# Свет лилий

Айвис Май

Страница книги <https://1.selflib.me/svet_lilii>

Сияние одинокой звезды

– Это проклятие! – воскликнул отец семейства, как только малыш показался на свет. По всему поместью пронеслась ужасная весть: дитя, рождённое наложницей господина, убило собственную мать!

И это, увы, было не единственным доказательством проклятия. Яркое свидетельство присутствия сил тьмы – белое пятно на его виске, обесцветившее часть его реденьких волос и ресниц.

Всё поместье семьи Вэнь гадало, что же делать с проклятым ребёнком. Вначале отец Вэнь был вне себя от страха перед незваными духами, однако спустя несколько дней остыл, успокоился благодаря главной супруге и вынес решение:«Дитя, только родившись, уже принесло смерть женщине, старавшейся избавиться от него ещё в положении. Попытка его умерщвления, возможно, станет ещё большей проблемой для семьи Вэнь, чем его жизнь».

За тем и порешили, что необходимо пристроить дитя в другую семью, тем самым окончательно отгородив себя от проблем. Сколько бы золота не предлагал отец Вэнь, ни один человек не соглашался принять уродливого ребёнка. Тогда он был готов оставить его в корзине на чьём-нибудь крыльце, но сердобольная супруга не позволила этому случиться и приняла дитя как своё собственное.

После поднявшейся и столь внезапно же сошедшей на “нет“ паники стояла следующая задача. Семья Вэнь оказалась слишком уж суеверной, когда дело коснулось некоего проклятия, потому подойти к имени малыша требовалось со всей ответственностью. Считалось, будто бы имя – главный показатель судьбы человека, потому и значение ему придавали большое.

Супруга, переодевшись в простую одежду, отправилась к учёному, жившему в деревне неподалёку от Гучэна. Назвав дату рождения дитя, она спросила, какая судьба ждёт мальчика.

Учёный ответил:«Этот день ознаменован сиянием недоброй звезды. Его ждут неудачи и несчастья».

Тогда супруга спросила, какое имя ему следует дать, чтобы он жил в гармонии со звёздами и предками. Не раздумывая, учёный ответил:«Шэнь».

Вечером того же дня, когда родился Вэнь Шэнь, весь Гучэн праздновал рождение другого дитя, наследника престола. Княгиня долго не могла зачать ребёнка, однако спустя долгие годы ей всё же удалось забеременеть, даруя миру будущего Князя Гучэна.

Правитель вышел к народу, принимая поздравления. По традиции, звездочёт при дворе должен был торжественно объявить великолепную судьбу рождённого в этот день дитя, и потому по кивку Князя на всю площадь раздался голос:«Этот день ознаменован сиянием священной звезды! Дитя ожидают победы во всех начинаниях, счастье и успех!»

...

Чем старше Вэнь Шэнь становился, тем сильнее убеждалась главная супруга в том, что он и правда приносит неудачи. Всё летело у него из рук: вазы бились, лишь только он ступал в покои; бездомные кошки с громким шипением разбегались по округе, когда он выходил, чтобы выбросить им объедки; его ноги были в заносах, стоило ему пройти по новому деревянному полу, отполированному с особым усердием.

Хотя фраза «приносит неудачи» немного не подходила под его ситуацию. Неудачи преследовали только его, а вот вся семья процветала, добиваясь небывалых высот. Отец Вэнь получил высокое место среди чиновников, его старший брат к двадцати четырём годам стал генералом, принося Гучэну небывалую славу.

Опасаясь, что все старания семьи канут в лету, стоит только Вэнь Шэню взяться за серьёзное дело и тут же потерпеть крах, опозорив родных, родители запрещали ему заниматься чем-то важнее литературы, музыки и прочих развлечений. К семнадцати годам Вэнь Шэнь опустил руки, не желая больше пытаться доказать обратное. От него ожидали только разочарования, а любой успех воспринимался как простая случайность, потому смысла продолжать переубеждать семью он не видел.

Талант и образованность юноши никого не волновали, а потому, чтобы обратить на себя хоть какое-то внимание, ему ничего не оставалось, кроме как проказничать. Его ловили по всему Гучэну, стыдили за игру посреди улицы, даже запирали дома, но всё напрасно.

Не выдержав такого поведения, матушка решила женить Вэнь Шэня на какой-нибудь глупенькой знатной особе, посоветовалась с супругом. Выбор их пал на Ша Байтянь: пусть та и была представительницей потомков Нюй-вы, которые правят сейчас во всех княжествах их земель, но подобных ей сегодня было не счесть. Сейчас они уже сотни лет как перемешались с обычными смертными, а потому семья Ша не должна вертеть нос, отказываясь от столь удачного брака с сыном Советника и братом генерала.

Но, не успел клан Вэнь получить ответ от родителей Ша, как по Гучэну разнеслась добрая весть: наследный княжич принимает в жёны благородную Ша Байтянь!

И тут неудача!

Вэнь Шэнь не был обузой для семьи, однако отец семейства, будучи высокопоставленным чиновником, опасался за свою репутацию. Он признавал, что у него два сына, однако на официальные мероприятия младшего никогда не брал, отчего, стоило тому чуть повзрослеть, по городу поползли самые разные слухи, пытающиеся угадать, в чём причина такой нелюбви. Может быть, то, что его чаще встретишь в увеселительных домах болтающим с проститутками о музыке и литературе, чем в собственном доме, стало причиной? Или то, что он сбегал на площадь с танцовщицами и играл им на саньсяни?

Но ведь это было следствием, а не причиной. Только вот остальные об этом не знали.

Вэнь Шэнь не думал о будущем. В то время, как его ровесники начинали работать или, по крайней мере, пытались решить, кем стать в будущем, он кутил и веселился, не зная другой жизни.

Сегодня он был снова наказан. Казалось бы, взрослый парень, а уже в который раз сидит под домашним арестом из-за очередной провинности. Отцу слишком уж не нравились увлечения младшего сына. Старший, значится, военачальник, сильный, твёрдый, смелый, младшая дочь, Сяоли, станет завидной невестой, а что взять с этого Вэнь Шэня? Бездельничает целыми днями, пьёт да танцовщицам на улице играет! Где это видано, чтобы дитя из достойной семьи занималось такими непотребствами?

Вэнь Шэнь выглянул в окно, выходящее во внутренний двор. Здесь точно не проскочить на свободу, всё у слуг на виду. Однако и за дверью бдит старый Инь, которого всегда приставляют к покоям молодого господина, чтобы тот ненароком не сбежал.

Вэнь Шэнь приоткрыл дверь и посмотрел на мужчину с перепуганным лицом.

– Я же забыл, старик! Тебя матушка просила найти Сяошу, он снова напился и, вероятно, где-то дебоширит!

– Э нет, молодой человек, со мной такой номер не пройдёт, – покачал головой слуга Инь, не собираясь уже в который раз попадаться на уловку молодого господина.

– Как знаешь, – цокнул языком Вэнь Шэнь, будучи уже наготове для побега, – матушка сказала, что, если Сяошу не найдётся до вечера, конюшни будешь чистить ты.

Слуга Инь с тяжёлым вздохом отправился, кажется, искать госпожу, а Вэнь Шэнь, не думая о том, что у старика из-за него будут проблемы, схватил саньсянь, обмотанную в ткань, со стола, повесил её себе за спину и скользнул в ближайшее помещение, чтобы передохнуть для рывка до двери.

Кухня. Пахнет вкусно! Двое слуг что-то старательно нарезали, болтая о своём и не замечая запыханного молодого господина; тот, пользуясь положением, подобрал с собой паровую булочку с блюдца и без лишних остановок рванул к боковой двери. Зажав добычу в зубах, Вэнь Шэнь взобрался по выступающим ветвям орешника прямо на забор и спрыгнул уже за пределы своего дома.

Побег успешный! Только бы не опоздать, сегодня он обещал сыграть танцовщицам из дома Гу! Добравшись до рынка, Вэнь Шэнь упал на ступеньку рядом с группой прекрасных девушек. Его волосы были распущены, поэтому пятна на виске и бесцветной пряди заметить было нельзя.

Но девушки сразу узнали его. Одна из них недовольно топнула, а щуплый усатый мужчина, сопровождающий их, засуетился и начал их выстраивать.

– Простите, простите, – заливисто рассмеялся Вэнь Шэнь, разматывая инструмент, – я бежал изо всех сил, едва по горе на саньсяни, как на санях, не покатился.

Одежды девушек были непростыми: их рукава были длинными, неудобными для повседневной жизни, однако они и не для неё вовсе предназначались. Эти одежды были специально вышиты для танцев: во время изящных движений девушек рукава, словно крылья, развевались за ними вслед.

Тонкие пальцы Вэнь Шэня ловко бегали по струнам, рождая прекрасную, под стать девушкам, музыку. Он безмерно уважал этих танцовщиц: они выбрались из борделя и попали в дом Гу, где смогли зарабатывать достойно. Искусством. Вэнь Шэнь знал, что за каждой из этих девушек – ужасное прошлое: нищета, жестокий муж, избиения, голод. И это если не говорить о продаже собственного тела в бордель, к чему могли прийти только самые отчаянные.

Близился вечер, когда большинство посетителей рынка уже разбредались по своим домам, потому и зрителей становилось всё меньше. Сопровождающий девушек тощий мужчина попросил остановиться и подождать, пока он сбегает по некоторым делам на рынок, и тогда они смогут вернуться в дом Гу. Одним словом, он дал им время развлечься и поболтать с желающими.

Девушки тут же принялись болтать друг с другом. Кто-то начал неистово пить воду из фляги, устав от танцев на жаре, кто-то увлёк музыканта в разговор о досужем, некоторые решили поговорить с оставшимися зрителями.

– Обязательно зовите в следующий раз, – широко улыбнулся Вэнь Шэнь танцовщице, и та скрестила руки на груди, едва не заплетая рукава в узел.

– Чтобы Вы снова опоздали?

– Да я же совсем немного... Вы бы знали, как я торопился! Пожалуй, быстрее меня была бы только княжеская лошадь.

– Да ну? – всё же рассмеялась вечно недовольная танцовщица. Теперь его вина была искуплена, а, значит, можно было и дальше болтать без умолку, наслаждаясь беззаботной юностью.

Вдруг краем глаза Вэнь Шэнь заметил, как посторонний мужчина начал хватать одну из девушек за рукава, пытался утянуть украдкой в сторону, и той явно было неприятно, но она, кажется, стеснялась попросить помощи, до последнего надеясь, что она попросту воспринимает его намерения как-то не так. Вэнь Шэнь поднялся со ступеньки, бросая саньсянь в руках собеседницы.

– Господин, Вам что-то угодно? – вежливо улыбнулся он, встревая между девушкой и недоброжелателем. – Если Вам не достаётся женского внимания, Вам следует обратиться в другое место.

***

– А-Шэнь.

Юноша остановился в полутьме коридора, услышав голос матушки.

Она не была для него родной матерью, он прекрасно знал об этом, однако она всегда относилась к нему как к собственному сыну. Родная мать пыталась избавиться от плода, будучи ещё беременной, а госпожа Лянь даже несмотря на уверенность супруга в проклятии смогла уговорить его оставить ребёнка.

– А-Шэнь, будь добр, повернись.

Вэнь Шэнь с тихим вздохом полуобернулся к женщине, пряча за собой обмотанную в ткань саньсянь.

– Полностью.

Теперь на свет показался и синяк под глазом, и покрасневшая щека. Матушка нахмурилась. Кажется, изначально она собиралась его жалеть, но вовремя вспомнила, что этот парень, проигнорировавший наказание, между прочим, скоро станет совершеннолетним.

– Если живёшь под крышей родительского дома, будь добр, веди себя так, как подобает сыну своих родителей. Ты выставляешь семью Вэнь в плохом свете своими действиями. А-Шэнь, тебе давно пора...

– Какая разница? – беззлобно махнул рукой юноша. – Меня никто не видел, отец меня стыдился ещё с тех времён, когда я был безобидным ребёнком, поэтому, по-моему, ни один человек в городе не знает, чей я сын. При всём уважении, – Вэнь Шэнь говорил это без претензий, так, чтобы оправдать свою неосторожность, и матушка, увы, не могла не согласиться. Она молчала так долго, что юноше ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в свои покои и, умывшись, лечь спать.

Свет полной луны

Вэнь Шэнь устал. Ему до смерти было скучно одному в поместье, даже младшая сестра, Вэнь Сяоли, находила, чем заняться, пропадая где-то в гостях у подруг.

А вот Вэнь Шэню делать было нечего. Он прочёл всё, что было в этом доме: каждую книгу от корки до корки, не говоря уже о том, что давным-давно вывешенный на кухне рецепт он выучил наизусть. Да, он умел играть, но ведь если развлекать себя одной саньсянью днями напролёт, разве не сотрёшь пальцы в кровь и не сойдешь с ума от однообразных звуков?

Жизнь строилась на одном и том же: побег, игра, наказание, безделье, сон – и снова побег. Приходилось как-то выходить из порочного круга, совершать что-то крайне странное и необдуманное, чтобы хоть как-то освежить расписание на день, состоящее из наказаний и побегов.

Местом, куда Вэнь Шэнь любил приходить, был необыкновенный пруд. Пусть он и располагался где-то на периферии города, вечерами по берегам были толпы вдохновенных учёных и пар, решивших насладиться красотой водоёма. Дело было в том, что этот пруд порос необыкновенными водными лилиями. Их нежные лепестки с наступлением темноты начинали излучать слабый свет, создавая тем самым необыкновенный пейзаж.

Вечером сюда было не пробиться, а вот глубокой ночью в округе уже пропадал всякий прохожий. Не принято было в Гучэне гулять после полуночи. Поэтому Вэнь Шэнь любил сюда приходить: тихо, умиротворённо и красиво. Он чувствовал себя совершенно другим человеком здесь, наедине с собой.

Вэнь Шэнь уселся на край каменного настила и, стянув с ног обувь, без лишних сомнений спрыгнул в тёплую воду. Здесь было совсем неглубоко, всего чуть выше бёдер, поэтому устоять на ногах было несложно. Он, заложив волосы за уши, склонился над светящимися цветами с тихим вздохом. Эти водные лилии так прекрасны. Их, к счастью, никто не срывает, ибо, только они покидают положенное место, отрываются от стебля, как лепестки тут же гаснут и увядают. Философия природы.

Ночные лилии умиротворённо покачивались на воде. Стоило юноше затронуть цветок, как из него роем вылетели крошечные мотыльки, в панике ища новое место для отдыха.

Вэнь Шэнь поднял голову вслед за движением насекомых, как вдруг краем глаза заметил, что здесь есть кто-то ещё. Кому бы пришло в голову ходить по пруду посреди ночи, кроме него? Он настороженно всматривался в нечёткий силуэт. Благодаря яркому свету полной луны и кувшинок Вэнь Шэню удалось разглядеть лицо человека, смотрящего на него.

Так, они уставились друг на друга, не шевелясь и не говоря ни единого слова.

Человек, стоящий перед ним, оказался таким... невообразимым. Его взгляд, несмотря на серьёзное выражение лица, был мягким и нежным, и это первое, на что обратил внимание Вэнь Шэнь. Незнакомец выглядел сурово, но от него не исходило опасной ауры, напротив, на душе стало спокойно и тихо. У юноши необычное лицо: черты были правильными, но всё же он не был похож на обычного жителя их княжества. Было в нём что-то... нечеловеческое.

Потомок Нюй-вы? А ведь с ними связано столько легенд.

Чуть севернее Гучэна есть высокие горы, где живут луны: прекрасные драконы из древних преданий.

Одно из них гласит: давным-давно богиня Нюй-ва выбрала шестерых из самых преданных своих детей и нарекла их Князьями, дав им в распоряжение земли с людьми. С тех пор в шести государствах, которые позже распадутся на множество стран, начали править луны. Они были прекрасными созданиями, их чешуя переливалась в солнечных лучах, а крылья могли помочь достичь звёзд. Однако видели их нечасто: проход на гору Нюй-вы запрещён, а, стоит только лунам спуститься в мир смертных, они и сами обращаются людьми, а свои истинные формы принимают очень редко.

Несмотря на то, что преемниками власти могли стать только чистокровные луны, по всем государствам было не счесть бастардов Князей, княжичей и их потомков, поэтому это было не слишком-то большой редкостью.

Когда юноша сделал едва заметный шаг к Вэнь Шэню навстречу, тот отступил. Понимая всю курьёзность ситуации, он почувствовал стыд, поэтому быстро развернулся с поторопился выйти из воды, пробираясь сквозь заросли лилий. Перед тем, как выбраться на каменную дорожку, Вэнь Шэнь на мгновение обернулся и понял, что незнакомец всё ещё смотрит на него.

– Чего? – бестактно спросил он и развёл руками в стороны, усаживаясь на плитку.

Юноша продолжал молча смотреть на него, только теперь как-то оторопело, удивлённо, словно не ожидая, что с ним заговорят, да притом таким тоном.

– Ты не можешь посчитать меня странным, раз сам стоишь по пояс в воде посреди ночи, – заметил Вэнь Шэнь, и молчавший незнакомец вдруг тихо рассмеялся, прикрывая нижнюю часть лица рукавом. Вэнь Шэнь с глупой улыбкой похлопал глазами и вынул ноги из воды, выжимая одежду и хватая дожидавшуюся его обувь.

Вэнь Шэнь смотрел на смеющегося человека как на последнего дурачка, которого стоит обходить стороной, вот и намеревался было рвануть поскорее домой, однако тот его неожиданно окликнул:

– Постой, – он взобрался на помост вслед за ним под шум устремившихся вниз капель воды, – как тебя зовут?

Вэнь Шэнь обернулся. Его мокрые волосы, в которых запутались потухающие лепестки лилий, всколыхнулись от резкого движения. Вода была тёплой, а вот уже на суше стало прохладно, из-за чего он и торопился домой. Только он открыл рот, чтобы назвать своё имя, как вдруг со стороны послышался зов:

– Ваше Высочество!

Слуги окружили незнакомца, причитая, что княжича уже весь Гучэн разыскивает, что матушка его уже совсем извелась, опасаясь, что сына похитили.

Какое-то время Вэнь Шэнь молча наблюдал за развернувшейся сценой с широко раскрытыми глазами, но, только княжич вспомнил о своём новом приятеле, он тут же рванул в сторону дома.

Его старший брат, ввиду своей должности и высокого чина отца, очень часто видел наследника престола Гучэна. Шёл даже как-то разговор о том, что их младшую сестру рано или поздно выдадут как наложницу за княжича, если, конечно, Князь не будет опасаться укрепления силы семьи Вэнь. Но это вряд ли: государственные перевороты были крайне редки, ведь люди зачастую довольны властью лунов и почитают их как божеств. Поэтому в том, что у какой-либо семьи «власти» будет больше, чем следует, не было ничего страшного. Да и наследника простая смертная родить никак не могла, ибо нечистокровное дитя могло претендовать лишь на титул княжича.

А вот Вэнь Шэнь никогда не видел его, наследника Гучэна. Отец не брал его с собой во Дворец, не позволял идти с ним на княжеские празднества, на которых и в юности его старший брат присутствовал.


Сначала Вэнь Шэня это сильно огорчало и, возможно, в глубине души он до сих пор обижен за это, однако ему не хочется думать о том, что было и чего не было.

И вот сегодня ему удалось впервые увидеть того, о ком столько было услышано и сказано. Говорили, что наследный княжич настолько брезглив и изнежен, что даже после одного только взгляда на грязь он идёт в купальню. Шептались даже, что он надменный и жестокий, бьёт слуг во дворце. Это просто слухи, но в голове у каждого, кто слышал столько рассказов о единственном сыне Князя, невольно возникал образ молчаливого и холодного юноши, глядящего на всех свысока.

Но княжич оказался таким... таким приземлённым. Они родились в один день, почти двадцать лет назад, и всю жизнь Вэнь Шэнь полагал, что их постигла совсем уж разная судьба. Однако, услышав о том, что наследник сбежал из дворца, чтобы побродить в полном лилий пруду, почувствовал родственную связь с этим человеком. Видимо, и любимым сыночкам, окружённым вниманием и заботой, тоже необходимо проветриваться вне дома.

Было очень холодно. Бегать по городу в мокрой одежде было определённо плохой идеей, ведь уже на следующий день Вэнь Шэнь проснулся с головной болью. Рядом сидел Вэнь Юйгунь и сменял ему ткань на лбу. Вэнь Шэнь, только открыв глаза, увидел человека, которого меньше всех в этом мире хотел бы видеть когда бы то ни было!

Вэнь Юйгунь был его старшим братом. Он занимал высокую должность в армии, и потому всегда был в разъездах, тщательно наблюдая за ситуацией на границах с Чжэнцзяном.

И сейчас он должен был быть дальше далёкого, чего же он здесь?! Да ещё и не отдыхает, а сидит здесь и с видом снизошедшего до простых смертных небожителя ухаживает за младшим братом!

Если спросить у Вэнь Шэня, как он относится к своему брату, то он без промедления ответит нечто вроде:«Напыщенный индюк с раздутым самомнением». На деле же каждый, кто был близко знаком с семьёй Вэнь, знал, что младший сын завидовал Вэнь Юйгуню. Но никто не подозревал, насколько сильно, даже сам Вэнь Шэнь никак не хотел этого осознавать и признавать, пряча бурлящую зависть за маской безразличия и семейной нелюбви.

Отец брал Вэнь Юйгуня с собой, рассказывал о нём, как о своей гордости, не жалел денег на талантливых учителей и дорогую одежду для него.

Что посеешь, то и пожнёшь. Потому, вложив в сына море любви и надежд, отец получил в итоге амбициозного и успешного военачальника. А вот Вэнь Шэня он не любил. Его мать в жёны он взял из жалости, но та не была благодарной и до последнего пыталась избавиться от ребёнка всеми правдами и неправдами. Не только это послужило причиной для холода к ребёнку: мужчина всё ещё оставался довольно суеверным и не мог спокойно выносить то, что в его семье есть изуродованный проклятием ребёнок.

Словом, он не видел причин для того, чтобы вкладывать в бедового сына лишние силы. Вот и пожинает теперь сорняки с необработанного поля.

А вот Вэнь Юйгунь испытывал к нему жалость и сострадание, что не укрывалось от его младшего брата. Это вызывало у Вэнь Шэня такой неподдельный гнев, что он хотел просто взять и плюнуть этой святой простоте в лицо, в глубине души понимая, что тот ни в чём не виноват.

– Матушка беспокоится за тебя, – Вэнь Юйгунь, потупив голову, смиренно принимал раздражённые взгляды брата. – Прекрати оправдывать слухи.

– Я не просил тебя читать мне нотации, – вздохнул Вэнь Шэнь, скидывая со лба влажную ткань и отворачиваясь от брата. – Иди по своим делам.

Вэнь Юйгунь пожал плечами, похоже, совсем не собираясь уходить. Несмотря на то, что его младший брат уже не был подростком, вёл он себя на все четырнадцать, не проявляя ни капли зрелости. Юйгунь был уверен, что ему просто необходимы мужские рука и ум, которые смогли бы его наставить на путь истинный.

– А-Шэнь…

– Я не ребёнок, – Вэнь Шэнь быстро сел, краснея от злости, спихнул брата с кровати и улёгся обратно под недовольное ворчание.

Вэнь Юйгунь не сопротивлялся. Он послушно стал на ноги и тихо вздохнул.

– Тогда веди себя соответственно.


О будущем можно только догадываться

В последнее время Вэнь Шэнь всё чаще задумывается над собственным будущим. Юность ведь не может длиться вечно, как и милость отца, который, увы, ждёт, что сын станет достойным человеком, не говоря уже о богатстве и власти.

«Было бы неплохо заиметь свой дом. А лучше два!» – несмотря на то, что тема была довольно серьёзной, Вэнь Шэнь всё равно размышлял как ребёнок. Он не понимал, как можно заработать собственным трудом, будучи выходцем из знатной семьи. Простой труд не подойдёт, ведь это недостойная работа для простых крестьян. Если Вэнь Шэнь примется за торговлю, не поднимет ли он всё поместье на смех? Остаются только чины да звания, но как Вэнь Шэню пробиться сквозь нелюбовь отца, не желающего видеть его во дворце? Возможно, профессия музыканта не выглядит в глазах отца достаточно благородной. Отец, безусловно, образованный человек, но таких вещей не понимает, однако его можно понять: он, как военный советник, приверженец грубой силы и простоты, а музыка для него лишь развлечение.

Тогда как насчёт профессии учителя? Здесь, в столице, вряд ли можно было бы сыскать тех, кто захочет учиться у безвестного человека, однако вокруг есть множество деревень, имеющих торговые связи. Это имеет значение, ведь в месте, где живут лишь благодаря земледелию, не найдётся желающих знать грамоту, ибо для простых крестьян это бесполезный навык. А вот там, где немаловажна торговля, большинство жителей захотят отдать детей на обучение для лучшего будущего.

Идея неплоха. Но ведь это нужно собраться, сказать о своих намерениях отцу... А вдруг ничего не выйдет? И тогда очередная неудача обернётся позором в глазах семьи. А ведь ударять лицом в грязь при Вэнь Юйгуне... Дать ему повод вновь посострадать с видом добрейшего в мире монаха... ни в коем случае нельзя!

Тяжело-то как! Хоть во Дворец идти прислуживать, ей-богу! Однако кем там работать? Физической силой Вэнь Шэнь не блещет, евнухом не пойдёт ни за что в жизни, готовить не умеет, о лекарствах ничего не знает. Да и работа опасная, посудите сами: будучи каким-нибудь учителем, попробуй опоздать, и тебя за это, по крайней мере, уволят. Во Дворце же за малейшую провинность побьют, а за грубую ошибку и вовсе могут убить.

Вот Вэнь Шэнь и понял, что не может взять ответственность за свою жизнь на себя.

– Тебе повезло, – вздохнул Вэнь Шэнь в разговоре со своей сестрой. У них были хорошие отношения. Обычно сёстрам не о чем было поговорить с братьями, но Вэнь Шэнь был большим охотником до сплетен и перемывания косточек всех, кого они только за день видели. Он доверял Вэнь Сяоли свои мысли, свои страхи, как и она ему. Они, конечно, могли ссориться, однако это не выходило за рамки простой перепалки.

Вэнь Сяоли была красавицей. Её лицо было словно бы выточенным водой фарфором, так мягко и плавно сливались черты её лица во внешность девушки. К ней уже приходили свататься, однако она была ещё слишком юна для свадьбы, да и после слухов о том, что она должна войти во Дворец, гостей больше не было. Никто не сможет обеспечить жизнь более благополучную, чем сам Князь.

Если бы не это обстоятельство, отбоя от свах да женихов у Вэнь Сяоли не было бы. К тому же, значительную роль сыграла не только её внешность, но и, главным образом, положение её семьи в обществе. Отец – чиновник во Дворце, брат – красавчик-генерал Гучэна. Брак с ней был бы даже более выгодным, чем с какой-нибудь княжной.

– Тебе нужно думать не о работе, а о том, как удачно выйти замуж. Да тебе и думать не надо: уже все давно знают, что ты станешь наложницей будущего Князя.

– Одно удовольствие, – скривилась Вэнь Сяоли. – К моменту, как он станет Князем и я смогу получить настоящие привилегии, я буду уже старой! Конечно, ему, остающемуся молодым долгие годы, не захочется даже видеть такую старуху, как я. Цветы вянут и вновь расцветают, а люди увядают навсегда.

Вэнь Шэнь задумался над её словами.

– А до его вступления на престол, какой мне прок от своего замужества? Ни свободы, ничего, только сиди целыми днями перед зеркалом...

Свобода – это, безусловно, очень важно. У женщин её, по сути, и нет. То, что Вэнь Шэнь прокомментировал как «повезло», является по сути своей не привилегией, а наказанием для всех женщин, получивших его просто по факту своего рождения.

– Ты права. Я сказал, не подумав. Прости, – извинился он и налил себе очередную пиалу чая.

– Не бери в голову. Я просто так же, как и ты, переживаю насчёт своего будущего. Я совсем не хочу замуж, дело даже не в княжиче. Здесь, дома, я распоряжаюсь собой и своей жизнью, ставя в известность касаемо некоторых моих дел только матушку. Я не хочу становиться чьей-либо бесправной собственностью.

– А ты притворись, что сошла с ума, – рассмеялся Вэнь Шэнь, – тогда-то тебя точно никто в жёны не захочет брать.

– И что мне, всю свою жизнь притворяться? Спасибо уж, – надулась она.

Положение ведь и вправду безвыходное. Родители не смогут содержать её вечность, и, даже если она попытается начать работать, её засмеют, а любое начинание тут же обратится неудачей.

– Вот я бы хотела... хотела... Слышал о генерале Чжэнцзяна? – перейдя на шёпот, спросила Вэнь Сяоли.

– Генерал Байхуа известна всем, – с готовностью кивнул юноша. – В Гучэне её боятся и уважают, и никто не смеет говорить ей гадости только потому, что она женщина, ведь она заслуженно получила свой пост.

Вэнь Шэнь ни словом не ошибся насчёт генерала Байхуа: её история известна многим, и никто не сомневается в её уме и силе. Несколько лет назад она начинала как простой солдат, не раскрывая того, что она женщина. Добившись уважения и славы, Байхуа прямо перед Князем сняла шлем и заявила, что готова принять положенное наказание.

Народ был встревожен и обескуражен. Люди замолкли, внимая каждому слову Князя. Тот лишь покачал головой:«Ты сделала это не для себя, а для Чжэнцзяна. Ты талантливый воин и отличный стратег, поэтому никто не вправе назначить тебе несправедливое наказание, генерал Байхуа».

Возможно, эти слова были приукрашены, быть может, этого события и в помине не было, однако с тех самых пор в армии Чжэнцзяна начали появляться женщины со всего государства. Кто бы знал, что это будет хорошим решением и только поднимет войска на новый уровень? Некоторые жители Гучэна недооценивают армию Чжэнцзяна только потому, что там есть женщины, но они глубоко заблуждаются.

– Вот бы быть, как она! – мечтательно вздохнула Вэнь Сяоли. – Но отец убьет меня быстрее, чем я ступлю за порог дома с намерениями отправиться на границы.

– И то верно. К тому же, у него уже есть любимый сынок-генерал. Не будем повторяться, – он подмигнул сестре. – Он всё равно не будет любить нас и в половину так же сильно, как Юйгуня.

Брат и сестра замолчали, каждый думал о чём-то своём.

Вэнь Шэнь вовремя вспомнил о теме их разговора, ведь ещё пара мгновений молчания, и он бы начал рассказывать о том, как же его взбесил Вэнь Юйгунь в очередной раз.

Он ведь хотел поддержать младшую сестру!

– Но ты, Сяоли, – начал он так, будто они всё это время именно об этом и говорили, – не беспокойся насчёт своего будущего супруга. Он неплох, как я могу судить.

– Ты знаешь о нём меньше моего! Я ведь бывала во Дворце не раз, – напомнила Сяоли и тут же прикрыла рот рукой, понимая, что этими словами может обидеть брата, но тот, кажется, не обратил ровным счётом никакого внимания, увлечённый предстоящей сплетней.

– Я вчера – ни за что не поверишь – видел княжича. Он стоял в пруду, по пояс в воде, и выспрашивал у меня имя!

– Учитывая, какой у тебя был жар, когда ты вернулся, я не сомневаюсь, что ты мог там саму Нюй-ву видеть, – скептически возразила Вэнь Сяоли.

– Ну послушай! Он сбежал из дворца, чтобы постоять ночью в пруду! Я только слышал, как вокруг него бегают десятки искавших его по всему Гучэну слуг, причитающих:«Ах, Ваше Высочество!.. Ваша матушка извелась!». Ну как же?.. Как тебе его описать, чтобы ты поняла, что я точно его видел? У него на лбу чёрная метка и два пятнышка над бровями, – Вэнь Шэнь показывал их на себе. – Лицо у него такое острое и твёрдое, нос низко посажен...

– Он! Да ты что? Прямо в пруду? – глаза сплетницы тут же загорелись. – Наверное, его сильно наказали за это!

– Конечно, – закивал Вэнь Шэнь. – Если бы его увидел кто-то другой и разнёс слухи по городу, все люди начали бы думать, что их будущий Князь – дурачок. Только и ты никому не рассказывай.

– А кто мне поверит? Кто поверит, когда я скажу, мол, холодный княжич с каменным сердцем настолько, оказывается, романтичен, что решил поплавать в городском пруду?

– Звучит жутко, – поёжился Вэнь Шэнь и тут же рассмеялся. – Я бы и сам ни за что не поверил.

– Говоришь, выспрашивал имя? А ты ему сказал?

– Нет, конечно, – потянулся юноша с зевком. – Я ему нагрубил. Кто знает, что бы он сделал со мной, если бы узнал мой род и нашёл меня?

– И то верно, – почесала нос Вэнь Сяоли.

– Скорее всего, тебя бы ждало наказание в виде порки палками, – вмешался посторонний голос, и брат с сестрой подняли взгляды на Вэнь Юйгуня. – Но с того дня во Дворце не было никаких новостей о грубияне в пруду, поэтому не беспокойся об этом.

Он искренне старался подружиться с младшими, но те считали его занудным любимчиком отца, а потому и не шли на контакт ни в какую.

– Хорошо, что Юйгунь-гэ такой осведомлённый, – с нарочито наигранным уважением произнес Вэнь Шэнь, глядя на него исподлобья. – Нам с Сяоли есть на кого положиться в трудных вопросах.

Вэнь Юйгунь подошёл к окну, игнорируя то, как младший брат снова выводит его на ссору. Вэнь Шэню ссора и не нужна была, он просто вымещал все свои обиду и гнев на Юйгуня.

– Что дражайший Юйгунь-гэ скажет о генерале Байхуа? Минутой ранее мы обсуждали её личность. Гэгэ, вероятно, не успел подслушать, – продолжил Вэнь Шэнь, приподнимая брови.

– Я не видел её и не могу судить. Многие считают, что она ничего из себя не представляет и что Князь Чжэнцзяна поставил её в высокий военный чин только для того, чтобы запугать Гучэн.

– Если талантливая женщина на посту генерала страшнее, чем талантливый мужчина, это не может не радовать меня, – улыбнулась Сяоли, прикрывая лицо рукавом.

– В любом случае, – Вэнь Юйгунь прокашлялся и посмотрел на младшего брата, хмурясь, – я лишь случайно ухватился за часть разговора и не хотел подслушивать. Я здесь по другой причине. Через месяц церемония твоего совершеннолетия, тебе необходимо соблюсти необходимые традиции, поэтому подготовься как следует.

– Я уже был на могиле госпожи Цю, – так он называл свою родную мать, – продал детские вещи, подготовил необходимые подарки для родителей и купил одежды для церемонии. Не нужно меня учить.

– Я рад, что ты дальновиден и всё сделал заранее. Тогда мы с отцом можем не волноваться.

Красной нитью сплетённые, встретятся судьбы вновь

В церемонии совершеннолетия не было ничего особенного. Вэнь Юйгунь придавал этому большое значение, но по факту всё состояло из весьма условных приготовлений в виде расставания с прошлым, посещения могил ближайших родственников и получения имени в положенный день.

Не было ничего фееричного: Вэнь Шэнь, как и обычно, проснулся, умылся, оделся в новый халат, белоснежный, как символ начал и обновления. За столом принял поздравления от отца, который особым вниманием его не удостоил, от Вэнь Юйгуня, который, похоже, волновался гораздо больше младшего брата, от матушки и от сестры.

После завтрака все разбрелись по своим делам, а Вэнь Шэню снова было нечем заняться. Сначала он слонялся по дому, но даже желания проказничать не возникало, поэтому от простого безделия он побрёл на улицу в сопровождении старика Инь. В этот день, когда никому до него не было дела и было особенно одиноко, всякая компания радовала сердце.

Вэнь Шэнь что-то рассказывал без остановки, вкладывая все силы в эмоциональную окраску каждой реплики, а старик с усталым видом и зевками кивал, отвлекаясь на торговые павильоны.

В конце концов, наступил вечер. Старик Инь сопроводил молодого господина обратно в поместье. Предстояла заключительная часть дня совершеннолетия: отец должен был дать ему взрослое имя за семейным ужином.

Вэнь Шэнь уселся за стол: матушка и Вэнь Сяоли ждали главу семейства весь день, но тот так и не появился дома. Это было довольно частым явлением, или, если быть точнее, неявлением, в их семье: скорее всего, он обсуждает вопросы войны с Чжэнцзяном или ещё что-то в этом роде. Сейчас у Гучэна непростые времена, так что его можно понять.

– Ты уже совсем взрослый, А-Шэнь, – улыбнулась матушка, стараясь отвлечь пасынка от недобрых мыслей. – Не держи на отца обиду. Вы с наследным княжичем родились в один день, и вполне возможно, что его пригласили к столу, а он не имел возможности отказаться.

– Это нисколько не тревожит меня, матушка, – улыбнулся в ответ Вэнь Шэнь, стараясь не расстраивать добродушную женщину, принявшую его как собственного сына. – Взрослеть не так уж весело, поэтому нет ничего плохого в том, что я буду оставаться мальчиком чуть дольше.

– А-Шэнь, – рассмеялась матушка, гладя его по руке.

В это время открылась дверь: отец и Вэнь Юйгунь показались на пороге. Вид у них был не самый радостный, даже раздосадованный. Мужчины торопливо прошли за стол, слуги подали им еды и вина; комментировать своё настроение они не стали, но ясно было одно: во Дворце что-то случилось.

Было уже за полночь. Опоздать с церемонией совершеннолетия было плохой приметой, но Вэнь Шэнь готов был стерпеть и это, если отец должным образом поздравит его.

– Прими мои поздравления, Вэнь Шэнь, – быстро проговорил отец. – Отныне нарекаю тебя Вэнь Юнвань, теперь это твоё имя. Если не возражаете, я очень устал и уйду отдыхать, – не дожидаясь даже реакции супруги, он просто встал и ушёл, не говоря уже о том, чтобы сказать что-то ещё собственному сыну.

Вэнь Юйгунь хотел смягчить ситуацию, но, только он открыл рот, чтобы объяснить семье причину их опоздания и нехорошего настроения, как вдруг с ужасом заметил выражение лица Вэнь Шэня. Он всё ещё широко улыбался, и ничто, кроме льющихся по щекам слёз, не выдавало его настоящих эмоций – настолько искренней выглядела его улыбка. Он молча встал из-за стола, поклонился матушке и сестре, проигнорировав присутствие старшего брата, и ушёл, растерянно пожелав добрых снов.

В голове была лишь одна мысль: лилии, пруд, тишина. Далеко от дома, где всё напоминает о собственной никчёмности. Всё вокруг казалось насмешкой, будто даже сами стены смеялись над ничтожным и одиноким Вэнь Шэнем.

Он бессильно упал на каменный пирс и без особой цели уставился на небо.

Глупое рождение. Глупая жизнь. Глупое взросление. Даже день его совершеннолетия не закончился хорошо, что уж говорить о прошедших годах, где каждый день был подобен этому?

Отец не успел до полуночи, не попытался извиниться, а лишь поставил перед фактом, мол, держи новое имя и до свидания, я снова забуду о твоём существовании, пока твоя матушка не напомнит мне, что помимо Вэнь Юйгуня у меня есть ещё один сын!

Так было всегда. Для отца все вокруг были важнее Вэнь Шэня, даже слуги. На том спасибо, что он не бил его, не обругивал с ненавистью каждодневно, но Вэнь Юнвань, поверьте, был бы рад даже этому, ведь это бы означало, что отец помнит о его существовании!

Он улёгся на бок, опуская пальцы в воду, и стянул с себя ботинки. Тишина успокаивала, а умиротворённо покачивающиеся на воде лилии приводили душу в порядок. Поистине волшебное место.

«Когда у меня будет дом, я обязательно выкопаю пруд во дворе и усажу его такими кувшинками», – подумал Вэнь Шэнь.

Ну и плевать. На отца, на этого выскочку Юйгуня, на всё это... плевать!

И только Вэнь Шэнь собрался подняться и спрыгнуть в воду, как вдруг услышал осторожные шаги позади себя. Он замер, притворяясь спящим, но внутренне уже был наготове для защиты.

Это вор? Или, быть может, Юйгунь-гэ как последний дурак его искал по всему городу? Или прохожий, решивший, что юноше стало плохо?

Шаги остановились совсем рядом, зашуршали одежды.

Вэнь Шэнь, услышав, что незваный гость лёг за его спиной, затих окончательно. Быть может, тот, заскучав, уйдёт, не дождавшись его пробуждения. Однако незнакомец принялся едва слышно напевать смутно знакомую мелодию, так тихо, что её тяжело было расслышать как следует.

Ну что же он не уходит! Был бы вор – обыскал бы спящего и давно сбежал. Был бы старший брат – уже отругал бы и потащил домой. Так кому в голову могло прийти лечь рядом?

Не выдержав напора любопытства, Вэнь Шэнь всё же приподнялся и повернулся к незнакомцу. Лунный свет помогал без труда разглядеть черты его лица.

Ч... чего?.. Его Высочество?

Испугавшись от неожиданности, Вэнь Шэнь без лишних размышлений мокрой рукой ляпнул его по лицу и рванул, что есть мочи, однако, не успел он встать, как оказался схвачен за запястье.

«Теперь мне точно конец!»

Наследный княжич смотрел на него широко раскрытыми глазами, пока по его щекам стекали капли воды. Рот его приоткрыт: похоже, он собирался что-то сказать, но Вэнь Шэнь нагло перебил его своеобразным прощанием. При виде ошеломлённого княжича Вэнь Шэню стало и стыдно, и смешно, и страшно одновременно.

– Я просто хотел, – стряхнув воду с лица свободной рукой, пробормотал юноша, – узнать твоё имя.

Вэнь Шэнь, чувствуя, как становится всё более и более неловкой ситуация, вытащил из рукава расшитый сестрой платок и, не подумав о том, что можно просто предложить его пострадавшему, принялся вытирать лицо княжича. Теперь тот, кажется, снова потерял дар речи, а Вэнь Шэнь раскраснелся от стыда ещё больше, бросая платок на колени наследника и планируя сбежать под настилом по воде.

– Я бы решил, что ты нем, – усмехнулся тот, подбирая платок и продолжая вытирать лицо и волосы, – если бы при нашей первой встрече ты не стыдил меня за то, что я стою по пояс в воде. Неужели ты растратил всю свою беззастенчивость?

Беззастенчивость! Сказал так сказал! Вэнь Шэнь, конечно, не из скромных, однако даже ему стало стыдно от такого слова.

– Благородный человек не помнит старых обид, – упрекнул Вэнь Шэнь таким тоном, что ему оставалось только показать язык для полной картины, но он, хвала всем богам, воздержался.

Княжич тихо рассмеялся и, подложив под голову руку, вновь улёгся на настил. По нему ведь ходят десятки людей, здесь так грязно, а изнеженный наследник всё равно не боится испачкаться! Вэнь Шэнь молча лёг рядом, на своё место, и так же, как и новый-старый знакомый, уставился на небо.

– Я Ли Шаньяо.

– Для меня Вы – «Ваше Высочество».

– Называй меня так, как я представился, – настоял юноша.

– Тогда... будем знакомы, «Я Ли Шаньяо», – рассмеялся Вэнь Шэнь, взглядом ища знакомые созвездия. – Что ты здесь делаешь?

– Смотрю на небо.

– Но ведь небо везде одинаковое: что во дворце, что на грязном камне?

– Нет. Здесь оно такое бескрайнее. Совсем не видно стен и огней.

Им обоим было уже по двадцать, а Ли Шаньяо и вовсе давно женат, однако их знакомство и разговор был настолько по-детски невинным, насколько серьёзным и глубокомысленным.

– Здесь хорошо отдыхать после тяжёлого дня, – признался княжич тихо, так, что Вэнь Шэню пришлось полуобернуться к нему, чтобы что-то слышать.

– У тебя тоже был тяжёлый день?

– Во Дворце каждый день словно пытка, особенно с таким отцом как у меня.

– Как же я тебя понимаю, – вздохнул Вэнь Шэнь. – Мой отец сегодня даже не вернулся домой в день моего совершеннолетия, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь подарить.

Выходит, их судьбы идут совсем рядом, и даже несмотря на то, что между ними была пропасть происхождения, они всё же были во многом похожи.

– У тебя сегодня тоже была церемония? Как забавно вышло. Мой отец на моё совершеннолетие подарил мне ответственность за весь Гучэн, назревающую войну с Чжэнцзяном и никому не сдавшиеся княжеские привилегии.

– Как это? – приподнялся на локтях Вэнь Шэнь и озадаченно уставился на Ли Шаньяо.

– Завтра меня объявят исполняющим обязанности Князя. Фактически я взойду на престол преждевременно.

– Его Величество считает, что ты готов к этому?

– Его Величество только и искал лазейку, чтобы скинуть всю ответственность за назревающую войну на меня и вернуться на гору Нюй-вы.

– Это жестоко, – Вэнь Шэнь опустил одну ногу в воду и начал ей болтать. – Я уверен, Чжэнцзян только и ждал, когда за управление возьмётся неопытный правитель. То есть, я не имел в виду, что ты неопытный, просто...

– Всё в порядке. Я понимаю. Я и правда неопытен. Первое время буду полагаться на мысли чиновников, а потом... разберусь.

– Мне кажется, ты будешь хорошим правителем. В любом случае, не всегда же лодке плыть с ветром, так что не беспокойся из-за неудач. Иногда неудачи – только лишь путь к победе... По крайней мере, я хочу в это верить.

Ли Шаньяо, судя по всему, и так много пережил за сегодняшний день, раз в ответ на слова поддержки просто промолчал. Каждый думал о чём-то своём, глядя на звёздное небо и полную луну, ярким светом омывающая всё в округе. Они долго молчали, прежде чем Вэнь Шэнь почувствовал, как княжич легонько пихнул его в бок, и повернул голову.

– Я знаю, что ты отлично играешь на саньсяни.

Эти слова поставили Вэнь Юнваня в ступор. В голове тут же пронеслись догадки об отвратительных слухах, распространившихся даже до Дворца, будто бы сын высокопоставленного чиновника сбегает с танцовщицами и просиживает штаны в борделях... Но ведь тогда он бы знал его имя! А он даже сейчас его спросил. Значит, не слухи...

– Откуда? – прошептал он, надеясь, что княжич всё же сможет объяснить, как он узнал о саньсяни.

– Слышал игру, – кажется, этот вопрос немного смутил Ли Шаньяо, раз он отвёл взгляд. – Сыграешь на моей церемонии?

Вот оно что! Вероятно, он услышал его саньсянь где-то на улице и запомнил музыканта. Только вот и это было странным. У Вэнь Шэня ведь такое заурядная незапоминающаяся внешность, а единственное, по чему его можно быстро выделить – пятно – он старательно прятал при игре на улице. Да и что бы делал наследный княжич посреди рынка?

– Я был бы рад, но, боюсь, мои навыки посредственны, а игра несовершенна, – вежливо отказался Вэнь Юнвань. – Мне ещё многому предстоит научиться.

– Я слышал твою игру и хочу, чтобы именно ты играл у меня на церемонии. Я буду расстроен, если ты не согласишься, но, увы, не смогу настаивать.

– Если Ваше Высочество счёл мою игру достойной, я с радостью приму предложение, – улыбнулся Вэнь Шэнь. Он почему-то чувствовал, будто их осторожное и вежливое общение не имеет никакого значения: его не покидало ощущение, словно они с Ли Шаньяо были давно знакомы друг с другом.

– Пожалуй, это к лучшему, что я принимаю власть в таком возрасте, – выдохнул Ли Шаньяо со смешком. – Боюсь, к сорока годам я уже не был бы таким сентиментальным и не позвал бы незнакомца играть на моей церемонии.

Ставшие хорошими приятелями разошлись только к утру. Довольный, Ли Шаньяо направлялся ко Дворцу, пока вдруг жалкий намёк на улыбку не стёрся с его лица: этот его товарищ так и не сказал ему собственного имени!

Скрывавшийся в тени вышел на свет, часть первая

Вэнь Шэнь никогда не бывал на настолько важных мероприятиях, не говоря уже о том, чтобы ступить за порог Дворца. Ему всегда было интересно, что же происходит за высокими стенами княжеского дома, правда ли тропы вымощены золотом. Было интересно всё, и на этот раз Вэнь Шэнь, наконец, исполнит свою мечту.

Вчера, перед тем, как они расстались, Ли Шаньяо дал ему табличку-приглашение. Он взял её с собой, видимо, рассчитывая на встречу с Вэнь Шэнем и надеясь, что тот согласится.

Вэнь Шэнь не мог ему доверять и, тревожный, опасался, что это может быть какая-нибудь насмешка или розыгрыш. Тем не менее, он встал рано утром, как следует умылся, привёл себя в порядок и долго стоял перед зеркалом, думая, стоит ли закрашивать пятно. Это ведь... нечто постыдное. То, за что так невзлюбил его отец. Уродство. Проклятие... Вэнь Шэнь прикоснулся к поверхности зеркала и поджал губы. Назло отцу он решил не скрывать пятно и бесцветную прядь волос. Пусть все знают, кто он и чей сын.

Он облачился в лучшие свои одежды, старательно связал пояс аккуратным узлом, словом, всё сделал на высшем уровне, чтобы выглядеть достойно. Одна из служанок помогла ему сплести волосы.

То, что Вэнь Шэнь куда-то собирается, никого не заботило. Отец, похоже, решил, что тот идёт покрасоваться на улицу, поэтому особого значения происходящему не придавал. Его догадки подтвердились, когда он увидел, что сын вешает за спину обмотанную в чистую ткань саньсянь, но сил для того, чтобы ругаться на сына за очередные проделки, не было. К тому же, сегодня из чиновников никого не будет на улице: все должны присутствовать на церемонии титулования княжича.

Вэнь Шэнь вышел довольно рано. Вне себя от волнения и предвкушения празднества, он торопился к воротам дворца, где его встретили двое стражников. Он показал табличку, до последнего надеясь, что не ошибся с доверием, и охрана без особых проблем пропустила его во Дворец. За воротами уже стояло несколько слуг. Одна из них, завидев Вэнь Шэня, очнулась и поторопилась к нему.

– Сыту Лань к Вашим услугам, – она поклонилась гостю. – Позвольте провести Вас в главный зал.

– Будьте добры, – растерянно улыбнулся Вэнь Юнвань, осматривая то, что его окружало.

Территория Дворца была огромна, так казалось снаружи, но теперь, стоя здесь, среди множества строений и садов, он был уверен, что княжеский дом – это огромный неприступный город внутри города. Здесь всё шло своим чередом, будучи независимым от того, что происходило там, снаружи.

С каждым шагом он замечал всё новые и новые детали, за каждым поворотом были причудливые статуи, сады, дома. Служанки бегали по дороге, подводя последние штрихи в приготовлениях к церемонии; издалека слышался строгий голос придворной дамы, раздающей распоряжения своим подчинённым.

Вэнь Шэнь был в предельной степени восхищён. Он старался не упустить не единой детали, опасаясь, что посещает Дворец в первый и последний раз.

Наконец, показался главный зал. Это было огромное здание, входом в которое служила высокая деревянная арка, вокруг неё же вился резной дракон, украшенный драгоценными камнями. Его отполированная чешуя поблёскивала в лучах солнца.

Вэнь Шэнь поднялся по нескольким ступенькам, преодолел арку и оказался в просторном помещении, уходящем другим концом далеко-далеко, к возвышению с княжеским троном. В зале уже находилось несколько гостей, но в основном это были члены княжеской семьи, их слуги, а также приглашённые музыканты и худой мужчина – очевидно, одно из доверенных лиц нынешнего Князя, именно он и должен был провести церемонию титулования.

Служанка Сыту Лань, убедившись, что гость дошёл до главного зала, собиралась уйти, но вдруг остановилась.

– Господин нуждается в помощи с выбором места?

Надо сказать, большое количество столов и правда озадачило Вэнь Шэня, и он собирался просто сесть как можно ближе к выходу, поэтому он с благодарностью кивнул.

– На первых трёх рядах садится княжеская семья, однако для приглашённых гостей места выделены позади этих рядов. Далее идут Советники, чиновники, их супруги, придворные дамы. За этой чертой, – она указала на линию, после которой узор пола немного менялся, – места для слуг.

– О, – понимающе кивнул Вэнь Шэнь, чувствуя себя немного неловко. Он всё ещё плохо понимал, куда должен сесть, ведь тревожность просто не давала ему покоя. Такой вот, как выразился Ли Шаньяо, «бесстыдный» человек, нагрубивший наследнику престола, до ужаса волновался во Дворце и боялся даже лишний шаг сделать.

– Если Сыту Лань не ошибается, – приклонила голову служанка, – господин пришёл по приглашению Его Высочества, – она повела его по широкому ковру между столов, окружающих их с двух сторон, и помогла занять место. Вэнь Шэнь поблагодарил её, и та ушла, видимо, возвращаясь ко входу, чтобы помочь другим гостям добраться до главного зала.

Вэнь Шэнь оказался прямо позади членов княжеской семьи. Он не знал, кто кем и кому приходится, но по внешнему виду мог догадаться, что дама с грозным видом, раскинувшая ткани подола вокруг себя, словно утопая в одеждах, была Княгиней. С ней о чем-то вежливо беседовала человеческая женщина с замудрённой причёской; по обращению Княгини к ней Вэнь Шэнь понял, что это была единственная наложница Князя, супруга Мэй.

Когда Вэнь Шэнь садился позади, они посмотрели на него с интересом. Видимо, дамы очень уж хотели обсудить друг с другом неизвестного гостя княжича, но говорить о нём в присутствии него самого было бы попросту невежливо.

Рядом также сидели мужчины, ещё несколько женщин: судя по чертам их лиц, они были какими-то дальними родственниками.

Совсем скоро главный зал наполнился людьми. План празднества был таков: сначала еда, потом подключаются музыканты, а уже после – главная часть самой церемонии под торжественную музыку, поэтому пока можно было расслабиться. Среди вошедших гостей Вэнь Шэнь краем глаза уловил отца и Вэнь Юйгуня: они уселись не так далеко, но на него внимание не обратили: кто посмотрит на какое-то бледное пятно позади прекрасной Княгини в золотых одеждах?

Совсем скоро на возвышенности, рядом с которой сидела княжеская семья, показался Ли Шаньяо. Вэнь Шэнь, только завидев его, приоткрыл рот в исступлении и, не моргая, наблюдал за всеми его движениями. До этого он видел Ли Шаньяо только в темноте, не имея возможности разглядеть его внешность как следует, но теперь Вэнь Юнвань даже не мог найти слов, чтобы описать то, что предстало перед его глазами.

Ли Шаньяо оказался, мягко говоря, очень красивым. И его красота выражалась не только в лице: его умение держать себя, осанка, мимика, красноречивый взгляд были просто потрясающими. Волосы княжича были сплетены так аккуратно, что ни одного лишнего волоска не выступало из сложной причёски; его венчал изысканный головной убор, а пучок был пронизан золотой заколкой с головами драконов на концах и подвешенными в их пастях цепочками, которые медленно покачивались с каждым поворотом головы.

Ли Шаньяо был в белых одеждах, расшитых золотыми нитями. Ткани лились, словно волшебный водопад, расширялись и резко сужались к запястью, в сгибе локтя проходил разрез длинных рукавов верхнего халата, отделанного алыми лентами. Ли Шаньяо буквально сиял, а холод в глазах придавал ему вид равнодушного божества, презирающего простых смертных.

Княжич обвёл ближайшие ряды этим отрешённым взглядом, и, как только очередь дошла до Вэнь Шэня, тот быстро опустил голову к столу, чтобы Ли Шаньяо не заметил его восхищённый взгляд.

Когда пришло время, гости приступили к еде. Эта часть празднества была довольно скучной поначалу, но постепенно присутствующие начали общаться, ходить по залу, и простое принятие пищи переросло в, можно сказать, фуршет. За столом уже почти никто не сидел, все хотели переговорить друг с другом о самом важном, поздравить княжича и его родственников с принятием титула.

Вэнь Шэнь отставать не хотел, но и попадаться на глаза отцу и Вэнь Юйгуню раньше времени тоже желания не возникало. Только он собрался выйти подышать свежим воздухом, как вдруг был остановлен кем-то. Юноша обернулся. Ли Шаньяо осторожно держал его за запястье, и, пока никто не заметил этого жеста, торопливо отпустил.

– Здравствуй, – княжич, кажется, не мог позволить себе разрушить холодный и отрешённый образ, но намёк на улыбку всё же дал.

Вэнь Шэнь растерялся. На людях не стоит обращаться к нему по имени и вообще вести себя как с другом, это попросту недопустимо. Поэтому он низко поклонился наследнику, не поднимая головы.

– Я так и не узнал твоего имени, – вздохнул Ли Шаньяо, и Вэнь Шэнь, осознав это, почесал кончик носа под неловкий смешок.

– Вэнь Юнвань, но Вэнь Шэнь будет куда лучше.

– Ну наконец-то, – только теперь Ли Шаньяо слегка улыбнулся, и это помогло его собеседнику расслабиться. – Не поворачивайся налево. Твой отец Вэнь Вэйгунь? Он за тобой наблюдает.

– Он не знал, что я буду здесь, – захихикал Вэнь Шэнь, прилагая большие усилия, чтобы не повернуться к отцу и не помахать ему. – Наверное, он подумал, что я пробрался сюда незаконно, и хотел устроить скандал, но, увидев меня с тобой, потерял дар речи.

– Тогда давай сделаем так, чтобы он ещё неделю говорить не смог, – похоже, солидарность человека, у которого тоже были проблемы с отцом, не знала границ, раз Ли Шаньяо повёл Вэнь Шэня за собой по ступеням прямо на возвышенность с троном и низким столиком для Князя и его гостей, которых он к этому столу позвал. Теперь Князем должен был стать Ли Шаньяо, поэтому здесь никого не было, кроме его жены за столом по левую руку от трона.

Ша Байтянь, жена Ли Шаньяо, улыбалась всем, кого только видела. Она и правда была последней красавицей, но Вэнь Шэнь не жалеет, что судьба так сложилась и ему не удалось вступить с ней в брак. Ша Байтянь была прекрасна, но, кроме того, была и чрезвычайно доверчивой, наивной и даже глупой. Даже здесь, на празднике, она попадалась на шутки гостей, принимала пустые колкости Княгини за советы и искренне благодарила её за наставления.

Завидев гостя своего супруга, она только широко заулыбалась с добродушным видом. Н-да. Во Дворце в каждой женщине должна быть жестокость и лёгкая стервозность, иначе ей не жить спокойно среди дворцовых сводов.

Гости не могли из приличия в открытую уставиться на то, что княжич усадил неизвестного юношу за стол по правую руку от себя, но, похоже, если до этого они и обсуждали что-то своё, то теперь по залу прокатилась волна догадок и предположений.

Вэнь Шэнь всё же не смог удержаться и посмотрел в зал, чтобы найти там ошеломлённых отца и Вэнь Юйгуня. Вот же и они! Отец всегда держит Вэнь Юйгуня рядом, чтобы таким образом хвастаться своим любимым сыном перед всеми. Те и правда были поражены настолько, что побледнели, и смотрели на А-Шэня широко раскрытыми глазами.

– Спасибо, – широко улыбнулся Вэнь Шэнь.

Теперь-то Вэнь Юйгунь будет знать своё место! Строил из себя победителя по жизни, будто бы всё ему нипочём. Будет ли он так же сострадающе смотреть на младшего брата-неудачника? Имеет ли на это право?

– Не стоит благодарности. Угощайся, – махнул рукой Ли Шаньяо.

Вэнь Шэнь, может, быть неправ, но он был уверен, что и будущий Князь сильно волновался и нуждался в хоть какой-то компании, чтобы не сойти с ума от беспокойства. Предстояли действительно тяжёлые годы: война, неуважение министров и чиновников к слишком молодому правителю.

Скрывавшийся в тени вышел на свет, часть вторая

Вэнь Шэнь налил вина ему и себе и предложил выпить за знакомство, чтобы не расстраивать лишний раз княжича напоминаниями о вступлении на престол. Пусть хоть последний час поживёт спокойно, без всех этих беспокойств и волнений. Ли Шаньяо, кажется, уловил намерения приятеля и выпил с ним по чарке с тихим смешком.

Поистине трудно найти хорошего друга, но оба чувствовали, что они рождены стать отличными приятелями, не Князем и его верным подданным, а кем-то ближе, вроде соратников на поле боя. Может, их общение было не совсем формальным, но Вэнь Шэнь привык так говорить со всеми, а Ли Шаньяо нужна была передышка от пустой вежливости и лицемерия, без помощи которых во Дворце было не выжить.

Наконец, ко всем присутствующим вышел действующий Князь, который вот-вот должен был сложить свои полномочия.

Традиция была таковой: власть должна была передаваться сыновьям лунов по достижении ими тридцати или сорока лет в зависимости от княжества. Таким образом, Князья оставляли власть минимум в пятьдесят лет, внешне почти не постарев. Чаще всего передача княжеских полномочий проводилась без проблем, в истории известно лишь несколько случаев государственных переворотов. Лишь единожды был случай убийства наследника, да и то отцом, дабы отсрочить свой отход на горы Нюй-вы, куда возвращались оставившие власть луны.

Сегодняшний случай также был уникальным. Князь Гучэна, наоборот, хотел поскорее оставить осточертевшую ответственность на плечах юного наследника, вот и нашёл лазейку: по документам он всё ещё будет считаться Князем, но Ли Шаньяо будет делать всё сам, просто от его имени. Фактически народ может называть Ли Шаньяо Князем, просто документально этот титул будет у его отца. Этим законам уже сотни лет, не мудрено, что в них нашли такую прореху, способную скинуть власть на двадцатилетнего юношу без зазрения совести. А что ему? Вернётся на гору Нюй-вы и забудет о существовании Гучэна так, словно его никогда не было.

Собственно, вышедший к народу Князь явно был счастлив тому, что вот-вот избавится от проблем. Он предложил музыкантам сыграть что-нибудь, чтобы гости не заскучали, и тогда Ли Шаньяо встал из-за стола, кланяясь мужчине.

– Отец, – он опустил смиренный взгляд, пока Вэнь Шэнь тоже вставал для того, чтобы стать на колени для поклона Князю; люди затихли, слушая, о чём у этих троих идёт разговор, – хочу представить Вам талантливого музыканта, которого я пригласил сегодня во Дворец.

Говорить, что приглашённый мог зваться его приятелем, было бессмысленно, ведь простых смертных Князья не затаскивали прямо за личный стол, чтобы выпить по чарке вина.

– Ох, – глухо рассмеялся Князь, хлопая краснеющего юношу, – сыграешь нам?

Талантливого! Стыд-то какой!.. Где вообще он слышал его игру, неужели подыгрывание танцовщицам можно считать музыкой? Вэнь Шэню хотелось провалиться сквозь землю, но он отчаянно пытался держаться достойно. Низко поклонившись, он поблагодарил Князя за предоставленную возможность сыграть и спустился за лежащей под его столиком саньсянью. Немного неосмотрительно было оставлять её вот так вот, но, к счастью, инструмент оказался целым.

Вэнь Шэнь, бросая косой взгляд на хранящих тяжёлое молчание отца и брата, с усмешкой направился туда, где рассаживались музыканты. Князь поторопился их предупредить, мол, дайте молодому человеку присесть и сыграть. Те сразу же разошлись, с интересом и завистью глядя на неизвестного.

Вэнь Юнвань всегда играл на публике, и большое количество людей обычно его не заботило. Однако сейчас ситуация была немного иной: его внимательными слушателями была княжеская семья, в том числе и Ли Шаньяо, Советники, чиновники, даже Вэнь Юйгунь и отец.

«Они такие же, как и прохожие на рынке», – подумал Вэнь Шэнь, разворачивая инструмент, и закрыл глаза, размещая пальцы на струнах. В зале была абсолютная тишина, ведь сам Князь изволил слушать этого молодого человека.

Зазвучала первая нота. Для Вэнь Шэня она была сродни прыжку со скалы, ибо после того, как тишина была разрезана первым словом саньсяни, страх полностью исчез. Музыка была для него всем. Она была его матерью, сестрой и верной супругой с самого детства, ведь это одна из тех вещей, которая ему не запрещалась. Ну что можно не так сделать, бренча по струнам?

Вэнь Шэнь вложил сейчас всю душу и все невысказанные эмоции. Не потому, что боялся опозориться. Просто он знал, что отец его слышит.

Может, его пятно и бесцветную прядь где-то в другом месте и могли расценить как уродство, но сейчас, когда он, такой прекрасный, в белоснежных одеждах играл на поблёскивающей в свете солнечных лучей саньсяни, никто не посмел бы решить, что он некрасив. Напротив, присутствующие с затаённым дыханием наблюдали, как утончённый молодой человек играет так легко и чувственно, будто сам поёт с помощью струн.

Возможно, у Вэнь Шэня и правда была незапоминающаяся внешность, однако он умел её преподносить и нести своё довольно непримечательное лицо.

Сосредоточенный на игре, он не слышал слов, которые стали раздаваться по всему залу.

«А это ли не младший сын Вэнь Вэйгуня?»

«Должно быть, он гордится тем, что оба его сына так талантливы, пусть и в разных стезях».

«И почему он так прятал такого красавца? Боялся, что очереди свах, желающих получить согласие на брак, вытопчут овраг перед их домом?»

Последняя нота. Вэнь Шэнь открыл глаза, взволнованным взглядом бегая по залу. Он боялся, что сделал что-то не так, но, стараясь выглядеть максимально уверенным, как ни в чём не бывало поднялся и наскоро обмотал саньсянь тканью. Украдкой юноша взглянул на Ли Шаньяо: тот неотрывно смотрел на него и, очнувшись от чужого взгляда, жестом подозвал к себе.

– Ты отлично сыграл, не беспокойся, – поддержал его княжич, а его отец рядом снова похлопал Вэнь Шэня по плечу.

– И откуда такой талант?

Вэнь Шэнь засомневался, стоит ли отвечать. Хотелось обернуться к отцу, чтобы хотя бы по взгляду понять, признает ли тот его сыном перед всеми. Но он сдержался.

– Вэнь Юнвань, младший сын Советника Вэнь, – представил его Ли Шаньяо, избавляя от лишних размышлений. Юноша был благодарен ему за понимание.

Только Князь хотел что-то сказать, как из боковой двери показался тот самый худой мужчина, кланяясь Его Высочеству и пока ещё действующему правителю.

– Ваше Величество, пора начинать, – сказал он, и Вэнь Шэнь физически почувствовал, как Ли Шаньяо рядом напрягся всем телом. Чуть погодя, тот обернулся к своему товарищу и едва заметно улыбнулся.

– Спасибо, что пришёл. Буду рад видеть тебя во Дворце.

Вэнь Шэнь не понял, что тот имел в виду именно работу во Дворце, поэтому просто поблагодарил за приглашение и за возможность сыграть здесь. Со стороны послышалась торжественная музыка, и юноша поторопился спуститься, едва разрывая крепкий зрительный контакт с Ли Шаньяо.

Началась церемония. Это был не самый увлекательный процесс, ведь из него исключили многие традиционные для передачи власти моменты, ибо она полностью таковой не являлась. Князь оформлял какие-то документы в тишине, Ли Шаньяо с серьёзным выражением лица стоял в абсолютной тишине под десятками взглядов, полных ожиданий, осуждения, зависти, радости, страхов. По большей части, конечно, именно страхов. Ведь война с Чжэнцзяном – не выдумка и не ночной кошмар, а вполне себе реальное будущее. Сможет ли новый правитель, молодой и неопытный, урегулировать ситуацию с соседним государством?..

Но среди этих людей лишь один искренне улыбался ему в знак поддержки. Вряд ли сейчас до ужаса сильно волнующийся Ли Шаньяо посмотрит в его сторону, но, если вдруг взгляд случайно скользнёт по толпе присутствующих, возможно, ему станет легче оттого, что хоть кто-то точно верит в него.

– Рождённый под именем Ли Шаньяо, протекторат счастливой звезды, – громко произнёс щуплый мужчина, связывая одно из запястий восходящего на престол лентой; второй же её конец был узлом на рукояти меча. – Отныне титул твой – Яцзы-лун, долг твой – служение народу Гучэна, данного тебе богиней Нюй-вой, отрада твоя – счастье своего народа.

Ли Шаньяо принял в руки меч, с которым был связан, и поднял над головой. С этого момента он звался Князем Гучэна. Присутствующие одновременно стали на колени и низко поклонились новому правителю, желая ему крепкого здоровья, долгих лет и успешных начинаний.

Уже после этого все выпили за нового Князя, и снова началась толпа, разговоры, хождения по всему залу. Вэнь Шэнь поторопился найти себе хоть какого-нибудь собеседника, чтобы уберечься от отца, но тот на пару с Вэнь Юйгунем настиг его быстрее.

– Здравствуйте, отец, – поклонился он с вежливой улыбкой, стараясь держаться достойно человека, выступавшего на церемонии титулования княжича по его личной просьбе. Может быть, он зазнавался, однако чувство превосходство было приятным.

Вэнь Вэйгунь, кажется, даже не находился со словами, чтобы высказать свои эмоции. Он был зол и в то же время горд, и всё это внутри кипело с завидной скоростью. Похоже, он действительно стал нем на неделю!

– Ни я, ни отец не ожидали тебя здесь увидеть, – поспешил встрять Вэнь Юйгунь. – Я  плохо разбираюсь в музыке, но даже я могу сказать, что это было действительно хорошо. Что уж говорить об остальных? Они и вовсе дар речи потеряли.

Впервые Вэнь Шэнь не чувствовал отвращения к старшему брату. Он знал, что здесь и сейчас отец не может думать ни о чём другом, кроме как о его внезапном появлении с теперь уже полноправным Князем Гучэна и выступлении на церемонии. И что об этом он не забудет ещё долгое время, а, значит, можно пожить с приятным осознанием того, что не только Вэнь Юйгунь теперь гордость семьи Вэнь! До тех пор, пока отец снова не забудет о существовании младшего сына. Но Вэнь Шэнь не позволит этому случиться, уж поверьте!

Когда празднество подходило к концу, Вэнь Юнвань намеревался попрощаться с Ли Шаньяо, но, только он направился в его сторону, как был перехвачен молчаливым отцом.

«Он прав. Теперь он Князь, я не могу просто взять и подойти», – согласился с безмолвным замечанием мужчины Вэнь Шэнь и ушёл вместе с ним и старшим братом домой. У них было множество вопросов, но они просто не могли позволить себе задать их, поэтому молча шли до самого дома.

Игра на судьбах, часть первая

С момента восхождения на престол нового Князя прошло уже несколько месяцев. Нельзя сказать, поменялось ли что-то существенно в их государстве за это время или нет, однако атмосфера уж точно стала совсем другой.

Первым делом Яцзы-лун распорядился о мирном договоре. Не мог же он просто закрыть на давние конфликты с Чжэнцзяном глаза, надеясь, что соседнее княжество не воспользуется неспокойной ситуацией в Гучэне?

Он послал дары и вина. Чжэнцзян на мир не согласился, однако на временное затишье был готов, мол, пока на границах нет конфликтов, мы готовы отвести войска, что означало одно: они будут стараться найти любой повод для наступления. Даже пролетевшая мимо бабочка могла стать причиной для разгорания старой вражды.

Границы Чжэнцзяна и Гучэна были неоднородны. На севере равнины разделялись широкой рекой Бяньцзе, это и было межой между двумя государствами. Южнее ситуация усложнялась, ведь там были не только леса и равнины, но и нетронутые территории, являющиеся довольно спорными в отношениях двух стран.

Дело было в том, что там уже сотни лет мирно существовали деревни так называемых Хранителей, древних знахарей, жрецов и шаманов, которые по легенде должны были оберегать Разлом, спрятанный в лесу. Многие считали, что Разлом, из которого в реальный мир выбираются жуткие твари, – всего лишь старая сказка, а Хранители продолжают там жить и проводить ритуалы лишь в качестве простых традиций.

Это довольно распространённое мнение жителей городов вдали от границ. Чем ближе находилось поселение к лесам, скрывающим Разлом, тем чаще там появлялись истории о страшных существах, необычных снах или исчезновениях людей. На уровне государства этим занимались редко, и причин было тому множество.

Во-первых, происходившее относили к простым случайностям. Во-вторых, с приграничных территорий редко доходили хоть какие-то вести, не касающиеся торговли или военного конфликта. В-третьих, что бы там ни происходило, Хранители должны были справляться с этим самостоятельно и делали это с особым успехом, и даже Князья старались относиться к ним с уважением и прислушиваться к их советам.

Как бы то ни было, ни Чжэнцзян, ни Гучэн не хотели забредать в эти места, потому основной конфликт происходил на северных границах.

А теперь хоть на пару лет можно было расслабиться, приводя в порядок дела внутри государства.

Вэнь Шэнь прожил эти месяцы по-новому, ведь его жизнь не могла не измениться после выступления во Дворце. На улице с инструментом он уже стыдился появляться, а танцовщицам пришлось о нём позабыть до поры до времени, ведь теперь юного музыканта узнавали почти все.

Вэнь Шэнь искренне старался быть примерным сыном, вежливым и учтивым со всеми, кто был этого достоин относительно отцовских взглядов. И, если раньше безликого юношу многие просто игнорировали, не находя в нём ничего цепляющего и интересного, то после выступления во Дворце даже девушки на улице начали смотреть на него иначе. Пятно, которое они до этого считали уродством и проклятием, теперь казалось им уникальной особенностью или загадочным посланием небес.

Но Вэнь Шэню предельно неловко от их внимания. Возможно, в глазах парней он казался нагловатым и, как выразился Ли Шаньяо, беззастенчивым, рядом с девушками, проявляющими к нему интерес, бедный юноша сразу же замолкал и отчаянно пытался сбежать под любым предлогом. С танцовщицами было немного иначе, ведь те общались с ним на равных, как с другом, доверяли ему и даже могли позволить себе говорить при нём о разных женских вещах. Дружба с Вэнь Сяоли помогла Вэнь Шэню привыкнуть к этому.

Но вот эти хихикающие девушки... они повергали его в настоящий ужас.

Многое изменилось и в обычной жизни Вэнь Шэня. Теперь Вэнь Юнвань был частым гостем на самых разных мероприятиях в поместьях чиновников, будь то простой вечер для отдыха или романтический ужин с супругой.

Богатые ведь могут позволить себе любую роскошь, и, если вдруг им взбредёт в голову послушать песнь саньсяни сидя среди цветущих клумб, они без проблем осуществят свою задумку. Вэнь Шэнь, который соглашался на любые предложения, отлично подходил, да и льстить себе тем, что играет им именно музыкант с не простого, а княжеского празднества, им нравилось. Обычно на этих праздниках играли дворцовые музыканты, а их нанять было нереально, так что возможность послушать исполнение того, кто играл для Его Величества, довольно редкая.

Вэнь Юнвань, которого с рождения не брали ни на какие мероприятия или вечера, просто не мог позволить себе пропустить хоть что-нибудь. За эти месяцы он видел, пожалуй, всё, что только мог увидеть с места простого музыканта: и семейные ссоры, и примирения, и скандалы с воровством. Чего только не бывало за высокими стенами поместьев!

Однако с тех самых пор, как он покинул Дворец, ему не приходилось туда возвращаться. Не то чтобы он так уж сильно ждал приглашения, но...

Да, он его ждал. Совсем не от Ли Шаньяо, что вы, ведь во Дворце полным-полно богатых особ, желающих приятно провести время. Но больше, чем бездельников с карманами, набитыми золотом, там было музыкантов, поэтому Вэнь Шэнь понимал причину, по которой он туда ни за что не попадёт. Да и было бы совсем уж самонадеянно рассчитывать на такую возможность. И всё же...

Да, возможно, он хотел встретиться с Ли Шаньяо. По большей части, потому, что хотел узнать, каково тому теперь быть Князем всего Гучэна, с раннего утра и до поздней ночи заниматься государственными делами, едва засыпая под тяжестью огромной ответственностью в столь молодом возрасте...

Ещё, правда, было интересно посмотреть, так ли тот красив в повседневности, каким его запомнил Вэнь Шэнь, или это просто удачное освещение и долгая работа слуг? Ведь невозможно, чтобы каждый день человек выглядел... так.  Так, как Ли Шаньяо. Может быть, свою роль сыграло то, что среди богатых господ он почти не бывал, возможно, они все такие, эти знатные особы? Но ведь и он не простолюдин.

Кроме того, конечно, хотелось снова посмотреть на ошеломлённого отца, который бы узнал, что его никудышный сын снова был приглашён во Дворец. Не абы кем, а теперь уже Князем! Но такой возможности больше не предоставлялось. Да и Вэнь Шэнь прекрасно понимал, что денно и нощно Ли Шаньяо занят государством и попытками не превратить процветающее государство в руины. С чего бы Ли Шаньяо вообще приглашать его? Они ведь не друзья.

Так что ждать от него приглашения – всё равно, что нищенке мечтать о браке с наследным принцем.

Старик Инь четырежды постучал в дверь. Именно по количеству стуков Вэнь Шэнь с лёгкостью узнавал слугу и без лишних вопросов разрешал войти.

Несмотря на новое занятие в виде расхаживания по поместьям чиновников и прочих знатных особ, Вэнь Шэню часто было нечего делать, поэтому он, приобретя побольше литературы, в свободное время ударялся в чтение. Поначалу такое времяпровождение казалось ему довольно-таки неплохим, ведь он все зимы, когда найти приключения было проблематично, провёл за книгами. Однако уже через несколько недель он чувствовал себя изнемождённым и уставшим.

– Что-то случилось? Снова какое-то приглашение? – безучастно спросил Вэнь Юнвань, не отвлекаясь от чтения.

– Теперь уже во Дворец.

Вэнь Шэнь вдруг ожил, выпрямился и поднял голову на старика Иня, однако тот его ожиданий не оправдал, поспешив объясниться:

– Жена почившего младшего брата бывшего Князя, знаменитая вдова. Хочет, чтобы Вы сыграли для неё завтра вечером.

– Хорошо, – выдохнул разочарованный Вэнь Шэнь и снова криво сел, упираясь подбородком в выставленную руку. – Сыграю для неё завтра вечером...

На следующий день, перед тем, как уйти ко вдове, он, как и всегда, аккуратно оделся, сплёл волосы. Впервые за долгое время он начал улыбаться собственному отражению при виде светлого пятна на коже. Раньше он чувствовал себя уродливым из-за этого, а теперь никто не смел ни слова сказать о его особенности. А порой звучали даже комплименты.

Выпрямившись, Вэнь Шэнь поприветствовал стражу с умеренной улыбкой.

– Вэнь Юнвань здесь по просьбе госпожи Сунь.

Стражники молча приоткрыли ворота, за которыми уже ждала знакомая Вэнь Шэню служанка.

– Сыту Лань к Вашим услугам, – поклонилась она. – Задача Сыту Лань – провести Вас ко дворцу госпожи Сунь.

Теперь уже Вэнь Шэню ничего не оставалось, кроме как рассмотреть девушку поподробнее. Она была довольно хороша собой, так что не мудрено, что её отправляли провожать гостей. Кроме того, у неё было идеально чистое лицо, симметричное, без единого родимого пятна. Конечно, легендарной красавицей её не назовёшь, но, главным образом, выигрывала она засчёт своей мимики, лёгких движений и внимательного взгляда.

Перед уходом Вэнь Шэнь расспросил о госпоже Сунь у старика Инь, полагая, что тот знает подробности её жизни. Он признался, что может рассказать только то, что расскажет и любой житель Гучэна, интересующийся княжеской семьёй.

У бывшего Князя был младший брат, не претендовавший на престол. Он не пытался захватить власть, несмотря на то, что был чистокровным луном, а верно служил наследнику, помогал избежать неприятностей. Поэтому уже при правлении отца Ли Шаньяо его младший брат был уважаем всеми, кто поддерживал Князя.

Когда он умер от какой-то лунской болезни, его супругу, прекрасную госпожу Сунь, решили оставить во Дворце со всеми удобствами и должным уважением. Хотя по правилам так делать было нельзя, вдова продолжила жить во Дворце и притом так же хорошо, как жила при своём супруге. Кроме того, к ней также многократно приходили свататься, но она всем отказывала. Люди говорили о её красоте и пленительном взгляде, завистницы даже пустили слух, что она очаровывает мужчин чёрной магией и ни один не может сопротивляться ей.

Вэнь Шэнь был заинтересован данной особой. Он, пусть и считал себя совершенно обыкновенным и нормальным мужчиной со своими желаниями, от женщин бегал как от огня, поэтому ему было любопытно, как он поведёт себя в присутствии писаной красавицы, пленяющей мужчин.

Сыту Лань провела его до самого дворца госпожи Сунь и усадила в указанном ей месте. Пока что вокруг никого не было, и, когда служанка ушла, пожелав ему удачи, Вэнь Шэнь остался совсем один. Во Дворце была своя атмосфера, не сравнимая ни с одним местом в мире. Здесь ты чувствовал себя будто бы под стеклянным куполом, не дающим ничему извне повлиять на тебя. Так спокойно, тихо на душе...

Вэнь Юнвань развернул ткань, в которую был замотан инструмент. Только он собрался настроить саньсянь, хотя и делал это ещё перед выходом, сбоку послышался глубокий женский голос.

Игра на судьбах, часть вторая


Вэнь Шэнь поднялся, чтобы поклониться госпоже Сунь, и поприветствовал её. Она и правда была прекрасна, но несравненной её красоту назвать было нельзя: Вэнь Шэнь без заминки мог бы сказать, что Ли Шаньяо произвёл на него гораздо большее впечатление.

Госпожа, волоча за собой воздушные ткани одежд, прошла за столик под навесом. Чинно уселась, налила себе чай сама, ведь рядом совсем не было слуг.

- Я слышала, ты покорил Его Величество на церемонии.

- Его Величество всего лишь удостоил меня чести быть услышанным, - вежливо возразил Вэнь Шэнь, расставляя пальцы на струнах.

Женщина усмехнулась в рукав, что, вероятно, означало:«Князья не одаривают даже взглядом тех, кто хоть на самую малость этого недостоин».

- Что сыграешь для меня, Юнвань? - фамильярно обратилась к приглашённому музыканту она, кладя подбородок на сцепленные пальцы.

- У этой композиции нет названия. Если у госпожи Сунь будет желание, она может дать его сама, - Вэнь Шэнь проигнорировал её некультурное обращение и, не дожидаясь ответа, начал играть. На самом деле, он импровизировал, вкладывая в каждую ноту по частичке своих воспоминаний о разных днях своей жизни. О новых знакомствах, о старых обидах. Но, конечно, гораздо сильнее всего ему хотелось рассказать о прекрасном пруду, полном ночных лилий.

Когда Вэнь Шэнь закончил, он открыл глаза и посмотрел на женщину, внимательно слушавшую его игру. Она изучающе щурилась и слегка улыбалась с довольно странной эмоцией, скользящей в её взгляде.

- Вэнь Юнвань и правда преуспел в этом виде искусства, - заметила она и поднялась из-за стола. - Но мне стало интересно, насколько ты хорош в поэзии и каллиграфии. Талантливый человек талантлив во всём, не так ли?

- Как пожелает госпожа, - Вэнь Шэнь даже опешил от этих слов. За её предложением скрывалось что-то ещё, но он никак не мог понять, чего же она могла от него хотеть.

Наконец, появился слуга, который разместил на столе пергамент, кисть для каллиграфии и чернила. Надолго он, к сожалению, не задержался и сразу исчез, оставляя Вэнь Шэня наедине с загадочной дамой.

- Прочитай мне что-нибудь, - попросила она и села, указывая Вэнь Юнваню на место рядом. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно сесть. Он немного подумал, прежде чем начать зачитывать пришедшее в голову стихотворение.

- В Ланьлине всегда добавляют в вино траву "золотой аромат", в прозрачной нефритовой чаше оно пылает янтарным огнём...

- Достаточно, - остановила его госпожа Сунь. Похоже, женщинам гораздо больше нравилось слушать о любви или природе, нежели о странствиях и тоске по дому. Вэнь Шэнь не заметил, как она оказалась ещё ближе, чем сидела до этого.

- Мне хотелось бы взглянуть на твою каллиграфию.

Вэнь Шэнь был немного возмущён тем, что он успел сыграть лишь одну композицию, а теперь госпожа Сунь просит его совсем не о том, для чего он сюда пришёл. И всё-таки ему было даже интересно, чем это всё закончится, так что послушно взял в руку кисть и вывел один аккуратный иероглиф. После, немного подумав, он дописал ещё несколько, таким образом получив чэнъюй:«Луна, став полной, пойдёт на убыль; вода, наполнив ёмкость доверху, перельётся через край».

Женщина приклоняется к нему, чтобы взять кисть из его руки довольно странным способом, со спины, хотя гораздо удобнее и логичнее было бы сделать это над столом.

- Я не ошиблась, когда сказала, что талантливый человек талантлив во всём, - негромко сказала она почти ему на ухо, - а ведь Вэнь Юнвань ещё и красив. Наверняка он не обделён женским вниманием.

Теперь Вэнь Шэню, наконец, становится понятно, что из себя представляет эта роковая вдова. Она отказывала женихам не из-за траура по мужу, а из-за того, что в таком случае она оказалась бы лишена возможности очаровывать мужчин направо и налево, что она и делает, вероятно, добиваясь продолжения их знакомств в более уединённой обстановке. Да и комфортная жизнь во Дворце ей не могла не нравиться. А ведь ей, должно быть, много лет, но благодаря своему происхождению она могла оставаться молодой долгие годы. Вот уж свезло.

Всё, чего сейчас хотелось бедному музыканту, - сбежать домой под любым предлогом, но делать этого было категорически нельзя. Не потому, что это было бы невежливо, а потому, что он не мог уйти, не высказав своего недовольства.

- Ну что Вы, - опустил взгляд он, чуть отодвигаясь. - Вэнь Юнвань всего лишь заурядный музыкант. А вот о госпоже Сунь я слышал множество хороших слов.

Ей это польстило, и она восприняла это как комплимент, однако Вэнь Шэнь продолжил:

- Я также слышал, что мужчины всего Гучэна и не только уже много лет пытаются добиться Вашей руки. Даже молодые княжны не получают столько внимания; госпожа Сунь остаётся завидной невестой даже несмотря на свой почтенный возраст.

Вэнь Шэнь и не пытался скрыть своё замечание за простой вежливостью, женщина сразу поняла, что он указывает ей на её немолодые годы и упрекает в том, что она позволяет себе такое. Он молча встаёт, бросая на неё спокойный, почти безэмоциональный взгляд, подбирает саньсянь и направляется по каменной дорожке прочь. Она сказала что-то гневное напоследок, но Вэнь Шэнь даже не вслушивался.

Эта ситуация поразила его до глубины души. Было так неприятно то чувство, когда его воспринимали именно в таком ключе, будто бы он какой-то бесчувственный предмет, не имеющий собственных желаний и нежеланий.

А ведь именно так зачастую поступали с девушками. И ведь везло, когда они могли постоять за себя хотя бы словесно, но ведь бывали же и ситуации, когда они никак не могли отказать влиятельному мужчине, не избежав проблем! Это было поистине ужасно.

Он запомнил дорогу, когда шёл сюда с Сыту Лань, поэтому без проблем нашёл выход.

Вечером у него уже не было сил на чтение, поэтому он просто лёг спать, мучимый самыми разными мыслями. Даже утром они не давали ему покоя, хотя он и пытался отвлечься любым возможным способом.

Четыре стука. Вэнь Шэнь поднимается с постели и позволяет войти, накидывая халат. На пороге стоит старик Ин и кланяется молодому господину. Вэнь Юнвань не мог не заметить его растерянный взгляд и был озадачен таким его видом.

- Что-то произошло? - мягко улыбнулся он.

- Господин Вэнь Вэйгунь... сегодня принял гостей.

- И что же в этом такого? - Вэнь Шэнь не переставал улыбаться, однако ему стало тревожно.

- Гости из Дворца, - пояснил слуга. - Они утверждали, что вчера, во дворце госпожи Сунь, второй молодой господин семьи Вэнь... позволил себе лишнего.

- Например? - теперь Вэнь Шэнь изменился в лице, побледнев.

- Попытался обесчестить служанку... - старик Инь стоял, опустив голову, и не мог больше ничего добавить. Он прекрасно понимал, что Вэнь Шэнь просто не мог так поступить, но что именно произошло между госпожой Сунь и молодым господином, раз она решила так жестоко оклеветать его, оставалось неясным. Инь пришёл за тем, чтобы предупредить Вэнь Шэня.

Вэнь Шэнь, задрожав от переполняющего его чувства несправедливости, прикрыл глаза и стоял, сжав кулаки, какое-то время, пока старик Инь с сожалением глядел на него.

- Лучше тебе поговорить с отцом, - озвучил хорошую мысль слуга, и юноша закивал. - Он в приёмной.

- Ты прав, - Вэнь Шэнь быстро пришёл в себя, справившись с нахлынувшими на него эмоциями, и направился в сторону приёмной, где обычно отец работал и принимал важных гостей. Не стоило тратить время на лишние эмоции, которые ни к чему не приведут.

Вэнь Юнвань низко поклонился мужчине, сидящему с задумчивым видом за столом. Вэнь Вэйгунь был худощавым, пусть и неслабым; Вэнь Шэнь как-то слышал от матушки, что отцу в детстве часто нездоровилось, и он не мог заниматься тем, что ему действительно нравилось. Похоже, это было главной причиной, по которой он любит Вэнь Юйгуня больше остальных детей - ведь тот был военным, которым не смог стать он сам.

- Отец, - Вэнь Шэнь дал понять, что хочет начать разговор, и только тогда мужчина поднял усталый взгляд. - Я хотел поговорить о вестях из Дворца.

- Я знал, - покачал головой Вэнь Вэйгунь, - что ничем хорошим не обернётся этот внезапный успех. И вот, беда снова пришла в наш дом.

То, что отец явно не верил во взявшийся из ничего слух, не могло не радовать Вэнь Шэня. Остальное было не так важно. Со всем семья Вэнь справится вместе.

- Никуда не ходи сейчас. Со временем слухи утихнут, а до тех пор будь тише воды и ниже травы.

- Благодарю Вас за наставления, отец, - Вэнь Шэню нужно было знать, верит ли во всё это отец. Так что, убедившись, что его такими выдумками было не пронять, юноша успокоился. Он поклонился мужчине и ушёл в свои покои.

Было тяжело осознавать, что не зря Вэнь Шэню запрещали вмешиваться во что-либо. А ведь он наивно полагал, что с помощью музыки нельзя сделать ничего дурного. Однако вот, результат налицо! Без бесконечной череды неудач не проходит ни одно его начинание.

Судя по тому, что отец сказал никуда не выходить, слухи были донесены не только до этого дома, но и вовсе разлетелись по всему городу. Людям нужны только хлеб и зрелища, вот они, завистники, и ухватились за интересную тему: сам Князь, значит, проявил к простому музыканту, особо ничем не выделяющемуся, снисхождение, а он поступил вот так вот! Подумать только – попытаться обесчестить бедную девушку!

Они с большой охотой обсуждали чужие грехи, не замечая, что их чёрные души были охвачены самыми страшными пороками. Ведь гораздо интереснее обсудить то, что у соседа проблемы, чем справиться с бедами в собственном доме, не говоря уже о том, чтобы хотя бы заметить их!

В дверь снова постучали. Это был не старик Инь, но по довольно мягкому звуку Вэнь Шэнь понял, что это была его сестра. Он открыл ей и остановился, тогда она, что-то воскликнув, кинулась ему на шею и заплакала.

– Зачем они тебя оклеветали, брат, зачем? Отец снова говорил о твоей женитьбе, а теперь никто не захочет выйти за тебя!.. Как же так?!.

– Какая потеря, – Вэнь Шэнь отстранился от её цепких объятий, смеясь. – Я же так хотел жениться.

– Я говорю не только о свадьбе, – вытерла слёзы Вэнь Сяоли. – Я была на рынке и, когда услышала обо всём этом, сразу поняла, что тут что-то не так... Весь город не просто сплетничает, но ещё и приукрашивает! С такими отвратительными подробностями!

– Переживу, – махнул рукой Вэнь Юнвань. На самом деле, он не знал, как с этим справиться, но не заставлять же сестру беспокоиться за него?

– Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, что ты скажешь, когда отец решит сослать тебя куда-нибудь до поры до времени.

– А я и не против, – развалился на кровати Вэнь Шэнь. – Пускай ссылает, мне же лучше. Хоть буду меньше про гордость семьи Вэнь Юйгуня слышать.

– Дурак, – Вэнь Сяоли снова завыла и вышла из комнаты, громко хлопая дверью.


Игра на судьбах, часть третья

По людному рынку медленно шла загадочная девушка, ведя за собой лошадь. Незнакомка выглядела довольно необычно для этих мест: её алые одежды были расшиты цветными орнаментами, на груди и поясе в такт шагам покачивалось множество талисманов и оберегов. Нижняя часть её лица была закрыта полупрозрачной вуалью, а один из глаз покрыт плотной повязкой.

Она без особого интереса смотрела вперёд, не обращая внимания на людей вокруг. Казалось бы, девушка, вероятно, из деревни должна быть восхищена прекрасной столицей, о которой слагают песни и поэмы, но она ни на секунду не остановилась, чтобы рассмотреть красоты легендарного Гучэна.

Каждый её шаг сопровождался звоном многочисленных украшений, привлекая внимание случайных прохожих. Хотя и без этого множество людей поглядывали на девушку. Многие заинтересовались, что же этой необычной особе нужно в Гучэне и откуда она. Довольно быстро любопытство их было умерено: загадочная незнакомка начала подходить к людям и спрашивать, в какой стороне находится дом семьи Вэнь.

Что же за дом Вэнь такой! Весь город, не утихая, говорит об этой семейке уже который день, а теперь ещё и эта женщина только подогрела интерес сплетников! И что же ей могло понадобиться у них? Неужели она... невеста Вэнь Юнваня? Новость о приезде девушки из дальних мест разлетелась по всему городу, словно горячие пирожки, и смешалась со слухами о происшествии во дворце госпожи Сунь, так что оба этих события породили просто немыслимое количество теорий и домыслов.

Совсем скоро гостья уже сидела в приёмной. Её лошадь завели в конюшню дома Вэнь, вещи оставили в гостевой комнате. Поначалу никто не хотел её впускать, но, когда она объяснила причину своего приезда, Вэнь Вэйгунь просто не смог проигнорировать эту девушку.

– Моё имя Цао Яо, – она пригубила предложенный чай и тут же скривилась, почувствовав, как разительно столичный напиток отличался от их традиционного, – как Вы слышали, я из деревни Хранителей на южных границах.

– Полагаю, у Вас остались нерешённые вопросы со второй моей супругой, – предположил Вэнь Вэйгунь и, видимо, попал прямо в точку.

– Точно, – согласилась Цао Яо, но её улыбки не было видно за вуалью.  – Где она сейчас?

– Она умерла двадцать лет тому назад, – спокойно ответил Вэнь Вэйгунь, довольный этим обстоятельством в рамках этого разговора. – Так что решить оставшиеся вопросы невозможно.

– Возможно, – уклончиво возразила Цао Яо. – У неё должен быть ребёнок, верно?

– Верно, – Вэнь Вэйгунь напрягся. – Это мой младший сын, Вэнь Шэнь.

Он считал, что давно покончил со всеми связями с Хранителями, но они настигли его и в столице, припоминая дела минувших дней. Любой из внешнего мира, если уж и связывался с Хранителями, зачастую всю жизнь жалел об этом. И ведь те совсем не хотели зла, напротив, только вот любая связь с ними по какой-то причине заканчивалась плачевно.

– Не стоит бояться. Я здесь не для какого-либо возмездия, – она ещё раз отпила чай, видимо, надеясь, что он изменил свой вкус, однако чуда не произошло. – Дело в том, что Цю Шиянь в обмен на одну услугу пообещала Духам своего первенца.

– Я не отдам своего сына в жертву каким-то Духам, – твёрдо произнес Вэнь Вэйгунь, сжимая ладони в кулаки. Он уже был готов выгнать эту Цао Яо взашей, пусть и знал, что поступать так с Хранителями не просто невежливо, но и небезопасно.

– Мы не делаем жертвоприношений и не допускаем никакого лишнего кровопролития, – усмехнулась Цао Яо. – Наша задача – оберегать Разлом, именно для этого я здесь. Жрец нашей деревни на смертном одре, а его преемником должен стать тот, кого выберут Духи. Пока ни один человек из деревни не подошёл. Старый жрец напомнил нам о Цю Шиянь, которая так и не вернулась к Хранителям с ребёнком, так что я здесь для того, чтобы найти его вероятного преемника. Если Духи не примут его, Ваш сын вернётся целым и невредимым.

– А если примут?.. – побледнев, уточнил Вэнь Вэйгунь.

– Станет жрецом нашей деревни, – невозмутимо ответила Цао Яо.

Вэнь Вэйгунь хотел было спросить ещё о чём-то, но тут на пороге показался его младший сын. Вэнь Шэнь поклонился отцу и поздоровался с незнакомкой. Он был спокоен, хотя во взгляде скользила некая взволнованность обсуждаемым.

– Это ты! – непроницаемая Цао Яо вдруг вскочила с радостным видом и похлопала юношу по плечу тяжёлой рукой.

Вот те раз! Она выглядит такой хрупкой, но сколько силы в её беспощадных руках! Она вовремя поняла, что к, скорее всего, будущему жрецу стоит относиться с бо́льшим уважением, поэтому поспешила поклониться.

– Да, я первый и единственный ребёнок Цю Шиянь, – кивнул Вэнь Шэнь.

Он стоял под дверью всё это время и слушал их разговор. Надо сказать, возможность уехать в деревню Хранителей показалась ему довольно удачной. Отец всё равно хотел сослать его куда подальше, а Цао Яо, будто почувствовав это, явилась очень даже кстати.

Но помимо этого он был куда больше заинтересован загадочной личностью своей родной матери. Неужели Цю Шиянь... была Хранителем? И что за услугу оказали ей Духи, раз она пообещала им своё дитя? Конечно, Вэнь Шэнь не верил ни во что потустороннее, поэтому насчёт этой их высшей силы не беспокоился.

– Я полагаю, ты слышал о том, о чём мы с твоим отцом говорили, – усмехнулась Цао Яо, забавно щурясь.

– Это так, – сознался Вэнь Шэнь. – Я не специально, прошу прощения.

– Это к лучшему. Не придётся рассказывать обо всём заново. Думаю, тебе нужно время на то, чтобы обговорить это с Вэнь Вэйгунем. Тогда я, если позволите, вздремну в комнате для гостей... Путь был долгим, – она зевнула и побрела прочь, сопровождаемая растерянными взглядами. Слуга Инь перехватил её в коридоре, чтобы отвести в место для отдыха.

– Вэнь Шэнь, это плохая идея, – покачал головой отец, пока его сын ещё не успел сказать ни слова.

– Это хорошая возможность, – возразил он. – В том положении, в котором я сейчас нахожусь, уехать на границы – наилучшее решение.

Вэнь Вэйгунь, похоже, никогда не думал, что его младшему сыну придётся так рано начать говорить по-взрослому и рассуждать так зрело. Несмотря на то, что у них были нелучшие отношения, отец никогда не желал ему плохого и был рад, что Вэнь Шэнь остаётся ребёнком даже после совершеннолетия.

Но настал момент повзрослеть.

Отец, похоже, ещё многое хотел сказать своему сыну, но у него попросту не хватало смелости, поэтому он оборвал себя холодным:«Если ты считаешь это правильным, иди и собери нужные вещи». Вэнь Шэнь знал, что тот намеревался поддержать его, но просто не смог заставить себя, поэтому впервые за всю жизнь обнял отца.

– Всё будет хорошо, – сказал он и, оставляя Вэнь Вэйгуня в исступлении, поторопился в свою комнату.

Вэнь Шэнь стоял со стариком Инь посреди покоев и пытался понять, что ему ещё могло бы понадобиться кроме саньсяни. Четырёх комплектов одежды будет достаточно, а больше им в голову ничего не могло прийти.

– Может, ещё вот эту обувь взять? Ну или кисти для каллиграфии? Я не знаю, – всплеснул руками Вэнь Шэнь.

– Молодой господин, – пробормотал старик Инь.

– А? – Юнвань отвлёкся от мешочка с маслами для волос и поднял голову.

– Береги себя.

Когда Вэнь Шэнь посмотрел, наконец, на слугу, он увидел, что тот плачет. Старик Инь работал в их семье всю его сознательную жизнь и относился к нему как к своему внуку, поэтому то, что он расплакался, не могло не растрогать Вэнь Шэня. Пусть он и пользовался его добротой и невнимательностью, но никогда не желал Иню ничего плохого.

– Эй, ну чего ты... Я же не на войну еду, в конце концов, – юноша рассмеялся и, чтобы поддержать старика, обнял его. Тот сжал его в своих руках по-отечески, и Вэнь Шэнь подумал о том, что даже отец не был так тронут этим действием, как старик Инь.

– Никто не может найти с Хранителями общий язык. Они просто непостижимы для нас, у них особенные взгляды на жизнь, поэтому... я беспокоюсь, не произойдёт ли что-нибудь нехорошее.

– Цао Яо заверила, что я буду цел и невредим, – объяснил Вэнь Шэнь. – Я постараюсь завязать хорошие отношения с деревней Хранителей, всё будет отлично.

Внезапно в комнату ворвался Вэнь Юйгунь. Он старался дышать ровнее, но по нему было видно, что он бежал сломя голову. Старик Инь быстро понял, что братьям есть, о чём поговорить, так что беспрекословно покинул покои.

– Что-то случилось, Юйгунь-гэ? – спросил предельно спокойный Вэнь Шэнь, глядя на взволнованного брата.

– Во Дворце... я был во Дворце, – выровнял голос он, – и слышал о том, что тебя собираются потребовать к Его Величеству завтра же. Речь шла о разбирательствах насчёт... госпожи Сунь.

– Вот как, – вздохнул Вэнь Шэнь. – Спасибо, что предупредил, Юйгунь-гэ. Похоже, мне придётся уехать гораздо раньше, чем того хотелось бы.

– Уехать? Я чего-то не знаю, А-Шэнь?

– Завтра я должен был уехать в деревню Хранителей, – коротко объяснил он, – но, чтобы избежать разбирательств, придётся выехать из Гучэна сегодня ночью. Давай попрощаемся, Юйгунь?

– А-Шэнь...

Вэнь Юйгунь никогда не желал ему зла или попустительского отношения отца к нему, и в глубине души Вэнь Юнвань знал это, но окончательно признал только сейчас. Сегодня был день душевного искупления и высказывания неозвученных чувств, поэтому Вэнь Шэню пришлось говорить так, словно им ещё нескоро суждено встретиться вновь.

– Мне жаль, что мы так и не смогли стать дружными братьями. Но я горд, что ты мой гэгэ. Я вернусь, когда все дела будут улажены.

Вэнь Юйгунь обязан был всегда быть хладнокровным и рассудительным, чтобы управлять огромной армией, и сейчас он столкнулся с такой бурей эмоций, что просто молча вышел из комнаты. У него не хватало сил, чтобы справиться со своими чувствами и высказать то, что было у него на душе. И Вэнь Шэнь отнёсся к этому с должным пониманием. Они с отцом слишком похожи.

В комнату через какое-то время вбежала Сяоли. Она хотела кинуться на брата, но вовремя остановилась и вдруг покраснела от подступающих слёз и гнева.

– Вот, значит, как?! Уезжаешь?.. Юйгунь сказал мне!

– Ох, я не могу! – повернулся к ней Вэнь Шэнь, уже вытерев проступившие слёзы и задорно улыбнувшись. – Вы меня будто в последний путь отправляете. Прекратите. Мне тоже нелегко, но это выход из ситуации и, возможно, моя судьба. Я уеду до того, как ты проснёшься, так что давай попрощаемся.

– Ах!.. Вот так ты! Знаешь, что? Не успеешь ты вернуться, как я стану богатой, вот увидишь!

– Я не собираюсь оставаться там на несколько жизней, Сяоли, – рассмеялся Вэнь Шэнь, и та вспыхнула от гнева.

– Да пошёл ты! Я стану богаче самого Князя, слышишь? Сама и в этой жизни!

– Верю, верю, – заулыбался он, – обязательно.

Необходимо также было поговорить об этом и с госпожой Лянь, матушкой. Обычно её было не найти, но сейчас Вэнь Шэнь чувствовал, что она должна быть в доме. Он постучал в её комнату – и за дверью сразу послышались шаги.

– Это ты, А-Шэнь? Проходи, – отозвалась она. За столом уже сидела одна из служанка и держала в руках пряжу, а рядом, похоже, всё это время вязала матушка. Она всегда находила, чем заняться, если была в доме.

– Как Вы поживаете, матушка? – осторожно начал он.

Госпожа Лянь явно уже знала о том, что собирался сказать ей Вэнь Шэнь, поэтому только кивнула, давая ему возможность признаться во всём самому.

– Сегодня в поместье приехала одна из Хранителей, чтобы забрать меня в деревню. Я решил, что должен поехать и переждать там вспышку слухов.

– Это хорошее решение, А-Шэнь.

Она не спрашивала ни о причинах, ни о чём, что касалось Хранителей. Похоже, она в целом знала куда больше и о Хранителях, и о Цю Шиянь.

– Мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется, – женщина всё-таки поднялась и обняла сына. – Приезжай поскорее. Я буду писать тебе письма.

Вэнь Шэнь не спал этой ночью. Он ждал, когда совсем стемнеет, чтобы их никто не заметил, и тогда собирался разбудить Цао Яо. Вечером он успел попрощаться с отцом, и только тогда почувствовал, что он сделал почти всё, что хотел бы сделать напоследок.

Только Вэнь Шэнь хотел встать, чтобы пойти будить Цао Яо, как вдруг послышался скрип двери и её голос.

– Спишь? – негромко позвала она.

– Нет, – Вэнь Юнвань повернулся к ней и свесил ноги с кровати, обуваясь.

– А спал?

– Тоже нет, – вздохнул он и начал одеваться, когда Цао Яо отвернулась после нескольких невербальных намёков.

– Во сне Духи рассказали мне, что тебя уже предупредили об опасности, идущей из Дворца. Поэтому ты не спрашиваешь, зачем я пришла так рано.

Вэнь Шэнь, закинув мешок с вещами за спину, приподнял одну бровь, мол, что это ещё за бред про Духов? Но спорить с настолько глубоко верующей девушкой ему не хотелось. Они прошли в конюшню, как можно тише вывели лошадей на улицу и поторопились к выходу из Гучэна.

Наутро, когда в поместье Вэнь заявились стражники с приказом для Вэнь Юнваня, его уже и след простыл. Позже по городу пронёсся будоражащий сознание слух: юноша покинул Гучэн для того, чтобы стать Жрецом Хранителей.


А гость уж забыл, где его дом

Единственное, что ещё не успел сделать Вэнь Шэнь, – это сходить к пруду. Перед тем, как покинуть город, он попросил Цао Яо подождать его и поторопился на пирс, чтобы напоследок насладиться светом лилий.

Может быть, в глубине души он ждал, что обнаружит здесь Ли Шаньяо, но это было бы чудом, если бы Князь действительно оказался у пруда. Однако он сбежал от разбирательств и проблем, поэтому надеяться встретить здесь Князя, способного казнить его,  – глупо.

Вэнь Шэнь слез с лошади и присел на колени, опуская руки в прохладную воду. Эти кувшинки так прекрасны, хотелось унести с собой хотя бы одну, но это не имело смысла, ведь даже сорванный лепесток мгновенно потухает.

Когда он решил, что уже прошло достаточно времени и Цао Яо ждёт его слишком долго, пришлось с сожалением вернуться. Как только они покинули город, молчаливая девушка вдруг разговорилась, ожила и даже стянула с лица вуаль с облегчённым вздохом.

На самом деле, если бы не повязка, закрывающая её глаз, она была бы очень даже симпатичной девушкой. У неё было круглое лицо с детскими чертами, что шло вразрез с её глубоким низким голосом.

– Когда мы выедем из леса, тебе тоже придётся надеть вуаль, – пояснила она. – Это обычай Хранителей: незнакомцы не должны видеть наших лиц, это считается неприличным. Привыкай.

– Ты думаешь, я останусь в деревне? – из-за того, что Цао Яо постоянно поторапливала лошадь, Вэнь Шэню каждый раз приходилось её догонять.

– Конечно. Цю Шиянь пообещала тебя Духам, значит, твоя судьба не может быть другой. Им ведь не нужны жертвоприношения. Всё, что им могло понадобиться от обещанного ребёнка, – это его последующее становление жрецом.

Вэнь Шэнь всё ещё не хотел упоминать, что не верит в такие вещи и относится к ним скептически. Кто знает, не вызовет ли это конфликт с человеком, который помогает ему избежать разбирательств с госпожой Сунь?

– Ты говорила, что никто на эту роль не подошёл. А как проходит этот отбор?

– Всё довольно просто, – легко ответила Цао Яо с улыбкой, – просто нужно поговорить с Духами. Если они выберут тебя, все сразу поймут это.

Незаметно для девушки Вэнь Шэнь скривился. Выходит, всё предрешено заранее, и кто-то влиятельный заранее предопределяет, кого выгоднее сделать жрецом. Скверно, ведь есть шанс, что это будет не Вэнь Шэнь. И придётся возвращаться в город.

– А что должен делать жрец? – задал ещё один интересующий его вопрос Вэнь Юнвань, снова нагоняя Цао Яо.

– О, у него достаточно обязанностей. Давай я объясню тебе, на чём построена любая деревня Хранителей, чтобы ты понял, какое место в ней занимает Жрец. В каждой деревне есть Старейшина, он необязательно старый и необязательно мужчина, это должен быть опытный человек, который будет управлять жизнью в деревне и следить за тем, чтобы все выполняли свои обязанности. В нашей деревне это я, – гордо поведала она.

– Разве ты не молода для этой должности? – удивился Вэнь Шэнь.

– Я? Молода? – заливисто рассмеялась Цао Яо. – Поверь, я успела застать время, когда твоя бабушка ходила пешком под стол. Духи помогают мне сохранять внешнюю молодость, – улыбнулась она.

Вэнь Шэнь решил воспринять её высказывание о возрасте как шутку, потому что искренне поверить в то, что обыкновенный человек мог оставаться молодым из-за каких-то потусторонних сил, было сложно.

– Так что там с устройством деревни?..

– А!.. Каждая деревня служит звеном в защите остального мира от Разлома. Их шесть. Они расположены в ряд, как, скажем, щит, что позволяет не упускать почти ни единой опасной твари. В связи с этим в деревне помимо простых земледельцев и ремесленников есть сильные люди, натренированные для борьбы с нечистью. Конечно, каждый может побороть нечисть с помощью талисманов и заклинаний, но бывает и так, что необходимо применить силу и выносливость. Жрец, который важен так же, как и Старейшина, и имеет почти такое же влияние, даёт этим людям силу, проводит необходимые ритуалы... В общем, подробности узнаешь позже. Обычно до того, что старый жрец умирает, не передав свои знания новому, не доходит, но тебе придётся учиться всему самостоятельно и постепенно.

У Вэнь Шэня уже голова кипела от её неугомонного голоса. Когда она говорила спокойно, то и звучала так нежно, низко, но, стоило ей увлечься, как голос тут же истончался, становясь едва не писклявым.

– Понял, – только и смог выдавить он. Какое-то время они ехали в тишине, пока прямо в лицо Вэнь Шэню не прилетела полупрозрачная ткань.

– Мы выезжаем из леса, – предупредила Цао Яо, завязывая вуаль на узелок. Она снова начала ехать быстро, похоже, торопясь в деревню, но им, увы, предстояло полсуток пути. Вэнь Шэнь повязал на лицо вуаль и ускорился, догоняя девушку. Его беспокоил ещё один вопрос, который был ключевым во всей этой истории.

– Послушай, а ты... не могла бы рассказать мне о Цю Шиянь? Что произошло двадцать лет назад?

– О, – многозначительно протянула Цао Яо и замолчала, кажется, размышляя, с чего лучше начать. – Цю Шиянь была Хранительницей. Когда ей было где-то шестнадцать, её взял в жёны не самый приятный человек. Она долго терпела, а потом обратилась к Духам. Никто не может знать, что ты попросил у Духов, но, учитывая, что совсем скоро её супруг внезапно умер, логично предположить, что её желанием было именно это. Как раз в это время в нашей деревне был проездом Вэнь Вэйгунь. Когда он узнал, что молодая девушка отказалась носить траур по супругу, из-за чего от неё была готова отвернуться вся деревня, он забрал её с собой.

– И он мог вступить с ней в брак, раз она не несла траур... – догадался Вэнь Шэнь. – Послушай, Цао Яо, а не будут ли проблемы у меня с жителями деревни из-за того, что моя мать Цю Шиянь?

– С чего бы? Да и, если бы она сотворила нечто ужасное, у Хранителей нет такого понятия, что за проступки родителей должны отвечать дети.

«Но почему-то именно я сейчас должен стать жрецом, просто по той причине, что Цю Шиянь не могла справиться со своим мужем», – вздохнул Вэнь Шэнь.

– Вэнь Шэнь, – вспомнила Цао Яо, – а... мне просто интересно, почему она умерла. Если тебе не сложно говорить об этом, конечно.

– Она пыталась избавиться от меня с момента зачатия, сомнительные отвары ослабили её здоровье, и она умерла во время родов, – без всяких эмоций ответил юноша. Цю Шиянь и правда не вызывала у него никаких чувств, за исключением призрачной жалости.

Дальнейший путь прошёл без особо важных разговоров и приключений. Они ехали, спали, ели; иногда Цао Яо от скуки начинала играть, заставляя лошадь скакать вокруг Вэнь Шэня.

Города, через которые им приходилось проезжать, ничем друг от друга не отличались. Одинаковые дома, люди, рынки, разговоры... Поэтому всю дорогу Вэнь Юнвань был будто бы в забытьи, полностью погрузившись в собственные мысли.

Он впервые был так далеко от дома, от родного города. И всё вокруг казалось таким нереальным, словно декорации на сцене. Даже Цао Яо казалась просто фоном, к которому Вэнь Шэнь давно перестал прислушиваться, чтобы узнать, о чём она говорит. Он устал всего происходящего в его жизни. Он чувствовал, будто он был проигран Цю Шиянь в казино, вот такой дешёвой и незначительной казалась его собственная судьба. Отдать своё дитя, которое даже не было зачато, для своих личных целей – это было в высшей степени эгоизмом, чего Вэнь Шэнь никогда не поймёт. После стараться избавиться от плода всеми возможными способами, даже теми, что могут травмировать тебя саму, и всё равно проиграть судьбе... поистине глупо, не правда ли? И это был второй акт безразличия к собственному ребёнку.

Вэнь Шэнь знал, что в Гучэне есть тысячи детей, которым жилось гораздо хуже него. Но ему почему-то казалось, что он с бо́льшим удовольствием прожил бы ту жизнь, в которой был хотя бы единственный смысл – выжить, чем ту, в которой смысла не было и вовсе. Он был словно немая птица в золотой клетке. Пока комфортно, тепло и сытно, но ты не знаешь, когда тишина надоест хозяевам и они решат отпустить тебя на волю, полагая, что так будет лучше. А ты ведь даже не знаешь, как выжить за окном. И не можешь позвать на помощь.

И, не успел он и родиться, как его посчитали проклятием семьи Вэнь. Повезло, что его оставили в живых и даже хорошо относились к нему, если, конечно, не считать того факта, что мальчику не позволяли даже думать о серьёзном будущем. Каждый день ему невольно напоминали о том, что его пятно – это отвратительное уродство.

– Цао Яо, – выдохнул Вэнь Шэнь тихо. – Как ты считаешь, это пятно на моём лице... может быть проклятием?

Он старался не верить этому. Как никак, он не верил и в Духов, и во всю остальную чепуху. Но, постоянно слыша о проклятии, даже такой скептик как Вэнь Шэнь начал полагать, что это действительно что-то нехорошее.

– Что? – прыснула со смеху Цао Яо. – Ха-ха-ха, о Духи! Вэнь Шэнь, задача любого проклятия – остаться незамеченным, они ведь словно паразиты, которые должны оставаться в тени. Ни одно проклятие не стало бы оставлять метки, чтобы его тут же обнаружили.

...разумно.


Они приехали под ночь. Вэнь Шэнь хотел только одного: поскорее упасть на горизонтальную поверхность и уснуть, потому что за всю дорогу ему удалось лишь несколько раз вздремнуть. Однако, стоило лошадиному копыту ступить на каменную дорогу деревни, как Вэнь Шэнь тут же оказался окружён молчаливым вниманием: местные жители выходили из домов и безмолвно наблюдали за приезжим. Несмотря на позднее время, Хранителям, похоже, не спалось из-за нерешённого вопроса со Жрецом.

Надо сказать, это поселение было на редкость красивым. Диким, но по-своему романтичным. Здесь сразу чувствовался баланс с природой и даже, если так угодно, потусторонним миром. За домами с одной стороны простирались цветочные поля, с другой же – тоже поля, только вот за ними чернел мрачный лес, где, вероятно, и находился так называемый Разлом.

Жители выглядели так же, как и Цао Яо: алые одежды, многочисленные орнаменты, талисманы, обереги в форме птиц и животных.

Цао Яо остановилась у большого дома в центре деревни.

– Это мой дом, – объяснила она, – место, где будешь жить ты, – напротив.

Вэнь Шэнь обернулся и увидел аккуратный и небольшой домик из двух частей, окружённый многочисленными клумбами и деревьями с необычными плодами.

– Старый Жрец пока может выполнять свои обязанности, так что торопиться не будем. Нужно надеяться, что его смерть не наступит неожиданно, иначе будут проблемы. А до тех пор будешь жить у меня, – она завела лошадь за собой, пропустила также Вэнь Шэня вперёд и закрыла за собой калитку, увешанную талисманами.

– В той стороне стойло, – она передала поводья юноше и отперла дверь, пока он отправился заводить лошадей. Двор был аккуратным, пусть и явно с лёгкой ноткой взбалмошности хозяйки. Вэнь Шэнь, выполнив свою задачу, зашёл в дом и приоткрыл рот.

Он никогда не ощущал такого комфорта от разбросанных вещей. Здесь всё было в полнейшей беспорядке, но таком упорядоченном, будто бы специально наведённом. В его родном доме всегда убирались два раза на день, поэтому нигде не лежало ни единой лишней вещи. А здесь... здесь было видно, что в этом месте живёт живой человек. Под потолком на верёвках висело множество трав и цветов, во всём доме царил стойкий запах лекарственного отвара из ромашки.

Цао Яо выскочила из-за угла, торопясь собрать какие-то сушеные листья и сложить их в мешочек.

– Комната там, если хочешь умыться – принеси себе воды из колодца.

Встреча с Неизвестным

Вэнь Шэнь не мог лечь спать, не помывшись после долгой дороги. Он натаскал себе воды, но её подогревом уже не хотел сильно тревожить Цао Яо, вот и обмылся в ледяной. Переоделся, уселся на кровать и тихо вздохнул. Как же он устал... Вот-вот уснёт.

- Спишь? - девушка проскользнула в его комнату, когда он собирался тушить свечи.

- Нет, - он уже собрался улечься, как вдруг Цао Яо расстроила его намерения.

- Возьми это, - она протянула ему мешочек с травами, - первую ночь спать вблизи Разлома сложно, к тебе в постель сползётся самая страшная нечисть. Травы тут жутко воняют, но благодаря ним ни одна тварь не сунется к тебе.

То, что они «жутко воняют», было ещё мягко сказано! От этого запаха можно было легко умереть! Вэнь Шэнь, скривившись, закачал головой.

- Справлюсь как-нибудь без, - отказался он. - Лучше уж не проснуться наутро от жуткой твари, чем от этой вони, - рассмеялся он.

- Возьми-возьми! Пожалеешь ведь, я точно тебе говорю.

- Нет уж, - всё-таки Вэнь Шэнь был не согласен. К тому же, он не верил во всякую нечисть, и даже для того, чтобы не обижать Цао Яо, не был готов претерпевать такие жертвы.

Она, пожав плечами, ушла. И тогда Вэнь Шэнь обессиленно упал на кровать, почти мгновенно проваливаясь в глубокий сон.

...

Цао Яо проснулась от его истошного крика. Она лишь на секунду успела усмехнуться про себя:«Ну я же говорила», и почти сразу после рванула в его комнату, хватая стопку талисманов.

Вэнь Шэнь сидел на полу и плакал, трясясь и дрожа. Он держался за собственные волосы, отчаянно пытался взять себя в руки, но с каждым мгновением всё больше утопал в чистейшем безумии.

Вокруг никого не было. И ничего.

Цао Яо прошла в комнату и присела на колени перед Вэнь Шэнем, вкладывая в его дрожащую руку жёлтый листок.

- Оно приходило, да?

Юноша быстро закивал и сглотнул вставший в горле ком, пока не имея сил, чтобы что-либо сказать. Да и никакому описанию увиденное не поддавалось.

- Здесь, рядом с Разломом, у мира свои правила, Вэнь Шэнь, - она говорила тихо, ласково, так, словно на лёгком ветру покачивался колосок. Кажется, у неё получилось успокоить пострадавшего, ведь тот прекратил рыдать и с надеждой смотрел на девушку.

- Впредь тебе стоит слушать тех, кто жил здесь всю жизнь. Не думай, что мы глупые и необразованные иноверцы. Просто мир, в котором мы живём уже сотни лет, отличается от вашего, - объяснила она и обняла Вэнь Шэня. Он был глубоко потрясён, но, несмотря на это, почти сразу уснул в её руках.

Следующий день должен был быть сложным, как и все последующие. Необходимо было, как выражалась Цао Яо, «поговорить с Духами», чтобы те сказали, подходит ли Вэнь Шэнь на роль жреца или нет. Но перед этим нужно было познакомить его с деревней, объяснить основы проживания здесь, чтобы он ещё до ритуала не допустил роковую ошибку.

Цао Яо попросила Вэнь Шэня пройтись по деревне и, если с ним кто-то заговорит, вежливо поболтать о том, о сём, таким образом вызвав симпатию у местных жителей. А пока она поторопилась к алтарю, чтобы завершить все необходимые приготовления.

Вэнь Шэнь медленно шёл, наслаждаясь пением птиц. Этой ночью он пережил настолько сильное потрясение, что сейчас чувствовал себя стариком, прошедшим через сердечный приступ, который едва не свёл его в могилу. Радовался, что остался в живых.

С самого утра люди занимались своими делами: кто корпел над клумбами, кто рубил дрова, кто поливал гряды. Всё обычное казалось таким необычным для Вэнь Шэня из-за этой особенной атмосферы, дающей ощущение присутствия чего-то потустороннего.

Цао Яо дала ему одежду, чтобы он несильно выделялся среди остальных жителей, поэтому Вэнь Шэнь уже чувствовал себя частью этой деревни.

От деревни здесь, кстати, было одно только слово. Дорога была вымощена ровным камнем, дома были аккуратными и ухоженными, таких порой и в городе не встретишь, а люди заботились о своём внешнем виде даже в собственном дворе.

Внезапно кто-то потянул Вэнь Шэня за нижнюю часть одежд. Он взглянул на потревожившего его ребёнка и широко улыбнулся, присаживаясь на корточки перед ним.

- Здравствуй. Я Вэнь Шэнь. Как зовут тебя, малыш?

- Лю Чан, - захлопал глазами мальчик, заглядывая ему в лицо, - ты - новый жрец?

- Если я понравлюсь Духам, то буду вашим жрецом, - подтвердил он.

Лю Чан выглядел на лет восемь, был круглолицым и даже слегка полноватым. Он выглядел очень энергичным и полным сил, настолько, что готов был вот-вот сорваться с места и убежать.

- Мне так жалко деда Чу, ну, Жреца, - заныл ребёнок, притопнув ножкой, - он так болеет... Но моя мама сказала, что он скоро пойдёт гулять с Духами, так что я даже рад за него!

- А какой он, дед Чу? - Вэнь Шэнь решил на будущее разузнать, как к старому Жрецу относились жители деревни и как ему самому стоит вести себя с ними.

- Он очень добрый и всегда играл с нами, - Лю Чан с энтузиазмом жестикулировал. - Ему можно рассказать всё-всё-всё! К нему даже взрослые за советами ходят, ха-ха! Но вот... я был в другой деревне, и там жрец вообще злой какой-то. И из дома не выходит.

Вэнь Шэню было действительно жаль, что время старого Жреца уже пришло и что до́лжно отдать природе то, что она дала ему. Свою жизнь.

Как он понял из рассказа Лю Чана, дед Чу занимал действительно особенное место в их деревне, являясь не только жрецом, но и хорошим другом.

- А-Чан! А-Чан, ты не доел! - со стороны одного из домов вышла разозлённая женщина, но, увидев, что её сын болтает с незнакомцем, поумерила свой пыл и подошла к этим двоим уже спокойной.

- Доброго Вам дня, - поздоровался Вэнь Шэнь с улыбкой и поднялся с корточек.

- Здравствуйте, - кивнула женщина и взяла Лю Чана за руку, - простите за то, что он Вам докучал. Ай, А-Чан, ну разве так можно?

- Всё в порядке, - заверил Вэнь Юнвань, - мы отлично поболтали. Я Вэнь Шэнь.

- Гу Цзюйхуа. Так, А-Чан, а теперь живо домой, ты не доел. Я тебе служанка, а, А-Чан, чтобы десять раз подогревать? Будешь есть холодным.

Лю Чан, заныв, всё же поплёлся в сторону дома. Гу Цзюйхуа, попрощавшись с новым знакомым, пошла за сыном. Она, похоже, не видела смысла в том, чтобы спрашивать, кто он такой. Было ясно, что это новый жрец, сын Цю Шиянь.

Вэнь Шэнь решил прогуляться дальше, надеясь, что ещё сможет с кем-нибудь поболтать, как вдруг заметил, что атмосфера в деревне резко изменилась, стала беспокойной и тревожной. Внезапно со стороны полей у чёрного леса послышался звон колокола и крик:«Разлом открывается!».

Вэнь Шэнь остолбенел. То, что место, где заточены сотни существ, открывается, звучит очень нехорошо. Просто ужасно звучит, если быть честным. Вэнь Шэнь был скептиком до сегодняшней ночи, но после произошедшего не верить в потустороннее было действительно сложно, да и прислушаться к словам Цао Яо о том, что здесь у мира свои правила, стоило.

Из домов повыбегали люди. Некоторые, с лентами на лбах, схватили сумки с талисманами и поторопились к лесу, чтобы остановить полчища нечисти.

Вэнь Юнвань понял, что ему нужно как можно скорее найти Цао Яо, поэтому он побежал в сторону алтаря, куда она уходила для приготовлений к разговору с Духами. Она как раз бежала к нему навстречу.

- Вэнь Шэнь! Вэнь Шэнь... - Цао Яо схватила его за руку, пытаясь отдышаться, и юношу тут же охватила сильная тревога. - Жрец умер. Это плохо, очень плохо! Это ужасно, Вэнь Шэнь!

- Оу, я... я соболезную, - оторопев, он не находился со словами, ибо в голове всё мешалось.

- Нет, не соболезнуешь, потому что сейчас у тебя нет на это времени! Тебе нужно срочно спуститься в Разлом!

- Мне нужно… что?! - воскликнул Вэнь Шэнь, пока Цао Яо толкала его в сторону леса. Вокруг столпились жители деревни, готовясь защищаться, если вдруг Вэнь Шэнь не успеет добраться до Разлома.

- Как же долго объяснять, - раздражённо вздохнула Цао Яо и поволокла поражённого юношу за собой, тот не сопротивлялся, - в нашей деревне теперь нет жреца, так что тебе нужно стать на его место, чтобы закрыть Разлом! Притом как можно быстрее, потому что мы даже с другими деревнями не справимся с полчищами нечисти, прошу тебя, поторопись!

Вэнь Шэнь кое-как соображал на ходу и рванул к лесу, пока Цао Яо бежала рядом с ним.

- Но... я ведь не жрец! - вслух подумал он, почти крича.

- Если ты выбран Духами, всё пройдёт хорошо и без ритуала!

- Но если я не..?

- Давай не думать об этом, - помрачнела Цао Яо.

Если он не выбран Духами в качестве нового жреца... получается, голодный Разлом поглотит его тело в качестве жертвы.

Когда совсем близко показались сражающиеся с тварями Хранители, Вэнь Шэнь чувствовал такой сильный стресс, что не имел лишних сил сейчас даже на удивление от нечисти. Цао Яо вскрикнула:«Дорогу Жрецу!», и те сразу расступились, уводя нежить с пути юноши.

Последний раз Вэнь Шэнь так бегал, когда опаздывал на встречу с танцовщицами. Сейчас же он бежал изо всех сил, потому что ему нужно было... спасти весь мир! Вот уж и правда, жизнь кардинально поменялась!

- Дальше мне нельзя, - воскликнула Цао Яо и выставила вперёд талисман, кидая Вэнь Шэню связанную стопку с ними для защиты, - беги, ты поймёшь, где начинается Разлом, просто спустись в него и всё!

Ну спасибо уж за подробные инструкции!

Вэнь Шэнь кивнул и поторопился дальше. На пути встречалось множество нечисти, но он не обращал на неё внимания, ведомый лишь одной мыслью: найти Разлом. С каждым чжаном воздух казался всё более плотным, становилось всё тяжелее дышать, но Вэнь Шэнь не останавливался, он просто не мог позволить себе этого.

И даже не хотел думать о том, что будет, если он не новый жрец.


Дыхание вмиг перехватило. Он...

...споткнулся.


Ну конечно! Как же иначе?! И хорошо бы, если бы он просто упал, поднялся и побежал дальше, как и обычно, но самого падения не случилось. Если быть точнее, его тело не столкнулось с землёй. Вместо этого, стоило ему моргнуть, как он оказался в полной темноте.

Столько глаз внимательно смотрело на него, изучало со всех сторон. Вокруг была кромешная тьма, но Вэнь Шэнь чувствовал, как его окружают тысячи жадных взглядов.

Они бездействовали. Это пугало больше всего. Можно сказать, они даже ничего не ждали, просто смотрели на беспомощную фигурку голодными взглядами, разрывали её, наслаждались чувством страха.

Это было непохоже на сон или на предсмертные видения. Всё казалось таким реальным, и Вэнь Шэнь физически чувствовал каждый взгляд Неизвестного.

Это... Разлом?..

Внезапно даже в этой кромешной тьме Вэнь Юнвань ощутил, как к нему потянулась чья-то рука. Ухватилась за рукав и повлекла за собой. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно отправиться вслед за незнакомым существом.

Оно остановилось. И Вэнь Шэнь остановился рядом, храня молчание.

Он чувствовал ещё одну руку. И ещё одну. Всё больше рук тянулось к нему, но никто уже не пытался увести его за собой, наоборот, они обхватывали его тело, словно стараясь удержать на одном месте и не дать возможности сопротивляться.

Одна пара рук ухватилась за его лицо. Они были такими холодными, но обжигали сильнее любого огня, что здорово сбило с толку Вэнь Шэня. Но он не боялся. По какой-то причине страх полностью исчез, его заменили озадаченность и искреннее любопытство.

Чего Разлом хочет? Неужели эти руки сейчас разорвут его тело в качестве жертвы? Было бы неприятно, очень и очень неприятно. Следовало бы начать бояться, запаниковать, попытаться вырваться, но Вэнь Шэнь просто стоял и ждал, когда Разлом начнёт действовать.

Резкое прикосновение ко лбу выбило его из колеи.

...

Что?

То Неизвестное, что таилось в Разломе... поцеловало его?

Сразу после этого сознание начало медленно покидать Вэнь Шэня. Он отчаянно пытался держаться, не зная, сделал ли он то, что требовалось, или нет.

Но сил больше не было.

...

Вэнь Шэнь, очнувшись, даже не успел подумать о том, где он и жив ли вообще, а сразу прикоснулся к собственному лбу. Такое странное ощущение осталось на нём, такое... неописуемое, страшное, тёмное. Словно оно до сих пор смотрит на него тысячами глаз.

- Ох, ты очнулся? - рассмеялась девушка рядом.

Это, несомненно, была Цао Яо.

- Разлом принял тебя, Вэнь Шэнь. Ты отлично справился.

- Я просто стоял, - возразил он и приподнялся на локтях, осматриваясь. Это всё ещё был лес. Вокруг столпились не только люди с повязками, но и обычные жители деревни, они внимательно смотрели на юношу, закрывшего Разлом в чрезвычайной ситуации.

- Теперь у Хранителей новый Жрец, - Цао Яо поднялась с колен и выпрямилась, и тогда все присутствующие поклонились полулежащему Вэнь Юнваню с уважением, хотя и с недоверием. Кто знает, к чему приведёт деревню неопытный Хранитель?

Зажжённая свеча

Стоя на берегу реки, одной из тех, что вытекали из Бяньцзэ и исчезали где-то в глубинах неисследованных лесов, Вэнь Шэнь понимал, как за эти дни изменилась его жизнь и его мировоззрение.

Он считал себя скептиком и не верил ни во что потустороннее, а теперь стал Жрецом Хранителей, важным звеном в защите остального мира от кровожадного Разлома.

Все его проблемы показались такими незначительными по сравнению с тем, какая ответственность теперь возлегла на его плечи. Скупой на эмоции отец забылся, его безмерная любовь к Вэнь Юйгуню простилась, глупая месть вдовы Сунь стала в его глазах просто бессмысленной выходкой.

И сейчас он стоял и смотрел, как тело старого Жреца, дедушки Чу, отплывает далеко-далеко в лодке, обложенной пышными букетами цветов. Так, как уходит старое время, уходил и он, с какой-то тоской, печалью и одновременно – радостью.

«Будь для них всем», – Вэнь Шэню показалось, что он услышал эти слова в тот самый момент, как лодка вспыхнула огнём, скрывая цветы и тело за стеной неистового пламени.

Люди, заполонившие берег, не плакали. Даже маленький Лю Чан не проронил ни единой слезы, легко улыбаясь.

– Он ушёл к Духам, да, мам? – он повернулся к Гу Цзюйхуа, и женщина закивала, гладя мальчика по голове.

– Мы помогли ему избавиться от всего земного, – объяснила она, и Вэнь Шэнь прислушался к её рассказу, – когда тела нет, а вокруг – вода, Разлом не сможет забрать его в свои недры. Так что дедушка Чу поблагодарит нас, когда попросит у Духов богатый урожай и благополучие.

Это звучало даже логично, поэтому Вэнь Шэнь улыбнулся, приняв её слова за правду.

После ритуала проводов Вэнь Шэнь должен был занять его дом. Цао Яо попросила добровольцев помочь подготовить его для нового Жреца, а, пока они убирали вещи дедушки Чу, Вэнь Шэнь отправился к самой Старейшине, чтобы забрать свой мешок с одеждой и саньсянь.

Он ведь взял с собой не так много и даже в этом видел уже маловато смысла. Одежда для Жреца совсем не подходила, разве что инструмент был очень даже кстати. Вэнь Юнвань по глупости полагал, что у него будет свободное время для развлечений. По крайней мере, верить в это очень хотелось.

Разлом был закрыт сегодня утром. Сейчас уже вечер, и весь прошедший день Вэнь Шэнь только и делал, что спал, растратив все силы на пребывание в Разломе.

Потом Цао Яо разбудила его, говоря, что ему обязательно присутствовать на церемонии проводов старого жреца. И ему всё ещё так хотелось спать… Возможно, виной этому не только Разлом, но и перевернувшаяся с ног на голову жизнь.

Он уже не думал о том, чего ему хотелось бы, ведь у него не было такого права. Он просто делал то, к чему принуждала его судьба.

Пока Вэнь Шэнь стоял на пороге дома Старейшины, Цао Яо скрылась на кухне и спустя полминуты вынесла оттуда плетёную корзинку с его вещами, вручая её самому хозяину.

– В доме есть все необходимые записи для твоей работы. Если какие-то символы будут непонятны, спроси у Гу Цзюйхуа. Она вызвалась помогать тебе осваиваться.

Ох! Мама Лю Чана? Она так добра.

– Благодарю тебя, Старейшина, – улыбнулся Вэнь Шэнь, поклонившись Цао Яо, и та махнула рукой в сторону двери, мол, поторопись, тебя ждёт такой объём работы, что при одном только взгляде на него захочется рыдать.

У Вэнь Шэня и правда заслезились глаза, когда он увидел, сколько же книг и записей ему нужно прочесть.

Дом Жреца был не очень большим и делился на два крыла, соединённых длинным коридором. Одна часть дома была ближе к дороге, она являлась нежилой и использовалась для приёма жителей, обращавшихся к жрецу с самыми разными просьбами. Там, конечно, были и все необходимые для этого приспособления, тары с амулетами, травами, стопки талисманов.

Если пройти дальше по коридору, можно было попасть в утеплённое крыло для проживания, где располагалась кровать в окружении многочисленных амулетов, заготовок, стола для работы и бесконечных полок с книгами и одиночными пергаментами.

Вэнь Шэнь оставил корзину у кровати, сбросил рядом саньсянь со спины и уставился на стеллажи.

И с чего тут можно... начать?..

Несколько дней Вэнь Шэнь занимался тем, что разбирался с пыльными записями и размышлял над планом своего обучения. Цао Яо была права, когда сказала, что некоторые слова могут быть ему непонятны. Оно и неудивительно, ведь Хранители – довольно оторванный от цивилизованного мира народ, письменность которого развивалась отлично от их. Повезло ещё, что большинство слов разобрать всё же удавалось.

Когда Вэнь Юнвань кое-как разобрался с тем, с чего стоит начать, он понял, что ему необходим совет. Он нашёл дом Гу Цзюйхуа, чтобы спросить её, когда ей будет удобно поговорить, и она пообещала прийти этим вечером.

А до этого времени Вэнь Шэнь углубился в чтение того, что счёл нужным изучить в первую очередь. Когда пришла Гу Цзюйхуа, он вышел в переднюю часть дома, угостил её чаем и решил попробовать его сам – Цао Яо утверждала, что со столичным пойлом их замечательный чай нельзя даже сравнивать.

Сделав глоток, Вэнь Шэнь скривился. Ну и отвратительный же у этого...  вкус!

– Понимаете, – Гу Цзюйхуа отпила чай и принялась объяснять Вэнь Шэню основы, – жрецы являются ключевыми звеньями защиты от Разлома. Их сила гармонирует с Неизвестным, заполняющим Разлом. При гибели одного из них баланс нарушается, и Разлом открывается, будучи способным подавить силу остальных Жрецов.

Пока всё было понятно, ведь с последствиями неожиданной гибели Жреца Вэнь Шэнь уже успел ознакомиться на собственной шкуре.

– Но помимо этого у жрецов есть другие обязанности. Чтобы жители могли заняться земледелием и не думать о своей безопасности, жрецы должны изготавливать на всех талисманы, амулеты, лекарства, изгонять выбравшуюся из Разлома нечисть, давать благословения, к примеру, на успешное зачатие ребёнка или выживание побегов... – от безостановочного перечисления обязанностей Гу Цзюйхуа вдруг замолчала, восстанавливая дыхание, и почти сразу же продолжила. – Беседы с Духами, предсказания, присутствие на родах, проведение ритуалов и церемоний...

Вэнь Шэнь с глупым выражением лица захлопал ресницами.

– Проверка состояния Разлома и периодический контакт с ним, обмен наблюдениями с остальными Жрецами...

Юноша уже втайне начал завидовать старику Чу, раз тот ушёл в мир иной, где ему не нужно было делать всё это изо дня в день!

– Но главной его обязанностью остаётся сохранение собственного здоровья, – заключила Гу Цзюйхуа и выдохнула с облегчением. – Чтобы деревне не пришлось раньше времени искать нового жреца.

– Ох, – издал Вэнь Шэнь, не имея никаких комментариев по поводу данного списка. Возможно, непосильной эта задача только казалась, а в повседневной жизни всё будет гораздо легче? В любом случае, заменив и врача, и защитника, и ремесленника, и звездочёта, вряд ли Жрец может долго оставаться в добром здравии!

Но в целом основные свои задачи Вэнь Шэнь понял. Оставалось лишь пару вопросов, ответы на которые, он, увы, в книге найти не сможет.

– Я хотел спросить ещё кое о чём, – Вэнь Шэнь стал говорить чуть тише, показывая, что тема немного деликатная.

– Слушаю, – улыбнулась Гу Цзюйхуа.

– Цао Яо сказала, что Духи поддерживают её молодость уже долгие годы. Если это правда, то почему они не могут сделать то же для других жителей деревни, в том числе и для жрецов?

Женщина не сразу смогла ответить на этот вопрос. Ей нужно было хорошенько поразмыслить, как правильно подать Вэнь Шэню эту информацию и не ошибиться с формулировкой.

– Старейшина отличается от нас с вами. Ей уже столько лет, что мы ничего не знаем о её детстве и юности, – поведала она. – Ходил как-то слух, будто бы она упала в Разлом и пробыла там так много времени, что Духи сжалились над ней и даровали божественную силу, чтобы помочь выбраться. Но это только догадка или легенда, даже так. Сами понимаете, в наших деревнях уже не осталось тех, кто мог бы знать её историю.

Вэнь Шэнь понимающе кивнул и поблагодарил Гу Цзюйхуа за помощь. После того, как она ушла, ему необходимо было снова приняться за чтение. Повезло, что все нужные знания Хранители додумались оставить в этих записях, но что бы он делал, если бы этих книг не было?

А сколько было тем! Все те вещи, с которыми сталкивались Жрецы ежедневно, были настолько многочисленными и разнообразными, что кружилась голова.

Взять только ритуалы: а их ведь был целых ворох, просто не счесть! На каждый месяц было с десяток праздников, связанных с положением луны, направлением ветра, урожаем, а были и те, что проводились вне зависимости от времени: свадьбы, проводы, рождение, совершеннолетие, зачатие!.. И у всех были разные молитвы Духам, традиции, места проведения и правила! И это только ритуалы!

И это стоит умолчать о том, сколько видов амулетов и оберегов существовало, потому что все книги о них запросто могли задавить насмерть, как минимум, ребёнка.

А кроме того среди этих бесконечных стеллажей – сотни страниц информации о проклятиях, нечисти из Разлома, способах избавления от них, возможных побочных эффектах.

Вэнь Шэнь также нашёл несколько книг о всех травах и ингредиентах, что могли понадобиться хотя бы в одном отваре или же мешочке для защиты от нечистой силы, с последующими рецептами и правилами приготовления ещё в два тома. А ведь важным также было и изучение самих основ, которые знает каждый Хранитель: о Духах, связи с ними, об устройстве деревень...

Оторвавшись от книг, Вэнь Шэнь с тяжёлым вздохом упал на спину и уставился на потолок. Столько информации просто не могло уместиться в его голове, по крайней мере, без передышки, ведь он уже со вчерашнего вечера, как только Гу Цзюйхуа ушла, сидит за ними, не вставая.

Необходим был свежий воздух, поэтому, ведомый желанием прогуляться, Вэнь Шэнь направился в сторону тёмного леса, который при закрытом Разломе оказался не таким уж страшным и мрачным. Напротив, здесь было спокойно, умиротворённо, повсюду щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. В месте, где Вэнь Шэнь столкнулся с Разломом, теперь ничего не было. Не ощущалось это тяжёлое присутствие Неизвестного, чужие взгляды и приближающиеся руки. Хотя шов Разлома и должен был быть где-то здесь, от тёмной силы осталась лишь едва заметная аура, которую Вэнь Шэнь быстро миновал.

Если задуматься, по ту сторону леса через десяток-два ли должен быть Чжэнцзян. Разве там не нужно защищаться от Разлома? Вероятно, и там должны быть свои Хранители.

Вэнь Шэнь остановился, услышав хруст веток, сломавшихся под кем-то тяжёлым. Он тут же рванул за дерево и затих, надеясь, что это не враждебно настроенное животное, но больше шагов слышно не было, так что юноша осторожно выглянул из-за ствола.


О том, что бывает за Разломом

Это был человек. Если быть точнее, мужчина лет на десять старше самого Вэнь Шэня; возраст выдавал только хмурый взгляд, говорящий о множестве невзгод на жизненном пути.

В его волосы косами были вплетены красные ленты; по амулетам и большому количеству браслетов Жрец понял, что незнакомец точно был Хранителем. Но ведь он пришёл с противоположной стороны Разлома? За лесом всё-таки есть и другие деревни, близкие к Чжэнцзяну?

Вэнь Шэнь пялился на мужчину, а тот смотрел на него исподлобья с явно не самыми дружественными намерениями, хотя оружия у него при себе не было. По крайней мере, Вэнь Юнвань его не заметил.

– Здравствуйте, – решил всё-таки нарушить тишину Жрец и стал ровно, показывая тем самым, что он открыт и не собирается нападать.

Незнакомец отвёл взгляд и присел на корточки, ища что-то на земле. Меховая отделка на его одежде была распушена так сильно, что придавала ему диковатый вид, который только дополнялся странным выражением лица и молчанием.

– Вы что-то потеряли? Я могу помочь? – улыбнулся Вэнь Шэнь и присел рядом, выискивая что бы то ни было в траве. Мужчина остановился и уставился на Жреца. Каждый его взгляд словно выражал намерение жестокого убийства, настолько от него становилось не по себе.

– Что-то не так? – Вэнь Юнвань занервничал, но всё же старался быть вежливым и приветливым.

Дикий Хранитель быстро поднялся и не сводил с него взгляда, отступая назад. Вэнь Шэнь растерянно смотрел на него снизу вверх, но больше ничего не сказал, поняв, что незнакомец на контакт идти не захотел.

Вернувшись в деревню, первым делом Вэнь Шэнь нашёл Цао Яо, чтобы спросить её об этом человеке.

– У него было много красных лент в волосах, – рассказал юноша, – и все руки в браслетах. Он ушёл в сторону леса за Разломом, это меня озадачило.

– Ох, – Цао Яо заметно помрачнела, – за Разломом есть ещё деревни. Но мы с ними немного... не в ладах. Мы держим Разлом под контролем благодаря Жрецам, а они верят, что Разлом не открывается благодаря их жертвоприношениям. Они излишне радикальны. Приносят в жертву не только животных, но и людей, у них вообще много странных традиций, поэтому тебе лучше держаться от них подальше и не ходить за Разлом.

Вэнь Шэнь опустил голову, задумавшись над этими словами. Что ж, это может объяснить диковатый и кровожадный взгляд незнакомца.

– К тому же, – добавила Цао Яо, – они могут воспринять твою особенность, – она указала на собственный висок, намекая на обесцвеченную прядь и пятно Вэнь Шэня, – как причину, чтобы принести тебя в жертву. Или ещё чего похуже.

И что может быть хуже жертвоприношения?..

– Ах, и да. Вообще один к Разлому не ходи, тебе повезло, что не повыползали разные твари. Один раз, бывает, выскочит что-нибудь и ты отобьёшься, но иногда бывают и поумнее твари, обманывают, говорят с тобой, точно люди. Так что, пока не научишься всему, не ступай туда.

Похоже, там и правда очень опасно.

Но два раза повторять не нужно было. Вэнь Шэню уже было до ужаса интересно ещё раз сходить за Разлом и наткнуться на какого-нибудь жителя тех деревень, быть может, даже вывести кого-нибудь на разговор. Предупреждение, конечно, звучало ну очень уж убедительно, но любопытство было гораздо сильнее страха. Хотя шанс наткнуться на какую-нибудь нечисть всё ещё не очень радовал.

– Кстати, – вспомнила Цао Яо, в это время её руки работали сами по себе, оформляя какую-то запись, – предлагаю тебе начать работать. Первое время жители будут относиться к тебе с пониманием и помогать, так что, думаю, гораздо быстрее ты научишься всему именно на практике.

Это звучало как хорошая идея, пусть и сама мысль о работе взволновала Вэнь Шэня не на шутку. Он беспокоился о том, получится ли у него что-нибудь вообще, боялся опозориться или допустить грубую ошибку... всё это так страшно.

– И ещё о том, что тебе следует знать,– не унималась она. – Через пару дней будет собрание Старейшин, они придут туда со Жрецами остальных пяти деревень, чтобы познакомиться с тобой. Остальное узнаешь потом. И ещё. До этого тебе необходимо будет всё-таки присутствовать на церемонии и поговорить с Духами.

Ещё лучше! И почему столько ответственности упало на него с чистого неба? И ведь ничего не предвещало беды! Ещё пять деревень. Это, как минимум, ещё с десяток новых лиц, с которыми нужно быть вежливым, дружелюбным, учтивым, а ещё держать в голове все эти дикие правила, чтобы не ударить в грязь лицом...

Вэнь Шэнь поблагодарил Цао Яо за всё и вернулся домой. Он упал на кровать, скинув обувь, и тяжело вздохнул. Фух, сегодня был непростой день. Как и предыдущий.

Возможно, он не то имел в виду, когда говорил с Сяоли о призвании по жизни или возможном будущем, но именно это он получил и пока, как ни странно, доволен.

Всё это казалось ему таким интересным и неизведанным, этот мир, где всё было таким сложным и одновременно чересчур простым. Мир, где потустороннее сосуществовало с привычным.

Интересно, как там Сяоли? Она ведь осталась совсем одна в окружении вечно недовольного отца и этого Вэнь Юйгуня, ищущего повод понравоучать молодёжь. Матушка ведь целыми днями в своих покоях или на выездах в городе. И что будет делать Сяоли?

И о чём думает Вэнь Юйгунь? Вэнь Шэнь был готов поспорить, что тот места себе не может найти от осознания, что его брата забрали Хранители!

Отец, скорее всего, о нём вообще не думает. Наверное, он занят своими обычными делами, разбирается с проблемами во Дворце. Ну и прочий отцовский досуг.

Дворец... Ли Шаньяо, наверное, по уши в работе. Остаётся надеяться, что у него есть друзья, которые поддержат его в трудную минуту, ну или хотя бы Ша Байтянь, его верная жена, которая может приголубить уставшего супруга.

Эх, приголубил бы кто Вэнь Шэня... Конечно, чуть позже, когда он разберётся со всеми проблемами и поймёт, что должен делать.

Вэнь Шэнь лёг спать как можно раньше, чтобы успеть выспаться и проснуться ещё до рассвета. Ему хотелось сделать всё, что было в его силах, за этот день, к тому же, с сегодняшнего дня к него должны были приходить жители за благословениями и просьбами.

Утром он прочёл как можно больше о возможных благословениях, после изучил схемы рисования талисманов и принялся за работу, исписывая жёлтую бумагу киноварью.

Конечно, первые стопки не будут так хороши, как у старого Жреца, но ведь это дело практики. С опытом – он на это надеется – его работы станут даже лучше.

Когда Вэнь Шэнь почувствовал, что рука сильно устала, он решил сесть за чтение. Принёс в переднее крыло несколько книг, разместился поудобнее и стал как можно внимательнее изучать содержимое.

Эти знания передавались от одного поколения жрецов к другому. Так странно было понимать, что сейчас эта книга могла быть в руках у кого-нибудь другого. Но страннее всего, конечно, было осознание того, что этим человеком стал скептик Вэнь Юнвань, который до этого ничего общего с Хранителями не имел, даже не думал о них никогда.

В деревне на него посматривали с сочувствием. Никто ведь не знал об обстоятельствах, приведших столичного юношу к Хранителям, за исключением того факта, что ещё Цю Шиянь обещала его Духам. Поэтому все и думали, что бедного паренька, у которого впереди было успешное будущее, насильно притащили сюда из-за ошибок матери. А ведь свою роль сыграло то, что он хотел сбежать от проблем, принесённых вдовой Сунь.

Вдруг дверь открылась. Под звон шторок из многочисленных бусин в помещение зашёл рослый мужчина и вежливо поклонился.

– Хранители желают Вам здравствовать, – поприветствовал Жреца он. – Я пришёл сюда за Вашим благословением.

Вэнь Шэнь поднялся из-за стола, немного нервничая. Он знает основы и знает, что что-то должно произойти, но ведь ему ещё не приходилось тренироваться, а потому и было беспокойно перед первым опытом.

– Слушаю, – он немного улыбнулся, чтобы разрядить обстановку.

– Я прошу у Вас благословение на успешное зачатие сына, – поклонился мужчина, тем самым скрывая свою усмешку. Судя по всему, он решил смутить нового Жреца и никакое благословение ему нужно не было. Но делать было нечего, не мог же Вэнь Шэнь начать спорить или отчитывать его!

Вэнь Юнвань, конечно же, не хотел ударить в грязь лицом. Он помнил все необходимые слова и действия из книги, поэтому оставалось лишь правильно их воспроизвести.

Он кивнул и подошёл к выпрямившемуся мужчине.

Первое: нужно обратиться к Духам.

Вэнь Шэнь складывает ладони и возносит их над своей головой, нашёптывая слова, указанные в книге. Впервые возникает довольно странное ощущение: будто бы всё тело слегка онемело, а в груди появилось нечто тёплое, точно туда вшили гладкий камень, пролежавший весь день под весенним солнцем

Второе: нужно указать Духам, какому человеку необходимо благословение.

Вэнь Шэнь прислоняется лбом ко лбу мужчины, действуя уверенно и решительно. Посторонний шум исчезает, словно его с головой окунули в воду.

Третье: нужно дать силы этому человеку.

Вэнь Юнвань не открывает глаза, чувствуя себя куда увереннее именно так. Он рывком садится на колени и, наконец, разъединяет руки, поднося их к мужчине на уровне паха. Это смущает, но гораздо сильнее смущения – страх неудачи.

Сквозь веки Вэнь Шэнь замечает какой-то свет, которого точно не было в помещении. Он всё-таки приоткрывает глаза и замечает, как его ладони буквально горят, а вокруг, прямо в воздухе, витают полупрозрачные нити, сплетаясь и исчезая за его руками. От неожиданности Вэнь Шэнь вскрикнул и отпрянул, и весь свет, будто обиженный таким к нему отношением, начал постепенно рассеиваться.

Мужчина рассмеялся, подавая руку Жрецу, чтобы тот мог подняться на ноги. Он смеялся так громко и долго, что Вэнь Шэню стало неловко – и он густо покраснел, отворачиваясь.

– Не беспокойтесь, – усмехнулся мужчина и ляпнул его по плечу в знак поддержки, – я слышал, в деревне Сань у их Жреца в его первый раз ничего не вышло, и он расплакался. Так что Вы отлично справились! Я даже удивился, честное слово!

– Спасибо, – Вэнь Шэнь делал вид, что заинтересован разглядыванием окна, просто чтобы не смотреть жителю в глаза.

– Ну ничего! Я думаю, этого достаточно. Если родится девочка, я не буду расстроен, правда! Особенно учитывая, как Вы старались, – рассмеялся он и сделал несколько шагов в сторону выхода, напоследок оборачиваясь. – Хранители желают Вам здравствовать.

И с этими словами он ушёл, не прекращая посмеиваться.

Ну! Не так уж и плохо для первого раза.

Наверное...

Избранные Духами, часть первая

Близилось собрание Шести деревень, перед которым необходимо было завершить важную процедуру. В ней не было практической надобности, ведь Вэнь Шэнь уже был принят в качестве Жреца, но традиции нарушать всё же не стоило, да и Духам нужно было поговорить с их новым посредником.

Сегодня вся деревня собралась посмотреть на церемонию, которая ничего не решала, и всё же была зрелищной, ибо официальное признание нового Жреца можно было наблюдать не больше двух-трёх раз в жизни, какой уж отмерит срок судьба.

Повседневная одежда жреца была белоснежной, благодаря чему он всегда выделялся среди остальных жителей деревни. Но церемониальная одежда была тёмно-красной, казалось, будто лепестки белого лотоса упали в кровавую лужу.

Вэнь Шэнь остановился напротив алтаря, рядом с которым стояла Цао Яо. По традиции, церемонию должен был проводить старый Жрец, однако из-за обстоятельств пришлось заменить его на Старейшину. Она выглядела серьёзной, и, честно сказать, Вэнь Шэнь был удивлён, когда увидел, что она не улыбается. Вероятно, при жителях деревни ей нужно было выглядеть ответственно и грозно.

Сам алтарь представлял собой симметричный булыжник с аккуратно выгравированными на нём символами и столик перед ним, покрытый тканью с яркими орнаментами. Алтарь находился на каменной плитке, выложенной в круг, здесь и происходило основное действие.

Жители же стояли вне круга, наблюдая издалека. Дети и подростки с завистью и интересом смотрели на Вэнь Шэня, ведь ещё полмесяца назад они были на его месте и могли стать жрецами, если бы понравились Духам. А теперь всё внимание было сосредоточено на нём.

Девушка начала зачитывать слова, необходимые для начала церемонии. Когда Вэнь Юнвань встал перед алтарём на колени, Цао Яо присела на корточки, прислонилась лбом к его лбу и начала что-то безудержно шептать, так быстро, что Вэнь Шэнь не успевал разобрать ни слова.

Когда же она закончила, он не без удивления заметил, как плитка под ним начинает подсвечиваться. Если быть точнее, это была не плитка, а лишь её поверхность, и свет образовывал ровный небольшой круг, в котором мог уместиться только сам Вэнь Шэнь.

- Закрой глаза, - сказала Цао Яо и отошла на шаг назад, ожидая результатов. Вэнь Шэнь последовал её указаниям, но, распахнув веки, он не обнаружил рядом ни алтаря, ни Цао Яо, ни жителей вокруг.

Это было похоже на ощущение, вызванное попаданием в Разлом; тьмы не было, но тысячи глаз всё ещё смотрели на него отовсюду.

Вэнь Шэнь осмотрелся, поднимаясь с колен. Вокруг были плотные облака, туманом опустившиеся на землю. Они были всего лишь по грудь, поэтому юноша смог без проблем разглядеть неподалёку островок, где цвела вишня. Больше вокруг ничего не было, лишь небо, облака и дерево, поэтому пришлось идти к единственному, за что мог уцепиться взгляд.

Под плотным слоем облаков была явно не трава. Вэнь Шэнь чувствовал только гладкую поверхность, в которой не было ни одной неровности.

Какое странное место.

Ещё одной особенностью его было то, что здесь не было ни звука. И так было тихо, что Вэнь Шэнь мог слышать, как течёт кровь по его сосудам, как бьётся его сердце, как шуршат облака под ногами.

Вэнь Юнвань взобрался на островок и уселся спиной к стволу дерева, выдыхая. Они говорили, что здесь с ним должны поговорить Духи, так почему же здесь стоит гробовая тишина? Неужели это Духи не хотят говорить с ним? И, словно услышав его мысли, загадочное место заполнилось чьими-то голосами. Если быть точнее, Вэнь Шэнь только предположил, что это были голоса, ведь звуки были так неразборчивы и непривычны слуху,  так что было сложно их с чем-либо ассоциировать.

Скажем, это был не разговор, а просто шум, смысл которого Вэнь Шэнь никак не мог понять. Может, нужно поприветствовать Духов первым? Вдруг они просто не знают, что он здесь?

- Этот смертный желает Духам тысяч лет здравия, - произнёс юноша, и звуки вмиг затихли. Он физически почувствовал, как взгляд мириадов глаз стал более внимательным и начал осматривать, по ощущениям, даже его внутренности, настолько стало не по себе.

- Для чего ты пришёл сюда, Жрец? Тебе ведь не нужно Наше одобрение, - из облаков выбрался силуэт и тут же нырнул обратно. После снова показался, но уже ближе, таким образом продвигаясь к острову с цветущей вишней, на котором сидел Вэнь Шэнь.

- Я здесь не для этого, Великие Духи, - поклонился он в случайную сторону, приподнявшись. - Отныне я Ваш глашатай и вестник Вашей воли. И...

- Не можешь служить тому, чего никогда не видел? - облачный силуэт взобрался на островок и сел рядом с Вэнь Шэнем, не принимая конкретных черт.

- Следую традиции, Великие Духи, - ответил юноша, с интересом разглядывая неясный облик.

- В таком случае, Мы не будем тебя задерживать, - теперь Вэнь Шэню казалось, что говорит сам силуэт, хотя до этого голоса раздавались в его голове.

Он не мог знать, что сейчас происходит с его телом. А вот жители деревни наблюдали признание нового Жреца Духами: из его распахнутых глаз, ноздрей и рта исходил яркий свет. Это было не только красивым и необычным, но и довольно жутким зрелищем, один из маленьких детей даже расплакался при виде такой картины.

Когда Вэнь Шэнь очнулся, свет уже потух, но тело всё ещё ощущало призрачное присутствие Духов и их взгляды.

И кто такие эти Духи? Откуда они взялись и почему стали главной составляющей религии народа Хранителей? Столько вопросов оставалось без ответов, даже книги и Гу Цзюйхуа не смогли однозначно объяснить, как появились эти самые Духи.

- Духи приняли тебя, Жрец, - Цао Яо поклонилась юноше, выставляя вперёд руки, держащие традиционные украшения. Когда Вэнь Шэнь поднялся с колен, она помогла ему зацепить их в волосах. Люди тоже поклонились, говоря уже знакомую фразу:«Хранители желают Вам здравствовать». Теперь они уже не были так взволнованы, как в лесу или на церемонии проводов, ведь уже имели какое-то представление об их новом Жреце.

- Духи свидетели, я приложу все усилия для вашего благополучия, - и теперь Вэнь Шэнь поклонился ниже, чем жители, показывая тем самым, что Хранители Разлома достойны уважения гораздо большего, чем какой-то столичный мальчик, ставший Жрецом лишь из-за ошибок покойной матери.

Церемония подошла к концу, когда все выпили по чарке вина и разошлись. Цао Яо повернулась к юноше и, наконец, улыбнулась.

- Сегодня вечером Собрание, которое продлится до самого утра. Не забудь закрыть лицо, - напомнила она и стала прибирать алтарь. - Я зайду за тобой через час, нам далеко ехать.

Вэнь Шэнь кивнул и побрёл домой. Если ещё пару дней назад он не мог сам себя узнать и удивлялся тому, как сильно изменился он и его повседневность, то сейчас он шёл по этой каменной дороге так, будто ходил по ней всю свою жизнь. Все эти дома, люди казались такими родными, словно он знал их уже двадцать лет.

Совсем скоро Цао Яо показалась на пороге его дома. Она держала за поводья двух лошадей и ждала, когда Вэнь Шэнь, уже собранный, выйдет к ней.

Вэнь Юнвань на мгновение заглянул в зеркало, чтобы убедиться, что он выглядит презентабельно и аккуратно, как никак, ему предстояло встретиться с жителями остальных пяти деревень. Оставался только один штрих - вуаль, которую Вэнь Шэнь завязал на узелок, скрыв часть своего лица от посторонних глаз.

Цао Яо выглядела задумчивой, поэтому юноша не заводил с ней разговора и молчал половину дороги, пока она сама не начала говорить.

- Всего деревень шесть. Они названы по порядку: И, Эр, Сань, Сы, У и Лю. Наша деревня - Сы. В каждой свои правила и обычаи, но везде есть свои Старейшина и Жрец. По большей части, мы равноправны, но Сань и Сы имеют наибольшее влияние, так как находятся посередине. Сегодня мы встречаемся в И, потому что это традиция. Будь вежлив и искренен, это всё, что от тебя требуется, - вот так кратко изложила свои мысли Цао Яо и поторопила лошадь, из-за чего Вэнь Шэню в очередной раз пришлось её догонять.

Они проехали мимо одной из деревень, это была Сань, из которой уже выехало целых шесть лошадей.

- Они из У и Лю, встретились здесь и решили ехать вместе, - объяснила Цао Яо.

- Почему бы нам не присоединиться? - Вэнь Шэнь приподнял брови, глядя в сторону наездников.

- Когда ты побываешь на Собрании, это будет считаться принятием тебя остальными Жрецами. Пока ты не признан ими, ты не можешь ехать рядом. Соответственно, до Собрания тебе нельзя подходить к ним.

- Что за бред... - выдохнул Вэнь Шэнь. У него уже голова кипела от этих бессмысленных правил и обычаев Хранителей, которые абсолютно никак не помогали в борьбе с Разломом, а, наоборот, только усложняли жизнь. Но он также понимал, что в этот монастырь не стоит идти со своим уставом, это их мир, в который он так беспардонно ворвался. И он, увы, обязан соблюдать их требования.

- Бред или нет, но они сочтут это за грубость и даже оскорбление, так что не стоит даже...

Очередные нравоучения Цао Яо были прерваны восклицанием. Один из наездников подогнал лошадь поближе к ним, махая Старейшине и Жрецу Сы. Он что-то ещё говорил, но его было плохо слышно.

Вэнь Шэнь вопросительно посмотрел на Цао Яо, мол, вот, они сами лезут к нам, в чём проблема?

- Это Ба Цзинь, - вздохнула она устало, - на него не равняйся. Он Жрец деревни У, и – как же им не повезло... Конечно, на всё воля Духов, но вот это явно было их самой серьёзной ошибкой.

Мужчина выглядел довольно молодо, но Вэнь Шэнь мог судить об этом только по силуэту, глазам и относительной лёгкости движений, ведь у него была закрыта часть лица, как и у всех остальных. Не дождавшись ответа, Ба Цзинь приблизился, сравнявшись с Цао Яо и Вэнь Юнванем.

- Доброго Вам дня, Старейшина Сы, - рассмеялся он, - и Вам. Уверен, она сейчас читала лекции о том, что к нам нельзя приближаться, но лично мне плевать. Это бесполезные правила, которые выдумал какой-то отбитый наглухо отшельник, так что не беспокойся! Я Ба Цзинь.

Теперь по голосу Вэнь Шэнь мог дать ему лет эдак двадцать пять, может, немногим меньше.

Ба Цзинь был очень энергичным человеком, даже хаотичным. Бывают активные люди, которые кажутся милыми, но в Ба Цзине было столько энергии, что он только раздражал и заставлял уставать уже через пару минут разговора. Так бы его охарактеризовала Цао Яо. Но Вэнь Шэню он, на удивление, понравился сразу, поэтому смысла в молчании он не видел.

- Приветствую, - улыбнулся юноша и потрогал лицо, убеждаясь, что вуаль на месте, - я Вэнь Шэнь. Рад знакомству.

- Отлично! Я тоже, - Ба Цзинь, будучи человеком очень активным, ехал верхом на такой же энергичной лошади, которая периодически оббегала Цао Яо и Вэнь Шэня вокруг, подскакивала и ворочала головой.

Девушка раздражённо вздохнула и ускорилась, чтобы оторваться от назойливого Жреца У и поехать в тишине, а Вэнь Шэнь пусть страдает, раз избрал этот тернистый путь сам.

- Когда Разлом открылся недавно, мы сразу поняли, что в Сы проблемы, - вспомнил Ба Цзинь, поворачиваясь к Вэнь Шэню. - Но мы не знали, что Старейшина Сы нашла Вас, так что успели, мягко говоря, понервничать. Я до сих пор плохо сплю! Вы ведь сиганули в Разлом, да? На самом деле, это не очень-то безопасно. Разлом тонко чувствует все твои мысли, и, если бы ему захотелось, он бы начал отрывать Вам руки и ноги!

Вэнь Шэнь вспотел при одной только мысли об этом. Выходит, ему повезло, что Неизвестное решило лишь слегка удивить жреца?


Избранные Духами, часть вторая

– Например, когда я спускался в Разлом первый раз, оно вспороло мне живот, – с энтузиазмом поведал Ба Цзинь, активно жестикулируя, – во второй меня разорвали на части руки! Но потом всё было не так плохо, честно, так что не пугайтесь. У Вас что-то такое было?

«Первый раз»?.. Всё-таки... придётся возвращаться туда снова и снова? Однажды ему просто не повезёт...

– Ну... – пробормотал Вэнь Шэнь. – Сносно. К счастью, всё обошлось.

– Это хорошо, – закивал Ба Цзинь. – Ой, смотрите, деревня Эр! Здесь очень красивая Жрица, Ван Сяопин. Я видел её лицо лишь единожды... Она предпочтёт не есть и не пить, лишь бы не снимать вуаль, – поделился он. – А всё потому, что здесь довольно строгие правила. У нас, например, после знакомства приемлемо показать лицо, по крайней мере, я так и делаю, а вот у них... А, точно, – Ба Цзинь стянул с себя ткань и с облегчением выдохнул.

Вэнь Шэнь с интересом заглянул в его лицо. Теперь он понимал, что Ба Цзинь ощутимо старше, пусть и немолодым его назвать было никак нельзя. Лет тридцать, не меньше. И в таком возрасте он так энергичен?.. Вот уж кто думал!

Вэнь Шэнь не являлся уроженцем деревень Хранителей и пока чувствовал мало привязанности к здешним традициям, поэтому для него снять вуаль в ответ не было чем-то страшным. Тем не менее, они ехали через поселение, где находилось множество незнакомых людей. Даже Ба Цзинь, вспомнив об этом, с раздражённым цоканьем завязал лоскут ткани обратно.

– Ты, кстати, откуда? До нас только донеслись слухи, что ты издалека?

Как он ловко на «ты» перешёл!

– Я из города Гучэна, – рассказал Вэнь Шэнь с дружелюбной улыбкой, которой видно не было, – многие думают, что меня затащили сюда против воли, ведь я не смог бы так просто расстаться со столичной жизнью, но я простой музыкант. Я как романтик счастлив, что у меня есть такая светлая задача, как защита мира от Разлома.

– Красиво-то как! У нас все предвзято относятся к городским, а ты вот, оказывается какой.

– Какой? – усмехнулся Вэнь Юнвань.

– Одухотворённый, – поднял указательный палец к небу Ба Цзинь. – Такой, каким должен быть жрец. О, смотри! Ван Сяопин...

Два новых знакомых ехали чуть поодаль от остальных, так как никто не хотел нарушать правила - или же приближаться к хаотичному Жрецу У. По дороге к ним присоединилось ещё два человека: мужчина, Старейшина Эр, и женщина, Ван Сяопин. Остальных Вэнь Шэнь не мог разглядеть поближе, да и выяснить их принадлежность к какой-либо из деревень не представлялось возможным.

Цао Яо также ехала в стороне от остальных. На фоне активно общающихся Старейшин и Жрецов она была одинокой отшельницей.

Завидев Ван Сяопин на горизонте, Ба Цзинь рванул к ней, оставляя товарища по несчастью в одиночестве. Ишь, какой прыткий! Сразу к даме!

Тогда Цао Яо замедлилась, чтобы выровняться с Вэнь Шэнем и снова ехать рядом с ним.

– Ба Цзинь неплохой парень, – согласилась она, пусть Жрец и молчал, – и свои обязанности выполняет. Но он нарушает множество правил, навлекая на У беды и несчастья. И не только на них. Не уподобляйся ему.

Знала бы она, каким Вэнь Шэнь был бунтарём ещё пару месяцев назад! Этот Ба Цзинь, вероятно, и рядом не стоял!

Совсем скоро показалась и деревня И. Здесь должно было пройти Собрание – и приезжие собрались у столов, расставленных на каменной клади у самого леса. Когда посторонних людей вокруг не осталось, все сняли вуали, кроме Ван Сяопин и Старейшины её деревни.

Старейшина И, принимающий гостей, был человеком среднего возраста, хмурым, мрачным. По его словам и взаимодействиям с остальными было ясно, что он был закоренелым консерватором, зацикленном на традициях и правилах. Каждая его фраза была тщательно обдумана, чётко составлена, даже взгляда лишнего не было.

Жрец И, Пэн Чжэн, был пожилым и нехотя участвовал в Собрании. Он стоял рядом со Старейшиной своей деревни и меланхолично покачивался, похоже, думая, под каким бы предлогом ему вернуться домой и отдохнуть.

Старейшина Эр был ровесником Пэн Чжэна, выглядел миролюбивым и спокойным, словно просветлённый монах. Он говорил со Старейшиной Сань, который внешне был одного возраста с главой деревни И. Жрец же Сань оставлял... нелучшее впечатление. От его угрюмого вида становилось не по себе, создавалось ощущение, будто тебе пришлось говорить с мертвецом, повидавшим жизнь. Он не был стар, но и молодым назвать его нельзя.

Ба Цзинь, Жрец У, докучал Жрице деревни Эр, Ван Сяопин, но та за всё это время не проронила ни слова, пока Жрица Лю, Сян Ин, пыталась избавиться от назойливого мужчины. Все они были одного возраста, поэтому, как выяснилось, Вэнь Шэнь был самым молодым среди всех присутствующих.

Цао Яо поклонилась Старейшинам поочерёдно, затем и Жрецам.

– Сегодня на Собрании Шести имеет честь присутствовать Жрец Сы, – она поклонилась в заключительный раз и покосилась в сторону Вэнь Шэня, намекая, что и ему стоит кланяться. – Прошу достопочтенных принять его на Собрании.

Старейшины закивали без особого интереса, Жрецы разглядывали новоиспечённого коллегу.

– Мы согласны принять Жреца Сы, – сказал Старейшина И, – расскажите Собранию о себе, Жрец Сы.

Вэнь Шэнь медленно выдохнул, собираясь с мыслями. И что тут можно сказать?

– Достопочтенные, – опустил голову он, – этого Жреца зовут Вэнь Шэнь. Он рад присутствовать на Собрании Шести и благодарит за такую честь уважаемых Старейшин и Жрецов.

Кратко, лаконично, ничего лишнего. Никому из этих людей не был интересен Вэнь Шэнь, поэтому он просто вежливо ответил стандартной фразой и расслабился. Представители деревень собрались усесться за столы и начали болтать друг с другом о том, о сём. Вэнь Шэнь с облегчением выдохнул и стянул с лица вуаль. Самое сложное было позади, теперь можно было отдохнуть.

Так думали все, однако их ожиданиям не суждено было сбыться: со стороны леса послышался хруст ветвей под шагами, как минимум, десятка людей.

Старейшина И выступил вперёд, собираясь защищаться, если вдруг нежданными гостями окажутся недоброжелатели. Чуть больше десяти человек с красными лентами в волосах стали позади своего главы, который с решительным видом скрестил на груди руки и окинул Собрание Шести грозным взглядом.

Вэнь Шэнь уставился на группу людей, которые заявились на Собрание, будто хозяева всего мира. Он чувствовал, как напряглись остальные, Старейшина И даже схватился за рукоять меча. Атмосфера была удушающей.

Вэнь Юнвань узнал в главе этих людей того человека, которого видел в лесу, однако сейчас он не выглядел таким уж диким, скорее, твёрдым и жёстким. Тот пялился на него в ответ, и Вэнь Шэню впервые сильно захотелось скрыть своё лицо вуалью, чтобы не показывать свои яркие эмоции от этого взгляда. Не страх. Открытый интерес и даже смущение.

Стало даже неловко из-за того, что все напряжённо молчали, не решаясь прервать тишину, поэтому это сделал, на удивление, не Ба Цзинь – Вэнь Шэнь сдержанно улыбнулся смотрящему на него мужчине:

– Доброго Вам дня. Мы с Вами уже не впервые встречаемся, не так ли?

Теперь все присутствующие уставились именно на него, а Цао Яо ударила себя по лбу с тяжёлым вздохом. Мужчина сделал твёрдый шаг к нему, источая убийственную ауру.

– Тао Биюнь, – встрял Старейшина И, – уведи своих людей, – процедил сквозь зубы он, сжимая рукоять меча. – Никто из нас не хочет войны.

– Я здесь не за войной, – покачал головой Тао Биюнь и выпрямился.

Вэнь Шэнь заметил, что его голос очень грубый и хрипловатый, одно только его слово, каким бы оно ни было, звучало как намерение убийства. Услышав Тао Биюня, но не увидев, каждый мог быть дать ему лет сорок или пятьдесят, да и ещё и нарисовать в мыслях ему страшные шрамы, морщины и горящие огнём глаза.

Но нет, Тао Биюнь был бы довольно привлекательным, если бы не его аура. И кинжал в руке, лезвие которого он направил в сторону Старейшины И.

– Мы не помним ни одного раза, когда ваше вмешательство не принесло нам бед, – произнесла Сян Ин, Жрица Лю, элегантно откинув кисть руки.

– А нам не доводилось видеть вашего гостеприимства, – сказал кто-то за спиной главы чужеземцев.

– Тогда, полагаю, обеим сторонам стоит разглядеть что-то новое друг в друге, – Вэнь Шэнь встал между Старейшиной И и Тао Биюнем, которые готовы были вот-вот поубивать друг друга.

Все Хранители были в ярости оттого, что Жрец Сы вмешивается в закоренелый конфликт, о котором не имеет ни малейшего представления. Но ничего не оставалось, так как Тао Биюнь зачехлил кинжал и отступил – Старейшине И тоже пришлось отпустить рукоять и отойти на шаг назад.

– Если хоть что-то пойдёт не так, – прорычал он, – вините в этом только себя.

Вэнь Шэнь с облегчением выдохнул, когда Старейшины и Жрецы потихоньку вернулись к столу, бросая подозрительные взгляды на группу людей с красными лентами в волосах. Только юноша и сам собирался ретироваться, как вдруг оказался остановлен. Он поднял голову на Тао Биюня, схватившего его за плечо. Ну и опасный же этот человек... По крайней мере, выглядит-то он точно так.

Вэнь Шэнь думал, что тот собирается что-то сказать, но он просто молча уставился на него, отчего по спине пробежали мурашки.

– Я Вэнь Шэнь, Жрец Сы, – выпалил он, чтобы хоть на немного избавиться от внутреннего напряжения, – рад... знакомству.

– Тао Биюнь, Старейшина Лин, – вздохнул мужчина и отпустил, наконец, его руку. – Рад.

Лаконично. Чрезвычайно лаконично.

– Ну ведь и правда, – негромко сказал Вэнь Шэнь, всё же завязывая вуаль; так ему было спокойнее, – для чего вы здесь?

– Узнать, из-за чего открылся Разлом. Мы делали всё, как положено. Он открылся по вашей вине. Мы потеряли троих.

– Вот как, – понимающе кивнул Вэнь Шэнь. Теперь, когда Тао Биюнь начал говорить нормально, он уже не выглядел настолько жутко.

– Пойдём, – мужчина кивнул в сторону леса и отмахнулся от тех, кто хотел сопроводить его. Вэнь Шэнь не видел ничего плохого в том, чтобы последовать за ним.

– Вэнь Шэнь! – воскликнула напряжённая до предела Цао Яо и направилась в его сторону, но юноша жестом показал ей, что всё под контролем. Скрипя зубами она остановилась, но во взгляде её читалось что-то кроме страха, беспокойства и напряжения. Тао Биюнь надменно вскинул брови, таким образом насмехаясь над бессильной Старейшиной.

Какое-то время они шли молча, можно сказать, даже прогуливались. Тао Биюнь уже не казался таким уж диким, наоборот, у него был осмысленный взгляд, чёткие (быть может, даже слишком) движения, но он не проронил ни слова до тех пор, пока они не отошли на достаточное расстояние.

– Так почему Разлом открылся? – он говорил и шёл, не оборачиваясь на своего спутника.


– А, – вспомнил Вэнь Шэнь, – старый Жрец умер. Мне пришлось спуститься в Разлом до признания Духами, чтобы закрыть его. Мы сделали всё так быстро, как только могли, нам правда жаль, что со стороны деревни Лин были потери.

– Глупости, – рыкнул Тао Биюнь и остановился, наконец, поворачиваясь к Вэнь Шэню, – всё, что они говорят тебе, – ложь. Ты, наверное, считаешь, что мы кровожадное племя, а они пушистые и добрые? Вот уж поистине одежды небожителей не имеют швов.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Вэнь Шэнь.

– Я не буду говорить об этом. Сейчас, по крайней мере. Здесь даже у деревьев есть уши.

– Тогда зачем начинать разговор, – всплеснул руками юноша, разочарованный тем, что его заинтересованность не была реализована.

Тао Биюнь потоптался на месте, недоверчиво оглядываясь.

– Я могу рассказать больше, чем все Шесть деревень вместе взятых. Но не здесь и не сейчас.

Вэнь Шэнь тут же встрепенулся, внимательно слушая мужчину. Ему ведь и правда были интересны эти тайны Хранителей, их верование... К тому же, теперь он и сам Хранитель. И сам верит в то же, во что верят и они. И ему правда необходимо знать, что от него скрывают.

– После заката в лесу через три дня. Не доходи до шва Разлома, я встречу тебя.

Сейчас же! Идти посреди ночи в лес, полный нечисти, на встречу с этим жутким типом?! Он что, совсем дурак?

За семью печатями

– Я не приду, – покачал головой Вэнь Шэнь, – у меня нет причин доверять Вам.

Тао Биюнь молча усмехнулся, мол, придёшь, даже прибежишь, можешь не сомневаться.

– Считаете, у меня нет чувства самосохранения?

– У тебя есть чувство справедливости и человеческое любопытство. Если ты думаешь, что они смогут рассказать тебе обо всём, просто спроси свою Старейшину о Духах.

– Спрошу, – заупрямился Вэнь Шэнь, начиная сомневаться.

Он смотрел на Тао Биюня, изучая черты его лица. Он ведь и правда такой симпатичный, для чего искажает своё лицо таким хмурым выражением? Интересно, а какая у него жена? Она должна быть терпеливой и твёрдой, чтобы выносить этого человека. Или, быть может, с семьёй он совсем другой? Ну или первое впечатление Вэнь Шэня совсем не верно…

– Сейчас они не находят себе места, – сказал Тао Биюнь и вдруг усмехнулся, заложив руки за спину, – думают, что я собрался тебя убить.

– Мне стоит вернуться как можно скорее, – выдохнул Вэнь Шэнь, – это может плохо закончиться.

Там ведь остались люди из деревни Лин, не значит ли это, что опасения Хранителей могут перерасти в причину для очередной стычки с давними врагами?  Тао Биюнь кивнул и направился в сторону, откуда они пришли, и Вэнь Шэнь пошёл рядом с ним, периодически поглядывая на мужчину. Тот и сам иногда посматривал на него, точнее, на вуаль.

– Вам не нравится эта традиция? – предположил Юнвань.

– О чём ты?

– Мне кажется, вам не нравится, что моё лицо закрыто, – сказав это, Вэнь Шэнь стянул с себя лоскут ткани. По правде говоря, ему и самому не особо нравилось это правило. Тао Биюнь собирался проигнорировать его, но отчего-то вдруг остановился, рассмотрел его лицо и спросил:

– Ты не отсюда?

– А? Верно. Я из города Гучэна. Так вышло, что один из моих родителей был Хранителем.

– Твоя мать. Цю Шиянь.

Вэнь Шэнь остановился, уставившись на Тао Биюня. Откуда он знает о ней? Неужели слухи дошли даже до деревни Лин?.. Но мужчина в ответ на его вопросительный взгляд только тихо усмехнулся и пошёл дальше. Вэнь Юнвань поторопился за ним, то и дело заглядывая ему в лицо, но не находя там и намёка на желание рассказать об этом поподробнее.

Хитёр! Заманивает его в лес всеми силами!

Наконец, показались спины людей с красными лентами. Вэнь Шэнь поспешил миновать их и стать рядом с Цао Яо, чтобы показать всем, что он жив, здоров и цел.

Атмосфера была чрезвычайно напряжённой. Старейшина И держался за рукоять меча едва не до крови, буравя взглядом недоброжелателей. Даже Ба Цзинь был осторожен и помалкивал, стоя позади остальных.

– Что он тебе говорил? – прошептала Цао Яо.

Вэнь Шэнь не впервые видел её такой строгой и жёсткой, но сейчас это переходило все границы.

– Ничего, – удивился юноша, почувствовав, как на спине проступил холодный пот, – спросил, почему открылся Разлом... Мы поболтали о всякой мелочи и вернулись...

– Старейшина И предложил завершить Собрание. Я с ним согласна.

Вэнь Шэнь оторопело смотрел на всё происходящее и чувствовал себя даже неловко, ведь он был непосредственным участником не только закрытия Разлома, но и тайного разговора с Тао Биюнем. Всех также напрягло то, что он сказал, будто они уже знакомы! Это было просто немыслимо! Видимо, вражда Хранителей и деревни Лин была действительно непримиримой. Они так ненавидели друг друга, что готовы были уничтожить неприятелей любой ценой.

Со Старейшиной И согласились все. Когда Тао Биюнь получил то, что было нужно ему, он кивнул Вэнь Шэню под возмущённые взгляды Хранителей и ушёл в лес со своими людьми. Может, ему нужна была совсем не причина открытия Разлома. Он хотел посеять зерно вражды и в деревнях Хранителей, начиная уничтожать их изнутри?.. Умно.

Когда Цао Яо и Вэнь Шэнь ехали обратно, начинало темнеть, и в сумерках они молчали; Старейшина просто не хотела говорить с ним, а Жрец и не знал, как можно прервать тишину и разрядить обстановку.

Но его волновало множество вещей, о которых ему хотелось спросить. Во-первых, ему правда нужно было знать о Духах, он уже давно думал об их происхождении и о прочих связанных с ними вещах. Во-вторых, ему была интересна причина вражды двух сторон. Понятно было, что дело в различных взглядах на Разлом, в их религиозных представлениях. Но ведь была какая-то точка невозврата? Момент, когда всё окончательно пошло наперекосяк?

– Цао Яо... – Вэнь Шэнь снял вуаль, чтобы Старейшина знала, что он открыт с ней и искренен. – Можно спросить?

Цао Яо, вздохнув, тоже сняла вуаль и кивнула.

– Кто такой этот Тао Биюнь? И почему вы так ненавидите деревню Лин?

– Это вопрос сотен лет нашего сосуществования, – сразу ответила она, похоже, ожидая именно этот вопрос. – Они не поклоняются Духам, кормят Разлом жертвами, у них множество диких традиций, для которых они несколько раз даже выкрадывали людей из наших деревень. Они презирают нас и наглеют с каждым годом всё больше. Тао Биюнь – их предводитель уже с несколько десятков лет. Не будь его, всё давно развалилось бы.

Вэнь Шэнь приподнял брови.

Как – несколько десятков лет?! Но ведь ему всего около тридцати! Не могут же и его молодость Духи поддерживать?

– Дело не в Духах, – покачала головой Цао Яо, будто прочитав мысли Жреца. Она повернулась так, что её лица не было видно, но в её голосе Вэнь Шэнь чувствовал печаль, злобу и что-то сильнее, пожалуй, самой ненависти.

– Его отец лун. Он, конечно, будет жить не так долго, как драконы, но тоже ощутимо. Как видишь, сейчас он выглядит молодо, но на деле ему уже шестьдесят или около того. Но больше я ничего не скажу. Из Шести деревень утекает слухов больше, чем из Лин.

Вэнь Шэнь какое-то время ехал молча, переваривая всё услышанное. Пока он сомневался во всём, о чём думал, Цао Яо ковала железо, пока горячо:

– Помни, что я говорила раньше: они могут посчитать твою внешность причиной, по которой тебя необходимо принести в жертву Разлому. Не связывайся с деревней Лин. Всегда закрывай лицо перед ними.

Юноша заторможено озирнулся и покачал головой. Но он не мог завершить разговор, ведь ему всё ещё не давали покоя слова Тао Биюня о том, что Шесть деревень слишком уж часто лгут.

– Я ещё кое о чём хотел спросить, – повернулся к Старейшине Вэнь Шэнь. – Меня волнуют Духи. Откуда они появились и почему они так похожи на Неизвестное?

– Не думай о том, чего не сможешь понять, – бросила Цао Яо. Обычно она была гораздо более многословной, но, когда дело коснулось настолько щепетильной темы, эта девушка стала на удивление скупой на слова.

После неудавшегося Собрания Вэнь Шэнь больше не видел Цао Яо. Если быть честным, это было не потому, что она избегала его компании, а потому, что у него совсем не было на это времени. Он вовсю погрузился в работу, не забывая о том, что Тао Биюнь будет ждать его. Идти в лес ночью не хотелось, да и к тому же слова Цао Яо сильно повлияли на его отношение к деревне Лин. Тем не менее, он также верил и Тао Биюню. А ещё он знал о Цю Шиянь. Не то чтобы Вэнь Шэню так уж было интересно прошлое его родной матери, но сам факт, что Тао Биюнь что-то знал о ней, не давал ему покоя.

Вэнь Шэнь не прекращал читать в перерывах между принятием жителей или приходами Гу Цзюйхуа. Она посещала Жреца по крайней мере раз в день, чтобы убедиться, что ему всё понятно. И чтобы попить с ним чай.

Вэнь Шэнь, когда уставал от чтения, отвлекался на подготовку талисманов. Они были не очень хороши, но работали, да и Хранители относились к нему с пониманием. В их деревне этим вещам учатся с детства, а этот Жрец должен был за считанные дни научиться всему самостоятельно. Вот он и спит всего по пару часов, всеми силами налегая на работу и учёбу.

У Вэнь Шэня даже не хватает времени на саньсянь. Она лежит в дальнем углу, скрытая за стеллажами книг, и ждёт своего часа, и юноша искренне надеется, что сможет улучить часок-другой в скором времени на простой отдых. Но ему приходится заботиться о всей деревне. Пока, конечно, не в полной мере, ведь он только начал этим заниматься, но времени и правда совсем не было.

Жители пока приходят из чистого любопытства. Им всем вдруг разом понадобилась какая-то мелочь, вроде стопки талисманов или мешочка с травами, хотя, по факту, гораздо больше внимания они уделяли разглядыванию нового Жреца, изучению его жилища. А Вэнь Шэнь и не против был, ему нравился этот интерес, а ещё ему нравилось, как он выглядит в этих белоснежных одеждах с орнаментами. Он знал, что некрасивым назвать его нельзя, и надеялся, что, может, кто-то из местных девушек уже могла положить на него глаз.

А почему нет? Или им иноземцы не по душе?

Конечно, он уже подумывал о своём будущем в этой деревне. В набросках уже была супруга, хотя Вэнь Шэнь не чувствовал, что мог бы любить её, он вообще не знал, умел ли он влюбляться. Не влюблялся он никогда. Он не любил, по сути, никого, ему просто было незнакомо это чувство.

Но супруга – это важно. Каждый должен вступить в брак и продолжить род, чтобы не разгневать предков. Да и в одиночестве прожить до самой старости было бы попросту грустно и тоскливо...

Вэнь Шэнь думал об этом, пока мастерил фонарь-обережь. Это была его третья попытка, но соблюсти все правила никак не получалось, из-за чего фонарь не хотел зажигаться.

Такими устройствами была увешана вся их деревня, ведь это было действительно важно для их безопасности. Свет этих фонарей отпугивал злобных тварей, при всём желании можно было разместить их по всему миру, но, увы, фонари питались силами Жреца. Без последствий Жрец мог осветить всю деревню, но это был его допустимый предел.

Вэнь Шэнь также думал о том, как вернётся домой. Да, он был важной частичкой здесь, но никаких запретов на выезд в правилах деревень не было. Правда, он планировал сделать это не в ближайшие год-два точно. Ему хотелось вернуться новым человеком в город, где о нём уже любые слухи были забыты. Интересно, как посмотрят на него родные? Кем они будут через столькое время, будут ли относиться к нему так же?

Вэнь Шэнь со вздохом взглянул за окно. Уже смеркалось. Встреча с Тао Биюнем была назначена на сегодняшнюю ночь, но он всё ещё сомневался, стоило ли на неё идти. Кто знает, что в голове у этого человека?

Фонарь-обережь, наконец, зажёгся! Юноша с радостью хлопнул в ладоши, счастливый оттого, что у него получилось сделать то, на что он убил половину дня.

А он определённо делает успехи!

Он поднялся с места и потянулся, тогда прохрустели все его кости, умоляя почаще двигаться во время работы. Вэнь Шэнь закрыл дверь, предварительно выглянув на улицу и убедившись, что никто в его дом не направлялся. После этого он потушил свечи в передней и вернулся в жилую часть, чтобы переодеться и лечь спать, наконец-таки, вовремя. Вэнь Шэнь уже начал снимать с себя верхние одежды, как вдруг в последний момент передумал, схватил обережь и выпрыгнул в окно, пряча фонарь за воротом, чтобы никто из жителей не увидел, как он идёт в лес через поле.

Всё-таки желание справедливости и человеческое любопытство и правда оказались сильнее всякого чувства страха.

Тайное становится явным

Вэнь Шэнь осторожно шёл по лесу, не представляя, где он мог бы встретиться с Тао Биюнем. Он сказал не доходить до Разлома, но ведь даже в этой части леса столько территорий, что можно было запросто разминуться. Он держал перед собой фонарь, и тёмные сущности, подобные теням, с шипением расступались, пропуская Жреца к Разлому. Юноша не чувствовал страха перед ними, наоборот, он ощущал, как его решимость и сила росли. Ощущал своё превосходство.

Но также Вэнь Шэнь немного волновался перед встречей с Тао Биюнем, размышляя, какую правду мог бы раскрыть ему загадочный глава деревни Лин. Вдруг его жизнь перевернётся, и он не сможет больше со спокойной душой служить Хранителям? А вдруг Тао Биюнь затащит его в Разлом, оставляя его там в качестве жертвы?

А вдруг...

Столько разных вариантов просто разрывало голову юноши на мелкие части, заставляя его беспокоиться ещё сильнее. На шипение из темноты ему было всё равно, ведь гораздо больше всякой нечисти он боялся людей. Нечисть была предсказуема, да и фонарь надёжно защищал его от их атак, а вот распознать истинные намерения людей было не так просто.

Внезапно он почувствовал, как что-то легло на его плечи. Вэнь Шэнь хотел закричать, но чьи-то руки крепко закрыли ему рот, не позволяя даже пискнуть.

– Ни звука, –  раздался шёпот прямо рядом с ухом. – Хочешь, чтобы сюда сползлась вся нечисть?

Вэнь Шэнь замотал головой с беспомощным видом. Только тогда руки отпустили его, и он с рваным выдохом обернулся, поднимая фонарь перед собой.

Тао Биюнь!

И зачем было так пугать?!

– А говорил, что не придёшь, – сказал мужчина и медленно пошёл в сторону Разлома.

– Я могу уйти в любой момент, – заверил Вэнь Шэнь, пытаясь опомниться после испуга. Ему ведь казалось, что он вот-вот умрёт!

– Дело твоё, – усмехнулся Тао Биюнь.

– Мы куда-то идём?

– Здесь небезопасно.

Справедливо. Он ведь говорил, что в лесу даже у деревьев есть уши. Выходит, Тао Биюнь вёл его к себе домой? Да уж, узнали бы об этом Старейшины и Жрецы, вылезли бы вон из кожи от гнева!

– И всё-таки... – начал Вэнь Шэнь, как вдруг Тао Биюнь расчехлил сверкающий меч с угрожающим видом и подпрыгнул, замахиваясь на него лезвием. Вэнь Юнвань не успел сообразить, как его тело само увернулось в сторону, и только тогда он почувствовал неимоверно быстро растущий страх.

Он уставился на Тао Биюня, пока не понимая, куда ему бежать, как вдруг заметил в свете фонаря-обережи что-то чёрное на лезвии его меча. Секундой позже из темноты послышалось шипение и шорох листвы уползающего прочь существа.

Выходит... Тао Биюнь защитил его?

– Свет фонаря не падает за спину, – объяснил он, зачехляя меч. – Я буду идти позади.

Вэнь Шэнь всё ещё пытался перевести дыхание, когда Тао Биюнь подал ему руку, чтобы помочь подняться. Юноша смотрел на него с благодарностью и всё ещё не исчезнувшим чувством страха и начал делать шаги только тогда, когда мужчина подтолкнул его в плечо.

Когда Тао Биюнь замахнулся на него... было действительно страшно. Он ведь больше и сильнее, кто знает, сколько усилий ему нужно приложить, чтобы прихлопнуть беззащитного Жреца?..

– Это... спасибо, – севшим голосом поблагодарил он, но Тао Биюнь не отозвался, видимо, не считая нужным даже реагировать. Мол, так, пустяк.

Вэнь Шэнь резко остановился, оборачиваясь к Тао Биюню, чтобы ещё что-то спросить, но тот не почувствовал это вовремя и не замедлился, из-за чего юноша ударился лбом о его лоб. Это было крайне неприятно, что заставило Вэнь Шэня схватиться за голову и невольно заныть. Тао Биюнь хмуро глядел на него. Похоже, такой удар был для него ничто, раз он даже глазом не моргнул.

– Простите, – наконец, проронил Вэнь Шэнь, потирая лоб.

– Сними это, – бросил Тао Биюнь, указывая на его лицо, и пошёл дальше как ни в чём не бывало.

Вэнь Юнвань похлопал себя по лицу и понял, что тот имеет в виду вуаль. Ну и сильная же у Лин и Шести вражда, раз они терпеть не могут традиции друг друга! Стянув с себя ткань, он поспешил за Тао Биюнем.

«Сказал же, что будет идти позади!», – подумал Вэнь Шэнь, не озвучив своей мысли.

Глава Лин казался действительно странным человеком. Сначала ты смотришь на него и думаешь, что он дикарь, готовый разорвать любого, кто попадётся ему на глаза. Потом меняешь своё мнение, убеждаясь, что он неплох, разве что немногословен и иногда груб. И уже через какое-то время ты снова начинаешь думать, что он одичал. Его личности сменялись одна за другой, так, что ты не успевал замечать, когда это происходит.

Они шли молча, но, к счастью, недолго, ведь, наконец, показались неясные силуэты домов. В темноте было довольно сложно что-либо разглядеть, как бы Вэнь Шэнь ни пытался. Одно он мог сказать точно: это была деревня Лин, и она была просто огромна, насколько он мог судить.

Тао Биюнь прошёл рядом с каменным алтарём к одному из домов, пока Вэнь Шэнь освещал им обоим дорогу, и остановился на пороге. Когда дверь была открыта, он затащил за собой своего гостя. Юноша осмотрелся.

Дом Старейшины Лин не был похож на своего владельца. Здесь было чисто, аккуратно, хотя и не без нотки лёгкой дикости, но это была лишь атмосфера, которую создавал сам хозяин. Было непохоже, чтобы здесь жил кто-то ещё. Так у него всё-таки нет супруги? В его-то годы? Хотя это можно понять. Она, вероятно, уже давно состарилась бы, и ему было бы очень одиноко.

Тао Биюнь прошёл в гостиную, по дороге скидывая с себя меховую накидку и оставляя её на полу, Вэнь Шэнь последовал за ним, настороженно осматриваясь.

– О чём ты хочешь знать? – Тао Биюнь развалился на мягком сидении, указывая Вэнь Шэню, чтобы тот сел напротив.

– Во-первых, для чего Вам рассказывать мне о том, что скрывают Шесть деревень? – этот вопрос был, несомненно, самым главным на данный момент, и юноша, немного постояв, с как можно более уверенным видом уселся напротив.

– Нет, – приподнял брови Тао Биюнь, показывая тем самым, что вопрос не принят.

– Кто такие Духи? – вздохнул Вэнь Шэнь.

– Расскажи, что знаешь сам, – мужчина махнул рукой, безучастно глядя в окно.

– Я ничего не знаю. Шесть Деревень поклоняются им, уважают их мнение, но никто не говорит, кто они и откуда взялись. Я говорил с Духами единожды, и всё это время меня не покидало ощущение, что я нахожусь в Разломе.

Тао Биюнь приподнял указательный палец, показывая, что Вэнь Шэнь пришёл к нужной мысли.

– Духи – не что иное, как Неизвестное, – поведал он и прикрыл глаза.

Вэнь Шэнь замер. Он подозревал, что Духи как-то связаны с Разломом. Но даже не мог предположить, что они и есть часть непосредственно Разлома!

– Знаешь, что поддерживает их жизнь?

Юноше нужно было полминуты, чтобы догадаться, что имеет в виду Тао Биюнь. Он даже намекнул ему на правильный ответ, взглядом указав на фонарь-обережь.

– Жрецы, – прикрыл рот рукой Вэнь Шэнь, быстро осознавая весь ужас сложившейся ситуации. – Они вынудили отдавать им в жертву жизненные силы Жрецов, заставив поверить в то, что именно это закрывает Разлом?.. Но на самом деле... они могут открыть Разлом в любой момент, – прошептал он.

Тао Биюнь холодно усмехнулся, что было, скорее, насмешкой над Хранителями.

– Теперь задам вопрос я, – он приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на реакцию Вэнь Шэня. – Что помогает Цао Яо оставаться молодой?

– Духи, – севшим голосом произнёс юноша, опуская взгляд на пол. – Но... почему?..

– Почему? – повторил его вопрос Тао Биюнь.

– Я не знаю, – растерялся Вэнь Шэнь, стараясь понять все детали раскрытой правды.

– Хорошо. Тогда с другой стороны. Чтобы получить что-то, нужно что-то отдать. Что отдала Цю Шиянь, чтобы добиться желаемого?

– Меня, – не медля, ответил Вэнь Шэнь, но всё ещё не совсем понимал, к чему клонит Тао Биюнь.

– Нет, – мужчина не согласился и выпрямился, внимательно глядя на Вэнь Шэня, – своего супруга.

К... как?.. Но ведь... как тогда вышло, что она пообещала своё дитя Духам, неужели... это и было её целью? Но для чего тогда она пыталась избавиться от своего дитя? Что-то тут не сходилось, но Вэнь Шэню никак не удавалось сплести два конца.

– Мы отошли от темы, – напомнил Тао Биюнь. – Как Цао Яо сохраняет свою молодость?

– Она пожертвовала что-то Духам, – догадался Вэнь Шэнь, но заканчивать разговор о Цю Шиянь ему никак не хотелось, ведь это касалось его самого. – Я не знаю, вряд ли одна-единственная жертва удовлетворила бы Духов. Вполне возможно, она приносит им всё больше, поддерживая взаимовыгодное сотрудничество.

– Почти, – Тао Биюнь поднялся и заложил руки за спину, расхаживая по гостиной. – Но я не могу сказать точно.

– Не можете, потому что не знаете или не хотите?

Но мужчина в ответ лишь покачал головой, предупреждая тем самым, чтобы Вэнь Шэнь не тратил время на бессмысленные вопросы.

– Выходит, больше Вы ничего не можете рассказать мне? – вздохнул юноша.

– Я хочу, чтобы ты не доверял слепо всем, кто кажется искренним. Это главное, что ты должен понять сегодня. Хранители – незначительные фигуры на доске Духов, играющих их жизнями, – впервые взгляд Тао Биюня выражал нечто вроде... заботы? Беспокойства? Нежности? Но лишь на мгновение.

– Вы рассказали мне это, – Вэнь Шэнь поднялся с места, поправляя подол белоснежных одежд, – потому что с Цю Шиянь всё не так просто и это как-то касается деревни Лин или даже Вас самих, верно? Я благодарен Вам за это, но не хочу участвовать в Вашей вражде.

Он уже собрался уходить, планируя переждать ночь у леса, и не заметил, как Тао Биюнь мгновенно оказался рядом с ним и схватил его за рукав.

– Дело не во вражде. Всё гораздо сложнее. Но это важно.

– Я не узнаю, почему это важно, пока Вы не скажете мне.

Тао Биюнь отпустил его руку и отвёл взгляд, говоря этим, что, увы, не может обо всём рассказать.

– Не спрашивай Старейшину Сы ни о чём. Не давай ей и Духам понять, что ты знаешь больше, чем нужно. Им не составит труда устранить тебя.

Вэнь Шэнь молча развернулся и открыл дверь, но Тао Биюнь снова ухватился за его рукав, взволнованно глядя на юношу. Он впервые видел столько эмоций у Старейшины Лин, притом, не очень подходящих в отношении к малознакомому человеку вроде Вэнь Шэня.

Снова он кажется совсем другим.

– Я проведу.

Юноша не отказывался и не соглашался, просто безмолвно вышел из дому и поднял фонарь, направляясь в сторону леса. Тао Биюнь спешно закрыл за собой дверь и поторопился за Вэнь Шэнем.

Долгое время они шли в абсолютной тишине. Вэнь Шэнь нацепил на лицо вуаль, чтобы знать, что его эмоции останутся при нём. Тао Биюнь, как и обещал, был позади, чтобы в случае чего защитить не готового к опасности Жреца.

И снова эта странная перемена. Его будто кидало из стороны в сторону, и Тао Биюнь сам не мог совладать со своими личностями, упуская наружу одну за другой. Если до этого Вэнь Шэнь мог списать всё на непростой характер, то сейчас он понимал, что дело явно в ином.

Наконец, показалась деревня Сы. Спутники остановились, и Вэнь Шэнь обернулся, чтобы лицом к лицу поблагодарить Тао Биюня. Его глаза в темноте сияли как-то странно и даже дико, когда он сделал шаг к юноше и потянул за ленту, стягивая с него вуаль.

Вэнь Шэнь неотрывно глядел на Тао Биюня, чувствуя странную мягкость и осторожность в его движениях. Это так отличалось от грубого главы Лин, что Жрец даже растерялся.

Мужчина долго рассматривал его лицо, настолько внимательно, что от этого стало даже не по себе. В выражении его лица скользнула прежняя дикость.

– Если тебе нужен будет тот, кто понимает тебя лучше, чем кто-либо... ты знаешь, где меня найти, – сказал напоследок Тао Биюнь и скрылся в лесу, оставляя Вэнь Шэня в полнейшем недоумении.

И с чего это он решил... что понимает его? Они ведь знакомы от силы три дня! Да что же, Великие Духи, в голове у этого человека?!

Страница книги Свет лилий в интернете