- Очищение!..

- Очищение!..

- Очищение!..

Нарастающий гортанный гул несся со всех сторон, обволакивал, топил.

Море длинных жгутов-рогов угрожающе качалось. Фиолетовые всполохи в прорывах грозовых туч осеняли существ малиновым светом.

Чешуя чудовищ лоснилась, их крылья вздыбились, кожаные края трепыхались под натиском ветра.

Медленно и методично когти монстров спарывали каменистую твердь. Отдаваясь от круто вздыбленного полумесяцем хребта гор, скребущий звук эхом стелился по равнине, рассыпался шуршащим ковром, постепенно затихая и вновь усиливаясь от набегающих волн еле ощутимых тревожных вибраций.

У подножия скал стоял алтарь – каменное изваяние – гигантский домик из пяти плит, словно собранный неумелой рукой исполинского ребенка. Слегка покатая крыша снежного мрамора покоилась на аспидно-гранитных стенах. Круглые проймы посередине вертикальных плит зловеще чернели, и даже редкие вспышки молний, ослепляя все вокруг, не могли проникнуть в кубическую глубь.

- Очищение!..

- Очищение!..

- Очищение!..

Слова рыкающим отзвуком взметались в воздух, накаляя, электризуя.

Четыре монстра вышли из круга рычащих существ. Они не спеша, окружили алтарь. Каждый встал напротив каменных стен, не мигая, смотря в черный провал.

- Очищение!..

- Очищение!..

- Очищение!..

Вспышка молнии. Четыре зверя раскрыли прижатые крылья, их пасти розинулись. Слепящие столбы света ворвались в алтарь.

Раздался не человеческий вопль, перешедший в протяжный вой.

Запахло паленой плотью….

- ААААААААААААА!

Глен с трудом дышал. Рука судорожно сжимала взмокшую рубашку; сердце стучало как обезумевшее. Парень сел. Перед глазами все еще стояло видение не понятного действа.

По вискам стекал тонкими струйками пот. Тело лихорадило. Глен устало уронил в ладони лицо. Большой палец коснулся септариса. Внезапно острая боль тупой иглой вошла в висок, резанула по ушам. На мгновение землянин увидел Древо Сеюи - розовое нечто в глубинах горы, запертое в стеклянный сосуд – имитация дерева с раскидистой кроной. Юноша застонал, прикусывая нижнюю губу, пережидая боль.

Звон в ушах утих, сменяясь томительной тишиной.

Парень медленно приподнял лицо и осмотрелся. Нет, он не в странном месте, полных крылатых существ так схожих с сегартами, не в подземных недрах Солнечного храма, он здесь – у себя дома, в своей кровати.

Дыхание восстанавливалось, в ушах уже не слышен был пульс беспокойного сердца, тело возвращалось в знакомые границы  биоритма.

Глен свесил ноги с постели. Прохладный пол приятно соприкоснулся с кожей. Зорин, пошатываясь, встал.

Легкий голубоватый сумрак утра робко просачивался через плохо занавешенное окно.

- Что я только что видел? – пробормотал Глен, подходя к столу. – Почему мне приснилось столько сегартов. Полчище…

Зорин оперся о край стола, перенося всю тяжесть на чуть дрожащие руки. Взгляд выцепил стакан, и Глен взял его. Легкая дрожь не унималась. Мозг еще не отошел от кошмара, в голове блуждали неприятные мысли, воскрешая страшный вой неизвестного запертого в каменном доме.

- Он был похож на дольмен, - Зорин поднес стакан ко рту. Глиняный край ударился об зубы. Глен, совладав с собой, отпил. – Но это не Земля, и не Крашир… Я не знаю что это за место…

Стакан с приглушенным стуком вернулся на стол. Защипнув себе переносицу, Глен поморщился.

- Еще это Древо Сеюи, - неприятный холодок пробежался по мокрой от пота спине. – Не нравится мне все это…

Он, глубоко вздохнув, запрокинул голову рассматривая балку на потолке.

- Может поговорить об этом с Орафом? Вечером могу съездить в Лаярда, а сейчас, - пальцы зачерпнули как можно больше волос, ногти расчесывая прошлись по коже, - надо умыться и пойти в Марсай. Лэм ждет меня, - Зорин довольно фыркнул. – В отличие от меня – он ранняя пташка.

Утром у Мэхана случился серьезный разговор с отцом, и Ораф был не доволен решением сына, но не стал перечить любопытным порывам и, дав пару дельных советов, пожелал удачной поездки в деревню:

- Да поможет тебе Божественный Сея! Передавай от нас с Даруном, Глену, солнечного утра!

Мэхан пришпорил коня; Восход, одобрительно заржав, ускорил ход. Привычная дорога, по которой можно ехать хоть закрытыми глазами, сегодня не радовала краширца. Утреннее откровение с отцом незримо давило своей тягостной дланью и Мэхан хотел поскорее избавиться от ноши совести, а этому мог помочь лишь землянин.

«С чего бы мне начать? – сеюиц стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. - Как Глен отреагирует на это? Удивится? Откажется?» Всадник красиво вошел в поворот и конь под ним, прочувствовав возбужденный настрой хозяина, заработал ногам еще быстрее. Ветер засвистел в ушах, но сбивать темп не хотелось; страж гнал в Марсай.

«Скажу Глену все как есть, - Мэхан чуть потянул на себя поводья, сбавляя ход Восхода. - А вот откажет или нет. Тут другой вопрос».

Показалась живая изгородь, опоясывающая деревню кольцом. Сеюиц въехал в проход, максимально сбрасывая темп. По улицам прохаживались люди, спеша по своим делам: кто с поле, кто в лес, кто на реку.

Марсайцы дружелюбно махали Мэхану, и он также отвечал им, то и дело, сдерживая разгоряченного коня, стараясь ехать медленно, не давая повода для беспокойства. Пусть даже после нападения прантов и минуло около цикла и огненные твари больше не беспокоили деревню, вид быстро скачущей лошади и взволнованный всадник - не лучшая картина для мирного утра.

Мэхан спешился возле дома Тэсса. Родной дом Ланы был тих. «Не уже ли все ушли? – на мгновение страж выжидающе замер на крыльце, прислушиваясь к звукам. Где-то в глубине дома он расслышал шаги и уверено открыл дверь.

Мать Ланы – Скофа - спускалась  по боковой лестнице от пристройки, прижав к боку тяжелую плетеную корзину, доверху наполненную бельем. Она замерла от неожиданности, но тут же улыбка радости озарило лицо женщины. Босые  пятки быстро просчитали оставшиеся ступени.

- Мэхан! Солнечного утра, сын мой!

Краширец мгновенно выхватил из ее рук корзину и ловко поставил на пол. Страж крепко обнял женщину.

- Как Лана? Есть весточка?

- Да. Вчера прилетел Него - варк матери. Все здоровы. Да озарит, Всемилостивая Юи, светом наш народ.

- Да озарит, Всемилостивая Юи, светом наш народ.

Сеюйцы приложили руки к груди, где бились в тихом счастье сердца.

- Лана скучает по вам, - продолжил страж, прерывая молчания. – Чувствует себя прекрасно и ощущает толкания в лоне. Мия учит ее вышивать и петь ритуальные песни.

Страж еще раз пересказал долгожданное послание матери. Скофа, украдкой смахнула подступившие слезы; она скучала по дочери, но не могла противиться решению Верховной жрицы - забрать старшую дочь в Солнечный храм.

- Лана теперь Избранная небесного стража, - Лия ласково, но строго, попеременно смотрела в лица родителей невестки. – Она не солнечная жрица, но ей уготовано выносить в своем лоне семя Божественного Сеи. Ее жизнь теперь будет проходить за стенами Солнечного храма, такова воля Вселюбящей Юи.  Я присмотрю за ней. За моей младшей дочерью. Я буду присылать варка каждое Полнолуние. Да озарит, Всемилостивая Юи, светом наш народ.

И родные Ланы смерились, видя счастье дочери, любовь небесного стража к обычной деревенской девушке.

«Он и сам видит ее не так часто, - марсайка смотрела, как Мэхан с непостижимым изяществом нагнулся к корзине и с легкостью приподнял ее. – Он здесь. В Лаярде. Наверно тоже сильно скучает, - и тяжко вздохнула. - Таково бремя стражей».

- Куда отнести, матушка?

- Во двор. Надо развесить.

- Развесить, так развесить, - весело повторил Мэхан и двинулся на выход. – Скофа, я приехал не только к вам. Мне еще надо свидится с Гленом. В прошлый раз я не смог сразу найти его. Думал он у себя дома, а, оказалось, уплыл с рыбаками. Вы не знаете где он сегодня?

Скофа задумалась.

Невдалеке послышались переливы звонкого смеха.

- Там может быть Коя, - встрепенулась марсайка. Она торопливо пошла по тропинке к дороге и, выйдя за околицу, окликнула: - Коя! Ты не знаешь где твой брат?

- На реке.

- А Глен с ним?

- С ним. Должно быть, они в лодочном сарае.

Скофа махнула прощальным жестом и повернулась к Мэхану, а тот уже взбирался с седло.

- Да обережет вас Божественный Сея, матушка, - пожелал на прощанье страж и выехал со двора.

Мэхан взобрался на крутой склон. Его взору престала привычная местность: лес, поля и река. Вийга широкой синей полосой лежала меж равнин. Она неспешно текла, неся свои искрящиеся воды, вбирая в себя мелкие речушки и ручейки, становясь с каждым накатом полноводнее. Величественная, глубокая, поцелованная тысячами лучами Юи, не видимых, но ощутимых рук богини, таких ласковых, таких теплых. А напротив пушистой стеной вставал лес - дом и дар сеюйцам от все той же щедрой богини – Вселюбящей Юи.

Небесный страж вздохнул полной грудью. Благоухание трав, цветов, свежей листвы, плеск воды вошли в него и разлились по телу, обогащая. Мэхан наслаждался дурманящими потоками дразнившие обоняния, заставлявшие ноздри трепетать. Только небесные стражи умеют различать самые тонкие запахи, даже еле уловимые, находить их источник, даже если он будет в двух крэтах от них; деревенские так не могли, они не обладали семенем Сеи, этот дар был недоступен им.

Мэхан закрыл глаза и еще раз глубоко вздохнул. Теперь он целенаправленно искал один запах в многоголосном букете фимиама – запах Глена. Землянин пах практически как все, но чуть по-иному; в нем была нотка непонятного едва ощутимого, жгучего, горьковато-пряного аромата, с которого, если долго акцентировать на нем внимание, хотелось необузданно бегать, скакать и даже орать во все горло. Эта особенность в запахе Глена будоражил в Мэхане звериное естество, призывал явиться сегарту, и страж не понимал, почему так происходит.

Мэхан прикоснулся к груди. Ему вспомнились давняя жуткая ночь, (после пропажи Югарта), когда землянин разбудил его страшными криками, блеск безумных темных глаза и струи этого одуряющего навязчивого запаха тяжелой поволокой висевшие в опочивальне Глена. Он еще не раз потом терзал себя за то, что по глупости, жалея землянина, лег в его постель.

В тот раз Мэхан, как мог, пытался мысленно отвлечься, подавить в себе желание принюхиваться к Глену. Он неподвижно лежал и приказывал себе думать о чувствах Глена, о его горе, об Югарте, об Эхане, о матери, об Мии, (сердце защемило с тоски), думать о Лане, проваливаясь в пелену сна. Но запах, жгучий, въедливый, пряный запах коварно прокрался в мозг, поработил разум и заставил проснуться.

Тусклая, сизая, предрассветная полумгла царствовала в комнате. Силуэт соседа четким контуром проступал на фоне преддверия утра. Мэхан, до каждого отдельного волоска, различил взъерошенные локоны, небрежно упавшие на подушку, и открывшуюся взору беззащитную шею.

Страж, как завороженный, привстал. Неведомая сила подтолкнуло его нависнуть над спящим юношей. Он с шумом вобрал в себя упоительный воздух, несущий в себе отраву. В голове вспыхнул ослепляющий свет. Краширец ощутил, как потаенное, черное, склизкое нечто заворочалось в нем, рвясь на волю, серо-голубые глаза хищно сузились, рот оскалился. Тихий сдавленный рык наполнил опочивальню.

Мэхан безотрывно смотрел на шею, на темную кожу, так сильно контрастирующую с белизной подушкой. Глен мирно спал, не зная, что находится в шаге от опасности. Его спящее лицо, хранящее в себе едва уловимые черты прошедшего детства, отражало уязвимость перед намереньем Мэхана - впиться в пульсирующую жилку на шее и душить, душить, душить, с ожесточением вгрызаясь в теплую плоть.

Внезапно чужая ладонь легла на плечо стража и властно сжала его.

- Остановись, сын мой, - потребовал спокойный голос.

Волна дрожи сотрясла молодое тело. Мэхан непокорно мотнул в несогласии головой и снова оскалился.

Рука сильнее сдавило плечо.

-  Сея покарает тебя. Ты знаешь, что это - зло. Он не вонрак, не сгрот, он человек.

Мэхан, рыча, обернулся и со всей силой обхватил отца. Он цеплялся за Орафа, как цепляется утопающий за спасительное бревно. Дурман рассеивался. Мэхан, уткнувшись в отцовскую грудь, рыдал.

- Ты все сделал правильно, сын мой, - хранитель успокаивающе гладил сотрясающую спину сына, золотистые волосы. - Глен дитя другой планеты. Другого мира.… Тут нет твоей вины.

Мэхан не открывая глаз и насторожено, медленно повел носом, поворачивая голову с севера на юг. Тягостное видение в нутрии головы исчезало, таяло, как туман припекаемый солнцем, и тут он поймал его – легкий ветерок принес запах друга, а с ним еще другой, привычный – запах брата-сеюйца. Страж, пришпорив коня, и поскакал в нужном направлении.

- Держите крепче! – крикнул Лэм и, подключая все силы, уперся в мачту. – Натягивай!

Глен ощерился, заставляя тело работать на сто процентов, напряг мышцы. Веревка, больно впиваясь в кожу, жгла ладони. Он попятился. Правая нога уперлась в чурбан, кинутый Асмином для опоры.

- Асмин! – заорал Лэм. – Шат!

Глен прочувствовал новый рывок. Руки быстро перехватились через контрольный узел. Сосуды на кистях вспухли. Зорин тянул на себя канат что есть мочи.

- Еще! – с присвистом потребовал Лэм и его голос сорвался.

Глен взметнул взгляд вверх. Мачта стояла, прямо протыкая собой небо.

- Отпускай, - выдохнул Шат и заулыбался. – Встала!

Лэм деловито крутился вокруг только что установленной мачты. Асмин ринулся помогать кузену. Сеюйцы уже вдвоем, возбуждено переговариваясь, застучали молотками, усиливая опору.

Глен устало присел. Шат пошел к сараю. Зорин смотрел на удаляющего марсайца и с удовлетворением заметил, как у того слегка подрагивают при ходьбе ноги. «Значит, я не такой уж и хилый. Другим тоже не сладко пришлось, - вынес вердикт Глен, смотря на свои немного дрожащие пальцы с красными полосами.

- Они пройдут сами. Думаю, к вечеру этих ссадин уже не будет на руках. Но я могу излечить лекроном, если пожелаешь, хранитель с Земли.

Глен резко извернулся. Над ним нависал Мэхан и улыбался во весь рот.

- Мэхан! – подскакивая, завопил Глен. – Ты к нам в гости! Как я рад тебя видеть!

Краширец и землянин крепко обнялись.  Радость Зорина бурлящим потоком выбила из стража недавние малоприятные воспоминания. «Он мой друг. Он мой брат. - Мэхан прислушался к стучащему ритму исходящего из его сердца и из сердца Зорина. – Я люблю его. Я защищу его. Да поможет мне Сея».

- Что это? – спросил Мэхан, отстраняя Глена. – Странная лодка. Такая большая. Зачем эта палка?

- Это не палка, а мачта, - стал объяснять Глен, жестикулируя руками. - На ней крепится парус. Знаешь что это такое?

Страж отрицательно замотал головой.

- Широкое полотно, как простыня. Парус, ловя ветер, усиливает ход лодки. Круто, правда? Теперь можно плавать не гребя. Технология! Прогресс!

- Парус, – нараспев протянул сеюиц. – Ловец ветра…

Мэхан подошел к мосткам. Широкая лодка, намного больше рыбачьей, плавно покачивалась; волны с легким плеском огибали ее борта. Мачта, гордо упершись острой вершиной в небо, поглотила все внимание сына хранителя песен. Он очнулся от созерцания судна, когда Лэм и Асмин заметив стража, поприветствовали его. Страж ответил им с привычной учтивостью и снова воззрился на лодку, на мачту.

- Нравится? – довольно спросил Глен. Он уже знал ответ, ему не надо было облачать его в слова, все и так было написано на лице друга.

- Я хотел с тобой поговорить, - Мэхан с усилием оторвал взор от мачты и посмотрел на юношу. – Вчера прилетел варк матери. У Юивии было видение.

Глен тут же помрачнел; вчерашний дурной сон со странными крылатыми существами, снова всплыл в мозгу Зорина.

- Говорить будем здесь? – сухо полюбопытствовал землянин.

- Нет, - Мэхан окинул серьезным взглядом берег, реку, и, кивнув подбородком в сторону мужчин в невиданной лодке, быстро добавил: - Не при них. Не при деревенских.

Глен повел плечами, словно скидывал невидимый груз, и смирено спросил:

- Это надолго? А то парней предупрежу, что ухожу.

- Мне надо еще вернуться в Лаярд, я не останусь тут до вечера. А разговор может быть и долгим.

«Господи, как же, черт возьми, не хватает часов», - внутренне раздосадовался Глен и послушно кивнул, чтобы хоть как-то показать свою понятливость.

- Ты из-за этого приехал? – спросил Зорин, когда они, простившись, отошли на достаточного расстояние от марсайцев.  – Если мне память не изменяет, я просил Верховную жрицу дать мне жить, как я хочу. И она согласилась. Я договорился с Юивией не считать меня небесным стражем. Ты же знаешь, Мэхан, что от меня вам польза, как от козла молока.

- Я не только по повелению Юивии здесь. Я скучал по  тебе, Глен, - страж сделал вид, что не слышал недовольство землянина. - Скучал по своему единстве-е-енному другу. Разве есть запрет не видеть любимых людей? Ты не рад мне?

- Конечно, рад! – тут же ответил Глен.

Землянин  прошел пару шагов в молчании и внезапно вметнул вверх руку. На мгновении она застыла и, со свистом разрубая воздух, упала вниз, так резко, что Восход, тихо шедший за своим хозяином, громко заржал. Зорин повернулся, опасливо покосился на лошадь и сдержано ответил:

– Меня не должны волновать видения Верховной жрицы. Решайте, что делать сами. Вам лучше знать, что и как делать. Какой из меня советчик? Я и так хреново помог вам с прантами. Ты же знаешь…

Мэхан уловил в голосе Глена сокрытое недовольство. Страж погладил по носу коня, усмиряя его, и повернувшись к довольно прилично удалившемуся спутнику, сказал:

- Я пришел не ссориться с тобой, Глен, - мягкий голос стража баюкал протест землянина. – Мы скучаем по тебе, и не только я - Ораф, Дарун, моя мама, Мия, Фэйта, Лана, Далия. Мы все переживаем как ты, здоров ли, все ли у тебя хорошо. Почему не хочешь жить с семьей в Лаярде? Ты словно пытаешься снова прятаться от нас, брат?

Глен остановился и обернулся, смотря в ноги спросившего. Речь краширца воззвала к его совести, и теперь самоедство, питаемое правдивым укором, тихонько грызло юношу изнутри.

- Я не прячусь, - устало откликнулся парен. -  Вы все знаете, где найти меня.

Зорин наблюдал, как ноги, облаченные в черную ткань, напоминавшую кожу рептилии, приближались к нему. Он поднял свой понурый взор; карие глаза встретились с серо-голубыми. В глазах сеюйца плескалась грусть, и Глену стало еще неприятней от своего скрытого, попахивающий подростковым максимализмом, бунта.

- Мне не хватает наших разговоров, - с теплотой сказал краширец. – Наших тренировок.

«Мне тоже, - согласился про себя Глен. – Мне тоже не хватает». Но выдал совершено другое:

- Приезжай чаще, поговорим. Я не прочь потренироваться-размяться. Мой дом находится не так уж и далеко от Лаярда. Марсай под боком. У меня тут достаточно много друзей. Я не так часто хожу в лес, чтобы невзначай натолкнутся на сгрота. Я под присмотром Ордэна. Мне тут  ничего не грозит. Разве нет?

- С этим не поспоришь,  - кивнул Мэхан. - Ты теперь житель деревни Марсай. Ордэн будет приглядывать за тобой, на то он и староста.

- Вот именно, - загорелые пальцы звонко прищелкнули. -  И нет нам покоя, ни ночью, ни днем.

Путники шли некоторое время в неловкой тишине.

- Ты хочешь перекусить? - неожиданно спросил Глен. – Я уже проголодался. Пойдем ко мне домой.

- Приглашаешь к себе? - удивился Мэхан.

- А на что это похоже? На вызов на дуэль? - откликнулся Глен.

Мэхан удивлено вскинул бровь. Земные слова, внезапно проскакивавшие в речи Глена, не уставали удивлять небесного стража. Но на сей раз, Мэхан не дождался разъяснений от Зорина. Землянин не заметил, или сделал вид, что не заметил вопросительного взгляда друга, ускорил шаг.

Пройдя примерно 9 праксеров, Глен свернул с дороги и зашагал по узкой, мало различимой тропе. Краширец с волнением последовал за ним.

Мэхан знал, что Глен живет не в самой деревне, а поодаль. После знаменательного сражения с прантами, где погиб главнокомандующий Лаярда - Эйван, его кузен Эхан, кровный дядя Рохак, и двадцать деревенских, Глен не пожелал остаться в цитадели и ушел жить в Марсай. Но и там не нашел желанного приюта в восстановленной деревне, хотя каждый деревенский звал землянина в дом, предлагая разделить семейный уют.

Небесный страж подозревал, все это из-за Югарта, из-за того места где в него стрелял Глен, поэтому когда марсайцы рассказали, что Зорин начал строить дом на крутом берегу у начало рощи руст, за ритуальной поляной, то Мэхан ничему не удивился.

Свернув от берега к подошве пологого холма, страж увидел верхний край остроконечной крыши, украшенный странным предметом, развивающийся по направлению ветра.

- О, еще что-то новенькое.  В тот раз я такого не видел.

- Что? - не понял Глен. – О чем ты?

- Там, - вскинул рукой Мэхан в сторону обрывистого берега. - У тебя над крышей.

- А. Это флюгер. Указатель ветра. Он указывает, куда дует ветер

- Тоже ловец ветра? Ты никогда не устанешь меня поражать, Глен, - довольно улыбнулся Мэхан. - Хранитель песен с Земли.

- А ты все также норовишь меня назвать тем, кем я не являюсь, - по-доброму проворчал Зорин. - Я не хранитель. Не знаю, сколько можно это объяснять. Я даже не могу назвать себя ученым или изобретателем. Для первого знаний мало и умений, для второго - вдохновения. Это, - Глен указал на флюгер, - давным-давно придумали на Земле. Я лишь повторил. Тут большого ума не надо.

- Скромность – одно из твоих украшений, брат, - только и ответил сеюиц.

Молодые мужчины поднялись по откосу на холм. Дом землянина был не большим, одноэтажным. По всему его периметру проходил крытый настил, из-за которого перед дверью не было привычных ступенек, ведущих к входной двери.

- Что это? - указал на помост Мэхан, смотря как Глен скинув обувь, босыми ногами вступил на доски.

- Веранда, - пояснил землянин. - Мне всегда нравилось это в японских домах. Всегда хотел такое, когда мечтал о частном доме.

- Зачем это?

- Как зачем? Для удобства. Во-первых, грязи меньше несешь в дом. Во-вторых, можно обойти по кругу или попить чаю на улице любуясь видом. Ой, то есть попить мосс, - быстро понравился землянин. – Пойдем, покажу, что на другой стороне - поманил за собой Глен сеюйца.

Краширец прикоснулся к лекрону, обнажая стопы, и устремился за хозяином.

Они обогнули по дощатой дороге дом, которую прикрывал козырек по всему периметру стен, и вышли на помост, выпиравший на 6 праксеров вперед в направлении реки.

- Красиво, да? - Глен гордо раскинул руки на открывшийся простор. - На закате тут - сказка. Если бы ты остался подольше, то сам бы все это увидел.

Гибкие, длинные, усеянные продолговатыми листьями ветви двух росших друг напротив друга руст плавно колыхались на ветру, сгибаясь к самой земле, как будто старались погладить траву  и цветы, потерянные в ней. А впереди, за проемом в их паре, виднелось небо. В тишине слышался мерный всплеск волн реки, несшие  воды под обрывом холма. Песнь Вийги добавляла еще большей идиллии к миротворной картине.

Мэхан только согласно кивнул, переминаясь с ноги на ногу. «Может в другой раз, - пообещал себе страж. – Мы приедем все вместе: я, Ораф, Дарун. Придем к Глену. На эту… веранду. И послушаем Вийгу, посмотрим, как Юи нисходит в Колыбель».

- Пошли в дом, - пригласил Глен и толкнул еще одну дверь.

- У тебя две двери, - опешил Мэхан. Вот такого он еще нигде не видел.

- Ну, да, - откликнулся Глен.

Он подошел к не большой печке и начал возиться возле нее, раздувая огонь.

- Необычно, да? Я заметил, что у вас почему-то в домах, да и в храме, и в Лаярде, только один вход. На Земле не так. В здании может быть много входов-выходов, если надо для удобства. Мне были бы спокойно и с одной дверью, - Глен с гулким стуком поставил чайник на огонь. - Но я подумал, что лучше сразу сделать выход к реке. Какая разница. Двери я все равно запираю на ночь. Сюда редко кто заходит. Врагов нет. Сгрот, мне сказали, не охотиться возле реки, да и пить он любит из стоячей воды. Так что мне тут довольно спокойно живется.

- Не перестаю тебе удивляться, Глен, - Мэхан сел на один из четырех стульев. - А почему так много стульев? К тебе часто заглядывают  гости?

- Лэм приходит, - Глен рассеянно посмотрел в окно. - Он и его друзья. Мои друзья. Ты видел их: Асмин, Шат. Они сделали для меня всю мебель. Кровать, - Глен ткнул пальцем в угол, где стояло ложе для сна. - Шкафы. Помогли соорудить печь. А когда я сказал, что мне достаточно одного стула, они рассмеялись и на следующий день принесли каждый по одному. Я не стал возражать. Дареному коню в зубы не смотрят.

Мэхан не выдержал и рассеялся. Он смеялся долго и  от души.

- Как же я люблю все твои странные слова, Глен. Твои мысли, -  отхохотавшись, радостно заявил краширец.

- Я рад, что ты приехал, Мэхан, - улыбаясь, сказал Зорин. - И прости, что вел себя, как придурок.

Он поставил на стол тарелку с бралли, небольшую глиняную форму с запеченный рыбой вперемешку с сарконом. Рядом приткнул плошку с нарезанными кусочками болка.

- Приятного аппетита, - пожелал Глен и сел сам.

Они ели дружески  беседуя. Мэхан хвалил готовку Глена, оба вспомнили Рохака добрым словом, и каждый рассказал запоминающийся момент из своего учения у строго старшего стража, отдаваясь на милость воспоминаниям по  осваиванию  рецептов блюд.

- Один раз я не удачно взял рыбу, - начал новую байку Глен. - А она возьми и шлепнись из рук на пол. Тяжелая была. Рохак такой: «Глен, она и так мертва, зачем ее добивать?» Как мне было стыдно. Я поднимать, а она вся склизкая, так и выскальзывает из рук.  Гонял я наверно ее по всей кухне, - посмеивался Зорин, - пока не поймал, не меньше 15 минут. Ты бы видел лицо Рохака. Его взгляд был, не подражаем. Золотой человек. Царство ему небесное.

- Да покоится он в вечном сне в Колыбели Жизни, - закончил с легкой грустью Мэхан.

- Как же я скучаю по нему, - вздохнул Глен, крутя по столешнице  недопитый станка с моссом. - Он был очень похож на моего дядю Сашу, - и Глен снова тяжко вздохнул.

Мэхан промолчал.  Он знал, что на далекой Земле, находящаяся где-то в галактике Млечный путь, в звездной системе называемой Солнечная, остались мама и дядя Глена. Мэхан перевел свой взор в окно. Он многое знал о родине друга, такой необъятной, страной и не постижимой, но очень схожей по своей природе с Краширом. «Сказать ему сейчас? – задумался страж. – Или сперва про видение?»

- Как Лана? – внезапно поинтересовался Глен. - Слышал, что она ждет ребенка.

- А? – Мэхан, встрепенувшись, озадачено уставился на собеседника. - Мама присматривает за ней. Женщины в ожидание ребенка прекрасны и обворожительны, но столь же капризны, - невпопад пожаловался будущий отец. - Она хочет, чтобы я приехал в храм. И я тоже этого хочу!

Внезапно эмоции хлынули из Мэхана необузданным потоком, исторгая давно наболевшее, которое он, маскируя холодной невозмутимостью, носил в себе. Он не мог открыться ни перед отцом, тем более перед братом матери – добродушным Даруном, но перед Гленом, это странным образом получилось легко и естественно:

- Но как я оставлю Лаярд?! Деревни?! А рейды в пустыню?! И это подозрительно долгое затишье, - страж нахмурился. -  Мы не видели прантов практически целый цикл, Глен, но это не говорит, что они исчезли и пропали навсегда.  Доры на планете. Они там – за Скорбью. Этого уже не изменишь.

Мэхан замолчал, и, восстановя дыхание, продолжил с тем же напором:

-  И ты не поверишь: Лана собралась ехать сюда. Мама с Мией еле-еле отговорили ее. Глен, ты пойми, я хотел бы быть с ней. Я люблю ее! Я сильно скучаю! Но деревенские вряд ли смогут правильно принять роды двоих детей. А еще Юивия…

- У вас все же будет двойня? - не скрывая свой интерес, Зорин дерзко оборвал излияния друга.

- Мы еще не знаем, - краширец обеспокоенно постучал пальцем по столу. - Я же носитель семени Сеи, а она не жрица. Я думал, мы не сможем зачать детей, но Всемилостивая Юи даровала нам такое счастье, - Мэхан просто лучился гордостью вперемешку с радостью. - Поэтому Юивия и мама, настоятельно попросили остаться в храме, мое непослушное солнце.

- Волнуешься?

- Очень, - Мэхан опершись локтями на столешницу, глубоко зарылся пальцами в волосы. - С ума схожу! Хочу быть с ней!

- Так почему тебе не съездить к жене?

- Не могу, - Мэхан закрыл руками лицо. – Я же сказал: мы хоть и победили прантов, но они все еще живы. Кто даст гарантии, что эти доры не захотят напасть снова?

- Да, - Глен утвердительно кивнул. - Вы с ними еще не заключили мир. Договора не было. Вы же пытались выследить их? Вышки еще стоят по периметру пустыни. Послушай, Мэхан, само ничего не родится. Рыба тухни с головы. Кто-то точно управляет ими. У них  должен быть кто-то главный. По-хорошему, надо поговорить с ним и настоять на перемирие. Это конечно в идеале.

- Да. Вышки что мы возвели, еще стоят, - деловой тон, друга приятно поразил Глена. - Деревенские из Марсая, Тристы, Кровис, Ватарис ведут дозоры. Ты молодец, Глен. Твоя идея - работает безотказно. Дозорные сообщают, что иногда видят одиночных прантов, но они близко не подлетают. Так что с их главным, мы пока точно не поговорим.

- Наверно они боятся подлетать, - рассудил Глен. – Люди теперь вооружены.

- Значит, ум у дор есть, - в знак согласия усмехнулся страж. - И это хорошо. Но с другой стороны, как ты и сказал, мы с ними не можем поговорить, договориться, чтобы они больше и не думали на нас нападать. Они же 5 циклов не нападали на сеюи, после разрушения Хаюне. Только лес жгли. Кто знает, насколько растянется это затишье.

Краширец замолчал, посматривая на Глена. Землянин задумчиво изучал пальцы на своих ногах.

- Продолжай, - попросил Зорин, после затянувшейся паузы.

- А что продолжать? - пожал плечами Мэхан, откидываясь на спинку стула, так сильно, что передние ножки приподнялись над полом. - Пранты периодично кружат над пустыней. Мы следим за ними. Я не могу быть с женой и поддержать ее при рождении детей.

- Я бы не очень рвался на роды, - задумчиво сказал Глен. - Мэхан, поверь мне, зрелище не для слабонервных, - и землянин повернул голову к сеюйцу. - Женщина стонет, у нее схватки, она потом орет от боли. Вылезает ребенок весь в какой-то слизи. Потом еще выходит остатки чего-то с пуповиной. - Зорин прислонил руку ко лбу. – Врагу такого зрелища не пожелаешь. Поверь, друг, мужчине - если ты не врач или акушер - там делать нечего.

- Моя Лана! Моя милая Лана! - ножки стула вместе с сеюйцем  с грохотом ударились об пол. - Я должен быть с ней в такой момент, Глен! А откуда ты знаешь, как происходит рождение?

- Из документальных фильмов на уроке биологии. Действенная профилактика  от ранней беременности и пропаганда контрацепции.

Зорин словил растерянный взгляд друга, и тут же постарался вернуться к ушедшей в бок теме:

- Я бы не смог вынести парные роды, - вздохнув, подвел итог Глен. - Буду молиться, чтобы твоя жена благополучно разрешилась, и у вас родились здоровые, красивые детки.

- Спасибо, Глен, - Мэхан с благодарностью посмотрел на землянина.

- Ты хотел мне что-то сказать про видение, - напомнил стражу Глен, боясь, что тема родов все еще интересна другу. – Про что оно?

- Оно странное, - Мэхан встал и подошел к окну. Он откинул тонкую ткань, служившую Глену занавеской. – Это вышивала Мия?

Мэхан растянув полотно, показал рисунок хозяину дома. На белой глади были вышиты четырехлистники клевера. Листочки были хаотично разбросаны, но соединяясь между собой волнистыми стежками ярко-желтой нити. – Это же растение Земли. Я прав?

- Это клевер. Символ удачи. Так что там с видением?

- Юивия видела сегарта созданного из воды… но живого…

- Чего?! – подивился Глен

- Он подпрыгнул в небо, - продолжил Мэхан, стараясь, слово в слово повторить послание варка, – повис высоко-высоко в небе, там, где рассыпаются звезды.  Его лапы раскинулись в стороны, распластываясь над землей. А потом он… - Мэхан зажмурился, сглатывая. - Он пролился дождем, - его пальцы, смяв занавески, собрались в кулак. – И этот дождь… достигнув земли… воспламенился, пожирая Древо Сеюи… - практически шепотом докончил послание небесный страж.

Взгляд Мэхана собрался в одну точку. Его лицо, сродни неподвижной восковой маски, напугало Зорина. В памяти всплыло лицо Югарта во время грозы. «Не уж то и у него сейчас случится паническая атака?! – пожарной сиреной засигналило в нутрии головы парня. – Что мне делать?! Что мне  делать?!»

- Мэхан, - Зорин, пристав, взволновано позвал друга, - Ты как? Все хорошо?

- Нет не хорошо, - выдохнул страж, расслабляя руку, снимая напряжение с лица. – Как думаешь к чему это?

- А мне то, почем знать? - пожал плечами Глен. – Разве Юивия сама не знает к чему оно?

- Она сказала, что водяной сегарт, перед тем как обратиться в дождь позвал тебя.

- Меня?!

Холодные мурашки пробежали по спине Зорина, ноги подкосились и он упал на стул.

- Да, - слабо кивнул Мэхан. – Он сказал: Где Глен?

Страница книги СЕГАРТ. Мощь воды (Книга вторая) в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

О книге