стало нереальным, сумбурным, все - кроме Глен.  Только спина любимого, облаченная в зимнюю куртку, была реальна сейчас для Югарта, этаким маяком в его растушеванном кругозоре.

Идя за русским, Югарт впервые обратил внимание, что хоть фигура любимого была поджарой, но плечи были довольно широки. Это наблюдение поразило австрийца, он уловил, что в человеке перед ним присутствует сила и воля. В поступи Глена чувствовалась уверенность, шаг слегка пружинил, и это придавало походке озорную мальчишечью легкость. Майзер залюбовался своим mein Lieber.

Внезапно Глен остановился и обернулся. Взгляд карих глаз был ласков и немного встревожен.

Югарт тоже остановился и спросил:

- В чем дело?

- Может, пойдем рядом? – Зорин слегка махнул левой рукой. – А то идем как чужие… Неприятно.

Внутри Югарта, будто все затряслось. В руках словно задребезжали невидимые струны, призывая схватить возлюбленного, сжать, смять.

Они пошли рядом, практически касаясь друг друга плечами.

Молчание висело над ними. Оно плелось за ними, слегка забегая на один шаг вперед, не давая заговорить. Югарт периодично поглядывал на спутника. Серьезное лицо Глена ему и нравилось, и пугало. Он шел спокойно, стараясь идти, как всегда шел, но в ногах чувствовалось скованность, и с каждым пройденным метром шаг становился тяжелее.

Югарт не понимал, что с ним происходит: он хотел узнать все от Глена, узнать все, что было с любимым до него, до их встречи, просто знать как mein Lieber жил, не будучи связан с ним, но в тоже время он боялся, что этот разговор может повернуть их отношение совершенно в другое русло, и не факт что этот поворот понравиться им обоим.

А вот и дом Югарта. Знакомая дверь подъезда. Лифт.

Глен сам отпер дверь и первым зашел в квартиру. Югарт поймал себя на том, что ему очень нравиться, как mein Lieber ведет себя у него. «Хочу, чтобы ты всегда так приходил, - Майзер наклонился, снимая обувь. – Ты ведешь себя, как будто ты здесь живешь. Ты не в гостях, Глен»

- Ты все? Разделся? – Глен терпеливо ждал настоящего хозяина.

Югарт выпрямился.

- Проходи… Милости прошу.

Глен махнул в комнату, и Югарт, не зная чему, сдавлено хмыкнул и улыбнулся.

Глен улыбнулся в обратку.

Они сели на диван, и после недолгого молчания русский, не виляя, не впадая в позерство и говоря все как есть, то бишь простыми словами, рассказал австрийцу все, что тот хотел знать о своем парне.

А сейчас Майзер смотрел на спрятавшегося в свои ладони Глена. Его взгляд скользнул с ладоней на плечи парня, поднялся выше к шее, к задорным непослушным кудряшкам. "Frauen", - алые брови сами собой свелись к переносице, и австриец с шумом поднялся с дивана.

Югарт был переполнен ревностью. Сейчас в нем кипели только ревность и болезненно удовлетворенное любопытство от откровений Глена, о его жизни до него. Парень не хотел, чтобы любимый видел бурю, что родилась в нем от рассказа о тех женщинах, с которыми Глен был знаком, с которыми был в связях, которых любил… Невыносимо! Невыносимо слушать о бывших! Но Югарт сам захотел знать, сам выбрал себе эту пытку.

Он сдержанно прошествовал к окну и замер, сведя на груди руки.

За окном показывали фильм: Серость и уныние января юга России, если вы живете вблизи моря. По крайне мере так окрестил австриец панораму улицы, что предстала перед сыном иной страны. Капли начавшего дождя резко ударили на влет по стеклу. Такое впечатление, что имеемо это действо, этот звук удара воды о прозрачную преграду внезапно заставил Югарта заговорить:

- Моя мама умерла осенью. В ноябре. В начале ноября. Шестого числа.

Глен резко поднял голову и озадачено воззрился на говорившего.

- Было солнечно, когда она умерла, - продолжил Югарт, все так же смотря в окно. – И в день ее похорон тоже было солнце. А потом еще неделю стояла хорошая погода. Я в начале был зол на солнце, на погоду, что они как будто смеялись надомной, над мамой, над нашим горем, - молодой человек повел плечами, словно скидывая невидимый груз, - над нашей утратой. Я был мал. Мне было десять лет. Я много чего тогда не понимал. Ich habe noch an Gott geglaubt, - чуть слышно прошептал Югарт, склоняя голову.

Зорин сидел ни жив ни мертв. «Шестого ноября? – опешил парень, рассматривая напряженную фигуру, остро вычерченную на фоне тонувшего в синевато-серых сумерках окна. – Это же сразу после его дня рождения».

- Я не зна… - начал было говорить Глен, как Югарт резко перебил его выкрикнув:

- Я ненавидел ее! Я ненавидел свою мать! Все вышли проводить ее на лечение. Все, кроме меня! Тетя Лия сказала, что мама уедет надолго, что лечение может затянуться на месяцы, даже на годы, что возможно я ее долго не увижу. Но я не вышел. Мне было страшно. Мне было страшно увидеть маму снова такой, - Югарт внезапно прижал ладони к лицу и запрокинул голову. – Если бы я знал, что это ее последний день, то я бы вышел. Я бы вышел к ней. К дяде. Herr, warum schickst du mir solche Qualen?

Глен сидел с открытым ртом боясь пошевелиться.

- Но я был трусом, - Майзер вернул голову в привычное положение и откинул руки с лица. – Я боялся увидеть мать в истерическом приступе. Это уже по пришествие времени я осознаю, что в тот раз была не она, это была не мама, а ее болезнь делала все это со мной. Не мама. Это была не мама…

«Зачем он мне это рассказал?» - Зорин с недоумением таращился на парня. Это действительно выглядело как-то странно. Только недавно Глен изливал свои любовные «проказы» юности, а тут – вселенское горе – потеря матери…

- Я, - после долгого молчания, наконец, подал голос русский. – Юг, прими мои соболезнования. Я, - тут он запнулся, но продолжил: - Я слышал от Эхана, что с твоей мамой что-то случилось, но я не думал, что она мертва… Я… Прости, мне так жаль.

- Я плохой сын, - еле слышно проговорил Югарт, все так же смотря невидящим взглядом в окно. – Я ничем не мог ей помочь. Мой вид, мои волосы были катализатором к ее срыву, они усугубили ее болезнь. Если бы я только не пришел к ней тогда. Если бы я только не пришел…

- Как твои волосы могут привести к болезни? - спросил Глен и встал с дивана. – Разве такое возможно? Это глупо.

Зорин подошел к Майзеру и приобнял его за плечи. Югарт был весь напряжен. Глен смотрел на заострившийся профиль сосредоточенного возлюбленного, и внезапная тоска сжала сердце. И тут он понял все: Югарт поделился с ним откровенностями, как Глен поделился с ним своими. Но эта была не равная плата за искренность между мужчинами. По сути, Югарт мог бы открыть Глену свои любовные похождения, сделать этакий баш на баш, но он почему-то рассказал о своем горе, поведал свою самую затаенную боль, что терзала и терзает его.

«Может мне также стоить спросить его про его бывших? – задумался Глен. – Может он ждет от меня этого вопроса? Но я не хочу этого знать, меня они не интересуют. Может они были лучше меня? А может быть хуже? Кто знает… Хотя, если они расстались, то это уже не имеет значение. Ведь он здесь. Со мной».

Они стояли в тишине. Югарт смотрел в окно, Глен смотрел на Югарта. Молчание было не приятным. Глен уже мысленно поругался сам с собой, что мало интересовался жизнью любимого, его прошлым, не задумывался о их будущем. Жил в каком-то одномоментном моменте, идя по жизни не заморачиваясь, словно был подвластен губительной расточительности здесь и сейчас, пропаганде эгоцентричного девиза: «После меня хоть потоп».

- Юг, - позвал Зорин, кладя свою голову на мужское плечо. – Я ничего не знаю о твоей семье. Может, расскажешь?.. Если хочешь.

Резким порывом Югарт захватил Глена в свои объятья. Зорин уже начал привыкать к таким спонтанным нападкам партнера, они его, конечно, каждый раз заставали врасплох, но уже не так напрягали как по первости, и причислил их в список милых привычек своего парня, ведь у каждого бывают свои закиданы, никто не без греха.

СЦЕНА 19 (начало)

ВНИМАНИЕ!!!

ДАЛЬШЕ СЛЕДУЕТ СЛОВЕСНОЕ ОПИСАНИЕ СЕКСУАЛЬНОЙ СЦЕНЫ ОТКРОВЕННОГО ХАРАКТЕРА!

ПРЕДЛАГАЮ ВСЕМ, КТО НЕ МОЖЕТ ТАКОЕ ЧИТАТЬ ПО СВОИМ ДУХОВНЫМ ИЛИ ИНЫМ УБЕЖДЕНИЯМ, ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ.

С УВАЖЕНИЕМ, ЛИНА ВАРДАЕВА

- Глен, придвинься ко мне, — руки, лежавшие на бедрах, потянули Глена к себе, побуждая сдвинуться ниже. — Ближе.

Карий взгляд прошелся по рельефному прессу и устремился дальше к вздыбленному подбородку любимого. Эту (довольно пикантную) позу 69 предложил Майзер. Зорин даже онемел вначале, перед тем как согласиться. Он еще ни разу не практиковал такое, и теперь, нависая над возлюбленным, чувствовал себя немного сконфуженно. Классический минет его не смущал, но совместный…

Когда Югарт поставил его в нужную позицию, парню стало как-то не по себе. «Я хоть и сверху, — Глен растерянно уставился на пенис партнера уже начинавший свое настойчивое восхождение, — но лучше бы я был снизу. Ему-то хорошо. Лежит там, на подушке, и кайфует».

Но мысль на то и мысль, чтобы внезапно приходить и столь же внезапно уходить.

Чуть раскрытые губы коснулись верхушки члена, слегка прищипнув плоть, и Глен лизнул. Знакомый вкус заиграл на кончике языке, побуждая обвести языком головку по кругу, что парень и сделал. Крайняя плоть полностью сошла, оголяя нежно-розовую поверхность. Глен отстранился, любуюсь на свою работу — жесткий стояк.

Зорин улыбнулся. Ему нравилось видеть и ощущать желание Югарта, визуально и тактильно испытывать страсть партнера, давать и получать сверхнаслаждение.

Глен снова наклонился к фаллосу, чтобы уже полностью вобрать его, как почувствовал, что ягодицы развели в стороны. Глен застыл в непонимании, и тут по его сфинктеру прошлись чем-то мокрым и теплым.

Глен охнул и резко дернулся, но чужие руки держали крепко.

- Угх, — снова вырвалось из Глена, когда язык Югарта, надавливая, повторно прошелся по анусу. — По-погоди…Юг. Ты… Ты, что делаешь?

Зорин выгнулся встревоженной кошкой и метнул обеспокоенный взгляд в самый низ живота. Там, за свесившимся членом, не было видно любимого. Видно-то не было, но его язык ощущался очень хорошо.

Югарт не отвечал. Да он просто не мог ответить. Сейчас его лицо было практически погружено в ложбинку между упругих ягодиц.

- М-м-м, — сдавлено застонал Глен.

Волна восхитительной дрожи накрыло все тело. Язык Югата проник в него. Ощущения, что дарил ему «немец», были не привычны, но до умопомрачения приятны. «Так вот для чего он так старательно меня вымыл, — пронеслось в сознании. — Это так на тебя похоже… Делать и не говорить зачем». Он непроизвольно дрогнул, когда правая рука любовника схватила его член и начала неспешно мастурбировать.

Обжигающий жар разлился по телу. Тяга разгоралась, усиливалась, набегая приливными волнами, топя одну в другой. Волны страсти растворялась в организме, разнося пламя вожделения от волос на макушке до кончиков пальцев ног.

Тело не слушалась Глена; сейчас все его рефлексы, все его сознание сконцентрировались на Югарте, а скорее на ощущениях, что дарил ему этот несносный, временами раздражающий, но такой любимый иностранец.

Зорин больно прикусил губу, когда язык вошел глубже и туда же нырнули пальцы, расширяя проход.

- Юг! — выкрикнул Глен, не в силах терпеть такие вольности. Он сжал с силой колени. — Пре… Прекрати!..

- Тебе не понравилось? — наконец подал голос зачинщик фривольностей. — А вот твоей дырочке очень даже.

- Прекрати такое говорить! — озлился Глен и, приподняв бедра, постарался разглядеть лицо любовника. — Это звучит пошло. Как из дешевого порно.

- Порно? — Югарт, приподнявшись, страстно чмокнул ногу и медленно повел языком к вожделенному входу.

Глен замер. Все ощущения свелись к пути, который вычерчивал Юг.

Близко.

Близко.

Близко!

Язык снова в нем. Липко. Тягуче. Вязко.

Пальцы сжимают седалищные мышцы. Ощутимо. Волнительно. Страстно.

«А, плевать!» — смирился с неизбежным Глен и вобрал член любимого на сколько смог. Рот наполнился слюной, а мозг похотью.

Югарт нещадно дразнил его, помогая себе губами, языком, пальцами. Глена всего трясло от перевозбуждения. Он старался сконцентрироваться на своей работе, но ощущения, порождаемые в заднем проходе, отвлекали.

Он выпустил пенис любимого и сбивчиво задышал. Тело вело себя неподобающе, оно предавало хозяина с каждой секундой.

Глен не выдержал и попросил:

- Юг, вставь мне…

- Was? — Майзер прекратил нежную пытку. — Что ты сказал?

- Вставь мне, — сдавленно попросил Глен, краснее как помидор.

- Ich verstand nicht?

«Ах ты чертов засранец!» — обозлился Зорин и, вырвавшись из ослабевших пут, обернулся на лежавшего под ним любовника.

- Ты что оглох?! Я сказал: Войди в меня, — загорелый палец дотронулся до маковки белоснежного пениса и слегка качнул его. — Теперь понял? Или еще раз повторить? — уже с издевкой докончил русский.

Повторять не пришлось. Югарт тут же стремительным разворотом уложил Глена на спину и навалился сверху.

Глен выгнулся под напором желания, принимая возлюбленного. Он обхватил его, прижимаясь так сильно, так крепко, словно от этого, на сколько мало между ними будет пространства, зависит их жизнь.

- О, mein Lieber, — Югарт вошел до упора и замер, уткнув лицо в загорелое плечо.

Глен выравнивал дыхание и ждал. Он вздыхал и выдыхал, прислушиваясь к своим ощущениям, к своему телу, к своему влечению. «Сейчас Юг начнет двигаться. Сперва будет больно и неприятно. Немного…  — Глен закрыл глаза и зарылся пальцами в красную шевелюру. — Но потом, будет хорошо… Очень хорошо, — (в конце бесконечных толчков будет взрыв — оргазм. Оргазм и поцелуи. Бесконечные поцелуи, которые окупали все до них.)— Ну, давай же! Чего ждешь? Опять моей просьбы?»

- Юг, — Глен ощутимо прочертил ногтями по лопатке. — Ты чего затих? Уснул что ли? Двигаться будешь?

- Я тут подумал, — голос австрийца похож был на бубнеж, потому что звучал куда-то в шею.  — Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы… Чтобы ты… Чтобы ты...

- Что я?

- Чтобы ты… ты... ты...

-  Я что?!

-  Сядь на меня, — Югарт вынырнул из своего убежища и с мольбой уставился на любовника. - Глен, оседлай меня.

- Чего?! — опешил Зорин.

- Ты хорошо растянут, — Югарт приподнялся и настойчиво потянул за собой Глена, отрывая от кровати. — Сядь на меня. Поза «Наездник». Хочу видеть тебя всего.

Взгляд карих глаз был обескуражен, а вот в синих глазах плескались: патема, мольба и отчаянная страсть. Кто может устоять от такой гремучей смеси? Никто! И Глен выполнил просьбу возлюбленного.

Член вошел грубо и глубоко.

Глен запрокинул голову, ловя ртом воздух. Раньше он думал, что Югарт всегда входит до предела, но оказалось, что погружение может быть намного глубже, что есть такие места, до которых партнер еще не доставал.

— Глен, ты как?.. Все хорошо?

- Хо… Хорошо…

Зорин положил руки на живот, опираясь. Налитые, тугие мышцы под пальцами, принесли приятные ощущения. Глен приподнял бедра на несколько сантиметров и снова плавно опустился, прислушиваясь к себе.

Ощущения не изменились. Он чувствовал в себе, как ни когда, присутствие инородного тела: большого, упругого. И это будет в нем, пока Юг не кончит, не спустит сперму.

- Можешь двигаться чуть побыстрее? — Майзер качнул бедрами, подталкивая Зорина вверх.

Глен взглянул на парня, нахмурился и максимально сжал ягодицы.

- Будешь меня торопить — член оторву, — пообещал он.

- Ну-ну, mein Lieber, — Майзер, обхватив загорелые запястья, нежно погладил. — Не злись на меня. Я хочу доставить тебе удовольствие. Ты же любишь, когда я делаю так, — и Югарт рывком сел, обхватывая Глена.

Член вошел еще глубже, так, по крайней мере, показалось Зорину, и он, прикусив от боли губу, застонал. Натяжение спало. Новый толчок. Расслабление и снова толчок.

И тут Глен понял, что хоть он и был сейчас верхней позиции, но трахать будет Югарт.

Толчок за толчком. Толчок за толчком. Глен вцеплялся в натянутую, напряженную спину любовника, карябая ее ногтями. Секс был дьявольски хорош. Член — зажатый между животами - разбух до предела. Сильно хотелось в туалет, но вырваться из дикой схватки Зорин не мог.

- Юг… Я … — начал по новой просить Глен, — Юг, потише… помедленнее, — слезы потекли по щекам, — Мне надо отлить… От... Отпусти…. Мне надо...

- Не надо! — прорычал ему Майзер. — Ты сейчас кончишь!

- Я … - Глен захлебнулся в всхлипах, — Я… Мне… хочется писать.

- Делай это! — потребовал Югарт, резко натягивая на себя Глена.

- Не хочу! — застонал Глен вцепляясь в спину пуще прежнего. — У-гх-ха-а-а

Тело не слушалось. Было ужасно стыдно обмочиться прямо тут, на кровати, в объятьях бойфренда. Но ощущения были на столько сильны, на столько неудержимы, на столько… Не возможно было удержать это в себе, и Глен излил все, до последней капли, что вышло…

СЦЕНА 19 (концовка)

И это было реальное облегчение.

Они лежали рядом, обтертые и уставшие.

Глен тупо таращился в потолок. Да, такого он точно никогда не испытывал. И Югарт оказался прав: в туалет он не хотел. То что излилось была не моча. Хоть в этом можно было не стыдиться.

- Это был сквирт? — просил Глен и прикоснулся головой к любовнику, все так же таращась в потолок.

- Да, — довольно хмыкнул Майзер. — Что-то такое. Тебе понравилось?

Глен молчал.

- Ты был восхитителен, — Югарт навис над Гленом и томно поцеловал в губы. — Ответь: тебе понравилось?

- Да, — улыбнулся Глен и по лисьи сощурил веки. — Было не плохо.

- Не плохо? — глаза Майзера округлились от удивления. — И только? Всего лишь — не плохо?

Глен рассмеялся. Он залился хохотом, закрываясь от любимого.

- Ха-ха, — руки взмыли вверх, упали на голову и грубо взъерошили красные волосы. — У тебя такое лицо. Ха-ха.

Югарт, как гранитная плита, нависал над весельчаком.

- Обиделся что ли? — отсмеявшись, спросил Зорин.

- Я думал, что тебе очень хорошо, — Майзер сделал нажим на слове «очень». — Я думал ты на пике блаженства. В раю. А что я слышу от mein Lieber? Было не плохо.

- Было нормально, — подначил австрийца  русский и снова рассмеялся.

Майзер обижено смотрел на парня. Глен смеялся от души, не со злости. И Югарт не мог злиться на счастливого Глена. Его любимый смеялся, он был радостен, а значит счастлив. Разве не этого он желал? Глен с ним, в его объятьях, в его постели, в его доме. Югарт нагнулся и, изловив, поцеловал улыбающийся рот. Он упрямо вжался в него, утихомиривая. Отстранился и снова поцеловал, но уже требовательнее, с языком.

После их взаимных откровений (состоявшиеся более чем неделю назад), Глен стал приходить чаще и даже оставался пару раз с ночевкой, вот как сейчас. Большего и желать не хотелось.

Югарт упал на бок, лег на спину и потянул Глена на себя. Тяжесть любимого успокаивала, дарила покой.

- Трахни меня, — тихо попросил Югарт.

- Ты хочешь еще? — Глен смотрел с нежностью.

- А ты? — Югарт поцеловал кончики пальцев. — Не хочешь?

- Я немного устал, — промурлыкал Глен. — Хочу спать. Завтра учеба, а еще репетиция.

Репетиция. Точно, еще были эти чертовы репетиции. Югарт смолчал и безропотно обнял, отвернувшегося от него Глена. Только Господь знает, как он ненавидит эти репетиции. Этот традиционный праздник День студента уже не нравился австрийцу. Он отнимал у него Глена. Любимый задерживался там дотемна, а мог это время проводить с ним. Югарт был не дурак и понимал, что ребята из группы были настроены серьезно. Коллективный дух и желание не подвести группу поразил  студента по обмену, такое для него было в новинку. И все бы было нормально, и Югарт бы смерился со всем до 25 января, если бы не староста. Синицина давила на совесть участников, не давала продыху, тянула команду к победе. Югарт даже неосознанно выучил ее боевой девиз: «Делай хорошо — хреново само получиться». Зорин каждый раз при этих словах, вылетевшие из командных уст воодушевленной девы, прятал в уголках рта улыбку, но Югарт все равно это не нравилось. Что-то во взгляде у Глена становилось иным, когда он разговаривал с Ольгой, и это «что-то» сильно тяготило Югарта, потому что он знал что Зорин и Синицина были полгода назад вместе. И хоть Глен заверил, что они просто друзья, но Югарт не  мог унять ревность, она грызла его, как бешеная росомаха: неистово, безжалостно, до костей.

Иногда Югарт посещал репетиции. Он бесшумно, как ниндзя, проскальзывал в актовый зал, старался сидеть максимально тихо, не привлекая внимание. Но это не получалось. Как только Глен замечал австрийца, приходилось делать всеобщий перерыв.

Зорин подходил к Майзеру и спрашивал: Почему он здесь? Может, лучше бы было, пойти домой и сделать конспект, а не терять драгоценное время тут? Не уж-то он чего-то или кого-то ждет?

Глен спрашивал это легко, в шутку, явно играясь с ним, и Майзеру в этот момент хотелось схватить провокатора, бросить на плечо и уволочь в свою берлогу. Но здесь присутствовало слишком много свидетелей, и приходилось великодушно терпеть, чтобы потом можно было поцеловать, для начала, Глена в укромном уголке под лестницей, до того как они реально останутся без лишних людей, в интимной безопасности, наедине.

- Ты останешься, сегодня, на ночь? — тихо спросил Майзер, испытывающие смотря в карие глаза. Этот вопрос всегда следовал за поцелуем.

Ответа не последовало. Югарт грустно вздохнул.

- Мне надо домой, — сказал Глен и ободряюще похлопал по плечу парня. — Мама просила. Дядя уехал в командировку. Ей не хочется быть одной дома.

- Да. Конечно, — кивнул Югарт и нежно стиснул ладонь любимого. —  Не оставляй ее одну.

«Я глупец! — покорил себя австриец, когда русский ласково взлохматил ему волосы. — Скоро и к матери начну ревновать. Я тоже не хочу быть без тебя. Oh, mein Engel. Meine Sonne. Mein Lieber». (О мой ангел. Мое солнце. Мой любимый)

- Ну, я тогда пойду, — Глен неуклюже клюнул в щеку задумавшегося парня. — Я забегу в библиотеку, забыл кое-что. Надо взять методичку по соционике и домой. И ты иди. Я напишу, перед сном. Хорошо?

- Хорошо, — Югарт собрался и выдавил дежурную улыбку. Он не хотел расстраивать Глена своими глупостями. — Я буду ждать…

Неприятная тоска накрыла Югарта, как только Глен ушел. Казалось что с уходом парня, ушло и тепло из жизни. Майзер остро ощутил одиночество и пустоту рядом с собой. После смерти матери и дяди Батриса это чувство — невыносимой опустошенности — временами накрывало его. Только специальные таблетки помогали хоть как-то стабилизировать воспаленный разум, усмирить взвинченные нервы, смягчить израненное сердце. Но порой этого не хотелось. Лекарство притупляло все чувства: и плохие, и хорошие. Оно не могло выборочно воздействовать только на негатив и так же гасило наслаждение. А как хотелось испытать эйфорию с любовником по максимуму. И Югарт принимал таблетки только тогда, когда четко знал, что у них с Гленом секса не будет. Например: как сегодня.

«Надо идти домой, — парень вышел из облюбованного укромного закутка, поправляя пальто. — Поем и приму лекарство. Позвоню тете Лии. Я ей обещал и с Мией надо пообщаться… Черт, я забыл купить молоко и...»

- Я видела, как вы целовались, — неожиданно раздалось из-за спины.

Югарт остановился, словно налетел на невидимую стену. Он резко развернулся. Перед ним стояла Оля в своей шубке из чернобурки.

- Не понял?

- Я видела. Я видела, как вы целовались.

- И что? — Югарту не понравился тон старосты, и он также сухо спросил, подстраиваясь под атмосферу. «Если она это видела, — принял, не раздумывая ни минуты, решение австриец, — то нет смысла скрывать. Что ей надо?»

- Вы парни. Парни не целуют парней.

Майзер хмыкнул и уверено провел рукой по волосам, расчесывая:

- Но вот целуют. Ты сама же видела. И что дальше?

Синицина со злостью смотрела на спокойного Югарта.

- Глен раньше такого не делал. Он был не такой!

Югарт сделал угрожающий шаг вперед и резко замер, словно приостанавливая себя, дабы не налететь на девушку. Он не ожидал услышать такие слова.

- Что ты этим пытаешься сказать?

- Ты его совратил! - Оля уже не сдерживалась. Она поняла, что нападение и честность самое лучшее в этой ситуации. - Если это так, то отстань от него! Занимайся лучше своими делами: учебой или тем, зачем ты там приехал по обмену. Не тащи в это болото Глена. Не таскайся за ним. Ты уедешь, а он останется здесь. Ты хоть понимаешь, как ты его компрометируешь? А вдруг кто еще узнает?!

- Пока знаешь только ты, - подметил Югарт. - И кто сказал, что он останется?

Оля ошарашено замолчала. Она не ожидала такого вопроса.

Майзер поводил головой, осматриваясь, и тихо произнес:

- Не лезь туда, куда не следует. Просто забудь что видела. Ты ничего не понимаешь. Глен не против быть со мной. Ты его плохо знаешь.

Парень свел на груди руки и дерзко вскинул подбородок. Его движение не понравились Оле. «Не уже ли они на столько близки? Не уже ли Глен с ним встречается? Но как?! Он же всегда был с девчонками, даже с этой Таней...»

Воспоминание о той шлюхе, что разрушила ее серьезные отношения (а лучше сказать первые и пока единственные романтичные отношения), как кнут стеганул по самолюбию золотой медалистки, гордости семьи, школы, института и города.

- Ты такой же, - процедила Оля, нервно вцепляясь в перекинутую через плечо сумку.

- Такой же? - переспросил Югарт и, разведя руки, согласился: - Ну да, я такой же. Я - гей. Я это не скрываю. Просто в России к этому неоднозначно относятся. Мне лишние проблемы не к чему.

- А Глен знает?! - выкрикнула Оля и тут же осеклась, понимая, что если Зорин целовался с австрийцем, то тот ему так же все рассказал. Да и понятно, что натурал не станет этого делать, только вот такой извращенец, со специфическими наклонностями.

От вопроса Югарт подавился смешком, но тут же взял себя в руки и сказал:

- А ты как думаешь? Конечно, я ему все сказал заранее. Я не вру человеку, с которым вступаю довольно близкие отношения.

Майзер сделал нажим на слово «близкие» и с вызовом посмотрел на бывшую своего партнера, словно вызывал на бой. Перчатка была брошена, осталось либо поднять, либо пройти мимо, давя в душе обиду и ущемляя свою важность.

Оля, не мигая, смотрела на студента по обмену. «Нахал! - кипело в мозгу девушки. - Конченный нахал! Он как будто смеется надо мной! Над Гленом! А с виду и не скажешь. Такой раньше казался милым. Кто бы знал, что в нем скрывается такой подвох. Он точно опутал его. Глен наивный как валенок! Ну что он в нем нашел? Что?!»

- Я всегда была предоставлена сама себе, -  внезапно заговорила староста группы, смотря в глаза в глаза оппоненту. Ее голос был полон спокойствия, но обдавал не скрываемым холодом, заставляя мурашки бегать по коже. - От меня требовалось только одно - не осрамить семью.  Ты не знаешь, с кем связался. Я не позволю тебе посрамить моего друга. Оставь его. Оставь Глена в покое. Не приближайся к нему. Не смей его трогать.

Югарт расхохотался: громко, с наслаждением. Оля вздрогнула от такой наглости, она была поражена такой реакцией.

«Точно псих!» - промелькнуло в девичьих мыслях.

- Я не держу его, - Майзер сделал резкий выпад и, схватив девушку за руку, притянул к себе. - Он сам приходит ко мне, - зашептал он, склонившись к самому уху. - Глен не ребенок, он сам решит с кем быть. Ты ему не сестра, чтобы следить за его любовными... пристрастиями. Не зли меня, - мужская рука разжалась, отпуская Олю. - Я даже не посмотрю что ты бывшая mein Lieber.

Девушка, как немая, стояла, смотря в грудь парня. Она не смела, поднять глаза, чтобы посмотреть в лицо этому в конец оборзевшему пацану.

- Давай постараемся быть дружелюбнее, - предложил Югарт. - Мы же взрослые люди. Глен не вещь чтобы делить его между нами. Он со мной. Не будь третьей лишней.

Внезапно раздалась музыка. Оля вздрогнула, это была любимая песня Глена. Она озадаченно смотрела, как Майзер невозмутимо достал вибрировавший смартфон, извергающий из себя «Do I Wanna Know».

- Извините, надо ответить, —  сказал Югарт и повернулся к Синициной спиной. —  Hallo, mein Lieber! Ты уже дома? Ты только вышел из библиотеки? Да, хочу! Сейчас подойду. Жди у входа, уже иду.

Югарт довольно улыбался. Он выключил телефон и показал пустой экран девушке:

- Видишь? Я его не заставляют. Он сам хочет меня. Пока.

Оля смотрела в удаляющую спину парня, идущего к ее бывшей любви.

«Он мой соперник?!» - почему-то эта шальная мысль промелькнула в голове девушки. Она вспомнила, как Глен держал ее нежно за руку, пока они пели номер, с какой теплотой смотреть на нее и в груди неприятно кольнуло.

Оля тосковала по Зорину. Она не хотела рвать с ним, он ей все еще очень-очень нравился. Из всех парней с кем она контактировала, Глен был самым наилучшим вариантом, он даже без вопросов мог стать первым кандидатом в мужья. Но его измена. Синицына нахмурилась, пальцы собрались в кулаки. Если бы не эта Таня...

Из-за этой Татьяны Оля всем сердцем возненавидела всех Тань кои были и есть, и будут на белом свете. Для нее это имя стало нарицательным сродни «проститутка», что-то схожее с «наташа» для турков. А теперь еще и какой-то парень лез к ее Глену.

«Может он скучает по мне? - безумная догадка промелькнула в мыслях. - Может он так скучает по мне, терзается из-за того, что все так сложилось? Ведь если Глен хотел, то замутил бы с девчонкой. Не с парнем! Он запутался! Он не может быть с девушками из-за того, что он все еще думает о нашем расставании? А этот козел воспользовался его страданиями!»

Боже как порой бывает наивно женское сердце. Но еще больше оно бывает ослеплено придуманными мечтами, фантазиями, иными представлениями. Оля знала, что ей делать - она должна вернуть Глена. Зорин хочет быть с ней! Лучше ему быть с ней, чем с Майзером. Уж в последнем она ни на йоту не сомневалась.

СЦЕНА 20

- О! Снег!

- Снег! Смотрите — снег!

- Как новогодний!

- Красивый!

- Рождественский!

- Из рекламы Кока-Колы!

- Холопья!

- Зимние мушки! — неслись в небо воодушевленные молодые мужские и женские голоса.

- Манна небесная! Несите тазы, собирать будем, нехристи! — сострил кто-то из парней, имитируя бас священника, и молодежь дружно расхохоталась.

Гурьба студентов веселилась на университетском дворе. После душного актового зала свежий воздух действовал как хорошее молодое вино — бодрил. И еще ко всему прочему пошел снег. Красивый прекрасивый.

Белые снежные хлопья падали, словно в замедленном режиме киносъемки, в бесконечном равномерном потоке. Ветра не было, и слипшиеся снежинки медленно кружась, стелились по крышам, по земле, по всему вокруг, укрывая все тончайшим ломким ковром.

Глен, подставив лицо снегу, взглянул на темно-серые матовые тучи. Тотчас на нос упала стайка ажурных снежинок и растаяла от дыхания. Зорин счастливо рассмеялся и его смех легко влился в беспечный гомон одногруппников.

- Пойдем? — Югарт скрытно дернул Зорина за подол куртки. — Ко мне домой.

- Д-да, — тут же отозвался Глен и сладко улыбнулся любимому. — Конечно. Только простимся со всеми и пойдем.

Да-да, так всегда бывает: человек предполагает, а Бог располагает. Нестандартная влюбленная парочка действительно пошла, но не домой. Будущие инженеры были искренне рады тому, что номер их группы занял первое место и решили это дело хорошенько отметить. А как праздновать без победителей? И Глену пришлось пойти в ближайшее караоке, куда уже сговорились рвануть ребята.

Караоке — это не очень правильное название для этого специфического заведение. Скорее «Ржавый контрабас» можно было с натяжкой причислить к джаз-клубу. Идти туда была идеей Маши Светличной, потому что «Контрабасом» заправлял ее дядя, и он, конечно, не будет против (так заверила всех Мария после небольших телефонных переговоров с родственником) ораве молодых людей. Главное надо было оттуда убраться до 23-00, потому что после этого времени планировалось выступление для платежеспособной публики. Приедет какая-то джазовая певица, такая известная, что никто никогда и слыхом не слыхивал ее имени. Маша назвала имя дивы для приличия, но оно тут же вылетело из памяти разгулявшихся девушек и парней, которые уяснили только одно — у них есть место для хорошей тусы, а о большем думать и не хотелось.

Имитация голосования за клуб, одноголосое: «Ура! До здравствует Машка!», и четверо парней тут же начали качать Светличную. Она визжала при каждом броске и просила не уронить ее. Парни ржали и клятвенно обещали, что обязательно поймают. Остальные девчонки смотрели на это спонтанное представление со скрытой завистью.

- Может, уже двинем? — вальяжно протянула Яна, поправляя на плече ремень от увесистого чехла гитары. — Холодно. Ноги мерзнут.

Качание мигом прекратилось. Маша, как пьяная, стояла поддерживаемая Соколовым и Варкасяном. Ее зеленые глаза нездорово блестели, ко рту приклеилась глупая улыбка, а руки настойчиво и неуклюже пытались убрать под съехавший капор выбившиеся пряди русых кудрей.

Снег золотом кружился под фонарями. Югарт шел в конце толпы. Он так и не понял, как студенты, точно волшебники, с легкостью оттеснили от него Глена и вынесли во главу шествия. Майзер смотрел на знакомую голубую шапку, до его ушей долетали обрывки фраз mein Lieber, его смех.

- Ну, как тебе? — вдруг спросил Пестраков, поравнявшись с одиноким пешеходом. — Как шоу? Глен сказал, что ты никогда не участвовал в самодеятельности. За границей такое не приветствуется?

Югарт скосился на нежданного компаньона и немного подумав, ответил:

- Вы молодцы. Было интересно. А еще хорошо выступил фокусник.

Дима тут же одобрительно закивал и, качнув гитарным чехлом, сказал:

- Да. Славик — молодец. Руки ловкие. Котов в детстве на балет ходил.

- На балет? — удивился Майзер.

Вопрос вылетел спонтанно. Югарту совершенно были безразличен сам Славик Котов и тем более его балетное прошлое, просто мозг не понял связи между ловкость рук и танцами.

- Ага. Его мать заставляла ходить. Он не хотел. Но после того как сломал ногу — перестал. Полгода провалялся в постели. Все уж думали не встанет. Мать каждый день бегала свечки ставить. К Николаю Чудотворнику. Как будто это может помочь. Но ее можно понять. Еще бы. Единственный сын и калека. Кому хочется? А я ему говорил не прыгать с сарая. Но разве Славку убедишь? Балет был страшнее.

Югарт остановился и взглянул в лицо собеседнику:

- Он что? Сам себя травмировал?

Дима, почесав себе нос, произнес:

- Славка отчаянный. Мужик. Сиганул не раздумывая. Я даже не ожидал. Хорошо не шею сломал или руки. Если бы он их повредил, я бы его сам убил. Там же. У него руки — золотые. Такой талант потерять — грех.

Югарт, выслушав конец странной истории, пошел дальше. Пестраков не отставал.

Они шли некоторое время молча. Впереди шумела толпа. Снег поутих, появился ветер.

- Глен, классно поет, — вдруг сказал Дима, смотря на шапку солиста их временно сколоченной в впопыхах музыкальной группы. — Хороший голос. Ему бы в консерваторию поступать. Не понимаю, почему он не стал? Ему и Инесса Эрастовна говорил об этом же. Она у нас почетная учительница музыки, ее все в городе знают, — гордо пояснил рассказчик. — Поехал бы в Питер, как  ему Доркосян советовала или в Москву. Или еще куда, мало ли мест, где уча…

- Он не оставит на долго мать одну, — грубо прервал монолог Майзер.

До репетиций Югарт практически не общался с Димой. Этот низкорослый белобрысый паренек с невнятной, ничем не примечательной внешностью, носивший всегда каких-то светлых тонов спортивные костюмы, в своем поведение был как призрак - без шумно появлялся в неожиданных местах, и так же внезапно исчезал. Но его всегда можно было найти в аудитории, в которой будет проходить нужная лекция, на самом дальнем ряду, где он сидел тише воды, ниже травы.

Хотя стоит признать, что австриец-то не так сильно стремился запомнить всех тридцать пять студентов из группы, но на интересную или красивую внешность бросал неравнодушный взгляд. И хотя Пестраков было не некрасивым, довольно таки симпатичный, но курносый нос делал его лицо похожим на капризного ребенка, что ни как не привлекало эстетический вкус Майзера.

Но вот сейчас, сегодня, большие, точно прозрачные, слегка на выкате глаза, всегда полуприкрытые веками, внушили иностранному собеседнику, что их обладателю известна тайная мудрость, заставляя прислушиваться к не громкому, но на удивление твердому голосу паренька.

- Да-а-а, — согласился парень. — Мать для Глена святое. Да любая мать важна для ребенка. Это удел женщины – быть матерью. Мужику в разы проще. Когда Зориных бросил отец, Глена от маминой юбки оторвать было нельзя. Мамень…

Внезапно Димка ощутил, как ворот куртки собрался тугим кольцом вокруг шеи, и увидел близко-близко рассерженные синие глаза.

- Я не хочу слышать сплетни, распускаемые за спиной mein, — тут Югарт оборвал голос.

Димка судорожно сглотнул и затараторил:

- А что я такого сказал? Да весь город об этом знает. Его отец-америкашка ушел из дома и уехал в свою Америку. Отпусти!

Пестраков дернул за руки австрийца, и тот, чуть помедлив, разжал схватку. Югарт сжал губы в тонкую брезгливую линию. Он отвернулся от раздражающего собеседника и поспешил догонять ватагу студентов, хвост которой в этот момент заворачивал в подворотню.

Пройдя по узкому коридору мимо домов, Майзер повернул налево. Красная неоновая вывеска над двухстворчатой дверью кричала о своей безвкусице. Три последние буквы не горели, и Югарт ни за, чтобы, не подумал, что «Ржавый Контра…» — это и есть местный караоке клуб. Он  ускорил шаг и протиснулся в дверь за остальными.

Обстановка внутри положительно удивила австрийца. Из небольшого фойе с гардеробом хорошо проглядывался просторный зал с приглушенным освещением. Слева и справа, как два деревянных крыла, расположились барные стойки-близнецы. Впереди по центру возвышалась миниатюрная полукруглая сцена, а к ней практически впритык прижались двумя рядами столики, с посадочными местами на три человека. Сцену освещал прожектор, и черный штатив с золоченым микрофоном одиноко поблескивал в апельсиновом сиянии.

Студенты одобрительно загалдели, осваивая свободное пространство между баром и столиками. Оно изначально было создано для того, чтобы гости заведения могли походить-размяться или потанцевать и, как-никак, идеально подходило для небольшой вечеринки.

Парни потянулись к бару, где их встретил какой-то тучный низенький темноволосый мужчина уже начавший потихоньку лысеть со лба. Как потом выяснилось — это был дядя Светличной — Карен Назарович. Он разрешил студентам пользоваться барным кулером с водой, а еще указал барменам продавать молодым людям только пиво и безалкогольные напитки. Высокоградусный алкоголь остался под запретом. Да никто и не был против, слишком дорого, да и не за тем они пришли. Маша утащила Варкасяна к сцене, показала пульт ди-джея. Раздалась музыка. Все расслабились, и вечеринка дала старт.

Югарт сидел на барном стуле и смотрел на Глена окруженного девчонками. Этот женский «цветник» сидел на огромном диване вставленный в нишу одной из несущих стен. Девушки громко смеялись, покачивая фужерами, а Глен что-то живо рассказывал. Югарт не мог оторвать взор от эмоционального лица любимого. Только во избежания недопонимания и ненужных косых взглядов, Майзер периодично поворачивался к стакану с минералкой, услужливо поставленному перед ним.

- Комплимент, — сказала барменша, ставя перед красноволосым красавцем стакан. — От заведения.

Югарт посмотрел тридцатилетней женщине в глаза и сдержанно поблагодарил. Он просек по ее долгому довольно красноречивому взгляду, что значил на самом деле этот «комплимент». Если бы не удачная позиция обзора помещения, парень встал и ушел. Но выбора не было, и приходилось сидеть и ждать, когда tanzabend закончатся, и можно пойти домой.

Югарт вздохнул и отпил. Пузырьки приятно заиграли на языке, порождая воспоминания о поцелуях с Гленом. Югарт прикоснулся губами к кромке стакана, но пить не спешил. Он замер, скосившись на присевшего рядом Пестракова.  Тот, приткнув гитару, потребовал пива и стал ждать заказ, оглядывая привлекательную витрину из разномастных бутылок.

Югарт медленно тянул чуть теплую жидкость, думая о том, что они с mein Lieber хотели после капустника поужинать в домашней обстановке, посмотреть фильм и лечь спать. Этот план очень походил на семейный вечер женатых людей. Югарт кайфовал всю неделю, предвкушая свидание, которое предложил Глен. Австриец был в положительном шоке, когда русский сам озвучил такую идею:

- Дядя Саша вернется двадцать четвертого. Тогда я могу двадцать пятого остаться с ночевкой. Если ты не против.

- Это же когда я был против? — Югарт притянул к себе любимого, заключая в объятья. — Я бы хотел, чтобы ты тут всегда был. Жил со мной.

Глен смущено опустил глаза. Он не раз уже слышал такое от Югарта. Эта была какая-то идея фикс у «немца», можно даже сказать паранойя. Зорин такого не понимал, но, все же, собрав всю свою тактичность в помощь, спросил, не рано ли обсуждать это, ведь они так мало знают друг друга, чтобы жить вместе, ведь  и года не прошло со дня их первой встречи.

- Понимаешь, — начал сбивчиво объяснять Глен, видя, как расстроено опустились уголки губ любимого. — Есть такая поговорка: «Чтобы узнать человека, надо съесть с ним пуд соли». Я раньше думал - это о том, что только в большом несчастье ты можешь понять какой человек с тобой рядом. Откроется его истинная личина. Соль — это горько, неприятно. Ну как: «не сыпь мне соль на рану». Что-то в этом духе. Неприятно, короче. Но вот потом мне дядя разъяснил, что «съесть пуд соли» — это прожить с человеком год. Пуд — это общестатистическая норма потребления соли, примерно столько съедает человек за год. И выходит, чтобы понять человека, надо с ним пожить год.

И сказав это, Глен выразительно вгляделся в синие глаза, как бы мысленно спрашивая: Понимаешь, о чем я толкую?

- Мне надо ждать год или я должен пожить год с тобой, чтобы ты решил: будешь со мной или нет? — растянуто и неуверенно проговорил Югарт, протягивая руки к Глену. Белоснежные пальцы аккуратно подцепили ладони и вобрали в себя, просовываясь меж фаланг, скрепляясь в цепкий союз. — Я знаю русские поговорки, но они все такие странные.

- Народная мудрость, — хмыкнул Глен, — скопленная поколениями. Веками. Ее понимать надо.

- Мне кажется, я такое никогда не пойму.

- Не надо печалиться, — вдруг запел Глен, — вся жизнь впереди. Вся жизнь впереди — надейся и жди. Может и сойдет на тебя однажды озарение, и ты все поймешь.

- Hoffen und Harren macht manchen zum Narren, — назидательно продекламировал Югарт и тут же перевел: — Надеяться и ждать — глупым стать. Я не буду ждать. Я хочу сейчас жить с тобой, mein Lieber.

Майзер поставил со стуком пустой стакан на столешницу, затаивая в душе приятное воспоминание.

- Повторить еще? — ласково проворковала барменша томным голосом.

- Не надо. Спасибо.

Югарт снова взглянул на комфортабельный диванный уголок. А там все уже переигралось: девушка, что сидела по левую руку Зорина - исчезла, и ее место заняла Синицина. Майзер нахмурился.

- Вы довольно близи. Глен, конечно, общительный, но по тебе, - Пестраков пригубил пиво. - Не очень-то и скажешь…

Югарт смолчал. Ему порядком поднадоел этот странный парень еще со времени их прогулки до клуба и продлевать беседу не хотелось.

Музыка сменилась с разудалой на медленную, танцпол поредел - на нем остались только три пары. Таня Светличная, подойдя к микрофону, томно запела, стараясь подстроиться под голос певицы Нюши, но выходило у нее это не очень. Майзер повернулся спиной к народной самодеятельности.

Сбоку о чем-то своем разговаривал Пестраков, временами отхлебывая из высокого бокала и подталкивая соседа локтем. Очень хотелось встать и уйти, но Югарта держало на месте чопорное австрийское воспитание и непонятно откуда взявшееся упрямство. Медляк кончился, и снова зазвучали ритмичные вибрации.

- …Эх, вот везет некоторым, - продолжал, как ни в чем не бывало, Пестраков, перекрикивая музыку. – Уродились смазливыми. Дал Бог мордашку привлекательную, на которую девчонки слетаются как пчелы на мед.

- Да, - поддакнула за стойкой барменша. – Подарили родители красивую внешность сыну. Аленький цветок бросается в глаза.

Веки сморгнули и Югарт невольно повел плечами. Он не ожидал такой «болтовни» от тихого и неприметного студента группы – Дмитрия Пестракова. «Схожу в туалет», - решил парень и двинулся в сторону уборных.

Обойдя по краю молодецкую толпу, вновь наводнивших танцпол людей, Майзер очутился в закутке, где притаилась общая дверь в WC. На черной двери не было ни одного опознавательного знака женский это туалет или мужской. Но выбора не оставалось, и он открыл дверь.

Небольшой вытянутый предбанник с темно-красными стенами, смотрящими друг на друга белоснежные раковинами и три золотых двери в ряд, отороченные черными наличниками, говорили об одном: скоро посетитель попадет в святая святых для облегчения своих физиологических нужд. Тут тихо играл спокойный блюз, и практически не долетало беснование общего зала.

Югарт взглянул в зеркало.

На него смотрел стройный широкоплечий парень в черной обтягивающей водолазке, в черных брюках. Югарт самодовольно махнул головой и провел рукой по роскошной гриве блестящих волос.

- Алый цветочек, - с некой толикой удовлетворение проговорил молодой человек и недобро хмыкнул. – А мой цветочек, сидит в другом букете, и не даже не смотрит на меня.

- Почему же не смотрит? – спросил Глен, шире приоткрывая правую дверь. – Очень даже и смотрит.

Югарт сперва опешил, а потом резко втолкнул Глена обратно в уборную, откуда он только что вышел.

- Эй! Ты что творишь! - выкрикнул Зорин, падая на стульчак. – Я тут уже бы…

Югарт страстно губами залепил ему рот.

«Совсем очумел?!» - Глен вцепился в чужие руки. Мышцы были как стальные. Русский замычал, попытался привстать, но ничего не вышло: пространство вокруг было настолько же мало, насколько мужчины были в нем объемны.

Сбивчивое сопение. Приглушенная возня.

«А если нас услышат?!» - молнией пронеслось в голове Глена. Он, недолго думая, пяткой вдарил по стопе Югарта. Мягкая кожа сапога вдавилась, и Зорин ощутил чужую ногу. Он не хотел жать слишком больно, но Майзер как будто и не чувствовал давления. Он просто властно держал Глена и прижимался губами к губам, как присасываются рыбы-прилипалы к крупным обитателям морей.

«Черт! – Зорин выгнулся дугой. Стремясь вытолкнуть Югарта к верху и все же встать. – Кабзда! Какой же ты все-таки бугай! Бесит!»

Внезапно Югарт задрожал и отлепил лицо от Глена.

Капля крови упала на джинсы.

- Совсем больной! – заорал, выдыхая Глен. – Дай выйти!

Он резко поднялся и сильно толкнул парня в грудь.

Югарт уперся об стену. Он стоял сгорбившись. Непослушные волосы, спадая каскадом, закрывали практически все лицо.

- Надеюсь, что только меня ты вот так кусаешь, - пробормотал Майзер, оттирая пораненную губу.

- Прости. Я. Я не хотел.

- Уж лучше хотел! – Югарт снова набросился на Глена.

Поцелуй был неприятно грубым, с привкусом крови. Глен судорожно вздохнул и непонятно как извернулся, уворачиваясь от нападения, стараясь снова не упасть на унитаз. Майзер не сдался и предпринял снова попытку заключить русского в свои медвежьи объятья.

Эти «ласки» уже не лезли ни в какие рамки, которые мог позволить Глен, и он не стал сдерживать себя.

Дверь с грохотом распахнулась. Зорин вытолкал скорченного Юга и следом вышел сам. Майзер отлетел к раковине, по дороге разбивая локтем зеркало. Звон стекла заглушил парный девичий визг, кто-то решил в неудачное время попудрить носик.

Югарт расхохотался, видя перекореженные испугом лица студенток.

- Ты что пьян?! – подивился Глен, хватая за плечо любимого. – Посмотри на меня! Ты что? Пил?! Эй, Юг! Взгля…

От внезапного удара в челюсть, перед глазами заплясали золотые с черными мушки. Глен тут же сгруппировался и ретировался от ошалелого парня.

Югарт стоял, держась за грудь, и громко дышал.

- Юг, - на безопасном расстоянии позвал Глен. – Ты же не пьешь? Что с тобой? Ты нормально себя чувствуешь?

- Normal, - ответил каким-то неестественно рычащим голосом «немец», и глаза хищно сверкнули из-под густых бровей.

- Юг, - голос Глена дрогнул. – С тобой точно не совсем нормально…

- Что тут происходит? – в туалет ввалился Земчен Антон. За его спиной уже напирали Егоров и Соколов, а дальше маячили еще какие-то силуэты любопытных. – Ленок сказала, что у вас драка. Вы и зеркало разбили. Глен что…

Он не успел договорить, как Югарт тараном вломился в него.

Зорин с ужасом смотрел на сцену, развернувшуюся перед ним. По эмоциональному окрасу и общей сумятицы она могла сравниться только с живописным образчиком Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Смотря как парни сражаются с рассвирепевшим Майзером, Глен понял, откуда у его бойфренда такой хорошо прокаченный пресс. Не для красоты он его отшлифовывал, как показала не столь дружелюбная практика. Югарт, оказывается, умел довольно прилично драться.

Коридорчик был короток и узок, поэтому все полчище втолкнулось в общий зал и началась настоящая свалка. Девчонки визжали. Звукам ударов сопутствовала бранная речь. Кто-то крикнул:

- Вызовите полицию!

В студенческую свору влез незнакомый тучный мужчина, которому тоже пару раз досталось в общей кутерьме, пока он не оттащил одного из парней из общей кучи и не поволок того на улицу. Подоспел бармен и без лишних назиданий проделал тот же трюк с  еще одним студентом.  Благодаря их слаженным усилиям ватага молодых бузотеров переместилась из зала в фойе, а потом и  на улицу.

Глен как во сне шел по тропе оставленной после негативного социального явления. До уха донесся всхлип, взор сам уперся в Таню, которая, не стесняясь, плакала ободряемая Олей и Оксаной. Лена в распахнутом пальто принимала куртки пацанов. Другие девчонки одевались, стараясь, лишний раз не смотреть по сторонам, избегая взглядов сотрудников «Контрабаса», тихо перешептываясь между собой, поправляя волосы и шапочки. Пора было убираться из столь радушного заведения, где они так не красиво устроили бучу.

Глен огляделся и подошел к гардеробщице. Та, смерив его недовольным колючим взглядом, позволила забрать верхнюю одежду. Глен взял свою куртку и на мгновение задумался брать или не брать одежду Югарта, а потом, устало вздохнув, снял с вешалки его пальто.

Он вышел практически последним, галантно придержав дверь одногруппнице.

Улица была оживлена. Парни стояли кружком, что-то громко обсуждая с тремя взрослыми мужчинами, в одном из которых Глен признал хозяина караоке.

Югарта нигде не было.

Зорин подошел к Земчену и, потеребив его за рукав, негромко спросил:

- Тоха, а где Майзер?

Антон, развернувшись вполоборота, удивлено уставился на Глена, потом переместил свой взор на расходившихся, не прощаясь со всеми, девчат и ответил:

- Беспонятия. Ушел.

Глен вздохнул.

- Круто же он конечно Соколова побил, - побормотал парень. – Только глянь, чуть глаз не выбил.

Глен посмотрел на Серегу. Тот стоял, прижав к левому глазу большой ком снега, и терпеливо выслушивал Карена Назаровича. Хозяин потребовал убрать снежную примочку, совершил какие-то манипуляции с глазом и достал автомобильные ключи. Да, такую травму лучше показать врачам.

- Не видел, в какую сторону он пошел? - спросил у товарища Глен.

Антон с минуту озадачено смотрел на друга, а потом повернулся и громко сказал:

- Не видел ли кто, куда Югарт пошел?

На миг улица потонула в гробовой тишине, а потом взорвалась мужскими недовольными голосами. Зорин уже пожалел что спросил. Конечно, сейчас все ненавидели приезжего, который устроил «пьяную» драку.

- Он не пьет, -  попытался вразумить толпу Глен, но на него активно замахали руками: кто поверить, что такую склоку можно совершить по трезвяку?

- Ладно, я пойду, - сдался Глен. Парень уже понял, что помощников в поисках заграничного драчуна,  он здесь не найдет.

- Я бы сейчас не стал его искать, Глен, - сочувственно проговорил Антон. – Он злой как черт. Ты бы видел его взгляд. Бешенный. У меня аж мурашки по спине забегали. Чистой воды берсерк. Кто бы знал. Таким нормальным казался. Таким пить нельзя.

- Он не пьет, - твердо повторил Глен, хмурясь. – Ладно, я пойду. Бывайте.

Зорин пошел по улице в сторону дома Майзера.

- Глен! – раздался за спиной крик. – Если встретишь его, лучше не подходи! Еще укусит, так же озвереешь!

- Опьянеешь! – продемонстрировал кто-то свое остроумие, чем вызвал громкий смех у остальных.

Глен сжал от раздражения кулаки и резко обернулся.

- Он не пьет! – неистово махнув руками, крикнул юноша.

Раздался дружный гогот и Глен уже не стал слушать, что ему еще кричала вдогонку мужская компашка. Он был один, и беспонятия где теперь искать сбрендившего любимого.

СЦЕНА 21

Входная дверь отзывчиво открылась, приглашая войти.

Свет из коридора косой трапецией упал внутрь, освещая обувницу, стоящие на ней кроссовки. Глен бросил быстрый взгляд на вешалку. Там висела только лыжная куртка, рядом болтался шарф.

Немного замявшись на пороге, Глен уверенно вошел в помещение, включил свет и закрыл дверь.

Было на удивление тихо. Зорин встряхнул и повесил пальто на вешалку, не решаясь пройти дальше вглубь помещения. Пустая квартира почему-то пугала. Может из-за темноты? Или из-за того что тут не было законного хозяина? А может из-за того как сегодня в «Контрабасе» неадекватно повел себя «немец»?

Глен с осторожностью разулся и, как вор, вошел в комнату.

Римские шторы были на половину спущены, и от этого на пол и  диван легли желтые квадраты света, проникшего со двора. Его приглушенное мерцание отражалось на поверхностях стола, телевизора и стен, заполняло комнату, позволяя разглядеть очертания предметов.

Дверь в спальню была распахнута настежь. Глен грустно посмотрел в черный проем и выдохнул:

- Где ты, черт тебя возьми, ходишь, краснобровый?

Да и где вообще можно слоняться на ночь глядя, да еще легко одетый, да еще зимой?

Зорин подошел к окну и взглянул на улицу. Заоконная картина утопала в бархатном мраке, украшенный вереницей тускло сияющих искусственных солнц. Ночью обещали +4, но разве человеку в одной водолазке будет не холодно?

В груди нещадно кольнуло. Глен засветил экран смартфона – час сорок. Да-да, он где-то чуть больше полтора час пробродил по району вкруг караоке, прежде чем придти сюда.

Сперва он хотел сразу направиться в дом бойфренда, но почему-то логика нашептала, что надо поискать раздетого дебошира по округе. Собственно произвольный розыск не принес положительных результатов, и пришлось признаться самому себе, что логика не всегда логична.

Студент бессильно плюхнулся на диван. Усталость и напряжение от переживаний настигли его.  Приди Зорин  сюда на час раньше или позже - это не имело никакой большой разницы, он бы тут Юга не нашел – это как пить дать.

Зачерпнув горстями волосы, Глен провел руками от висков к макушке, привычно спустился к шее. Зверски застонав, парень запрокинул голову, с силой продавливая пальцами бугры позвонков. Ногти больно впились в кожу.

«Вот и хорошо, – успокоение распространилось в обостренном мозгу. - Пусть болит там, чем на сердце».

- Что же теперь делать? - сквозь зубы промычал Глен, выпрямляя садистки промассажированную шею. – Что делать?

Очень захотелось позвонить маме. Этого захотелось так сильно, что пришлось с силой укусить нижнюю губу, лишь бы не соблазниться, лишь бы не совершить опрометчивый звонок.

Что он добьется этим? Только разбудит и растревожит мать, которая уверена, что ее сын мирно ночует у друга, и должен видеть сейчас десятый сон.

Глен безвольно опустил руки. Кисти пассивно качнулись, повисая над полом. Зорин печально вздохнул и вывернул ладони.

Ладони были большие. Да это были большие ладони, ладони не ребенка, не мальчика – ладони мужчины. Его тело уже давным-давно стало взрослым, но почему же сейчас он испытывает такую беспомощность как будто ему не девятнадцать, а все шесть лет?

Пальцы собрались в кулак. Ногти вонзились в кожу, разнося искорки боли. Щекочущая резь принесла новые мысли, а скорее нерадостные образы, неприятные отголоски из прошлого - из детства.

Глен закрыл глаза. Вместе со слюной к глотке подкатил шипастый комок, горло сдавило, и в уголках глаз проступили непрошеные слезы.

Вспоминая отца – Максимильяна – Глен почему-то сразу начинал винить себя в том, что он не смог сохранить семейный союз мамы и папы. Понятное дело, винить себя в разводе родителей, было полнейшим бредом, в этом его всеми силами пытался убедить Клякса еще в седьмом классе, подкрепляя свои веские доводы цитатами из учебников по психологии и статьями из новомодных женских журналов, но ясность данных суждения никак не отзывалась в израненном детском сердце. Чувство вины укоренилось в Глене надолго  и безоговорочно. Он так и не смог смириться с тем, что позволил поссориться таким значимым, таким любимым родным людям. А ведь они так хорошо и дружно жили до того пока Глену не исполнилось четыре года.

Что же пошло не так? Этот вопрос начал преследовать мальчика примерно с восьми лет, а до этого четыре года прожитые без отца были подобно туману – в памяти всплывали только значимые моменты: дни рождения, новый год, приезд дяди.

О да! Приезд дяди Саши! Наверно после расставания с отцом – это был самый волнительный и незабываемый момент. Как будто Боженька смилостивился над грустным, впечатлительным, ранимым мальчиком и подарил ему самого лучшего наставника: заботливого взрослого с золотыми руками, божественным терпением и, безусловно, любящим сердцем.

Паренек прекрасно осознавал, что Зорин Александр Юрьевич - всего лишь младший мамин брат, не родной отец (даже не отчим) и Глен ему только племянник, а не сын, но вопреки своим, перенятым из общества, социальным установкам, Глен принял дядю Сашу в свое сердце как родного отца, хотя и называл, как того требовало воспитание - дядей.

Да и какая разница как называть человека: дядя, брат, дед, отчим, папа – это все условности, маркеры родственных связей, не более, главное, что люди понимали и принимали друг друга, испытывали взаимное уважение, доверие, дружбу, оказывали поддержку.

И дядя Саша заменил племяннику весь мужской семейный конгломерат: и старшего брата, и отца, и деда, и дядю. А друзей и приятелей у Зорина-младшего и так всегда водилось в избытке, ибо легкий характер, добродушность, словоохотливость делало свое невидимое дело - притягивали людей, стремящихся погреется в лучах Гленового обаяния.

Не сказать, чтобы Глен был идеальным. Это смешно! Идеальных людей – нет! Но можно сказать с уверенностью, что хорошие качества в парне преобладали над плохими, тут уж не отвертишься. А самые ценные – открытость, доброта и честность – нельзя было скрыть даже под маской холодности с примесью некой отстраненности, кою порой одевал Глен уставший от чрезмерного общения, ибо не возможно скрыть присутствие солнце за облаками, так и не возможно сокрыть светлую сторону человека, потому как лучи светила всегда пробьют преграду, распространяя свое живительное, слепящее пламя.

Однако даже солнце покрывается от случая к случаю пятнами, и затмений никто не отменял. Никогда не считайте всех оптимистов железными людьми, этакими ломовыми лошадьми, которые всех доставят к утопическому рогу изобилия, и они, в том числе, подвластны грусти, капризам, истерикам.

Вот и сейчас Глену казалось, что он рухнет в пучину отчаянья, которое немилосердно накатилось на него. Парню причудилось, что окружавшие стены как будто разом шагнули со всех сторон, сдавливая воздух, заключая в тесное пространство, в котором не возможно было дышать. Нервы не выдержали. Большой палец ткнул по экрану. Разоблакировка. Поиск. Набор. Соединение. Звук ожидания абонента. Сброс.

Двадцать третий сброс за вечер.

- Ах, ты, краснобровая скотина, - зло проговорил Глен, чуть ли не скрежеща зубами. – Не знаю, что с тобой сделаю. Только попадись мне. Только приди. Изобью. Ей Богу, изобью.

Глен вскочил. Ноги вибрировали. Хотелось какой-то физической разгрузки, чтобы все это напряжение в ногах, в теле, в мозгу ушло, испарилось, улетучилось.

Парень развернулся и с размаху пнул диван. Боль прошибла пальцы и прострелом отозвалась по всей ноге. Глен смешно запрыгал, гася неприятные ощущения.

В своем невероятном «танце» он добрался до стола и оперся на него. Отдышавшись, парень из-под бровей посмотрел в сторону кухонной зоны. Неспешно, похрамывая, он доковылял до раковины и налил в стакан воды.

Живительная влага пронеслась по горлу, освежая и взбадривая. Стало намного лучше. Напряжение спало. Злость улетучилась. Остались тревога и страх. Страх что любимый где-то замерзает. Тревога, не колеблясь, взвинтила переутомленный разум и Глен, уже не робея, искал нужный контакт в телефонной картотеке.

- Хоть бы взял трубку, - шепотом взмолился он невидимому собеседнику, когда пошли знакомые обнадеживающие гудки дозвона. – Хоть бы… Дядя! Да, это я. Нет-нет, все хорошо. Со мной хорошо. Дядь, слушай, тут такое дело. Очень нужна твоя помощь. Я… Я не знаю что делать…

Глен опустился на краешек высокого табурета. Он сидел, сутулившись, и, периодично кивая, отвечал на вопросы родственника, стараясь как можно правдивее пересказать сложившуюся малоприятную ситуацию.

СЦЕНА 22

Несказанно болела шея. Глен повернулся на другой бок и капризно поморщился, когда сквозь закрытые веки стал настойчиво просачиваться свет. Парень недовольно потер лицо и открыл глаза.

В комнату необратимо вползало утро. Рассвет вступал в свои права, захватывая причитающее ему по праву пространство, гоня темноту ночи.

Глен сел на диване, широким жестом откидывая плед. Он повел затекшей шее в разные стороны, разминая. Спать было ужасно не удобно на плоской думочке, но лечь в пустующую кровать бойфренда не хотелось. Слишком большая, слишком холодная, слишком полна воспоминаний. Зорин решил перекантоваться на диване. Он позволил себе заснуть только после того, как дядя Саша перезвонил и сказал, что Майзера ни в морге, ни в одном из «обезьяннике» города нет.

- А это значит только одно: либо пациент скорее жив, чем мертв, либо его еще не нашли, либо…

- Ну, дядь, — заканючил, как маленький, Глен, нутром ощущая черный стеб маминого брата. — Прекрати. Не до приколов сейчас.

Голос собеседника на том конце связи посерьезнел и докончил: что, возможно, Югарт где-то переночевал, не на улице это точно.

- Он ведь мог снять номер в отеле или зависнуть у друзей.

«Каких друзей?» — чуть не закричал в трубку Глен. — Нет у него друзей! А с пацанами он из группы подрался. Да и кого он тут знает?»

- Да, — взяв себя в руки, сдержанно согласился племянник. — Скорее всего, он в отеле. Вот я дурак.

- Ты не дурак, — вразумил племянника Александр Юрьевич. —  И чтобы я больше этого от тебя не слышал. Взрослый мужик, а всякая чушь все так и вылетает изо рта.

- Хорошо. Не буду.

- Вот и порешили. Я могу попросить Михалыча пробить гостиницу, - предложил дядя. — Мне-то как частному лицу они ничего не скажут, а вот органам…

- Нет! Нет надо! — взволновался Глен. — Он же иностранец. А вдруг что и его депортируют из страны.

- Ох, Гленка, тут ты, конечно, загнул, — хмыкнул родственник. — Для депортации он чего по серьезнее должен совершить, а не пацанскую драку. Но на учет могут поставить. Не без этого.

- Дядь, ему осталось отучиться семестр, и он уедет, - безрадостно отозвался Глен. – Давай без этого, лады?

- Лады, - как эхом отозвался старший Зорин. Слегка кашлянув, дядя спросил: - Ты там еще побудешь? Хочешь дождаться… друга?

Глен моментально напрягся. Слово «друг» прозвучало как-то странно, да и эта пауза перед словом. «Он догадался?!» - хлестко ударила неприятная гипотеза. – Или мне просто мерещиться? Я устал, - пальцы прищемили переносицу и с нажимом проехались пару раз вверх-вниз. – Я просто устал».

- Я посплю тут. Утром, если он не придет, пойду домой.

- Да. Так будет лучше всего. Не чего по темноте шастать. Но, если хочешь, могу приехать за тобой.

- Не надо, - забеспокоился Глен. – Еще маму разбудишь. Она же спит?

- Спит, - заверил мамин брат. – Я тут тихо, как мышонок, на кухне сижу. Не беспокойся.

Глен улыбнулся:

- Ну, я тогда на боковую. И ты ложись тоже.

- Хорошо. Завтра поговорим. Приходи домой.

Глен снова нервно сжал пальцами смартфон. Ему однозначно не нравились тон и слова, роняемые дядей. Он сглотнул слюну и как можно беспечнее произнес:

- Конечно, приду. Спокойной ночи. Отбой.

Парень тут же нажал на красный кружок и повалился на диван. «Мне кажется я сейчас сдохну, - ладони с болью ударились о лицо, пальцы скрючились, прочерчивая борозды к бровям. – Что если он узнает? А если мама узнает? Ей так понравился Юг. Боже бо Боже…» Глен сжался, насколько позволило положение тела, до размера эмбриона и застонал, а скорее захныкал как маленький. Совесть уже начала терзать сердце, разум и моральные устои, которые взращивали в нем, которые он сам в себе сеял, нежно берег, гордился и любил всю свою сознательную жизнь. И что теперь? Что он получил на выходе, связав свои мысли и чувства с краснобровым австрийцем? Потерю здравого смысла? Где его принципы, черт их побери?! Где его гетеросексуальность?! Растоптана, перетерта в прах и развеяна по ветру…

Ближе к одиннадцати утра следующего дня страдалец  решил вернуться к себе домой.

- Привет, - устало протянул Глен, скидывая обувь.

- Поставь ровнее, - тут же потребовала мать. – А то учу, учу, а все мимо ушей. Ну как? Не нашелся? Не пришел, да?

Сын вскинул голову и изумлено уставился в лицо мамы.

- Саша сказал, - подтвердила догадку сына мать. – Я час назад еще раз обзвонила больницы. Вдруг что.

Глен, упершись плечом о стену, виновато опустил голову. Вот теперь вся семья Зориных вовлечена в эту катавасию. Интересно, что сказали бы брат и сестра, узнай они, что беспокоятся не просто об иностранном студенте, одногруппнике Гленушки, но еще по совместительству о любовнике их племянника и сына?

- Мам, я что-то устал… Хочу прилечь.

- Может, поешь сперва? – обеспокоилась мать. – Я сейчас чайник подогрею. Супа хочешь?

От искренней материнской заботы душа Глена съежился еще больше.

- М-мам, я не хочу есть. Правда... Хочу спать.

Людмила Юрьевна посторонилась, давая сыну пройти. И он прошел, как бесплотная тень по коридору, и скрылся в дверях своей комнаты…

Суббота минула однообразно спокойно.

В воскресенье Глен с дядей Сашей навестили апартаменты Югарта, осмотрев все повнимательней, на сколько позволила совесть, покопошиться в чужих вещах. Пальто висело на том же крючке, где его примкнул Глен, куртка так же не меняла места своего расположения. Да и бегло пройдясь по ящикам шкафов и комода, стола – Зорины предположили, что ничего не исчезло. Паспорта Майзера они не наши.

- Наверно он носит с собой, как и визу, мало ли спросят для проверки, - зачем-то подытожил дядя, хотя Глен и так знал добросовестную работу полицейских их курортного городка на проверку прописки. Глен и сам с апреля везде таскался с паспортом, мало ли что, подстраховка никогда никому не вредила.

Обойдя квартиру и проверив: все ли окна заперты, Александр Юрьевич по-хозяйски выключил газ, и незваные гости покинули помещение.

- Еще и двое суток не минуло, - заговорил Зорин-старший, заводя «Москвич», — рано еще в розыск подавать. Он точно не берет трубку? А дозвон идет? Связь есть?

Глен утвердительно кивнул. Он столько раз в надежде набирал номер, что постепенно этот ритуал из разряда «Беспокойство» перешел в разряд «Без толку», ему порядком надоело звонить в никуда. Но для наглядности племянник набрал номер, включил динамик на громкоговоритель, и, получив привычный сброс, испустил грустный вздох. «Вот так всегда и бывает, ты не знаешь от чего улыбнешься, от чего зарыдаешь», — подумал Глен и уставился в лобовое стекло.

- Может, поедем уже? —  парень с равнодушием смотрел как за пару машин от них, медленно заезжает задом на парковочное место увесистый лексус.

Вся обстановка престижного района: высококлассовые автомобили, элитное жилье, придомовое благоустройство — словно немо упрекали Глена, укоряя его: тебе тут не место, зачем вообще связался с представителем «золотой молодежи»? Да, чего тут лясы точить, Глен был не слепой. Общаясь с Югартом, он давно считал в нем богатея. И это невозможно было скрыть: одежда, обувь, отношение к деньгам, к развлечениям, один только мотоспорт давал понять — парень не из простых. Но даже если финансовая разница между ребятами незримо ощущалась, то Глен ни в коем разе не чувствовал себя в присутствии Югарта ущербно. Возлюбленный ни разу не оскорбил его гордость, демонстрируя возможности своего кошелька.

Укрывшись в своей спальне, Глен не знал чем себя занять. В душе все больше и больше зарождалась обида на Майзера, на его сумасбродство, на его безразличие, и он снова набрал заветный номер. Казалось, что это глупое занятие. Сколько раз можно совершать эти ни к чему хорошему не приводящие однотипные движения? Но Глен не мог не взять телефон в руки, не набрать, не позвонить Югарту. Эти механические действия могли возыметь великолепный успокаивающий эффект, если бы не порождали ощущения назойливости:

- Я точно сталкер, - Глен измучено выдохнул. - Да сколько же можно не брать трубку-то, а?

Рука с зажатым телефоном бессильно упала на кровать, экран потух. Произнеся свои мысли вслух, парню стало тошно от самого себя - он стал тем, кого ненавидел и презирал. Он словно выискивал и преследовал «немца» - ненормальное поведение. Внезапно перед глазами прояснился образ Югарта: красавчик сидел с обнаженным торсом в своих широких спортивных штанах в троноподобном  кресле с непомерно высокой спинкой, вальяжно-вызывающе закинув левую ногу на колено, и с равнодушием созерцал как проступает, увеличиваясь, новое число «неотвеченных», безукоризненно пополняя копилку самозначимости.

Почему в умаянном мозгу Глена представился именно такой Югарт, только сам Бог и ведает. Но у парня аж все клокотало в душе: что еще за аттракцион «эмоциональных качель» проворачивает с ним этот чужак? То прохода не давал, в уши дул о неземной любви, и тут такой игнор. Единственная ниточка, как невидимые кандалы, удерживало Зорина от ненависти к Майзеру — это неподдельная тревога. Тревога, что с любимым и впрямь произошло что-то серьезное. Глен гнал самые тягостные мысли  прочь, но заставлял себя через не могу, через не хочу мониторить городские и районные (чем черт не шутит) новости  на информацию: найден тот-то тот-то, где-то тут-то там-то.

Слава Богу, таких статей в общей ленте СМИ не попадалось, что позволяло выдыхать и надеяться, что Югарту просто вожжа под хвост попала.

«Какие же у него были глаза» — парень повернулся на правый бок и потерянным взором окинул комнату. Да и что тут можно говорить, коли Глена реально прошиб пот и мурашки забегали по спине, когда Югарт, точно хищный зверь, сверкнул на него своими иссиними глазами с подозрительно широкими зрачками.

- Он и раньше прожигал во мне дыру, — пробормотал Глен, стараясь не думать про неестественно большие зрачки. — И  это точно не от наркоты. Откуда у него наркота? Это ненормально. Он водит скут. И он еще ни разу не был таким.

«Каким таким? — скрутилось сознание в тонкое, как спица, подозрение и больно укололо сердце. — Много ли ты о нем знаешь? Мистер Надо будет сам все расскажет?»

Гордость такая своеобразная штука, что имеет несколько разнополюсных значений. Плюсы гордости: в проявление внутренней силы, она помогает выстраивать достойные уважительные отношения, рождает позитивные эмоции, увеличивая в человека самость. Но есть и обратная сторона медали — гордыня — не иссекаемый источник эгоизма, иллюзорное возвеличивание себя, что ведет к неприятным конфликтам. И сейчас гордость Глена была ущемлена. Гордость бойфренда не могущего найти любимого, гордость сына не могущего рассказать матери правду про него и Юга, гордость мужчины, который не может проявить стойкость и хотя бы для начала позаботиться о себе — выспаться, и так кусок в глотку не лезет, так еще бессонница мучает.

Глен лег на спину. Но полежав так немного, повернулся на левый бок. Он пытался устроиться поудобнее, стремясь схватиться за исчезающие из уставших рук благословение Морфея. Но все было донельзя плохо - он уже вторую ночь отвратно спал, часто ворочался. И выходило, что сон был мало похож на сон, скорее это была беспокойная дремота, приносящая изнурение, чем восстановление, и так замученному стрессом и тревогами молодому организму.

Наступил понедельник и хочешь, не хочешь, а учебу никто не отменял. Зорин, как мог, собрался и эмоционально, и физически, стараясь казаться максимально бодрым (дабы не пугать) тоже не шибко радостных прохожих, потащился в институт. И хоть Глен старался казаться молодцом-огурцом, его немного припечатало обухом со слов дяди: если сегодня иностранец не подаст весточки — мол все gut, то надо не рассусоливать, а идти подавать заявление в полицию. Это известие сперва взбодрило Глена — ну наконец-то, хоть что-то можно узнать! Но подойдя к воротам универа, и прокрутив всю ситуацию и так и этак, когтистая длань страха и паники снова внезапным набегом скребыхнула по нутру, порождая тошноту и саднящие ощущения тревоги.

Захваченный мороком опасения и боязни, Глен, как в тумане, поднялся по ступеням.

Вокруг сновали люди, много-много людей, молодых людей: грустных и веселых, улыбающихся и серьезных. Глен цеплялся потерянным взглядом к головам высоких парней, выискивая красную, подобно кумачовому стягу, шевелюру. Ведь сердце теряет надежду не сразу, надежда умирает только с человеком.

Это была самая длинная дорога по коридору в судьбе Глена. Ноги как будто жили своей жизнью, монотонно перебирали шаги, глаза не давали натолкнутся телу на препятствие, а руки… а руки просто вцепились в лямки рюкзака — чтобы не мешаться.

Зайдя в нужную аудиторию и увидя ребят, Глен понял, что никто не знает об исчезновении Югарта. Беспечная воркотня, приподнятое настроение, теплые приветствия — все это было тому наглядное подтверждение. Пальцы резко похолодели, в голове зашумело, Зорина качнуло, и панорама аудитории рухнула в вязкую тьму.

СЦЕНА 23

-Ja, — Югарт постарался, чтобы его голос звучал как можно более спокойным. —Ja, Tante Leah. Ich werde öfter anrufen. Ich vermisse auch alles. Ja. Und ich werde Mia anrufen. Tschüss...

Большой палец нажал на «Прекратить вызов» и экран тут же погас.

Югарт еще пару секунд посидел в виноватой позе и, раскинув руки, с легким стоном повалился на кровать.

Над ним нависал потолок, собранный из зеркальных плиток, подогнанных практически стык в стык. Парень дерзко хмыкнул. Этот отель явно был предназначен для определенного рода утех. Он был в «Лотосе» раньше — с Гленом, но в другом номере без этого безвкусного, раздражающе блестящего своей пошлостью потолка. Хотя…

Югарт прикрыл глаза. Пальцы смяли, стягивая в складки, покрывало, воображение же стиснуло в руках желанное тело. Парень сильно зажмурился, давя в себе разрастающиеся зачатки неприличного желания. О да! Он был бы не прочь увидеть Глена в зеркале потолка, захваченным этой дьявольской мозаичной сеткой. Видеть как партнер, изгибаясь от страстного прихода, скачет на нем. Глен, сильно обхватывающий его ногами, сжимающий до боли его член, на нем, Глен на потолке, Глен в двери шкафа-купе, в его голове, в его сердце, в его душе. Глен везде! Искривляющийся, переливчатый, одурманивающий калейдоскоп отражений его партнера, его любовника, его любимого, его mein Lieber.

Рука сама потянулась к ремню. Звук растягивающийся молнии. Легкий шорох сбирающейся ткани.

Югарт ласкал себя жестко. Ему не нужна была нежность. Сейчас он даже дрочкой хотел наказать себя за свое поведение, за свой поступок, за то, что сделал в туалете с Гленом.

Он прикоснулся подушечкой пальца к ранке на губе. Укус уже не саднил, но не исчез.

Югарт сел.

Возбуждение было сильным. Это было возбуждение здорового взрослого молодого мужчины с высоким либидо. Если бы не психотропные препараты, то наверно австриец проявил бы себя как герой-любовник, этакий мачо-самец, обладатель достаточного послужного списка из любовников и/или любовниц, чтобы обоснованно считать себя гигантом Большого секса — Дон Жуаном, Казановой, Ловеласом.

Выбеленная, словно сахарной пудрой, шея выгнулась; мышцы натянулись, красиво вырисовывая анатомию молодости.

- Глен, — придушенно вырвалось изо рта, и теплая, густая сперма стала покрывать ладони, медленно стекая по пальцам.

Югарт безжизненно упал. Глубокие вздохи и шумные выдохи наполняли пространство. Парень наслаждался приливной силой оргазма сокрушимо накатившуюся на него, поглотившая его.

Майзер поднял руку к вульгарному потолку. Кожа непристойно блестела от семяизвержения.

- Разве я столь же одержим, как и мой отец? — хрипло вопросил руку Майзер, рассматривая ее со всех сторон. И, помолчав, ответил: - Я хуже своего отца…

Югарт впервые спросил маму, где папа, когда мальчику исполнилось четыре года. Это было спонтанно, ничего не предвещало возникновения вопроса в столь теплый августовский день: лужайка утопала в лучах заходящего солнца, мать и сын сидели под раскидистым каштаном. А скорее сидела мать, а ребенок лежал на ее ногах. Это была самая любимейшая поза Югарта: упереться макушкой в живот, в то место где он провел часть своей жизни, откуда вышел на божий свет, а телом распластаться в ложбинке между ног, в мягких складках пышной юбки, как в гамаке. Он готов был лежать в такой позе часами, не шевеля, прислушиваясь, как совсем рядом, над головой стучит мамино сердце — сердце любящее только его одного.

Внезапно перед самыми глазами мальчика появилась стрекоза - огромная, зеленая, с выпученными золотистыми фасеточными  глазами. Она громко и противно стрекотала, повиснув перед самым лицом.

Югарт зажмурился и непроизвольно вскрикнул, сильнее прижимаясь к маме.

- Не бойся, малыш, — Селаия привычным жестом махнула на стрекозу, словно волшебница, заколдовывающая мерзкое чудовище. — Это всего лишь стрекоза. Она не кусает людей.

- А кого она кусает? — ребенок извернулся и посмотрел в лицо матери.

- Насекомых, — улыбнулась Селаия. — Мух. Жуков. Кого найдет и поймает.

- Жуков? — протянул Югарт и прижался щекой к широкому поясу юбки. — Мам, а она их, поймав, потом ест?

- Да, ест, — согласно кивнула женщина. — Она ест, но и ее едят тоже.

- Птички?

- Правильно. Птички. Птичка-папа ловит стрекоз, пока птичка-мама высиживает в гнездышке яички, — женские руки ласково, слегка играясь, вобрали в свои теплые объятья дитя — колыбель уединения между сыном и матерью. — Чирик-чирик. Я твоя мама-птичка. Чирик-чик-чирик, мой птенчик. Мы в гнездышке.

- Мама, — тихо спроси Югарт, словно сам боялся своего вопроса,  — а где наш папа-птичка? Где мой папа?

Неизвестно от чего, но Югарту вдруг стало неимоверно плохо в объятьях. Руки, эти легкие, ласковые руки в одно мгновение сделались тяжелыми, как гранитные плиты. Они навалились на маленькое тельце, словно заточая его в каменный склеп.

- Мама? — позвал Югарт и заворочался, стремясь скинуть устрашающую тяжесть.

Селаия встрепенулась, точно очнувшись от глубокого сна, и произнесла ровным тоном:

- Югарт, твой отец умер. Умер еще до твоего рождения, — пальца матери погрузилась в густые алые локоны, ногти достали до кожи и, почувствовав этот барьер, замерли. — Нет у нас папы-птички. Нет, и не будет, — ладонь прошлась  от корней до кончиков волос и вынырнула из красной гривы. — Да и зачем он нам? У тебя есть - я. У меня есть — ты. Разве этого недостаточно?..

- Недостаточно, — Майзер резко встал с кровати и нетвердой походкой направился в ванную.

Мир странный сам по себе. Мы насильственно попадаем в него, выманенные из уютного утробы — материнского лона, матки. Матки дающая максимальную защищенность: тишь, да гладь, да божья благодать. Мы находились в ней, в бесконечной, безусловной безопасности… и в темноте. Но душа стремиться к свету, ей не нужна темнота. Человек рвется наружу, к свободе, к светилу, к жизни… и к смерти. Мы все свободны благодаря рождению. Из чрева матери мы приходим в мир, заполненный до краев жизнью. И о, ужас! Там есть и тьма. Но не та безобидная тьма, что мы знавали раньше, живя в матке. Новая тьма вселяет страх. Она холодная и одинокая. В этой тьме таятся чудовища, невидимые глазу монстры, неведанные создания, готовые изъесть, отравить, сгнобить полную счастьем и радости светлую жизнь. Но пока есть мать — заботливый хранитель детства — человек вне опасности. Его детство легкое и яркое, согрето и освещено лучами счастья. А если матери нет…

- Это твой отец, — Юивия протянула тринадцатилетнему Югарту фотокарточку. — Его зовут Герд. Герд Солуцкий.

Любопытство взяло вверх, и подросток осторожно принял фото.

На снимке было изображение двух человек. Маму он узнал сразу. Она мило улыбалась, смотря в объектив, а рядом с ней, собственнически приобняв этого золотоволосого ангела, стоял небритый мужчина с ярко-красной копной волос. Он на целую голову возвышался над госпожой Майзер.

Югарт невольно провел, расчесывая, рукой по волосам и вопросительно посмотрел на тетю.

— Он был музыкантом, — кивнула в ответ Юивия, удобнее располагаясь в кресле. — И тебе достались его волосы. Лицом ты пошел больше в Селаию, — она отвела взгляд в сторону, тихо доканчивая фразу: — в Батриса…

- Почему у меня фамилия мамы, а не…

В горле паренька болезненно запершило. Он не знал, как называть этого брутального мужчину в кожаной жилетке на голое тело, с внушительными бицепсами. Папой? Отцом? Этот человек с фотографии был для него чужим, но в то же время самым родным — его биологическим отцом.

- Они не были женаты, — Юивия выпрямилась. — Не успели. Может и к лучшему, — ее голос в конце фраз снова перешел на еле слышимую тональность.

- Не успели? — как попугай повторил Югарт, тоже на удивление тихо, имитируя интонацию тети. — Но почему?

- Он умер, — с потаенной усталостью ответила женщина, выискивая глазами какую-то только ей видимую мишень на полу возле окна. — Передозировка.

В комнате повисла неприятная тишина.

Мальчик, насмотревшись на молчаливую, задумавшуюся тетю, опустил взгляд на снимок. Удивительно, красноволосый мужчина производил впечатление сильной личности, его серьезный взгляд из под густых бровей, ни как не клеился с образами наркоманов, а их Югарт не раз встречал в тех злачных заведениях, у которых околачивался. Тинэйджера притягивали притоны, где пахло табаком и брагой, где опасность таилась везде, если у тебя кишка тонка. Но именно в этих пристанищах криминальных элементов, он мог не чувствовать себя никчемным, потому что те люди, обитавшие там, были в разы дрянней и гаже чем он.

- Ты довольно взрослый, Югарт, и в школе вам, наверно, уже рассказывали о вреде наркотиков. В среде музыкантов, - тут Юивия на немного замолкла, на ее лицо набежала тень. С неприязнью кривя губы, она продолжида: – Рокеров. Людей из такой среды не редки случаи пристрастия к запрещенным препаратам.

Племянник непонимающе уставился на тетю. Госпожа Асберг как будто прочла немые вопросы паренька и сказала:

- Они встретились до того как Герд вступил в «Пранты». Твои родители учились на одном курсе в Сарбоне. А потом…

Это потом уже мало интересовало Югарта. Чем помогут ему знания о том, что отец хотел стать музыкантом, прославиться, быть знаменитым? Но он послушно вслушивался в речь тети, тайно досадую за мать, за то, что Селаия, как преданная (нет, не жена), а «муза» пошла за ним в этот «ад» полный «прелестей» черной изнанки жизни рок-групп. Как мама цеплялась за свою любовь, превозмогая усилившуюся агрессию и гневные приступы отца, как все еще надеялась, что Герд одумается и встанет на путь истинный, уйдет с кривой дорожки… Но нет! Пришлось уйти ей, а скорее сбежать от ошалелого любовника, который чуть не удушил ее в наркотическом бреду.

Только попав в родительский дом, Селаия поняла что беременна.

Это было и шоком, и радостью. В ней зарождалась новая жизнь - дитя от любимого – не это ли и есть чудо! Истинное чудо! Ведь она всю жизнь мечтала о семье и детях. И теперь в ней рос ее первенец от любимого, от Герда.

Боль шипастый стрелой пронзило сердце будущей матери. Отец этого ребенка стал чудовищем, неуправляемым садистом. Что дедать?

Сокрыть! Спрятать! Утаить!

Семья беспрекословно приняла решение Селаии: чтобы не решила их любимая сестра, невестка, племянница – никто ее никогда не осудит, они всегда помогут во всем, потому что они целое, они круг, они семья.

«Как хорошо, что этого не видели родители Батриса, - Юивия прикрыла ладонью глаза, стремясь скрыть от племянника свое раздражение. – Им было бы не выносимо видеть то унижение, что перенесла их дочь…»

Рождение Югарта наложила негласную аморальную тень на благородный клан Айсбергов-Майзеров. Но это мало заботило всех. Селаия была счастлива! Она всю себя посветила воспитанию Югарта, растворяясь в сыне, заполняя им свою жизнь, свои мысли, свою израненную душу. И родные, видя ее радость, ее любовь, также радовались, что все сложилось как нельзя лучше.

Майзер подошел к окну и взглянул на вечерний город. Улицы уже потонули во тьме. Фонари мерцали золотом, имитируя звезды.

- Erbärmliche Billigware,  - сухо проговорил Югарт. Он положил руки на талию и тяжко выдохнул, понурив голову: - Такой же, как и я.

Завтра уже понедельник, а он как жалкий трус прятался в этом вульгарном номере, в этой дрянной гостинице от мира целых два дня. Прятался как вор, как разбойник, как беглец от этого большого мира полного жизни, полного радости, тепла и света, и так же полного боли, отчаянья, ненависти и жестокости. И он был тут - в этом красивом мире, в который привела его мать; он был тут - в гребенном мире, в который насильственно водворил его отец.

Югарт еще раз с надрывом вздохнул. Большой палец задел гладкий уголок телефона. Парень умирающе вздохнул еще раз. Только сегодня утром он вставил телефон в сеть для подзарядки, и только включив аппарат, на него высыпалось 24 упреков от пропущенных входящих. И тут же пришли печатные сообщения. Три от родных (Лия, Рохак и Мия) и пять от Глена.

Стало страшно. Страх, который поселился в нем с момента болезни матери, снова завладевал им, беспощадно и всевластно. Страх, что люди, которых он знает и любит, разлюбят его, не примут, отвернуться от него из-за его гнева, его злости. Югарт прекрасно понимал, что когда его накрывали эти волны бешенства, эти порывы крушить все вокруг, людям было опасно находиться рядом с ним. Но в приступах ярости, в глубине тела горела агония. В этих приступах, когда душа, точно сжигалась заживо, он хотел только одного, схватить самого любимого для себя человека и, впившись в него, завладев им физически, сжать в смертельной схватке, слиться с ним воедино, затопить этим человеком свою боль, свое отчаянье, свою слабость.

- Mein Lieber, hasst du mich jetzt?

Руки сами собой без команды хозяина вытащили смартфон и набрали номер дяди Орафа. Только ему Югарт смог доверить свою трагедию. Он знал - дядя не будет задавать лишних вопросов, не допытается до настоящей причины, а примет то оправдание, что скажет Югарт; он уже знает кто такой Глен и как он дорог племяннику. Было бы здорово, если он смог бы найти слова для Глена, объяснить русскому, что твориться с его бой-френдом, откуда в Югарте растут все эти спонтанные импульсы. И может тогда любимый поймет,  а главное – примет его с этой отвратительной темной стороной, будет с ним рядом в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит их.

Но Ораф не знал контакта Зорина, не мог ему все объяснить. А Югарт постеснялся попросить об такой жалкой просьбе родственника.

- Завтра я сам поговорю с ним, - твердо сказал сам себе Майзер, отключая созвон с дядей. – Надеюсь, он выслушает меня.

Страница книги Я там же, где и ты в интернете

Table of Contents

1 СЦЕНА 1

2 СЦЕНА 2

3 СЦЕНА 3

4 СЦЕНА 4

5 СЦЕНА 5

6 СЦЕНА 6

7 СЦЕНА 7

8 СЦЕНА 8 (начало)

9 СЦЕНА 8 (концовка)

10 СЦЕНА 9

11 СЦЕНА 10 (начало)

12 СЦЕНА 10 (концовка)

13 СЦЕНА 11

14 СЦЕНА 12

15 СЦЕНА 13 (начало)

16 СЦЕНА 13 (концовка)

17 СЦЕНА 14

18 СЦЕНА 15

19 СЦЕНА 16

20 СЦЕНА 17

21 СЦЕНА 18

22 СЦЕНА 19 (начало)

23 СЦЕНА 19 (концовка)

24 СЦЕНА 20

25 СЦЕНА 21

26 СЦЕНА 22

27 СЦЕНА 23

О книге