# Свет уходящего солнца: Зимний сон

Клим Журавлёв

Страница книги <https://1.selflib.me/svet_uhodiachego_solnca__zimnii_son>

Глава 1: Наполеоновские планы

Семестровые экзамены остались позади, а впереди были…


— Каникулы!!!

— Хотару, веди себя потише! — возмутилась я.

— Ой, прости, вырвалось, — виновато улыбнулась та. — Эх, вот только почему

они такие короткие? Мне столько всего нужно сделать за это время.

— Кажется, у кого-то грандиозные планы на грядущие две недели. Не правда ли, Асакура-сэнпай?


К нам подошли брат и сестра Акабанэ. Вид у них был довольно нерадостный.


— Ребят, а чего у вас такие кислые лица? — поинтересовалась я.

— Да, понимаешь, — ответила Нанами, — по прогнозу на Токио надвигается тайфун, а в такую погоду особо не побегаешь.

— Ага, соболезную, — сказала Хотару. — Ну а нам такая погода будет очень кстати, ведь мы с Акирой едем в Юданака Онсэн.

— Ого, круто, — отозвался Икари. — Нана, может и нам махнуть на горячие источники?

— Оно бы, конечно, хорошо, вот только вряд ли мы сможем себе это позволить.


«– Они едва сводят концы с концами. Да, не позавидуешь.»


— Да, пожалуй, ты права, — с поникшим видом согласился Икари. — В таком случае, ограничимся общественной баней! — тут же повеселел он.

— Пожалуй, — подтвердила Нанами. — А вы как — вдвоём или ещё кого-нибудь с собой возьмёте?

— А что, хочешь с нами? — улыбнулась Хотару.

— Если так, пусть добираются сами!


Позади раздался голос Виктора.


— Эй, Шеф! — поприветствовал его Икари.


Вик стряхнул с себя снег и уселся прямо на парту.


— Чего это ты вдруг вернулся в класс? Что, холодно стало? — поинтересовалась Хотару.

— Ага, змерз як цуцик, — дрожащим голосом ответил он, проигнорировав её колкость.


Я (единственная, кому, ввиду своих знаний, было хоть немного понятно сказанное) тихо засмеялась, в то время как остальные попросили Виктора повторить «по-нормальному», что тому и пришлось сделать.


— Не-е. По вашему это как-то не звучит, — брезгливо завертел он головой. — Ну не то, и всё!

— Ну, тебе виднее, — сказал Икари, почёсывая затылок. — Мы-то и английский едва понимаем.

— Говори за себя, — покосилась на него Нанами.

— Так чё, вы реально хотите с нами поехать в этот… э… сэнцон?

— Онсэн, — поправила я.

— Нет-нет, что ты! — отмахнулась Нанами. — Нам и тут хорошо.

— Да? Ну и ладно, — безразлично ответил Виктор.

— А ты, получается, едешь с ними, Шеф? — спросил Икари.

— Ага. Они вдвоём меня уговаривали; что мне оставалось делать? Да и потом, они ж дети ещё, за ними присмотр нужон.

— Тоже мне, старик нашёлся, — возмутилась Хотару. — Сам-то едва старше нас.

— Он прав, — внезапно влез Хигашира. — Девушки как SCP — их без присмотра оставлять нельзя.


Не знаю о чём шла речь, но оба стоявших тут парня подняли большие пальцы вверх. Икари тут же отхватил от своей сестры, мол, «это кто ещё за кем присматривает», а Виктору достался лишь тычок от меня. Но кое-кто пошёл во все тяжкие и разгневано выпалил:


— Играл бы ты себе дальше, задрот несчастный!


Услышав слова Хотару, Сакуя на мгновенье переменился в лице — они его явно задели.


«– Кажется, кто-то попал под горячую руку» — подумала я.


— Хотару-сэнпай, по моему, ты переборщила, — осторожно вставила Нанами.

— Да, наверное, — виновато сказала Хотару. — Эй, Хигашира…


Но тому уже было всё-равно — он надел наушники и с головой погрузился в свой виртуальный мирок, напрочь утратив всякий интерес к тому, что творилось вокруг него в реальности.


По нему может и не скажешь, но Сакуя — человек ранимый, хоть и скрывает это за маской безразличия. Я его очень хорошо понимаю, ведь когда-то сама была настолько же отстранённой. Таких людей многие считают чудаками и стараются избегать. Да и те, в свою очередь, не горят желанием сближаться с остальными, поэтому сбегают из ненавистной им реальности в свой самовыдуманный рай, самыми разными способами. Наиболее безобидный из них — это видеоигры, чем и увлёкся Хигашира.


Не знаю как остальным, но мне было искренне его жаль, поэтому я подошла к нему и оставила записку:


«Пожалуйста, прости Асакура-сан. Она не со зла.»


Мне показалось, что он никак не отреагировал, поэтому я развернулась и собралась уйти, но за спиной услышала:


— Не извиняйся за неё, Косэцу. Что сказано — то сказано. Да и мне, в общем-то, всё-равно.


У нас с ним и Фуджитой есть одна общая черта — мы никогда не показываем своих эмоций. С одной стороны, сохраняя хладнокровие можно выбраться не из одной жизненной ситуации, а с другой — нельзя постоянно держать всё в себе. Хотя, конечно, тут всё зависит от того, кто ты: оптимист (как я), пессимист (как Хигашира) или реалист (как Фуджита).


— Ну ладно, мы пойдём. Удачно вам провести время, и с наступающими праздниками! — сказали Акабанэ на прощанье и ушли.

— Да, взаимно, — сказал им Виктор вслед и развернулся к нам. — Ну что, когда выдвигаемся?

— Я же говорила: сразу после начала каникул, — ответила Хотару.

— В смысле, прям сейчас?

— Нет, конечно! В понедельник. Надо ж как минимум вещи все собрать.

— Ты что, будешь все выходные собираться? — пошутила я.

— Ага! — хитро улыбнулась она. — Возьму с собой всю косметику, одежду, хим. набор…

— Стоп, стоп! — перебил её Виктор. — Во-первых — откуда у тебя хим. набор, а во-вторых — на кой чёрт тебе столько барахла?

— А как ты думаешь? — лукаво улыбнулась Хотару.

— Так ведь едем-то всего на два дня!

— Ты не понимаешь. Нам, девушкам, всегда нужно быть во всеоружии, независимо от обстоятельств.


Сказав это, Хотару подмигнула мне, явно на что-то намекая.


— Ой, ладно, хрен с ним, — махнул Вик рукой. — Меня беспокоит кое-что другое: «бегуны» сказали, что буря вроде как намечается. Может, подождём покуда перейдёт? А то как бы и нас не накрыло; хрен мы потом с этих гор выберемся.

— Но ведь номера в гостинице уже забронированы! Всё будет нормально, вот увидишь, — сказала Хотару, подняв большой палец вверх.

— Эй, Белка, а ты чего в дискуссии не участвуешь?

— А? А… разве я должна что-то сказать?

— Кажется, у меня дежа-вю, — вздохнул Вик. — Если ты не забыла, то мы как бы втроём условились ехать. Мы с Рыжей тут обсуждятину травим, а ты сидишь, как сыч.

— Ах-ха, простите. Наверное, я до сих пор не могу прийти в себя после экзаменов.


«– Хотя на самом деле мои мысли заняты совершенно другим.»


Пока Хотару и Вик рассуждали о погоде, я рассуждала о возможных рисках этой поездки. В частности — о безопасности своей семьи. Ведь поскольку Антон и его отец, по словам Виктора, объявили на нас охоту, то и моей маме может грозить опасность. А кроме неё у меня больше никого нет.


Почувствовав острую нужду обсудить это, я дала Виктору знак и сказала:


— Извините, я отойду ненадолго.

— Да, конечно! — ответила Хотару.


Вик выдержал небольшую паузу и сказал:


— Блин, мне тоже надо отойти. Посиди тут, поразмышляй пока, лады?

— Окей… — загадочно протянула Хотару.


Я вышла не оглядываясь и зашагала в сторону обсерватории. Туда, где нас точно никто не потревожит.

Глава 2: На грани

Школьная обсерватория была наименее посещаемым местом во всём здании. По понятным причинам, днём там делать нечего, поэтому она была заперта на ключ. Но благодаря ловкости рук Виктора и паре отмычек войти туда не составило проблем.


— Итак, о чём ты хотела поговорить? — спросил он, заперев дверь и сняв маску.

— Насчёт этой поездки…

— Что-то не так?


Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и продолжила:


— Я боюсь за маму. Как бы с ней ничего не случилось, пока нас не будет.

— Если ты останешься и они, не дай бог, заявятся — то вас пришьют обеих. А так — хоть потерь будет меньше.


Не знаю как, но моя ладонь сама соприкоснулась с щекой Виктора, оставив на той видимый след.


— Ты спятил?! Её могут убить, а ты так спокойно говоришь об этом?! — завопила я со слезами на глазах.

— Замолкни! — прикрикнул он в ответ. — По-твоему, я обрадуюсь, если мы обнаружим её труп, когда вернёмся? Давай-ка не будем думать о том, чего ещё не случилось.

— Ещё не случилось? То есть ты уверен, что они найдут нас и убьют?! — прокричала я в истерике.


Виктор молниеносно схватил меня за горло и одним движением повалил на землю, рыча словно бешеный пёс.


— Прекрати истерику, иначе я выбью из тебя всю дурь! — произнёс он с присущим ему «вежливым» тоном.


Признаться, такое падение действительно немного охладило мой пыл, чего нельзя было сказать про Виктора. В его глазах читалась готовность хоть сейчас разорвать меня на куски. Но внезапно он в испуге отскочил от меня как ошпаренный и уставился на свою руку, тяжело дыша.


Я поднялась и молча уставилась на него. Спустя пару мгновений он это заметил; к тому моменту его дыхание восстановилось. Мы одновременно встали на ноги и Виктор сказал:


— Прости. Я едва не перешёл черту.

— И ты меня прости, — ответила я.


Я глупо улыбнулась. То же самое сделал и Вик. Мы по очереди хихикнули, а затем рассмеялись, каждый прикрыв рукой глаза. Но вскоре мой смех перерос в слёзы и я невольно бросилась Виктору на шею.


— Не хочу… Вик, я не хочу её терять! Она — всё, что у меня осталось. Мой отец погиб, а если я потеряю и маму…


Я немного отстранилась от Виктора и произнесла, глядя в его карие глаза:


— Я не переживу этого. Я не смогу пережить это ещё раз!!!


...


Акира вцепилась в меня изо всех сил, как за ту соломинку, а её рыдания эхом разносились по всей обсерватории. У неё начали подкашиваться ноги, и я опустился вместе с ней на колени, немного приобняв её. Но стоило мне это сделать, как она разрыдалась и заголосила ещё сильнее, отчего у меня самого стали наворачиваться слёзы. Ведь я, как никто иной, знаю каково это — потерять близкого тебе человека.


Моя семья тоже погибла. И виноват в этом…


…был я сам.

Глава 2.5: История отречённого. Начало

«Психопат», «Красноглазый», «Поехавший»… Не сосчитать, сколько прозвищ я получил за свои недолгих полгода службы в армии. Меня знали и боялись офицеры куда выше по званию, а страшилками обо мне пугали пленных и новоприбывшую «зелень». Враги, если не были разорваны мной в клочья, сами выходили, сложив оружие; стоило им лишь увидеть моё имя в графе «Приоритетная цель»:


«позывной «Банши», штурмовая бригада «Ярость»


От меня в страхе старались держаться подальше даже мои товарищи по взводу; и даже те из них, кому было за 40.


Но в один день тот, кто одним своим видом запугал всю округу, сам был страшно напуган, и чуть не заревел.


…


— Качаетесь, младший сержант?


На окраине города, название которого я даже не знаю, посреди бескрайней степи, в сыром чёрнозёме расположился блиндаж; такой же, как и везде на линии разграничения. На одной единственной лавке, что была нам за постель, я выполнял жим лёжа с импровизированной штангой из лопаты и вещмешков.


— Ага, — с надрывом ответил я. — У тебя если мышцы ни к чёрту — то и сам становишься как тряпка.


Доделав подход, я рывком поднялся со штангой в руках и отложил её в сторону.


— А на войне с тряпками разговор короткий, — подытожил я.


Рядом со мной стоял лейтенант Роман «Рафаэль» Вильчур — командир нашего взвода. Ему было от силы лет 27, но многим из нас он стал вторым отцом. Человек он был, скажем, божий одуванчик, но если разозлится — тут жди беды. Несмотря на его доброту, в гневе он его боялись сильнее, чем меня. Хотя, с другой стороны, вывести его из себя тоже было задачей

непростой. Но никто этого нарочно не делал — у солдат он был на хорошем счету, как оно и положено.


— Сильно руки раскачиваешь, — подметил лейтенант. — Старайся держать чуть ровнее.

— Да, я над этим работаю. Скиф ещё не возвращался?

— Пока нет, но мы держим с ним связь. И судя по собранным им данным, они окопались за холмом на севере, в пяти километрах отсюда.

— Когда выступаем? — спросил я с горящими глазами.

— Попробуем ближе к вечеру выкурить их оттуда, но я пришёл к тебе не за этим.


Он смотрел на меня с серьёзным лицом, что могло означать только две вещи: либо я опять в чём-то провинился, либо…


«– ...Мою афёру в военкоме, наконец-то, заметили?»


— Если вы насчёт того новичка, то…

— Все знают твою репутацию, Виктор, и он тоже как-нибудь с этим справится.

— Тц! Таким как он здесь не место, — брезгливо произнёс я. — Чем он вообще думал, когда вступал в «Ярость»?

— Вернёмся к теме? — перебил меня Вильчур.

— Да, лейтенант.


Он протёр свои уставшие глаза, что не смыкались две ночи подряд. На него было больно смотреть, но тогда меня это не беспокоило.


— В общем, — начал он, — к нам поступило сообщение из части, что туда на днях пришла девочка, лет девяти. Она искала некоего Сирко Виктора Константиновича.

— Чего, бл*ть? — поморщился я. — Откуда эта соплячка знает меня?

— Вахтенный тоже удивился, и спросил у неё почти то же самое; не так грубо, конечно.

— И?

— Эта девочка назвалась твоей сестрой.


...

Глава 3: В безвыходном положении

Не знаю сколько прошло времени, но когда я наконец-то пришла в себя, то у меня

возникло чувство, что я выплакала все свои слёзы — сырая рубашка Виктора

была тому доказательством. Сама не знаю как так получилось, но было

очевидно одно — мы сидим на коленях. В обнимку. Одни. Со стороны это

наверняка выглядело романтично, однако суровая реальность была

противоположна. Я мягко высвободилась и немного отсела от Виктора, после

чего он спросил:

— Эй, ты как?


Дежурный вопрос, но сейчас другие слова были бы лишними.


— Спасибо, мне уже лучше, — ответила я, вытерев глаза рукавом.


Вик смотрел на меня и молча смеялся.


— Что такого смешного? — на удивление равнодушно поинтересовалась я.

— У тебя тушь потекла, — усмехаясь ответил он.


Я тут же взглянула на рукав своего пиджака, но тот был чёрным, поэтому

тушь на нём видно бы не было. Тогда я воспользовалась телефоном в качестве

зеркала. И только тогда вспомнила, что не пользуюсь тушью;

следовательно, никаких следов от неё на моём лице не было и меня

обманули.


Я перевела взгляд на Виктора. Тот сидел, сложившись пополам, явно довольный своей шуткой.


— Ну тебя! Нашёл время шутить, — возмутилась я, но при этом сама же улыбнулась.

— Надо ж было как-то развеселить тебя, а то Рыжая подумала бы чёрте-что.

— Не ты ли говорил, что тебя не волнует чужое мнение? — подметила я.

— Это так, — согласился он. — А вот у тебя с этим совсем по другому.


Вдруг за дверью обсерватории послышалось:


— Эй, там кто-нибудь есть?


Мы оба моментально застыли. Даже у Виктора от неожиданности округлились глаза.


— Нишикиги-сэнсэй, это вы? — послышалось снаружи опять.


«– Хуже и не придумаешь! Если поймают — проблем не оберёмся!»


— Что будем делать? — прошептала я.


Тем временем тот, кто был снаружи, вставил ключ в замочную скважину.


— Быстро наверх! — приказал Виктор и одним движением запрыгнул на второй этаж.


«– Вот спасибо! А мне как быть?!»


— Я вхожу! — сказали за дверью и дверная ручка начала медленно опускаться вниз.

— Эй, ты долго там стоять собираешься? Запрыгивай!


Я подняла голову вверх и увидела Виктора, с протянутой мне рукой.


— Что? Я не смогу!

— Сможешь, если захочешь. Давай!


«– У меня есть только одна попытка. Если не справлюсь…»


Вспомнив слова Чеширского Кота о прыжке веры, я изо всех сил подскочила вверх.

Моих сил было недостаточно, чтобы повторить манёвр Виктора, но его сил

было достаточно, чтобы ухватить меня за руки и вытянуть наверх.


Всего доли секунды спустя в помещение вошёл мужчина, личность которого я

не смогла установить из-за царившей в обсерватории тьмы. Но когда он

нащупал выключатель моему взору предстал Фудживара Аой — третьегодка,

президент волейбольного клуба и, по совместительству, школьного

студсовета. Он единственный из учеников, кто обладал ключами от всех

помещений, а также феноменальной наблюдательностью и, без преувеличений,

мог заметить мельчайшую складку на одежде или несоответствие расстояния

между партами всего лишь в 1 миллиметр.


Однако, если с виду он из себя весь такой солидный и порядочный, то на деле,

по слухам — тот ещё извращенец. О нём рассказывают много всего:

например, о том, как он подглядывал за женской раздевалкой через

отверстие в стене, или то, что он на взгляд может оценить пропорции

женского тела (и только женского), либо то, что он как бы «случайно»

лапает девушек во время игры в волейбол (коих в упомянутом выше клубе

большинство).


Правда это или нет — я не знала. Но мне было известно одно — Фудживара очень

ответственно относится к своим обязанностям. И если он обнаружит, что мы

с Виктором незаконно проникли в обсерваторию, взломав при этом замок,

то нас в лучшем случае могут исключить из школы, а в худшем — поставить

на учёт в полиции как потенциальных преступников.


Чтобы отвлечь себя от этих мыслей я взглянула на Виктора, чьё лицо не дрогнет даже в самой непредвиденной ситуации…


«– Лицо!»


Только сейчас я заметила, что на нём отсутствовала маска. Так как слышимость

в обсерватории была идеальной и спроси я вслух — нас бы точно

обнаружили, я открыла заметки на телефоне и написала там:


«А где твоя маска?»


Виктор, прочитав это, тут же попытался нащупать её на лице, только чтобы

впоследствии ничего не найти. Его взгляд стал похож на смесь удивления,

злости, и страха. Он выхватил у меня телефон и написал:


«Она осталась внизу! Твою мать!!!»


Это означало одно — то, когда её найдёт Фудживара, было лишь вопросом времени.


— А это что такое? — послышалось снизу.


«– Он её нашёл! Мы пропали!»


Виктор почуял мой страх и написал:


«Спокойно. Себя я может и выдал, но о твоём присутствии он пока не догадывается. Сиди здесь и не высовывайся.»


— Мистер Сирко, это вы?


«– Заговорил по-английски? С чего это вдруг?»


Вслед за этим вопросом внезапно погас свет, отчего помещение вновь утонуло

в непроглядной темноте. Последнее, что я увидела — это злобная ухмылка

Виктора и его жест, указывавший мне сидеть тихо. На полу я заметила свой

телефон, где было написано:


«ШОУ НАЧИНАЕТСЯ!»

Глава 4: Божественная комедия, или Театр одного актёра

«– Что он задумал?» — подумала я и тут же услышала, как что-то с грохотом упало вниз, заставив меня испугаться.


Фудживара испугался не меньше моего, и даже вскрикнул, после чего забубнил про фонарик. Затем послышался щелчок дверного замка, а чуть позже загорелся свет фонаря. Я осторожно выглянула вниз, но никого, кроме Аоя там не обнаружила. И тут на всю обсерваторию громогласно раздался зловещий голос:


— Кто посмел нарушить мой покой? — грозно и выразительно протянул… Виктор?

— Чего?! Кто здесь? — дрожащим голосом спросил Фудживара, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

— Внемли! Пред тобой Я — Шинигами!


Догадавшись о замысле Виктора, теперь я сосредоточилась только на том, чтобы не засмеяться вслух раньше времени.


— П-прекратите! Что за шутки? — возмутился Фудживара, тщетно попытавшись придать своему голосу уверенности.

— Прояви уважение, смертный, и внимай, когда говорит Бог!!! — рассердился «Шинигами».


Да рассердился так, что в помещении внезапно возник акустический резонанс. Не знай я, кто выдавал себя за него — то точно бы поверила, что сюда явился сам Бог Смерти. А ведь мы, японцы, народ суеверный…


— Все люди источают смрад греховности, — продолжил он чуть спокойнее. — Я чую его всегда и везде. Но твой мне особенно противен, смертный.

— Я никогда не совершал ничего плохого, Шинигами-сама! Моя совесть чиста! — открестился одураченный Фудживара, павший ниц перед самозванцем.

— Ложь! Ни у кого из вас нет чистой совести. Но куда важнее то, ради чего пришлось ей пожертвовать.


«– Истину глаголите, "Шинигами-сама"» — подумала я.


— Потому, поведай Мне, смертный — ради чего ты жертвуешь своей?


Фудживара буквально обливался потом, не зная что ответить.


— И не пытайся что-то утаить от Меня, если не хочешь попасть прямиком в Ёми[sup]1[/sup]! — пригрозил «Шинигами».


Президент-извращенец по-настоящему запаниковал, и в страхе признался во всех своих прелюбодеяниях. За некоторые из них мне захотелось стать Божьей Карой и отвесить ему пару хлёстких пощёчин, но в последний момент я сдержалась, решив что Бог-самозванец справится с этим лучше.


Когда Фудживара окончил свои откровения, Виктор немного помолчал, думая как с ним поступить. Он взглянул на меня и жестом спросил моё мнение. Но так его и не дождавшись, молвил:


— Воистину, твои деяния заслуживают кары, смертный! Прелюбодеяние — это тяжкий грех!

— П-п-пожалуйста, пощадите, Шинигами-сама! — взмолился Фудживара.


Виктор зловеще засмеялся, но без присущего ему безумства, отчего парень внизу ощутимо задрожал.


— Назови своё имя, смертный! — властно произнёс «Шинигами».

— М-меня зовут Фудживара Аой! — дрожащим, как и он сам, голосом произнёс тот.

— Фудживара Аой! За твои злодеяния по отношению к этим непорочным девам, Я обязан покарать тебя!


Голос Виктора был подобен раскату грома, чему способствовала акустика помещения. А последняя его фраза прозвучала наиболее величественно, заставив президента студсовета задрожать ещё сильнее. Тем временем, лжебог продолжил:


— Но поскольку ты ещё юн, — он сделал паузу, — отнимать твою жизнь было бы неразумно. Посему, Я — Шинигами — дарую тебе второй шанс, Фудживара Аой!


У того из глаз брызнули слёзы счастья. В адрес «Шинигами» полетели все слова благодарности, что только существовали в японском языке, но «Бог Смерти» в лице Виктора громогласно заставил замолчать «смертного невежду» под предлогом того, что он «ещё не договорил».


— Я дарую тебе помилование, только если ты исполнишь мою волю, смертный, — пояснил тот.

— Всё, что прикажете, Шинигами-сама! — сказал Фудживара, своим лбом едва не проломив пол, отчего я еле сдержала свой смех.


Виктор и сам ухмыльнулся, но смог совладать со своими эмоциями и продолжил:


— Первое — ты должен принести покаяние и искупить свои грехи до заката. А второе…


«– Сейчас он, наверное, скажет о маске, из-за которой всё и началось» — подумала я.


Тут, откуда ни возьмись, на всю обсерваторию затрезвонил мой телефон.


«– Вот чёрт! Как же невовремя!»


Я торопливо попыталась выключить его, пока не случилось беды, но Виктор выхватил его у меня из рук и ответил на вызов.


— Шинигами слушает, — сказал он, не выходя из образа.


Мой слух оказался достаточно острым для того, чтобы расслышать собеседника, которым оказалась Хотару.


— Что? Виктор, это ты? А где Аки-тян?

— Юкионна-сама? Кажется, она шла в сторону купален.

— Юкионна? Купальни? Что за бред ты несёшь? Откуда у тебя телефон Акиры, и куда вы оба пропали? Я вас по всей школе ищу!


В голосе Хотару чувствовалось явное недовольство вперемешку с непониманием.


— Прошу меня простить, Идзанами-сама. Я незамедлительно явлюсь к вам как только смогу. Честь имею!


С этими словами он окончил разговор. Я, тем временем, наблюдала за реакцией Фудживара, которая была вполне очевидной — он изрядно опешил.


Подставной «Шинигами» со вздохом промолвил:


— На пять минут не оставят в покое…

— Чтоб меня! Вот уж не думал, что боги тоже пользуются телефонами, — восторженно заявил Фудживара.

— Вы, смертные, мало чего умеете, но шнапс... то есть, техника у вас хорошая.

— Великодушно прошу меня простить, Шинигами-сама; не сочтите за грубость, но какова будет ваша вторая воля? — спросил Фудживара.


Лжебог прокашлялся и его голос вновь стал громогласным.


— Вторая Моя воля будет относительно той вещи, которую ты подобрал.— Я могу оставить её себе? — с надеждой спросил Фудживара.

— Глупец!!! — разгневался «Бог Смерти», вновь заставив воздух затрястись. — Эта маска принадлежит одному из Моих земных воплощений — Широмару! Если не хочешь познать Его гнев — то лучше положи там, где взял. Он… придёт


за ней.


Фудживара без колебаний положил упомянутую вещь ровно туда, откуда он её подобрал.


— Очень хорошо, — довольно молвил «Шинигами». — За сим, Я отпускаю тебя, Фудживара Аой! И не заставляй Меня жалеть о принятом решении, смертный, иначе дни твои будут сочтены!

— Всенепременно! Я приложу все усилия, Шинигами-сама! — поклялся Фудживара.

— Ступай же, Фудживара Аой! И помни: ты должен покаяться в грехах до захода солнца, или навлечёшь на себя беду!

— Я сделаю всё, как вы сказали! Я больше никогда не буду заниматься ничем подобным! Клянусь честью, не буду!


«Шинигами» добродушно, но по-прежнему величественно рассмеялся и молвил:


— Да будет так! Я принимаю твою клятву. Ступай же!


Спустя мгновение дверной замок снова щёлкнул и освещение вновь заработало. Но ненадолго:


— Постой! — внезапно сказал «Шинигами».

— Что вам угодно, Шинигами-сама? — только что вставшему Фудживаре пришлось снова падать ниц.


«– Не смеяться…! Не смеяться…!» — повторяла я себе, сдерживаясь из последних сил.


— Пообещай Мне одну вещь: никому, никому не рассказывай о нашем разговоре! Этот секрет должен уйти вместе с тобой в могилу. А ежели за тобой что худое проведаю…!

— Клянусь!

— Не перебивай Бога!


Фудживара всем своим видом приготовился встретить смерть, но «Бог» молвил:


— С глаз моих долой, Фудживара Аой!


С этими словами свет в обсерватории включился окончательно, и «Шинигами» покинул мир живых. Поняв, что его душа спасена, Фудживара поспешно убрался из обсерватории, небрежно хлопнув дверью и забыв запереть её на ключ.


Теперь я смотрела на Виктора, а он — на меня. Я была готова лопнуть от смеха, но он жестом попросил меня подождать, при том сам еле сдерживаясь. Спустя секунд десять, Вик натужно произнёс:


— Теперь мо…


Он так и не смог договорить до конца и мы вместе разразились истерическим смехом, ведь комичность всей сложившейся ситуации была запредельной.


Наши с Виком тела из-за смеха принимали самые причудливые формы, а из моих глаз, спустя какое-то время, снова брызнули слёзы. Но на сей раз это были слёзы радости. Той радости, что я не испытывала в своей жизни

не так уж и много.


— Как ты сдержалась? — спросил Вик, немного отдышавшись.

— Я не знаю, — ответила я, широко улыбаясь. — Я чуть не описалась… Слушай, а ловко ты это придумал! Не знала, что ты увлекаешься мифологией.

— Я бы и не знал всего этого, если б не пытался выяснить к какой из них принадлежат банши.

— Банши? — переспросила я.

— В другой раз как-нибудь объясню, а сейчас пора убираться отсюда, — сказал Виктор, окончательно придя в себя.

— Согласна. Кто знает, что теперь у президента в голове.

— Да и мы с тобой задержались тут дольше, чем стоило.


На том мы и порешили, а вернувшись в класс — рассказали всё Хотару. Ну, почти всё.


— Ха-ха-ха-ха! — заливалась та смехом. — Ну вы, ребята, даёте!


Пока Хотару приходила в себя после услышанного, Виктор легонько ткнул меня в бок и поднял большой палец вверх, на что я, улыбнувшись, ответила ему взаимностью.


— О-хо-хо-й, вот умора! — произнесла моя подруга, чуть успокоившись. — Эй, Ви-сан, ты случайно не думал выступать в театре?

— В Кабуки? Не, спасибо! — покачал тот головой. — Ладно, давайте расходиться, — сказал он, собирая вещи.

— Что? Неужели не хочешь подольше остаться в компании двух очаровательных дам? — подстрекнула его Хотару.

— Я бы и не против, вот только моим старым костям сегодня нужен отдых. Быть богом утомляет, знаешь ли, хе-хе!


Мы втроём посмеялись и направились к выходу, по пути обсуждая всякую всячину, а заодно договорились о встрече в кафе, чтобы в последний раз обсудить все детали перед отъездом.


— Увидимся через час! — сказала на прощание Хотару и пошла в сторону своей станции.


Я какое-то время проводила её взглядом, а затем развернулась к Виктору со словами:


— Слушай, насчёт того, что произошло в обсерватории…

— Я понимаю, — ответил он и понизил голос. — Мы могли бы обсудить это, но за нами кто-то наблюдает. Иди вперёд и веди себя естественно, а я попробую сбить их со следа.


Я украдкой огляделась по сторонам, но никого подозрительного не увидела, отчего мне стало неспокойно.


— Может, тебе показалось? — с опаской спросила я. — Зачем ты так резко реагируешь на каждый шорох?

— А затем, что я знаю этих людей и на какие гнусности они способны! — рассердился Виктор.


Он посмотрел куда-то в сторону, сделав вид, что чихает, и вновь обратился ко мне:


— Иди вперёд. И помни: пока я рядом — тебе ничто не угрожает.


Подумав, что так действительно будет лучше, я согласилась и пошла к станции, ведомая наличием защиты за спиной.

Глава 4.5: Девушка из прошлого

Акира скрылась под землю, на станцию метро, где ей не угрожала опасность. Повезло ещё, что там есть отдельные женские вагоны.


«– Отлично. Теперь пора на охоту!»


Типично японское лицо, чёрное худи, спортивки, и белые кроссовки, а скрытность и навыки шпионажа похлеще, чем у Сэма Фишера (сарказм) — вот кто следовал за Акирой по пятам и сейчас из охотника превратится в жертву.


…


«– Дело дрянь! Я чуть не спалился!»


Не знаю как всё к этому пришло, но я сам того не желая ступил на путь сталкера. Я прекрасно понимал, чем всё это может закончиться, но… чёрт, она меня покорила с первого взгляда. При первой же нашей встрече тогда, на берегу озера:


10 сентября, после выступления в парке:


— Милая девочка.


Ко мне подошёл Ямада и положил руку на плечо, а остальные, тем временем, собирали аппаратуру.


— Ты прав. Она прекрасна, — мечтательно произнёс я, глядя той девушке вслед.


…


Ещё в тот день я понял, что хочу узнать её получше. Изучить с ног до головы — настолько всё мне понравилось в ней. Но единственное, что  мне было известно — это лишь её имя, и этого было чудовищно мало. Каждый наш концерт я высматривал её среди толпы, но так ни разу и не нашёл. Моё сердце болело с каждым разом всё сильней от мысли, что возможно мы больше никогда не встретимся, а остальные начали замечать, что я стал часто фальшивить при игре.


После очередного концерта:


— Эй, Кадзу, ты что, не ужинал?


Передо мной возник Канта, наш клавишник.


— Не-а, съел две порции рамэна, как за себя кинул.


А это был Даики — молчаливый виолончелист, которого мы вшутку зовём «Швабрик» из-за его причёски.


— Ты и правда какой-то бледный, — подметил Мару, саксофонист и «самая светлая голова» в нашем коллективе. — Заболел что-ли?

— Нет, я в норме, — ответил я, едва слышно.

— А по-моему, не очень, — сказал Горо. — Тебя реально как-будто подменили.


Остальные переглянулись между собой и Мару заявил:


— Что ж, психологи из нас так себе, поэтому оставляем тебя в руках профессионала, Кадзу. Увидимся, парни!

— Скажешь тоже… — посмеялся Горо. — Да, до встречи!


Я тоже махнул им рукой, но больше из вежливости.


— Ладно, рассказывай, что у тебя случилось? — спросил он парой шагов спустя.

— …

— Эй, парни ведь наверняка беспокоятся не просто так?

— …

— Не хотел рассказывать им — расскажи мне. В конце концов — кому, как не лучшему другу рассказать о наболевшем?


Я опечалено вздохнул и ответил:


— Да, Горо, от тебя ничего не утаишь.


Тот по-дружески приобнял меня и сказал:


— Вот так бы сразу! Эй, как насчёт зайти куда-нибудь и пропустить по стаканчику?

— Сдурел? Нам же нельзя пить, — возразил я.

— А кто сказал, что речь идёт об алкоголе? Идём, я знаю одно хорошее местечко.


Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться.


…


Заведение, куда меня притащил Горо, имело до банального простое название — JOEZ Café.


«– Судя по всему, хозяин не местный. Ну оно и понятно — мы же в Роппонги, как-никак.»


Внутри всё было выдержано в классическом европейском стиле, а на весь зал звучал джаз. Посредине стоял бильярдный стол, а прямо над ним висело табло со счётом игроков, и на первом месте с огромным отрывом было имя…


— Йоу, Джо! Две порции молока, пожалуйста.

— А, это ты, Ямада. Присаживайся!


За барной стойкой находился смуглый мужчина средних лет, одетый в стиле девяностых, что отчасти соответствовало общему имиджу всего бара.


— Молока? — удивлённо переспросил я. — Ты случаем не забыл куда мы пришли?

— А что странного в том, чтобы заказывать молоко в баре? — ответил Горо.

— Ха-ха, знаешь, один мой друг — Саймон — говорит точно также, — вставил бармен и подал нам заказ.


Я сидел неподвижно и молча пялился на стакан молока, думая: «А что я вообще здесь делаю?»


— Что-то твой друг невесёлый, — подметил Джо. — Случилось чего?

— Вот как раз собирался с ним об этом поговорить, — сказал Ямада. — Только ты сильно-то уши не развешивай!

— Ты же знаешь — я не могу этого не делать, — ответил бармен, потирая бокал.


Но тем не менее, он сделал шаг в сторону из вежливости.


— Ну так… что с тобой, братан? — начал Горо, отпив немного молока.


От безысходности я осушил стакан молока и через силу начал говорить:


— Я всё думаю о той девчонке, Акире.

— Которой? А, ты про ту старшеклашку, что мы встретили на концерте?

— Учти, если надумаешь заняться с ней «горизонтальными танцами», то у тебя могут быть проблемы, — вставил бармен.


Ямада пригрозил ему кулаком, на что Джо примирительно поднял руки.


— Но вообще, знаешь, он прав, — продолжил Горо. — Да и потом, ты видел какая она из себя? У такой красавицы наверняка уже есть ухажёр. Чего ты так на ней зациклился?

— Ну… Я не знаю, — потупил я взгляд. — Не знаю как это объяснить.

— Не парься, — улыбнулся он. — Говори как есть, я пойму.


Я попросил бармена повторить и отпив немного молока, чтобы собраться с мыслями, продолжил:


— У меня такое чувство, будто я её уже где-то видел. Она напомнила мне одну подругу времён начальной школы, только… характер у неё был повеселее. И имя у неё было точно такое же.

— Знаешь, имя «Акира» не такое уж и редкое. Ну обознался, может; с кем ни бывает?


Я снова отхлебнул молока и задумался:


— Может и так. Но человека с такой же фамилией, как у неё, я знаю лишь одного.


…


И теперь я был твёрдо уверен, что Акира, которую я встретил в тот вечер у озера, и та, которой я шутя сделал предложение в начальной школе — это один и тот же человек.


«– Вот только… Почему она так сильно изменилась?»


Я помнил её как весёлую и жизнерадостную девочку. Вокруг неё всегда было много ребят, и она была этому счастлива. Но глядя на неё теперь, я не могу понять — почему на её лице столько боли? Спустя столько лет она из прекрасного лебедя превратилась в безупречного

ангела, но рядом с ней теперь не было ни души. Хотя…


— Тот парень в маске… Кем он ей приходится?

— Не лучше ли спросить у него самого?


Меня как будто окатили кипятком; я развернулся и увидел за спиной того самого седовласого парня в жуткой маске.


«– Бежать! Бежать!!!»


Но ноги отказывались меня слушаться и я застыл как вкопанный. А он всё медленно, но уверенно приближался ко мне…

Глава 5: Что значит «любовь»?

Сколько раз в жизни мы видим рассвет? Точно и не скажешь, но наверняка в десять, а то и в сотню раз меньше, чем мы видим закат. Вот его-то я вижу почти каждый день, а узреть рассвет мне ещё не доводилось. Но поскольку сегодня мне предстоял ранний подъём, то у меня были все шансы полюбоваться этим зрелищем из окна вагона.


С трудом открыв сонные глаза я тут же посмотрела на часы, проверяя не сильно ли я проспала. Но увидев на экране 03:39 поняла, что проснулась намного раньше, чем стоило.


«– Ну класс! И что мне делать всё это время?»


Вещи были собраны ещё вчера, на дворе — темень, а встретиться мы условились в пол-шестого. Чем занять себя на эти полтора часа перед выходом — я не знала, а лечь спать уже было нельзя.


«– Эх, вот вечно со мной так» — подумала я и вздохнула.


Абсолютно растерянная, я пошла на кухню, чтобы сделать небольшой перекус. Хотару всегда говорит, что сладости помогают привести себя в чувство. Помнится, и Виктор когда-то сказал что-то вроде этого.


«– Хах. Да, я помню тот день. Ох и удивилась же я тогда.»


Стоило мне подумать о Викторе, как чувство голода (которое и до этого особо не проявлялось) напрочь исчезло, зато участилось сердцебиение.


«– Ну вот, опять!»


С недавних пор, всякий раз, когда я о нём думаю, меня охватывают те же чувства, что и при нашей первой встрече — страх, восхищение, и… любовь — то, чему я сначала не могла дать определение. Боялась я потому, что не знала как преподнести Виктору свои чувства и как он на них отреагирует. Восхищалась я им за то, что он, сам того не желая, всегда был рядом со мной в трудную минуту, и поддерживал, несмотря ни на что.


«– Но как так вышло, что я влюбилась в него? Сама же говорила, что в такого влюбится только сумасшедшая. Однако…»


То, как люди влюбляются друг в друга, было за пределами моего понимания. И из-за этого я чувствовала себя беспомощным ребёнком, не знающим что делать в конкретной ситуации. Само понятие «любви» было мне чуждо.


...


— А если так подумать, то что вообще значит — «любить»?


Я знаю много чего; даже то, чем никогда не интересовалась — недаром же меня считают эрудитом. Я могу спокойно поддержать беседу на тему особенностей звучания электрогитар или растолковать бушидо. Однако, ответить на такой простой вопрос, как этот, было мне не по силам.


Если, к примеру, закон Ома всегда можно выучить на занятиях по физике, то о любви в учебниках не пишут. И в Интернете нельзя найти ни одной внятной научной статьи на эту тему. Ведь измерить любовь математическими формулами и уравнениями просто невозможно! Хотя, один мангака пытался.


Именно поэтому вопросы о любви всегда вводят меня в ступор. Это не то, что можно потрогать, попробовать на вкус или понюхать. Мы боимся неизвестного, и всегда относимся ко всему новому с опаской, прежде чем принять это и как-то с ним взаимодействовать. Так было с паровыми двигателями, электричеством, и даже с Интернетом, которым сейчас пользуются все без исключения. Но если обо всех этих вещах можно узнать информацию в том же Интернете или от других людей, то любовь, как пишут и говорят многие — это то, что нужно испытать самому.


«– Но как это сделать, если ты всю свою жизнь живёшь в одиночестве?»


Пока я рассуждала о делах сердечных, сидя в ванне, вода там уже успела из горячей превратиться в холодную, что заставило меня покинуть её.


Став в неглиже перед зеркалом и вновь взглянув на жетоны на шее, я подумала:


«– Интересно, а как мама с папой полюбили друг друга?»


Решив, что спрошу её об этом, как представится возможность, я, практически не одеваясь, пошла назад в свою комнату. Но не успела я и носа показать из ванной, как услышала чьи-то шаги.


«– Я разбудила маму, что ли?»


Я взглянула на дверь в её комнату, но та была закрыта. Отметив про себя, что мне, возможно, показалось, я как можно незаметнее прошмыгнула к себе…


…чтобы обнаружить там чьё-то присутствие! Кто-то стоял напротив моей кровати и перебирал пальцами.


— Мам? — осторожно спросила я.


Этот «кто-то» обернулся на мой голос и застыл, так ничего и не ответив.


«– А когда это мама успела так подкачаться? Подождите, это не она! Какого...?»

Глава 6: Полуночный гость

Рука «кого-то» стала ёрзать по стене и вскоре нашла выключатель ночника над моей кроватью. Ещё мгновение — и выяснилось, что передо мной стоит Виктор с перекошенным от удивления лицом, а я — стою перед ним, в одних трусах.


Немая и до безумия неловкая сцена длилась несколько секунд. Он ошарашенно смотрел на меня, а я — на него, от оцепенения даже забыв прикрыться. Но какой-то толчок изнутри моего тела заставил меня повернуться к дверью

передом, а к Виктору — ...спиной. В зеркале на шкафу я увидела, что внезапно заявившийся гость также сделал то же самое.


В тот момент мой мозг опустел и мне едва хватило сил, чтобы дрожащим от страха голосом начать разговор:


— В-В-Вик...?

— …Да? — протянул он виноватым тоном.

— …А что ты делаешь в моей комнате?

— А почему ты расхаживаешь по дому в чём мать родила?


Мы опять замолчали и стояли неподвижно какое-то время. Тишину прервало шуршание и последовавший за ним смущённый голос Виктора:


— Ты, это…


Я почувствовала, как что-то мягкое и… матерчатое коснулось моей спины. Оглянувшись я увидела в руке Виктора своё одеяло и не раздумывая выхватила его, чтобы закутаться. Но набраться смелости и повернуться к своему полуночному гостю я смогла не сразу. Как, впрочем, и он.


Мы, не проронив и слова, уселись на моей кровати. Я тут же схватила свой телефон и открыла номеронабиратель.


— Что ты делаешь? — спросил Виктор.

— Очевидно же — звоню в полицию, — хладнокровно ответила я.

— Зачем?

— Чтобы заявить о незаконном проникновении в свою квартиру.

— «Незаконном»? А вот это тебе ни о чём не говорит? — сказал он и показал мне ключ.

— Говорит. О том, что ты украл ключ от моего дома с целью повторного проникновения.

— Ты ж сама мне его дала!

— Я этого не помню, — отрезала я.

— Ой, ты у нас вечно всё забываешь. Вот как раз поэтому и дала мне дубликат.

— Полиция разберётся!


С трудом набрав дрожащими пальцами номер патрульной службы, мне оставалось только нажать на кнопку вызова.


— Ты же не позвонишь копам, — самоуверенно заявил Виктор.

— О, будь уверен, позвоню! — ответила я с несвойственной мне надменностью.

— Хах, ну давай. Звони! — подстрекнул меня Вик.


Вновь повёвшись на его провокацию, я нажала на «вызов» и включила громкую связь. Но вместо гудков услышала следующее:


«В данный момент связь временно недоступна. Приносим извинения за неудобства!»


— Что за чёрт? — произнесла я вслух и попробовала ещё раз, но безрезультатно. — Может у меня деньги кончились? Эй, дай-ка свой!

— Хм, держи, — безразлично произнёс Виктор и дал мне свой «кирпич». — Вот только это ничего не изменит.

— Сейчас проверим…


Однако, результат и впрямь не изменился — «связь временно недоступна».


— Бесполезно. До утра связи не будет.

— С чего ты это взял?

— Встретил по пути сюда работяг, так они мне и рассказали, что ваша подстанция накрылась. А по такой погоде её никто чинить не будет.

— По какой погоде? — удивилась я.

— Сама посмотри.


Виктор указал на окно, за которым бушевала метель. Тут и без слов всё стало понятно.


— Только не говори мне, что ты по такой погоде…

— Пришёл сюда пешком. А, по-твоему, как иначе?

— Сумасшедший… — сказала я себе под нос. — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

— Что я тут делаю? Пришёл на случай, если ты проспишь. А насколько я тебя знаю, такое вполне могло произойти.

— Но это не даёт тебе права заявляться ко мне в дом посреди ночи! — возмутилась я.


Он склонил голову, но тут же выровнялся и молвил:


— Согласен. Но что сделано — то сделано. Лады, давай собирайся — пора выдвигаться.

— Ты на часы смотрел? — спросила я и сама взглянула на часы, на которых, к моему удивлению, уже было 04:52.


«– Что ж, забираю свои слова назад» — подумала я и продублировала свои мысли вслух.


А Виктор, тем временем, сидел и сверлил меня своим, лишённым эмоций, взглядом.


— …Может, выйдешь наконец?

— Да как скажешь. Того, что я увидел, мне хватит с головой.

— Ты ничего не видел, — процедила я сквозь зубы.

— Я видел то, что видел, — невозмутимо ответил Виктор.

— Ты. Ничего. Не видел! — настояла я, повысив голос. — И прошу, забудь о том, что сейчас произошло.


Но судя по его ухмылке, думал Виктор примерно так: «Ага. Разумеется. Уже! Вот прям сейчас! Почти…»


— Выйди отсюда! Разбойник… — прикрикнула я, но не очень громко.

— Ладно-ладно, — вздохнул Виктор и примирительно поднял руки. — Буду ждать в прихожей. И давай не задерживайся, а то знаю я тебя…


Лишь дверь закрылась с той стороны, как мне захотелось закричать, но, с оглядкой на рамки приличия, пришлось сделать это беззвучно. Я села на кровать и скукожилась как старый рваный башмак, закрыв горящее от стыда лицо руками.


«– Как так?! КАК ТАК?!!! Мы едва друг-друга знаем, а он уже видел меня без одежды! Да и я тоже хороша — хоть бы, дура, майку натянула! Господи, и как мне быть после такого?! А если он разболтает кому? Это ж позор на всю жизнь!!!»


Не придя в себя до конца, я даже не сразу решилась снять с себя, нагой, одеяло. И лишь заперев дверь на замок и зашторив окно я смогла немного успокоиться и наконец начать одеваться. Но не успела я и бюстгальтер застегнуть, как в дверь внезапно постучали, отчего я дёрнулась и упала навзничь вместе с бельём.


— Ты это, одевайся потеплее. На улице не жарко! — послышалось с той стороны и вновь наступила тишина.


«– А-а-ай, да за что мне всё это?!» — запричитала я.

Глава 7: Вокзал для... четверых?

Спустя какое-то время я была готова, и собрав свои пожитки, вышла к тому, кто терпеливо меня ждал. Ждал настолько «терпеливо», что исколол всю кухонную доску, вонзая нож между пальцев.


«– Как же я надеюсь, что мама сейчас не проснётся» — вздохнула я и подала Виктору знак.


— Ну что, вызываем такси? — спросила я, пока обувалась.

— И без него обойдёмся. Отсюда до вокзала всего пара шагов.


«...всего пара шагов» — сказал он.


— И это, по-твоему, пара шагов?! Три километра пешком по такому снегопаду, да ещё и с багажом на плечах?! — прокричала я сквозь снежную бурю, накрывшую город.

— Уже два с половиной! — ответил Виктор. — Если не будем останавливаться, то дойдём за 25 минут!

— А полиция нас не остановит?

— Я тебя-то едва разглядеть могу, хоть и идёшь ты рядом. А что уж про них говорить? Короче, не трать зря воздух! Вперёд!


«– Да, эту ночь я запомню надолго.»


Для наших широт такая погода — редкость. В последние годы и снега почти не видать. А вот тайфуны и землетрясения у нас, как иногда шутят люди, «на завтрак, обед, и ужин». Хотя, за всю свою жизнь я стала свидетельницей всего пары-тройки тайфунов и одного землетрясения, которое, впрочем, зафиксировали только сейсмографы.


«– А вот к такому меня жизнь не готовила. Это ведь не Хоккайдо!»


Ветер был довольно сильный, а снега — хоть отбавляй. По всем характеристикам это больше походило на густой туман, нежели на метель. Но, тем не менее, идти было очень трудно. Руки и ноги замерзали, губы трескались, а глаза приходилось прищуривать из-за снега, летящего в лицо, которое немело от холода.


— Д-далеко ещё, а? — спросила я дрожащим голосом.


Ответ последовал не сразу:


— Не «ещё», а «уже»! Вот же чёрт, мы прошли мимо минуту назад!


У меня от досады и злости задёргался глаз, и резко захотелось приложить Виктора чем-нибудь тяжёлым, но холод, от которого я мёрзла физически, остудил меня и ментально.


...


Может, это покажется странным, но чем ближе мы подходили к вокзалу, тем слабее становился снегопад; до тех пор, пока не прекратился совсем. А на перроне, в гордом одиночестве, нас уже ожидала Хотару.


— Эй, ребята! Я вас уже заждалась, — помахала она нам издалека.


Мы молча поприветствовали её в ответ, подойдя ближе. Хотару тут же принялась изучать меня.


— Эм, у меня что-то на лице? — спросила я.

— Ага, выражение сонливости, — улыбнулась она. — Ты что, опять проспала?

— А вот и нет! — возразила я. — Проснулась… «не свет…


Мне захотелось повторить одну из папиных фраз, но я не знала как её правильно перевести, за помощью с чем обратилась к Виктору.


— Нашла у кого спросить, — насмешливо ответил он. — Кто из нас японец: я или ты?

— В общем, проснулась очень рано, — договорила я, попутно объясняя Хотару причину своей осечки.

— А-а-а, с перепугу, наверное? — ещё шире улыбнулась Хотару, почёсывая затылок.

— …Да, можно и так сказать, — ответила я, покосившись на Виктора со смесью смущения и обиды.

— На неё не похоже, скажи? — вставил он.

— Это то-очно, — зевнув, подтвердила Хотару. — Но я тебя понимаю — у самой глаза слипаются. Представляешь, всю ночь не могла заснуть от волнения… Ну чего он там ходит так долго?

— Я никуда и не уходил, — ответил Виктор.

— Да нет, я не о тебе, — отмахнулась Хотару и тут же побледнела.

— …Не понял? — настороженно протянул Виктор. — Ты что, ещё кого-то с собой притащила?

— Эм, ну, понимаешь…


Не успела она ничего сказать, как из-за угла показался…


«– Тору?!»


— Сестрица, я…


Заметив нас, он остановился с удивлённым и немного напуганным видом, но быстро взял себя в руки и поздоровался с нами:


— Акира-сан, Ви-сан, вот так встреча!

— Я, конечно, тоже рад тебя видеть, — последний пожал ему руку, — но…


Виктор посмотрел туда, где стояла Хотару, но та, без моего ведома, уже спряталась за моей спиной.


— Рыжая, объяснись! — гневно произнёс он.

— Не горячись, Виктор-сан! Хотару-сан здесь ни при чём! — заступился за неё Мишима.


— Да? Ну тогда ты объясни мне — что здесь происходит?


Раздражённого, Виктора боялись сильнее, чем числа «четыре». И даже такого крепыша, как «Медведя» Тору, он заставлял дрожать. Однако, как и подобает борцу, Мишима никогда этого не выказывал.


— Понимаешь, по наставлению матушки, я решил отправиться в горы. И так вышло, что я еду в то же место, что и вы, — пояснил он, виновато улыбаясь.

— Э воно как… — пробубнил Виктор, почёсывая подбородок.


Он опять посмотрел на Хотару, которая до сих пор скрывалась за мной и нарочито молвил:


— Вот так совпадение, не правда ли?

— Ага, я и сама изрядно удивилась, — закивала моя подруга.


«– Не умеешь ты врать, Хотару. Таких совпадений не бывает. Что-то здесь не так…»


Насколько я могла судить по его взгляду, Виктор был со мной солидарен.


— Так, ты принёс то, о чём я просила? — спросила Хотару у Тору.

— Ой, совсем забыл! Вот, держи. Я и на вас взял, ребята, — ответил он и протянул каждому по дынной булочке.


Мы с Виктором переглянулись и, готова поспорить, хором подумали:


«– Да здесь явно что-то не так!»


...


[sup]Надеюсь, мой дорогой читатель, вы понимаете что это значит — «думать хором»? Потому что мне, по правде говоря, это неясно…[/sup]

Глава 8: В путь!

Пока мы с Хотару молча уплетали дынные булочки, Вик расспрашивал Тору об их семейном додзё. Так как мне это было неинтересно, я особо не вслушивалась. Но вскоре разговор зашёл о тренировках, и мне стало интересно узнать побольше об их и без того выдающихся способностях. Вначале они просто делились друг с другом своей программой тренировок, но когда речь зашла об отжиманиях…


— А я тебе говорю, что от отжиманий с широким упором эффект такой же, как и от обычных, — настаивал Мишима.

— Да нифига подобного! — отвечал Вик. — И там, и там, используются совершенно разные группы мышц!

— Неправда! Я знаю, о чём говорю!

— Проверим?

— Давай!


Этих двоих, как всегда, захлестнул спортивный азарт и они начали отжиматься прямо на перроне, на виду у всех. Однако, предмет их спора что мне, что Хотару, оставался неясен, но спросить их об этом мы не решились.


Спустя определённый промежуток времени парни на ходу поменяли упор на противоположный друг другу и, сквозь одышку, заговорили:


— Ну как, чувствуешь изменения? — спросил Виктор.

— Да… И вправду… Признаю, был неправ, — ответил Тору.

— Вот и прекрасно. А теперь, господа, пожалуйста, прекратите заниматься физкультурой рядом с железнодорожными путями.


Ненормативное поведение парней не могло не привлечь внимания, за что они получили предупреждение от персонала станции.


«– Хорошо хоть штраф не выписали» — с облегчением подумала я, когда сотрудник службы безопасности оставил нас.


— Может, побеседуем о чём-то, что не вызовет споров? — предложила Хотару.

— И о чём же?

— Например, о том, как мы проведём эти два дня. Я уже и план составила.


«– Ну, начинается…» — подумала я, разочарованно закрыв лицо рукой.


Как я того и ожидала, разразилась ещё одна оживлённая дискуссия, в которой я по-прежнему находилась в роли слушателя. Изредка кивая в ответ, я мельком поглядывала на часы, в ожидании прибытия шинкансэна. А ждала его лишь потому, что меня начало клонить в сон.


И вот чудо свершилось — поезд системы, ставшей гордостью отечественной железнодорожной промышленности, распахнул перед нами дверь.


«– Какой роскошный интерьер. А снаружи таким неприметным казался.»


— А мы случайно не бизнес-классом едем? — спросил Виктор, опередив меня.

— Именно так! — весело ответила Хотару.

— Ч-ч-чего?! — удивилась я. — А нельзя было экономом поехать?!

— Будь потише, пожалуйста. Ты уж извини, но я не привыкла экономить: ни на себе, ни на друзьях, ни на чём-либо ещё.

— Такое расточительство сведёт твоих родителей в могилу, — удачно подметил Виктор.

— Ребят, не переживайте вы так. Как говорит мой отец: «Деньги любят движение»!


«– Кажется, она восприняла эту фразу слишком буквально.»


— Кстати, вы заметили, что мы тут одни? — продолжила она. — Мы сможем говорить сколько угодно!

— Да, но это не даёт тебе права расхаживать по вагону туда-сюда.


Бортпроводница, услышав меня, одобрительно кивнула и попросила предъявить билеты.


— Порядок. Счастливого пути! — закончив, сказала она.

— Спасибо! — ответили мы хором.


И в этом хоре не хватало четвёртого голоса


— Кстати, а где Тору? — поинтересовалась я. — Он же был с нами.

— Формально он не с нами, — напомнил мне Виктор. — Формально…


Из динамика раздался голос машиниста, объявляющего об отправке, и мы начали занимать места. Сиденья были расположены по схеме «2+1», так что сесть втроём, как я того хотела, у нас не получилось. Но каким же сюрпризом для меня стало то, что Хотару села отдельно.


— Э? Хотару, ты ничего не перепутала? — запаниковала я, осознав, что на протяжении трёх часов буду сидеть рука об руку с Виктором.

— Извините, так вышло, — ответила она.

— Расслабься, я не из тех, кто распускает руки, — успокоил меня Виктор. — И ты это знаешь, — добавил он шёпотом.

— Хм-хм, к счастью для тебя, Ви-сан, иначе б ты у меня несдобровал! — шутя пригрозила ему Хотару.


Постепенно пейзаж за окном начал размываться, пока огни ещё спящего города не замелькали, словно светомузыка. От этого зрелища меня, как всегда, начало клонить в сон.


— Ребята, я… попробую немного поспать.

— Ох, читаешь мысли, — зевнула Хотару, заразив этим и меня. — Я хотела сделать то же самое. Спокойного… дня, что ли? — улыбнулась она и закрыла глаза, усевшись поудобнее.


Убедившись, что Хотару заснула, я спросила:


— Вик, а ты спать не будешь?

— Не-а. Я если проснусь, то до вечера уже не засну.

— Сказывается опыт прошлого?

— Может быть, — вздохнул он. — Ладно, спите. Я разбужу, как приедем.

— Где-то я это уже слышала, — подметила я, лукаво улыбнувшись.


Маска на его лице сменилась капюшоном, и я увидела, что Вик тоже улыбался.


— Хах, столько времени уже прошло, да? — молвил он.

— И не говори. А кажется, будто это произошло всего месяц назад.

— Это как раз и было месяц назад. Только умноженный на три.


Смысл его слов (как и то, что это была шутка) дошёл до меня не сразу. Моему мозгу нужен был отдых, и я сказала:


— Ну, «спокойного дня»?

— Спокойного дня, — ответил Виктор.

— Спокойного дня-а-а-а… — протянула Хотару сквозь сон, что вызвало у меня смех.


В последний раз выглянув в окно, и увидев, что мы покинули пределы Токио, я последовала примеру своей подруги и уснула.

Глава 9: Неловкость за неловкостью

Проснулась я ожидаемо от того, что кто-то тряс меня за плечо. Отчего-то мне было так тепло, что не хотелось и пальцем шевельнуть, чтобы не пытаться потом найти нагретое место.


— Вик, ну ещё пять секунд… — взмолилась я, не желая вставать.


Однако, голос, который настойчиво пытался взывать к моему разуму, оказался отнюдь не мужским.


— Эй, ну просыпайтесь уже!


«– Хотару… Ну конечно…»


— Уже приехали? — протянула я.

— Да, друзья мои! Мы на месте!


От звонкого голоса Хотару очнулся и внезапно придремавший Виктор. Мы торопливо засобирались и вскоре покинули поезд. Чуть позже к нам присоединился Тору и, все вчетвером, мы сели на автобус, маршрут которого был последним, что отделяло нас от пункта назначения.


Город Нагано, куда мы прибыли изначально, практически ничем не отличался от родного мне Токио — те же серые бетонные здания, те же машины, те же люди; разве что всех их было немного меньше, чем в столице. Но наш путь лежал высоко в горы, и ознакомиться с неведомым мне городом я могла только глядя в окно автобуса, и то — лишь поверхностно.


Мы с Виктором опять сели вместе, а остальные были позади и о чём-то шептались.


«– Наверное, обсуждают меня. Я ж заснула с Виком почти что в обнимку!»


Тот, как назло, спросил меня:


— Ты как, выспалась?


Я решила, что пора бы мне уже быть с ним более откровенной и ответила:


— Ага, спала как младенец.


Засмущавшись, я отвела взгляд в сторону и тихо добавила:


— У тебя… на плече… очень уютно.


Я зарделась от одной лишь только мысли о том, что не побоялась и произнесла это вслух.


— Хех, приятно слышать, — довольно молвил Виктор.

— А ты; смотрю, тоже задремал? — спросила я в ответ.

— Ой, лучше б я этого не делал — спина просто отваливается. Вот вам и бизнес-класс, мать его.

— Ничего, на лыжах прокатишься — будешь как новенький! — послышалось сзади.

— Хотару, ты нас что, подслушивала?!

— Я не виновата, что вас слышно на пол-автобуса, — ответила та.


«– Надо будет на день рождения подарить ей беруши» — подумала я, съедаемая стыдом и обидой.


…


Дальше всё пошло своим чередом: мы заселились в отель, позавтракали, а также поспорили по поводу того, что Хотару поселила меня и Виктора в один номер, заставив нас обоих ещё сильнее усомниться в том, что здесь всё в порядке.


После завтрака, Тору покинул нас и двинулся дальше на север, в горы, где, по его словам, находился Храм Огня. Ну а мы, не теряя времени,

отправились осваивать лыжи.


Поначалу было очень трудно, но Хотару оказалась на удивление хорошим инструктором, так что двумя ушибленными коленями, тремя падениями на зад, и одной взмокшей спиной спустя, я смогла пройти свою первую трассу. Виктору повезло чуть больше — он довольно быстро освоился и стал рассекать по снегу не хуже профессионалов (коих тут было немало). Наверное, сказался боевой опыт, а может его «крайне высокая адаптивность».


Так мы и прокатались целый день. Весело было всем, даже угрюмому Виктору. Ближе к вечеру Тору вернулся из храма и присоединился к нам, тем самым подняв наш соревновательный дух. Лишь наступил вечер, мы — счастливые и безумно уставшие — отправились туда, ради чего вся поездка и затевалась — к горячим источникам.


И вот, наконец, когда мы разошлись по душевым для омовения…


— Класс, никого нет! Ванная полностью в нашем распоряжении! — обрадовалась Хотару.

— Ага, — нехотя отозвалась я.


«– Почему я так смущаюсь? Это из-за того случая с Виктором?»


Пока я застыла в нерешительности, Хотару уже начала натирать себя мылом. Мои глаза невольно забегали по обнажённой фигуре подруги и с удивлением обнаружили, что она здорово так похудела.


«– Кстати говоря, а у неё красивое тело — чистая, бледная кожа… и такая огромная грудь для её роста!»


— Куда это ты смотришь, а? — лукаво отозвалась Хотару.

— Н-никуда! — сказала я и тут же стыдливо отвернулась.

— Сними ты уже это полотенце!

— Нетушки! — отрезала я.

— Боже, нечего так стесняться — здесь же нет парней.


Она подошла ко мне и одним ловким движением сорвала с меня полотенце.


— Тем более, сегодня ты должна предстать перед Виктором во всей своей красе.


Говоря это, она начала натирать мне спину, которая дрожала всё сильней и сильней.


«– Неужели она обо всём догадалась? Нет, не может быть! Я никак не могла выдать даже намёка на свои чувства. Я же сама хладнокровность!»


По крайней мере, мне так казалось.


— Что за ерунду ты говоришь? — залепетала я, отчаянно пытаясь оправдаться. — Мы ведь с ним просто друзья, так ведь?


«Определённо нет!» — если б я взглянула на себя в зеркало, то готова поспорить, что эти слова были написаны у меня на лбу.


Смешок Хотару заставил меня нервничать ещё сильнее, а её руки, тем временем, уже скользили по всему моему телу до того, как я сама это заметила.


— П-п-подожди, что ты делаешь?! Хотару! Я и сама могу помыться!


Но Хотару меня как будто не слышала. А в мою голову начали лезть плохие мысли:


«– Что это за странное чувство? Всё тело горит. Я… я теряю рассудок… Это… приятно, но… но…»


И опять, опять вокруг меня темно.

Глава 10: Снова полночь

Первым, что пришло мне в голову, было осознание, что в последнее время я слишком часто теряю сознание.


«– Надо что-то с этим делать. Возможно, у меня беда с головой.»


Уже обыденно для таких ситуаций, я открыла глаза. Но на этот раз никого и ничего над собой не увидела. Там, где я находилась, было тихо и темно.


«– Прямо как у меня в комнате. Может, я дома и мне это всё приснилось?»


Со мной часто бывает такое, что я принимаю сны за действительность, из-за их крайней реалистичности. Но просыпаясь, рано или поздно прихожу к выводу, что всё увиденное мне таки приснилось.


— Где я? — спросила я вслух.

— В номере, — ответили из темноты.


Виктор стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, привычно вертя в руке свой нож. Повернув ко мне голову, он сказал:


— Я, конечно, не медик, но тебе не помешало бы сходить к врачу. А то уж слишком часто ты отключаешься не по расписанию.

— Это я и сама заметила, — обиженно буркнула я. — Скажи лучше — что со мной произошло?

— По словам Рыжей, ты перегрелась в воде. Сказала, что еле довела тебя до номера.

— Правда? А я, почему-то, об этом не помню.


Действительно, как-то это не складывалось с той картиной, что была в моей голове.


— Знаешь, сомнений в том, что ты действительно перегрелась у меня нет. А вот словам Рыжей верится как-то не очень.


Какая-то неведомая сила заставила меня подняться с кровати и подойти к Виктору ближе. Я почувствовала себя мотыльком, летящим на свет. А по ту сторону стекла действительно был свет — лунный.


Проигнорировав подозрения Вика и своё мнение на этот счёт, я сказала, глядя в небо:


— Сегодня полнолуние.


Мой собеседник даже не удивился смене темы и подметил то же самое.


— Люблю иногда на неё поглазеть, — мечтательно произнёс Виктор. — Что-то в ней такое есть.

— Ага, — согласилась я. — Что-то, что не объяснить словами, да?


Внезапно всё та же неведомая сила заставила меня взять Виктора за руку, которая лежала на подоконнике…


— Вах!


Но едва я до него дотронулась, как тот резко дёрнулся и случайно ударил меня локтем в живот.


— Ты чего это вдруг? — с некой дрожью в голосе спросил Виктор.

— А ты чего? — парировала я в ответ, скорчившись от боли, которой о себе напомнила старая рана.


Извинившись друг перед другом, мы решили лечь спать…


— А здесь что, только одна кровать? — спросила я, уставившись на неё. — Да ещё и двуспальная?

— Ага. Либо Рыжая таки перепутала номера, либо это чья-то херовая шутка.

— Ну и как нам быть?


Виктор, недолго думая, умостился на диване.


— Она твоя; целиком и полностью. Приятных сновидений! — сказал тот и закрыл глаза.

— Эй, ты что, собираешься прям вот так спать? — удивилась я. — Хоть подушку возьми!


Но Виктор ничего не ответил, видимо, провалившись в сон. Мне не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое.


Однако время шло, а сон — нет.


В моей голове образовался ворох мыслей: внезапная встреча с Виктором у меня дома, начало нашей поездки, странное поведение Хотару…


«– Интересно, а о чём сейчас думает он?»


Я осторожно поднялась с кровати и присела рядом с Виктором. С его лица пропал тот злобный оскал, что был виден другим при свете дня. Теперь же он выглядел абсолютно спокойным, практически безобидным.


«– А он ведь совсем о себе не рассказывал. Интересно, какой была его жизнь до всех тех событий? Что заставило его пойти на такой отчаянный шаг? И почему, в конце концов, он решил приехать сюда?»


Но сколько бы я ни пыталась выведать ответы на свои вопросы, всё это было как бобами о стену.


«– Бобами? Нет, постойте; кажется, там было не так…»


Пытаясь вспомнить очередную папину поговорку, я заметила в лунном свете силуэт, что стоял рядом с окном. За последнее время я уже привыкла к подобным сюрпризам, потому совершенно не удивилась этой встрече. Силуэт был невысокого роста и что-то держал

перед собой, при этом постоянно дёргая правой рукой, как будто рисуя.


— Надо же, мне померещилась Каори, — улыбнулась я. — Расскажу — не поверит.


Я помахала своей иллюзии рукой в знак приветствия. Удивительно, но «Каори», увидев это, тут же замерла. А спустя мгновение и вовсе

исчезла.


— Чудеса… И привидится ж такое, правда? — сказала я спящему Виктору.

— Спи уже!


Не ожидая подобного ответа (как и ответа, в целом), я в испуге отскочила и приземлилась спиной прямо на угол кровати, заставив ныть от боли ещё одну старую рану.


— Ч-что?! Т-ты ещё не спишь? — заикаясь, выговорила я.

— С тобой особо не поспишь, — не слишком убедительно ответил Виктор. — Тоже хороша: то не добудишься, то не уложишь. Посчитай там, не знаю, овец или рыб или что вы тут у себя, в Японии, считаете. Короче, всем спать! — приказал он и отвернулся.


Грустно вздохнув, я уместилась поудобнее на кровати, закрыла глаза, и последней моей мыслью было:


«– И за что я тебя полюбила?»

Глава 10.5: Блуждающий без сна

Сон, как всегда, послал меня к чёрту. Поэтому, не долго думая, я вышел прогуляться по гостинице, в надежде, что это хоть немного скрасит

ожидание зари, которую я стал видеть слишком часто в последние годы.


— А здесь что, лампы круглосуточно работают, что ли? — сказал я, как думалось, в пустоту.

— Именно так.


Повернув голову, я увидел перед собой мужичка средних лет. По его униформе можно было предположить, что он сотрудник техобслуживания или уборщик.


«– Отлично, ещё одна амёба, ненавидящая свою работу. Ох и везёт же мне сегодня…» — подумал я, вспомнив разговор с кондукторшей в поезде.


— Простите за вопрос, но почему вы бродите здесь в столь позднее время? — спросил мужичок.

— Бессонница у меня, вот и решил прогуляться, — безучастно ответил я. — А вы чем тут занимаетесь?

— Слежу за тем, чтобы всё было в исправном состоянии.

— Ну, следите себе дальше. Хорошего вечера!


На том мы и разошлись.


«– Твою ж, лучше вернусь в номер. Чего доброго, ещё бандитом посчитают… Йоу, а куда это я забрёл?»


Пришлось потратить некоторое время, чтобы найти дорогу назад.


— И какой только паразит занимался здесь планировкой? — сказал я по возвращению.


Сказал вслух, и моя дурья башка не сразу вспомнила, что я здесь не один. Но париться уже было не о чем — Акира сопела на всю комнату.


— Отлично, одной проблемой меньше, — отметил я вполголоса.


«– А что это блестит у неё на шее?»


Лунный свет выловил на теле Акиры какие-то железяки, слишком уж похожие на армейские жетоны. При детальном осмотре выяснилось, что это они и есть.


«– Хм, помнится, она говорила что-то такое. Мол, они достались ей от отца, или чё-то типа того.»


Эти жетоны принадлежали некоему Некрасову Владиславу Сергеевичу, 1980 года рождения.


«– Ишь ты… Что ж, приятно познакомиться, Акира Владиславовна.»


И тут меня осенило:


«– Что если прошлое её отца как-то связано с Белугиным? Это могло бы многое объяснить. Например… Нет, подождите…»


Догадки начали приходить одна за другой, но только одна была истинно верной — этот плешивый урод охотился за Акирой не для того, чтобы дать своему сынку отомстить за разбитое сердце. Попади она к Белугину в руки — и наживка для меня окажется на крючке, который я, понятное дело, заглочу.


Тут же я поймал себя на мысли, что, возможно, переживаю за жизнь этой девчонки больше, чем за свою собственную. Со мной такого никогда раньше не происходило. Долгие годы я ненавидел человечество и мне было абсолютно плевать на окружающих. У меня был всего один-единственный друг (исключение из правила), и его компании мне вполне хватало, учитывая окружавший меня сброд макак, что разбрасываются дешёвыми понтами. После, случилось то, что случилось, наша связь с ним оборвалась, и я

окончательно стал отшельником. Но потом на меня, как снег на голову, свалилась Акира, и понеслось…


10 сентября 2024 года. Обычный, казалось бы, день оказался наполнен событиями, которые, как и их последствия, я буду помнить ещё долго.


«– Мда, ох и везёт же мне в этой жизни с приключениями» — подумал я, почёсывая репу, и лёг «спать».

Глава 11: Первая попытка

Однажды я услышала такое изречение: «Сон — это маленькая прелюдия смерти». Если это действительно так, то я, должно быть, перерождаюсь каждый день. Ибо…


— Тебе ночью кошмары снились. Ты кричала.


Эту фразу, сказанную Виктором, и ей подобные я слышу уже на протяжении месяца.


— Прости. Надеюсь, ты хоть немного выспался. До-о-оброе утро, — ответила я, позёвывая.


Впрочем, для меня это утро было отнюдь не добрым.


— На меня самого ночью бессонница напала, так что, всё окей, — отмахнулся Виктор.


«– Гляжу, для него это утро тоже не сильно-то и доброе.»


Внезапно щелкнула дверь и в наш номер, как к себе домой, ворвалась Хотару.


— С добрым утром, ребята! Как вам спалось? Готовы к новому дню?


Жизнерадостности Хотару хватило бы на двоих. А вот злости Виктора, пожалуй, на шестерых. Он, без резких движений, подошёл к ней и сказал:


— Стань к двери передом, ко мне — задом.


В ответ на такую двусмысленную фразу, Хотару начала паясничать:


— Эй, что это ты задумал, извращенец? Хочешь сделать это на глазах у Акиры? Я сейчас персонал позову! …Эй, а чего это вдруг так жарко стало?


С каждым её словом в помещении действительно становилось всё жарче, а стоявший у входа цветок и вовсе начал вянуть. Я сразу поняла в чём дело и приготовилась к худшему.


— Делай, что говорят! — приказал Виктор.

— Ладно… — ответила Хотару и повернулась к нему спиной.


Виктор тотчас же схватил её за шиворот, как котёнка, приподнял над землёй и выставил за порог.


— Эй-эй-эй-эй-эй, что ты делаешь?! Поставь меня на место! Одежду же порвёшь!


«– Наша певчая птичка вполне ожидаемо заголосила.»


Виктор удерживал её на весу одной рукой, а его мускулы напряглись так, что казалось вот-вот разорвут ткань, облегавшую их.


«– Всегда поражалась его нечеловеческой силе, но это бьёт все рекорды. Шварценеггер нервно курит в сторонке!»


— А теперь выйди, постучись, и зайди нормально! — прохрипел Виктор с крайним недовольством.


И дверь с грохотом захлопнулась. Я ожидала, что Хотару, как и полагается, постучит в дверь и войдёт, но этого так и не произошло.


Секунды спустя Виктор совершил серию очень (очень) быстрых ударов по воздуху, выдохнул, и всё вокруг начало остывать.


— И как меня только угораздило познакомиться с этой… пришибленой? — спросил он, досадно вздохнув.

— Ну, знаешь, рыбак рыбака…

— Увидит и даст пинка! Ладно, хорош языками чесать, пошли вниз! Есть хочу.

— Ты собрался идти в таком виде?

— В каком таком?


Из всей одежды на Викторе были только шорты и маска.


— Тю ты, ё… Ну, считай, мы квиты.

— В смысле?

— В коромысле, блин! — огрызнулся Виктор. — У тебя реально с башкой проблемы или ты притворяешься?


«– Ну и что я, по-твоему, должна ответить?»


В итоге, я ничего и не ответила.


— Ой, вот смотрю на тебя и удивляюсь: как ты вообще умудряешься запомнить наизусть какой-то аферизм, но при этом не можешь вспомнить что с тобой было последние 24 часа?


— Ты хотел сказать «афоризм»? — поправила я.


Не знаю, что в этой фразе было смешного, но Виктора она жуть как развеселила.


— Вот обязательно смеяться так, будто ты маньяк какой-то? Потому тебе люди и боятся.

— Не такой уж я и страшный, — ответил Виктор до боли знакомой фразой. — Я же не зеркало.


Эти слова, как и история с ними связанная, заставили меня вспомнить о Хотару, которая уже наверняка ждала нас на завтраке. Лишь собралась я напомнить об этом Виктору, как его желудок отрезонировал на весь номер, отчего Вик опять помрачнел:


— Гр-р-ах! Вот умеешь же ты заболтать! Будешь меня бесить — я тебя на обед сожру!

— Не меня, сержант! Меня так просто не слопать! — выпалила я с непонятно откуда взявшейся самоуверенностью.


Мы смотрели друг другу в глаза с тем же азартом, что тогда — у меня на кухне. Но теперь, мне вовсе не было было страшно. Может быть,  за время нашего общения часть безумной натуры Виктора передалась и мне.


А мы всё смотрели…


Смотрели…


Смотрели…


— Эй, ну мне долго вас ждать?


И не заметили, как нас вновь стало трое.


Готова поспорить, у обоих из нас поотсыхали языки и перекосились лица от неловкости возникшей ситуации. На сей раз, мы оба застыли от неожиданности.


— Что с вами, ребята?


Тишина.


— Если не хотите есть, то я отдам ваши порции бра… ой, то есть, Мишима-сан.

— Нет-нет, мы сейчас! — спохватилась я.

— Ага, пойди пока чайку нам возьми, — добавил Вик и жестом попросил незваную гостью уйти.


Та со своей фирменной лисьей ухмылкой ответила: «Будет сделано!», — и тут же нас покинула.


Только сейчас я сообразила, что мы вдвоём стоим друг напротив друга почти вплотную, и мои чувства вновь заполонили меня. Дрожащим, как струна, голосом, я начала говорить:


— В… Вик… Я…

— Что? — спросил он, ни капли не удивившись.

— Я… хочу… тебе кое-что сказать.


Моё лицо налилось краской, серце застучало как барабаны тайко, а голос был готов сорваться на крик ради тех слов, которые я, думала, не скажу никогда.


«– Как там говорил папа? Пан или пропал!»


— Я…


…сомкнула кисти и прижала руки к груди, всё ещё не набравшись смелости сказать оставшиеся два слова.


— Я…!

— Стой!


Я подняла голову и пристально всматривалась в видимые части лица Виктора, в ожидании того, что последует за этим «стой». Если как-то и можно было описать моё состояние, то я бы назвала его «подвешенным».


Роковое молчание Виктора, к счастью или нет, продлилось недолго:


— Знаешь, я догадываюсь что ты хочешь сказать, и… мне тоже есть что сказать на этот счёт, но… давай обсудим это немного позже.


Мой мозг отключился и я понятия не имела как трактовать услышанное. Но на душе стало легче оттого, что он, по крайней мере, не отверг меня сразу.


— Идём, — сказал Виктор, перешагнув порог, — а то те двое уже совсем зажрались, ой, заждались.


Из-за этой оговорки, вся романтическая атмосфера рассеялась в пух и прах. Но даже несмотря на то, что моя попытка признания, откровенно говоря, не удалась, слова Виктора вселили в меня надежду.

Глава 12: Штормовое предупреждение

— Ну наконец-то! Я уж думала у меня голова лопнет раньше, чем вы сюда дойдёте.


За столиком в кафетерии, уплетая содержимое своих подносов за обе щёки, нас уже ждали Хотару и Тору.


— Доброе утро, Акира-сан, Ви-сан, — поприветствовал нас последний.

— Доброе, — ответил Вик и пожал тому руку. — Ты смотри как бы у тебя живот не лопнул раньше, чем ты всё это съешь, — сказал он Хотару. — На кой чёрт тебе аж две порции?

— А это…


Глаза Хотару забегали по сторонам, как будто искали что-то. И вскоре нашли:


— А это я ему взяла, — сказала она и передвинула полный еды поднос в сторону Тору. — Правда, Тору?

— Э… Да, да точно! — немного растерянно подтвердил тот.

— Да неужели? — скептически протянул Виктор. — Ты что, из культуристов в сумоисты податься решил?


Тору как-то нервно рассмеялся и ответил:


— Нет, это я… возьму себе в дорогу! Да… А то путь до храма неблизкий, понимаешь ли.


Его выражение лица в мгновение ока стало серьёзным и он загадочно добавил:


— «Путь»… Никогда не знаешь, что тебя на нём ждёт.


Сдержанный, честный, и верный своему господину — таковы качества истинного самурая, коим усердно стремится стать Мишима Тору. Если кого и можно было назвать самым консервативным среди ребят нашего класса — так это его.


— Что ж это за храм-то такой; у чёрта на куличиках?


И в итоге, Мишима прочёл нам лекцию о традициях школы Дзинвэй, которую основала его мать, вдохновившись философией своей бабушки. Её последователи верили, что «настоящему воину меч не нужен». Однако, каждый может трактовать эти слова по своему, что и сделала Фу Хуа, известная в Японии как Тэнно Фука, или же «Феникс из Шэньчжоу», как в своё время её окрестили за время карьеры в PFC.


— Это всё, конечно, интересно, — сказал Виктор, — но меня больше интересует, как ты доберёшься туда по такой погоде.

— Какой? — поначалу удивился Тору. — А, ты про ветер. Мне он не страшен. Как говорит моя матушка: «Настоящий воин продолжает тренироваться даже в самую холодную зиму.»

— С таким ветром как бы метель не разыгралась, — ответил ему Виктор. — Вспомните, что было в Токио. Мы с Белкой еле до вокзала дошли.

— Так вы всё таки шли пешком?! — Хотару аж вскочила от удивления. — Ви-сан, как ты мог заставить хрупкую девушку идти пешком 5 километров по такому морозу? Теперь понятно, почему на ней лица не было, когда мы встретились.

— Господи, хватит верещать на весь зал. Я сам едва в ледышку не превратился, а ей — хоть бы хны. Вон, пусть сама скажет.


Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Хотя, честно признаться, холод я переношу не лучше, чем жару. Возможно, это как-то связано с моей фамилией (хоть и звучит это бредово).


— Так вот, приятель — решай, конечно, сам, но я тебе идти не советую. Горы, как-никак, хрен его знает, что может случиться.

— Да ничего не случится! — вставила Хотару, махнув рукой. — Подумаешь, ветерок подул. Ничего страшного. Подует и перестанет, вот увидите!


«– Хотелось бы поверить ей на слово.»


— Эх, а я надеялась, что ты сегодня проверишь, чему мы научились за вчерашний день, — вздохнула я.

— Вот сами себя и проверите! Я вам уже и трассу подходящую подобрала.

— В смысле «нам»? — возмутился Виктор. — Ты решила спихнуть нас на мороз, а сама отсидеться тут, в тепле?

— Хватит ворчать, — с натянутой улыбкой ответила Хотару. — Сам же сказал, Акира морозов не боится. А ты уж как-нибудь потерпишь — ты же мужчина.

— О, господи… — обречённо протянул Виктор, закрыв лицо рукой. — Ладно, всё, сдаюсь! Но учти, наша гибель будет на твоей совести… Кстати, а где мой чай?

— Ась?


От неожиданности вопроса опешила даже я, хоть и адресован он был не мне.


— Я, кажется, просил взять нам с ней чаю.


Впомнив недавние события, я добавила:


— Ага, с лимоном и имбирём.


Хотару смотрела то на меня, то на Виктора и, встав из-за стола, сказала:


— Я думала, это был всего лишь предлог… Ну ладно, сейчас принесу, — и ушла.

— Вот так бы сразу! Эй, приятель, а ты чайку не хо… А… А куда он подевался?


Когда мы это заметили, Тору за столом уже не было, как и подноса с едой.


— Ишь ты, ушёл и не попрощался... — сказал Виктор, хлопая удивлёнными глазами. — На него не похоже, а?

— Точно. Может, он торопился? — предположила я.

— Может быть…


Виктор замолчал и начал что-то высматривать за окном. Но его молчание было недолгим:


— И я, кажется, понял почему. Смотри! — он указал на окно. — Ветер утих.

— Да, в самом деле.


Тут мне пришла в голову шальная идея:


— Эй, а как насчёт небольшого состязания? Проигравший платит победителю десять тысяч йен.

— Ха-ха, ты меня ни с кем не перепутала? — усмехнулся Виктор. — А в чём оно заключается?

— Чтобы первым пройти ту трассу, которую предложила Хотару.


Виктор почесал свою слегка небритую бороду, делая вид, что думает, хотя я знала, что он согласится.


— По рукам! Только учти, кто первый встал — того и тапки. Я тебя на старте ждать не буду. Всё!


Он тут же встал из-за стола и рванул собираться.


— Эй, меня подожди! — крикнула я вслед.

— Сказал же: ждать не буду! — послышалось издалека.


«– Ну что ж, сам напросился!»


Торопливо дожевав свой завтрак, я помчалась со всех ног за Виктором. И тут услышала за спиной:


— Эй, ребята, вы куда?! А чай?


…


Хотару ошарашенно смотрела вслед убегающей Акире, пока та не пропала из виду. Она села обратно за стол, поставив на него два бумажных стакана, и скрестив руки перед собой произнесла, лукаво улыбаясь:


— Всё идёт по плану. Вот только…


Не переставая улыбаться, она перевела взгляд на исходящие паром стаканы перед собой и досадно добавила:


— Кому я несла этот чай...?

Глава 13: Одна среди снегов

Я часто ругаю себя за поспешность своих решений. В тот раз, мама была права — я сначала делаю, а потом думаю. И сейчас…


Сейчас, застряв в горах, пытаясь бороться с вьюгой, что вот-вот собьёт меня с ног и похоронит под толщей снега, я жалею о том, что мой мозг не согласовывает все мои мысли и действия со здравым смыслом.


«– Холодно… Как же холодно…»


Мои кисти, казалось, примёрзли к лыжным палкам, и пошевелить хоть одним пальцем стоило больших усилий. Но ещё тяжелее было заставить себя двигаться вперёд, не говоря уже о том, чтобы просто стоять на ногах.


«– А Виктор, небось, уже сидит себе в номере, в тепле. А я…»


А я снова начала прокручивать в голове разные сценарии, с не совсем хорошим концом. Точнее сказать, совсем не хорошим концом. Но долго так думать у меня не получилось. Мозг все свои ресурсы направил на то, чтобы лёгкие не забыли о своём предназначении —  безусловном рефлексе дыхания. А дышать в таких условиях очень тяжело. Воздух мало того, что был разреженным и холодным, он ещё и летел в лицо со скоростью автомобиля.


«– Меня сносит!»


Внезапный порыв сдвинул меня на несколько шагов назад.


«– К чёрту эти лыжи! Пешком пойду!»


Решив, что хуже уже не будет, я бросила весь инвентарь и двинулась дальше…


Но не туда, куда мне хотелось — обезумевшая стихия таки сбила меня с ног и я кубарём покатилась вниз со склона, преодолеть который и так пыталась целую вечность.


…


………


………………


«– Где?…»


…


………


………………


«– Куда?…»


…


………


………………


«– Откуда?…»


…


………


………………


Сквозь шум ветра глухо доносился чей-то крик. Кто-то отчаянно звал меня. Хотелось закричать ему в ответ, но осознав, что со мной только что произошло и сколько сил было потрачено мной впустую…


Я сдалась.


Всё, что я видела перед собой — это снег, которому не было ни конца, ни края. Но он не был холодным, наоборот — почему-то мне в одночасье сделалось так тепло, словно я сижу у огня.


«– Невероятно! Так вот почему зверушки делают норы в снегу.»


Разлёгшись на снегу, я почувствовала себя медвежонком из одного мультика. Вспомнилось, как его мама учила его делать берлогу:


«Надо найти в снегу ямку и улечься в неё поудобнее. Снег плотно засыплет тебя, и когда…»


— …над тобой вырастет сугроб — начинай ворочаться, — бормотала я себе под нос,

вспоминая её слова. — Потом встань, выпрями спину…


«…подними потолок. И у тебя получится берлога — тёплая, как наша.»


— А я не задохнусь? — повторила я вслух вопрос медвежонка.

— Ты щас превратишься в ископаемое! ПОДЪЁМ!!!


На толще снега образовались две пары ног в толстых сапогах. Их обладатель схватил меня за шиворот и рывком поставил на обледеневшие ноги.


— Тебе что, б***ь, жить надоело?! Какого хера ты здесь разлеглась?!

— Да я тут берлогу построить хотела, понимаешь, — ответила я и нервно засмеялась, не веря что меня всё-таки нашли.


Но смех прервала резкая и отвешенная со всей силы пощёчина Виктора, повалившая меня обратно на снег. Тот сиюминутно схватил меня за воротник и начал трясти, крича во всё горло:


— ГРЁБАНЫЙ ТЫ ВИННИ ПУХ!!! Шутки шутить вздумала?!! Я всю гору исходил, а у тебя детство в жопе заиграло?!! Совсем мозги себе отморозила, «ледышка» ты ненормальная?!!


Разъярённые возгласы Виктора заглушали собой даже ветер — таким злым я его ещё не видела никогда. Его глаза так и кричали: «Убью!»


— У тебя язык отмёрз?! Скажи что-нибудь!!!


А что в такой ситуации можно было сказать? Всего несколько мгновений назад я была готова расстаться с жизнью, а тут меня сбросили с небес на землю, прямо как снег на голову. На нём же я и написала простое «спасибо».


Виктор тут же перечеркнул мою надпись и несколько раз прыгнул на том месте, где она была, словно пытался впечатать в снег. А затем он спросил меня, всё ещё пребывая в ярости:


— Знаешь, что общего между «спасибо» и 40-сантиметровым резиновым…? — он на себе показал чем. — В карман не положишь и можешь засунуть себе в задницу!


«– Хоть грубо, но точно.»


— Скажи пожалуйста, куда нам отсюда идти? — осторожно спросила я.

— А куда ты хочешь попасть?

— А мне всё-равно, только бы попасть… куда-нибудь.

— Ну тогда и всё равно куда идти! — безразлично ответил Виктор. — Куда-нибудь ты обязательно попадёшь. И если ты хочешь отправиться в Рай раньше времени, то идти уже никуда не нужно. Потому что тебя убьёт либо холод, либо я. Выбирай!


«‒ Мало радостного в выборе из двух зол…»


Это был выбор без выбора. Я без опасений подошла к Виктору и оглянувшись, посмотрела туда, где лежала и бредила ещё минуту назад. На том месте я буквально видела свою проекцию и мне стало противно самой себя.


«– А вдруг бы он меня не нашёл? Я бы так и осталась лежать там? Конечно, я ж себя знаю. Господи, и чем я только думала?»


Осознав то, насколько беспомощной я стала без Виктора, мне стало стыдно, страшно, и больно на душе. Слёзы потекли по моим щекам и едва слышно произнесла:


— Вик… Пожалуйста… Забери меня отсюда!


Он обнял меня и прижал к себе. Из свирепого демона он превратился обратно в ангела-хранителя, коим он стал для меня.


— Дурочка ты моя, — сказал он. — Ну наконец-то ты начинаешь соображать!


Он освободил меня из объятий, взял за руку и сказал:


— Идём! Я вытащу нас отсюда!

Глава 14: Ссора в ночной буре

Спуститься вниз оказалось не такой уж и простой задачей. Снег комьями летел в лицо, что лучшему ориентированию на месте, к сожалению,

не способствовало. Пока мы, теперь вдвоём, пытались бороться со стихией, ночь вступила в свои права, дезориентировав нас окончательно.


Единственной надеждой на спасение были метки, оставленные Виктором по пути. Но вот спустя какое-то время, миновав развилку…


— Так, тормози! — крикнул он.

— Что случилось?

— Мы, кажись, идём не туда! Я не вижу ориентиров!

— Ты что, шутишь?! — воскликнула я в отчаянии.

— А похоже, что шучу? Не знаю как ты, но я не вижу здесь ничего… смешного!

— А я вот вообще ничего не вижу! — удачно, как по мне, подметила я. — Ты уверен, что метки здесь нет? Давай поищем; может, её снегом замело?

— Может и так. Тогда смотри в оба; ищи всё, что похоже на стрелку!


Мы исходили территорию вдоль и впоперёк, но метку так и не нашли.


— Нашла? — в очередной раз спросил Виктор.

— Нет! — в очередной раз крикнула я в ответ.

— Всё, хорош! Вылазь!

— Да, давай назад!


К тому времени, снега намело по лодыжку, и передвигаться по нему без лыж было, мягко говоря, проблематично. Вернувшись на тропу и стряхнув с себя налипшие белые хлопья, мы спросили друг у друга:


«А «назад» — это куда?»


— Ты не запомнил откуда мы пришли?! — запаниковала я.

— Я думал, по следам вернёмся, но… Бляха, мы ж тут всё перетоптали, твою мать!

— Ну отлично! И куда нам теперь идти?


Ни с того, ни с сего, меня охватили гнев и обида. А как известно, их свойства схожи с опьянением или гипнозом — они очень уж сильно

развязывают язык…


— А я почём знаю? Я тебе не справочное бюро!


Эта фраза стала для меня триггером и тут понеслось:


— Ага, ты и не справочное бюро, и не Гидромедцентр, и даже не спасательная бригада! А кто ты вообще?!

— Закрой варежку и дай мне подумать! — рявкнул Виктор.

— А что толку? Что толку думать, скажи мне? Ты понимаешь, что по твоей вине мы можем тут застрять и в лучшем случае отморозить себе всё, что есть, а в худшем — умереть?!

— Скажите пожалуйста! А это случайно не ты там валялась на снегу, такая, «Я медвежонок Умка, я хочу сделать берлогу из снега…» и мне насрать, что меня под этим снегом похоронит нахрен?

— Я такого не говорила! — возразила я.

— А выглядело это именно так! И вообще, если бы не твоё чёртово пари, то мы бы сейчас не стояли тут, как два идиота, и не отмораживали себе яй… а, точно, я забыл, у тебя же их нет.

— У меня нет, зато есть у твоей прекрасной Нанами! То-то я думаю, чего ты её вечно нахваливаешь!

— Ну зашибись крайнего нашли! — всплеснул руками Виктор. — Она-то здесь причём? …Или ты ревнуешь?


«– Конечно же ревную! Меня-то ты избиваешь до полусмерти, а её по плечу хлопаешь, мол: „Ты моя умница!“»


— Я? Ревную? Да не смеши меня! Я тебя рядом с девушкой вообще не вижу!

— Зато у тебя, гляжу, от парней отбою нет! Все, от кацапов до «бялорусов», пытаются завоевать твоё внимание!

— А ты что, завидуешь? Или ревнуешь?

— …Какой пальчик? — сказав это он отвёл ладонь, которой прикрывал его. — Средний, ух ты!


Наш разговор давно ушёл не в то русло. Жаль только, что никто из нас этого не заметил. Наверное, со стороны мы выглядели как пара пожилых супругов, вечно ругающихся из-за всякой мелочи.


Не знаю, сколько бы мы ещё поливали друг друга грязью, но в один «прекрасный» момент мне это надоело и я вложила все остатки своего гнева в одну последнюю фразу:


— Знаешь что, Виктор Сирко?! Иди к чёрту!!!

— Спасибо, я только от него. Он просил передать, что ждёт тебя с нетерпением!

— Ну и прекрасно! Тогда я пойду! — сказала я и зашагала прочь.

— Скатертью дорога! Смотри, ушки себе не простуди! И носик не отморозь!

— И вам того же! Смотрите, не заблудитесь в наших краях, мистер! — бросила я напоследок.

— Уж не извольте беспокоиться, сударыня, я найду дорогу!


На этом, наша глупейшая и абсолютно лишённая смысла ссора подошла к концу.


Не прошло и минуты, как я начала корить себя за произошедшее:


«– Если б только я была чуточку сдержаннее!»


Но при всём при этом извиниться перед Виктором сейчас мне не позволяло воспалённое чувство собственной гордости. Вступившая с ним в схватку совесть заставила меня, бредущую неведомо куда, оглянуться назад. И увидеть Виктора, который, несмотря на произошедшее,

всё так же следовал за мной по пятам.


— Чего ты ходишь за мной? — надменно спросила я. — Боишься, что заблудишься?

— Не-а, мне просто по пути, — ответил он совершенно спокойно.


«– Не такого ответа я от тебя ожидала, но…»


— А куда тебе нужно? — спросила я снова.

— Туда же, куда и тебе.


«– Опять строишь из себя невозмутимого? Посмотрим, как ты ответишь на это...!»


— А если мне нужно в туалет?

— А снег пачкать не жалко? — ухмыльнулся Виктор.


Продолжать этот разговор уже не было никакого смысла, но он был единственным способом отвлечься от холода, пробиравшем меня до костей.

Глава 15: Предзнаменование

У холода есть одно хорошее свойство — он мгновенно может отрезвить даже в стельку пьяного госслужащего после тяжёлого рабочего дня. А обо мне, убеждённой трезвеннице, и говорить было нечего. Только сейчас, немного остудив голову, я сообразила, что совершенно не знаю куда иду.


«– Хотя нет, почему же, знаю — иду обратно в гостиницу!»


«Лучше знать куда идёшь, чем блуждать неизвестно где» — таким образом я пыталась обнадёжить себя. Очень захотелось обратиться к Виктору за помощью, но меня останавливали несколько вещей. Во-первых, он и сам наверняка не знал дорогу; во-вторых — я знала, что за своей доброжелательной речью он обычно скрывает недобрые намерения; в-третьих, сейчас, я уверена, он просто поднял бы меня на смех, услышав мои раздумия… и в-четвёртых…


— Я нашла пещеру! Ура!!! — радостно закричала я.

— Очень рад за тебя, — послышалось сзади. — Только не ори так, а иначе…


Он внезапно замолчал, и мы оба стали вслушиваться в странный шум, возникший из ниоткуда на фоне утихающего ветра.


— Что это за звук? — растерянно спросила я.


Виктор посмотрел на меня глазами, полными ужаса, и сказал, постепенно повышая свой дрожащий от страха голос:


— В пещеру, бегом МАРШ!!! — и рванул с места как ошпаренный, задев меня плечом.


Не успев среагировать на это, я упала на снег. А шум становился всё ближе, громче, и создавалось впечатление, будто на нас летит целый авиалайнер. За последние два дня я была готова поверить во что угодно. Испытав хтонический ужас и твёрдо убедившись в своём намерении жить, я стремглав помчалась внутрь, позабыв обо всём на свете. Всё, что мне было нужно

сейчас — это выжить.


Шум приближавшейся лавины стал невыносимо громким, я была в снегу по колено, а пещера — совсем рядом, ну прямо рукой подай.


— Быстрее! Быстрее! — твердила я себе.


Сердце стучало как бешеное, но совсем не так, когда я пыталась признаться Виктору в чувствах. В мою голову опять полезли мысли о худшем исходе: что будет, если я не успею добежать; смогу ли я выжить под толщей снега; найдут ли меня спасатели; и самое главное — что будет с мамой, если её единственная дочь погибнет?


И в тот же миг мне почудилось, что у входа в пещеру, в том же бушлате и синем берете стоит…


— …Папа? ПАПА!!!


Я отказывалась верить в то, что наверняка было плодом моего воображения, но глазами, полными слёз, я видела ту же светлую и добрую улыбку, что когда-то была мне дороже всего.


— Боже, как же ты выросла, моя девочка, — сказал он, не переставая улыбаться.

— Нет, всё совсем не так. Я как была беспомощным ребёнком — так им и осталась. Я ни на что не гожусь.


Отец ответил, качая головой:


— Ошибаешься. Ты умная, находчивая, а самое главное — сильная. Если ты чего-то хочешь, то обязательно этого добьёшься. Запомни это.

— Да… Я сильная… Я справлюсь! Я справлюсь, папа!


Отец засмеялся в ответ и… рядом с ним вдруг появилась мама. Они оба смотрели на меня, но в их глазах, полных радости и гордости, почему-то чувствовалась печаль. Отец обнял маму и сказал, словно прощаясь:


— Живи, Акира. Живи, ради нас с мамой.

— Ничего не бойся, — добавила мама. — Виктор-сан защитит тебя.

— О чём ты, мама? Что всё это значит?


Она не ответила на мой вопрос, а утирая слёзы на глазах, сказала:


— Жаль, что я не увижу тебя в свадебном платье. И не смогу подержать на руках своих внуков, но…


Мама успокоилась, и ласково произнесла:


— Я всегда буду рядом. Вот тут, — она указала на сердце.

— Я не понимаю… Мам, что за чепуху ты несёшь?! Подожди, завтра я уже буду дома и мы с тобой вместе сходим за подарками к Рождеству!


На маминых глазах проступили слёзы радости, но они были пропитаны горечью.


— Как бы мне этого хотелось, — печально молвила она.


Я уже почувствовала на себе дыхание смерти — лавина готовилась сравнять меня с землёй. Отец повернулся к маме и сказал:


— Нам пора, Юля.


— Да, пора, — ответила мама.

— Стойте, не уходите! Не бросайте меня!


В отчаянии, я изо всех сил пробиралась сквозь сугробы туда, где стояли два самых дорогих мне человека.


— Вы же не бросите?


Отец достал свои жетоны и сказал, как в тот раз:


— Конечно же не бросим. Мы будем присматривать за тобой. Прощай, доченька!


— Береги себя, Аки-тян! — сказала мама.

— Нет! Нет!!!


Последний рывок — и я добралась до места назначения. Но на месте, где стояли папа и мама, была лишь припорошенная снегом тетрадь. Стоило мне подобрать её, как за моей спиной пронёсся мощный поток воздуха, что мог в одночасье убить меня. Но я не вздрогнула. Взглянув самой смерти в глаза, я более её не страшилась.


«Живи, Акира. Живи, ради нас с мамой»


— Да, папа. Я буду жить!

— ...Эй! Эй, Белка, очнись!!!

Глава 16: Кошмары наяву

Другой знакомый человек, чей голос вернул меня в реальность, навис надо мной и, кажется, пытался привести в чувство.


— …Вик? Что произошло?


Прежде чем ответить, он облегчённо выдохнул и присел рядом.


— Есть четыре новости: хорошая, плохая, очень плохая, и… хреновая. С какой начать?

— Давай с хорошей, что ли, — ответила я без особого интереса.

— Так вот, хорошая — мы каким-то чудом успели укрыться от лавины, плохая — из-за неё снаружи теперь небезопасно, очень плохая — мы застряли хер-пойми-где, и до утра нас точно никто искать не будет, и последняя… Ты меня слушаешь?


Я согласно кивнула, хотя половину сказанного пропустила мимо ушей. Мне едва хватало сил, чтобы смотреть на Виктора. Эта безумная ночь вымотала меня до предела.


— Последняя новость — у тебя началась сопорозная стадия переохлаждения.

— Это… как?


Виктор перечислил мне все симптомы. Помимо сонливости, нарушений памяти и речи, а также невозможности самостоятельного передвижения, в их числе были галлюцинации и «искажённое восприятие температуры» (когда холод

кажется теплом).


— Так… это всё был только сон? — растерянно промямлила я.


«– И та тетрадь… Я ведь помню, как сама подобрала её.»


Но в моих руках не было ничего.


— А как я сюда попала?

— Так, у тебя что, память отшибло? — всполошился Виктор. — Скажи, что ты помнишь?

— Успокойся, я всё помню. Ты только скажи — я сама сюда дошла или нет?


На сей раз, ответом мне была тишина.


— …Вик?


Мне казалось, он не услышал меня. Или намеренно не хотел отвечать, но почему…


— …Если бы не оглянулся и не увидел тебя лежащей на снегу, то ты бы осталась там навсегда.


Ещё одна черта Виктора, которую я любила в нём — это то, что он всегда говорит людям правду, какой бы горькой она ни была. Да, он может не рассказывать всей правды — что-то утаить, но лгать было не в его стиле.


— И… что будем делать? — спросила я.

— Не знаю, — обречённо ответил Виктор. — Единственное, и пожалуй, самое важное — нам с тобой надо как-то продержаться до утра.

— «Нам»? Мы же вроде как поссорились? …Или нет? Я уже не помню…

— Значит, не так уж оно и важно, — грустно улыбнулся Виктор.


Я повернула голову в сторону выхода и стала бесцельно таращиться на то, что творилось снаружи. Ветер наконец-то утих и лишь слегка покачивал еловые ветки, что утопали в лунном свете. «Красиво» — сказала бы я, если б это не выглядело так печально.


— Эй, ты как? — поинтересовался Виктор.

— Ещё живая, — отшутилась я.

— Ну, раз шутишь — значит, так оно и есть. Идти сможешь?

— Ты что, смерти моей хочешь? Я не могу вспомнить как я сюда добралась, а ты предлагаешь мне тащиться куда-то ещё?

— Да не кипишуй ты! Мы просто пройдём чуть глубже в пещеру. Там, по идее, должно быть теплее.

— Ты как хочешь, а я останусь здесь. А то заблудиться дважды мне что-то не хочется.

— А дожить до утра тебе хочется? Вставай, пошли!

— Не хочу! — буркнула я.

— «Движение — жизнь», а ты мне ещё живой нужна. Так что, харэ дурью маяться и вставай давай! — настаивал Виктор.

— Не хо-чу, — по слогам ответила я.

— Вот ведь упрямая… Ну раз Магомет не идёт к горе, то гора пойдёт к Магомету!


Он взял меня на руки и понёс, но мне даже не хотелось сопротивляться — у меня не было на это сил.


Звук шагов эхом отражался от каменных стен, на одной из которых было что-то написано.


— Остановись! — сказала я, повысив голос.

— Что такое? Тебе плохо?

— Нет… Посвети, пожалуйста, сюда, и… опусти меня на землю.


Он осторожно поставил меня на ноги, но они тут же подкосились и я чуть не упала. К счастью, реакция Виктора была молниеносной и я избежала очередной травмы.


— Осторожнее! — протянул он. — И что ты там на стене такого увидела?


А на стене я увидела надпись:


«Здесь покоится г-н Адзу».


— …


«– Что-то мне не по себе!»


Я с опаской посмотрела в темноту… и увидела там пару глаз, которые смотрели прямо на меня.


«–!»


— Эй! Эй-эй, Белка, что с тобой?!


У меня начало перехватывать дыхание, сердце выпрыгивало из груди. Темнота «смотрела» мне в глаза, а я, оцепенев от ужаса, не могла даже отвести взгляд. Крики рвались наружу, «глаза» всё не исчезали, и я в припадке начала выкрикивать что-то бессвязное, упав на землю и ползком пробираясь к выходу. Но сколько бы я ни ползла, эти глаза не отдалялись, а как будто следовали за мной. С трудом пересилив себя, я оглянулась назад. Только, чтобы увидеть перед собой тупик.


— А-ха-ха! Всё, мне конец, ха-ха! Я сейчас умру!


В ушах заиграла какая-то весёлая музыка, что повторялась по кругу. Сначала она звучала тихо, в размеренном темпе, и постепенно становилась всё громче. Вскоре я поняла, что музыка исходит оттуда же, где были «глаза», но она звучала не так, как, в теории, должна была звучать в пещере. Когда музыка заиграла, «глаза» смотрели куда-то в сторону, но теперь их стало вдвое больше. Они смотрели по сторонам, как-будто искали что-то. Или кого-то. И когда их взгляд остановился на мне, музыка резко ускорилась в темпе, а «глаза» с такой же скоростью устремились в мою сторону. В панике оглядываясь по сторонам и понимая, что выхода нет, я всё равно

продолжала ползти назад, крича от ужаса.


…


Последнее, что я помню — это чьё-то дыхание и писк в ушах.

Глава 17: Тихое место

«– Свет… Тепло… И мягкая постель… Я что, в Раю?»


Но сожалению, мне даже не пришлось открывать глаз, чтобы убедиться в этом — я всё ещё была в той пещере.


«– Что это за звук? Как-будто сердцебиение?»


Вот это уже заставило меня открыть глаза. И перед собой я увидела некое подобие лагеря: в специально высеченной яме горел костёр, над ним висел котелок с какой-то похлёбкой, а рядом лежал сухой хворост.


— Ух ты! И откуда здесь всё это?

— О, очнулась наконец! Ну и напугала же ты меня.


Мягкой постелью оказался старый футон, умноженный на «грелку» — Виктора. Он накрыл меня своим плащом и сидел со мной в обнимку.


— Согрелась хоть немного?

— Да. Правда, вся одежда вымокла…

— Ну, тут уж придётся потерпеть. Своих штанов я тебе не дам, уж извини.

— Да и не нужно. Спасибо за то, что плащом поделился, — улыбнулась я.

— Было бы за что, — усмехнулся Виктор. — В конце-концов, я вызвался защищать тебя; это меньшее из того, что я мог бы для тебя сделать. Эх, будь у меня моя снаряга…


«– Мой телохранитель, хи-хи. Нет…»


— Мой герой, — сказала я и вознаградила его поцелуем в щеку.


Виктор, кажется, не сразу это понял:


— Это… Это чего щас было? — растерялся он.

— Небольшая награда за твои старания, — призналась я, краснея.

— А-а-а… Кстати, это напомнило мне, что мы собирались что-то друг другу сказать.

— «Что-то»… Да… Но, знаешь, я…


Меня начали терзать сомнения:


«– Стоит ли признаваться ему сейчас? Не посчитает ли он эту любовь вызванной эффектом подвесного моста?»


— Я… пока не готова.

— Ну тогда позволь я скажу это; за нас обоих.


«– Что? Неужели…?»


— Я нравлюсь тебе, ты нравишься мне. И об этом знают все, кроме нас самих.

— Так ты… ты всё понял?

— Я понял это ещё в день фестиваля.


«– Ты знал… Знал, и ничего мне не сказал.»


— Ну и… что ты об этом думаешь?


Всего несколько минут назад я дрожала от холода, а теперь моя кожа буквально горела огнём. Задав свой вопрос, ответ на который хотела услышать так давно, я замерла в ожидании, затаив дыхание.


«– Ну же, скажи это! Прошу!»


Барабанная дробь…


— Я ж уже сказал: «Ты мне нравишься».


И суровая реальность в очередной раз нокаутировала мои ожидания. Я отвернулась и всем своим видом попыталась показать, что обиделась.


— Ты чего? — непонимающе спросил Виктор.

— Ты весь момент запорол! Ты должен был сказать: «Я люблю тебя!», а ты…

— Справедливости ради, должен отметить — ты тоже этого не сказала.

— Д-девушки первыми в любви не признаются! — соврала я, не зная чем ответить на замечание Вика.

— Ладно, тогда давай начнём сначала! Повернись ко мне.

— А волшебное слово?

— Быстро!


Властное поведение Виктора вызвало у меня смех, но я всё же выполнила его просьбу.


— Кхм, итак…


«– Вот теперь я волнуюсь по-настоящему!»


Виктор зачем-то пригладил волосы и наконец, произнёс:


— Я люблю тебя, Акира.


Я не верила своим ушам. Я не расчитывала услышать эти слова когда-либо, но таки услышала. Собравшись с духом, я ответила:


— Я люблю тебя, Виктор.


«– Я сказала это! Я сказала!!!»


Слёзы радости снова брызнули с моих глаз, и когда я подалась вперёд, чтобы скрепить наши чувства поцелуем…


— Чёрт, каша!


Виктор напрочь забыл обо мне и вместо огня нашей любви принялся разжигать огонь костра, который едва не потух.


— И как ты в такой момент можешь думать о еде? — возмутилась я.

— Любовью сыт не будешь.

— А что у нас на ужин, кстати?

— Э… Каша из топора «а-ля Нижний Новгород», — озадаченно ответил он, помешивая содержимое котелка.

— Разве «топор» — это растение? Я думала, у вас так инструмент называется.

— Он и есть, просто поговорка такая.


Вскоре, наш «ужин» был готов, но возникла проблема:


— Тут есть кусманчик мяса, только он один.

— И к тому же маленький. Как поступим?

— Уступаю тебе! — сказал Виктор и положил мясо мне в тарелку.

— Нет, ешь ты. Тебе нужны силы.

— А тебе сейчас нужно насытиться. Ты самого утра ничего не ела.

— А у тебя как-будто было время перекусить. Ты должен быть в форме, на случай если…


Так этот несчастный кусочек мяса и кочевал из тарелки в тарелку, под самыми разными аргументами.


— Он твой, всё! — сказала я и положила мясо в тарелку Виктора.

— А я говорю: «Ешь!» — сказал он и вернул его обратно.

— Ну и что будем делать?

— Спички тянуть? — предложил Виктор.

— Идея. Где бы спички взять?

— Думаю, и хворост сгодится.


Он повернулся спиной, чтобы я не обхитрила его. Но пока он этого не видел, я заведомо положила мясо в его тарелку. На всякий случай.


— Не, отменяем план. Хворост не годится — слишком хрупкий.

— Тогда давай в «камень-ножницы-бумагу». Тут и наших пальцев хватит.

— Замётано. Играем до трёх побед. Готова?

— Проигравший ест мясо. Кстати, оно уже у тебя в тарелке.

— …Эм, а ты в этом уверена?


К превеличайшему удивлению, кусок свинины, который должен был плавать в тарелке Виктора, необъяснимым образом исчез.


— Чего?! Как так-то?! Я же сама его туда положила!

— А ты его часом не слопала втихаря? — ехидно покосился на меня Виктор.

— Да нет же!


Виктор повертел в руках ложку, и отложив её в сторону, серьёзно заявил:


— Так и знал… Мы тут не одни!


Я вцепилась в него со всех сил, как за соломинку.


— Вик, скажи что ты шутишь? Не пугай меня понапрасну; мне уже хватило на сегодня кошмаров. Может, он просто в каше утонул?


Вик почесал бороду и молвил:


— Может быть. Наверное, и у меня нервишки пошаливают от всех этих переделок. Ладно, давай есть, а то остынет. …И отпусти мою руку, наконец.

— Ладно… Приятного аппетита! — сказала я и налетела на еду.

— Взаимно, — ответил Виктор последовал моему примеру.


…


А тем временем, в гостинице…


— …

— …Как думаешь, это было не слишком?

— Отступать уже поздно.

— …

— Интересно, что у них там сейчас происходит?

— Надеюсь, ничего плохого. Но в случае чего — я наготове!

— Не беспокойся, с ними всё будет в порядке.

— …

— …

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, сестрица. Думаешь, твой план сработает?

— Хи…

— …

— …Я уверена в этом! — с лисьей ухмылкой ответила Хотару.

Глава 18: «Беспокойник»

— Спасибо за еду! — восторженно молвила я.

— На здоровье! Здоровье от этого точно не убудет. Уже чувствуешь себя лучше?

— Намного. А ты как?

— Да, держусь пока.


Отложив столовые приборы в сторону, мы заглянули друг другу в глаза и застыли в нерешительности. Я почувствовала, что опять краснею.


— И… что дальше? — молвила я дрожащим от волнения голосом.

— Ты о чём?

— Ну… об этом.

— …Прям здесь, в пещере?

— А что тебя смущает? Здесь ведь никого нет, кроме нас.

— Знаешь, я не уверен, что это хорошая идея.

— Что тебе опять не нравится?

— Если сделаем это, то наша усталость аукнется нам ознобом.

— Не бойся, я хоть и продрогла, но не больна.

— …Ну если ты этого так хочешь, то учти — ответственность, как инициатор, возьмёшь на себя…

— Та поцелуетеся вы ужо или нет???


Тишина.


— …Это ты сейчас сказал? — спросила я, раскрыв от удивления глаза.

— Нет, не я.


Мы повернули головы туда, откуда предположительно послышался внезапный комментарий. Но страх пересилил моё любопытство и я тотчас шмыгнула Виктору за спину.


— Кто там? — грозно спросил Виктор и подсветил проход фонарём.


Но там никого не было.


— Белка, мне нужна твоя помощь, — прошептал Виктор. — Побудешь для меня переводчиком?

— Угу.

— Попробуем сначала дипломатию… «…!»

— Я хочу поговорить!

— «…!»

— Будет лучше, если я смогу вас видеть!


Тишина…


— …Не отвечает.

— Попробуй ещё раз. Только чуть помягче.

— Ладно, попытка номер два… «…!»

— Мы пришли с миром!

— «…!»

— Не бойтесь!

— «…!»

— Мы вас и пальцем не тронем!


Тишина…


— Снова, гад, молчит! Ну я ему сейчас…

— Погоди!


У меня в голове неожиданно созрел план, и я попросила Виктора перейти на японский.


— Помнишь, на стене было написано: «Здесь покоится г-н Адзу»?

— Ну и? Что, думаешь, это его призрак?

— Нет, — хитро улыбнулась я. — Оно ведь как обычно бывает — придёшь к покойничку, а он сразу на тебя выпрыгивает, ручки кверху поднимает и кричит: «У-у-у-у!»


«– Кажется, он уловил суть.»


— Ага… — притворно протянул Виктор. — Не-е, живой, значит «г-н Адзу», раз до сих пор ещё не показался! Давай-ка мы… ляжем спать.


А сами приготовились к появлению нашего незваного гостя…


— У-у-у-у!


…и он не заставил себя долго ждать.


Перед нами предстал низкорослый старичок в традиционных одеяньях, с длинной и седой бородой. Однако, для своего почтенного возраста он был довольно таки ловким.


— Ну и как же вас звать-величать? — начал Виктор.


Старичок почесал свою бороду, а потом завертелся и запрыгал, приговаривая:


— Я буйный и страшный господин Адзу!!! Нет никого в Лесу страшнее меня!!! Я бросаю путников в котёл и заставляю их кипеть и бурлить!!!

— Прикольный способ здороваться, — пробубнил Виктор.


И тут же получил веером по голове.


— Эй, старичок, ты чего? — обиженно воскликнул он.

— Ты в Японии, гайдзин, так что будь добр глаголить по-нашему, — пояснил дедок. — И откуда ты к нам такой пожаловал?

— А вам какое дело? — огрызнулся Виктор и снова получил веером по лбу. — Ай, да за что?!

— Не дерзи старшим, юный невежда! Ещё раз, как тебя величать?

— …Виктор, — обиженно буркнул тот.

— А вас, барыня-сударыня?

— Акира, — ответила я.

— Какого роду-племени?

— Хисамэ.

— Стоп-стоп-стоп! — вклинился Виктор. — Твоя фамилия разве не Косэцу?

— Прости, давно надо было тебе сказать. «Косэцу» — это всего лишь прозвище, как у Нанами «Фэйт».


Виктор ошарашенно уставился на меня, не в силах вымолвить и слова от удивления.


«– …Кажется, я его шокировала.»


…


А где-то в Токио…


— Апчхи!

— Будь.

— Буду.

Глава 18.5: Любовь цвета асфальта

В тёмной комнате, пропахшей дымом сигарет, у окна стояла девушка и наблюдала за каплями дождя, медленно сползавшими по окну.


— Ты хоть халат на себя накинь, — сказал парень, сидевший на кровати. — У меня здесь не Окинава.

— Да плевала я! — брезгливо ответила девушка и подошла к нему. — Слушай, дай затянуться.

— А ты ведь бросила? — спросил он, но достал из пачки сигарету и протянул ей.


Девушка взяла зажигалку, и пустив кольцо дыма, мечтательно ответила, присев рядом:


— С тобой бросишь…


В комнате воцарилась тишина. Только капли дождя стучали по окну, нарушая её.


— Когда же он закончится, этот дождь?

— А тебе-то что? — спросила девушка и прильнула к парню. — Или ты не хочешь, чтобы я осталась подольше, а?

— А братец волноваться не будет? Дай-ка… — спросил парень, и взяв у неё сигарету, сделал затяжку.

— Икари? Он знает, где я.


Эти слова ввели парня в замешательство и он спросил:


— …Ты рассказала ему о нас?

— Нет. Только намекнула.


Сделав последнюю затяжку, девушка с усилием выдохнула дым и бросила окурок в пепельницу.


— Он мальчик не глупый. Когда-нибудь он поймёт, что его сестрёнка уже выросла.


Она повалила парня на кровать и спросила томным голосом:


— Так… на чём мы остановились?


Внезапно дверь приоткрылась и оттуда послышался мужской, грубоватый, и слегка искажённый похмельем голос:


— Сакуя, дай сигу, пжалста!

— Да вы задолбали! — возмутился он. — Свои надо иметь!

— Да прост в магаз идти не хо… *ик!* …чу. Дай, а?

— Да на, можешь хоть обкуриться! — раздражённо ответил парень и швырнул мужчине пачку.

— О, спасибо! — ответил тот и ушёл.

— Эй, а дверь закрывать не учили?!


А за той доносились звуки доброй попойки, от которых парню стало противно, и он незамедлительно закрылся на замок.


— Пьянь… — брезгливо сказал он вполголоса и обратился к девушке. — Извини за этих придурков.

— Ничего страшного, — ответила она. — Повезло, что они тебя не бьют в таком состоянии.

— Пусть только попробуют, — сказал парень, демонстративно сжав кулаки. — Сука, своей пьянкой весь вечер испортили!


Девушка посмотрела на часы и торопливо засобиралась.


— А ты куда летишь? — спросил парень.

— Извини, просто мне уже пора.

— Ты под дождём собралась идти домой? Посиди хоть, пережди.

— Ты забыл, кто я? Он не успеет меня догнать, — насмешливо ответила девушка. — Всё, я пошла!

— Тебя проводить? — с несколько наигранной вежливостью спросил парень.

— Нет, спасибо, я дойду. Чао!


Дверь закрылась с той стороны, унеся с собой единственный проблеск света в жизни того, кто снова остался в этой комнате в гордом одиночестве. Он смотрел вслед убегающей девушке и едва заметно улыбался, думая о ней. Но ему показалось, что на ней чего-то не хватает. Парень включил свет и обнаружил на стуле шарф девушки — такой же алый, как и её волосы. Решив, что вернёт его завтра, он бережно сложил шарф и бросил к себе в шкаф.


«– Туда они точно не полезут. Не хочу, чтобы они своими граблями запачкали его. Кстати, о них…»


Парень заметил, что шум за дверью прекратился. Осторожно выглянув из-за двери, он понял, что пьянка закончилась и все, кто в ней участвовал, позасыпали хмельным сном. Парень прошёлся по дому, повыключал везде свет, маневрируя меж лежачих на полу в алкогольной коме людей, и вернулся к себе в комнату.


Снова заперевшись на замок, сев на кровать и посмотрев на застывшие из-за севших батареек часы, он подумал:


«– Бля, я ж им последнюю сигарету отдал…»

Глава 19: Откровение

— Слушай, Белка, тебе не кажется всё это странным? — спросил Виктор.

— Знаешь, за последнее время столько всего произошло, что для меня это уже в порядке вещей, — призналась я.


«– Но если судить с твоей точки зрения, то да — как-то это…»


— А что не так? — спросила я.

— Да всё не так: поведение Рыжей, эта поездка, погода, под которую она была как-то слишком удачно подгадана… Даже когда мы с тобой ломанулись на трассу, нас никто не остановил; хотя все прекрасно знали про эту чёртову метель. Особенно эта распроклятая Хотару!

— Ну да, тут ты прав…


«– А ещё то, как она себя вела в душевой… И даже тогда, в школе…»


— Не знаю как ты, но я в такие совпадения не верю, — сказал Виктор. — И у меня всё больше складывается впечатление, что нас, мягко говоря, развели вокруг пальца.

— То есть, ты хочешь сказать…? Ты хочешь сказать…?

— Я хочу сказать…!

— О чём это вы толкуете?


От внезапного появления старичка Адзу я аж подскочила на месте.


— Боже, я совсем забыла что вы всё ещё здесь, — ответила я, схватившись за сердце.

— А я никуда и не уходил, хе-хе! — ехидно улыбнулся Адзу. — Так о чём вы воркуете, голубки? Никак о моей племяшке?


«– …Мне это сейчас послышалось или нет?»


Сказать, что я удивилась — не сказать ничего. Когда я мельком бросила взгляд на Виктора, оказалось, что его реакция была точно такой же.


— Племяшке?! — спросили мы в один голос.


А от нашей реакции удивился уже сам дядюшка:


— А с чего вы рты пораззевали? Неужто она о своём дядьке и словом не обмолвилась?

— Мы о вас знать не знали, — ответил Виктор.

— Так, стало быть, Асакура Хотару — ваша племянница? — поинтересовалась я.

— Верно, — ответил Адзу. — Ох, как же она похорошела. Я ведь, помню, давеча сам её малюткой на руках держал, а теперича вон какая вымахала! Я и не признал её сперва, когда увидал, подумал: «Э-ка красная девица в лесу заплутала».


«– Минуточку! Так она здесь была?!»


Повторить свой вопрос вслух я не успела — кое-кто задал его раньше. А старичок Адзу признался, что Хотару тут мало того что была, так ещё и дала ему чёткие указания: найти нас, накормить, обогреть, и дать отдохнуть.


Услышав эти откровения, Виктор, схватившись за лоб, стал ходить туда-сюда и что-то бормотать.


— А чего это я тут с вами сижу? Мне спать давно пора! — спохватился Адзу. — Здравы будьте; я пошёл.


И в этой части пещеры снова остались мы вдвоём, поглощённые рассуждениями.


— Так выходит, за всем этим стояла Хотару? — подытожила я.

— У дураков мысли сходятся, — ответил Виктор и присел рядом со мной. — А мы с тобой дураки, раз повелись на всё это.


Он даже не злился. Всё, что я слышала в его голосе — это горькая усталость. Хоть и бывший солдат, в конце концов — он такой же человек,

как и я.


— Но зато если б не она — мы бы так и не признались друг другу, — сказала я, всё ещё краснея от таких речей, и накрыла ладонь Виктора своей.

— Ты действительно так думаешь? Мы бы по-любому рано или поздно это сделали. Она всего-навсего поторопила события.


Он загадочно улыбнулся и сказал, вглядываясь в догорающий огонь:


— Хотя знаешь, я ей даже благодарен за это.


Но я-то знала, что за этой улыбкой всегда скрывается что-то недоброе.


— Так что, завтра, как увижу её — отблагодарю так, что мало не покажется! Я уже слишком стар для таких, — он зевнул, — ночных приключений. Садистка чёртова… Это ж надо было до такого додуматься — выпихнуть нас двоих в метель.

— Ну, технически, это я нас выпихнула, — вставила я.

— А кто натолкнул тебя на эту мысль?

— Ну… да, она.

— Понять бы ещё каким боком тут замешан Тору, и замешан ли вообще, но… — он опять зевнул, — у меня уже нет сил об этом думать. Который там…?


Циферблат на его телефоне показывал 01:23, а сверху большими буквами кричала надпись: «НЕТ СИГНАЛА». Стоило мне увидеть цифры, как тело моментально налилось свинцом. Хотя нет, оно стало как-будто сделанным из вольфрама, небольшой кубик которого весит как гиря. Но последним волевым усилием, я решила встать и выглянуть наружу.


— Вик, смотри — метель прекратилась!

— Ага, — нехотя ответил он. — Но извини, возвращаться уже будем завтра. С меня на сегодня хватит бега по пересечённой местности.


Вслед за метелью, рассеялись и тучи, за которыми пряталась полная Луна.


— А Луна сегодня красивая, да? — спросил Виктор.

— Зачем ты мне признаёшься во второй раз? — удивилась я. — Я ведь и так теперь знаю, что ты меня любишь.

— Ты о чём вообще? — устало протянул Виктор.

— А ты разве не знал? У нас эта фраза используется для завуалированного признания в любви.

— Скажи пожалуйста, откуда я мог это знать? — вздохнул он. — Я в вашем фольклоре не… Ха, надо же, всё перевернулось с ног на голову.


«– Теперь я не понимаю о чём он говорит.»


— Слушай, а ловко ты меня подловила! Я даже вначале не понял. Молодец!

— Э, спасибо? — растерялась я, так и не поняв, за что меня похвалили.


«– Чудак ты, всё-таки. И за что я тебя полюбила…?»


Хотелось бы мне ещё вот так посидеть, поболтать, но накопившаяся за день усталость давила тяжёлым грузом на мои веки. Захотелось как-то прервать разговор, и вспомнив слова дядюшки Адзу, я молвила:


— Пора бы и нам на боковую; я жутко устала. Что скажешь?


Но Виктор уже не мог ничего ответить — он заснул со мной в обнимку, а я этого даже не заметила.


«– Наверняка он тоже вымотался из-за всего этого.»


Ко мне пришло осознание, что в какой бы трудной ситуации я ни оказалась, Виктор был первым (и пожалуй, единственным), кто всегда приходил мне на выручку. Не будь его рядом — я бы сейчас не сидела здесь по целому ряду вещей. Вещей, от которых он меня уберёг, неоднократно идя на риск, порой даже смертельно опасный.


— Вик… — прошептала я.

— М? — отозвался он. — Засыпай давай. Нам ещё назад переть чёрте-сколько, тебе силы нужны.


Огонь костра уже погас, оставив после себя лишь тлеющие угли. В груди всё сжалось, но не от холода. Стало труднее дышать, но виной этому был не сырой пещерный воздух. Казалось, что моё сердце превратилось в вулкан, который вот-вот взорвётся.


— Да, но сперва…


От волнения я закрыла глаза, и подалась вперёд. Мои губы, словно магнит, пытались найти губы Виктора, но наткнулись на что-то холодное. Открыв глаза, я поняла, что это была его маска, с которой он порой не расставался даже при мне.


Почувствовав горечь от неудавшегося первого поцелуя, я вздохнула и склонила голову. Но рука Виктора нежно сжала мою, и он сказал:


— Я понял. В следующий раз сниму её. Не расстраивайся, на наш век ещё хватит. У нас с тобой ещё… вся жизнь впереди.


Его слова меня успокоили, и я спросила:


— И ты хочешь, чтобы мы эту жизнь прожили вместе?


Он прижал меня к себе и ответил:


— Да. И отказы не принимаются.

— Разве я могу отказаться? — улыбнулась я.

— Конечно, можешь. Но ты же этого не сделаешь? — спросил он с надеждой в голосе.

— Даже в мыслях не было… — искренне ответила я.


И выдержав паузу, добавила:


— …Что теперь я проживу её не одна.


На это Виктор ничего не ответил. Устроившись поудобнее на его плече, я, наконец-то, закрыла глаза и пожелала нам спокойной ночи.


«– И можно мне на этот раз нормальный сон, без кошмаров, пожалуйста?» — попросила я неведомо кого и заснула беспробудным сном.

Глава $?: Чертоги Разума

Ох, ну сколько ж мне ещё мучаться с этой несчастной обложкой?


— Здравствуйте, Господин Рассказчик!


Как же мне тебя… О, приветствую, Акира! Рад тебя видеть!


— Как всегда, сидите допозна и в темноте?


Решил переделать обложку «Горизонта событий». Но всё никак не могу поставить плашку «18+».


— А так ли она нужна, на самом-то деле? Из того что я помню, там не было ничего такого… взрослого.


Не забывай, что я… что мы с тобой пишем роман в новеллах. Поскольку они хоть и публикуются отдельно, но составляют единое целое, то это необходимо.


— Ну, вам виднее; вы же автор. Кстати, хорошая обложка у вас получилась.


Благодарю, мне она тоже нравится. Она отражает тот смысл, что я вложил в название этой книги.


— О-о-о… Кстати, по поводу этой книги у меня к вам есть пара вопросов. И я требую на них ответов!


Ты меня пугаешь. Что это за злобная гримаса? Ладно, неважно. Что ты хочешь узнать на сей раз?


— А хочу узнать — что это такое было в шестой главе? И в девятой тоже?


Вот это вопрос… довольно деликатный. Э, будем считать это повествовательной необходимостью.


— Так было необходимо, чтобы я попадала в настолько непристойные ситуации?!


Тише, иначе Виктора разбудишь!


— А разве он нас слышит? Я думала, Чертоги Разума изолированны от всего остального мира.


«Чертоги Разума»?


— Должно же быть у этого места название. Не знаю, где я его услышала, но мне кажется, оно звучит подходяще, не так ли?


А действительно, звучит. Не желаешь ли чернослива?


— Не пытайтесь заговорить мне зубы! Я ещё не закончила!


Общение с Виктором тебя сильно изменило… Сейчас ты даже страшнее него.


— И вовсе я не страшная! Верно, дорогой читатель?


Прошу прощения, но сейчас читатель нас не слышит.


— …Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Так вот, второй вопрос!


…Я слушаю.


— Что это за «Предзнаменование» такое? Как вспомню — аж в дрожь бросает. Что вы там уже удумать решили?


Прошу меня простить, но на этот вопрос я даже косвенно ответить не могу. Когда придёт время, ты всё узнаешь.


— Когда придёт время… Я и так вся на нервах из-за всех этих событий, теперь я вообще с ума сходить начну после того, как проснусь.


Хочу напомнить, что по пробуждению ты забудешь всё сказанное здесь…


— «…но смогу вспомнить по возвращению». Да, точно, спасибо. Но здесь мне от этого легче не становится… Простите, а сколько мы тут уже наговорили?


Считая с этими, 424 слова.


— Обычно вы заканчиваете главу ближе к 500, верно?


Да, но в этой книге их вышло по 1000 на главу; примерно. Надеюсь, такое изменение не утомит читателя.


— Я думаю, это неважно, пока история остаётся интересной. Кстати, я тут пробежалась глазами по написанному… А здорово вы придумали с этими подглавками. Так сказать, небольшое разнообразие.


За одну из них я должен поблагодарить своего старого друга, но я сделаю это в послесловии.


— Тогда, увидимся там? Думаю, мне уже пора.


До конца осталось ещё чуть-чуть, так что, скоро встретимся. Удачи!


— И вам, Господин Расказчик! Не перетруждайте себя!


…


Ушла. Что ж, надо бы и мне поспать немного, а то провозился тут до самой полуночи…

Глава 20: Ода утренней заре

В моём сне была только кромешная темнота. Но оттого было приятнее утром открыть глаза и увидеть дневной свет. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви елей, напомнили мне об одной песне, которую я стала напевать про себя:


В облаках опять светит Солнце,


Разгоняя мрак и морозы.


В облаках опять яркий пламень,


И тревожный цвет листьев розы.


И опять огонь после ночи,


И опять рассвет после страха,


И душа наверх рваться хочет,


Разметав рукой крылья страха.


Постукивая пальцами, я заполнила тот промежуток, где был проигрыш. Я приготовилась петь дальше, как вдруг где-то со стороны зазвучало:


И наверх, наверх мы стремимся.


Нам лучи твои лечат душу.


Мы сгореть в тебе не боимся.


Я закон пути не нарушу.


С удивлением и радостью я спросила:


— Вик? Откуда ты знаешь эту песню?

— Забыла откуда я? — улыбнулся он в ответ. — Удивлён, откуда ты её знаешь. Кстати, а ты неплохо поёшь.

— Ты тоже. Ну что, давай тогда вместе?

— Давай, через три… два… один… и!…


В облаках опять светит Солнце.


И горят в огне наши слёзы.


И летят наверх наши души,


Под дождём, в тени листьев розы.


Последний куплет мы спели чарующим слух дуэтом, а в конце попытались изобразить звуки рояля, который играл после него.


— Великолепно! — послышалось сзади. — Хоть и по-заморски, не пойму о чём, но поёте вы ничего.

— Спасибо, господин Адзу. И спасибо вам за то, что приютили нас этой ночью.

— Адзу-доно…


«– Ого… Не ожидала от него такой вежливости.»


Виктор подошёл к нему и с уважением пожал руку.


— Спасибо вам за всё. И простите, что побеспокоили.

— Пустяки! — добродушно ответил он. — Не вы первые — не вы последние.


Я вышла из пещеры и подняла глаза в небо, прищурившись. От вчерашних туч не осталось и следа, и с трудом верилось, что буквально несколько часов назад здесь буйствовала метель, и даже сошла лавина.


«‒ Эту ночь я запомню на всю жизнь» — подумала я и повторила вслух.


— Я тоже, — сказал Виктор, положив мне руку на плечо.


Мы стояли и смотрели сквозь пальцы на то, о чём пели минуту назад, согреваясь лучами звезды по имени Солнце.


Сейчас мне почему-то так не хотелось уходить. Казалось, время тут остановилось или идёт совершенно по-иному. Стоя здесь думаешь, что тут ты как-будто наедине с миром.


«– Но…»


Рядом со мной теперь был тот, кто не оставит меня одну никогда, и последует за мной даже на край света. Так мне казалось, и очень хотелось верить, что он думает также.


— Ну, всё! Посидели в жопе мира — пора и обратно, к цивилизации.


Я лишь разочарованно вздохнула. Это было совсем не то, чего я ожидала от него услышать в такой момент. И тем более, не ожидала

услышать это:


— Эй, ребята! Дядюшка! Это я!


К нам со всех лыж спешила…


— Хотару…


Моё лицо внезапно перекосила дьявольская улыбка, которую я попыталась скрыть до поры до времени.


— Хотару, моя дорогая племяшечка! — обрадовался Адзу. — Иди сюда!


«– Да, иди сюда…»


Сняв очки и чуть-чуть отдышавшись, Хотару поздоровалась со всеми нами и спросила:


— Как вы? Как прошла ночь? Я так за вас волновалась! И лыжи, вот, новые привезла! Тяжеленные~!


В её голосе слишком явно читалась наигранность. Не обратив внимания на неё, я обратилась к Виктору:


— Вот так неожиданность, да?

— Ага, на ловца и зверь бежит, — ответил он с той же улыбкой, что у меня.


Мы молча посмеялись и устремили свои взгляды на Хотару.


— Ребят, а чего это с вашими лицами? — удивилась она. — Вы настолько рады меня видеть?

— О да, и ты не представляешь насколько, — ответил Виктор.


Хотару не сводя с нас глаз начала пятиться назад, явно не понимая (или понимая) что её ждёт.


— Ребят, вы чего? — спросила она, нервно смеясь. — Чего вы уставились на меня как голодные волки?


А на неё я действительно смотрела не как на лучшую подругу, а как хищник на свою добычу.


— Вик, ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила я, не сводя с неё глаз и не переставая ухмыляться.

— За ней! — с неподдельной радостью, но зловещим спокойствием ответил он.

— Шой-то я не разберу, а чаго это тут происходит? — поинтересовался Дядюшка.

— Санитарные работы… по ночам, — «объяснил» Виктор.


Хотару пятилась всё дальше и быстрее, а мы с Виком подбирались всё ближе и громче. Громче, потому что оба смеялись как сумасшедшие.


— Ребят, не знаю что на вас нашло, но я в этом участвовать не собираюсь!


Виктор хмыкнул и зловеще произнёс, надев маску:


— Нет, это не нашествие… Это охота!

— Да… — поддержала я его. — И мне кажется, добыча нам попалась хорошая!

— Ну всё, я побежала! — затараторила Хотару. — Увидимся в гостинице!


С этими словами она в панике начала удирать. За этим последовал дьявольский хохот Виктора, который эхом разнёсся по всему лесу, и в тот же миг мы с ним рванули в погоню. И на весь лес только и было слышно:


— ГЫ-ГА-ХА-ХА-ХА!!! Надеюсь, ты помнишь до неё дорогу, потому что бежать придётся долго, Рыжая!!!

— Не-е-ет!!! Пощадите, я ведь только поела!

— Да? А у меня вот не было и кусочка мяса во рту! Так что, сегодня в меню рождественская индейка, которую я слопаю целиком и не подавлюсь, слышишь?!

— Я не… Меня нельзя есть!!

— Шевели своими ручками, «подруга», потому что их я съем первыми!!!

— НИ-НА-А-А-ДА-А-А-А-А!!!


…


— Эть ты, шороху навели! Чай, всю животину в округе переполошили. И даже «до свидания» не сказали! Ну что за молодёжь пошла? Тьфу!

Глава 21: Преступление и наказание

— Уборка номеров!


Горничная отеля рутинно постучалась в номер 410. Из-за его дверей тут же показалась чья-то рука и повесила табличку «Не беспокоить».


— Ладно, зайду позже, — безразлично сказала женщина и ушла.


Щелчок дверного замка пронзил собой воцарившуюся там тишину, и человек заперший дверь довольно произнёс:


— Теперь нам и не помешает никто, и уйти никто раньше времени не сможет.


…


Сейчас наш номер больше походил на зал судебных заседаний: на скамье подсудимых перебирал пальцами Тору и нервно ёрзала Хотару, а напротив них в роли судей сидели я и Виктор.


— Как здорово, что все мы, наконец-то, собрались, — начал Виктор. — Думаю, вы двое прекрасно понимаете зачем — вы же люди не глупые.

— Ага, ещё как не глупые, раз додумались до такого, — съязвила я.

— Я не виноват! — вставил Тору.

— Молчать! — приказал Виктор. — Не виноват он… Это мы ещё выясним. А сейчас, послушаем что нам скажет главный виновник торжества.


Хотару нервно сглотнула и всё сильнее вдавливалась в диван, будто пыталась слиться с ним воедино.


— И не пытайся что-то от меня утаить, иначе…


На всю комнату раздался хруст пальцев Виктора. Я попыталась повторить за ним (для пущего виду), но у меня не вышло.


— Ладно-ладно, я сейчас всё объясню! Только не бейте… пожалуйста!

— Тогда рассказывай, — сказала я, — если не хочешь, чтобы моя угроза из шутки превратилась в реальность!

— Ребята, прошу вас, не давите на неё! Она же дрожит от страха!

— Мишима-сан, пожалуйста, помолчи, ок?


Я постаралась сказать это как можно учтивее, но почувствовала, что от моих слов Тору сам немного похолодел.


«– Ишь ты, защитничек сыскался!»


А Виктор, тем временем, завертел в руках свой нож, не отрывая глаз от Хотару. Та попыталась отвлечь его комплиментом, который он принял. Но Виктора так просто не заболтать:


— Ну, так и будем в молчанку играть? Я теряю терпение!

— Хорошо-хорошо! Хорошо, я сейчас всё объясню, только прошу, ради всего святого — убери это! — взмолилась Хотару со слезами на глазах.


Я, не стесняясь, взяла Виктора за руку, молча повторив её просьбу, и он спрятал свой клинок.


— Кажись, я реально переборщил, — сказал он. — Принеси ей воды, пусть успокоится.


Я подала Хотару банку содовой, которую она тут же осушила, при этом облившись.


— Фух, спасибо! Теперь я могу говорить, спасибо!

— Тогда рассказывай.

— Щас, ещё секунду…

— Ну сколько…!

— Вик, не надо, — мягко, но настойчиво попросила я. — Дай ей прийти в себя.


Он молча вздохнул и взял меня за руку, тут же отметив:


— Боже, у тебя руки ледяные, жабка ты моя!

— О, так я теперь стала «Жабкой»? — усмехнулась я.

— Ты чуть не стала «Ледышкой», глупенькая!


Пока мы с Виктором любезничали, Хотару заявила о готовности.


— Ничего, если я начну издалека?

— Начни уже хоть откуда-нибудь, — бросил Виктор. — Я думал, у меня голова лопнет раньше, чем ты созреешь.


Тору нахмурился, и мне снова пришлось утихомирить Виктора.


— В-общем, вот с чего всё началось…


Первая мысль о том, что между вами что-то есть, у меня промелькнула ещё в тот день, когда я застала вас двоих на крыше. Тогда мне это показалось случайностью и в дальнейшем я не обращала на это внимания. Но когда в день перед фестивалем ты прибежала в класс с глазами на лбу, мои догадки подтвердились.


— Так меня всё-таки видели?

— Ты не такая незаметная, какой себя считаешь.


Вообще, я тогда подумала, что вы друг другу признались. Я понаблюдала за вами, и вначале мне показалось, что Виктор тебя отшил. А потом ты под видом обсуждения манги начала просить у меня любовных советов.


— Да, было такое. До сих пор стыдно…


Твои действия развеяли все мои сомнения. Тогда-то я и начала думать, как вас вместе свести. Долго ломала голову и вычитала в Интернете про такую штуку, как «эффект подвесного моста».


— Слышал о таком. Грязный, но эффективный приём. …Убедился на своём опыте.

— …Да, это точно. Но как тебе пришла в голову идея с курортом?


А это… А я как-то случайно открыла прогноз и увидела этот циклон. И тогда подумала: «Что если бы они вдвоём остались наедине со стихией…» И вот так, в-общем, родилась идея с горнолыжным курортом. Я постаралась создать все условия для того, чтобы максимально возможно сблизить вас.


— И ты даже не боялась, что Вик мог… учинить со мной что-то недозволенное? Какая ты мне после этого подруга?


Признаюсь, опасения у меня были, но я до последнего не верила, что он может опуститься до чего-то подобного.


— Окей, места в поезде, номер в гостинице — это я ещё могу понять. Но как ты объяснишь то, что мы попали именно туда, куда ты и задумывала — в ту пещеру?


Ну… Давайте назовём это очень удачным стечением обстоятельств. Вообще предполагалось, что вас найдёт мой дядюшка и отведёт к себе в пещеру, но вы его опередили.


— Надо сказать «спасибо» Белкиной наблюдательности.

— И чутью Виктора.


Ну, а дальше…


— Короче, я всё понял, — перебил Виктор Хотару. — Всё, что с нами произошло, было спланировано тобой с самого начала, от и до.

— Ну, в общих чертах — да, — ответила она.

— И целью всего этого было сблизить нас с Виктором, так? — спросила я.

— Ну, да, — нехотя ответила Хотару.

— Ну и как ты думаешь, твоя цель достигнута?

— А вот это уже я должна у вас спросить, ребята.


Я посмотрела на Виктора и спросила:


— Что скажешь, Вик — у неё получилось?

— Пха, да уж, «получилось» не то слово.


Он склонил голову и тихо произнёс:


— Чёртова ты садистка… Чёртова ты садистка! — повторил он Хотару в лицо. — Я тебе эту поездку буду до конца школы вспоминать!

— Но ведь в итоге-то всё прошло отлично! — апеллировала Хотару.

— Ага, если не считать, что у меня от холода чуть крыша не поехала — то да, — сказала я.


Виктор выпрямился и сказал:


— Ладно, а что насчёт Здоровяка? Какова была его роль во всём происходящем?

— Моя? — отозвался тот. — Я здесь совершенно ни при чём, а о замыслах сест… кхм, Хотару-сан узнал только, когда началась метель.

— И это чистая правда! — подтвердила Хотару.


Виктор вздохнул и снова согнулся со словами:


— Свежо предание, да верится с трудом… Но, похоже, так оно и есть. Ладно, насчёт соучастия с тебя подозрения сняты. Но меня больше интересует…


Нарочно или нет, он сделал паузу и сказал:


— А точно ли нас здесь сейчас четверо?

Глава 22: Пятый - не лишний

«А точно ли нас здесь сейчас четверо?»


Этот вопрос был крайне неожиданным. Услышав его, Тору внезапно занервничал. И внимательно осмотрев его номер, в котором мы собрались (и в котором он, как предполагалось, проживал один), можно было понять почему: две отдельных кровати, два набора столовых приборов, рядом с гантелями на полке почему-то лежали цветные карандаши, а в шкафу что-то еле слышно шуршало.


— Там… что-то есть, — молвила я, указав на шкаф.

— Таки мне не показалось. Молодец!


«– Он похвалил меня! Он похвалил меня!» — тут же вспыхнула я от радости.


— Так, а ну-ка признавайся, приятель — каких скелетов ты хранишь у себя в шкафу?


В тот же миг шуршание там резко прекратилось.


«– Там точно кто-то есть!»


— Может, мышка бежала? — предположил Тору.

— Как-то сильно громко для мышки, — скептично произнёс Виктор. — Там, небось, целая «крыса» сидит.

— Да брось, Ви-сан, откуда тут взяться крысе? — нервно засмеялась Хотару.

— Ну так а что это, по-вашему, может быть? А впрочем, щас выясним.


Виктор встал с дивана и решительным шагом направился к шкафу. Вслед за ним вскочил и Тору, в попытке его остановить:


— Подожди! Слышишь? Шуршание прекратилось. Может, она уже убежала?

— Убежала или нет, её надо найти и убить!


Внутри шкафа что-то резко дёрнулось, и на лице Виктора проступила злобная ухмылка.


— Э, да там явно кто-то есть. Кто-то побольше!

— Да нету там никого! Богом клянусь!


Не отвлекаясь на него, Виктор сказал:


— Это свидетельство канарейки — раз, нельзя клясться тем, чего нет — два, сейчас вылетит птичка — три!


На последнем слове, Виктор распахнул дверь шкафа, и…


— Ага… Видимо, не в этот раз.


В шкафу в самом деле никого не оказалось.


— Вот видишь, я же говорил, — сказал Тору со странной смесью радости и облегчения.


Но скептик Виктор отказывался в это верить:


— Не может быть. Кто-то там, всё-таки, есть.


Он залез внутрь… и внезапно начал принюхиваться и бубнить:


— А-а-г-а-а… Лаванда с примесью мяты… Если у меня не поехала крыша и мой нос меня не подводит, то это может быть только… Угх!


Он не успел договорить, как кто-то пнул его ногой прямо в солнечное сплетение.


— Чёрт… — выдавил он, схватившись за ушибленное место. — Ох и любите ж вы бить именно туда! Вам там как мёдом намазано!

— Кому это — «нам»? — спросила я, так как посчитала, что сказанное касалось и меня.


Но проигнорировав меня, он спросил:


— Тору, мать твою кикбоксёршу, признавайся — что там у тебя за кенгуру в шкафу завелось?


Растерянный Тору начал что-то мямлить до тех пор, пока из шкафа не послышалось тихое:


— Это… я…


И тут же пред нашими глазами в комнате оказалась…


— Каори… сан?! — опешила я.

— …Художница? — не меньше моего удивился Виктор.


Одна только Хотару не выразила никакой реакции; следовательно, она знала об этом.


— Да вашу ж… — устало произнёс Виктор, опрокинув голову. — Это уже выше моего понимания! Ты-то что здесь делаешь?!


Каори замялась и попыталась что-то сказать вслух, но потом метнулась за своими принадлежностями и начала говорить по-старинке — через альбом.


«Простите, я не хотела вам мешать! (T^T)»


— Кто-нибудь, объясните мне — как она здесь оказалась?!


Измученный всем произошедшим, Виктор выяснил, что Хотару попросила Тору взять с собой Каори, для того, чтобы та, оставаясь незамеченной, сделала несколько памятных рисунков для неё.


От абсурдности услышанного у нас обоих глаза на лоб полезли:


— Уму непостижимо! — начал Виктор, схватившись за голову. — Нахрена?!

— А главное — зачем?! — поддержала я, переведя ругань Виктора на японский.

— В каждой современной звонилке есть чёртова камера! — продолжил он. — На кой чёрт ты её сюда притащила?!

— Потому что ни одна камера не способна запечатлеть то, что может изобразить она, — убеждённо ответила Хотару.


Виктор, тяжело вздохнув, грохнулся на кухонный стол и больше не промолвил ни слова.


«– Теперь всё стало на свои места: силуэт в окне позапрошлой ночью, пятый поднос еды прошлым утром…»


Только одно мне не давало покоя — мои вчерашние галлюцинации. Особенно та, что возникла перед сходом лавины. Это было как-будто… предупреждение. Предвестие, что скоро что-то произойдёт. Но впоследствии я пришла к выводу, что это всё было лишь плодом моей фантазии, искажённой переживаниями реальности.


Я пробежалась глазами по здесь присутствующим, и все они ждали дальнейших слов или действий Виктора. Он сдвинул маску, так чтоб лица видно не было, протёр свои глаза, окинул взглядом номер, и устало произнёс:


— Короче, с меня хватит.


Вскочив со стола, он приказным тоном повелел:


— Пора домой! Даю пять минут на сборы; встречаемся с чемоданами в атриуме! И не дай бог, кто-то из вас опоздает или потеряется…


Убедившись, что его услышали и поняли, Виктор закрыл дверь с той стороны.


— Ну что, ребята, нам и в самом деле пора возвращаться, — сказала Хотару. — Так что не будем лишний раз нервировать будущего жениха Акиры и лучше поторопимся!


Мой язык свернулся в несколько узлов в попытках возразить Хотару, и я с трудом выговорила:


— Он мне не жених!


Мои слова прозвучали так громко, что кажется, их услышали и в соседних номерах.


— Д-даю три минуты на сборы! Ни секундой больше! Время пошло! — выпалила я и как можно скорее покинула это место.

Глава 23: Дорога домой

Домой мы решили ехать не разделяясь, поскольку занавес тайны теперь был раскрыт.


«– Да уж, раскрыт и сорван вместе с подгардинником.»


Вопреки настойчивости Хотару, желавшей прокатить нас бизнес-классом ещё раз, мы уговорили её поехать экономом, чтобы иметь возможность сесть всем вместе.


Просигналив, словно прощаясь, поезд рейсом «Канадзава — Токио» умчал нас вдаль. Домой. А мы всё смотрели вслед убегающему из виду городу, с которым нас теперь связывают так много воспоминаний.


Когда последние здания скрылись за иллюминатором, Хотару, не скрывая своего восторга, спросила:


— Ну что, Аки-тян, будет о чём рассказать в школе?

— А что рассказывать? — уныло ответил за меня Виктор. — На источники мы так и не сходили, коньки чуть из-за тебя не отбросили в этой холодрыге…

— Зато вы с Аки-сэнпай друг друга нашли, — неожиданно вставила Каори и снова замолчала.

— Правильно! — поддержала её Хотару. — А когда мы всем классом поедем летом на Окинаву, я вам такое устрою…

— Не-е, спасибо! — открестился Виктор. — Я уже слишком стар для такого дерь… для таких ночных приключений. Даже представить теперь страшно, что ты там можешь учудить.

— Да ладно, Вик, не расстраивайся, — приободрила я его. — Может, она и не придумает ничего… такого. А организаторы в любом мероприятии нужны.

— Если такие, то уж лучше…


Виктор снова вздохнул и продолжил:


— Впрочем, кого я пытаюсь обмануть — то, как ты умудрилась провернуть это всё, было… — он остановился, собираясь с мыслями.

— Гениально? — предположила Хотару.

— Ну пусть так, хрен с ним; потешь своё эго, — махнул он рукой.

— Вот спасибо! — самодовольно заулыбалась Хотару. — А ты что скажешь, Аки-тян?

— Ну, я с ним солидарна — твоя смекалка и находчивость достойны похвалы, — честно ответила я.

— Ой, ну не захваливайте, а то зазнаюсь! — засмущалась она.

— Вот только хвостом своим не мотыляй, лиса Анфиса, а то соседям… спать помешаешь.


Пока мы беседовали, Тору и Каори уже прикемарили.


— Вот те на! Не успели проснуться — уже хропака дают, — с укором сказал Виктор. — Мне бы их беззаботность.

— Уж тебе-то она не помешает, — пожурила я его. — А то ходишь-бродишь по ночам, как привидение.

— А самой тоже в темноте всякая нечисть мерещится. Так что, мы с тобой друг друга стоим, — усмехнулся Виктор.

— И что вы будете делать?


Я подняла голову и спросила:


— …Хотару?

— Ну, признаться-то вы признались, так?

— Ну…

— И что после этого будете делать дальше? — с серьёзным видом спросила Хотару.


Она смотрела мне прямо в глаза, ожидая ответа. Буквально неделю назад я бы попыталась уклониться от него или сменить тему. Но сейчас все карты были на столе, и скрывать уже ничего не нужно.


— Жить дальше, — ответила я.


Затем взяла Виктора за руку и с улыбкой добавила:


— Жить зная, что я теперь хоть кому-то небезразлична.

— Могла бы и получше сказать, — пожаловался Виктор.

— Ага, например: «Вместе со своим возлюбленным», или «Пока смерть не разлучит нас».

— Хотару, не драматизируй! У нас пока не настолько всё серьёзно. По крайней мере, пока, — сказала я, прижавшись к Виктору.


«– А и в самом деле, вдруг у нас и до свадьбы дойдёт?»


Подумав об этом, я тут же стала красной как рак и отстранилась.


— В любом случае, я должна вам кое-что сказать, — молвила Хотару.

— Неужто раскаяться решила? — спросил Виктор.

— Нет, кое-что другое. И это важно.


Дар убеждения (был он у Хотару или нет) сработал, и Виктор ответил деловым тоном:


— Что ж, я слушаю. И ты тоже не спи, — легонько толкнул он меня.

— Итак…


Хотару как тогда, в номере, сделала глубокий вдох и начала, обратившись сначала ко мне:


— Акира, тебя я знаю уже довольно давно. И как твоя подруга, я искренне рада за то, что у тебя, неприступной отшельницы, наконец появилась вторая половинка.

— Спасибо, наверное…? — растерялась я.

— Теперь, я так понимаю, моя очередь?

— Да. Ви-сан, нет, Ви-к-тор…


Она произнесла его имя по-русски, но с жутким даже для меня акцентом.


— Наше с тобой знакомство прошло не самым лучшим образом, безусловно. И я долго не могла тебе простить тот случай. Но после того, как ты предложил помириться тогда, на крыше, с того самого дня я наблюдала за тобой, в надежде выяснить кто ты на самом деле.

— Ну и каков твой вывод? — спросил Виктор, обнажив голову.


Хотару на секунду замерла, видимо, не ожидав этого. Он же смотрел на неё точно так, как она на меня в начале разговора.


— Ты грубоват в общении, имеешь странные привычки, эм, иногда чуть-чуть не дружишь с головой, хи-хи.


Она слегка отвернулась и стала украдкой поглядывать на Виктора. Но тот и бровью не повёл, посему она повела дальше:


— Но на самом деле, ты совсем не такой страшный, каким кажешься на первый взгляд… Только не надо твоих шуток про зеркало, пожалуйста!

— Даже не собирался. Она мне уже как-то, знаешь, приелась. Не такой страшный, значит…

— Ты конечно, не подарок, это факт. Но как говорится — у каждого в голове свои тараканы.

— «Книгу по обложке не судят», — вставила я.

— Это точно, — согласилась Хотару. — Так вот, к чему я всё это…


Она поправила свою рыжую шевелюру и обратилась к нам обоим:


— Аки-тян, Ви-сан, хоть какая-то часть меня где-то в глубине души протестует против ваших отношений…


Мы украдкой переглянулись с Виктором, но решили промолчать.


— Тем не менее, я желаю вам обоим счастья, и надеюсь, вы будете честны, справедливы, и искренни по отношению к друг другу.

— Спасибо тебе, Хотару!


«– Хотела бы я тебя обнять, но боюсь, люди неправильно поймут.»


— Да… спасибо тебе… подруга, — нерешительно произнёс Виктор, отводя взгляд и пытаясь не улыбаться.

— На то и нужны друзья, разве нет? — улыбнулась она в ответ, но тут же нахмурилась. — Но учти, Ви-сан: вздумаешь её обижать — напишу на тебя заявление прокурору префектуры! Я его двоюродная племянница, между прочим!

— Хотару, это не то, о чём стоит говорить при всех, — образумила я её.

— Ну, с такими связями мне, думаю, и рыпаться не стоит, — сказал Виктор, почёсывая затылок. — Могу поклясться своей… своими ножами, что не причиню ей вреда.

— Да расслабься, я пошутила. Но в каждой шутке есть доля правды, — многозначно подмигнула она ему и засмеялась.

— Молодые люди, потише пожалуйста! Мешаете, ей-богу! — сказал кто-то из пассажиров.

— Простите, пожалуйста! — извинилась я за всех. — Ребят, может тоже вздремнём чутка, пока ехать? — сказала я остальным, глянув на нашу «спящую ячейку».

— Ну, вы если хотите — вздремните, — сказала Хотару. — За прошедшую ночь толком не выспались, наверное. Ну а я пейзажами полюбуюсь пока.

— Та и мне спать пока неохота, — сказал Виктор. — Хочешь — поспи.

— И что я, оставлю вас двоих наедине?

— …


По вагону раздалось:


«Приближаемся к станции Уэда. Станция Уэда.»


— О-о-о, что это было — ревность? — хитро, как умеет, по-лисьи ухмыльнулась Хотару.

— Я… я не…


«– Вдох-выдох!»


— Да, ревность! — коротко ответила я и демонстративно прижалась к Виктору.


По-детски надув щёчки, я заявила:


— Не отдам. Моё!

— А я и не претендую! — ответила Хотару и также по-детски показала мне язык.

— Ну, девчат, это я уже не знаю что, — растерянно сказал Виктор. — Мыльная опера какая-то, ей-богу. Даже не так — театр абсурда.

— Ага, и в этом театре абсурда ты — главный герой, — молвила я.

— Вот тебе и сёдзё-манга, которую ты так не любишь! — резко вставила Хотару, снова высунув язык.


Этот неожиданный аргумент застал меня врасплох, заставив моё и без того красное лицо побагроветь.


— Мне… мне надо в уборную!


С этими словами я вскочила и помчалась прочь. Мне было всё равно куда, лишь бы не быть сейчас там. Наверное, сработали старые рефлексы.

Эпилог

— Вот такая вот история!


Мы сидели с мамой в кафе во время её обеденного перерыва. Сразу после приезда я бросила вещи дома и решила заскочить к ней поздороваться, а заодно поведать обо всём, что с нами приключилось за эти два дня. В этот раз я решила не темнить и честно, в деталях, всё рассказала.


— Ну вы даёте, ребята! У вас приключения похлеще, чем были в моей молодости.

— Мам, ну не начинай. Ты мне сотню раз рассказывала, как «в детстве тебе приходилось пешком, по сугробам, издалека добираться до школы». Или, это папа рассказывал?

— Наверное он, потому я в школу добиралась на метро, как ты сейчас.

— А, извини, чутка перепутала факты. Видимо, устала, пока ехала… М? Что-то не так, мам?


Её выражение лица было каким-то обеспокоенным. И она сказала мне:


— Слушай, насчёт твоих этих «видений» и всего прочего. Не знаю что за каша варится у тебя в голове, но мне это не нравится. Давай я запишу тебя на завтра на консультацию к моему знакомому психологу?

— Мам, я не…

— Он хороший специалист, и я уверена, он во всём разберётся и подскажет что делать.

— Но…

— Никаких «но»! У нас в стране каждый пятый ходит с болячками в голове. И я не хочу, чтобы моя дочь была в их числе.

— Мам, не надо никаких врачей! — решительно возразила я. — Может, папина смерть и стала для меня ударом, но сейчас я абсолютно здорова!

— Из твоих рассказов, мне кажется, не совсем. Здоровым людям такое не мерещится.


«– Непробиваема как камень! Эх, ну почему я не обладаю таким красноречием, как у Хотару?»


— Ладно, обсудим это дома, — смягчилась мама. — Кстати, а где же мой будущий зять?

— Ч-ч-чего? — выпучила я глаза. — Что ты такое говоришь? Какой ещё зять?

— Какой-какой, твой будущий жених — Виктор-сан! — хитро улыбнулась мама.

— Мам, и ты туда же?! — вскочила я. — Мы только в любви друг другу признались, и я даже в школе ещё не отучилась! Какая ещё свадьба, мам?!


Когда я пришла в себя, то поняла, что на меня уставились все обедающие. Испытав испанский стыд, я медленно села на своё место, потупив взгляд.


— Что ж ты делаешь, не позорь меня перед коллегами, — прошипела мама с натянутой улыбкой.

— В следующий раз не задавай подобных вопросов, — обиженно прошептала я.


Поспешно опустошив тарелки, мы удалились прочь и распрощались:


— Ну ладно, мам, я в магазин за продуктами и домой. Хорошего дня!

— Хорошо. Напишешь мне, как доедешь.

— Ладно!

— И не пользуйся тем переходом! — прокричала она вслед.

— Хорошо!


«– Ну вот поели, теперь можно и… М, сообщение?»


Лёгким движением руки я достала телефон и открыла LINE.


«– Так, и кому я там понадобилась…? О, Хотару!»


wrote:Хотару: Хай! (^-^)/ Ты свободна?


«– Ну, по факту…»


wrote:Я: Да (・∇・). А что?


Хотару: А ты сильно устала? (＾ω＾)

«– Ох, не нравится мне это…»


wrote:Я: Да вроде нет ('^-^)


Я: А чего ты хотела?


Хотару: А мне пришла в голову идея собраться всем напоследок в караоке! (ФωФ)


Хотару: Что скажешь?

«– …Ты это серьёзно? А впрочем…»


Я: Давай, почему нет. Будет интересно послушать как поёт Каори-тян (￣▽￣)


Хотару: Увы, не в этот раз (;_;) Она и Тору отказались (´ー`)


Я: А Вик?


Хотару: Сказал, что придёт только, если там будешь ты (＾∀＾)

«– Ну и как мне ответить?»


С одной стороны, мне сейчас очень хотелось отдохнуть. А с другой — провести остаток дня в постели и страдать впоследствии от бессонницы — тоже идея так себе. И в итоге, решение я таки приняла.


— Извини, мама, я сделаю небольшой большой крюк, — сказала я про себя, пока печатала ответ.


wrote:Я: Ладно, я в деле! (*￣∇￣)ノ


Хотару: Ура! (ﾉ≧∀≦) ﾉ Я пока арендую нам комнату, адрес скину позже. Жди! ♪ (´ε｀*)

«– А, ну раз так, то я ещё успею всё сделать. Отлично, моя совесть чиста…»


На экране появилось уведомление: сообщение от Виктора.


«– Наверное, пишет по поводу караоке. Посмотрим…»


wrote:Виктор: Хэллоу. Тебе рыжая написала?


Я: Да


Виктор: Твой ответ?


Я: «Да»


Виктор: До встречи там


Чёрный экран.


«– Ладненько, где там круглосуточный…»


Положив телефон обратно, я зашагала быстрее, чтобы всё успеть.


…


В наши дни время становится всё неосязаемей. Иногда одна минута кажется вечностью, а иногда и десять пролетают как одно мгновение. За минутами — часы, за часами — дни, за днями — недели. А за ними — месяцы, а за ними — годы.


Время нельзя повернуть вспять. Оно всегда движется вперёд. А вместе с ним перемещаются и неподвижные. Только если, конечно, они ещё живы.


Мы научились измерять время, но до сих пор не научились понимать, насколько это ценный и ограниченный ресурс.


И ведь если узнать время получше, то никогда не захочется больше тратить его впустую. Люди многое бы поняли и переосмыслили, но таких из нас — лишь единицы.


«Хоть бы не опоздать. Будет неудобно» — размышляла Акира по пути на встречу с друзьями. После умопомрачительных приключений в горах, она полюбила эту зиму всем сердцем, отождествляя её с одними из самых радостных моментов в её жизни.


…


Ей казалось, что иссушающий мороз, едва не погубивший её, способен заморозить даже время…


Однако, зима не длится вечно...

Послесловие

И вновь рад приветствовать вас, мой дорогой читатель!


— Здравствуйте! И спасибо вам за то, что прочитали третью книгу этого замечательного, как по мне, писателя.


Ты настолько высокого мнения обо мне?


— Конечно! В конце-концов, если бы вы год назад не начали писать вашу новеллу, которая стала целым романом, то сейчас мы бы с вами не разговаривали.


Это верно. Я рад, что несмотря на столь долгий перерыв, я всё-таки вновь пишу это послесловие.


— Господин Рассказчик, а давайте устроим интервью? Думаю, читателю наверняка интересно что за человек скрывается за личиной… Клима Журавлёва?


Вот пусть это и будет первым вопросом. Я готов!


— Хорошо. Тогда, первый вопрос: старым читателям вы больше известны под псевдонимом «Сиам Илл». Клим Журавлёв — это ваше настоящее имя?


Нет. Это тоже псевдоним, но более понятный и близкий по духу русскоговорящему читателю.


— «Свет уходящего солнца» — ваша первая работа? Если нет, то как долго вы пишете?


Истории я сочиняю ещё с детства: всякие короткие рассказы, сказки, альтернативные варианты уже существующих произведений. Но «Свет уходящего солнца» — это моя первая, можно сказать, серьёзная работа.


— Сколько ещё книг в рамках этой работы вы планируете написать?


В планах у меня ещё две заключительные части основной истории под рабочими названиями «И в сумраке ночном…» и «…Да наступит рассвет», а также спин-офф в виде пресловутого «пляжного эпизода» под названием «Операция: Окинава», также рабочим.


— Серьёзно? Нас ждёт поездка на Окинаву?


Да, но всё это после окончания основной сюжетной линии.


— Пожалуйста, не могли бы вы в двух словах описать что ждёт читателей… и меня — в грядущих двух частях?


Акиру постигнет большое несчастье, которое перевернёт её мир с ног на голову, главный злодей вновь напомнит о себе главным героям, а Виктор столкнётся с призраками своего прошлого. В конце истории силы сойдутся в неравном бою, где одна жизнь будет спасена ценой двух, кто-то станет своим среди чужих, и один из двух давних противников смолкнет навеки.


— Ого, впечатляет! Нагнали вы жути, конечно, но оттого ещё интересней! Не правда ли, Господин Читатель? …Э, вы же меня теперь точно слышите?


Он тебя слышит, а ты его — нет.


— Эх, я догадываюсь почему, но всё же жаль. Кстати, а Чертоги Разума сильно изменились с моего последнего визита: кресло, лампа, и даже камин! Сейчас довольно холодно — можно и чайку попить, и книжку почитать, и у огонька погреться, если что.


«Огонь, с которого всё началось, и которым мы всё заканчиваем». Тебе есть ещё что сказать, Акира?


— Вроде, нет. К тому же, мне уже, кажется, пора. По моему, скоро моя остановка. Так что, до свидания, Господин Рассказчик!


Что ж, удачно вам втроём повеселиться!


…


И с вами я также прощаюсь. До скорых встреч, мой дорогой читатель!


…


$: User "Siam.Ill» has logged out


…


………


………………


$: Cheking server availability… done!

$: Connecting to server… done!

$: Enter username: *****

$: Enter password: ***************

$: Checking…


…


………


$: 200 OK | User «0m0ri» authorised!


…


$: Entering Mind Palace, please wait…

$:

$:

$: lol

$:

$: Login takes much longer then expected, please wait…

$:

$:

$: lol

$:

$:

$:

$: lololol

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$: loooooooooool

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$:

$: loooooooooooooooooooooooooooooooooooooooooool

$:

$:

$:

$:

$:

$: Log in successful! Entering in 3… 2… 1… done!


— …


…


— Чё за прикол? Куда это я попал?


…


— Не пон, это чё за сайт такой? Ну-ка…


$: whois cm.ill


…


$: Connecting to host…


…


………


………………


………………………


$: Still waiting for host…


…


………


………………


………………………


………………………………


$: Still waiting for host, are you online?


— Конечно, блин, «онлайн»! Как-то же я сюда попал. Ничё не понимаю…


$: Error: This site can’t be reached! (ERR_NAME_NOT_RESOLVED)


______________________________________________________________________


$: WARNING! Intrusion detected! User «0m0ri» will be logged out in 5 seconds.


______________________________________________________________________


— Кул. Лан, оставлю тут бэкдор, на всякий пожарн…


$: User «0m0ri» has been logged out and added to blacklist


…


………


………………

Страница книги Свет уходящего солнца: Зимний сон в интернете