Зоя, прижавшись вплотную к двери, пристала на цыпочки; ноги напряглись, мышцы в икрах натянулись до боли. Табуретка чуть качнулась под ней. Кончики пальцев крепче вцепились в деревянную раму; облупившаяся местами краска, неприятно впивалась кривыми кроями в кожу. Девочка опасливо покосилась вниз, ловя в душе волнительное чувство от того, что она сейчас делала; табуретка твердо стояла на полу, Зоя расслаблено выдохнула.

Коридор наполняла тишина, лишь стук детского сердца и дыхание, оживляли пространство звуками. Девочка, вытянув максимально шею, заглянула в тускло освещенную фрамугу. Подбородок прикоснулся к мутному стеклу, за которым глаз уловил движения.

- Петров! – раздался резкий окрик. – Я же просила замереть. А ты, Антон, наклонись ниже. Сделай заинтересованное лицо. Внимание! Кадр.

Зоя замерла. В самом углу окна появилось еле различимое матовое пятнышко – отпечаток дыхания. Раздался звук падения. Топот ног.

- Ничего не видно, - расстроено пробормотала девочка.

Зоя боязливо спустилась с табуретки и осторожно приоткрыла створку двухсторонней двери; образовавшаяся щель впустила ее в иной мир.

В комнате в два ряда тянулись старинные парты. В их проходе она увидела ведро зеленого цвета. Возле него стоял мальчик с рыжими, коротко стрижеными волосами и тыкал в него пальцем. А рядом на скамье сидел другой пацанчик с кудрявыми, темными волосами и, вытянув по страусиному шею, заглядывал в ведро. На его лице читалось искренняя увлеченность. В дальнем углу, сгрудившись, замерли еще несколько парней. Не далеко  от ребят (спиной к двери) на полусогнутых ногах замерла женщина.

«Снимают», - поняла Зоя, раскрывая дверь пошире. Эту женщину она знала. Ольга Ефимовна вела кружок фотографии. Она была непризнанным гением в их провинциальном городке. Все знали ее как одного, единственного, стоящего фотографа, которого не стыдно пригласить на большое тожество будь-то свадьба, выпускной, юбилей или похороны. Она всегда была в спросе. Люди чуть ли не дрались за ее услуги, так она слышала от мамы и ее подруг, заглядывавшие в гости на вечерний субботний чай.

- Антон, где заинтересованность? Халтура! – Ольга Ефимовна, опустив руку с камерой, раздражено прикрикнула на темноволосого. – У тебя потерянный взгляд. Где интерес в глазах?

Мальчик вздохнул  и виновато потупился. «Симпатичный», - Зоя, улыбнувшись, тихо хмыкнула себе под нос. Темненький мальчик вдруг резко вскинул голову и их взгляды встретились.

- Антон! – разозлилась фотографша. – Не отвлекайся! Смотри в ведро!

Зоя бежала по коридору, не понимая: почему бежит? куда бежит? зачем бежит?

Она чуть не загремела на лестнице (на марше юбка зацепилась за узорчатую стойку перила). Сердце бухала в груди. Голова шла кругом. Она постаралась собраться с мыслями. Последнее что она помнила – это большие на удивление спокойные голубые глаза и то, как за ее спиной предательски хлопнула дверь.

Зоя облокотилась об перила. Не хватало воздуха. Дыхание было таким, будто она пробежала 100 метров на пятерку. Но именно благодаря этой остановке, туман, клубящийся густой поволокой в голове, рассеялся.

Зоя нервно обернулась – преследования не было. Стояла привычная тишина. Многие кружки уже закончили работать, только в фотостудии было занятие.  Аккуратно освободив подол, она стала неспешна спускаться.

Почему кружок фото еще был на месте? А это не было ни для кого секретом. Ольга Ефимовна готовилась к какой-то выставке-премии под названием «Мое детство в СССР». Это она, взъерошив все кружки клуба, преобразила фотоаудиторию под школьный класс.

Приволокли и расставили старинные парты с длинными громоздкими скамьями; такие Зоя видела только в черно-белых фильмах. Ребята из космической мастерской вместе с будущими художниками неделю их шлифовали, красили и лачили. Их же кружок (кройки и шитья) шил советские костюмы для будущих «моделей» Ольги Ефимовны. Зоя с любопытством рассматривала старые журналы принесенные Антониной Аркадьевной (их любимый руководитель – мастерица на все руки), которую так затянула идея, что она откуда-то притащила настоящий овчинный тулуп и уменьшила его в размерах, подогнав на 13-ти летнего ребенка. Трудились все воспитанницы кружка, усердно вырезая и сшивая по лекалам штаны и рубашки. Да что и говорить, сама Зоя связала по схеме из журнала на чью-то неизвестную ей голову модную для той эпохи шапку.

И вот сегодня она хотела посмотреть, кому достанется ее работа. То, что это наденет мальчик, сомнений не было. Пряжа, что ей дали - синяя и белая, и при том не сшили ни единого платья, ни одной юбки. Зоя грустно вздохнуло. Почему-то девочкам на фотографиях Ольги Ефимовны не было места.

С верхнего этажа послышался шум. Зоя, быстро пробежав оставшиеся ступени, понеслась к раздевалке. Проворно переобулась, впопыхах содрала с крючка пальто и метнулась на улицу.

Серый октябрьский ветер обдал холодной сыростью. Все еще накрапывал едкий, мелкий дождик, зарядивший с самого утра. Фонари, прогорая, тускло освещали окутанную дождем и сумерками знакомую улицу. Редкие прохожие, поднимая как можно выше ворота курток, спешили поскорее добраться в тепло. Зоя, всовывая пуговицы в петельки, сжимая в правой руке сменку, бодро зашагала привычной дорогой домой.

- Антон!

Этот резкий, визгливый голос Зоя никогда бы не спутала с кем-то другим. Уже больше двух недель она каждые понедельник, среду и пятницу слышала его из-за двери комнаты, где велись съемки.

- Антон, где нужное лицо? – властно требовал голос.

Зоя уже высчитала кто из «моделей» Антон. Это тот мальчик лет 12-ти с черными кудрями и необыкновенно красивыми голубыми глазами. А его товарищ по сессии – Юра Петров. То, что второго зовут Юра, Зоя узнала от всезнающей Вари. Варя была, как ходячее справочное бюро, она знала практически все про всех и это немного пугало Зою.

И так второго мальчика звали Юра, но Ольга Ефимовна обращалась к Юре строго по фамилии, хотя к Антону всегда обращалась по имени, а почему, Зоя не имела никакого представления. Вообще взрослые очень странные люди.

Девочка осторожно приоткрыла дверь и обмерла. Сегодня в «классе» было три мальчика. К основному составу присоединился парень с соломенными волосами. Он был скорее ровесник самой Зое, чем Антону и Юре. Это чувствовалось в росте - он на пол головы возвышался над темной и рыжей шевелюрами. «Как пить дать 13-14, не меньше», – рассудила подглядчица.  Парень был одет в темно-синие брюки, и из такой же ткани пиджак (который очень сильно понравился Зое – Антонина Аркадьевна примеряла его на ней для подгона), у него еще была ярко красная повязка на руке повыше локтя.

Антон стоял понурый. Перед ним растекалась лужа из опрокинутого ведра. Юрка осторожно выглядывал из-за спины новенького, а тот стоял прямой, как скола, и коршуном нависал над виновником, готовый в любой момент клюнуть провинившегося в макушку. Это немая сцена «трагедии»  выглядела до пугающего правдоподобно, что у Зои сжалось сердце до критических размеров, до боли в груди - так сильно она посочувствовала Антону. Глазах защипало. Она неосознанно прижала руки к груди и затаила дыхание: что сейчас будет?..

Щелчок. Еще щелчок.

Она моргнула. Это щелкал затвор фотоаппарата.

Девочка с великой осторожностью закрыла дверь и на цыпочках, стараясь ступать как можно бесшумнее, удалилась от притягательной комнаты.

- Как тебя зовут?

Прижатые к деревянной раме руки дрогнули. Зоя замерла; мышцы ног были натянуты до предела. Она всем нутром ощущала, как резинки от гольф больно впились под коленки.

- Как тебя зовут? – снова повторил тот же голос.

Девочка скосила глаза, а потом, медленно повернув голову, посмотрела на вопрошавшего. Возле табурета стоял знакомый темноволосый мальчик. «Антон!» – молнией пронеслось в мыслях.

- Зоя, - тихо ответила Зоя.

- А я – Антон, - представился мальчик.

- Понятно, - сказала Зоя, отлепляясь от двери. – У вас сейчас перерыв?

Мальчик почему-то посмотрел в противоположный конец коридора и снова взглянул на Зою.

- Ну, типа того. Я немного опоздал.

Повисла неловкая пауза.

- Я видел, как ты заглядывала, раньше, - первым подал голос Антон. – Ты кого-то искала?

- Нет, - мотнув головой, ответила Зоя, слезая со своей «смотровой вышки». – Никого я не искала. Просто, - она отвела взор в сторону, было невозможно смотреть в пристальные голубые-преголубые, как небо, глаза, - мне было любопытно.

Боковым зрением она видела, как мальчик вопрошающе слегка наклонил на бок голову – он ждал продолжения.

- Я связала шапку, - ее рука своевольно перекинула русую косичку за спину. – Мне стало интересно, кто ее наденет. Хотелось увидеть, как она сидит. Нормально ли. Не жмет.

Зоя потупила взор. Она чувствовала, как ее щеки начинали наливаться жаром: «Вот я - дура. И зачем рассказала про шапку. Балда».

- Она синяя?

- Что? – девочка удивлено уставилась на мальчика.

- Я мерил синюю шапку. Со снежинками. Твоя?

Зоя утвердительно кивнула.

- Она не жмет.

- Правда?

- Правда. Я ее надену, - улыбнулся мальчик. – Но это не сегодня. Должен выпасть снег, и мы пойдем фоткаться в парк. У Ольги Ефимовны такие планы. Она уже присмотрела локацию. А пока мы будем здесь, - и он махнул на дверь студии.

Зоя тупо уставилась, куда указал мальчик.

- Хочешь зайти?

- Думаю это плохая идея, - хрипло ответила Зоя. Непонятно почему, но в горле пересохло. – Я могу помешать…съемкам.

- Да нет, - отрицательно замотав головой, заверил мальчик. – Хотя, - он неуклюже взъерошил свои курчавые волосы, – я не уверен. Прости.

Зоя обмерла, когда его большие, обрамленные пушистыми, черными, как смоль, ресницами, глаза обдали ее виноватым взглядом.

Она, сглотнув, кивнула.

- Я… Тогда я пойду. Удачно пофоткаться. То есть удачных съемок,- быстро поправилась Зоя.

Мальчик улыбнулся. Зое очень понравилась эта улыбка – легкая, искренняя, и она улыбнулась в ответ.

- Ну, до свиданья, - сказала девочка и, неловко махнув рукой на прощанье, повернулась к собеседнику спиной. «Что я ему только что сказала? Как глупо попрощалась. Или нормально? - Зоя, зажмурившись, как в трансе, шагала по коридору. – Что он подумает обо мне?»

- Постой! – окликнул звонкий голос. Она обернулась. – Ты завтра придешь?

- Не знаю, - Зоя растерянно пожала плечами.

- Приходи, - попросил мальчик. – Поболтаем. Приходи пораньше. Идет?

- Идет, - сконфужено махнула ему Зоя и скрылась в повороте на лестницу.

Они сидели под окном возле батареи. Топили еще слабо, не так отчаянно сильно, как зимой, что не возможно было прикоснуться к радиатору, не рискуя получить ожог.

- Красиво, - протянул Антон, гладя пальцами вязаный узор. – Ты это сама связала?

- Ага, а кто же еще? - Зоя довольно хмыкнула и заулыбалась. Мальчик поднял на нее свои глаза, и девочка залюбовалась их необыкновенной синевой и чистотой.

- Этот мотив бабушкиного квадрата называется «Вафелька».

- А реально похоже на вафлю, - пальцы мальчика снова повели по петелькам. – Прикольно.

- Мне еще надо связать 31 штучку и хватит на  думочку. А потом, -  Зоя, порылась в своей сумке для рукоделия и выудила молнию, - вошью молнию. Мне мама купила. Она потайная.

- Можно? – Антон протянул руку.

- Да, конечно, - Зоя отдала молнию Антону.

- А почему она называется потайная? – спросил мальчик. Он плавно потянул за собачку, раскрывая рифленую пластиковую дорожку на две равные зазубренные части.

Зоя хотела было ответить, как вдруг раздался визгливо-крикливый голос:

- Антон!

Ребята испуганно переглянулись.

- Где этот несносный мальчишка, - вещала Ольга Ефимовна. – Где его черти носят?! Петров, ты его видел?

- Его куртка в раздевалке, - равнодушно отозвался Юрка. – А его самого я не видел.

- Антон!

- Мне пора, - вздохнул мальчик, поднимаясь с пола. – Надо идти.

- Угу, - улыбнувшись, согласилась Зоя. – Тебя уже ищут.

- Ты, завтра придешь? - мальчик смотрел, как девочка убирает «вафельку» и молнию в сумку.

Руки Зои замерли, так и не доведя замок сумки до характерного щелчка. Она уже привыкла к этому вопросу. Его Антон задавал всякий раз, перед тем, как сказать «Пока» или «До завтра». Но сегодня…

- Нет, - не смотря на него, ответила она. – Завтра меня не будет.

- Почему? – удивился мальчик. Он привык получать положительный ответ.

- Я,- Зоя, склонив ниже голову, торопливо щелкнула замком. – Я буду занята.

- И чем же?

Зоя озадачено подняла голову, ее поразил требовательный тон Антона.  Такого голоса ей не приходилась слышать от него. В нем не было той характерной детскости присущее мальчикам средней школы, в нем звучали тональности взрослого. По спине девочки побежали мурашки. Антон склонился к ней. Он нависал над ней, а она изумленно таращилась в нахмуренное, недовольное, требовательное лицо.

- У меня дела, - Зоя тоже нахмурилась и встала.

Теперь уже не он, а она смотрела сверху в низ. Эта небольшая разница в росте придала ей уверенности и сняла то напряжение, что породил в ней голос Антона и его вопрос.

-  Петров, поди поищи его! – раздалось, как гром среди ясного неба. – Я с ума сойду с вами!

- Тебя ждут, - напомнила Зоя, качнув в бок сумкой. – Не заставляй Ольгу Ефимовновну ждать.

Антон удручено завел к потолку глаза, громко выдохнул,  и вдруг внезапно схватил девочку за руки.

- А послезавтра? Послезавтра ты придешь?

- Не знаю, - опешила Зоя.

Она дернулась. Ей хотелось освободиться, но Антон держал крепко.

- Ответь, - потребовал он, сильнее стискивая запястья.

- Отпусти, - попросила Зоя. – Мне больно.

Его пальцы моментально разжались.

- Прости, Зоя, - виновато попросил он. – Я не хотел сделать больно.

- Угу, - пробормотала девочка, отстраняясь. – Прощаю.

- Тогда, пока? – спросил мальчик и нерешительно шаркнул ногой.

- Да, пока. Еще увидимся.

Зоя устало вздохнула, прижимаясь к холодному стеклу. В ее черном силуэте обрисовался тонущий в вечерней темноте двор Дома Культуры и Творчества. Редкие фонари теплым апельсиновым светом золотили снег и дорожки, заботливо посыпанные песком порядочным дворником.

Зоя громко выдохнула; от дыхания на стекле проступил кружек с дымчатыми кроями. Девочка, не моргая, смотрела, как неспешно тает, уменьшаясь к центру, этот круг. Сегодня Новогодняя дискотека, там – на первом этаже, в актовом зале. Это можно было понять, еще на подходе к зданию, а внутри по эху вибраций басов, ощущаемому по всему нижнему этажу. Даже здесь, стоя в закутке второго этажа, который они облюбовали с Антоном, черед пол ощущалось толчки музыки.

Вы спросите, почему Зоя здесь, не танцует, не веселится со всеми? Ей не хотелось. Она не слишком любит толпу, шум. Нет, само веселье она любит (как и танцы), но сегодня ей почему-то было грустно. Да и грустно было и не только сегодня. Грустно было уже три недели. После того странного прощания с Антоном, с его требовательным, пугающим тоном, они больше не виделись. Она перестала ходить на фотосессии.  Да и они сами собой прекратились. Совсем скоро (после окончания праздников) объявят результаты конкурса. Весь их Дом Культуры, а с ними и весь город, замер в предвкушении: Выиграет Ольга Ефимовна или нет? Возьмет ли главный приз?

Зое было все равно. Если честно ее не волновала победа или проигрыш, больше всего ей хотелось посмотреть на фотографии. На ВСЕ фотографии. Раньше она хотела увидеть лишь те, где могла быть ее связанная шапка. Но сейчас, она мечтала увидеть все фото, где был Антон. Какое выражение у него на  лице, как он злиться, как он грустит, смеется, задумчив, печален…

Девочка вздохнула, посылая окну новый теплый привет. Туманное пятнышко снова повисло на стекле, забирая часть обзора. «Интересно он придет на дискотеку?» - пронеслось в мыслях школьницы.

- Наверно, нет, - тихо проговорила Зоя своему отражению.

«Прошел уже наверно час, - прикинула в голове девочка, прислушиваясь к вибрациям пола,  – как закончился концерт, и началась дискотека». На концерте Антона не было, по крайне мере так посчитала Зоя. Она видела Юру Петрова в компании ребят из других кружков, а еще пару  парней из клуба фотографии. Почему-то в их клуб брали только мальчиков (по какому-то негласному правилу девочкам туда был вход воспрещен). Это всегда удивляло Зою. Но она не слишком заморачивалась об этом: во-первых, ей фотографировать не хотелось, во-вторых, там все равно были только мальчишки, а в-третьих в двенадцать лет есть вопросы и поважнее, чем - «Почему в клуб не берут девочек?».

- Зоя, - позвал ее знакомый чуть хрипловатый голос.

Она, вздрогнув, обернулась.

В пару метрах от нее стоял Антон. Первое что ей захотелось сделать – это кинуться на него и обнять. Она же не видела его целую вечность! Но где-то в глубине тайный голос возопил к разуму, что так поступать нельзя! Ее пальцы крепче вцепились в подоконник.

- Привет, - обронила она.

- Привет, - ответил Антон. – Ты здесь одна?

Девочка, пробежав глазами по коридору за спиной мальчика, кивнула утвердительно.

- Одна… А ты почему здесь?

- Я, - его руки неловко прошлись по вихрям, расчесывая. – Я искал тебя. Думал, что ты уже ушла домой. Но ты здесь, - он запнулся и уставился на свои кроссовки. – Это хорошо, что не ушла.

Они замолчали. Через пол ритмичной вибрацией шла музыка. Дискотека продолжала набирать обороты.

- Слушай, - внезапно зачастил мальчик. – Если хочешь, ну, в общем, пойдем я тебе кое-что покажу.

И не дождавшись ответа, схватив Зою за руку, уверено повел по коридору.

- Куда это мы? – опешила Зоя. Тепло от пальцев Антона приятно грело ладонь.

- В студию,- махнул паренек свободной рукой в противоположный конец коридора.

- А можно? Нас не накажут?

- Можно. Там сейчас никого нет. Это точно, - ободряюще заверил мальчик.

Их гулкие шаги легким шорохом отдавались об пол и стены. Зоя шла как во сне, заворожено смотря в затылок Антону. Его темные волосы довольно сильно отросли, пряди наполовину закрывали уши, это было не привычно, но Зое нравилось.

- Проходи, - Антон, галантно выпростав вперед руку, шире приоткрыл дверь.

Студия была освещена приглушенным светом. В ней еще стояли советские парты. Слева в углу у шкафа с книгами Зоя увидела знакомое зеленое, железное ведро и почему-то улыбнулась. Но больше ее поразил трехногий штатив перед самой первой партой. На штативе был прикреплен фотоаппарат с длинным профессиональным зумом.

- Сядь, пожалуйста, сюда, - Антон подвел ее к той самой парте, перед которой стоял штатив.

Зоя послушно села, как содяться самые образцовые ученики: спина прямая, руки сложены перед собой, взгляд устремлен вперед.

Антон стоял подле нее. Девочка неуверенно подняла на него глаза.

- Что-то не так? – спросила она.

- Ты сегодня необычайно красивая, - тихо произнес Антон. – То есть, - он смутился и зачастил. – Ты всегда красивая. И сегодня тоже. Сиди! Я сейчас!

Мальчик отошел от парты и медленно поволок из-за шкафа какую-то странную лампу на колесиках. Она была похожа на цветок с треугольными лепестками матово-белого цвета. Подкатив это к парте, он что-то подкрутив, наклонил «цветок», а потом зашел за фотоаппарат и глянул в объектив. Потом снова поправил цветок-лампу и снова посмотрел в фотоаппарат.

- Вроде хорошо, - пробормотал юный фотограф и сел на скамью слева от Зои.

В студии было тихо. Сюда не долетали вибрации актового зала. А может все, потому что дискотека уже закончилась? А может, потому что ритмичные танцы стали чаще сменятся медляками? Зоя не знала. Весь мир сузился до пространства старинной деревянной парты, за которой сидели она и Антон.

Очень хотелось посмотреть на соседа, но шея была слишком напряжена; теперь бабушка не скажет: «Зоя, сиди прямо!», ибо сейчас ее спина натянулась, как струна, просто идеальна для зарисовки агитационного плаката – «Сидим правильно».

Сбоку послышался шорох. Зоя ощутила тяжесть на левом плече – это голова Антона легла на него. Легкие расширились до невероятного предела, в ушах оглушительно загрохотало сердце.

- А теперь не думай ни о чем, - попросил мальчик.

Зоя повернула голову для вопроса, и ее подбородок тотчас нырнул в мягкие темные кудри.

Щелчок.

Вспышка.

- Ты снимаешь? – удивилась Зоя.

- Я давно хотел это сделать, - сказал Антон, отлепляясь от Зоиного плеча. В руке он сжимал плоскую черную штуку, от которой тянулся шнур.

Зоя проследила взглядом по шнуру – он, змеясь, стелился по полу, поднимался по штативу и заканчивался в районе камеры.

- Думаю, снимок получится хороший, - Антон повернулся к ней. – Ты красивая, - он приблизился к ее лицу практически вплотную. – Ты очень красивая. Замри. Еще один раз.

Звук затвора нарушил тишину.

Вспышка.

Зоя, зардевшись, рухнула на парту:

- Не смотри!

- Почему? Я и так тебя видел. Ты, правда, красивая, - начал уверять ее мальчик.

- Замолчи! – закричала в свои руки девочка. – Прекрати! Перестань!

- Зоя, я скучал по тебе… - его рука неловко коснулась девичьего плеча. – Я не хотел тебя обидеть в тот раз. Мы больше не виделись, потому что я повел себя грубо, да?

- Нет, - ее голос звучал глухо из-за того, что она говорила в парту. – Ты не грубый. Ты меня не обидел. Просто в тот раз, - ее плечи сжались, да и сама она как-то съежилась и замолчала.

Антон убрал руку. Он сидел, терпеливо ожидая объяснения. Зоя ощущала на себе его немую просьбу: Расскажи. Она, тяжело вздохнув, вывернула голову направо и ответила:

- Просто в тот раз… Я с мамой, - она снова замолчала. Ее глаза смотрели на соседнюю, пустую парту невидящим взором. – Это была годовщина смерти папы. Мы ездили на кладбище, – наконец произнесла она.

- Мне… Мне очень жаль.

- Тут нет ничьей вины, - девочка устало подняла голову и выпрямилась. – Мне тяжело об этом говорить. Давай не будем, хорошо?

Антон слегка кивнул. Зоя не видела, она почувствовала его молчаливое согласие.

- Прости, - мальчик, заерзав за партой, нервно постучал пальцами по столешнице. – Я не знал. Честно. А еще и это затеял, – он удручено махнул на фотоаппарат. – Но я знал, что ты придешь, сегодня красивая, - Зоя удивлено приподняла левую бровь. – Все будет красивое и твое платье, и твоя прическа, и ты сама. Я хотел запечатлеть это. Прости, - и он виновато поник.

- Покажешь мне фотографии? – Зоя было приятно видеть застенчивость соседа; это давало облегчение, их чувства были на удивления схожи. – Они наверно будут… хорошими.

- Я их тебе обязательно распечатаю, - взбодрился Антон. – Сколько хочешь. Сколько тебе надо?

- Мне достаточно и по одной. А можно, - и девочка смущенно замолчала.

- Что можно? – Антон всем корпусом повернулся к ней. Их глаза встретились.

- Ты можешь меня пофотографировать еще?

- Конечно! – обрадовался юный фотограф. – Сейчас.

Он слажено вылез из-за стола и стал деловито суетиться, снимая аппаратуру со штатива.

- Как ты хочешь? – спросил он, приноравливаясь к камере. – Сидя? Стоя? Можем сменить локацию.

«Локацию?» - Зоя фыркнула от этого слова и заулыбалась. Антон щелкнул.

- Уже?! – растерялась «модель».- Ты меня предупреждай хотя бы.

- Так выглядит реалистичнее, - серьезно ответил Антон. Перемещаясь вправо. Щелчок. – Настоящие фотографы не предупреждают. Они ловят кадр.

Снова щелчок.

- Сядь по-другому, - властно потребовал мальчик.

Зоя, опешив, повиновалась.

- Наклони немного голову. Еще. Хорошо. Смотри не на меня. Не в бок, а вдаль, - дальше продолжал командовать мальчик. – Подумай о чем-нибудь хорошем или приятном. О котиках, например.

- О котиках? – растерявшись, пробормотала Зоя.

- Тебе не нравятся котики?

- Нравятся, - смутилась девочка и задумалась. – Так, да?

Щелчок.

- Расслабься, - потребовал Антон и присел на корточки. – Посмотри на меня.

«Зачем это?» – подивилась девочка, но просьбу исполнила. Она смотрела, как к ней медленно приближается зум, за которым было практически полностью скрыто лицо Антона.

- Кар-р-р-ракатица, - внезапно проговорил фотограф. Зоя от неожиданности расхохоталась. Незамедлительно последовали щелчок, щелчок, щелчок.

Они шли вдвоем по тихой пустынной улице. Медленно падали, кружась, одинокие снежинки.

- Ты хочешь стать фотографом? – внезапно спросила Зоя.

- Не знаю, - ответил Антон, поправив шапку. – Папа говорит: «Баловство все это».

- Это не баловство! – заступилась за профессию Зоя. – Это очень нужная и престижная профессия. Ведь Ольга Ефимовна знаменита. Какое же это баловство.

- Папа говорит, на этом много не заработаешь, если таланта нету.

Зоя в нерешительности замолчала. Она часто слышала от взрослых про талант, что он должен быть, и если его нет, то прямая дорога на завод или в поля сеять.

- Я уверенна, что он у тебя есть!

Антон развернул к ней голову и остановился. Ей пришлось остановиться тоже.

- Я не видела еще твоих фотографий, - начала объяснять она, смотря в лицо собеседнику. – Но ты так по-взрослому меня сегодня фоткал. Очень профессионально. Я думаю, у тебя все получится.

- Ты думаешь у меня получится? – Антон взял ее руки и с надеждой посмотрел в орехового цвета глаза.

- Да, - твердо кивнула Зоя. – Я уверена. Ты справишься.

Его руки дрогнули. Он приблизился к девочке вплотную. Пар заклубился вокруг них. Он с силой потянул руки вниз. Зоя неловко выгнулась. Ее глаза округлились до неприличия.

Антон целовал ее, целовал по-взрослому – в губы.

Волна страха пронеслась по телу. Зоя отшатнулась. Ее расширенные до предела глаза смотрели на его спокойное, но грустное лицо.

- Больше так не делай, - еле слышно выдохнула она.

- Тебе не понравилось?

- Ты, - она посмотрела в сторону, на пустынную улицу, - мы еще слишком малы.

- Я взрослый, - обиделся Антон.

- Взрослый? – передразнила Зоя, приходя от поцелуя. – Да тебе сколько? Десять? Одиннадцать?

- Третьего февраля будет двенадцать, - с вызовом  ответил мальчик.

- Вот! А мне тринадцать в марте будет. Так что я старше. Понял?

- Понял. Ты будешь со мной встречаться? – пошел в атаку мальчик. – Ты мне нравишься.

Зоя ошалело уставилась на свои руки плененные Антоном.

- Я… Я не знаю…

- Не хочешь?

Зоя молчала.

- Или ты хочешь подумать? – не сдавался Антон.

- Я… - Зоя чувствовала как предательски дрожат коленки, как волна то ли страха, то ли еще чего-то такого же пугающего, ходит по ней, растекаясь по телу, заставляя щеки пылать. – Я хотела бы подумать.

- Хорошо, - мальчик разжал руки. – Думай. Но я надеюсь, мы будем видеться?

- Да, будем, - сдавленным голосом ответила Зоя.

- Будешь приходить в наш закуток? – стал допытываться мальчик.

- Буду.

- Не обманешь?

- За кого ты меня принимаешь?– возмутилась Зоя. – Болван.

Обида пришла как спасение, помогла ей собраться, и она, резво развернувшись на каблуках, быстро пошла вперед.

- Зоя! Зоя, прости! – заспешил за ней в пришедший в замешательство Антон. – Я не хотел. Правда! Прости!

PS: А по настоящему они стали встречаться в старшей школе, но это совсем другая история. Антон выучился на фотографа, а Зоя стала ветеринаром. Они поженились, у них родились сын и дочь. И жили они долго и счастливо, пока смерть не разлучила их.

Конец.

Страница книги Фотография в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

О книге