# Тёмный рай

Лили Харрис

Страница книги <https://1.selflib.me/temnyi_rai>

Глава 1 Прыжок

Посвящается самоуверенному лидеру Группы сопровождения, тёмному жнецу, стойкому борцу, любящему мужчине, да и просто потрясающему герою – Пак Джун Гилю.


Вас когда-нибудь брали в заложники? Меня да. И это было, честно говоря, ужас как страшно.

А ведь я просто вышла на крышу. Подышать свежим воздухом захотелось. Кто ж знал, что это окажется так рискованно?

Преступник, державший нож у моего горла, и сам, кажется, был напуган не меньше моего. Трясло его порядочно. А может, его злила огромная толпа тех, кто пытался его образумить? Сама я злить его не решалась. Я, признаться, с трудом на ногах стояла, какие уж тут сопротивление или попытки спасти свою жизнь.

Детективы, сотрудники офисов с этажей снизу, даже парочка выскочивших из ниоткуда журналистов – глядевшие с ужасом и сочувствием люди словно и рады были, что я так осторожничаю. Ещё бы: сверкая безумным взглядом, грозился спрыгнуть доведённый до отчаяния мужчина и, судя по всему, не слышал он ни детективов ни коллег совершенно.

- Она меня оставила! – кричал он. - Я звал, а она ушла! Как я теперь должен жить?! – мужчина почти рыдал.

«Блин, я тут при чём?» - с досадой подумала я и взглянула на шагнувшего в нашу сторону детектива.

Это была женщина. Очень необычная женщина, в которой я сразу разглядела сотрудника спецслужб. Наверняка у неё за спиной немало успешных переговоров с преступниками. Может, она и нас с этим сумасшедшим спасёт? Хотелось бы верить. Даже несмотря на неожиданный розовый цвет её коротких волос.

- Хотите, я её позову? – спросила детектив мягко, но в голосе её ощущалась какая-то сила. Сила, которая побуждала подчиниться.

Хватка преступника ослабла. Я только обрадовалась, как он вновь стиснул меня – я зашипела от боли.

- Она не придёт, - затряс он головой.

- Я смогу её убедить. - Этим словам даже я поверила. – Прошу вас, отойдите от края. Я помогу вам, обещаю, - продолжала увещевать женщина.

- Мне никто не поможет, - глухо сказал преступник.

Я застыла: таким голосом говорят перед самым срывом. Неужели он спрыгнет? Да ещё и вместе со мной?

- Я достаточно боролся. А теперь я хочу умереть.

«Я тут при чём?!»

- Отойдите от края! – теперь женщина приказывала, у неё словно закончилось терпение.

Моя выдержка тоже грозила закончиться.

- Нет! Что вам всем от меня надо?! – мужчина оглядел взволнованную толпу. – Я что, и умереть теперь не могу, если хочу?

Кажется, он забыл, что и меня решил с собой прихватить.

- И что изменит ваша смерть? Она что-нибудь решит?

Я расслышала невозможную смесь сочувствия, скепсиса и презрения. И ещё немного грусти. Преступник за моей спиной тоже оторопел от удивления. Женщина как будто очень хорошо понимала его боль.

- Я хотя бы больше не буду мучиться, - прозвучало слабое оправдание.

Детектив сделала ещё один шаг вперёд.

- Думаете, ваши мучения закончатся вместе со смертью? Уверены, что станет легче? Что ж, прыгайте, - холодно велела она. – Только я не гарантирую вам, что больше не будет больно.

«Она с ума сошла?!»

- Не надо… - пискнула я.

- Хорошо, - вдруг отрывисто проговорил преступник и сильнее прижал нож к моему горлу. – Я не буду прыгать. Только если она меня попросит.

- Кто? Я? – не поняла я.

А вот детектив поняла. Мужчина говорил о той, которая его бросила.

- Позовите её. Позовите мою жену, - уже громче сказал преступник. – Или эта девушка умрёт вместе со мной.

Ёлки-палки, да позовите его жену уже хоть кто-нибудь!

Женщина с розовыми волосами переглянулась с другим детективом. У того волосы тоже были стильно уложены и наполовину окрашены в жёлтый цвет. Амбре, что ли? Ещё и кепку нахбучил сверху. Эти двое… Они точно детективы?

Ответить мне никто не мог, но за женой возможного суицидника послали быстро. Ожидание уничтожило половину моих нервных клеток – мы стояли на самом краю, и как бы я ни гнала от себя мысли о двадцати четырех метрах, отделявших меня от мостовой, с напряжением, охватившим ноги и спину, я не могла сражаться. От страха меня тошнило, а преступника, казалось, занимали совсем другие мысли и ощущения. Во всяком случае, отчаяние, с которым он ждал прихода жены, можно было потрогать наощупь.

Я в остром волнении оглядела толпу, когда немного неожиданно появился желтоволосый детектив. С ним шла женщина в сером пальто, и она выглядела заплаканной. На секунду я задумалась над тем, что произошло между ней и преступником – она не казалась той, что могла бросить любимого человека, да ещё и глядела на бывшего мужа с испугом и надеждой. Затем меня отвлекла напуганная физиономия детектива, который обратился в своей коллеге с негромким:

- Руководитель Ку, здесь Группа сопровождения.

Женщину с розовыми волосами эта странная весть тоже напугала, но она быстро взяла себя в руки.

- Мы не позволим ему умереть, - качнула она головой.

«Да уж не позвольте, будьте добры», - пронеслось в моих мыслях. Преступник тем временем решил подраматизировать.

- Видишь, до чего ты меня довела? – с грустью спросил он у жены.

У той по щекам покатились слёзы.

- Дорогой, не надо… - дрогнувшим голосом попросила она.

Преступник уронил нож. Я выдохнула с облегчением, но, как оказалось, рано. И напрасно. Я даже не успела понять, что произошло, подумать о том, что мужчина ждал прихода жены не для того, чтобы дать шанс себе. И мне, кстати, тоже. Нет, он хотел напоследок причинить боль той, которая причинила боль ему. Но догадались об этом, наверное, только горе-детективы, потому что оба с криками бросились к преступнику и мне в ту секунду, когда он, обхватив меня руками, утянул вниз в прыжке.

От страха я потеряла сознание до того, как мы оба расшиблись о мостовую.

Глава 2 "Калейдоскоп"

«Повезло, как утопленнику». Эта мысль часто повторялась в череде моих размышлений последующие несколько… недель точно. Потому что меня завертело и закружило в неожиданной жизни, которую мне не пришлось выбирать. Первое время я жутко злилась, но после… После чувствовала, как замирает сердце от осознания, что у меня могло не быть шанса, подаренного мне этим отсутствием выбора.

Впрочем, обо всём по порядку.

Чудеса происходят в нашей жизни. Я не ждала, что приду в себя, а пришла. Увидела потолок палаты. Ощутила запах медикаментов, запах больницы, который, честно говоря, страстно не люблю. А вот боли, против ожидания, я не чувствовала. Вообще самочувствие было прекрасным, мысли и воспоминания текли спокойным потоком. Я отчётливо помнила, отчего лишилась чувств и что перед этим произошло.

Села рывком, огляделась. Со зрением тоже всё было в порядке. Я поморгала, подумала, что, может, мне приснился кошмар. И тут же отмела эту догадку: после кошмаров не просыпаются в больнице.

Рассеянно поднявшись с койки, я зачем-то обернулась. Зачем? Посмотреть, измята ли кровать? Лучше бы вышла из палаты сразу, так хоть оттянула бы встречу со страшной правдой.

На койке недвижно лежала я. Собственной персоной, честное слово. Одну секунду, одну маленькую секунду я не могла поверить своим глазам. А потом завопила так, что сама испугалась своего крика.

- А можно звук убавить? Уши закладывает.

Странно, что сквозь вопль я вообще что-то расслышала. Но крик мой оборвался тотчас. Или его оборвали. В смысле, звук убрали.

Я оглянулась на дверь и увидела детектива с розовыми волосами.

- Вы? – вырвалось у меня.

Она была одета так стильно, что я не могла не обратить внимания на её внешний вид. Хотя это, признаться, волновало меня в последнюю очередь. В хаосе мыслей билась одна, самая громкая, и её я и озвучила будто не по своей воле:

- Я умерла? Я правда уже покойник, да?

Гостья вздохнула и вместо ответа представилась:

- Я руководитель Группы управления рисками, Ку Рён. Нет, ты не умерла, -покачала она головой, успокаивая меня.

- Тогда почему меня две? – воззвала я к логике, опасливо обернувшись на своё тело.

Руководитель Группы управления рисками Ку Рён терпеливо пояснила:

- Ты в коме, на грани между жизнью и смертью.

- И? – насторожилась я.

- Я отведу тебя туда, где решат эту проблему, - Ку Рён ответила довольно мягко. – Тебе ещё не суждено умереть. Но это всё, что я знаю. Собирайся, - она кивком указала на сумки с одеждой, стоявшие рядом с койкой. – Я подожду за дверью. А, кстати, - гостья оглянулась на пороге и щелкнула пальцами.

Я сначала не поняла, что произошло, но когда Ку Рён вышла, до меня дошло, что я больше не бесплотный дух. Пощупав плечи и живот, я хмыкнула – раздвоение стало для меня таким большим потрясением, что удивляться чему-то больше не было сил, - и быстро набросила на себя выуженные из сумки брюки и пуловер. Недовольно скривившись – я терпеть не могла одеваться, как мальчик, предпочитая классические платья или блузки с длинными юбками, - я мысленно велела себе не считать у дареного коня зубов и зашагала к выходу. На себя я не оглянулась.

- А куда мы идём? – спросила я уже на улице.

Руководитель Ку зашагала к проулку справа от здания больницы и равнодушно ответила:

- В «Калейдоскоп».

«Я вот прямо сразу поняла, куда»,- мысленно съязвила я и терпеливо уточнила:

- Это фирма, в которой вы работаете?

Ждала пояснений, но моя провожатая только кивнула.

- А почему я в коме? Вы знаете, что вчера произошло?

- Ты упала на надувную подушку. Детективы успели её установить, пока мы вели переговоры, - добавила Ку Рён, сворачивая в двадцатый по счёту переулок. – Но, к сожалению, здание было слишком высоким, и даже мягкое приземление не спасло тебя от удара.

Я поёжилась. Вспомнила повязку, которой была перетянута моя голова – та из них, что осталась лежать на подушке, - и поняла, что приложилась черепушкой. Осознание было не из приятных.

- А тот мужчина? – вспомнила я.

Руководитель Ку помрачнела.

- Его не удалось спасти, - тихо проронила она.

Я поникла, мне было искренне жаль того бедолагу, хоть он и угрожал моей жизни.

Завидя вывеску «Калейдоскопа», я потеряла дар речи. Это… это что вообще? Я с сомнением покосилась на провожатую. Нет, догадаться, что моя знакомая из какой-то загробной конторы, мне ничего не стоило, но сейчас меня мучило предположение, что меня разыгрывают. Может, мне

всё это снится? Может, какая-то безумная мафия учёных-нейрофизиологов решила поставить на мне эксперимент? А что, я в коме, семья за границей, кто с них спросит? Они вообще могут сказать, что от меня одна лепешка осталась, которая не подлежит соскребанию с мостовой.

Пока я себя накручивала, Ку Рён уже дошла до крыльца, над которым висело мигавшее слабым неоном: «Калейдоскоп», и с раздражением окликнула меня:

- Ты идёшь?

«Бегу, блин, спотыкаюсь». Несмотря на страхи и конкретное нежелание входить в контору, которая с фасада напоминала уголок старьёвщика, я поплелась вслед за Ку Рён. Была в её голосе какая-то сила, на которую я обратила внимание ещё вчера.

Внутри контора оказалась не такой неказистой, как снаружи, и, несмотря на целый склад разномастных сувениров, лежавших, стоявших и валявшихся то там, то здесь, радовала хоть отсутствием пыли. Ку Рён кивнула пожилому мужчине с длинной бородой и не менее длинными волосами, я по её примеру тоже дёрнула подбородком и засеменила вслед за ней в округлую комнату с кучей… гробов вместо дверей.

Я поперхнулась.

- А тут, случаем, не вампирская компания? Мы точно по адресу? – вырвалось у меня нервное.

Руководитель Ку закатила глаза и, прижав пропуск к панели, спокойно открыла крышку гроба прямо напротив. За ней оказалось что-то вроде предбанника, дверь которого вела в огромную подземную пещеру.

Я не шучу, это была самая настоящая пещера метров так тридцати в высоту и не меньше сотни в ширину. Повсюду на выступах стояли светильники, распространявшие зловещий красно-оранжевый свет. К площадке с очередной дверью («Да сколько их тут?») вел длинный и тонкий каменный мост. Я опасливо подошла к краю и посмотрела вниз.

- А что там? – тихо спросила я.

Странно, но Ку Рён, которая прошла уже половину моста, меня услышала.

- Иди осторожно, иначе свалишься в Ад.

-  К-куда? – сглотнула я.

Она в своём уме? Правда думает, что я поверю, будто внизу Преисподняя? Несмотря на скепсис, настроена я была чуть ли не ползти на четвереньках, чтобы не свалиться, и на путь до следующего пункта потратила минут пять, не меньше. Моя провожатая терпеливо дожидалась на площадке с бело-золотой дверью, деловито разглядывая маникюр, затем толкнула дверное полотно.

От открывшейся картины я забыла, как дышать. Белоснежная парадная с колоннами, яркими люстрами и зеркалами ослепила меня своим величием и тянувшимся бесконечно вверх потолком. Повсюду ходили люди в чёрных костюмах, не создававшие, однако, суеты, за матовыми стеклами я разглядела какие-то странные фигуры, вид которых заставил меня поёжиться. Я снова и снова в восхищении оглядывала великолепие мрамора и

зеркал, и, засмотревшись, вздрогнула, когда меня нетерпеливо позвали:

- Быстрее!

Я послушно помчалась через весь холл и, конечно, не заметила невысокого выступа, который вообще непонятно, зачем был тут сделан. Пролетев метра полтора, прежде чем шлепнуться на черно-белый мрамор, я поднялась и, потирая коленку, подарила Ку Рён извиняющуюся улыбку. Та просто покачала головой и зашагала дальше.

Кабинет, в который мы пришли, оказался таким же просторным, как и парадная, и радовал глаз мягкой мебелью в зоне отдыха и коврами на полу. Большой письменный стол стоял на округлом возвышении, а прямо напротив виднелось огромное окно, которое тотчас захватило моё внимание потрясающим видом на Сеул.

- Ух, ты! – ахнула я и заворожённо направилась к очаровавшей меня панораме города.

- Это кабинет директора, - услышала я слова провожатой. – На этом моя миссия закончена. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

- Спасибо, - оглянулась я. – А что за директор у «Калейдоскопа»?

Ответ меня поразил:

- Нефритовый император.

- Нефритовый император? – повторила я. – В смысле, Ханейлум?

Ку Рён окинула меня выразительным взглядом и сухо ответила:

- Да, он.

- Ого. А он правда носит золотые одежды и прижимает к груди нефритовую табличку?

В глазах моей знакомой промелькнуло что-то лукавое, но, слишком занятая впечатлениями, я этого не заметила.

- Конечно, - Ку Рён шагнула ближе и доверительно сообщила: - А ещё он прячет рога под своей прической и может поджечь провинившегося одним взглядом.

Мне пора, - посерьёзнела она и, не сказав больше ни слова, вышла.

Глава 3 Группа управления рисками

Я сидела на мягком диванчике, покачивая ногой, и рассеянно глядела в окно. Меня занимали самые разные мысли. Происходящее казалось очень странным, но, получив небольшую передышку, я тотчас вспомнила родителей. Сказали ли им, что произошло? И если да, то каково им сейчас? Наверняка мама будет крепиться, чтобы не заплакать от испуга, а отец сразу купит билеты на самолёт.

В Корею я попала недавно, а всю свою жизнь прожила в Канаде. Страна утренней свежести была родиной моего папы, маму он встретил, когда учился в Торонто, да так там и остался. Отец возглавлял инженеров в огромной корпорации, производящей электронику, а мама работала вместе с ним. Я тоже собиралась связать свою жизнь с этой компанией, но нуждалась во внушительном резюме. Шанс поехать в Корею на стажировку выпал мне совершенно случайно, и я уже три месяца привыкала к жизни в стране, которая… скажем, не очень мне нравилась. Не то, чтобы меня кто-то обижал или жить было трудно. Просто я по натуре очень консервативна, а тут всё было другим, даже полы и стены. Меня радовало только то, что язык я знаю хорошо, к тому же мне повезло родиться со смешанными генами, и восторженное: «Красавица!», которое надежно обеспечивало радушие и доброту, и правда помогало приспособиться.

Занятая воспоминаниями, я не сразу обратила внимания на бабушку в нежно-розовом костюме, которая неожиданно подсела рядом и всучила мне какой-то коктейль.

- О, спасибо, очень мило с вашей стороны, - машинально пробормотала я.

К моему удивлению, незнакомка ласково провела ладонью по моей щеке и с сочувствием протянула:

- Бедная девочка, совсем похудела. Тяжело приходится вдали от дома, да?

Я заморгала, обезоруженная её мягкими словами, затем, опомнившись, ответила вежливым:

- Извините, я тут жду Нефритового императора. Вы тоже пришли на приём, тётенька?

«Тётенька» нахмурилась, и как-то мне сразу нехорошо сделалось. Величественно поднявшись – ни следа усталости и слабости, несмотря на почтенный возраст, - бабушка направилась к письменному столу, сменив нарядный костюм на роскошное белоснежное платье прямо на глазах провожавшей её взглядом гостьи. В смысле, на моих глазах. Я заморгала. Догадка не заставила себя долго ждать.

- Неф-фритовый им… император? – пролепетала я.

- Добро пожаловать в «Калейдоскоп», Кан Тан Я, - поприветствовала меня Нефритовый император.

«Ну, Ку Рён, ну спасибо тебе за шутку. Подожди, я тебя ещё потаскаю за розовые волосы, только попадись».

- По нашим данным, в коме ты пролежишь три года, - присев в своё кресло, начала директор загробной конторы.

- Три года?! – в отчаянии воскликнула я.

- Мы можем изменить этот срок, - успокоила меня Император. – Сделать так, что в мире живых пройдёт всего один день, а эти три года ты проведёшь здесь. Если ты согласна заключить контракт.

Я нахмурилась. Мне предлагают ещё одну стажировку, только в загробном мире?

- В-вы хотите, чтобы я работала здесь? – уточнила я.

Директор величественно кивнула.

- А кем? Жнецом? – предположила я.

Воображение тотчас включило нелепую картину меня в чёрном плаще с огромной косой. Да я со своей неуклюжестью сразу голову себе оттяпаю.

- Необязательно, - улыбнулась Нефритовый император. – Жнецом работать трудно, и это не каждому по плечу. Ты можешь выбрать один из отделов и заниматься бумажной работой, это несложно.

Я вспомнила, что под началом у Нефритового императора, согласно легендам, находится целая бюрократическая система и немаленькая армия «небесных» клерков, усмехнулась. Ну да, выбор наверняка большой.

Я помолчала, раздумывая. Предложение казалось мне дельным, и смысла отказываться я не видела. Если там, в своём мире (сердце сжалось), я приду в себя через день, то избавлю родителей от лишних волнений и слёз.

- У вас есть какой-нибудь каталог или бюллетень? Или, может, экскурсию предложите? – посмотрела я на директора и снова вызвала у неё улыбку.

- Чтобы изучить все отделы, потребуется время, но, если хочешь, могу предложить тебе отдел, который сильно нуждается в кадрах, - Нефритовый император склонила голову к плечу – это получилось у неё почти лукаво.

Говорила она очень мягко и негромко, хотя я чувствовала силу и в её голосе, гораздо большую, чем та, которая ощущалась в словах руководителя Ку. Только эта сила будто обволакивала, действуя как-то… более плавно, что ли? Поэтому я кивнула и удивилась, услышав неожиданное:

- Я имею ввиду Группу управления рисками. Ты встретилась с ними вчера, когда они пытались спасти того бедного мужчину.

Она серьёзно предлагает мне работать с Ку Рён?

- Н-но… Погодите, - встрепенулась я. – Вы сказали: «Пытались спасти»? Эти жнецы пытались спасти суицидника?

Император посерьёзнела, даже помрачнела:

- Процент умирающих с каждым годом растёт из-за большого количества самоубийц.

«Ну, ещё бы, у вас тут чуть что, сразу с жизнью счёты сводят», - пронеслось в моей голове.

- Поэтому было решено учредить отдел, который предотвращал бы эти случаи. Чтобы уменьшить число умерших, - печально продолжила директор.

- Вот как… - рассеянно пробормотала я.

Раздумывала я недолго. В каком отделе работать, мне сейчас было неважно, вся эта потусторонняя бюрократия мне как один большой вопрос представлялась, так что я кивнула. Знать бы мне заранее, что первое же задание отставит от моих нервов жалкие клочья.

Глава 4 Память

Ку Рён рада моему назначению не была. Она даже поперхнулась возмущением и одарила директора таким выразительным взглядом, что мне стало неловко. Но Императрица была невозмутима и на немой протест мягко заметила:

- У тебя всё равно кадров нет, кроме заместителя Има, думаю, новый сотрудник будет как раз кстати.

Заместитель Им стоял тут же в холле перед директорским кабинетом – такой стильный в кожаной куртке и солнечных очках, что я с трудом отводила взгляд. Он деловито поправил очки и успокоил своего начальника:

- Помощь действительно кстати, руководитель Ку.

Ку Рён обожгла его взглядом и тем не менее попрощалась с Императрицей почтительным:

- С вашего позволения, мы вернёмся к работе. У нас новый случай.

Честно говоря, это сразу вызвало во мне интерес. Жнецы, спасающие людей, которые находятся на грани самоубийства, - это даже звучало странно, и меня начало мучать любопытство, смешанное с искренним желанием пригодиться. Да, протест Рён отозвался во мне, против ожидания, настойчивой потребностью доказать, что её страхи беспочвенны и что я, несмотря на всю свою неумелость и отсутствие опыта, не подведу Группу управления рисками. Как я это собираюсь провернуть, я понятия не имела, но энтузиазм ощущала непривычно-острый.

Заговорить я решилась, только когда, покинув «Калейдоскоп», мы доехали до одной из местных телестанций. Обратившись для надёжности к заместителю Иму, я поинтересовалась:

- А кого будем спасать?

Жнец поднес ко мне экран смартфона, на который пялился уже пять минут, сравнивая выведенный на него снимок какой-то девушки с людьми, что толпились в лобби.

- Если человек попадает в приложение «Красный свет», это значит, что он близок к тому, чтобы совершить суицид. Но Ын Бин, сценаристка, - прочитал он имя под снимком. – Её негативная энергия составляет 80%. Риск высок, - заключил Им.

Кивнув, будто всё поняла, я тоже начала искать глазами девушку, и, к своему удивлению, сразу её обнаружила. Она появилась в лобби, прижимая к груди целую кучу папок. Я обрадованно оглянулась на своих новых коллег, чтобы сообщить им о находке, но они увидели сценаристку раньше меня. Заместитель Им был мрачнее тучи, Ку Рён не отводила от девушки внимательного взгляда.

Наверное, негативная энергия возможной самоубийцы воздействовала на всё вокруг, притягивая неприятности, потому что совсем неожиданно в девушку кто-то врезался, отчего у неё из рук выпала вся стопка документов. В ту же секунду появился мотоцикл, водитель которого явно не справлялся с управлением. Опрокинувшись на бок и сбросив с себя горе-наездника, байк заскользил в сторону сценаристки, я, не задумываясь и подозревая, что добежать не успею, помчалась к девушке. И расслышала щелчок, после которого время просто остановилось.

- Что за…

Затормозив и шокировано оглядевшись, я захлопнула открывшийся сам по себе рот. Вот это да! Mannequin Challenge на максималках, мир замер круче, чем в кино, даже редкие снежинки застыли в воздухе. Взглянув на Ку Рён – а эффектная заморозка точно была её работой, - я с восхищением заключила:

- У вас явно страсть к театральности.

Руководитель Ку фыркнула, польщенная, и направилась к Но Ын Бин, внимательно оглядела замершую за секунду до катастрофы реальность, изящным движением пальцев поменяла траекторию мотоцикла и вернула всё, как было. Байк пролетел мимо сценаристки, а я поняла, что влюбилась в Ку Рён. Действовала она, скажем… потрясающе.

Зато заместитель Им был не в восторге и начал отчитывать начальника:

- Вы слишком часто прибегаете к этому, руководитель. Повсюду камеры и телефоны, вы же знаете правила, нам нельзя, чтобы нас заметили…

- Это моя работа, заместитель Им, - безмятежно откликнулась Ку Рён, шагая вслед за Но Ын Бин ко входу в телестанцию.

Я обомлела от её невозмутимости, следуя за жнецами чуть ли не вприпрыжку. Ку Рён, может, и не догадывалась, но она уже обрела в моем лице преданного фаната.

Мы представились продюсерами, чтобы получить шанс работать вместе с Но Ын Бин – нужно было выяснить, в чём причина её чёрной депрессии, и вообще держать её перед глазами. «Калейдоскоп» обеспечил нас всем: липовыми документами, рекомендациями, - даже встречу назначил с режиссером телепрограммы, в которой работала Ын Бин. Я не успевала за событиями и поэтому просто наблюдала. Пока. Я же только училась.

У девушки было назначено интервью с Ким Хе Вон, одной известной писательницей, и сценаристка открещивалась от этой встречи всеми возможными способами. Это было странно, но мои попытки поделиться своими подозрениями Ку Рён отмела коротким: «Позже».

- Похоже, она сильно нервничает, - тихо сказал Им руководителю, когда интервью было в самом разгаре.

Заметил, называется: девушка уже в пятисотый раз дернула головой так, словно у неё что-то сверлило в ухе. У меня тоже сверлило, только во всем теле, от звука ручки, которой писательница не переставала щёлкать.

- Ещё немного, и я ей эту ручку в нос засуну, - чуть слышно прошипела я.

Внимательно следившая за сценаристкой Ку Рён бросила в мою сторону строгое:

- Уймись.

- Конечно, руководитель, - почтительно ответила я, хотя внутри всё кипело от раздражения.

Пытаясь отвлечься, я залюбовалась заместителем Имом, вернее, тем, как он себя вёл. Можно было подумать, что он всю жизнь проработал продюсером, так классно он следил за сьёмкой, успевая направить и сценаристку и операторов. «Вот актёры», - думала я, вспоминая нашу встречу на крыше. Я ведь почти поверила тогда, что они детективы.

Но Ын Бин отвлекла меня от воспоминаний, неожиданно сорвав интервью. Я посмотрела вслед убежавшей девушке и услышала вопрос Ку Рён, которая спросила у Ким Хе Вон:

- Скажите, вы знакомы с Но Ын Бин?

Писательница казалась искренне удивленной внезапным вопросом:

- Нет, мы прежде не встречались.

Однако руководитель Ку ей не поверила; когда мы вышли в коридор немногим позднее, она поделилась с нами своими подозрениями:

- Я думаю, Но Ын Бин и Ким Хе Вон как-то связаны.

- Честно говоря, Ким Хе Вон мне не понравилась, - призналась я. – Вроде красивая и милая, но… не производит впечатления хорошего человека.

Ку Рён ответила короткой усмешкой и попросила заместителя Има принести какой-то ключ памяти. Жнец снова начал за бюрократию, и руководитель отмахнулась приказом написать объяснительную, добавив, чтобы тот поторопился.

Я хмыкнула. Парень, похоже, был тем ещё педантом.

- Зачем нам этот… ключ памяти? – спросила я у Ку Рён позднее.

Мы дошли до кабинета Но Ын Бин. Сценаристка, утомлённая прошедшим днем, неспокойно дремала на стуле, положив голову прямо на столешницу.

Руководитель Ку вздохнула. Она смотрела на девушку с печалью и сочувствием. Скрестив руки на груди, она пояснила:

- Нужно проникнуть в воспоминания Но Ын Бин.

Судя по взгляду Ку Рён, мероприятие намечалось не из приятных. Нахмурившись, я недоумённо протянула:

- Может, лучше переодеться психотерапевтами и устроить разговор по душам?

Руководитель Ку моей шутки не оценила и покачала головой с резонным:

- Ын Бин не из тех, кто признаётся в своих проблемах. Она плакала в кабинке, - вспомнила она, как пошла за девушкой в уборную, - но вышла оттуда с натянутой улыбкой. Думаю, она привыкла держать свою боль в себе.

Н-да, ситуация была хуже некуда. Осталось только похоронный марш включить.

Чувствуя, что путешествие в чужую память не сулит ничего хорошего, я храбрилась, напоминания себе, что рядом будут Ку Рён и заместитель Им. Который бессовестно бросил нас после того, как у него вдруг заиграла веселая песенка на телефоне.

Руководитель Ку была почти в отчаянии и слабо попыталась отговорить жнеца, но тот попросил её сдержать обещание и отпустить его. Глядя ему вслед, я пообещала себе, что подумаю об этом позже, затем взглянула на Ку Рён и не стала скрывать своего беспокойства:

- Почему вас так настораживает необходимость проникнуть в память Но Ын Бин?

- У тебя самой только хорошие воспоминания?

- Н-нет, - покачала я головой.

В груди стрельнуло, когда я вспомнила то, что произошло пять лет назад. Ку Рён права, плохих воспоминаний и у меня достаточно.

Руководитель Ку шагнула к прозрачной двери в кабинет:

- Ты идёшь?

Я закивала; боялась до чёртиков, но была настроена помочь во что бы то ни стало.

- Ничего не трогай, - резко велела Ку Рён, обернувшись. – Не привлекай ничьего внимания, ни с кем не говори. Если мы изменим что-то в её воспоминаниях, можем обратно просто не вернуться.

Я снова закивала, сжимая руки в кулаки и повторяя про себя инструкции. Но, разумеется, я-таки вызвала коллапс.

И нехилый. Вторглась в воспоминания пяти человек, не меньше.

А что мне было делать? В памяти Но Ын Бин сохранилась страшная обида, которую нанесли ей в школьные годы издевательства одноклассников – изощрённые, жестокие, такие бесчеловечные, что, понаблюдав за всем этим со стороны, я не выдержала. Не смогла спокойно смотреть на то, как заводила – кстати, ею оказалась та самая Ким Хе Вон – бьёт ни в чём не повинную жертву, поливая её голову просроченным молоком. Я и так медленно закипала от негодования, но тут моё терпение бахнуло, как надутый до предела шарик.

Ку Рён не успела меня остановить. Я подскочила к Ким Хе Вон и с размаху, просто со всей силы ударила её кулаком. Влепила от души, хотя запястье тотчас взорвалось от боли – бить я не умела, удар не был поставлен, и вообще, честно говоря, я впервые в жизни кого-то ударила. Надо было приехать в Корею, попасть в загробную контору и проникнуть в воспоминания возможной суицидницы, чтобы в первый раз прибегнуть к насилию.

Это было глупо, бессмысленно и очень опасно, но, не буду скрывать, я ощущала удовлетворение. Я крикнула Ын Бин: «Беги отсюда!» и услышала оклик Ку Рён, донельзя рассерженной моим поступком. Схватив меня за руку, она увлекла меня прочь; я спросила на бегу:

- А куда мы сейчас?

Мир вокруг пошёл трещинами, иллюзией доносились отовсюду звон стекла и чьи-то крики. Реальность искажалась, и было, если честно, очень страшно.

- Туда, откуда пришли, - выдохнула руководитель Ку.

Открывая дверь за дверью и еле успевая уносить ноги, мы с трудом вырвались из взбесившейся памяти Но Ын Бин. Которая, впрочем, продолжала всё так же беспокойно спать, как нас с Ку Рён выкинуло в холл перед её кабинетом.

Глава 5 Борьба со своими страхами

Поспешно захлопнув дверь, я прижалась к стеклу, шумно, с надрывом дыша. Чувствовала, как на меня волнами накатывает и накатывает паническая атака. Ч-чёрт, вот этого я не ожидала.

- Я же просила ничего не трогать, не вмешиваться! – донёсся до меня сквозь гул в ушах сердитый оклик руководителя Ку. – Это просто её воспоминания, что ты собиралась изменить?!

- П-простите… - сама не понимая, что говорю, выдавила я и сползла по стеклянной стене.

Прижала запястья к вискам, подтянув ноги к груди и силясь успокоиться, дышала ртом – глубоко, ровно, - но это не помогало. Ку Рён осеклась на полуслове и подошла ближе, присела на корточки и сжала моё плечо.

- Послушай…

Тогда я не поняла, но она сразу догадалась, в чём дело. Слова, которые она говорила, были именно теми, что мне нужно было услышать в отчаянной борьбе со слезами и дрожью. У меня перед глазами всё ещё стояла беспощадная картина издевательств, я еле слышала сквозь рыдания Но Ын Бин мягкий и ласковый голос своего руководителя. Но слышала.

- Это было в прошлом. И должно было там остаться, но в Ын Бин что-то сломалось, и она теперь живёт в воспоминаниях. Не повторяй её ошибку, Кан Тан Я, не заслоняй окружающий мир стеной недоброй памяти.

Нескоро, но приступ удушающего страха меня отпустил. Я даже не заплакала, к своей радости. Поднявшись на нетвёрдых ногах, я схватилась за стену рукой и посмотрела на руководителя Ку. В её глазах сияли тревога и участие.

- Спасибо, руководитель, - прошептала я. – И простите, пожалуйста. Вы правы, я подвергла нас опасности из-за своей несдержанности.

- Давай выйдем на свежий воздух, - предложила Ку Рён, посмотрев на Ын Бин и кивнув своим мыслям.

- Думаете, мы сможем ей помочь? – спросила я уже в парке, когда, посидев на скамье в раздумьях, я вновь вспомнила ужас, пережитый несчастной сценаристкой в детстве.

Ответ Ку Рён меня даже удивил:

- Только она сама может себе помочь. – Она открыла «Красный свет» и проверила показатель отрицательной энергии у девушки. – Риск слишком высок. Она может решиться на отчаянный шаг в любую минуту.

Я встала, от мыслей было некуда деваться. Искреннее желание помочь Но Ын Бин смешивалось с осознанием, что помощник, кажется, как раз из меня совсем никакой. У меня мелькнула идея отказаться от работы в Группе управления рисками после этого задания, но тут меня отвлёк заместитель Им.

- Я вернулся, - сообщил он, подойдя к нам.

Ку Рён встала.

- Всё ещё не нашёл?

- Нет, - жнец покачал головой. – Как всё прошло? – поинтересовался он. – Вы как следует изучили воспоминания Ын Бин?

- Мы как следует перепугались, если ты об этом… - начала было я, но руководитель Ку метнула в меня недовольный взгляд:

- И по чьей вине?

- Простите, - стушевалась я.

Заместитель Им печально вздохнул:

- Это задание самое сложное, раньше таких не было, - признался он. – Нам придётся всё время быть начеку. У Ын Бин сегодня снова интервью?

- Да, - кивнула Ку Рён и взглянула на меня. – Веди себя тихо, - велела она.

Я возмутилась было, но говорить ничего не стала. А потом, уже на интервью, поняла, что руководитель Ку предвидела мою реакцию.

Ким Хе Вон снова щёлкала ручкой, как и вчера, но теперь-то я знала, зачем она это делает. В прошлом она требовала у Но Ын Бин улыбаться каждый раз, когда та слышит щелчок. Я видела, как сценаристку триггерит от противного звука.

- Следи за светом, - шикнул на меня заместитель Им, заметив, как я прожигаю писательницу взглядом.

Я снова не сдержалась, подошла к Ким Хе Вон и вырвала у неё ручку. В ответ на удивленный взгляд прикинулась музыкантом:

- У меня тонкий слух, я слишком остро реагирую на монотонные звуки.

- А-а-а, поняла, - Ким Хе Вон расплылась в улыбке, от которой мне захотелось украсить её смазливое личико фингалом уже по-настоящему. – Больше не буду.

- Будьте любезны, - съязвила я, но писательница меня не поняла.

Неудивительно, ведь в Корее так не шутят.

Ку Рён не стала реагировать на мою выходку, она была слишком обеспокоена состоянием Ын Бин. Сценаристке было плохо, очень плохо, она выглядела тем, кто находится на грани срыва.

И он не замедлил последовать.

Показатель её негативной энергии уже добрался до отметки в 97%, когда наша группа разделилась на поиски. Мы знали, что стало последней каплей: режиссёр приказал пустить интервью в эфир, отмахнувшись от признания Ын Бин. Девушка не выдержала и предприняла ещё одну попытку сразиться с несправедливостью, но в итоге только подвела саму себя к краю.

Я нашла её на лестничной площадке на самом верху, уже возле двери на крышу. Но Ын Бин сильно удивилась, когда я внезапно схватила её за руку.

- Продюсер Кан?

Её так трясло, что меня пронзило сочувствием. Захотелось даже обнять и наврать с три короба, что всё будет прекрасно.

- Сценарист Но, прошу вас, не делайте этого, - тихо начала я.

Девушка втянула в себя воздуха, всхлипнула.

-  Я не могу больше, - в глухом отчаянии выдавила она.

Наверное, паническая атака совсем недавно выпила у меня все душевные силы: её слова так остро напомнили мне моё состояние пять лет назад, что было впору расплакаться, однако я без труда сдержала слёзы и сжала Ын Бин плечо.

- Вы ведь держались до сих пор, сценарист Но. Вы сильная, вы можете с этим справиться.

Сценаристка замотала головой. Она была не просто на грани, она уже шагнула за неё. Меня накрыло пониманием, что я не могу ей помочь, и я не удивилась, когда девушка резко открыла дверь.

За ней стояли мои коллеги, вид которых заставил Ын Бин вздрогнуть. Мы с Ку Рён обменялись взглядами, я закивала, передавая ей эстафету, и с трудом проглотила возмущение, когда вместо слов утешения руководитель Ку набросилась на несчастную жертву буллинга с холодным и почти циничным:

- Думаешь, твоя смерть что-то решит? И твои обидчики поймут, что были неправы?

Я открыла было рот, чтобы напомнить Ку Рён о том, что не далее как вчера подобная тактика заставила одного ненормального броситься с крыши вместе со мной. Но уже привыкший к моей вспыльчивости заместитель Им схватил меня за локоть и, оттолкнув от двери, закрыл её за собой.

- Это неправильно, - указав пальцем в сторону оставшейся снаружи Ку Рён, начала я. – Она делает только хуже, Ын Бин и так плохо…

- Доверься ей, - невозмутимо прервал меня жнец.

- Ещё чего! – я бросилась наружу, но заместитель Им меня перехватил и самым бессовестным образом перенёс аж в самый конец лестницы, на первый этаж.

Телепортировалась я впервые, ощущения были потрясающие, но, к сожалению, мной владело слишком сильное возмущение.

- Ты что себе позволяешь? – чудом сдержав крик, негромко спросила я. – Верни меня обратно!

Жнец скрестил руки на груди и нахально улыбнулся:

- Поднимись сама.

- Запишу в долги, - пригрозила я, упрямо двинувшись наверх, - потом припомню, заместитель Им.

Жнец побежал следом, но попыток остановить меня больше не предпринимал. Ещё бы, пока я допилю до верха, Ын Бин сто раз успеет и опрокинуться с крыши и даже подраться с Ку Рён, если захочет.

- И почему я не могу телепортироваться? – пыхтела я уже на десятом этаже, до которого добралась без остановки. Заместитель Им просто хмыкнул в ответ. – Ведь как удобно. Вот вчера, например, если бы я…

Я смолкла, не договорив. Видение телепортации в прыжке и воспоминания о собственном ужасе накануне, когда меня утянуло вниз, позволили сложить два и два. И я поняла, что собирается сделать руководитель Ку.

- Ведь Ын Бин уже шагнула за грань… - прошептала я.

Заместитель Им с вежливым интересом, смешанным с попытками не рассмеяться, снова и снова оглядывал меня, застывшую с поднятой ногой: о следующей ступеньке я забыла. Но жнецу стало совсем не до смеха, когда я вдруг как угорелая кинулась вниз.

- Ты куда? – крикнул он, следуя за мной.

Ответить я не сочла необходимым и, выбежав в лобби, обнаружила и Ку Рён и сценаристку, как и ожидала. Судя по лицу девушки, полетать ей всё-таки пришлось; сейчас она беспомощно растирала слёзы по заплаканному лицу и кивала словам руководителя Ку.

Я подошла ближе и расслышала мягкий вопрос Ку Рён:

- Ну, как ощущения?

- Потрясающе, даже? – встряла я. – Пролетишь парочку этажей - и сразу так жить хочется, не правда ли?

Сценарист Но улыбнулась. Она действительно это сделала, мне не померещилось. Ободрённая её улыбкой, я подошла ближе и, не удержавшись, обняла её. Ку Рён устроила ей встряску, теперь моя очередь – позволить ей выплеснуть накопившиеся эмоции.

- Вспомни своих коллег, - тихо сказала я, похлопывая девушку по плечу. – Вспомни свою маму, она ведь так тебя любит. Ждёт каждые выходные, чтобы ты пришла и рассказала ей, как у тебя дела, - увиденное в памяти Ын Бин без труда приходило на ум, складываясь в слова. – В твоей жизни есть светлые моменты, есть люди, которые тебя любят. Есть работа, которую ты любишь. Неужели нужно всё это бросать из-за того, в чём нет твоей вины?

Девушка слушала и плакала у меня на плече. Странно, что я к ней не присоединилась, ведь реву же обычно за компанию, как голодный младенец.

«Красный свет» возвестил, что отрицательная энергия Но Ын Бин упала до двадцати процентов. Однако вся наша группа понимала, что ей придётся долго залечивать свои раны.

Глава 6 Тёмный рыцарь

Холл перед зоной отдыха был очень просторным, повсюду виднелись огромные растения, которые разбавляли бело-золотую гамму сочным зелёным цветом. Я сидела на мягком диванчике, забыв про свой кофе, и изучала буклеты.

Сказать, что их было много, значило… ну, поскромничать. Привыкшая к порядку, я не успевала складывать их в стопки, и они то и дело оказывались разбросанными по всему журнальному столику, а то и вовсе падали на пол. Словно жили своей жизнью. С пыхтением подняв очередную глянцевую книжечку с картинками, я кинула её на стол и в отчаянии запустила руки в волосы.

Я была почти согласна с мыслью, что работать в команде Ку Рён намного легче, чем выбрать отдел, в котором я могла бы пригодиться. До того, чтобы установить соответствие моего скромного резюме списку требований очередного отдела, дело просто не доходило. Групп и команд в «Калейдоскопе» было бесчисленное количество, и я начала подозревать, что пока я определюсь с отделом, выйдет срок контракта, который я ещё даже не подписала.

- Была не была, - решила я и прикрыла глаза ладонью. – Выберу наугад.

То ли у моей судьбы случился приступ злого веселья, то ли у меня и вправду был неудачный день, но отдел, чёрный буклет которого я вытянула, вверг меня в ужас списком требований. В Группу сопровождения душ, по всей видимости, требовались супергерои уровня Тора или Халка. Да я им даже именем не подходила.

- Ну, что за дела!

Я в сердцах швырнула несчастный буклет за спину и вскочила с твердым намерением пойти к Императрице и попросить у неё устроить меня простым уборщиком. А что? Хоть мучиться с выбором не придётся.

Решительность моя лопнула мыльным пузырём, стоило мне понять, что дороги до кабинета директора я просто не знаю. В «Калейдоскопе» был миллион этажей, не меньше, и каждый разветвлялся на сетку не проще стамбульского метро. Я огляделась в поисках схемы этажа, плана здания, инструкции по эвакуации – хоть чего-нибудь, что подсказало бы мне, как не заблудиться в этом загробном лабиринте ещё сильнее. Ибо в этом случае мне наверняка блуждать до скончания времени.

Сражаясь с паникой, я обошла несколько вестибюлей и ничего не обнаружила. Даже сотрудники, будто сговорившись, исчезли. Начиная понимать, почему нигде нет указателей (а зачем они жнецам, которые умеют телепортироваться?), я в отчаянии закусила губу и к своему облегчению заметила какого-то мужчину в чёрном пальто. Недолго думая, я поспешила вслед за его высокой фигурой и очень скоро запыхалась. Странно, он вроде не бежал, а успеть за его стремительным шагом почему-то не получалось. Так что полы его пальто, развевавшиеся, как плащ Бэтмена, так и мелькали на поворотах коридора недосягаемой целью.

Затормозив и тяжело дыша, я поразмыслила и крикнула на весь холл:

- Дяденька!

Здесь в Корее так часто обращаются к незнакомым мужчинам, слово по значению подходит английскому «мистер». Но то ли «мистер» был глухой, то ли он корейского не знал, а ожидаемой реакции мой оклик не вызвал. Незнакомец продолжал решительно шагать прочь от меня и, наверное, совсем исчез бы из виду, но тут я потеряла терпение и крикнула ещё громче:

- Эй, ты!

«Эй, ты!» говорили тем, кто младше. Или тем, кто… ну, кого надо осадить там или разозлить. С моей-то комплекцией и хилыми силёнками кричать «Эй, ты!» было равносильно самоубийству, но главного я добилась: мужчина в чёрном остановился. Обрадованно улыбнувшись, я побежала в его сторону.

- Извините, не могли бы вы…

Я смолкла – сразу, в одно мгновение. Он просто оглянулся, но в его чёрных, как уголь, глазах горело такое возмущение, что мне захотелось испариться.

- Из-з-з-звините… - пролепетала я, чувствуя исходившую от него силу.

Она была почти такой же мощной, как у Нефритового Императора, только если у директора сила была мягкой и обволакивающей, то эта сносила всё вокруг. У меня пересохло в горле. Я боязливо оглядела строгий чёрный костюм мужчины с безупречно завязанным галстуком, идеально, волосок к волоску, уложенные волосы, длинное пальто и чёрные кожаные перчатки. Подумала, что если кто и олицетворяет собой известное выражение: «Жнец смерти», то именно он, и поняла, что, кажется, снова влипла в неприятность.

Впрочем, терять мне было нечего, поэтому, набравшись храбрости, я начала:

- Не могли бы вы показать, где кабинет директора? Я заблудилась, - призналась я.

И зря. Мрачный жнец посмотрел на меня, как на слабоумную. Набрав полную грудь воздуха и пугая сдержанной яростью в чёрных глазах – чувствую, «Эй, ты!» нехило его задело, - он ровным голосом промолвил:

- Первый этаж, левое крыло, блок А. Кабинет 112.

Если он думал, что для меня эта абракадабра имела хоть какой-то смысл, он круто ошибся. Я и без того не могла ясно мыслить, к тому же у жнеца вдруг оказался такой чувственный голос, что способность соображать не пропала бы только у глухого. Впрочем, подозреваю, мужчина просто хотел от меня избавиться. Но не успел он самым наглым образом бросить принцессу в беде, как предприимчивая принцесса, которая поняла, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, остановила его жалобным:

- Неужели у вас не будет двух минут, чтобы проводить меня?

Жнец обернулся так резко, что я отпрянула. В очередной раз гневно сверкнув глазами, мой чёрный рыцарь бесцеремонно схватил меня за локоть, и буквально через мгновение мы оба оказались перед дверью в кабинет директора.

- Ух, ты! – выдохнула я, пытаясь справиться с дыханием.

Если первый и единственный прыжок с Им Рён Гу оставил мне неизгладимые впечатления, то сейчас я едва дышала от восторга. Вот это сила! Я как будто пролетела в воздухе метров двадцать вниз и взмыла вверх, подхваченная невидимым порывом. Жнец моего восхищения не заметил и небрежно кивнул на дверь с презрительным:

- Не заблудитесь.

Не успела я ответить, как он исчез, смерив меня взглядом. Благодарность и возмущение смешались во мне каким-то ядерным коктейлем, и, с трудом уняв эмоции, я пробормотала, прежде чем толкнуть дверь:

- Вот индюк.

В кабинете я обнаружила сразу троих: директора, Ку Рён и ещё какого-то незнакомого жнеца, который выглядел, как звезда рок-н-рола, сбежавшая со сцены так в восьмидесятые. Я напрягала память, силясь вспомнить, не встречалось ли среди требований условие наряжаться как фрик? Потому что с моей тягой к классике и женственности я и тут с размаху влетаю в несоответствие.

- Кан Тан Я, здравствуй! – мягко улыбнулась мне Нефритовая Императрица, заметив моё появление.

- Добрый день, - пролепетала я и прошла к диванчику, на который мне величественно указала рукой директор.

Из коротких реплик, которыми закончилась беседа жнецов, я поняла, что «фрик» был секретарём главы «Калейдоскопа». Был, потому что у него заканчивался контракт и теперь он со спокойной душой возвращался в мир живых. Мой мир, по которому, кажется, я безумно скучала. Проводив глазами экс-помощника, Императрица прошла к зоне отдыха и села напротив; Ку Рён примостилась рядом. Я поняла, что эти двое уже говорили обо мне.

- Что ж, давай теперь решим, где ты будешь работать, - начала директор. – Ты выбрала отдел?

Я покачала головой, лицо моё было мрачнее предгрозовой тучи.

- Я никуда не подхожу, и… Постойте, - встрепенулась я и оглянулась на дверь. – Вы ведь только что без секретаря остались, так?

Нефритовый Император подалась вперёд, она уже поняла, что я предложу. Судя по мимолётной улыбке на губах Ку Рён, руководитель Группы управления рисками тоже догадалась, что пришло мне в голову.

- Я ассистентом могу работать, - говорила я взволнованно. – Вы же знаете, я и стажировку в компании проходила как раз в качестве помощника руководителя отдела.

- Хочешь быть моим помощником? – мягко уточнила директор.

Я вдруг потухла, подумав, что не с моим опытом проситься в ассистенты заядлого бюрократа небесной канцелярии.

- Н-ну, если вам кто… поопытнее там нужен, или…

- Почему бы и нет? – Нефритовый Император тепло посмотрела на Ку Рён. – По правде говоря, я думала, Кан Тан Я будет работать в твоей группе, Рён. Это было бы замечательно, учитывая то, как тебе сейчас нужна помощь.

- Только помощник для руководителя Ку из меня никудышный, - поникла я, вспомнив паническую атаку.

- Тан Я очень остро отреагировала на правду о Но Ын Бин, - кивнула Ку Рён. – Я бы не хотела, чтобы после каждого задания тебе приходилось бороться с таким стрессом, -  взглянула она на меня, - работа ведь не из лёгких.

От её чуткости мне стало ещё более неловко, но предлагать ей пересмотреть решение я не стала. Я хорошо знала свои возможности и хотела лишь, чтобы у Ку Рён, к которой я незаметно для себя успела привязаться, были лучшие помощники, чем я.

- Тогда решили, - бодро хлопнула в ладоши директор. – Кан Тан Я, я попрошу Ём Ра помочь тебе в первые дни. Его контракт закончится через неделю. Поэтому пока можешь обращаться за советами к нему.

- Так вы согласны, чтобы я была вашим ассистентом? – недоверчиво уточнила я, уже записавшая своё предложение в список провальных идей.

Императрица улыбнулась:

- Ты хорошо показала себя на стажировке, с работой справишься.

Я расплылась в ответной улыбке:

- Я вас не подведу, директор.

Прелести стажировки

К своей радости, к жизни в «Калейдоскопе» я привыкла быстро. Прошло всего два-три дня, а мне стало казаться, что я всю жизнь проработала в этой фирме. Заботились здесь о комфорте сотрудников без скупости; и если от зарплаты я была в шоке, то выделенная мне квартира, пусть и предназначенная для одного человека, и вовсе надолго лишила меня способности говорить что-то помимо «Ух, ты!» и «Вот это да!». Небольшая проблема возникла только с дресс-кодом. Ну, не могла я, со своими каштановыми волосами и тёмно-оливковыми глазами, носить всё время чёрное. Однако на мою робкую просьбу директор ответила безмятежным: «Носи, что тебе по душе», и вопрос, едва возникнув, решился сам собой. Так что чёрное я решила надевать только по праздникам, в смысле, в те дни, когда в «Калейдоскопе» намечалось особенно большое столпотворение клиентов.

Моя стажировка в качестве ассистента под чутким руководством Ём Ра продлилась около недели. Несмотря на пугавший меня вид, высокий рост и атлетичную фигуру, экс-секретарь был хоть и шумным, но добрым. И замечательным. Должна признать, он очень сильно мне помог в первые дни, потому что работа была пусть и не сложная, но… колоссальная.

Такой внушительной входящей корреспонденции нет, наверное, у самого президента ООН. По внутренней почте с директором связывались по таким незначительным вопросам, что мне порой хотелось отправить им язвительное: «Неясная формулировка». Звонить приходилось часто, и после первого же дня я пришла к выводу, что в загробном мире адекватные личности – печальная редкость. Отдельной сложностью, пока я не привыкла, было составлять план встреч и мероприятий, ведь Нефритовый Император должна была успеть везде и сразу. И я не преувеличиваю. К тому же я всё ещё забывала о такой удобной штуке, как телепортация, и часто думала, а как, не раскроившись на десять клонов, директор собирается посетить десять разных встреч в шести разных странах.

Радовало только, что на таких встречах моё присутствие не было обязательным, и, пока Императрица с кем-то совещалась за тысячи километров от офиса, я шустро приводила в порядок письма, отчёты, приказы и жалобы. Ём Ра был доволен моими способностями и темпами моей скорой учёбы, и в один из своих последних дней в «Калейдоскопе», попивая зелёный чай и удобно развалившись в кресле, заметил:

- Тебе на роду написано быть ассистентом. Лучше кандидатуры директор выбрать не могла.

- Спасибо, учитель, - смущённо поблагодарила я и вернулась к видеоотчёту.

Это было самым интересным в моей работе: просматривать видеоролики, которые прилагались к отчётам групп об очередной операции. Так я могла познакомиться с работой других жнецов, да и это немало помогало понять общую картину того, что творилось в «Калейдоскопе».

- Недавно Группа сопровождения привела главаря пуссанской мафии, - бросив взгляд на экран, поведал Ём Ра. – Такой жестокий и бойкий был в жизни, а сюда пришёл, как побитый щенок…

- Ещё бы, - пробормотала я, внимательно изучая видеоотчёт, - после такой-то встряски…

Судя по всему, кинувшийся на жнеца с ножом преступник не знал, что уже умер. Габаритами умерший был вполне сравним с бегемотом, и, обратив внимание на стройность жнеца, я даже посочувствовала последнему. Но тут же вскинула брови, когда сотрудник «Калейдоскопа» поднял мужчину за горло, как котёнка, и с лёгкостью отшвырнул в сторону так, что тот проскользил по полу метра три.

Едва-едва начав вспоминать космические требования Группы сопровождения к работникам, я пригляделась к лицу жнеца и ахнула в таком потрясении, что не заметила появления Им Рён Гу, который пришёл, чтобы поздравить меня с новой работой.

Жнецом на экране был тот самый тёмный рыцарь, которого я чуть ли не силой заставила проводить меня к кабинету директора. Я прижала ладони к щекам, не в силах захлопнуть открывшийся сам по себе рот и моргая от шока.

И это его я окликнула нахальным: «Эй, ты!»? И я до сих пор жива? Занесите меня в героическую летопись «Калейдоскопа»!

Привело меня в чувство лёгкое похлопывание по плечу.

- Кан Тан Я, - церемонно начал заместитель Им, дождавшись моего внимания, - поздравляю с новой должностью.

Жнец протянул мне перевязанную красной лентой кофейную кружку, но, всё ещё находясь под сильным впечатлением, я только рассеянно поблагодарила его и жалобно спросила:

- Заместитель Им, кто этот жнец на экране?

Рён Гу вскинул бровь и, взглянув на монитор, перевёл на меня взгляд.

- Это руководитель Группы сопровождения, Пак Джун Гиль.

Я отставила кружку на стол и запустила руки в волосы. Меня едва не трясло.

- Ты с ним уже встречалась? – догадался заместитель Им, переглянувшись с Ём Ра, которого явно забавляла моя реакция.

- Я попросила его проводить меня до кабинета директора.

Рён Гу хмыкнул, прижав кулак ко рту и сдерживая смех, Ём Ра так и вовсе выпрямился в кресле:

- И он проводил?

Я закивала и сокрушенно закрыла лицо ладонями, заглушив виноватое:

-  А я его «дяденькой» назвала.

Кабинет взорвался хохотом.

- Кан Тан Я, ты бессмертная! – с трудом выдавил Ём Ра, вытирая слёзы.

- В фирме нет бункера или катакомбы? – в отчаянии спросила я, понимая, что, работая ассистентом, я рано или поздно встречусь с мрачным жнецом. – На такой экстренный случай?

- Внизу только Ад, - с театральной печалью поведал заместитель Им, - но для тебя это неплохая альтернатива.

Я улыбнулась в ответ на шутку и покачала головой, перебирая варианты.

- Пожалуй, попрошу директора внести в договор пункт о неприкосновенности.

- Хорошая идея, - согласился Ём Ра. – Кстати, завтра совещание Руководящего совета. Ты же помнишь, что должна подготовить конференц-зал?

Я медленно закивала. Кажется, до конца своего контракта я всё-таки не доживу.

- Заместитель Им, - убито позвала я.

- Да, ассистент Кан?

- Закажешь венок, если я не вернусь с совещания?

Рён Гу – чудо-собеседник – шутку понял сразу и торжественно пообещал:

- Непременно.

Булавка

На следующий день я убила на подготовку конференц-зала непозволительно много времени. У меня всё валилось из рук, и радовало только то, что мою работу никто не инспектирует. Я спряталась за кафедрой директора ещё до того, как в округлую комнату вошли руководители отделов, и деловито принялась листать на ноутбуке трафарет протокола, текст которого расплывался у меня перед глазами. Последнее меня не волновало, я хотела лишь не привлекать внимания Руководящего совета, в особенности, одного её участника.

К моему огромному облегчению, руководитель Пак в мою сторону даже не посмотрел. Он вообще ни на кого не смотрел, если честно. Расположился в кресле с самого края и, положив ногу на ногу, глядел куда-то в сторону с высокомерием наследного принца, не иначе. При этом сохранял на лице такую скучающую и презрительную мину, что, казалось, само собрание было возмутительным нарушением его графика.

Я только усмехнулась своим мыслям, внося в протокол имена присутствующих (фотографии руководителей отделов я вчера изучала целый вечер, чтобы узнавать лидеров групп по лицам). Руководящий совет тем временем со скуки решил устроить перепалку до появления Нефритового Императора. Речь шла, к моему удивлению, о группе Ку Рён.

Руководитель отдела маркетинга и управления, Мэн Чжан Ён, поправил чёрные очки с квадратными линзами и язвительно процедил:

- Какой смысл в Группе управления рисками, если они отправляют людей на этот свет раньше срока?

«Это он про меня?». Я метнула в жнеца недовольный взгляд и опасливо покосилась на Пак Джун Гиля, но лидер Группы сопровождения не отреагировал. Сдержав желание сползти на пол, я решила ещё раз пробежать протокол глазами.

- Вот, - согласился Пак Гук Бон, возглавлявший отдел управления душами. – Я говорил, не нужно создавать эту группу. Чтобы решить проблему, достаточно увеличить продолжительность жизни.

«Что за бред он несёт?» - разозлилась я и посмотрела на руководителя Ку, но Рён казалась отрешённой.

- Мы и так продлили её до 85 лет, куда дальше? – возмутилась стильная и яркая Чо Ён Хи из отдела регистрации и отчётов.

- А люди уже стремятся к тому, чтобы жить сто лет, - включилась в спор Чи Хван Джа, её отдел обслуживал клиентов.

Видя, что Ку Рён все их нелепые обвинения не задевают, Руководящий совет решил перейти к более обидным замечаниям. От осторожно-язвительных слов Гук Бона у меня закружилась голова:

- Если подумать… даже смешно, что кто-то из ада вдруг к нам присоединился.

Что?! Рён была в Аду? Я посмотрела на руководителя Ку с болью, а она ответила на издёвку ровным:

- Какое отношение к работе имеет то, откуда я пришла? – Рён осталась глухой к злобному шипению и невозмутимо продолжила: - Я вмешиваюсь в жизнь и смерть людей, это моя работа. Если у вас с этим проблемы, адресуйте претензии тому, кто меня назначил.

«Так их, Рён!» - мысленно поаплодировала я, с трудом сдержав желание выразить одобрение свистом и улюлюканьями. Руководящий совет глядел на Ку Рён с немым возмущением, но тут молчание развеял чувственный голос:

- Не знаю, какое у вас соглашение с директором, но мне непонятно, какой вообще смысл заложен в Группу управления рисками.

Я отвлеклась от протокола, который так старательно изучала, я, по правде говоря, напрочь про него забыла. Сердце в груди забилось с такой силой, что меня взяла досада, однако более собственной реакции на голос руководителя Пака меня сейчас волновало неожиданное открытие. Пак Джун Гиль в стане тех, кто против руководителя Ку?

Они с Рён обменялись колючими взглядами, и лидер Группы сопровождения продолжил:

- С момента основания вашей группы уровень самоубийств не уменьшился.

- Нам не хватает персонала, - возразила Ку Рён. – Я потому и прошу направить мне работников.

Горячо с ней согласившись, я проворно внесла в свой блокнот новую задачу. Понятия не имея, как, я хотела помочь Рён решить проблему с кадрами.

- Вы же вечно мне отказываете, - продолжала руководитель Ку, обращаясь к Пак Джун Гилю.

- Зачем тратить драгоценные кадры, чтобы дать шанс тем, кто выбрал для себя смерть?

Лидер Группы сопровождения произнёс это с таким презрением, что я от негодования забыла вдохнуть. Вот негодяй, мало того, что ругает Рён за промахи, так ещё и работников в её группу не пускает!

Ку Рён ответила почти мягко, в голосе её слышалось сочувствие:

- Этих людей жизнь подтолкнула к краю. Не обесценивайте их выбор.

- Чем убийство себя отличается от убийства другого человека? Это поступок эгоиста, который даже не задумывается над тем, как ранит своих близких.

Я вскинула голову и посмотрела на Пак Джун Гиля в глубоком шоке. У меня словно петлю затянули на шее, сознание взорвалось от вихря мыслей и эмоций. Жнец даже не догадывался, сколько воспоминаний вызвали во мне его слова.

Только Рён была с ним не согласна:

- Нет, это отчаянный крик о помощи тех, кто желает жить сильнее всех остальных.

- Нет, - твёрдо сказал лидер Группы сопровождения. – Самоубийство – самая большая беда человечества и преступление, которое нельзя совершать.

- Руководитель Пак прав, - послышался голос Нефритового Императора. – Как и руководитель Ку.

Она появилась в ярком свете, который волной залил комнату совещаний. Стелившийся по полу туман расступился, как и лёгкий полумрак, руководители отделов как-то сразу подтянулись, Мэн Чжан Ён спешно соскользнул со спинки кресла на сиденье. Я подтянула к себе ноутбук и приготовилась вести протокол, рассеянно подумав: «Истины нет, у каждого своя истина. Как удобно, директор! Вполне в духе постмодернизма».

К речи, которую умело стенографировала, я особо не прислушивалась, слишком занятая своими размышлениями. Совещание, как и любое другое, началось скучно, а закончилось шумно, ничего существеннее того, что сказали двое до появления директора, я не услышала. И вообще меня больше занимали слова Ку Рён и Пак Джун Гиля, всколыхнувшие во мне воспоминания пятилетней давности.

Около минуты я сидела недвижно, когда комната опустела после совещания. Затем, тряхнув головой, я выключила ноутбук и принялась прибираться в конференц-зале, поправляя кресла. Я уже собиралась выходить, как внимание моё привлекла слабая вспышка на полу. Приглядевшись, я поняла, что это вспыхнула в сиянии светильников чья-то булавка для галстука.

- Странно… - я подняла булавку с ковра, гадая над тем, чья она. – Интересно, в «Калейдоскопе» есть бюро находок? – улыбнулась я нелепому предположению.

Судя по многочисленности персонала, если что-то и терялось у сотрудников, то смысла искать владельца уже не было. Решив для надёжности спросить у Ём Ра, я повернулась к выходу и подпрыгнула от неожиданности, заметив в проёме распахнутой двери самого руководителя Пака.

«Смерть-таки пришла за тобой», - заунывно сообщил внутренний голос, я поневоле отступила на шаг, не осмеливаясь спросить, дадут ли мне право произнести последние слова.

Лидер Группы сопровождения ничего не сказал, он просто двинулся в мою сторону, неторопливо, грациозно, не отводя взгляда, из-за которого я стояла в оцепенении, загипнотизированная, как кролик перед удавом. Остановившись в шаге от меня, Пак Джун Гиль нахмурился, будто ждал, что я что-то скажу. А я даже вздохнуть нормально не могла и машинально отступила, когда жнец снова двинулся в мою сторону, подойдя так… так… так близко.

Какой же он высокий! Я ему в пупок… кхм, в грудь дышала. Сглотнув, я предприняла смелую попытку заговорить:

- Р-рук… ководитель П-пак…

Лидер Группы сопровождения не говорил ни слова, просто смотрел. Внимательно, словно пронизывая взглядом. И глубокие чёрные глаза его то чуть сужались в странном снисхождении, то светились неуловимым и неожиданным… теплом. Я будто вросла ногами в пол, чувствуя, как вдруг задрожали колени и гулко, часто, испуганно забилось в груди сердце.

- Булавка, - наконец нарушил тишину бархатный голос.

Я выдохнула – шумно, с облегчением, и, усилием воли уняв дрожь в пальцах, протянула жнецу злосчастную булавку.

Руководитель Пак кивнул вместо благодарности и, резко развернувшись, стремительно зашагал прочь. Я рухнула в кресло, благо, оно оказалось прямо за моей спиной.

«Дум! Дум! Дум!» - шумело в ушах. «Сердце, ты ошалело?» - прижала я ладонь к груди.

Коллапс

У Нефритового Императора за кабинетом находился Сад Эдема – что-то вроде предбанника между «Калейдоскопом» и Раем. Во всяком случае, все, кого не скинули в Ад, проходили через этот палисадник и уже не возвращались. Сад был дивно прекрасен и пестрел всевозможными растениями, порой я там встречала даже тропических бабочек. На плетённых креслах по обе стороны от кофейного столика директор обычно угощала чаем тех, кого пригласила для личной встречи; за растениями она ухаживала сама. И в один день я попросила у неё дать мне хоть несколько отростков.

- Зачем тебе? – удивилась она.

Я повела плечом:

- Хотела немного украсить кабинет. Плюс рядом будет хоть что-то живое, - неловко улыбнулась я, - а то всё усопшие да усопшие.

Императрице моё желание понравилось, и со временем мой скромный кабинет стал благоухать, как оранжерея. Больше комнату я ничем не украшала; впрочем, она в том и не нуждалась, ярко залитая белым светом и лаконично убранная необычной формы письменным столом, плетенными стульями и стеклянными шкафами.

Но так вышло, что из-за пьянящего коктейля свежих цветочных ароматов у меня начали задерживаться сотрудники, которые пришли с поручениями. Короткие обмены репликами переросли в длинные беседы, и со временем мою историю и первый опыт работы в группе Рён знала половина «Калейдоскопа». Меня это только радовало – ведь так было легче убедить жнецов, что Группа управления рисками занимается благородным делом.

Связи с Рён и заместителем Имом я не теряла. К тому же Рён Гу довольно часто забегал ко мне – то какой-нибудь стильный аксессуар занести, то стаканчик кофе выпить. После работы и я нередко заглядывала в их с Рён в кабинет – самый, пожалуй, древний в «Калейдоскопе». Помогала, чем могла, только по части бумажной работы. Так и вышло, что в один день от юных побегов гортензии меня отвлёк звонок Рён Гу.

- Заместитель Им? – ответила я, зажав смартфон между плечом и ухом, и схватила с полки пульверизатор.

- Занята?

- Не очень.

- Можешь получить разрешение на прокат машины времени?

Я замерла, прекратив разбрызгивать воду.

- Машины времени? – скептически повторила я. – У «Калейдоскопа» в клиентах, случаем, Герберта Уэллса не было?

- Ха-ха, - раздельно произнёс Рён Гу. – В фирме есть машина, которая может перенести пассажиров в прошлое, - пояснил он тотчас – тем занудливым тоном, которым обычно просвещал меня о тонкостях работы в загробной конторе. – Ею давно не пользовались, но ты, я думаю, без труда уговоришь директора.

- Что-то серьёзное? – нахмурилась я, опрыскивая плетистые розы, стебли которых уже дотянулись до верхней полки шкафа.

- Надо раздобыть жареную курочку.

Я потеряла дар речи, а Рён Гу, как ни в чём не бывало, продолжил:

- Мы бы сами, но клиента нельзя оставить без присмотра.

- На грани, да? – печально уточнила я.

- Ага.

Шумно вздохнув, я отставила пульверизатор и зашагала в сторону кабинета директора:

- Ты же понимаешь, что до вас мне придётся ехать? Перенестись не смогу, так что ждите.

- Так мы совсем рядом, - успокоил меня заместитель Им. – Я скину тебе адрес.

Императрицу я нашла в Саду. Она поливала из лейки кустики пеларгоний и обернулась на моё вежливое:

- Госпожа директор.

- Почему не работаем?

- Руководитель Ку хочет одолжить машину.

Не знаю, как, но директор сразу поняла, о какой машине речь. От её строгого голоса мне стало немножко не по себе:

- Путешествия в прошлое запрещены уже много лет, они плохо влияют на настоящее.

- Вряд ли заказ жареной курочки вызовет Третью мировую, - улыбнулась я.

Нефритовый Император звонким от потрясения голосом переспросила:

- Жареной курочки?!

- Да, директор, - безупречно-вежливым тоном откликнулась я. – Видимо, клиента от суицида удерживает одна порция курочки.

У директора было какое-то особенное отношение к Группе управления рисками. Может, оттого, что создание этого отдела было именно её идеей. Но если бы другие сотрудники знали, на какие уступки Императрица часто шла ради Рён и её работы, они бы съели свои бейджики от досады. Вот и сейчас, едва договорив, я уже понимала, что ключ от машины времени у меня в кармане.

- Да… Курочка… - рассеянно закивала директор и вернулась к пеларгониям. – Ключи у Пака, возьми.

Вспомнив сотрудника-восьмерняшку, из-за которого мне порой казалось, что у меня восьмерится в глазах, я едва не застонала. «Вот пойди определи, у которого из них ключи!» - негодовала я, попрощавшись с Императрицей и шагая в свой кабинет.

Мне повезло. Ключи обнаружились у третьего по счёту. Спрятав их в карман пальто, я проверила адрес, который прислал заместитель Им, и поняла, что больница находится всего в паре кварталов от «Калейдоскопа». Добралась я быстро и, цокая каблуками ботинок, вбежала в холл. Округлая стойка регистрации переходила в коридор с вывеской: «Административный блок», а просторный вестибюль продолжался прозрачными раздвижными дверями с подписью: «Отделение скорой помощи».

- Где вы? – спросила я, на ходу позвонив Рён Гу.

- Третий этаж. Ты уже доехала?

- Я поднимусь.

Я завершила вызов и направилась в сторону неотложки, заметив указатель лифта. Да так и застыла от неожиданности при виде руководителя Пака, который в сопровождении двух помощниц шагал по коридору в ту же сторону.

Отступив на несколько шагов и спрятавшись за стойкой, я проводила лидера Группы сопровождения взглядом и, сама не зная, зачем, последовала за ним. Я подумала, что, наверное, его отделу часто приходится навещать госпиталь, и проследила, по чью душу они пришли. Девушка, погибшая в аварии, не хотела прощаться со своим мужем и взмолилась, чтобы ей дали отсрочку, но самый мрачный жнец «Калейдоскопа» остался глух к её мольбам. Я заметила, с каким возмущением он посмотрел на девушку, когда она схватила его за рукав, и нахмурилась, подумав, что Пак Джун Гиль, похоже, терпеть не может прикосновений. Затем, вспомнив, зачем приехала в больницу, встрепенулась и побежала к лифту.

Что произошло дальше, я так и не поняла. Я просто шла по коридору мимо палат и резко остановилась, ощутив, как меня волной накрыла странная слабость. Заморгала и тряхнула головой, но та закружилась так, что казалось, будто мир перевернулся вверх тормашками. С трудом сглотнув подступившую к горлу тошноту, я мешком осела на пол.

«Да что происходит?!» - испугалась я.

В ушах звенело, пульсировали спазмами виски, перед глазами всё плыло. Понятия не имею, как я расслышала чьи-то шаги. Подняв голову, я еле разглядела сквозь мутную пелену высокую фигуру в чёрном, которая направлялась в мою сторону широким решительным шагом. Меня рывком подбросило вверх, и в следующий миг знакомым адреналином закружил прыжок телепортации.

Отдышаться и прийти в себя я не могла долго. Я даже не сразу поняла, что, не давая сползти на пол, меня крепко держит руководитель Пак. Моргая и шумно дыша, я подняла взгляд и вздрогнула: чёрные глаза смотрели с такой уничижительной жалостью, что мне захотелось исчезнуть с лица Земли.

- Новичок, не знающий даже основ, - проронил бархатный голос. – И ты работаешь ассистентом у Нефритового Императора?

Захотелось вырваться, сказать что-то обидное – я не понимала, в чём меня обвиняют. Но сил едва хватало на то, чтобы стоять на ногах, и выказать возмущение резкостью не получилось – я осторожно высвободилась из крепкой хватки и тут же прислонилась к стене.

- Кан Тан Я! – услышала я звенящий от тревоги оклик Рён Гу.

- Заместитель Им… - слабо позвала я в ответ.

Он подбежал ко мне и, коротко посмотрев на тёмного жнеца, с беспокойством спросил:

- Ты в порядке?

- Теперь да, но… - я перевела полный вопроса взгляд с него на Рён, что подошла следом. – Что произошло?

- Если твоё временное тело приблизится к настоящему, то может произойти коллапс, - начал Рён Гу.

Я нахмурилась:

- Да, я знаю… Постойте, - я оглядела жнецов, - в той палате… лежу я?

- Ты не запомнила больницу, - первая поняла Ку Рён, скрестив руки на груди. На лице её читалось лёгкое недовольство.

- Скажем, было не до этого, - примирительно подняла я руки. – Так что основы я знаю, руководитель Пак, - посмотрела на я лидера Группы сопровождения, наконец ответив на его язвительное замечание.

От моей дерзости у него потемнели глаза, и вот мне бы молчать в тряпку, но, вдохновлённая мнимой победой, я нахально добавила:

- Но вы можете написать докладную.

Полная презрения усмешка потушила мою эйфорию – словно залила водой едва тлеющий огонёк. Руководитель Пак ничего не ответил и посмотрел в конец коридора – туда, где появился потрепанный мужчина с мёртвой печалью в глазах и дрожащими губами. Я поняла, что это очередной возможный самоубийца.

- Я пришлю своих работников на всякий случай, - заключил Пак Джун Гиль – в успех группы Рён он не верил ни на йоту - и, обернувшись к ней, попрощался ядовитым: - Руководитель Ку.

Глядя вслед его фигуре, уверенно шагавшей прочь, я сдержала желание сползти по стене. И почему после каждой встречи с ним у меня такое же ощущение, как если бы я шла по краю жерла, а у меня под ногами вдруг начал извергаться вулкан?

Неудачники

- Руководитель Ку, - привлекла я внимание Рён, которая с грустью и даже обидой провожала Пак Джун Гиля взглядом. – Я привезла ключи, - выудив связку из кармана пальто, протянула я её жнице.

- Спасибо, - рассеянно поблагодарила Ку Рён. – Заместитель Им, я отправлюсь в прошлое, а ты побудь с Чжэ Су.

Я проверила время, взглянув на циферблат наручных часов.

- Отправляйтесь вдвоём, руководитель Ку, за клиентом я пригляжу, - приняла я решение. – Мой рабочий день закончился. На крайний случай объясню директору, что доставка курочки – дело ответственное.

У Рён потеплел взгляд – она умела улыбаться глазами, как никто другой. Переглянувшись с Рён Гу, она кивнула. Я поняла, что жнецы не будут отказываться от моей помощи.

- Мы скоро, - пообещала мне жница.

В лобби больницы мы разделились. Я обнаружила Чжэ Су неподалёку от госпиталя: устроившись за столиком перед захудалым магазинчиком с горой чипсов и батареей кока-колы в алюминиевых банках, он глядел на эту мечту школьника с таким горем, что я решила вмешаться в такое возмутительной несоответствие.

Уже изучившая всё, что было в «Красном свете» о Намгун Чжэ Су, я хорошо знала, что толкает его покончить с жизнью. Он провалил несколько госэкзаменов – и я понимала, что могли повторяющиеся неудачи сотворить с его самооценкой и желанием жить. Но, насколько я знаю, чтобы убедить человека в том, что его проблемы – это ещё не конец света, нужно показать ему кого-то, кто намного несчастнее, чем он. Назвать себя несчастной я даже с натяжкой не могла, но кто сказал, что я не смогу изобразить принцессу в беде? Получалось у меня, судя по всему, мастерски, вон даже Пак Джун Гиль повёлся.

Плюхнувшись на пластиковый стул прямо напротив Чжэ Су, я опустила голову и несколько раз шмыгнула носом. Не помогло, мужчина продолжал безучастно пялиться на закуски. Безобразие, как так можно? Я закрыла лицо ладонями и начала судорожно всхлипывать. Конечно, глаза у меня были сухими, но своего я добилась: до меня донеслось потерянное:

- С вами всё хорошо?

Я замотала головой и опустила руки. Слишком погруженный в свои проблемы, Чжэ Су, разумеется, откровенного развода не замечал. Я начала интуитивно озвучивать его возможные мысли:

- Ужасная штука эта жизнь… Бьёшься, бьёшься, как минтай в сети, а всё одно – ничего не получается.

Чжэ Су поник:

- Понимаю.

- И ладно бы, просто не повезло… Так ведь и поддержать меня некому, - я так искренне жаловалась, вдохновенно сочиняя (а по сути и не особо лукавя), что мне стало даже жаль себя. – Родители за границей, у друзей своя жизнь… Начальник ругает, что я бездарь (ну, допустим, руководитель Пак мне не начальник, но задели меня его слова очень сильно)…

У доверчивого бедняги вытянулось лицо от таких откровений, так что он, не замечая, что делает, вдруг пододвинул ко мне банку с колой и подался вперёд с участливым:

- Может, всё ещё образуется.

- Может быть, - согласилась я, с щелчком открывая банку.

И пусть слёзы, которые, к моему недоумению, текли по моему лицу, были немножко фальшивыми, икнула я так естественно, что Чжэ Су решил поделиться своими проблемами и убедить меня, что не у меня одной всё так плохо:

- Вот и у меня то же самое… Несколько лет сдаю экзамен и каждый раз проваливаюсь. Наверное, это не моё, - опустил он голову, схватив банку со столика.

Я протянула свою, когда он открыл тару, и мы чокнулись, как самые заядлые собутыльники. К тому времени, как вернулись Ку Рён и заместитель Им, стол был завален и заставлен пустыми пачками и опрокинутыми банками, я знала Чжэ Су лучше, чем, наверное, его родная мать, а он проглотил все истории, которые я беззастенчиво выдумала.

- Что ты сделала? – в глубоком шоке спросил у меня Рён Гу.

Я нахмурилась в недоумении, и он молча показал мне экран своего смартфона. Показатель негативной энергии Намгун Чжэ Су упал до 27%. Я поперхнулась и посмотрела на мужчину. Тот переводил взгляд со жнецов на меня, затем предположил:

- У вас тоже в жизни полоса неудач?

Рён и заместитель Им ответили немым удивлением, а я подалась к Чжэ Су с доверительным:

- И ещё какая. Им пришлось подвергнуть свою жизнь опасности из-за жаренной курочки.

Мужчина широко и так искренне улыбнулся, что у меня отлегло на душе. Поднявшись со стула, я обернулась к жнецам:

- Я очень рада, что вы вернулись невредимыми. Директор меня закошмарила, так что я все ногти сгрызла, пока ждала.

Рён Гу подтянул два стула, явно намереваясь присоединиться к нашей с Чжэ Су трапезе:

- Всё в порядке, мы даже курочку добыли.

У мужчины задрожали губы, когда он открыл коробку с кусочками жареной в кляре курицы. Заместитель Им придвинулся и тихим голосом поведал, что именно этим Чжэ Су в детстве угощал его покойный отец. Я не сдержала улыбки, растроганная тонким жестом, и, протянув руку, сжала пальцы мужчины в попытке поддержать. Чжэ Су ответил полным признательности взглядом.

Курочку разделили на четверых, хотя после трех банок колы я подозревала, что в меня больше ничего не полезет. Разговор был недолгим, но таким тёплым, что показатели Чжэ Су упали ещё на десять процентов.

- Сейчас ты чувствуешь, что плетёшься позади всех, - сказала Рён, когда мы уже собрались расходиться. – Но всё же продолжай жить. «Из-за хорошей погоды. Из-за облачности. Поэтому я не могу умереть». Начни с такого. Пока живёшь, наступит день, когда ты поймёшь всё произошедшее сегодня. Поэтому… живи.

Она сказала это так, что мне захотелось составить сборник её цитат для мотивации особо отчаявшихся. Чжэ Су просто закивал, а Рён Гу подался ко мне и с улыбкой прошептал:

- Хорошая работа, ассистент Кан. Может, всё-таки вернёшься в наш отдел?

Я ответила смущенной улыбкой, понимая, что не во мне дело, а в том, что случай был не таким тяжёлым. К тому же кто знает, что было бы с моей психикой, если бы, например, я отправилась в прошлое с Ку Рён вместо заместителя Има? И вообще, мне больше нравилось быть ассистентом. Так я хоть была защищена от лишнего стресса.

Подарок

Уже утром я поняла, что поторопилась с выводами. Директор вызвала меня к себе и, просматривая принесённую мной корреспонденцию, между прочим поинтересовалась:

- Слышала, ты надерзила руководителю Паку?

«Я?! Надерзила? Наглая ложь!» - возмущенно отозвался внутренний голос. Кипя от негодования – я всё же не ждала, что лидер Группы сопровождения последует моему бездумному совету и напишет жалобу, - я вежливо ответила:

- Возникло недоразумение, госпожа директор.

Вопреки моим ожиданиям, Нефритовый Император не стала расспрашивать о подробностях и грустно посоветовала:

- Не следует делать из Пак Джун Гиля врага, ассистент Кан.

«Врага? – мысленно усмехнулась я. – Да я его боюсь до чёртиков, куда уж мне такого во враги записывать». Но отвечать я не стала и только склонила голову. После недолгого молчания директор со вздохом промолвила:

- Порой, получив глубокие раны, мы закрываемся за плотной бронёй, Тан Я. Не каждый, кто кажется страшным, на самом деле таков… Внеси в архив, - тотчас протянула она мне стопку писем, не обращая внимания на моё вытянувшееся лицо. – И возвращайся к работе.

- Да, директор, - пролепетала я и, как во сне, двинулась прочь из кабинета.

Простые слова подарили мне целую бурю размышлений, и день прошёл, как в тумане. Работа, к которой я успела привыкнуть, уже не отвлекала, и, составляя планы и приводя в порядок документацию, я всё думала и думала над тем, на что намекнула Императрица.

А ведь она ни много ни мало предлагала подружиться с Пак Джун Гилем. Нет, безопаснее было к крокодилу полезть с объятиями, но после того, как жнец помог мне целых два раза, не услышав ни слова благодарности, стоило хотя бы попытаться.

Я отчаянно напрягала извилины, ища способ. Понимала, что вот так просто подойти и ляпнуть что-то вроде: «Давай дружить» я могла, только рискуя заработать очередную жалобу – на этот раз по поводу собственной адекватности. Я вспомнила, что мама часто говорила мне в детстве: «Чтобы подружиться, достаточно улыбнуться друг другу». Но попытки представить улыбающегося Пак Джун Гиля вызвали у меня когнитивный диссонанс, так что я решила воспользоваться другими методами. И идея, к счастью, пришла к измученной мне незадолго до конца рабочего дня.

Никогда прежде не полагала себя такой тугодумкой. Поспешно собравшись, я поехала в торговый центр неподалёку и только после получаса поисков наконец нашла дорогой магазин с аксессуарами.

Хорошо, что я точно знала, что ищу. Наверное, Ём Ра был прав и мне действительно на роду написано быть ассистентом. А иначе как бы я обратила внимание на то, что в отчётах лидера Группы сопровождения в последние дни подпись нанесена более тонкими штрихами? Догадаться, что у него заканчиваются чернила в ручке, мне ничего не стоило, и вопрос о том, что подарить тёмному жнецу, отпал сам собой.

Вот только подарок я искала долго. Цена меня не волновала, но дизайн каждой очередной ручки раз за разом заставлял качать головой. Консультант, наверное, уже проклинал моё появление в магазине, но тут мой взгляд упал на что-то супер-чёрное, до слёз восторга элегантное и до неприличия роскошное. И этим надо писать? Да у меня рука не поднимется!

Впрочем, не мне было и писать, так что я уверенно указала несчастному продавцу на короля всех ручек на моей памяти и попросила мне показать. Приглядевшись, я различила короткое «Carpe diem», тянущееся вдоль стрежня и тонкими серебряными буквами начертанное где-то в чёрной глубине корпуса.

- А есть экземпляры с другими надписями? – поинтересовалась я.

- Мы можем сделать для вас на заказ, - предложил продавец. – Только подпись должна быть короткой.

- О, не волнуйтесь, та, что мне нужна, совсем не длинная, - успокоила я консультанта и написала на протянутом листке два слова. – Когда мне прийти за заказом?

- Ручка будет готова уже завтра.

Крайне довольная своим выбором, я покинула магазин. Заказ забрала на следующий день после обеда и, решив не откладывать, направилась на третий этаж, который полностью занимала Группа сопровождения душ (это именно здесь я как-то заблудилась).

Решительность моя таяла, как снег на солнце, в холле перед кабинетом руководителя Пака я уже готова была махнуть рукой на свою затею и пуститься наутёк. На этом этаже даже аура была какая-то мрачная, так что весь мир виделся в чёрном свете. Секретарь Пак Джун Гиля, Чхве Кан Хи, с которой у меня были тёплые отношения, отвлеклась от экрана, заметив моё присутствие, и вежливо спросила:

- Мне доложить, ассистент Кан?

Девушка знала, что просто так я не приду, и, видимо, полагала, что меня направили с каким-то конфиденциальным поручением. Я же всей душой надеялась, что это мой последний визит сюда, и, набрав полную грудь воздуха, кивнула:

- Да, скажи, что дело срочное.

Все мои страхи разлетелись, стоило мне шагнуть в кабинет; поражённая роскошным великолепием комнаты размером с приличный спортзал, я так и остановилась на пороге. Забыла про хозяина этого кабинета напрочь, и, разинув рот, снова и снова оглядывала золотистое в сиянии светильников убранство. Рассеянно подумала, что мне, наверное, никогда не привыкнуть к красоте «Калейдоскопа», но тут от восторга меня отвлекло сдержанно-насмешливое:

- Срочное дело – составить опись моего кабинета?

Спохватившись, я зашагала к тяжёлому столу руководителя Пака, старательно отводя глаза, и неловко примостила чёрный бархатный футляр (в такие обычно серебро и золото кладут, но никак не ручку) прямо поверх внушительной кипы бумаг, которые жнец явно изучал до моего прихода. Пак Джун Гиль вскинул бровь:

- Это что?

- Это… - я усилием воли уняла желание бежать из кабинета сломя голову и ровным голосом, не поднимая взгляда, проговорила: - Я хотела бы извиниться за недавний случай, руководитель Пак. Вы спасли мне жизнь, а я так и не поблагодарила вас за это, - я неловко кивнула, надеясь, что это сойдёт за положенный по этикету поклон. – Вот. Это моё «Спасибо» и «Простите», надеюсь, вы примете.

Если руководитель Пак и был обескуражен, он умело это скрыл. Вернее, от презрительной усмешки, скривившей его губы, я почувствовала себя полной идиоткой. И потушил моё смятение только восторг при виде того, как привычно легла в аристократические пальцы жнеца элегантная чёрная ручка. Я была права: она была идеальным подарком.

У лидера Группы сопровождения смягчились черты лица, и он равнодушно произнёс:

- Я тронут.

- Очень рада, - искренне выпалила я. – С вашего позволения, я вернусь к работе.

Наверное, руководителя Пака удивила моя поспешность – из его кабинета после этих слов я почти выбежала, - но не могла же я оставаться в такой опасной близости от него после того, как он прочтёт выбранное мной «Memento mori», изящным серебряным узором начертанное на ручке?

Воля

Из-за насыщенной работы и частых вечеров, проведённых в «Калейдоскопе», я была редкой гостьей в собственной квартире. Но она сразу стала для меня тихой гаванью. Мне безумно нравился аскетичный и строгий уют, который создавало лаконичное убранство в золотисто-шоколадных и блестяще-чёрных тонах, разбавленных сочной зеленью миниатюрных пальм и серебром бытовой техники.

Какой бы усталой я ни была, я обязательно шла на кухню и готовила себе какое-нибудь некорейское блюдо (из местной кухни я любила только рамён). Поздние ужины в одиночестве меня не угнетали, от людей я порядком уставала и на работе. К тому же за день накапливалось столько всего, что надо было обдумать и переварить, что я иногда не сразу засыпала.

Вот и сегодня вечером я чувствовала, что не усну. Впереди меня ждал уик-энд, в кои-то веки не забитый до краев неожиданной сверхурочной работой, так что меня это не особенно волновало. Посплю завтра до обеда.

Мысли вернулись к истории музыканта и его погибшей в аварии жены. Мужчина сильно любил свою наречённую, и потеря подвела несчастного к краю. Ку Рён с трудом спасла его от суицида, и в этом ей немало помогла душа девушки, отказавшаяся от сопровождения.

Часть этой истории я услышала от Рён Гу, часть увидела в видеоотчётах. Немало удивилась, узнав ту девушку, которую видела в госпитале – она и просила руководителя Пака дать ей отсрочку. Но лидер Группы сопровождения, верный своим взглядам, не только направил несколько отрядов жнецов на поиски сбежавшей души, так ещё и пришёл собственной персоной. Так, что в попытках отговорить его отчаянной Ку Рён пришлось дать Непреложный обет жнеца.

Хуже, по словам заместителя Има, поступить она не могла, но её это, конечно, не беспокоило. Она думала только о том, чтобы спасти очередного самоубийцу. И в который раз не переубедила упертого Пак Джун Гиля, судя по тому, что он ответил директору «Калейдоскопа» в личной беседе.

Нефритовый Император, получив отчёты обоих отделов, пригласила руководителя Пака в свой кабинет и, словно нарочно, следом позвала меня – принести на подпись несколько приказов. Лидер Группы сопровождения – впервые на моей памяти не одетый во всё черное – стоял перед ней прямо, как солдат, заложив за спину руки в кожаных перчатках. На меня он, разумеется, даже не посмотрел, я ответила ему тем же, осторожно примостив бумаги перед директором и воззрившись на неё в терпеливом ожидании. А вот Императрица подписывать документы не спешила – и только сейчас я начала догадываться, что намеренно.

- Я так поняла, между твоей группой и группой Ку Рён возникли разногласия, - начала директор.

- Она мешала работе Группы сопровождения, - с невозмутимой почтительностью откликнулся руководитель Пак.

У меня, как обычно, при звуках его чувственного голоса все замерло внутри, и я не сразу расслышала мягкий упрёк в словах директора:

- Следовать правилам важно, но тебе не кажется, что можно быть гибче?

«Вот-вот, - согласилась я мысленно, - не будьте таким занудой, руководитель Пак».

Пак Джун Гиль был непреклонен:

- У каждой души своя история. Почему должны быть исключения?

- Это дело не требовало твоего присутствия, так зачем решил пойти? – задумчиво спросила его Нефритовый Император.

Заинтригованная – об этом я не задумывалась, - я перевела на руководителя Пака взгляд, не меньше директора ожидая ответа. Впрочем, она-то как раз его знала, но, может, хотела, чтобы я услышала?

Пак Джун Гиль, подумав, спокойно признался:

- Хотел своими глазами увидеть, кого они пытались спасти.

- Да? – Императрица подалась вперёд. – И что ты думаешь на этот счёт?

Слова жнеца меня обожгли:

- Презираю их ещё больше, чем прежде.

Захотелось выйти – тотчас. Я, наверное, слишком остро реагировала, но лидер Группы сопровождения не догадывался, как ранит меня своим ответом, хоть, по большому счёту, и не обязан был знать. Чувствуя, как стиснуло грудь и стало очень сложно дышать, я попыталась взять себя в руки и опустила взгляд – не замечая, как всё расплывается перед глазами.

Заметила директор моё состояние или нет, но только она не торопилась меня отпускать и, медленно подтянув к себе первый приказ, требовавший её подписи, обронила:

- Как думаешь, почему?

- Я не понимаю, почему они так легко выбирают смерть, если достаточно пары слов, чтобы подарить вновь волю к жизни, - Пак Джун Гиль говорил искренне, ничего не тая, с какой-то едва уловимой жаждой ответов – будто хотел, чтобы ему на самом деле объяснили, почему.

«Кто ему сказал такую глупость?» - как-то отрешенно подумала я, наконец взяв себя в руки. «Пары слов? Чушь какая-то…». Приступ иронии почти заглушил для меня рассудительное:

- Подумай, что же они чувствовали, раз выбрали смерть, потому что некому было сказать им эти пару слов. Уверяю тебя, что нигде и никто с лёгкостью не выберет смерть.

К этому я могла добавить, что никто в своём уме не выберет смерть, но желания участвовать в беседе я не чувствовала. А ныне, обводя пальцем край стакана с апельсиновым соком, которым запила ужин, я пыталась вспомнить. То, что чувствовала пять лет назад.

- Наверное, я действительно была не в себе, - пробормотала я.

Убирая посуду, взбивая подушки на кровати, перебирая одежду, я ощущала настойчивую потребность – вспомнить. Так что, махнув рукой на то, что уже глубокая ночь, я набросила поверх клетчатого платья пальто, надела ботинки и, недолго думая, поднялась на крышу. Долго стояла, перебравшись для надёжности через перила борта, на самом краю и смотрела вниз. Голова порой кружилась, но я крепко держалась за перила. Желания прыгнуть не чувствовала, просто пыталась понять. Ночь была тихой, пусть и холодной, исполинами возвышались вокруг многоэтажки, сияли в темноте золотые, красные и зелёные огни. Дул холодный ветер, так что у меня скоро заледенели руки. Но я этого не замечала.

«Этих людей жизнь подтолкнула к краю. Не обесценивайте их выбор» - вспоминала я слова Рён и кивала, соглашаясь с ней. Но тотчас на ум приходило убеждённое: «Чем убийство себя отличается от убийства другого человека? Это поступок эгоиста, который даже не задумывается над тем, как ранит своих близких». И я чувствовала боль. Потому что отчётливо осознавала – да, руководитель Пак прав.

- Что ты там делаешь? – внезапно развеял звуки ночи знакомый бархатный голос.

На краю

Я обернулась, выпустив перила, так резко, что, естественно, тотчас беспомощно полетела вниз. И в который раз благословила телепортацию и реакцию руководителя Пака, руки которого схватили меня прямо в полёте через каких-то пару мгновений.

Я едва устояла на ногах, когда он перенёс нас на крышу, но он снова не позволил мне упасть. Короткого полёта хватило, чтобы я вновь ощутила пережитый однажды ужас скорой гибели, так что, дрожа и опираясь о державшие меня руки, я не нашла в себе сил отказаться от помощи и прислонилась к жнецу. Только сейчас поняла, как замёрзла из-за ночного ветра, и оттого острее почувствовала тепло, которое исходило от руководителя Пака. И что-то мне вдруг так прижаться к нему захотелось…

- И почему всякий раз при моём появлении ты норовишь попасть в переделку? – без особой злости поинтересовался жнец.

«Наверное, чтобы вы меня снова спасли», - язвительно ответил внутренний голос, но я только отстранилась с виноватой улыбкой и пожала плечами.

- Я не намеренно, руководитель Пак.

Он посмотрел на край крыши, где я только что стояла, и спросил почти сердито:

- И что ты там делала? Хотела прыгнуть?

Голос его дрогнул на миг, дрогнул от боли. Словно его ранило то, что я могла принять такое решение.

- Вовсе нет, руководитель Пак. Я просто… - я осеклась, поняв, что собираюсь сказать что-то очень личное, и всё же продолжила: - пыталась вспомнить, каково это – находиться на самом краю.

- Вспомнить? – жнец резко взглянул на меня.

Понял сразу. Да, в уме ему не откажешь.

Я кивнула и, усилием воли преодолев слабость, тихо сказала:

- Я однажды была на краю. Только… - я вздохнула, хотела отвести взгляд – смотрел Пак Джун Гиль так, будто в душу пытался заглянуть, - но сдержалась и прямо призналась: - Вовремя вспомнила о тех, кого могла ранить.

Жнец прищурился, немного сильнее сжал мои руки. И я вдруг поняла: лёд тронулся.

«Надо же, - пронеслось в голове, - как мало для этого было нужно».

У меня лёд тоже тронулся – лёд молчания. Я много лет никому об этом не рассказывала, и, как всегда, первые слова признания потянули за собой другие. А может, меня вел жгучий интерес руководителя Пака, который он хорошо скрывал, но который я не могла не почувствовать?

- Я всё вспоминала то, что говорили вы и руководитель Ку на том совещании.

- Считаешь, что я неправ, ассистент Кан? – прищурился жнец.

- И да и нет, наверное, - не стала я лукавить. – Но там, - я повела глазами на край крыши, - я чувствовала дикий страх от этой высоты. Я не хотела прыгать. И подумала, какую же боль чувствует тот, кого даже этот страх не останавливает? Ведь он хочет жить, но…

Я смолкла, запутавшись в аргументах. Было сложно объяснить, какие мысли меня мучают уже несколько недель. Как бы то ни было, Пак Джун Гиля я явно не переубедила.

- Боль – это смысл жизни, - он сказал это так, как мог бы сказать учитель, в сотый раз повторяющий нерадивому ученику непреложную истину. - Страдать и двигаться вперёд, несмотря на боль, - удел смертных.

Жнец нахмурился, когда я дёрнулась от этих слов. А я просто сопоставила их с тем, что слышала…

Порой, получив глубокие раны, мы закрываемся за плотной бронёй, Тан Я. Не каждый, кто кажется страшным, на самом деле таков.

«Неужели в этом всё дело? Потому вы так ненавидите самоубийц, руководитель Пак, – один из них нанёс вам глубокие раны?». Я не осмелилась спросить, сама не зная причины и всё же остро чувствуя, что сейчас не время. Силилась сдержать щипавшие глаза слёзы, думая о том, что, возможно, из-за этого лидер Группы сопровождения и не принимает выбор самоубийц – когда сам выбрал жить вопреки боли. И удивившим меня уколом сожалений пришла мысль, что жнец не понимает: не у каждого есть то мужество, которое позволило ему сделать такой выбор.

И всё же я успокоилась. В сознании наконец прояснилось, когда я получила немного ответов. Вот только стоило тяжёлым размышлениям отпустить меня, как я вдруг отчётливо ощутила, насколько крепко и близко меня держит руководитель Пак…

Порыв высвободиться ничего не дал – меня притянули ещё ближе.

- Расскажи, - донеслось до меня.

- Мне слишком больно это вспоминать, - отрезала я чисто из упрямства.

Пак Джун Гиль усмехнулся знакомой презрительной усмешкой. Чёрт, она, кажется, даже начала мне нравится…

Я рассказала. Оправдала себя тем, что должна привести контраргументы и заставить упрямого жнеца задуматься – не всё так однозначно, как он считает. Но я, конечно, обманывала себя. На самом деле я простодушно хотела, чтобы он побыл рядом ещё немного.

- Погодите! – позвала я, когда, дослушав, руководитель Пак двинулся прочь.

Жнец обернулся, во взгляде его читалось нетерпение. Я проглотила просьбу и вместо этого спросила:

- Вы же подумаете об этом, правда?

Я слишком плохо его знала на тот момент и не догадывалась, как много времени он проводит в размышлениях. Пак Джун Гиль только фыркнул, прежде чем исчезнуть из виду:

- Возможно.

- Осёл, - пробормотала я.

Обзываться было ребячеством, но, признаться, мне становилось немного легче. У руководителя Пака был без преувеличения невыносимый характер.

Признание

Рён Гу аккуратно выуживал из бумажной чашки остатки лапши. Моя чашка была давно пуста; я сидела вместе со жнецом за круглым столиком в их с Рён кабинете. Мы только закончили кушать: я принесла с собой две пачки рамёна, заранее зная, что приглашенная директором на чашку чая руководитель Ку к нам не присоединится. Листая на ноутбуке список последних клиентов Группы управления рисками, я хмуро спросила:

- К вам в отдел никто не просился?

Заместитель Им хмыкнул:

- Из ума пока никто не выжил.

- Плакала моя агитационная деятельность, - вздохнула я. – А я вам такую рекламу делала…

- И на том спасибо, - Рён Гу встал, подхватил пустые чашки и ловко забросил их в урну. – На нас хоть не косятся в коридорах, - он прошёл к своему столу.

- Я тут погуглила, - призналась я. – Оказывается, столько известных людей покончило с жизнью: Клеопатра, Сенека, Хемингуэй, Юкио Мисима…

- Дело в том, что в других фирмах нет такой группы, как наша, - пошутил заместитель Им, упав в своё кресло. – Слышал, директор выступала с этой идеей на встречах с главами иностранных компаний.

Я закивала, остановившись на отчёте по делу Кан У Джина – того музыканта, покойная жена которого помогла группе Рён.

- Только они не спешат организовать и у себя такие же отделы, - печально поделилась я, вглядываясь в снимок.

- Понимают, наверное, что с такой работой не все справятся, - что-то печатая, отозвался Рён Гу. – Последний случай был особенно трудным, - вспомнил он.

Рассеянно кивая, я прижала палец к губам. Вспоминала. История музыканта было немного похожа на мою собственную.

- Неудивительно, что его было так тяжело спасти, - пробормотала я. – Его даже поддержать было некому…

- Ты о Кан У Джине?

- Угу.

- Сомневаюсь, что родные могли бы его переубедить, - признался заместитель Им.

- Могли бы, - возразила я. И, поколебавшись, добавила: - Меня же смогли.

Рён Гу перестал печатать и посмотрел на меня. Губы его сложились буквой «О».

- Ассистент Кан… То есть Тан Я, - поправился он. – Ты… Ты что, и вправду…

Я только кивнула. Вообще, после того, как вывалила всю правду на руководителя Пака (не без его активной поддержки, конечно), я стала как-то ровнее относиться к тому, что неизменно вызывало у меня град слёз.

- Я почти как Кан У Джин, - улыбнулась я и развернулась на стуле к жнецу, у которого челюсть, кажется, утратила функцию подниматься. – В один день лишилась человека, с которым хотела связать всю свою жизнь. После его смерти она потеряла всякий смысл… Хотя причины можно выдумывать и выдумывать, - с горькой усмешкой заметила я. – Просто было так больно… что хотелось как-то унять эту боль. Или вовсе её не чувствовать.

Рён Гу встал – он не был в шоке от моего признания, но такого явно не ждал. Потом пересел на стул рядом со мной и придвинулся ближе.

- Ты хотела покончить с собой?

- Я почти вскрыла себе вены, - я не сдержала усмешки. Сейчас, столько лет спустя, произошедшее казалось не таким пугающим и бесповоротным, как тогда. – Думала, каково это – когда тебя больше нет. Было очень страшно, но я не соображала. Я вообще была не в себе, - прибавила я.

Я не оправдывалась, и жнец это понимал. Наверняка чувствовал также, что мне очень важно объяснить, почему я так опасно приблизилась к краю.

- А почему передумала? – Рён Гу подался вперёд. Хотел, наверное, узнать, можно ли потом воспользоваться моим объяснением в будущем.

- Мама, - я пожала плечами. – Постучала в дверь, спросила, не против ли я поесть пиццы с ней и папой. Они знали, что со мной творится, - ответила я на неозвученный вопрос, - но поддерживали, как могли. Всё время были рядом, говорили мне, что я сильная и что справлюсь… Я сама в это мало верила тогда, - с виноватой улыбкой призналась я, - но, думаю, некоторые слова нужно слышать в нужное время. А потом… Мама добавила, что они с папой очень меня любят. И я представила: если мне так больно оттого, что нет рядом любимого человека, то каково будет им, если меня не станет? Я почувствовала себя такой эгоисткой…

- Тан Я, ты была разбита, - с сочувствием напомнил заместитель Им.

Я закивала, соглашаясь.

- Конечно. Но из-за этого я забыла о тех, кто всегда был рядом. А ведь я была не одна. Поэтому знала, что справлюсь, - я посмотрела на жнеца с ободряющей улыбкой. – Я день за днём заставляла себя жить, и это было чертовски сложно. Но меня было, кому поддержать… В отличие от них, - я кивнула на экран. – Каждый ваш клиент справляется со всем в одиночку и, наверное, у них действительно нет иного выбора. Нет того, кто будет за них бороться…

У заместителя Има во взгляде появилось понимание: он догадался, к чему я клоню.

- Хочешь сказать, что те, кого поддерживают близкие, не должны забывать о родных?..

Я кивнула: немного неуверенно. Всё равно не могла судить всех одинаково и понимала, что у каждого свои причины.

- Больно не только тем, кто решился отнять у себя жизнь, - задумчиво проговорила я. – Но и тем, кому своим уходом они нанесли незаживающие раны.

Мы надолго замолчали с Рён Гу, думая каждый о своём. А я не знала о том, что в коридоре изваянием застыла Ку Рён, услышавшая мои последние слова. Не подозревала, насколько остро они её ранили и сколько сожалений всколыхнули потоком захвативших её воспоминаний. Попрощавшись с заместителем Имом, я направилась к своему кабинету. С Рён в коридоре я не столкнулась.

Меня ждала внушительная гора неразобранной корреспонденции. Я едва не застонала, поняв, что задержаться мне придётся чуть ли не до полуночи, и, махнув на всё рукой, решила отложить работу на четверть часа. Заказав в кафетерии капучино со льдом, я вышла на один из балкончиков, с которых открывался вид на парадный холл, и воззрилась на ходивших внизу сотрудников. Сегодня я тоже была в чёрном – в «Калейдоскопе» ждали огромную толпу клиентов, - и, признаться, сюда меня не в последнюю очередь привлекла возможность полюбоваться на Группу сопровождения, что должна была появиться с минуты на минуту. Обычно самая элита «Калейдоскопа» с мрачной торжественностью ровным строем пересекала холл, возглавляемая высокой фигурой Пак Джун Гиля, который шагал впереди с невозможной смесью усталого цинизма и печали на лице.

Площадку для наблюдения я выбрала самую удачную – ту, что возвышалась прямо над выходом, - и, увлечённая ожиданием, свесилась с перил почти наполовину. Наверное, этим я немало озадачила Чон Бо Юн, чей полный удивления голос отвлёк меня от моего занятия:

- Что вы делаете, ассистент Кан?

Я обернулась к стажёрке, которую вскоре должны были назначить в Группу сопровождения. Девушка усердно готовилась к последнему экзамену, который принимал сам руководитель Пак – настоящий психологический монстр, по словам Рён Гу, - и я от души желала ей удачи. Впрочем, будущего начальника Чон Бо Юн боготворила, и я подозревала, что экзамен она сдаст без проблем.

- Да так… - я поманила девушку, и когда она подошла ближе, доверительно сообщила: - Высчитываю, через сколько секунд после появления Группы сопровождения мне опрокинуть свой кофе, чтобы он попал на руководителя Пака.

- Ассистент Кан! – отпрянула Бо Юн.

Я рассмеялась, и девушка поняла, что я шучу. Подойдя к перилам, она воззрилась вниз с таким предвкушением, что я глотнула кофе, сдерживая новый приступ смеха. Хотя восторг Бо Юн был мне хорошо понятен. Я знала её историю – в годы японской аннексии у неё была ужасная судьба женщины для утешения - и слышала от неё, как руководитель Пак не позволил японским шинигами сопроводить души погибших на чужбине чосонцев, в числе которых была и Бо Юн. После её рассказа я и сама начала уважать тёмного жнеца. Но не настолько, чтобы мысль вылить на его голову кофе перестала казаться мне привлекательной.

- Когда-нибудь и я буду идти за ним, чтобы сопроводить сюда души, - восторженно прошептала девушка, когда в холле наконец появилась Группа сопровождения.

- Ты будешь прекрасным жнецом, - пообещала я ей и, попрощавшись, вернулась в свой кабинет.

Одиночество

Весь «Калейдоскоп» с утра был немного взбудоражен. Сегодня доживал свой век ветеран и герой войны, Ли Ён Чон, и главной темой разговоров был вопрос, кого же направит руководитель Пак, чтобы сопроводить его душу в последний путь. Обрывки бесед донеслись до меня в кафетерии, я слышала бурное обсуждение в холле перед лифтами, даже директор казалась немного рассеянной. Я понимала, в чём причина: такого героя «Калейдоскоп» должен был принять со всеми почестями.

Корректируя план Императрицы на завтра, я усмехнулась: мало кто знал, что последний день с ветераном проводит Группа управления рисками. Старик попал в «Красный свет» совсем недавно, что стало причиной, я не знала, но была в Саду Эдема тогда, когда директор просила Ку Рён убедить Ли Ён Чона, что свою жизнь он прожил не зря.

Ближе к концу рабочего дня я вышла в холл со стопкой документов, которые нужно было сдать в архив, да так и замерла, пораженная открывшейся мне картиной: в вестибюле, по всей видимости, толпились все без исключения жнецы Группы сопровождения. «Руководитель Пак решил отправить за героем войны весь свой отдел?» - нахмурилась я. От ироничной мысли, что тёмный жнец так и не определился с выбором, меня отвлекла Чан Чжэ Хи – верная помощница Пак Джун Гиля, обычно тенью следовавшая за ним вместе со своей коллегой. Девушка оглядела жнецов с выражением гордости на лице и на мой немой вопрос ответила пафосным:

- Дело особенное. Нам сказали, что героя мы сопроводим в последний путь все вместе.

- А-а, - протянула я. – Я уж было решила, руководитель Пак назначил состязание за право привести сюда ветерана.

Жница даже побелела от негодования, но я потушила её возмущение добродушной улыбкой и направилась в сторону архива, гадая, дойдут ли мои слова до Нефритового Императора – Чан Чжэ Хи была известной болтушкой.

Так и вышло, что в «Калейдоскопе» ближе к полуночи я осталась одна. Директор тоже направилась к Ли Ён Чону, наказав мне дождаться её возвращения. Возражать я не стала и решила привести в порядок не особо нуждавшиеся в том папки в шкафу. Потом принялась за свои цветы, но от них меня вскоре отвлекла короткая трель уведомления: на почту Императрицы пришёл очередной видеоотчёт.

При виде выстроившихся вдоль улицы жнецов в чёрном даже я прониклась мрачной торжественностью процессии, во главе которой шёл руководитель Пак. Мысль, что тёмный жнец проводил ветерана сам, вызвала у меня тёплую улыбку – быть сопровождённым самим Пак Джун Гилем считалось огромной честью. Он редко кого приводил в «Калейдоскоп» самолично, поручая души своим помощницам. Различила я среди шествовавших и Ку Рён с заместителем Имом, разглядела и Ли Ён Чона. У старика было очень доброе лицо.

Свернув окно, я вздохнула, затем, поразмыслив, включила плеер на телефоне и надела наушники. Захотелось отвлечься – от «Калейдоскопа», усопших, жнецов и всей этой загробной романтики. Подпевая любимым песням, я расчесала волосы – и оставила вьющимися прядями падать на плечи и спину; освежила макияж и удовлетворенно оглядела элегантное шелковое платье с длинной пышной юбкой, которое переливалось в ярком свете чёрным перламутром (да, сегодня я вновь была в чёрном, но и день был действительно особенный). Затем решила вернуться к своим цветочкам. В плейлисте сменилось, наверное, три десятка композиций, прежде чем я поняла, что директор вернулась: я услышала характерный звук прыжка телепортации и ощутила мощную ауру жнеца, которая безошибочно позволяла определить, что Императрица в своём кабинете.

- Pray it away, I swear I′ll never be a saint, no way* - мурлыкала я, приводя в порядок последний кустик миниатюрных роз и радуясь тому, что скоро вернусь домой.

Развернулась с пожухлыми листочками, чтобы выбросить их в корзину под столом, да так и подпрыгнула на месте:

- Ёлки-иголки!

Я ошиблась с аурой. В проёме распахнутых дверей стоял Пак Джун Гиль.

Облачённый в строгий чёрный костюм и наброшенный поверх похоронный ханбок, с печальным взглядом и горечью в изгибе губ, выглядел он величественно и… потрясающе. Прижав ладонь к груди в слабой попытке унять бешеный стук сердца – испугалась я прилично, - я без особого возмущения спросила:

- Вы решили и меня заодно сопроводить в последний путь, руководитель Пак?

Тёмный жнец медленно зашагал в мою сторону:

- Твою душу я непременно сопровожу, Кан Тан Я.

- Какая честь, - улыбнулась я – обезоружено, прекрасно понимая, что, в отличие от меня, он как раз не шутит.

И тут руководитель Пак, как обухом топора, обрушил на мою голову новое потрясение.

- «Imagine Dragons»? – спросил он, бесцеремонно вынимая из моего уха наушник, и вдел его в своё ухо.

Земля сошла с орбиты? Пак Джун Гиль знает «Imagine Dragons»? Я едва не выронила весь мусор, который держала в руках - про него я начисто забыла, - и нервно кивнула. Я прежде не задумывалась, но при попытке ответить на вопрос, какая музыка нравится лидеру Группы сопровождения, наверняка бы представила его слушающим какую-нибудь «Лакримозу» на городском кладбище.

Пока я переваривала шокирующую деталь, композиция, которая давным-давно сменилась, потекла из наушников заставшими меня врасплох откровенными словами:

- Baby, you should come with me,

I′ll take you to the dark side.

Me and you, you and me

Do bad things in the night time**…

Я вырвала у жнеца наушник, вспыхнув вся и сразу. Он даже заморгал от удивления, возмущенно сверкнув глазами. С шорохом полетели на пол сухие листочки, на которые мы оба не обратили внимания. Интересно, как у Пак Джун Гиля с английским? Потому что если он всё понял, я не смогу посмотреть ему в глаза до самой… Чёрт, судя по всему, мне и после смерти придётся с ним встретиться.

- Ассистент Кан? – наконец нарушил наше неловкое молчание его чувственный голос.

- Я… Э-м… - я отчаянно искала отвлечённую тему для разговора и, к своей радости, быстро нашлась: - Я видела проводы Ли Ён Чона, - присев на корточки, я начала проворно собирать листочки. – Это было… внушительно.

- Внушительно? – повторил жнец.

«Да, внушительно, руководитель Пак. Я сегодня тугодум, со мной случается».

- Думаю, Ли Ён Чон понял, как важен для страны его подвиг, - встала я, собрав весь мусор, и кинула его в корзину. – А почему вы привлекли весь отдел, руководитель Пак?

Этот вопрос был искренним. Мне и вправду было интересно. Был Пак Джун Гиль поражен моим нелогичным поведением или нет, я не знала, он, как всегда, замечательно скрывал свои эмоции, но, отвечая на мой вопрос, он задумался. Воспринял всерьёз, растрогав меня ответной искренностью.

- Я помню миг, когда последний раз видел Ли Ён Чона со спины, - негромко начал руководитель Пак. Лицо его было печальным. – Та ночь была очень долгой…

У меня защемило в груди: я будто своими глазами видела сражение, которое он вспоминал, сражение, из которого он многих сопроводил в последний путь. На глаза навернулись слёзы, когда он посмотрел на меня – прямо, глаза в глаза – и глухо признался:

- Я хотел отдать дань уважения мужеству, которое Ли Ён Чон проявил во имя страны.

Я набрала в легкие больше воздуха, усилием воли уняв слёзы. Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга после этих слов. Время таяло в молчании, но впервые в жизни мне так сильно хотелось растянуть каждый миг.

- Руководитель Пак, - чуть слышно позвала я.

- Да? – тёмный жнец не отвёл взгляда.

- В-вы… пришли к директору?

Я искала причины. Не мог же Пак Джун Гиль появиться в моём кабинете просто так. Наверняка заглянул, чтобы спросить, вернулась ли Императрица к себе и может ли он с ней встретиться.

Лидер Группы сопровождения не оставил мне и шанса спрятаться в надуманных причинах.

- Нет, - коротко сказал он.

Я перевела дух.

- Т-тогда…

- Сегодня… Мне особенно сильно захотелось встретить не душу, а кого-то живого.

В отличие от меня, говорил руководитель Пак спокойно, ровным голосом. Как же прекрасно он владел собой!

- Ты единственный живой человек в «Калейдоскопе», Кан Тан Я, - добавил он, не подозревая, что со мной творит каждое его слово.

И вышел – напоследок окинув долгим взглядом. Я медленно осела в своё кресло.

После этого разговора Пак Джун Гиль впервые пришёл ко мне во сне.

Примечания к главе:


* - Imagine Dragons «My enemy»


** - Unlike Pluto «Everything black»

Авария

Мне часто говорили в «Калейдоскопе», что загробный мир не особо отличается от мира живых. Так оно и было; во всяком случае, всё, чем мы занимались, зеркалило заботы живых людей с той лишь разницей, что клиенты фирмы были усопшими.

Поэтому я и не удивилась, когда в один день в «Калейдоскопе» из-за какого-то сбоя полетели все сервера. Коллапс был нешуточный, технический отдел чуть ли не на ушах стоял, но сотрудники быстро сориентировались. И, за исключением увеличившейся в разы работы, день не принёс особенных неприятностей.

Досталось больше остальных Отделу регистрации и отчётов, потому что его сотрудникам пришлось записывать имена клиентов вручную. Это нехило замедлило длинную очередь испуганных душ, ждавших решения суда, и от скопления людей в парадном холле под конец стало просто нечем дышать.

Зато я была свободна до тех пор, пока техники не разберутся с проблемой, то есть на два-три дня точно. Думать о том, как буду разбираться с тонной отчётов, писем и жалоб после, я не хотела, поэтому позвонила Рён Гу, чтобы отвлечься.

Группа управления рисками была в тихой панике: сбой ударил и по «Красному свету», так что о своём очередной клиенте они не знали ничего, кроме места его работы.

- Искать будем почти наощупь, - подвёл заместитель Им неутешительный итог.

- Выше нос, - бодро посоветовала я. – Вон в Отделе обслуживания клиентов перепутали решения суда и праведника чуть в Ад не сбросили. Я из кабинета выходить боюсь, такой там шум, - поделилась я, пока Рён Гу покатывался со смеху. – Директор Ха грозится накатать жалобу длиной в километр…

- Ха Дэ Су может создать проблем, - озабоченно проговорил жнец.

- Да, но кто сказал, что жалоба дойдёт до адресата? – я намотала прядь на палец. – У нас тут Армагеддон в виртуальной реальности, так что я со спокойной душой заявлю, что письмо потонуло в океане корреспонденции…

- Тан Я, ты чудо! – добродушно заключил заместитель Им. – Из любой катастрофы выход найдёшь.

- Училась у лучших, - я подняла взгляд и заметила в проёме Чан Чжэ Хи. – Ладно, до скорого, ко мне из сопровождения пожаловали, - попрощалась я и повесила трубку. – Кто у вас заблудился? – вежливо спросила я у жницы.

Чжэ Хи шутки не оценила и протянула мне список душ, которых Группа сопровождения должна была привести сегодня:

- Руководитель Пак направил директору на утверждение.

Я схватила стопку бумаг и поспешила к Императрице; обычно директор просматривала список через внутреннюю сеть, но сейчас там буянил поражённый вирусом паук. Просмотрев имена и адреса чисто из любопытства, я подошла к столу и корректно сообщила:

- Список клиентов Группы сопровождения на сегодня.

Нефритовый Император отвлеклась от бумаг – выглядела она вроде опрятно, но казалась очень утомлённой – и тихим голосом спросила:

- Тан Я, ты помнишь, где ты заказывала мне чай с женьшенем?

- Помню, директор. Вам привезти?

- К работе ты пока всё равно не сможешь вернуться, - заметила Императрица, подписывая документы, - так что не спеши.

- Хорошо, я привезу, директор, - закивала я, забрала протянутый список и вышла из кабинета.

Семейная чайная, где готовили любимый чай Императрицы, находилась в нескольких кварталах от «Калейдоскопа». Я решила воспользоваться автобусом; забрав заказ – я купила два горячих напитка и несколько пакетиков, - я вышла на улицу.

Пугающий визг шин, сменившийся грохотом и звоном аварии, отвлёк меня от мыслей о том, как вернуться в фирму. Не раздумывая, я побежала в сторону перекрёстка, где железными исполинами лежали перевернувшийся автобус и столкнувшийся с ним грузовик.

Авария была страшной, это было видно с первого взгляда. Вокруг кричали люди, кто-то плакал, звенели в ушах рингтоны и далекие звуки легковушек, которые резко тормозили из-за помехи на дороге. И тут прямо на моих глазах со стороны недвижных машин потянулись те, кого могла видеть только я.

Я почувствовала шок и с трудом справилась с ним. Не то, чтобы мне раньше не доводилось видеть души умерших; просто сейчас меня пронзило осознанием, что ещё несколько минут назад эти люди были живы. Они выглядели испуганными, потерянно озирались, собирались кучками вокруг автобуса и грузовика.

Чувствуя лёгкую панику, я огляделась, но не увидела ни одного жнеца поблизости.

- Да где же Группа сопровождения? – пробормотала я, машинально шагая в сторону сбившихся в кучку душ.

Пронзенная догадкой, я посмотрела на указатели и похолодела: в списке, что я видела недавно, этого адреса не было. Ни много ни мало это значило, что два десятка перепуганных усопших осталось без гида.

- Ну, дела, ну, проблем у вас будет, руководитель Пак… - покачала я головой и задумалась.

Жнец из меня был никакой, я же «новичок, не знающий даже основ», по мнению некоторых. Но у меня было два аргумента: я видела души и знала, куда их вести.

- Была не была, в крайнем случае, пригрожу, что за ними вместо меня придут из Ада, - решила я и набрала номер секретаря Пак Джун Гиля. Звонить жнецу напрямую не стала, у него и без того было много хлопот.

Ассистент руководителя Пака ответила сразу и тотчас обнадежила меня, сказав, что проблему решат в кратчайшие сроки. Обрадовавшись, я зашагала ближе к умершим, толпившимся на мостовой, и обнаружила новую проблему: большая часть душ была иностранцами. Я посмотрела на автобус и поняла, что он вёз на экскурсию туристов.

Для меня это значило, что бумажной волокиты на ближайшие дни прибавится раз в десять, не меньше. Плюс, насколько я слышала, покойники-иностранцы вечно создавали проблемы жнецам из сопровождения из-за их дикого акцента. Которым я, к своей радости, не могла похвастаться.

- Do you speak English? – громко спросила я у туристов на безупречном английском, благо, из-за суматохи вокруг на меня никто не обращал внимания. К несчастью, на меня и души не реагировали, смотрели так, словно не понимали. Я вздохнула. – Parlez-vous Français?... Вы по-человечески говорите?! – вспылила я, так и не дождавшись ответа.

- А вы кто? – осторожно спросил мужчина, что стоял ближе остальных.

- Ваш провожатый, - ответила я. – Жнец смерти, в смысле.

После этих слов на меня начали оглядываться и остальные. Наверное, я действовала совсем не по протоколу, но волновало меня это не сильнее, чем дождь черепаху, так что я властно позвала на разных языках: - Души погибших, за мной!

Немало меня удивив, усопшие и вправду зашагали вслед – неуверенно, пугливо, но всё же послушно. Странно, но сквозь какофонию я расслышала жалобное:

- Там моя мама…

Я оглянулась на людей, суетившихся вокруг автобуса и грузовика.

- Она будет жить, - твёрдо сказала я. – А ты иди за мной.

- Хорошо, - убито согласился усопший.

Шагая впереди, я даже не оглядывалась. Мною владело необъяснимое ощущение: я была уверена в том, что никто не убежит. Хотя чувствовала я себя неуютно, понимая, что в приталенном пальто, беретике на голове, элегантными ботинками да ещё и двумя стаканчиками чая с женьшенем в руке я меньше всего похожу на жнеца. Я привыкла видеть солидные фигуры в чёрном, которые внушали почтение и трепет одним своим видом: Пак Джун Гиль отбирал в свой отдел самых лучших.

- Представляю, как он сейчас скривился бы при виде этой… Ох, помяни дьявола, он тут как тут, - фыркнула я, заслышав прыжок телепортации в переулке рядом и тотчас ощутив мощную ауру жнеца.

В чёрных глазах руководителя Пака, решительно вышедшего из переулка в сопровождении двух помощников, застыли недовольство и тревога. Он хмуро оглядел нашу пеструю компанию и направился в мою сторону.

- Видимо, из-за сбоев в программе затерялся один из запросов, - миролюбиво улыбнулась я. – Передаю их в ваши руки, руководитель Пак. Экскурсия была увлекательной, но меня ждёт директор, так что я пойду. Иначе чай остынет.

Пак Джун Гиль ничего не ответил на шутку. Остановившись в шаге от меня, он чуть повернул голову в сторону подчинённых. Приказа не потребовалось: жнецы хорошо знали свою работу и сразу принялись оформлять моих временных подопечных.

- Когда произошла авария, ассистент Кан? – спросил наконец руководитель Пак.

Я посмотрела на наручные часы:

- Минут семь назад.

- Ты забрала погибших на месте, оставив тех, чья смерть может наступить позже? – усмехнулся жнец как-то снисходительно.

- Не моя забота, руководитель Пак, - я ответила такой нахальной улыбкой, что он втянул в себя воздух, сдерживая возмущение. – К экзамену в ваш отдел не готовилась. Всего доброго, - кивнула я вместо поклона и двинулась было прочь, но Пак Джун Гиль схватил меня за локоть. – Руководитель Пак? – нахмурилась я.

- Нам в одну сторону, - рассудительно заметил он, увлёк меня в переулок – подальше от камер - и перенёс в мой кабинет, чтобы вернуться обратно.

Поблагодарить его я снова не успела.

Сила убеждения

Я плакала. Смотрела сквозь пелену солёной влаги и смаргивала слёзы, чтобы лучше видеть лицо Пак Джун Гиля, сидевшего передо мной на корточках и державшего руку у меня на плече. Чёрные глаза смотрели с непривычным сочувствием, и бархатный голос проникновенно говорил:

- Не смотри назад. Не оглядывайся.

- Не буду, - прошептала я.

И проснулась.

А лицо моё и вправду было мокрым от слёз. Я села в кровати, смахивая с щёк солёные капли, и машинально посмотрела на тумбочку подле. Будильник показывал половину седьмого утра.

Интересно, что меня так расстроило во сне? Этот вопрос занимал меня, пока я готовила тосты и варила кофе. Сновидение было грустным, и мне бы, наверное, негодовать из-за того, что тёмный жнец не даёт мне покоя даже в мире иллюзий. Но ощущала я эйфорию, от которой хотелось летать, петь и делать глупости.

Непривычным чувствам я не могла, да и не хотела дать названия. Просто тихо радовалась тому, что на работу хочется бежать, что на губах вне моей воли играет улыбка, что работа спорится. В моём кабинете, где постоянно на тихих оборотах играли мои любимые песни, теперь с утра до ночи слышалась роскошная и полная тоски «Dark Paradise» Ланы Дель Рей. В композицию, которую не раз слушала раньше, я просто влюбилась: она была до слёз созвучна тому, что я чувствовала.

Зато руководитель Пак от неё, кажется, был не в восторге. Войдя в мой кабинет и услышав голос Ланы, он скривился и отрывисто спросил:

- Директор у себя?

- Она в Саду, руководитель Пак, - щелкая клавишами и не поднимая головы, невозмутимо ответила я.

Он не знал, что я смотрела ему вслед. И что ещё долгие секунды не могла вернуться к письму. А я не знала, как круто изменится моя жизнь буквально через несколько минут.

- Тан Я, зайди на минутку, - попросил меня мягкий голос Нефритовой Императрицы через внутреннюю сеть.

Признаться, я привязалась к ней за эти несколько месяцев. Она улыбалась, когда я шутила, не требовала ничего сверх того, что я делала, была чуткой и мудрой. По большому счёту, она не была снобом, за что я ей была очень благодарна. Джун Гиль, кхм, руководитель Пак, простите, был всем снобам сноб, но с недавних пор я прощала ему всё, даже неумолимую борьбу с группой Рён, которую он опекал, сам о том не догадываясь.

- Директор, я принесла утреннюю корреспонденцию, - корректно сообщила я, подходя к плетёным креслам, на одном из которых сидела Императрица.

Пак Джун Гиль стоял напротив, заложив руки за спину, мрачный и внушительный в чёрном свитере, чёрных брюках, блестящих чёрных ботинках и длинном тёмно-сером пальто. Я никогда не видела, чтобы он сидел в присутствии директора. Это наводило на размышления, но меня отвлекли:

- Руководитель Пак рассказал мне, что ты помогла сопроводить людей, погибших в аварии два дня назад.

Я выдохнула и отвела взгляд, кипя от негодования. Ждала выволочки за самодеятельность и тихо злилась: я-то промолчала, потому что не хотела, чтобы один упёртый и педантичный жнец получил по шапке за промах. А этот… этот, кхм, неблагодарный Иуда сдал всё правительство с потрохами.

Но тут меня удивили ещё сильнее:

- Судя по всему, у тебя дар, Тан Я.

Я чуть не выронила все письма:

- Дар? – вырвалось у меня.

Императрица улыбнулась, а чувственный голос руководителя Пака спросил:

- Как ты думаешь, что в первую очередь определяет силу жнеца, ассистент Кан?

- Аура? – пожав плечами, предположила я и тут же сдалась: - Понятия не имею, руководитель Пак, трактаты загробных философов не читала.

Жнец на миг спрятал взгляд и почти незаметно сглотнул. Сдерживал смех?

- Тан Я, ты чувствуешь ауру? – спросила Нефритовый Император.

- Да, директор. А её разве не все чувствуют? – посмотрела я на директора.

Она покачала головой и перевела взгляд на лидера Группы сопровождения:

- Ты был прав, Джун Гиль. – И, отвечая на миллион возникнувших у меня вопросов, пояснила: - Силу жнеца определяет умение вести за собой. Души не последуют за тем, в чьём голосе нет силы убеждения. Жнецы годами этому учатся, Тан Я.

Решить, что я хоть что-то поняла, значило слишком хорошо обо мне подумать. Я усиленно пыталась скрыть, что не въезжаю, о чём речь, а Императрица между тем с доброй улыбкой обрушила на меня новое потрясение:

- Я согласна с руководителем Паком в том, что тебе стоит пройти обучение. С твоим талантом ты в короткие сроки сможешь стать прекрасным жнецом, Тан Я, - она не советовала, она убеждала меня в том, что это лучшее решение.

А я была настроена скептически.

- Это за дополнительные плюшки? – догадалась я. – Притащу в «Калейдоскоп» пару сотен почивших, и после комы проснусь Биллом Гейтсом?

Странно, как Пак Джун Гиля не хватил удар после моих слов. Впрочем, он, как всегда, держал себя в руках, да и вопрос о моей учёбе, по всей видимости, за моим согласием не стоял.

- Я составлю план обучения, директор, - с поклоном пообещал он Нефритовому Императору и, стремительно проходя мимо меня к выходу, на ходу обронил: - После работы зайди в мой кабинет.

Я едва не застонала от отчаяния, когда он вышел. Я что, в прошлой жизни предала страну? За что мне это наказание?

- Директор, - подскочила я к Императрице, - руководитель Пак будет заниматься со мной сам?

Нефритовый Император раскрыла первое письмо и просто кивнула, безмятежно улыбаясь.

- Может, не надо? – пискнула я, слабо надеясь на снисхождение.

- Руководитель Пак – замечательный учитель, Тан Я, - мягко заметила она. Как будто это могло меня успокоить! – Многие мечтают о том, чтобы он обучал их лично.

«Какая честь», - съязвил внутренний голос, но я промолчала. Забрала письма и поплелась в свой кабинет, набирая номер Рён Гу.

- Ты занят?

- Да нет… Всё в порядке? – сразу понял жнец по моему голосу, что что-то не так.

- Нет, - я всхлипнула. – У меня ЧП, заместитель Им.

- Киану Ривз завершил карьеру? – предположил Рён Гу, знавший о моём единственном кумире.

- Аха-ха-ха, - раздельно проговорила я. – Нет, меня направляют в Группу сопровождения.

- О, они наконец-то поняли, что пора разбавлять похоронную атмосферу?

- Рён Гу, я не шучу, - тихо сказала я и плюхнулась в своё кресло. – Руководитель Пак собственной персоной берётся за моё обучение, они с директором что-то там говорили про харизму жнеца…

Заместитель Им молчал, наверное, секунд десять, переваривая сказанное.

- Харизму… жнеца? – переспросил он.

- Силу убеждения, - поправилась я. – Я так и не поняла, что это.

- Так, Тан Я, - его решительный тон меня успокоил, - давай к нам в кабинет.

- У меня работа…

- Не гони, ничего неотложного у тебя нет, иначе не звонила бы, - пресёк мои оправдания Рён Гу. – Быстро сюда, это надо обсудить.

- Ладно, так и быть.

Я отключилась, машинально рассортировала письма по папкам и быстренько побежала в сторону кабинета Группы управления рисками. Судя по тому, что меня там вместе с Рён Гу ждала и руководитель Ку, она тоже была в курсе последних событий.

Я знала, что она относилась к числу тех редких жнецов, которых Пак Джун Гиль готовил сам. Ку Рён была одной из лучших в его отделе, и ни для кого не было секретом особенное отношение лидера Группы сопровождения именно к ней. Так что я была рада, что Рён Гу её позвал.

- Расскажите, как выжили во время обучения, руководитель Ку? – присела я за круглый столик.

Ку Рён ответила мягким и почти ласковым:

- Это не так страшно, как тебе кажется. Но важно другое: что тебе сказали по поводу силы убеждения, ассистент Кан?

Я коротко рассказала о том, что произошло два дня назад. Жнецы переглянулись с таким шоком в глазах, что я с трудом сдержала приступ злости. Объяснит мне кто-нибудь, что такого необычного я сделала?!

- Постой, - Рён Гу подался вперёд. – Ты хочешь сказать, что подошла к толпе перепуганных душ и просто повела их за собой?

- Ну, не совсем просто, - я взъерошила волосы. – Сначала пришлось найти общий язык, там была куча туристов. Я уж думала, придётся на эсперанто перейти.

- Заместитель Им не о том, - поправила меня Ку Рён. – Подумай, в каком потрясении были души после аварии. Обычно их бывает очень сложно заставить прислушаться. А уж тем более повести за собой, - пояснила она. Я начинала понимать, к чему она клонит. - В подобных случаях компания направляет нескольких жнецов. Или двух самых сильных. А ты новичок. И обучения не проходила.

Я поникла. Проходить обучение я не хотела совершенно.

- Эй, не расстраивайся так, - подбодрил меня Рён Гу. – После учёбы будешь сильным жнецом, научишься наконец телепортироваться, - заговорщически прибавил он. – Ты же так об этом мечтала.

Я слабо улыбнулась и призналась:

- Что-то я сомневаюсь, что у меня что-то получится.

Ку Рён, которая всё время беседы не отводила от меня внимательного взгляда, встала и поманила меня к себе:

- Пойдём со мной.

Втроём мы перенеслись в огромный холл перед залом суда. Я хмуро оглядела тех, кто ждал приговора, нескольких жнецов в чёрном, кто следил за порядком, консультантов, которые беседовали с клиентами.

- Зачем мы здесь, руководитель Ку? – посмотрела я на Рён.

- Попроси их сделать что-нибудь, - жница кивнула на усопших.

- Что-нибудь глупое, - подсказал заместитель Им.

Я нахмурилась, затем шумно вздохнула и громко приказала душам:

- А ну-ка, ребята, почешите каждый свой нос!

Жнецы из Отдела обслуживания клиентов посмотрели на меня, как на сумасшедшую, но к моему шоку большая часть усопших послушно последовала приказу. Я взглянула на Рён с отчаянием:

- Так в этом всё дело?

Она кивнула с тёплой, полной поддержки улыбкой. Я была бесконечно благодарна Ку Рён за то, как она, сжав моё плечо, убеждённо сказала:

- Ты справишься, Тан Я. Будет трудно, но ты станешь отличным жнецом.

Кошмар

Рабочий день закончился десять минут назад. Я сидела, невидяще глядя в экран своего компьютера, и умоляла саму себя подняться и топать на третий этаж. Идти в кабинет лидера Группы сопровождения мне хотелось не больше, чем заедать апельсины зубной пастой, но, собрав волю в кулак, я заставила себя встать. Совершила подвиг, дойдя до массивных дверей, за которыми находился самый роскошный и мрачный кабинет на моей памяти. И даже постучалась с первой попытки.

- Войди, - послышалось равнодушное.

Я ступила внутрь и аккуратно прикрыла за собой дверь. Судя по всему, работа у Пак Джун Гиля была ещё в самом разгаре, изучая какие-то документы, он даже головы не поднял. К моему недоумению, все страхи испарились, стоило увидеть его задумчивое лицо. Я подошла к столу и заметила лежавший на краю стола массивный фолиант в богатом чёрном переплете, на котором серебряным тиснением тянулось внушительное: «Путь жнеца. Свод общих законов и правил».

- Возьми, - обронил руководитель Пак, пробегая взглядом очередной лист.

Я с трудом подняла тяжеленую книгу и едва не уронила её при этом. В ней было, наверное, килограмм десять весу. Каким-то чудом мне удалось открыть фолиант; на форзаце под названием тянулось: «Пособие для поступающих в Отдел сопровождения душ». «Нехилая такая методичка», - протянул внутренний голос. Листая толстые страницы и пытаясь не выронить при этом фолиант, я рассеянно спросила:

- А кто автор пособия?

- Я.

Я не удержалась от иронии:

- Вы для меня книгу не подпишите?

Руководитель Пак наконец отвлёкся от отчётов и внимательно взглянул на меня. Следующие слова точно принадлежали тому психологическому монстру, которого вспоминал Им Рён Гу:

- Это то, что ты должна выучить. Для начала. Приходи завтра после работы, я проверю, - вернулся он к документам.

- Вот это всё выучить за сутки?.. Руководитель Пак, - нервно рассмеялась я, закрыв книгу, - вы переоцениваете мои силы.

- Первые две главы, - поправил он меня, откладывая отчёт в сторону и принимаясь за следующий.

Поняв, что большего внимания от мега-занятого жнеца я сейчас не дождусь, я кивнула и развернулась к выходу. Уже возле дверей меня остановило спокойное:

- Если будут вопросы, я всегда объясню.

- Всегда-всегда? – обернувшись, уточнила я, всё ещё разбираемая истерическим смехом.

Пак Джун Гиль поднял голову, прямо посмотрел на меня. Долгие секунды мы взирали друг на друга, прежде чем он твёрдо сказал:

- Всегда.

«Ну, держитесь, руководитель Пак, - мстительно подумала я, выйдя из кабинета, - я вам припомню это обещание».

Первые две главы занимали восемьдесят страниц.

Хорошо, что я обнаружила это уже дома. Потому что, шинкуя овощи на кухне, я выплеснула всё своё возмущение на разделочную доску, а не на голову одного тёмного жнеца.

Не знаю, кто сдал меня Пак Джун Гилю, но выучить то, что он задал, в самом деле не было для меня невыполнимой задачей. Однако даже с моей фотографической памятью я убила всю ночь на заучивание и на работу заявилась злая, как голодный енот. И с чёрными кругами под глазами выглядела, как главная героиня бёртоновского «Трупа невесты».

- Ого, не предполагал, что первый же день обучения превратит тебя в копию руководителя Пака, - зашёл ко мне после обеда Им Рён Гу. Внимательно оглядев моё лицо, он кивнул: - Круги под глазами точно такие же… Всю ночь не спала? – сочувственно спросил он, подтянув стул и сев рядом.

Я откинулась на спинку своего кресла в задумчивости – за время знакомства с Пак Джун Гилем я часто обращала внимание на тени под его глазами – и хмуро спросила:

- Рён Гу, а руководитель Пак правда не спит по ночам?

- Говорят, не спит, - пожал плечами заместитель Им.

- Не знаешь, почему?

- Спроси у него сама, - ехидно посоветовал жнец.

- Если подготовишь венок, - отмахнулась я, возвращаясь к прошению от какого-то иностранного клиента. Переводом письма я занималась последние полчаса. – Что у вас с руководителем Ку? Есть новые клиенты?

Заместитель Им вздохнул:

- В сети наткнулись на какого-то безумца, которые организовывает групповые суициды. Так что, боюсь, скоро в «Красном свете» появится сразу несколько клиентов.

- Не хотите выйти на этого ненормального? – поинтересовалась я. – Если его арестуют, вы спасёте всех, кого он мог подтолкнуть к самоубийству. Мороки меньше, тебе не кажется? – посмотрела я на жнеца.

Он покачал головой:

- Ты же знаешь, нам нельзя вмешиваться в жизнь смертных.

Я вздохнула: конечно, я знала. А теперь ещё и дословно могла процитировать первое правило «Калейдоскопа».

К моему облегчению, того страха, который крутил меня вчера, я уже не чувствовала, шагая после работы в кабинет руководителя Пака. Но там меня ждал новый шок.

Сидя в кресле перед заваленным бумагами столом, тёмный жнец… спал. Я оглядела его чёрный свитер и безрукавку из блестящей дорогой ткани, несколько растрепанные волосы, дышавшее утомлением лицо и неожиданно ощутила, как сжалось сердце от боли. Никогда прежде мне не доводилось видеть кого-то столь уставшего; кольнуло в груди от неприятного осознания, что руководителю Паку только из-за этого и удалось заснуть. Не понимая, что делаю, я тихонько подошла ближе и совершенно бесшумно собрала бумаги, выключила монитор, светивший Пак Джун Гилю прямо в глаза. Уже собираясь уходить, бросила взгляд на его лицо… да так и замерла, захваченная чувствами, которым у меня не было объяснения.

Чёрные ресницы трепетали, кривились губы, почти незаметно вздрагивали скулы. Жнец коротко вдохнул несколько раз, качнул головой. Меня пронзило мыслью, что его мучает кошмар.

«Пак Джун Гиль не спит из-за кошмаров?» - потерянно спросила я себя.

И тут, прерывисто вздохнув, руководитель Пак проснулся.

Наверное, безопаснее было находится на пути потерявшего управление грузовика. Страх – настоящий страх, которым горели чёрные глаза, – сменился вспышкой ярости, тотчас потушенной прекрасным самообладанием.

- Что ты здесь делаешь? – спросил бархатный голос – столь хриплый со сна, что я еле справилась с дыханием.

Сама не знаю, как смогла ответить ровным голосом:

- Я уже ухожу, руководитель Пак.

Я развернулась, надеясь избежать обещанной проверки, но не тут-то было. Вслед донеслось неумолимое:

- Что является основной обязанностью жнеца смерти, ассистент Кан?

Сокрушенно зажмурившись, я машинально выдала:

- Наблюдение за человеческими душами и их сбор после разделения с телесной оболочкой.

Я обернулась, уже понимая, что следующего вопроса не будет, и продолжила сама:

- Жнец – это нейтральное сверхъестественное существо, которое обладает повышенной стойкостью и ловкостью. Каждый жнец относится к определенному отделу…

Рассказывала я долго, но ни разу не сбилась. Пак Джун Гиль слушал внимательно, глядя ясными глазами, словно и не спал немногим ранее. Бросив взгляд на собранные документы, он нахмурился, затем рассеянно подтянул к себе стопку бумаг и погрузился в изучение отчётов.

- Следующие две главы, - только и сказал жнец, когда я закончила.

Я помедлила секунду-вторую, не зная, что сказать, и отчаянно желая попросить его, чтобы он хотя бы немного отдохнул. Но, так и не решившись, просто кивнула и вышла.

После третьей бессонной ночи – учила я всё так же прилежно, что не оставляло времени для отдыха – я отрубилась в кабинете прямо за своим столом. Скрестила на столешнице руки, положила на них голову, которую была уже не в состоянии держать, и выключилась, как будто по моей черепушке дубиной съездили. Проснулась утром, к немалому своему шоку, у себя в квартире, на диване в гостиной, кем-то бережно укрытая пледом. И даже не опоздала на работу.

Двое

Быстро печатая на клавиатуре текст приказа, я то и дело поглядывала на часы. Дела у Группы управления рисками были плохи: в «Красный свет» попали не возможные жертвы преступника, устраивавшего групповые самоубийства, а он сам. Спасать такого негодяя ни Ку Рён ни заместитель Им не хотели, но им пришлось отправиться на окраину города, чтобы спасти нежеланного клиента от гибели.

Я боялась, что кто-то из них сорвётся – видела отчёты и знала, скольких преступник уже приговорил. Поэтому с волнением ждала вестей.

Но день у группы Рён был, по-видимому, совершенно неудачный. И я поняла это, когда ко мне в кабинет стремительно вошёл - практически влетел - лидер Группы сопровождения.

Он был весь в чёрном: от длинного пальто до ботинок. По мрачной сосредоточенности на его лице было ясно, что дело не терпит отлагательств. Не тратя времени на приветствия, тёмный жнец сразу спросил:

- Ты знаешь, где Рён?

Сама не знаю, почему это короткое «Рён» так меня зацепило. Было в том, как руководитель Пак произнёс это имя, что-то очень личное. Что-то, из-за чего становилось ясно: сейчас не лидер Группы сопровождения ищет руководителя другого отдела, а Пак Джун Гиль – тот Пак Джун Гиль, которого я совсем не знала, - ищет Ку Рён.

Наверное, поэтому я не смогла промолчать и ответила, вернувшись к приказу:

- Ымбави-гиль, Андонмён, Кёнгидо, руководитель Пак.

Жнец вышел тотчас, так резко развернувшись, что взметнулись полы его пальто. Покачав головой, я набрала номер Рён Гу. Тот не отвечал.

- Возьми же трубку, заместитель Им, - тихо умоляла я смартфон. – На ваши с Рён головы сам дьявол спешит в вашу сторону… потом проблем не оберётесь.

Но я ошибалась. Впрочем, со мной это часто случалось.

Видеоотчёт пришёл через полчаса. И от его содержимого я просто обомлела.

Догадаться, что наглотавшийся яда преступник близок к погибели, ничего не стоило, но скорую ни заместитель Им ни Ку Рён так и не вызвали. Они спорили, и Рён Гу почти убедил своего руководителя, что негодяя надо спасать, как им обоим вдруг стало не до этого. Потому что неподалёку от них неожиданно появилась высокая фигура руководителя Пака.

У меня при его появлении даже экран потемнел. Тёмный жнец не спеша подошёл ближе, проигнорировал вопрос Рён: «Зачем пришёл?» и брезгливо оглядел преступника:

- Это душа пахнет гнилью.

Потом присел на корточки, и от его слов всё внутри сжалось от страха даже у меня:

- По-твоему, смерть – это конец? Нет. По сравнению с ценой за грехи, которую придётся заплатить, это только начало.

Что-то похожее и Ку Рён говорила клиентам своей группы, но если её слова были полны желания переубедить и беспощадно встряхивали несчастных отчаявшихся, то вкрадчивые слова Пак Джун Гиля, полные презрения и сурового обещания, вызывали дрожь ужаса и пробуждали самый главный инстинкт всего живого: инстинкт самосохранения.

- Тебе уготовано только одно место, - глухим голосом того, кто и сам был свидетелем мук, продолжал руководитель Пак. – Будешь вечно гореть в пламени, которое не угаснет. Каждое мгновение чувствовать, как тело разрывается на части и собирается вновь… Самый страшный ад.

Я машинально обняла себя за плечи, чувствуя безотчётное желание умолять, чтобы он прекратил. Тёмный жнец взирал на преступника так испытующе, так пронзительно, словно ждал чего-то; я не удивилась, когда умирающий начал просить спасти его – я сама была готова требовать того же. Не сразу заметила, какими испуганными выглядели Ку Рён с заместителем Имом; поднявшись на ноги, Пак Джун Гиль окатил их полным жалости взглядом и с осуждением проронил:

- Группа управления рисками спасает даже таких?

Не дождавшись ответа, да и, видимо, не особо в нём нуждаясь, лидер Группы сопровождения направился прочь и телепортировался. Видеоотчёт завершился, а я запустила ладонь в волосы, силясь понять, зачем Пак Джун Гиль вообще искал Ку Рён. Зачем сделал за них всю работу, подарив преступнику желание жить? Зачем приходил – чтобы снова выказать презрение? Я сомневалась в этом: искал жнец бывшую подчинённую почти отчаянно.

Я поняла, что что-то упускаю. Чувствовала, что вряд ли получу ответ, но узнала его в тот же вечер неожиданно даже для самой себя.

Закончив работу так быстро, как только могла, я наспех засунула все папки в шкаф и почти побежала к кабинету Рён и заместителя Има. Выглядели жнецы подавленно; зайдя в кабинет с тремя стаканчиками кофе, я поставила их на круглый столик и присела рядом. На меня не сразу обратили внимание.

- О, привет, - вяло проговорил Рён Гу, наконец переведя на меня затуманенный взгляд.

Ку Рён подняла голову и просто кивнула. Помолчав, я тихо призналась:

- Я видела видеоотчёт.

На новость никто не отреагировал. Я решила отвлечь жнецов:

- Отморозка госпитализировали?

- Из-за яда он потерял голос, - глухо сказала Ку Рён. – Из редакционной группы сообщили, что при попытке сбежать от полиции завтра он упадёт с лестницы, и его парализует до конца жизни.

- Страшное наказание, - вырвалось у меня. – При том, что после смерти его ждёт Ад.

Согласно кивнув, руководитель Ку взяла стаканчик и отпила кофе. Я поняла, что она пришла в себя.

- Не думали руководителя Пака привлечь в свою группу? – решила я пошутить. – Видела, как, пообщавшись с ним, ваш клиент сразу передумал убиваться…

- Ещё бы, - хмыкнул заместитель Им, заметно повеселев; даже у Рён лицо немного посветлело от улыбки. – Руководитель Пак ему Ад показал, тут любой бы жить захотел.

- Ад… показал? – у меня сел голос. – К-как?

Рён Гу пожал плечами:

- Спроси у него, как, он и тебе покажет.

- Благодарю покорно, - съязвила я.

Дальнейшую шутливую пикировку прервал будильник жнеца. Схватив свой стаканчик, он встал с бодрым:

- Всё, меня здесь нет. Спокойной ночи, шеф, - отсалютовал он Рён, - Тан Я, на уроке своего учителя постарайся не злить…

- Рён Гу! – осадила я жнеца под его короткий смех. – У меня и так поджилки трясутся.

- Смотри, параграфы не напутай, руководитель Пак этого терпеть не может, - на ходу бросил заместитель Им, к выходу он почти бежал.

Я крикнула вдогонку:

- Вот увидишь, я ещё намылю твою голову… Извините, - виновато улыбнулась я Ку Рён, но привыкшая к нашим дружеским перепалкам жница только усмехнулась.

- Иди, Тан Я, я в порядке, - правильно поняла она причину того, почему я не спешу уходить.

Я взглянула на часы. Времени у меня было немного, до начала очередного зачёта оставалось чуть более пяти минут, а опаздывать мне не хотелось. Попрощавшись с руководителем Ку, я поспешила к кабинету Пак Джун Гиля и, к счастью, не опоздала.

Опоздал он.

Я вошла в кабинет, дверь которого была непривычно распахнута настежь, и огляделась. Ауры руководителя Пака я не чувствовала; решив дождаться его прихода в холле, я направилась было к выходу, да так и остановилась, заслышав сразу два прыжка. Кто эти двое, я поняла ещё до того, как услышала их голоса…

- Чего ты хотел?

Ку Рён говорила, не пряча любопытства, говорила на равных. Я прежде не слышала, чтобы кто-то, за исключением директора, так говорил с лидером Группы сопровождения.

- Ты же хотела что-то спросить, - обличил её руководитель Пак.

Рён подумала, прежде чем, всё так же шокируя меня свободным тоном, поинтересоваться:

- Зачем появился там? Явно не для того, чтобы сопроводить его в последний путь.

Я тихо подошла и припала к стене. Подслушивать нехорошо, но я об этом тогда и не вспомнила.

- Просто пришёл посмотреть на то, как провалится твоя группа, - Пак Джун Гиль был в своём репертуаре.

- Врёшь.

Я аж похолодела от того, как Рён это сказала. Вот так просто, не оставляя шанса спрятаться за выдуманными причинами. И кому? Руководителю Паку.

Я выглянула. Я должна была увидеть его реакцию, прекрасно понимала, что на меня он сейчас не обратит внимания. Но на его лице, против ожидания, не было ни ярости ни возмущения. Он лишь спокойно внимал жнице.

- Почему помог ему сделать выбор? – вопрошала Ку Рён.

- Помог? Не говори глупостей, - не согласился с ней тёмный жнец.

- Я знаю, ты нарочно сделал за меня всю работу, - руководитель Ку даже голос повысила.

Понимающая, немного даже обезоруженная усмешка Пак Джун Гиля удивила меня не меньше; редко кто на моей памяти с таким достоинством и самоиронией признавал поражение:

- Похоже, ты всё ещё видишь меня насквозь… Я прежде доверял тебе.

Спрятавшись обратно, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Почему мне было так плохо от этого горького признания?

- Зачем ты пришёл ко мне? – в спокойном вопросе слабо слышалось возмущение.

А вот в словах руководителя Пака звенело почти отчаяние:

- Я хотел спросить… Почему ты была там? Нет… Почему я был там?

- Где именно? – Ку Рён казалась потерянной.

Никогда прежде я не слышала столько боли, сколько её прозвучало в коротком:

- В моём кошмаре.

Бешамель

У меня есть нехорошая привычка: я не умею жаловаться. Посмеяться над своими проблемами я всегда горазда, но, не относясь к ним всерьёз, порой сама забываю, что стоило бы поступать наоборот.

Но мне повезло, что меня окружали чуткие люди. В частности, Нефритовый Император.

Одним утром, сидя рядом с ней на круглом диванчике в зоне отдыха и стенографируя её письмо коллегам из Японии, я почувствовала её теплую ладонь на своей щеке и подняла полный удивления взгляд:

- Директор?

- Ты совсем бледная, - с сочувствием промолвила Императрица. – Плохо ешь?

- Просто не успеваю, - неловко улыбнулась я. Не ужинала я почти неделю.

- Тогда скажи об этом руководителю Паку, - мягко упрекнула меня директор. – Он строгий учитель, но вовсе не жестокий.

Я кивнула, соглашаясь, затем, поразмыслив, спросила:

- Директор… Вы знаете, что у него проблемы со сном?

Судя по тому, как она нахмурилась, знала она об этом хорошо.

- Ему снятся кошмары, - добавила я.

Я сама себе боялась признаться в том, как сильно меня это беспокоит.

Императрица медленно прислонилась к спинке дивана и задумчиво проронила:

- Сны – это отражение наших прошлых жизней. Наших прошлых сожалений, которые иногда возвращаются к нам в виде кошмаров. – Я нахмурилась, вспоминая разговор руководителя Пака и Ку Рён накануне, а она добавила: - Некоторые раны невозможно исцелить и за несколько перерождений.

У меня от мыслей закружилась голова. Решив подумать о сказанном позже, я со слабой улыбкой спросила:

-  Вы знаете, как я не люблю загадки, директор?

Нефритовый Император рассмеялась в ответ. Но я понимала, что ясных объяснений я не услышу.

После перекуса – на что-то большее времени не было – я сидела в кабинете, составляя план директора на неделю и одновременно пытаясь повторить очередную главу «Пути жнеца», точнее, монографию по теме запретов. Но то и дело отвлекалась от обоих занятий, вспоминая вчерашний подслушанный разговор…

- В воспоминаниях твоей прошлой жизни… есть я?


- Тебя там нет. Моя жизнь была полной грехов, в ней мы никак не могли встретиться или пройти мимо друг друга. Ты прав: это всего лишь кошмар.


- Верно. Это только сон. Не стоило мне об этом говорить… Забудь об этом.

Я не знала, помнит ли Ку Рён, но я забыть не могла. К счастью, работа по-прежнему помогала отвлечься, и я не заметила, как пролетел день.

Мне пришлось задержаться дольше обычного, сортируя жалобы и прошения, которых было целое море. Рабочий день давно закончился, но я едва ли это заметила. Я не хотела оставлять работу на завтра и на часы, разумеется, не смотрела. До тех пор, пока характерный звук прыжка телепортации не вырвал меня из сортировки.

- Что ты здесь делаешь?

От сдержанного вопроса у меня по спине побежали мурашки, но, вовремя вспомнив слова директора, я вежливо ответила:

- Работаю, руководитель Пак. И ещё, честно говоря, - я немного отъехала на своём кресле назад, - я думала попросить вас перенести занятие на завтра.

К моей радости, тёмный жнец не рассердился и спросил в лёгком недоумении:

- Почему?

- Потому что, - я посмотрела на наручные часы, - до того времени, как мой аккумулятор окончательно умрёт, есть ещё два часа, а если я оставлю час на занятие с вами, не успею толком поужинать перед сном. Проявите милосердие, руководитель Пак, я сегодня весь день не кушала, - неловко повела я плечом.

Лидер Группы сопровождения только нахмурился, затем кивнул на монитор:

- Ты закончила?

Я посмотрела на экран. Работу я, конечно, не завершила, но теперь мне было, если честно, уже всё равно.

- На сегодня да, - я потянулась и выключила системный блок.

С кресла я даже встать не успела: меня неожиданно схватили за руку, и через секунду я оказалась… на собственной кухне. Пока я шокировано оглядывалась, не веря глазам, руководитель Пак исчез и вернулся с внушительной стопкой документов.

- Можешь рассказывать, пока готовишь ужин, - невозмутимо бросил он, устраиваясь за островком в середине кухни, и погрузился в изучение бумаг.

- Оригинально! – всплеснула я руками. – Человек, который заявляет, что невозможно контролировать всё на свете, просто не знаком с вами, руководитель Пак!

Жнец просто посмотрел на меня в ответ, и что-то мне сразу расхотелось возмущаться.

- Это комплимент? – холодно спросил он.

- Да вы оптимист… - нервно усмехнулась я и поплелась к раковине, чтобы вымыть руки.

Отвечать старательно выученный текст возня за плитой совсем не мешала. Я проворно сварила пасту и теперь, вмешав муку в растопленное масло, медленно вливала в ковш молоко:

- Запрещено убийство тех, кто не находится в списке мёртвых, - от пряных ароматов, витавших на кухне, я впервые за долгое время расслабилась и с трудом следила за тем, что рассказываю. – Запрещено вмешательство в человеческий мир, а также в рождение и смерти людей…

- В жизнь и смерть людей, - поправил меня руководитель Пак, не поднимая головы от бумаг.

Чёрт, а ведь он внимательно меня слушал! Бросив короткий взгляд на подаренную мной ручку в его пальцах, я тепло улыбнулась: жнец всегда пользовался только ей. Как будто этот подарок был особенный…

Тряхнув головой, я размешала соус и добавила специй. От аппетитных запахов рот наполнился слюной.

Остаток главы я рассказала, накрывая ужин. Занятый документами, лидер Группы сопровождения в мою сторону совершенно не смотрел и, наверное, немало удивился, когда я вдруг поставила перед ним белоснежную тарелку размером с поднос, в середине которой аккуратной горкой высилась паста, политая соусом бешамель и украшенная веточкой розмарина.

От его хмурого, полного недоумения взгляда мне вдруг захотелось рассмеяться.

- Не знаю, как вы относитесь к итальянской кухне, - улыбнулась я, занимая высокий стул напротив, - но уверена, что вы тоже сегодня ничего не ели, руководитель Пак.

Не сказав более ни слова, я нанизала на вилку дольку помидора и подхватила немного пасты. К моей немалой радости, жнец без лишних слов отложил документы, вымыл руки и молча приступил к трапезе. Судя по тому, как быстро он справился со своей порцией, он действительно был голоден.

- Что мы будем изучать после общих правил, руководитель Пак? – поинтересовалась я, когда мы закончили ужин, и налила яблочного сока в два высоких стакана.

- На следующей неделе приступишь к тренировкам, - лаконично ответил Пак Джун Гиль, принимая напиток.

- А что потом? – с любопытством спросила я, занимая свой стул.

Он бросил, прежде чем глотнуть:

- Потом стажировка.

Я свела брови на переносице, не понимая, куда пропали занятия по телепортации. Или меня этому не будут учить? Ещё чего! Я что, зря столько текста зубрила?

- А как же телепортация? – прямо поинтересовалась я.

- Освоишь во время тренировок, - жнец снова отпил сока.

- Правда? – обрадовалась я.

Руководитель Пак отставил стакан и начал:

- На тренировках у жнеца начинают постепенно пробуждаться скрытые способности. Телепортации научишься не сразу, но со временем многое освоишь.

Я вспомнила, как он недавно показал преступнику Ад, не забыла и слов Им Рён Гу о том, что у каждого жнеца свои уникальные таланты и что их количество определяется индивидуальной силой.

- Ух, ты! – ахнула я. Пак Джун Гиль скривился. – А вещи взглядом испепелять смогу?

- Кан Тан Я, - сдержанно позвал жнец, чтобы меня урезонить.

Я его не слышала.

- А пятерной сальто назад? А сквозь стены ходить буду?

- Кан Тан Я! – разозлился он.

- Вы обещали мне всё объяснять, руководитель Пак, - напомнила я.

Лидер Группы сопровождения допил свой сок и рассудительно заметил:

- Твоего потенциала я пока не знаю. На сегодня мы закончили, - известил он, встав со стула, и собрал документы. – Жду тебя завтра в своём кабинете.

- Ещё две главы? – уточнила я.

Тёмный жнец только кивнул и сухо поблагодарил, прежде чем телепортироваться:

- Спасибо за ужин.

Я с тоской подумала о том, что сегодня он наверняка снова не будет спать.

Травма

И всё же моя агитационная программа дала плоды: в Группе управления рисками появилось два стажера. Радости моей не было предела, хотя я усиленно скрывала свою причастность к успехам отдела. Впрочем, уверена, и Ку Рён и заместитель Им прекрасно знали, что без моего участия не обошлось.

Сегодня Рён Гу был не в духе. Очередной жертвой, которую группа Рён должна была спасти, были близнецы – брат и сестра. Девушка пострадала от насильника и не получила поддержки от своего близняшки, который убивался от чувства вины. Случай был не просто тяжелый, а очень трагичный, и я понимала, отчего жнец так подавлен.

Досталось стажерам – двум бывшим сотрудникам Отдела обслуживания клиентов, - которые старательно подготовили отчёт и уж совсем не заслуживали сурового:

- И что мы сидим? Отчётами людям не поможешь, быстро на поиски Ча Юн Джэ!

Шагая впереди нерадивых подчинённых, заместитель Им покинул кабинет. Я перевела взгляд на Ку Рён, услышав её грустное:

- Для него этот случай очень щепетильный.

- Отчего же? – нахмурилась я. – Он ведь не только из-за этого случая такой?

- Когда он был юн, - мёртвым голосом начала Ку Рён, невидяще глядя перед собой, - над его матерью надругались бандиты. После она покончила с собой.

У меня резануло в груди. Сглотнув, я только кивнула. Хотелось задержаться, но меня ждала работа.

- Вы выступите прокурором на апелляции, руководитель Ку? – уточнила я напоследок.

- Я добьюсь того, чтобы преступника посадили пожизненно, - пообещала жница так, что становилось даже страшно за насильника. – Но сначала снижу уровень негативной энергии Ча Юн Хи.

- Удачи вам, руководитель Ку, - искренне пожелала я.

Хоть у меня и был очень напряженный день, забыть о Группе управления рисками я не могла. Нервничала сильно, переживая о Рён Гу. Представляя, как, наверное, ему сейчас больно.

На моё состояние обратил внимание даже руководитель Пак. Остановил меня прямо посреди тренировки и хмуро спросил:

- Ты в порядке?

Поразмыслив мгновение, я покачала головой.

- Честно говоря, нет.

Жнец сдержанно вздохнул, чуть отступив, и я лаконично пояснила:

- Группа управления рисками сейчас работает с жертвой насильника и её братом-близнецом. Они на грани, и заместитель Им тоже, потому что что-то похожее произошло с его мамой в прошлом.

Судя по взгляду Пак Джун Гиля, эту историю он знал.

- Имя преступника - Так Нам Иль? – вдруг спросил он.

- Откуда вы знаете, руководитель Пак? – удивилась я.

Лицо лидера Группы сопровождения так потемнело, что мне стало не по себе:

- Он скоро умрёт. Продолжим, - обронил он, завершая разговор.

Жалости к преступнику я не ощутила и без труда вернулась к тренировке. Но всё же нервничать стала меньше.

Тёмный жнец тренировал меня уже не первый месяц. Памятуя о его занятости, я была уверена, что он поручит мои занятия тренеру Ма, который обычно обучал жнецов в «Калейдоскопе», но руководитель Пак вёл мои тренировки с самого начала. Обучил азам, поставил удар и за короткое время научил столь многому, что я просто не успевала за собственными успехами – пусть пока и весьма скромными.

Не сразу, но я почувствовала, как во мне пробуждаются силы. Иной раз удар получался куда мощнее, чем я рассчитывала, иной раз меня поражала непривычная скорость. Когда мы перешли к спаррингам, я уже более менее сносно могла противостоять атакам руководителя Пака, который безо всякой жалости раз за разом кидал меня на маты. Задеть его и вовсе было невыполнимой задачей – уворачивался он с потрясающей ловкостью, и только после нескольких недель каждодневных схваток я, сама не поняв, как, умудрилась впечатать кулак ему прямо в грудь. Да так, что он охнул.

- Ой, простите, руководитель Пак! – вырвалось у меня.

Пак Джун Гиль взмахнул ладонью, обрывая мои слова, и покачал головой.

- Ты делаешь успехи, ассистент Кан, - сказал он – просто, не хвалил, а констатировал факт.

Хотя, признаться, в том, что за пару месяцев я столь многого достигла, была больше его заслуга, чем моя.

Несколько дней спустя я захватила пять стаканчиков кофе и спустилась после работы в кабинет Группы управления рисками. Они завершили работу, и успешно. Хотя и выглядели смертельно уставшими. Стажеры устроились за круглым столиком с рамёнами и беззастенчиво клевали носом: впереди их ждал подробный отчёт, и они не могли уйти так сразу. Ку Рён выглядела куда более бодрой, но сосредоточенной, Рён Гу сидел за своим столом и бешено щелкал клавишами, печатая объяснительную. Он всё-таки сорвался и избил преступника, разбив ему лицо, да так, что тот под конец отползал от жнеца, моля о снисхождении. Рён потребовалось наградить заместителя звонкой пощечиной, чтобы его урезонить, но и она не осталась в стороне: наподдала преступнику напоследок так, что тот в три погибели согнулся. О том, что с насильником, судя по недавнему видеоотчёту, сотворил Пак Джун Гиль, жнецы пока не знали. А я всё вспоминала ярость, с которой лидер Группы сопровождения дрожащим от ненависти и презрения голосом обещал:

- Преследовавшие её ноги… удерживавшие её руки… смеявшийся рот, смотревшие глаза… Конечность за конечностью тебя поглотит адское пламя. Будет невообразимо больно…

Если бы я не знала точно, как жестоко обошёлся преступник со своей жертвой, может, даже ощутила бы сочувствие. Но ныне меня более волновала боль, которая пробивалась в голосе руководителя Пака. Он обещал насильнику адские муки так, словно тот измучил его родную дочь. И меня крутило и крутило от мысли, скольких же таких негодяев встретил Пак Джун Гиль на своём пути жнеца.

- Закончил, - встал со своего стула Рён Гу.

- Отнеси сразу, - обронила руководитель Ку.

- Отнесу завтра, - тихо сказал жнец, оглянувшись на стажёров, но те были слишком заняты лапшой и на нарушение правил внимания не обратили.

- Заместитель Им! – негромко осадила помощника Ку Рён.

Тот был неумолим:

- Много чести – ещё из-за этого отморозка объяснительные писать. Отнесу завтра…

- Да расслабься ты, заместитель Им, - подала я голос, качаясь на стуле и разглядывая остатки кофе в стаканчике. – Испепелили вашего насильника, одни угольки остались.

На меня дружно посмотрели все жнецы, даже стажеры проснулись.

- Ты о чём, ассистент Кан? – нахмурилась Ку Рён.

- Так Нам Иль сегодня должен был умереть от сердечного приступа, - невозмутимо протянула я. - Ну, руководитель Пак немного вмешался.

- Немного – это как? – подался вперёд Рён Гу.

- Скажем, добавил огоньку.

Я отставила стакан и взглянула на жнеца, который плюхнулся в своё кресло. На лице его читалось потрясение пополам с мстительным удовлетворением.

Зато стажеры были в шоке.

- Руководитель Пак сжег его заживо? – уточнил один из них.

- Ага, вместе с автобусом, - безмятежно откликнулась я.

Заместитель Им хмыкнул:

- Директор Ха наверняка заценил.

- Он принял эстафету, - подхватила я.

Ку Рён, привыкшая, что мы с Рён Гу вечно на своей волне, только улыбнулась. Стажеры же ещё долго косились на меня с опаской.

Парфюм

Из зеркала на меня глядела девочка-подросток. С хвостиком на макушке, челкой на лбу, в серой футболке и чёрных спортивных брюках я казалась младше своих лет.

Нацепив боксёрские перчатки, я зашла в спортивный зал. Руководитель Пак приходил обычно после разминки, так что я его пока не ждала. Надела наушники, включила плейлист и с рвением принялась за упражнения.

Во мне бурлили силы, и это было непривычно. Стоять на одном месте не получалось, так что, закончив разминку, я взялась за боксёрскую грушу. В наушниках заливалась Тейлор Свифт, я, разумеется, не слышала жалобного звона, с которым цепь, державшая грушу, реагировала на каждую мою атаку, и без остановки наносила удары – отточенные, уверенные, сильные. Не буду лукавить: я была в восторге от того, что теперь умею.

- Oh my, what a marvelous tune! It was the best night, never would forget how he moved*… - во весь голос подпевала я Тейлор.

Кружа вокруг мишени, я почти в такт музыке обрушивала на грушу то короткие прямые удары кулаками, то апперкоты, то пинала ступнями так, что мишень сносило в сторону, то била ногой с разворота.

Вот после очередного такого кругового инсайд-кика несчастная цепь и не выдержала, и тяжеленая груша, пролетев почти половину спортзала, с грохотом обрушилась на силовой тренажёр. Я прижала ладонь ко рту, как-то вся съёжившись от потрясения. У меня даже наушники выпали.

- Ой, мамочки! – пискнула я. – Он же с меня три шкуры спустит…

- Кто «он»? – послышался сзади бархатный голос.

Я подскочила и осторожно обернулась. Неудивительно, что я не заметила, как пришёл руководитель Пак – я была оглушена громкой музыкой и собственными силами, которые до сих пор кипели во мне так, что было тяжело устоять на месте. «Побегать, что ли?» - рассеянно подумала я, испуганно глядя на лидера Группы сопровождения.

Судя по его чёрному костюму, спустился он не для тренировки. Заложив руки за спину, жнец хмуро оглядел учинённое мной безобразие и наконец перевёл на меня строгий взгляд.

- Что ты чувствуешь? – вдруг спросил он.

- Что, если мне дадут точку опоры, я Землю подниму, - неловко пошутила я.

Пак Джун Гиль ответил задумчивым молчанием и после недолгих раздумий заключил:

- Ты можешь попытаться перенестись.

- Сегодня? – ахнула я.

- Сейчас, - спокойно поправил он.

Я подошла ближе, предвкушение скрыть не получилась.

- А как?

- Представь место назначения. Вообрази, что ты уже там. Давай, - коротко велел руководитель Пак.

- Врикшасану** принимать не надо? – не удержалась я.

- Кан Тан Я, - сдержанно урезонил меня тёмный жнец.

Я кивнула, капитулируя, отошла назад и даже зажмурилась, чтобы сосредоточиться. Если честно, я понятия не имела, что делать, и даже не поняла, как я это сделала. Просто во мне билась такая энергия и она так настойчиво требовала выхода, что в какой-то миг – и довольно быстро – я ощутила знакомый вихрь телепортации.

Я прыгнула! Я правда это сделала! Хотелось захлопать в ладоши от радости, но стоило мне открыть глаза, как я почти осела на пол.

Место, куда попала, я вообще видела первый раз в жизни.

И оно было жутко страшным.

Во-первых, было темно, так что я не сразу приморгалась. Во-вторых, пахло пылью и кругом возвышались какие-то тёмные контейнеры. Ну, и в-третьих, что было самым ужасным, откуда-то сверху слышались протяжные и противные гудки, которые напоминали вой.

Одним словом, напугалась я так, что, когда резко появился руководитель Пак, впервые за время нашего знакомства я была готова броситься ему на шею от радости. Однако тёмный жнец быстро потушил мои эмоции. Всё так же держа руки за спиной, он прошёлся между контейнерами, деловито огляделся и посмотрел на меня так, что я чуть не сгорела от смущения:

- Трюм грузового лайнера, следующего по маршруту Пуссан-Лос-Анджелес, за двести километров от Сеула. Это сюда ты так стремилась, ассистент Кан?

Я махнула рукой на гордость и жалобно попросила:

- Перенесите нас обратно, руководитель Пак.

Лидер Группы сопровождения снисходительно усмехнулся в ответ и протянул руку. Перенёс он нас в свой кабинет.

- Попробуй ещё раз, - услышала я неумолимое и вяло пробормотала:

- Хорошо.

Следующая попытка закинула меня в парк Кусиро*** на острове Хоккайдо. В свете луны Журавлиное озеро было восхитительно-прекрасным, но полюбоваться мне не дали.

- Не трать силы попусту, - осадил меня руководитель Пак, перенеся обратно: я была всё ещё под впечатлением от увиденного.

Я согласно закивала, готовая беспрекословно следовать совету. Но, если бы результат зависел от моего рвения, я была бы суперменом.

Так Пак Джун Гиль и возвращал меня целый вечер то из деревушки в Гималаях, то из самолёта, следующего рейсом Пекин-Лондон. Под конец меня даже начал разбирать смех, хотя, когда меня забросило в Кымсусанский дворец****, мне стало не до веселья.

- Ты не контролируешь силу, Кан Тан Я! – не повышая голоса, упрекнул меня лидер Группы сопровождения. – Ты должна чётко представлять, куда собираешься попасть, иначе быстро растратишь энергию.

Я покаянно опустила голову: не любила, когда он меня отчитывал. Почему-то всегда хотелось, чтобы он был доволен, пусть даже он ни разу меня не похвалил.

Сжав руки в кулаки, я глубоко вздохнула. Не сразу, но поняла, что всё-таки себя не контролирую. И, взглянув на тёмного жнеца, покачала головой.

- У меня не получается, - прошептала я. – Руководитель Пак, давайте завтра продолжим…

- Нет, - оборвал меня Пак Джун Гиль.

Я перевела дух, глотая возмущение. Каким-то шестым чувством понимала, что зачем-то нужно освоить телепортацию именно сейчас. А может, уже научилась читать по глазам? У тёмного жнеца были очень выразительные глаза… Мне порой хотелось утонуть в их чёрной глубине…

- Давай, - обронил руководитель Пак, не отводя взгляда.

Приказ я услышала, как сквозь туман.

- Не боитесь, что меня на Марс занесёт? – нервно усмехнулась я.

Жнец огорошил меня неумолимым:

- Вернёшься сама.

- Руководитель Пак…

Надавить на жалость не получилось: он так сверкнул глазами, что я тотчас телепортировалась.

Просторная гостиная, окруженная панорамным окном, тонула в мягком золотистом свете абажуров. Играли блики на округлом стекле журнального столика, тонули в полумраке чёрное дерево и мягкая кожа мебели, устало поникли высокие побеги растений. Мерцала далекими огнями города чёрная ночь. Я огляделась. Даже если бы во внушительной роскоши комнаты не чувствовался стиль одного знакомого жнеца, я бы всё равно поняла, в чью квартиру меня сейчас перенесло. Воздух дышал восхитительной смесью древесных ноток парфюма, которым пользовался Пак Джун Гиль… «Autoportrait Olfactive Studio», этот глубокий аромат я узнала бы где угодно.

Я готова была благословлять упрямство жнеца, который отказался последовать за мной на этот раз. Иначе я сгорела бы со стыда, тем более, что я не могла назвать ни одной вразумительной причины того, с чего вдруг перенеслась именно сюда. Не знаю, как, но я без труда возвратилась в кабинет Пак Джун Гиля и как подкошенная рухнула в одно из кресел напротив письменного стола. Тёмный жнец отвлёкся от бумаг и равнодушно спросил:

- Вернулась?

- Я это сделала… - пробормотала я, устало закрыв глаза.

Из меня, как из шарика, будто весь воздух выпустили. Меня даже потряхивало от утомления.

- Мы не закончили на сегодня? – посмотрела я на руководителя Пака.

Меня укололо от обиды: он так спокойно работал, сидя за столом, в то время, как я совершила подвиг и укротила Халка, который рвался из меня наружу. Тёмный жнец, не глядя на меня, обронил:

- Да, можешь идти.

- Руководитель Пак, - тихо позвала я.

- Да?

- Вы не сердитесь?

- Вовсе нет.

Я поняла, что лучше уйти. Просто уходить не хотелось.

- Спокойной ночи, - попрощалась я и телепортировалась.

Не могла напоследок не блеснуть новым талантом. Если бы я видела улыбку, которая на миг засветилась в чёрных глазах, может, была бы в ту ночь не так подавлена.

Примечания к главе:


* - Taylor Swift – «Starlight».


** - Врикшасана – поза дерева в йоге.


*** - Парк Кусиро – национальный парк на территории японского острова Хоккайдо.


**** - Кымсусанский дворец Солнца – усыпальница Ким Ир Сена и Ким Чен Ира.

Дипломатия

Когда я перенеслась в кабинет группы Рён, точно зная, что жнецы там, меня встретили аплодисментами. Я улыбалась так, что болели губы.

- Красуешься? – добродушно поддел меня Рён Гу.

- Берегись, отныне ты от меня не убежишь, - пригрозила я.

- Как твоя учёба, ассистент Кан? – спросила руководитель Ку, которая сидела за своим столом.

Я присела напротив:

- Я в восторге. Руководитель Пак… - я помедлила, затем призналась: - Вроде не ругает, значит, всё нормально.

- Считай достижением, - подшутил заместитель Им.

Я метнула в него взгляд, и он поднял руки ладонями вперёд:

- Осторожнее со своими силами, их поначалу очень сложно контролировать.

- Не то слово, - пробормотала я. – Меня неделю назад даже в Пхеньян занесло.

Жнец расхохотался и вспомнил:

- Ну, меня вообще в первый раз всем отделом искали.

- Искали? – не поняла я.

- Заместитель Им попал на горячие источники и передумал возвращаться, - ответила вместо него Ку Рён.

Я вспомнила, как тоже попала туда, откуда совсем не хотелось идти обратно, и тут же отбросила воспоминания, чувствуя, что безудержно начинаю краснеть.

- Я, пожалуй, пойду, - поднялась я, - мне нужно подготовить конференц-зал к совещанию.

- Встретимся там, - Ку Рён, как всегда, улыбнулась одними глазами.

Директор собрала Руководящий совет из-за скорого визита Инспекционной комиссии, которая непременно посещала «Калейдоскоп» один раз в год. Из-за недавнего коллапса во внутренней сети с документацией в отделах творился форменный беспорядок, и, разумеется, все сотрудники заметно нервничали. Привыкшая к колоссальной работе под началом Императрицы, я быстро разобралась с последствиями и вернула все документы в порядок. Но в других группах состояние и по сей день было плачевным. Особенно в Группе сопровождения душ, в архивах которой вирус порезвился так сильно, что секретарь Пак Джун Гиля не разобрала творившийся там хаос до сих пор.

- Каждый отдел должен, как всегда, подготовить презентацию с годовым отчётом, - перечисляла директор. Я покачала головой, не завидуя руководителям отделов: работа им предстояла громадная. – Обсудите с сотрудниками все замечания и предложения по организации работы, мы должны идти в ногу со временем и совершенствовать методы.

Судя по тому, с какой кривой усмешкой руководитель Пак отвёл от Императрицы взгляд, предложения своих подчинённых он не считал чем-то достойным внимания. Чо Ён Хи поправила курточку и пожаловалась:

- У меня в отделе энтузиастов нет, директор.

- Так найдите, руководитель Чо, - безмятежно посоветовала Нефритовый Император.

- Наш отдел предлагает проводить раз в полгода бесплатные курсы по таргетингу, - встрял Пак Гук Бон.

Директор улыбнулась:

- Хорошая идея, решите, как лучше это организовать… Ну, и, пожалуй, обсудим вопрос с визитом Комиссии, - перешла она к головной боли Руководящего совета. – Они будут проверять архивы в первую очередь, вы знаете. Руководитель Пак, - взглянула она на лидера Группы сопровождения, - что у вас с документацией?

- Необработанных запросов больше нет, с остальным мы работаем, - лаконично откликнулся Пак Джун Гиль.

Нефритовая Императрица мягко усмехнулась: тёмный жнец о многом тактично умолчал. Я подозревала, что бедная Чхве Кан Хи не закончит эту работу до самого прихода инспекции, но у директора было дельное предложение.

- Ассистент Кан, - обернулась она ко мне, - ты так быстро привела в порядок мой архив. Поможешь ассистенту руководителя Пака закончить работу в срок?

Я растерялась от неожиданности, затем кивнула:

- Да, конечно, директор.

Императрица ответила одобрительным кивком, а я встретилась глазами с Пак Джун Гилем. Жнец только усмехнулся.

Вечером, закончив работу раньше обычного, я отпросилась у директора и без предупреждения забежала к Чхве Кан Хи. Секретарь корректно сообщила:

- Руководителя Пака нет на месте, ассистент Кан.

- Он мне и не нужен, - я подтянула стул и присела рядом с ней. – Директор поручила мне помочь тебе с документами, ассистент Чхве.

Девушка смутилась:

- Это незачем, ассистент Кан. Я скоро закончу…

- Вдвоём мы закончим ещё быстрее, - перебила я её, прекрасно зная, что она приукрашивает. – Тебе ещё презентацию по годовому отчёту готовить.

Кан Хи вздохнула, но отказываться не стала. Работать с ней вместе было несложно, на разговоры мы не отвлекались. Погруженной в сортировку документов и таблиц меня и обнаружил руководитель Пак, вернувшийся после очередного сопровождения. Впрочем, удивлённым он не выглядел – помнил просьбу директора на совещании – и, стремительно проходя мимо, сухо бросил:

- Зайди в мой кабинет, ассистент Кан.

Вспомнив, что сегодня первый день моей стажировки, я встала и виновато улыбнулась Кан Хи:

- Вернусь не скоро.

Девушка почти скопировала мою улыбку:

- Ты и так мне помогла, ассистент Кан.

- Завтра ещё поработаем, - пообещала я на бегу, шагая к дверям, которые жнец оставил открытыми.

Зная, что мне предстоит сопровождать усопших в «Калейдоскоп», я оделась в чёрное платье. По дресс-коду полагалось что-то более официальное, но это была всего лишь стажировка, а мне не хотелось, чтобы в коридорах меня провожали взглядами из-за непривычного облика: о моем обучении знали только посвящённые.

Тёмный жнец окинул моё платье строгим взглядом, но ничего не сказал. Протянул планшет, чтобы я изучила досье на очередного клиента, а я по незнанию не пролистала документ и решила, что душа будет всего одна.

- Следуй за мной, - велел руководитель Пак и телепортировался.

Это была ещё одна проверка: недавно он научил меня улавливать след после прыжка и переноситься следом. После двадцати попыток я уже не путалась и сейчас точно последовала за лидером Группы сопровождения.

При виде причала, буквально забросанного мёртвыми телами, я обомлела. От густого запаха крови меня затошнило, и я не сразу догадалась, что, по всей видимости, тут только что закончилась яростная поножовщина.

Руководитель Пак стоял немного в отдалении, у самого края причала, и, заложив руки за спину, равнодушно глядел на тех, кто ещё остался в живых и с криками сражался непонятно за что. Я покачала головой и заглянула в планшет. Полистала. В списке оказалось двадцать три души гангстеров из города Кванджу.

Коротко взглянув на жнеца, я посчитала усопших, не каждый из которых осознал, что простился с жизнью, и поняла, что уже умерли все, кто сегодня должен был умереть. Пока я занималась подсчётами, некоторые из душ, всё ещё находившихся в боевом настрое, обратили внимание на незнакомцев.

- Эй, вы двое! Вы кто такие?

Пак Джун Гиль только презрительно усмехнулся, я же проворно спряталась за его спину:

-  М-может, вернёмся обратно, руководитель Пак? Что-то они страшные какие-то…

- Глава седьмая, пункт четвёртый, ассистент Кан, - невозмутимо ответил тёмный жнец.

Я тотчас процитировала:

- Души умерших не могут причинить вред жнецу смерти.

- Чего ты боишься? – немного насмешливо спросил бархатный голос.

Я посмотрела на тех, кто двинулся в нашу сторону с самыми очевидными намерениями. Перепачканные кровью, в грязных от пыли чёрных костюмах, крупные и злые, они внушали ужас.

- Кажется, они не будут в восторге, если я позову их за собой, руководитель Пак.

- Иной раз к душам приходится применять силу, - напомнил Пак Джун Гиль.

- А что, дипломатию уже отменили?

Тёмный жнец развернулся ко мне всем корпусом и спокойно велел:

- Заставь их следовать твоему зову, ассистент Кан. Поведёшь за собой преступников – значит, с любой душой справишься, - добавил он.

- Ладно… - не стала я спорить и так решительно зашагала к почившим гангстерам, что те даже опешили.

- Так, ребята, - вернувшись в начало списка, бодро начала я, - мафия засыпает, город просыпается. Сегодня ночью в результате зверских убийств погибло двадцать три жертвы…

Я невозмутимо перечислила все имена вместе с точными датами рождения, пока оторопевшие души внимали моим словам. То ли они были шокированы моей наглостью, то ли и в самом деле у меня была оглушительная харизма, но никто меня не перебил.

- Мы забираем ваши души, - пафосно завершила я свою речь.

Всегда восхищалась тем, как это произносил руководитель Пак, и давно мечтала это сказать. Души в восторге от моих слов не были, и кто-то недовольно спросил:

- Это куда?

- О, там будет очень жарко, - пообещала я, догадываясь, куда направят преступников, выключила планшет и поманила усопших за собой. – Все за мной! Кто шагает дружно в ряд? Самый лучший наш отряд! – продекларировала я, развернувшись и понимая, что души следуют за мной.

Наверное, стоило разыграть весь этот спектакль, чтобы насладиться редким зрелищем и увидеть, как Пак Джун Гиль – мрачный и неулыбчивый лидер Группы сопровождения – с трудом сдерживает смех.

Кофе

До прихода Инспекционной комиссии оставалось всего два дня, а у нас с Чхве Кан Хи всё ещё было много работы. Прошлую ночь мы с ней провели в её кабинете, отвлекшись лишь раз для того, чтобы немного перекусить. К моей радости, руководитель Пак прервал на время наши занятия; у него и самого было немало забот. В «Калейдоскопе» я его почти не видела.

Намечалась ещё одна ночь без сна. Глядя на Кан Хи, которая еле сдерживала зевоту, я ощутила укол сочувствия: устала девушка, воевавшая с архивом уже две недели, гораздо сильнее, чем я. Под конец я не выдержала и хотела было предложить ей отправляться домой, как меня отвлёк характерный прыжок телепортации.

Пак Джун Гиль вошёл, как всегда, решительно, выглядел он не в пример бодрее нас обеих. Я вспомнила, что он почти не спит и наверняка привык обходиться без сна долгое время. Коротко посмотрев в нашу сторону, руководитель Пак велел секретарю зайти к нему в кабинет.

- Мы договаривались сегодня вместе оформить годовой отчёт, - ответила Кан Хи на мой немой вопрос. – Ты же знаешь, как он педантичен в том, что касается документации, - улыбнулась она, подхватив свой ноутбук и поспешив в кабинет своего начальника.

Провожая её взглядом, я понимала, что она просто заснёт прямо там, на одном из кресел, в обнимку с ноутбуком. А это значило, что завтра от злого Пак Джун Гиля его отделу достанется на орехи. Я решительно встала: Группу сопровождения надо было спасать.

- Руководитель Пак? – заглянула я в кабинет. – Можно мне Кан Хи на минутку? Я опять вылетела из учётной записи, а пароля не знаю.

Жнец недовольно взглянул на меня, но возражать не стал: пароли каждого отдела были конфиденциальной информацией, их знали только руководители и их ассистенты. Кан Хи поспешно вышла после его короткого кивка, но уже возле своего компьютера поняла, что её выманила наглая ложь.

- Ассистент Кан, ты чего? – растерялась она.

Я сжала её плечо:

- Ты лучше иди домой, тебе нужно поспать. За тебя поработаю я.

- Так нельзя же! – тихо ахнула Кан Хи. – Руководитель Пак рассердится и…

- Поверь мне, он будет не меньше злиться, когда ты вырубишься прямо посреди работы, - убеждённо ответила я. – Иди, я разберусь.

К моему удивлению, колебалась секретарь недолго. Когда она телепортировалась, я поняла, что в «Калейдоскопе» не только Ку Рён совершенно не боится лидера Группы сопровождения.

- Где ассистент Чхве? – хмуро спросил руководитель Пак, когда вместо Кан Хи в его кабинет вернулась я.

Я без колебаний подошла к столику, на котором секретарь оставила свой ноутбук, и миролюбиво спросила:

- Вы ведь не против, если я помогу вам вместо неё? Кан Хи очень устала, вы и сами знаете, - добавила я, подтягивая гаджет, и посмотрела на тёмного жнеца.

Он удивил меня неожиданным:

- А ты?

- Пока держусь, - улыбнулась я.

Пак Джун Гиль не стал возражать, прошёл ко второму креслу и сел напротив. Ему не нужны были ни отчёты, ни приказы, ни списки душ – он помнил всё. Стенографируя его лаконичную, чёткую речь, я успевала только поражаться тому, как хорошо он держал в памяти имена, даты и адреса.

Работали мы быстро, и к двум часам ночи почти закончили. Я бросила взгляд на циферблат, сдерживая желание потереть затекшую шею и рассеянно думая о том, что скоро свалюсь от усталости. Как я ни пыталась скрыть своё состояние от руководителя Пака, он, кажется, прекрасно понял, что я и сама на грани.

- Ты сейчас заснёшь, - внезапно сказал он, глядя на меня с каким-то странным теплом в глазах.

Я шумно вздохнула, отодвинула ноутбук и встала.

- Выпью кофе и снова буду бодрой. Не откажитесь, руководитель Пак? – предложила я, когда жнец встал следом.

Он не позволил мне пройти мимо и взял за локоть, ответив на мой хмурый взгляд совершенно неожиданным:

- Я сварю.

Секунду-вторую я пыталась переварить сказанное, затем, вспомнив, что нигде на этаже не видела кофемашины, выдала нелепое:

- А где?

Пак Джун Гиль усмехнулся и кивнул на ноутбук:

- Возьми. Закончим с отчётом у меня дома.

Спорить или отказываться сил не было, я просто схватила гаджет и телепортировалась вслед за руководителем Паком. Гостиную узнала сразу и, отставив ноутбук на столик, села на диван. Жнец исчез на кухне. Я закрыла глаза. Встрепенулась, лишь когда почувствовала терпкий аромат кофе, просочившийся в знакомый запах парфюма.

Даже усталость не помешала мне понять, что Пак Джун Гиль готовит восхитительный кофе. Вкус мне так понравился, что я проснулась скорее от восторга и еле сдержала желание выпить напиток залпом. Лидер Группы сопровождения моей реакции, кажется, не заметил: подтянув ноутбук, он начал изучать текст, который я напечатала под его диктовку.

- Когда ты успела оформить презентацию? – нахмурился он.

- Есть небольшой опыт, - пожала я плечами, сделав маленький глоток. – К тому же за эти несколько дней я хорошо изучила работу вашего отдела.

Больше руководитель Пак ничего не сказал, но я чувствовала, что он остался доволен. Ещё бы: я сократила время подготовки отчёта почти вдвое.

- Давайте закончим, - поставила я чашку на столик. – Кофе был замечательный, спасибо, - поблагодарила я, протянув руки к гаджету.

И так и не взяла его со стола, ощутив ещё большую сонливость, чем немногим ранее. «Да что происходит?» - возмутился внутренний голос.

- Ёлки-иголки, - пробормотала я, чуть не клюнув носом стеклянную столешницу, в которую вцепилась, чтобы не упасть.

У меня даже голова закружилась. Глаза закрывались сами собой.

- Ассистент Кан? – услышала я недоумённое.

- Руководитель Пак… - я выговорила его имя с трудом. – Кажется, кофе вы сварили из кофейных ядер…

На большее у меня не хватило сил. Руки Пак Джун Гиля, подхватившие меня, были последним, что я почувствовала, прежде чем соскользнуть в глубокий сон.

Особенный случай

Он снова мне снился. Я знала это точно, потому что только во сне видела, как он улыбается. И ещё я отчётливо чувствовала запах его парфюма.

- Глупая доверчивая девочка, - промолвил чувственный голос с добродушным снисхождением.

Я не успела возразить, потому что проснулась.

Сон не хотел меня отпускать, и приходила в себя я очень медленно. Неторопливо открыла глаза, несколько раз лениво моргнула. Отстранённо удивилась необычным ощущениям: не помню, чтобы моя подушка была такой мягкой. И так приятно пахла «Autoportrait Olfactive Studio»…

Что-о-о-о-о?!

Я втянула в себя воздух и тотчас застыла. Узнала гостиную, залитую предрассветными сумерками. Сглотнула, поняв, что подушка, на которой я так сладко спала минутой раньше – это плечо руководителя Пака.

Сердце в груди начало выписывать такие пируэты, что мне стало сложно дышать. Нет, я прекрасно помнила, как я здесь оказалась и почему заснула. Но что было дальше? Как-то не верилось, что Пак Джун Гиль устроил меня на диване и прикорнул рядышком. Он же не…

Он что, спит?!

Не задумываясь, что делаю, я прижалась щекой к мягкому чёрному свитеру и прислушалась к дыханию жнеца. Он дышал ровно и глубоко, значит, точно спал. На то, чтобы аккуратно сесть, я потратила, наверное, минут пятнадцать, не меньше. Я боялась его разбудить. Но мои страхи оказались напрасны.

Пак Джун Гиль спал, как убитый.

Мгновение-второе я решала, как мне встать с дивана, чтобы он не проснулся. Огляделась, догадываясь, что телепортация – совсем не выход. А двигаться не хотелось, особенно, когда я смотрела на умиротворённое лицо лидера Группы сопровождения – в утреннем полумраке более бледное, чем обычно.

Не знаю, как надолго я затерялась в чувствах, глядя на это лицо. На его благородные черты, на чёрные брови и ресницы, на линию губ и подбородка. Удивительно, сколько светлой радости могло принести это бесхитростное занятие – просто смотреть. Но я за каким-то чёртом глянула на часы и поняла, что ещё немного – и я опоздаю на работу.

Пришлось осторожно перелазить через длинные ноги, путаясь в юбке и едва не грохнувшись на журнальный столик. Мне удалось сделать это бесшумно, и, оглянувшись на руководителя Пака, я поняла, что он всё так же спит. Я улыбнулась. Меня действительно радовало то, что он – наверняка впервые за долгое время – так глубоко заснул.

Я проверила отчёт, который мы готовили вчера, и обнаружила, что Пак Джун Гиль закончил его сам. В груди кольнуло чувство вины. Поразмыслив, я вышла в холл и перенеслась на свою кухню. Мысль приготовить завтрак принадлежала будто не мне.

Корейский завтрак я не умею готовить в принципе, да и, по правде говоря, совсем его не люблю. Вспомнив, что тёмный жнец спокойно отнёсся к итальянской кухне, я решила, что смену географии он, возможно, не заметит, и принялась печь блины.

Хорошая штука телепортация. Я раздобыла свежую клубнику за несколько минут; пахла она так сильно, так восхитительно, что я успевала только сглатывать слюну, поливая сложенные конвертики из блинов вишневым джемом и пристраивая рядом нарезанную клубнику. Кофе так классно, как Пак Джун Гиль, готовить я не умела, но в моей любимой кофейне его варили так, что от аромата голова кружилась. Подготовив поднос, я вздохнула. Понимала, что от запаха тёмный жнец точно проснётся, но в противном случае он опоздает на работу, а это грозило коллапсом всему, что в «Калейдоскопе» могло двигаться.

Я вернулась в квартиру руководителя Пака и заглянула в гостиную. К счастью, жнец продолжать мирно спать. Прокравшись в комнату, как партизан, я примостила поднос на столике, так же бесшумно вышла и телепортировалась.

В моём кабинете было непривычно тихо. Я прислушалась к ощущениям и поняла, что директора на месте пока нет. Рассеянно включив проигрыватель, я полила свои цветочки, нажала на кнопку в системном блоке, падая в кресло. Открыла почту Императрицы. Писем опять свалилось сотни три.

- And there's no remedy for memory, your face is like a melody, it won't leave my head… - тоскливо пела Лана, а я чувствовала, как ноет сердце.

С ума сойти, конечно, я видела его только что, а уже скучала. Вздохнув, я погрузилась в работу – сортировала письма, пробегала тексты взглядом, решая, куда отправить те или иные. Убила на корреспонденцию всё утро, затем побежала готовить конференц-зал. Намечалось последнее собрание перед инспекцией.

Первой в комнату вошла Ку Рён. Широко улыбнувшись – не видела я жницу уже давно, - я поздоровалась и спросила, как дела у её группы. Рён обрадовала меня тем, что все последние случаи завершились успешно, и удивила неожиданным:

- Заместитель Им перешёл в Отдел продаж.

- Почему? – я чуть не выронила папки с отчётами, которые раскладывала по столикам.

Ку Рён изящно присела в своё кресло. Одета она была, как всегда, очень стильно и ярко; положив ногу на ногу, жница спросила:

- Рён Гу не рассказывал, почему он уходит каждый вечер ровно в восемь?

- Рассказывал, - кивнула я.

Знала, что жнец ищет реинкарнацию своей мамы, и практически сразу догадалась, в чём причина его ухода из команды Рён.

- Так он нашёл её, руководитель Ку? – тихо спросила я, аккуратно пристроив на столике очередную папку.

- Работа в Отделе продаж не отнимает так много времени, - со вздохом протянула Ку Рён, глядя куда-то в сторону. – Теперь он сможет следить за ней со стороны… и защитить, если потребуется.

- От чего? – помедлив, спросила я.

Я чувствовала, что Рён скучает по своему заместителю: они вдвоём через многое прошли. Жница, конечно, не показывала, что подавлена, но я уже неплохо её понимала.

- Ты же знаешь, что Им Ю Хва покончила со своей жизнью в прошлом, - пояснила Ку Рён. – Люди, покончившие с собой, в новых реинкарнациях с высокой вероятностью идут на это снова…

- Но почему?! – ахнула я. – Это что, карма такая?

Руководитель Ку слабо улыбнулась моей горячности:

- Вовсе нет, ассистент Кан. Просто тот, кто прожил жизнь, полную боли, даже после перерождения не в силах вырваться из её когтей. Шрамы слишком глубоки…

Я вздрогнула, неожиданно вспомнив слова Нефритового Императора.

Некоторые раны невозможно исцелить и за несколько перерождений.

Мыслей в голове родился целый вихрь, но тут в зал потянулись остальные руководители и, кивнув Рён, я вернулась к своему столу. Бросала на двери осторожные взгляды и с замиранием сердца ждала появления знакомой высокой фигуры в чёрном.

Пак Джун Гиль пришёл последним; я уж начала волноваться, что он так и посапывает на своём диване, как он появился вместе с директором. Судя по их лицам, разговор был серьёзный.

Совещание закончилось быстро: в отделах ещё кипела работа по подготовке. Суматоха не отпускала «Калейдоскоп» до тех пор, пока фирму не покинула Комиссия, и выдохнувшие с облегчением жнецы устроили после инспекции настоящую вечеринку. С которой я благополучно сбежала.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем я нашла время заглянуть к заместителю Иму. Я переживала о том, как он устроился в новом отделе, хотя на то и не было оснований. Купив пиццы и бутылку колы, я заглянула в кабинет без стука. Рён Гу обрадовался, завидя меня.

- Совсем заработалась, Тан Я, - мягко упрекнул он, когда я подошла ближе и поставила коробки с пиццей прямо на его стол. – Я уж думал, ты про меня забыла.

Выглядел он подавленным, пусть и не подавал виду. Ку Рён рассказывала мне, что его мучает острое чувство вины перед матерью, и я догадывалась, что встречи с ней бодрому расположению его духа совсем не способствуют.

Я бросила взгляд на смартфон, который жнец отложил в сторону, и хмыкнула: уж если Рён Гу находил время смотреть дорамы, значит, работа была совсем не сложная. Недолго думая, я открыла коробку, разлила по бумажным стаканчикам колу, предложив и стажёру, который работал с заместителем Имом в одном кабинете, и всучила по треугольнику пиццы обоим. Рён Гу невозмутимо подтянул телефон.

- Ты как? – наконец спросила я.

- Замечательно, как видишь, - усмехнулся жнец. – Ем пиццу, смотрю дорамы.

Я помолчала немного, вспомнила, как сегодня днём помогала директору с огромным заказом спортивной одежды, отданной на благотворительность, и мягко сказала:

- У тебя очень красивая мама, Рён Гу.

Жнец чуть пиццу не выронил, резко посмотрев на меня.

- Мы сегодня были в том торговом центре, где она работает, - пояснила я. – Директор сделала заказ, и менеджер Им помогла его оформить.

Заместитель Им опустил взгляд, моргая. Я больше ничего не добавила, просто легонько сжала его плечо, пытаясь поддержать без слов. Посидев ещё несколько минут, я пообещала снова заглянуть в скором времени и вышла.

До конца перерыва оставалось десять минут, поэтому я решила пройтись. Скользила взглядом по занятым работой сотрудникам, вспоминала вавилонскую суету, которая царила в «Калейдоскопе» недавно. В коридоре, что вел к кабинету Нефритового Императора, я завидела руководителя Пака, который решительно шёл навстречу. Видимо, только что беседовал с директором.

Я склонила голову в почтительном полупоклоне, проходя мимо него в сторону своего кабинета, и остановилась, заслышав тихое:

- Тан Я…

Мы обернулись одновременно. Я посмотрела на тёмного жнеца с вопросом, а он опустил голову и как-то добродушно усмехнулся. Совсем, как во сне.

- Завтрак?

Кажется, я покраснела.

- Я ведь не сдержала слово, руководитель Пак, - виновато призналась я. – Заснула, не закончив отчёта, хотя обещала помочь. Это было моё «Простите».

Мы встретились глазами. Я думала, что могла бы вечно смотреть в его чёрные глаза, и больше мне ничего не надо…

- Твоя стажировка закончилась.

Бархатный голос только больше погрузил меня в мой личный тёмный рай.

- Так быстро? А когда экзамен?

- Тебе незачем его сдавать.

Жаль… Мне хотелось бы провести с ним ещё немного времени.

- Я могу приступить к работе в вашем отделе, руководитель Пак?

Тёмный жнец покачал головой.

- Я говорил с директором. Ты продолжишь работать её ассистентом.

- А как же сопровождение?

- Я привлеку тебя тогда, когда мне потребуется твоя помощь.

Я только кивнула, и Пак Джун Гиль ушёл. Разумеется, он был занят и спешил в свой отдел. Но, глядя ему вслед, я предчувствовала, что моя помощь ему потребуется только в особенных случаях.

Интуиция меня не обманула.

Полупризнание

На полу возле кадки с гортензиями стоял огромный букет роз. Не меньше сотни бархатных бутонов радовали взор винным цветом и кружащим голову свежим ароматом. Я подошла ближе, присела на корточки и, обняв букет руками, почти зарылась лицом в цветы. Их запах даже хотелось выпить.

Мне не было нужды спрашивать, кто отправил цветы. На губах играла улыбка, а сердце, казалось, из груди вырвется. Оно просто с ума сходило временами, то болело, то пело.

Я огляделась, раздумывая, куда бы спрятать розы. Не хотела, чтобы хоть кто-то ещё знал о них. Подумав, я забежала к Нефритовому Императору.

- Госпожа директор!

- Да, Тан Я?

- Я могу занести в Сад Эдема один букет?

Императрица нахмурилась:

- По-твоему, там мало цветов?

- Нет, просто я обещала своим розам показать ваш сад, - в тон ей ответила я.

- Ладно, занеси, - добродушно улыбнулась директор.

Я готова была петь от радости. Сплетни по «Калейдоскопу» всегда ходили нешуточные, а меня потряхивало от мысли, что жнецы будут гадать о том, кто послал мне цветы.

Пытаясь не давать повода для слухов, я даже улыбку прятала – хотя улыбаться мне хотелось всё время. К вечеру для этого появился новый повод.

- Руководитель Пак просил, чтобы ты заглянула к нему после работы, - поведала мне директор, подписывая протянутый мной приказ. – Сегодня у тебя первое задание, - пояснила она.

Я ощутила волнение, но скрыла эмоции и только склонила голову:

- Да, директор.

Уже у дверей меня остановил мягкий голос Императрицы:

- Тан Я…

Я обернулась.

- Удачи, - пожелала она.

- Спасибо, директор, - улыбнулась я.

Заскочила в свою квартиру, чтобы переодеться, недовольно оглядела чёрный брючный костюм, который не казался мне женственным даже с приталенным пиджаком и белой футболкой, и перенеслась в холл перед кабинетом руководителя Пака.

- Войди, - услышала я после стука.

Тёмный жнец привычно работал за своим столом. Всё моё предвкушение развеялось при виде его мрачного лица; я поняла, что директор не зря пожелала мне удачи.

Пак Джун Гиль встал, взяв со стола планшет, и протянул его мне, когда я подошла ближе. Говорить: «Следуй за мной» ему не понадобилось, я просто телепортировалась вслед за ним. И с первого взгляда поняла, в каких случаях ему нужна была моя помощь.

Дети.

При виде испуганных школьников – умерших школьников – которые с ужасом глядели на то, что случилось с сорвавшимся в обрыв автобусом, я почувствовала, будто моё сердце сжала чья-то безжалостная холодная рука. В лицо ударил свежий горный ветер, я оглядела ущелье и посмотрела на руководителя Пака. Он выглядел спокойным, но в глазах его сияла боль.

- Пойдём, ассистент Кан, - бросил он и зашагал к детям.

Тёмный жнец без слов протянул руку, когда мы подошли к ним, и я подала ему планшет. Имена и даты он зачитал сам, а школьники внимали ему со страхом. Не хотели верить, что простились с жизнью. И – я это хорошо чувствовала – не хотели следовать за жнецами.

- Мы забираем ваши души, - приговором развеялось в воздухе неумолимое.

- Я не хочу, - всхлипнул кто-то.

- А как же моя мама?

- Я хочу домой…

- Не забирайте нас!

- Ребята, - подала я голос, - здесь холодно... Пойдёмте. Там будет тепло.

Сама не знаю, почему мне пришло в голову сказать именно это. Просто оглядела детей и почувствовала, что они замерзли. Хотя замерзнуть они уже не могли.

- Пойдёмте со мной, - повторила я. – Давайте уйдём отсюда.

- А наша учительница? И водитель? – спросил кто-то.

Я посмотрела на Пак Джун Гиля, он кивнул. Взрослые выживут.

- Они придут позже, - я даже не лукавила по сути.

Неохотно, но школьники всё же последовали за нами. И только в «Калейдоскопе» я поняла, что меня весь путь не отпускало напряжение.

Похвалы от руководителя Пака я не услышала, но я её и не ждала. Просто знала, что он доволен моей работой. И уже в холле перед его кабинетом, заметив, что Чхве Кан Хи ушла домой, не удержалась от любопытства:

- А розы – это по случаю моего первого сопровождения?

Тёмный жнец снял перчатки, посмотрел на меня как-то снисходительно и усмехнулся.

- Нет, - коротко ответил он и заложил руки за спину.

- Нет? – я была искренне удивлена. – Значит, причины не было? – вскинула я бровь.

Признание у Пак Джун Гиля было неизменно простым и шокирующим:

- Причина была. Я хотел подарить цветы девушке, которая мне нравится.

Честно говоря, я не знаю, как удержалась на ногах. Перевела дух, пока ошалевшее сердце выплясывало чечетку в груди, и совсем осмелела:

- Я хотела бы отметить свой первый успех, руководитель Пак.

- Я могу пригласить тебя на ужин.

Лидер Группы сопровождения очень быстро соображал. Я улыбнулась так, что разболелись губы.

Через мгновение мы были уже в ресторане.

- А можно вопрос? – спросила я чуть позже, не донеся до рта вилки с кусочком политой соусом рыбы.

Пак Джун Гиль к своей тарелке даже не притронулся. Сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за мной блестящими чёрными глазами. Я старательно игнорировала лёгкую дрожь, но оттого, как он на меня смотрел, я отчётливо вспоминала, как мягко он обнимал мои плечи даже во сне. Практически ощущала тяжесть его руки на своей спине, хотя это были всего лишь воспоминания.

- Какой?

- Вы правда слушаете «Imagine Dragons»?

Судя по разочарованию, мелькнувшему в его глазах, ждал он другого вопроса. Усмехнувшись, тёмный жнец ответил неожиданным:

- Есть любимая песня.

Я подалась вперёд, и он уточнил:

- «Demons».

- Мне она тоже нравится, - призналась я.

Руководитель Пак склонил голову к плечу.

- У меня встречный вопрос.

Внутри всё сжалось от волнения, но он тоже спросил не о том, что я ждала:

- Почему «Dark Paradise»?

Ещё вчера я вряд ли смогла бы ответить откровенно. А сейчас спокойно призналась:

- Потому что вы мне снитесь.

Я еле справилась с дыханием – так у него потемнели глаза. Долго, очень долго я тонула в их живом сиянии, забыв об ужине; наконец тёмный жнец отвёл взгляд и с иронией проронил:

- А я, как дурак, гадал, в кого ты влюблена.

Спрятать улыбку получилось с трудом. Он ревновал? Пак Джун Гиль ревновал?

Расстаться мы не захотели даже после ужина. Прогулка по затихшему городу закончилась только с рассветом. Мы почти не говорили, но я впервые по-настоящему поняла, каким уютным может быть взаимное молчание.

В свой кабинет я зашла так бодро, словно и не провела целую ночь без сна.

Круг на песке

В последние дни, когда выпадала свободная от бумажной волокиты и сопровождения минутка, я всё чаще гадала о том, что связывает Ку Рён с руководителем Паком. Стоило им встретиться – в коридоре или зале совещаний, - как между ними искры начинали летать, да такие, что не только я обходила их в эти моменты по широкой дуге. Я понимала, что дело не только в отношении к самоубийцам; к тому же, пусть и очень редко, до меня доходили неожиданные детали. К примеру, я точно знала, что Рён приходит к Пак Джун Гилю в кошмарах. Совсем недавно я услышала обрывки разговора Ку Рён и директора: жница вопрошала, почему руководитель Пак пытается её вспомнить и с болью сказала: «Вы ведь говорили мне, что это совершенно другой человек». Ещё один повод для размышлений добавил сам тёмный жнец.

В тот день он зашёл в Сад Эдема, приглашённый Императрицей, которая мирно пила чай с руководителем Ку и позвала его по одной известной ей самой причине. Вышла она после прихода Пак Джун Гиля почти сразу, но и он едва ли не вылетел следом и так решительно вошёл в кабинет директора, что я чудом не выронила приказы, которые занесла на подпись.

- Что вы только что сказали? – взволнованно, даже требовательно спросил руководитель Пак.

Я хотела было выйти – разговор явно намечался личный, - но на моём пути стоял тёмный жнец, а приближаться к нему, когда он в таком боевом настроении, было крайне рискованно. Да он и не смотрел в мою сторону. Может, моё присутствие не особо мешало?

- Ты же слышал, Джун Гиль, - невозмутимо ответила Императрица, хотя ручку в пальцах она теребила довольно нервно. – Я решила, что цветы помогут тебе в борьбе с бессонницей.

- Я про то, что исцеление некоторых ран занимает больше одного перерождения, - уже спокойнее пояснил Пак Джун Гиль. – Может, это касается и моих кошмаров?

У меня сжалось сердце: он так отчаянно ждал ответа. Помедлив и даже несколько раз моргнув от волнения, тёмный жнец убежденно признался:

- Я должен знать, что со мной случилось. Что именно произошло, раз это всё ещё приносит такую боль?

Но Нефритовый Император не собиралась ему отвечать:

-  Я не знаю, - пряча взгляд, промолвила она.

Я ей не поверила. Не поверил и руководитель Пак. Взглянул на неё так, словно она обманула его доверие, и потерянно дослушал её объяснения:

- Именно ты прожил эту жизнь. Тебе лучше меня известно, карма ли это, которую нужно исправить, или же рана, требующая исцеления.

После этих слов Пак Джун Гиль потух. Поклонившись, он вышел – далеко не так решительно, как обычно. Скорее тяжело, будто на него что-то сильно давило.

Я с трудом спрятала возмущение. Меня вправду задевало то, что директор молчит тогда, когда жнец так жаждет правды. Но я также понимала, что у неё есть причины. Потому не вмешивалась.

Мысли об этом разговоре занимали меня весь день. Вечером же мне стало совсем не до них.

Сегодня я перенеслась вслед за руководителем Паком в больницу. Жнец был скорее задумчив, чем мрачен, и, следуя за ним, я заглянула в планшет. Увиденное меня потрясло: ребёнок, душу которого мы должны были сопровождать, ещё не родился.

Наверное, Пак Джун Гиль почувствовал мой шок. Обернувшись, он глухо пояснил:

- Эта девочка умрёт до рождения.

У малышки даже имени не было. Чувствуя ком в горле, я подошла к раздвижным дверям, за которыми находился родильный зал. Слышала, как там суетятся врачи, как они борются за жизнь ребёнка и его матери, и ощущала, как меня будто на куски кроит боль.

Это было действительно страшно: знать. Знать, что все усилия напрасны.

Я остановила жнеца, когда он шагнул в сторону родильного зала, и покачала головой:

- Позвольте я сама.

Не знаю, почему меня так смущало то, что он увидит, войдя внутрь. К счастью, он не стал возражать и просто протянул мне планшет. Я криво усмехнулась: правила нужно было соблюдать неукоснительно, пусть даже умерший и не поймёт ни слова из того, что я зачитаю.

Я вошла в зал, никем не замеченная: уже умела становиться невидимой для смертных. Завидев бесчувственный трупик младенца, забытый врачами – сейчас они сражались за жизнь матери, - я ощутила острые спазмы. Душа лежала на столике рядом. И громко плакала – как едва родившийся младенец. Контраст с мёртвым молчанием её телесной оболочки шокировал.

Я огляделась и схватила какой-то кусок зелёной ткани, щелкнула пальцами, подарив душе временное тело, и завернула малышку, прежде чем прижать её к груди. Она перестала плакать и теперь смотрела на меня удивительно ясным для ребёнка взглядом. Я сморгнула слёзы и прошептала:

- Я забираю твою душу.

Малышка закряхтела, я еле сдерживала желание расплакаться. Не подозревала, ни секунды не догадывалась, что это будет так больно. И, словно мне этого было мало, взглянула на мать.

Мне показалось, что земля уходит из-под ног.

Это была Им Ю Хва.

Понятия не имею, как я совладала с эмоциями. Просто понимала, что должна. Я не имела права на чувства – сейчас, не могла подвести руководителя Пака и не выполнить задание безупречно, как он меня учил и как всегда требовал. Взяв себя в руки, я подхватила со столика планшет и вышла.

Пусть я и сдержала слёзы, тёмный жнец всё понял с одного взгляда. Видимо, меня выдали глаза. Печально посмотрев на ребёнка, который мирно дремал на моих руках, он мягко положил руку на маленькую головку и чутко спросил:

- Тебе тяжело?

- Очень, - не стала я обманывать.

Пак Джун Гиль грустно усмехнулся, и я вдруг подумала, как, наверное, часто ему и самому было так же плохо, как мне сейчас.

- Никому не легко, - признался он. Удивительно, как успокаивал его бархатный голос; мы посмотрели друг на друга – глаза в глаза, - и мне стало чуточку легче. – Но такова задача жнецов, - руководитель Пак перевёл взгляд на малышку. – Наблюдать до самого конца.

Я храбрилась, пока мы были вместе; но стоило мне вернуться в кабинет – заканчивать какую-то очередную таблицу, - как на меня разом навалилось всё: боль, потрясение, сожаления. Мне было больно – за малышку, за Ю Хва, за Рён Гу. Интересно, как скоро он узнает, что мама, которую он наконец нашёл, потеряла неродившегося ребёнка? Сможет ли Им Ю Хва справится с потерей? Справлюсь ли я и сколько раз мне предстоит вот так наблюдать до конца, перешагивая через душевную боль?

Как закончила работу, я не знаю, просто в какой-то миг обнаружила, что уже всё сделано. Выключив компьютер, я скрестила на столе руки и положила на них подбородок. Мне бы вернуться домой, но я не хотела двигаться… Текли и текли минуты, доносились из наушников песни, которые я почти не слышала; я глядела перед собой и ничего не видела. Тело будто онемело.

Ощутив мощную ауру жнеца, я пришла в себя. Не удивилась. Словно ждала, что он придёт - сейчас или потом. Встала и подняла взгляд.

Чёрные глаза смотрели внимательно. Пак Джун Гиль прекрасно понимал, что я чувствую. Он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его, готовая следовать за ним, куда угодно.

Он перенёс нас на берег моря.

И если бы это было просто море. Я не раз его видела, и оно не было для меня чем-то особенным. Но не сейчас, когда, залитое золотом и багрецом заката, оно захватывало дух величественной и одинокой красотой. На него, наверное, вечно можно было смотреть. А закат был таким кратким…

Руководитель Пак стоял рядом, заложив руки за спину, и время от времени бросал на меня быстрые взгляды. А я безмолвно наслаждалась тем, как утекало за горизонт солнце, как гас день, как начинали мерцать на небосклоне первые звезды. Ночь дышала бризом. Не понадобилось ни одного слова: мягко и ласково меня успокоило море, и проскользнула в сознание мысль, что оно, возможно, не раз успокаивало так же стоявшего рядом тёмного жнеца.

Я наконец смогла расслышать композиции, что до сих пор текли из наушников. Одна из любимых песен Белинды Карлайл вызвала у меня улыбку, я вынула наушник и непосредственно предложила руководителю Паку:

- Послушайте…

Мне так нравилось, что он хорошо понимает английский. Мы будто говорили на своём языке, слушая печальное:


- Circle in the sand,

Round and round.

Never ending love is what we′ve found*…


Пак Джун Гиль ничего не сказал, но я понимала, что композиция ему нравится. Может, лишь потому, что она нравилась именно мне…

Мы шли по пляжу глубокой ночью, по золотистому песку, вдоль лунной дорожки. Шли, держась за руки, неторопливо, слушая шорох прибоя и иногда нарушая молчание рассказами. Тёмный жнец очень крепко держал мою руку, а я украдкой любовалась его высокой фигурой, серебром луны, что запуталась в его чёрных волосах, мимолётной улыбкой на его губах. Нам было так хорошо сейчас, и мне до слёз не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась…

- Что такое? – тихо спросил руководитель Пак, когда, всхлипнув, я прижалась лбом к его груди.

Его руки легли на мои плечи аккуратно и бережно, и от этого ком в горле будто стал ещё больше. Я не могла объяснить, что чувствую. Поэтому глубоко вздохнула, успокаиваясь, и искренне сказала:

- Спасибо, руководитель Пак…


Примечания к главе:


* - Belinda Carlisle «Circle in the Sand»

Книга жизни

It′s not your fault I ruin everything,


And it′s not your fault I can′t be what you need.


Baby, angels like you can′t fly down hell with me…


Майли Сайрус «Angels like you»


Я, конечно, могла много раз оправдать себя тем, что меня с руководителем Паком связала сама судьба и мне было просто суждено сделать то, что я сделала. Да и, честно говоря, впервые в жизни я так легко проигнорировала голос рассудка и собственные принципы. Но правда есть правда: я совершила самую большую глупость в своей жизни. И заплатила за это немаленькую цену.

В тот вечер я, как обычно, спустилась в архив: зарезервировать корреспонденцию и всю документацию за прошедший день. Чтобы добраться до отсека в самой глубине библиотеки, нужно было пройти сотни две стеллажей с книгами жизни, которые держались в аккуратном порядке сотрудниками отдела. Там я и заметила знакомую высокую фигуру в чёрном и, может, прошла бы мимо, но захотела подойти. Забыла про тяжеленые папки в своих руках и почти побежала в сторону жнеца. И тут меня остановило его расстроенное:

- Чтобы просмотреть книгу другого жнеца, мне нужно разрешение?

Только сейчас я заметила смотрителя архива; мне бы уйти, но у меня ноги будто приросли к полу. Я притаилась за стеллажом и прислушалась.

- Закон о конфиденциальности, руководитель Пак, - учтиво ответил работник.

Поразмыслив, лидер Группы сопровождения решил просмотреть собственную книгу. Я догадалась, что он ищет ответы. Но и здесь тёмный жнец встретил препятствие: доступ к просмотру его прошлой жизни был заблокирован. Так же, как доступ к книге Ку Рён.

Это наводило на размышления, однако размышления были единственным, что Пак Джун Гилю досталось в ответ на его желание узнать правду. Он ушёл, а я осталась стоять, смотреть ему вслед и мучиться от мысли, что знаю все пароли директора.

У меня был доступ к ответам, которые руководитель Пак хотел получить.

Я думала недолго. Откровенно говоря, я вообще не думала. Ибо никто в здравом уме не сделал бы то, что я сделала. Невзирая на страхи, я открыла книгу жизни Пак Джун Гиля.

Дело в том, что я ещё ни разу не читала таких книг и не знала, чем это чревато. Не знала, что никто из жнецов не просматривает жизнь полностью, а выбирает те отрезки, которые нужны. Я не подозревала, что за каких-то полчаса проживу целую жизнь. Чужую жизнь, полную боли.

Поэтому, когда меня выбросило, я ещё долго лежала на полу, съежившись, и не могла пошевелиться. Там, между стеллажами с книгами жизни, меня и обнаружила Нефритовая Императрица.

- Тан Я, Тан Я, - с грустью сказала она, положив руку мне на лоб.

Я даже открыть глаза была не в состоянии; почувствовала прыжок телепортации и по запаху поняла, что директор перенесла меня в мою гостиную. Она так и просидела рядом со мной на диване до тех пор, пока я наконец не смогла сесть.

- Простите… - просипела я. – Простите, я не должна была… я только…

- Тихо, тихо, - Императрица погладила меня по плечу. – Я не собираюсь наказывать тебя за провинность, ты сама себя наказала. Не нужно было этого делать, но сейчас сожаления не принесут тебе пользы, - тихо говорила она. Я едва ли воспринимала её мягкие слова. - Ты должна научиться жить с правдой, которую узнала.

Узнала? Да я её прожила – так, словно это я в прошлой жизни была Пак Джун Гилем.

- Я дам тебе несколько дней отдыха, - задумчиво проговорила Нефритовый Император. – Ты будешь долго приходить в себя, тебе будет сложно. Но о нарушении ни я ни ты никому не скажем.

Я поняла её – поняла тотчас. Услышала то, чего она не сказала, и с глухим отчаянием спросила:

- Почему, директор? Почему вам так важно скрыть от руководителя Пака его прошлое?

Директор покачала головой, глядя на меня с сочувствием, и до меня дошло, что я снова что-то упускаю.

- Двести лет я наблюдаю за эти двумя со стороны, - печально вздохнула она. - И начинаю подозревать, что они так и останутся врагами – хотя когда-то были так близки.

Я вспомнила горе Пак Джун Гиля, когда он увидел мёртвое тело своей возлюбленной. Его крик: «Жена!» так и стоял у меня в ушах. На меня в один миг снова навалилось то, что я только что пережила в чужих воспоминаниях. Я тряхнула головой. Сейчас было не время для вопросов – я всё ещё не приняла того, что узнала.

Когда Императрица ушла, я заснула. Сама не заметила, как. Проснулась утром с ощущением, что совсем не отдохнула.

Мне снились кошмары.

И всё же я была рада, что директор дала мне отгул. Забыв о голоде, о лёгкой жажде, о том, что надо бы проветрить квартиру, я просто сидела на диване и смотрела перед собой. Вспоминала.

Работать в таком состоянии, да даже просто с кем-то говорить, я бы не смогла.

То, что Ку Рён и руководитель Пак в прошлом были женаты, меня не удивляло. Момент удивления и осознания прошёл, ещё когда я была в чужой памяти. Ныне же я думала о настоящем – о том, как тёмный жнец ненавидит самоубийц и как Рён спасает их от ошибки, которую совершила сама.

Я понимала: Пак Джун Гилем движет боль, причины которой он даже не помнил. Моя догадка оказалась верна – именно самоубийца отнял у него самого дорогого человека. Но, вспоминая его жизнь после того, как Рён – его любимая жена – покончила с собой, я снова и снова задавалась вопросом: почему? Почему она решилась на этот шаг, когда в борьбе с причинами была не одна?

Не будь я так привязана к руководителю Ку, которую сильно любила и уважала, я бы, наверное, испытывала ненависть. Я точно знала, как тяжело пришлось Пак Джун Гилю после её смерти, с каким боем он проживал каждый день, как он сломался в ту ночь, когда её не стало. Как винил себя в том, что не защитил любимую жену. Знала, что он так и не пришёл в себя до самой своей смерти. Но он жил. Нашёл в себе мужество дышать, когда на это не было сил. Преодолел боль – как требовал того от других сейчас, с ненавистью и презрением осуждая самоубийц.

Два дня спустя я вернулась на работу. Боль в груди не стала меньше, но я научилась её терпеть. К моим воспоминаниям добавился вес чужой памяти, но и с этим я справилась.

Самым сложным было встретиться с тем, чьи тайны я теперь знала, как свои собственные.

Эгоизм

Увидев Рён Гу в коридоре, я его не узнала. Он был бледным, как призрак. Забыв про свой обед, я подбежала ближе и с тревогой спросила:

- Ты в порядке?

Он покачал головой и мёртвым голосом ответил:

- Моя мама в «Красном свете».

Для меня это не было новостью – я говорила с Ку Рён ещё до того, как её группа приступила к заданию.

- Знаешь причину? – тихо спросила я.

Жнец только кивнул.

- Руководитель Ку отправилась в сны моей мамы, чтобы понять, почему её негативная энергия снижается ночью, - рассказал он.

Я нахмурилась. Затем посмотрела туда, куда он направлялся до того, как мы начали говорить.

- Ты собираешься пойти вслед? – догадалась я.

Он снова кивнул. Видимо, о происходящем ему сообщил один из стажёров – сама Ку Рён вряд ли стала бы ему говорить в надежде оградить от лишних тревог.

Я отступила в сторону, не хотела его задерживать. Жнец прошёл мимо, но обернулся, когда я вдруг позвала:

- Рён Гу!

- Да, ассистент Кан?

- Если будет возможность, - начала я, понимая, что толкаю его нарушить непреложные правила, - побудь эгоистом и попроси у неё прощения.

Лицо жнеца потемнело от удивления и боли, и я добавила:

- Потом будешь жалеть, что не стал.

Рён Гу помолчал, затем слабо усмехнулся:

- Хорошо.

Провожая его глазами, я вздохнула. Что-то в моей жизни стало слишком много чужой боли. «Надо бы попросить у директора путёвку на Мальдивы», - посоветовал внутренний голос. Я с ним согласилась. Мальдивы я любила.

Вернувшись к себе, я схватила стопку распечатанных писем и зашла к директору. Нефритовый Император хмуро изучала отчёты Отдела регистрации душ, но при виде меня тепло улыбнулась. Я ощутила волну благодарности и, протянув ей бумаги, искренне сказала:

- Спасибо, директор. За то, что дали мне время. Теперь мне легче…

- Тебе всё ещё тяжело, Тан Я, - мягко обличила меня Императрица. – Редкий человек умеет сочувствовать и сострадать так, как ты… Джун Гиль рассказывал мне о случае с Им Ю Хва, - вспомнила она, просматривая письма.

У меня внутри всё затрепетало, как всегда, стоило мне услышать имя тёмного жнеца. Но следом я вновь ощутила жгучие сожаления… Мне ещё не довелось с ним увидеться, в последние дни он был очень занят.

- Тан Я, - отвлекла меня директор от раздумий. – Я хочу, чтобы ты мне пообещала одну вещь. – Я подалась вперёд, и она посмотрела на меня с твёрдым: - Ты должна сохранить в тайне всё, что узнала.

К её немалому удивлению, я только согласно закивала. Наверное, не встреть я Рён Гу в коридоре и не задумайся о том, сколько терзаний могут подарить извинения, которые так и не пришлось принести, я бы ответила по-другому. Завидя немой вопрос в глазах Нефритового Императора, я пояснила:

- Вы были правы, директор, скрывая правду от руководителя Пака. В конце концов, руководитель Ку должна сама ответить на его вопросы.

- Ты думаешь, она сможет? – проницательно спросила меня директор. Она показалась мне слегка недовольной. – Рён до сих пор мучает чувство вины перед Джун Гилем, иначе она не отдалилась бы от него так сильно. Пусть даже сейчас, после двух перерождений, это совсем другой человек.

- Для того, чтобы подойти и попросить прощения, нужно мужество, - согласилась я и глухо спросила: - Неужели за двести лет, работая с руководителем Паком, Ку Рён не нашла в себе сил сделать это?

- Слишком жестоко говорить ему правду, - чутко заметила Императрица.

- Слишком жестоко позволить ранам затянуться, когда внутри ещё много гноя, - возразила я. – Они ведь не перестанут болеть. Взгляните на руководителя Пака, - с трудом сохраняя самообладание, воззвала я, - эти раны мучают его даже спустя две жизни. Он же не спит из-за кошмаров! Разве это не хуже?

Директор подалась вперёд, сомкнула вместе пальцы рук. Она смотрела внимательно, и я понимала, что мои слова имеют значение, что она воспринимает их всерьёз, несмотря на то, что я прожила в сравнении с её жизнью ничтожно мало.

- Тан Я, а ты бы смогла? – спросила меня Императрица – спокойно, призывая задуматься. – Смогла бы вскрыть эти раны, чтобы очистить от гноя? Слушать его крики? – меня передёрнуло, и она добавила: - Вот и Рён не может.

Она меня не убедила.

- Это малодушие, которое может привести к катастрофе, - вырвалось у меня. Понимая, что разговор заходит слишком далеко, я склонила голову и почтительно промолвила: - Простите, если позволила себе лишнего. Я сдержу обещание, директор.

Нефритовый Император шумно вздохнула и вернулась к письмам. К моему облегчению, откровенный разговор не создал между нами напряжения и впоследствии.

Но я часто вспоминала эту беседу, как, думаю, вспоминала её и Императрица. И, наверное, мы обе не подозревали, какой действительно сокрушительной будет катастрофа, которую я предрекла.

Улыбка

Эта ночь тоже была бессонной. Времени для сна не оставили разговоры по душам, с которыми Ку Рён, заместитель Им и я встретили рассвет.

Накануне я заглянула к Рён Гу после работы, но его не было на месте. После недолгих поисков я обнаружила его и Ку Рён на берегу широкой Ханган; сидя на скамье и глядя на мирное течение реки, жнецы просто молчали. Вернее, молчали до моего прихода, потому что мне было интересно, как они спасли Им Ю Хва, и я донимала их вопросами до тех пор, пока они мне всё не рассказали.

Я, конечно, знала, что всё закончилось хорошо и Группа управления рисками вновь справилась со своей работой: видела отчёты. Но хотела услышать от них; поделиться тем, как сильно переживала об их новом клиенте; просто сказать, какие они молодцы. Признаться, что вместе с руководителем Паком сопроводила душу неродившейся сестры Рён Гу, я не смогла. Мне и так было плохо, когда, сдерживая слёзы, заместитель Им признался:

- Хорошо, что я прислушался к твоему совету, Тан Я… В прошлом я наговорил маме столько ужасных слов перед тем, как она умерла. Я бы действительно жалел, если бы не попросил у неё прощения.

Я видела по его глазам, что он плакал. Но сейчас у него был взгляд человека, который избавился от тяжелой ноши.

Взглянуть на Ку Рён я не решалась, представляя, как ей может быть больно от этих слов. Я подозревала, что она и сама хотела бы избавиться от своей ноши, но её чувство вины по отношению к мужу было более глубоким. Да и преступление более тяжким.

Я вернулась в свой кабинет, не чувствуя особой усталости. Возможно, за целых два дня ступора во мне накопилось слишком много неизрасходованной энергии, так что чувствовала я почти боевую бодрость.

Которая сменилась потрясением при виде роскошной шкатулки в чёрном бархате, перетянутой шелковой лентой.

Не понять, от кого подарок, значило быть непроходимым тупицей. Я медленно подошла к столу и развязала узел. Пальцы подрагивали. Открыв шкатулку, я ощутила, как защемило в груди.

На мягкой подушке покоился изящный нежно-розовый флакон «The Beat Burberry».

Я улыбнулась, открыла флакон и брызнула на платье парфюм, которым пользовалась много лет. Любимый запах наполнил лёгкие. Я покачала головой, опустила духи обратно в шкатулку и спрятала её в сумку.

Удивительно, но впервые за последнюю неделю я улыбнулась именно из-за жнеца, память о прошлой жизни которого и лишила меня способности улыбаться. Я села за свой компьютер, ощущая жгучее желание бросить работу и перенестись в его кабинет.

Я до слёз соскучилась по Пак Джун Гилю.

Через два часа я узнала, что вечером меня ждёт новое сопровождение. Не успела я обрадоваться, как руководитель Пак навестил меня сам.

Встретившись с директором, он вышел из её кабинета стремительным и решительным шагом. И остановился, завидя меня. Я встала. Не знаю, как сдержала порыв подбежать к нему и прижаться к его груди. Ощутила неожиданную волну боли, которую вызвала проснувшаяся память. И, потупившись, заморгала, чтобы скрыть слёзы.

- Кан Тан Я? – проронил бархатный голос.

Я втянула больше воздуха в лёгкие и выдала полуправду:

- Я скучала, руководитель Пак.

У него так изменился взгляд, что я поневоле задалась вопросом, а слышал ли он эти слова хоть от кого-то за время работы жнецом. В простом: «Я скучала» было столько чувств…

Тёмный жнец подошёл ближе, положил руку мне на плечо.

- Тебя не было, - сказал он. – Два дня. Что случилось?

Случился ты. И твоя боль.

- У меня было эмоциональное выгорание. Директор очень великодушна, - непосредственно добавила я, - она дала мне отгул на два дня.

- Ты не выглядишь отдохнувшей, - окинув меня взглядом, заключил руководитель Пак.

Проницательный, зараза.

Я прожила вместе с тобой твою жизнь.

- Мне снились кошмары.

И снова у жнеца изменился взгляд. У меня даже дрожь по рукам побежала – так захотелось обнять его и сказать, что всё будет хорошо.

Я понимала, что этот разговор подведёт меня к краю, если я не сменю тему. Но, к счастью, у меня было, чем отвлечь Пак Джун Гиля.

- Вы подарили мне духи, - чуть прищурившись, сказала я так, словно обвиняла.

Искреннее недовольство в чёрных глазах отозвалось во мне желанием рассмеяться. Отступив на шаг и сдержанно вздохнув – подозреваю, моё наигранное возмущение приняли за чистую монету, - руководитель Пак с неизменной откровенностью признался:

- Я хотел, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы обо мне.

Собственный ответ шокировал меня саму:

- Тогда надо было подарить свой парфюм.

Возможно, откровенность вернулась бы чем-то большим, чем просто признание, но, к сожалению, нас отвлекли. Руководитель Пак первым почувствовал приближение постороннего и отошёл. Представляю, сколько ненужных разговоров вызвала бы его рука, так властно и так мягко лежавшая на моём плече.

Я зашла в кабинет лидера Группы сопровождения уже после рабочего дня. Тёмный жнец подал мне планшет с лаконичным:

- Среди умерших два ребёнка, поведёшь их. Остальных беру на себя.

- В списке несколько коррупционеров, - нахмурилась я, листая сводку.

Руководитель Пак посмотрел на меня с вопросом, и я пояснила:

- Много чести. Чтобы их сопровождали вы.

- Не говори глупостей, - отмахнулся жнец и телепортировался.

Я последовала за ним, слабо улыбнувшись своим мыслям. Мы всегда работали только вдвоём, и это что-то да значило.

Картина, открывшаяся взору, была способна вызвать нервный смех. Души преступников, которые, видимо, ждали появления жнецов, но отчаянно не хотели, чтобы их забирали, ни много ни мало взяли остальных в заложники. Судя по возмущенному потрясению, которое на миг засветилось в чёрных глазах Пак Джун Гиля, с подобным даже он столкнулся впервые.

Н-да, ситуация была аховая. Я перевела взгляд на тёмного жнеца и бодро предложила:

- Давайте так: вы будете махать кулаками, а я – успокаивать очевидцев?

Руководитель Пак взглянул на меня с иронией, поджав губы. Я стушевалась.

- Ладно, я пошутила. Что будем делать?

Он невозмутимо ответил:

- Я – махать кулаками, а ты – успокаивать очевидцев.

Окинув преступников надменным взглядом, лидер Группы сопровождения зашагал в их сторону. Я проследила за ним с предвкушением. Пак Джун Гиль в деле был великолепен. Видеоотчёты с его редкими схватками я порой засматривала до дыр.

Раскидав самоуверенных усопших, как нашкодивших щенков, жнец зачитал имена и даты и протянул мне планшет.

- Мы забираем ваши души, - равнодушный к страху и отчаянию побитых, закончил он.

Я взяла за руку маленького мальчика, поманила его сестру. И вместе с остальными усопшими зашагала вслед руководителю Паку.

Непреложный Обет

Я как раз возвращалась из архива, когда со стороны парадного холла послышались испуганные возгласы, шум и звон. Я перенеслась туда почти машинально и поднесла ладонь ко рту, завидя странную до невозможности картину: впечатав в стену одного из охранников, руководитель Пак наносил методичные удары по лицу несчастного. Жнецы вокруг застыли в одинаковом испуге, но никто не решался вмешаться. С Пак Джун Гилем в принципе было сложно справиться, а когда он был в такой ярости, как сейчас, самым разумным было уносить ноги куда подальше. Избитый охранник безвольно сполз по стене, тёмный жнец выдохнул, отряхивая руку и поправляя браслет часов на запястье, и, дернув ворот, решительно зашагал прочь. Я нахмурилась, правильно поняв, что руководителю Паку, видимо, попытались помешать выйти из «Калейдоскопа». Вообще он мог без труда телепортироваться, но меня посетило нехорошее ощущение, что ему просто нужно было выпустить пар. Причины я не знала, но ответ пришёл сразу, стоило мне заслышать голоса Пак Гук Бона и Мэн Чжан Ёна, которые стояли позади:

- Надо же, не ждал такой реакции.

- А что тут удивительного? Руководитель Пак у нас самый ярый противник Группы управления рисками, любой бы не сдержался на его месте, узнав, что Ку Рён – самоубийца…

Я похолодела. Тотчас догадалась, от кого тёмный жнец услышал правду. Взглянув на часы – рабочий день закончился не так давно, - я решила направиться на поиски Рён и её группы. Поскольку гадать о том, куда спешит взбешённый руководитель Пак, как-то не приходилось.

Им Рён Гу, который вернулся в команду Ку Рён после спасения матери, не отвечал на звонки, доводя меня до отчаяния неизвестностью. Я знала, что у них особенно сложный случай: в шаге от суицида стояла Рю Чо Хи – реинкарнация лучшей подруги Рён, девушки, которая когда-то пожертвовала жизнью ради жницы. Мы с заместителем Имом оба понимали, что для Ку Рён важнее всего удержать Чо Хи от рокового шага. Что провал может дорого стоить. Поэтому от мысли, что сейчас их отвлечёт очередное столкновение с Пак Джун Гилем, мне натурально поплохело.

Я опоздала. Заместитель Им ответил слишком поздно, и, когда я перенеслась на тот перекрёсток, где встретились два жнеца, где Рён заморозила время, где Чо Хи стояла перед замершей машиной в секунде от смерти, до меня донёсся полный отчаяния крик жницы:

- Прекрати! Как ты смеешь? Как ты смеешь говорить так о ней?!... Я ни за что не позволю ей умереть.

Пак Джун Гиль даже побелел от злости – понять, что на него впервые повысили голос, было нетрудно. Но он быстро совладал с эмоциями, кивнув каким-то мысленным выводам. Я знала его слишком хорошо, чтобы не понимать, что за коллапс Ку Рён обещает этот взгляд.

Тёмный жнец сжёг все мосты.

И призвал Непреложный Обет.

Тут даже я не могла вмешаться, как ни хотела. Руководитель Пак разморозил время, заставил Рён смотреть, как машина сбивает её подругу, и приговором озвучил последнее условие:

- Ты больше не будешь мешать их выбору. Отныне ты будешь только смотреть.

Если он хотел ранить, растоптать, уничтожить свою бывшую подчинённую самым жестоким образом, он не мог поступить хуже, чем сейчас. Равнодушный к крикам напуганных людей, к боли жницы, которая даже пошевелиться не могла, к недвижному телу Рю Чо Хи в луже крови, он просто исчез.

Наверное, Земля-таки сошла с орбиты. Пак Джун Гиль нарушил все мыслимые правила из-за своей обиды.

Я бессознательно набрала номер скорой, понимая, что сейчас в первую очередь нужно помочь Рю Чо Хи. А жнецов… до дрожи хотелось запереть вдвоём в какой-нибудь бункер. Пусть это и грозило тем, что в Корее станет одной атомной электростанцией больше.

Рён Гу – второй здравомыслящий жнец в округе – остановил грузовик, который нёсся на тело девушки, и подбежал к ней, чтобы проверить её состояние. Я подошла к Ку Рён; меня лезвием резанули её слёзы. Присев на корточки, я обняла жницу, которая, кажется, меня и не заметила, и начала бессознательно гладить её по плечу. Но Рён вскоре взяла себя в руки и, отстранив меня, встала. Выглядела она очень бледной, но решительный огонь в её глазах пугал.

Скорая приехала быстро; проследив за тем, как в машину загрузили тело её подруги, Ку Рён без предупреждения исчезла.

- Шеф, куда вы… - только и успел сказать заместитель Им.

- Я в больницу, - бросила я.

К моему удивлению, жнец последовал за мной.

Врачей из операционной мы ждали четыре часа. Погруженная в невесёлые мысли, я сидела на стуле, упираясь локтями в колени, и спрятав лицо в ладонях. Рассеянно отметила, что Рён Гу неплохо держится: он стоял на одном месте, глядя перед собой, и время от времени проверял телефон.

К счастью, девушка выжила. На этот раз от смерти её спасли доктора.

- Останешься здесь? – глухо спросила я у заместителя Има и прочистила горло: несколько часов молчания давали о себе знать.

Рён Гу посмотрел на маму и сестру Чо Хи, которые плача внимали врачам.

- Надо поискать руководителя Ку, - вздохнул он. – Кажется, она не на Канары отправилась. А ты? – он перевёл взгляд на меня.

Я нахмурилась.

- Наверное, пойду к директору, - неуверенно решила я. Честно говоря, я совсем не знала, что сейчас делать. – Хотя она, скорее всего, уже в курсе.

- Хорошо, будь на связи, - попросил жнец.

Я закивала и выудила из кармана телефон. Мне пришло экстренное сообщение о том, что моего присутствия в «Калейдоскопе» требует визит особых посетителей.

- О, к Императрице пожаловали гости из Совета директоров, - я, кажется, потеряла всякую способность удивляться.

- Кто? – спросил Им Рён Гу.

Ответ он уже знал до того, как я озвучила его догадку:

- Ха Дэ Су.

Раскаяние

Ад превратил директора Ха в беспросветного циника, но, не вызывай он у меня дрожь ужаса, возможно, я пищала бы от восторга: одет он был невероятно-стильно. И вёл себя так нахально, так по-свойски, что я кожей чувствовала, как сложно Нефритовому Императору держать себя в руках.

Из вестибюля каким-то чудом исчезли все сотрудники, стоило Ха Дэ Су заявиться в «Калейдоскоп». Его появления ждали: весть о том, что пришёл приказ арестовать Ку Рён, взбудоражил все отделы. Жница сорвалась после случившегося с Рю Чо Хи, избила её хейтеров, телепортировалась, невзирая на камеры и вызвав нешуточную волну паники среди смертных. Первое правило загробного мира – не выдавать себя миру живых – было нарушено, и меня немало нервировала необходимость находиться в своём кабинете тогда, когда я отчаянно хотела помочь Рён Гу с поисками его начальницы.

Жнец из Ада вальяжно прошёл в кабинет директора, где его в напряжении ждала Императрица, и бросил вместо приветствия бесцеремонное:

- Вот ты где.

- Директор Ха Дэ Су, - тон директора был безупречно вежлив.

- Давно не виделись.

Директор Ха бросил свою шубу на диван и вольготно уселся, положив ноги на журнальный столик. Вёл он себя нагло, как капризный, избалованный кот, но от него исходила такая чёрная и мощная аура, что меня радовало его полное равнодушие к моей персоне. Да я и держалась незаметно в проёме дверей, что вели в мой кабинет, и изредка бросала взгляды на четверых готов-молодчиков из Ада, что сопровождали его директора.

- Зачем пожаловал без предупреждения? – сдержанно спросила Нефритовый Император.

- Меня прислал взволнованный Старший Совет директоров, - жизнерадостно прощебетал директор Ха. – Вот досада! Я же спину гну без выходных, могла бы устроить вечеринку в мою честь… не будь такой чёрствой.

Честное слово, не знай я точно о неприязни Императрицы к его персоне, решила бы, что двух директоров в прошлом связывали романтические отношения: жнец чуть ли не мурлыкал, глядя с ласковой улыбкой.

Меня передёрнуло. И это его место по слухам пророчили руководителю Паку?

- Итак, - холодно ответила Нефритовый Император, - как идут дела в Аду?

- Клиентов, как сельдей в бочке, - цинично отозвался директор Ха. – Злодеи так и прут, ну а ты… - он встал и направился к столу директора, - ты не следишь за тем, что у тебя тут творится.

Я прищурилась: в «Калейдоскопе» все знали, что Ха Дэ Су мастак поныть о том, что никто, кроме него, не работает в поте лица.

- Создаёшь нелепые отделы вроде этой Группы управления рисками, - продолжил директор Ха, щелкая пальцами, будто призывал аргументы. – А Ку Рён, эта девица кучу бед наворотила… Так трудно держать её под контролем?

Нефритовый Император вскинула на него сердитый взгляд: она душой болела за Рён и её группу. Меня одолевало не меньшее возмущение. Я чуть не поперхнулась, услышав нахальное:

- Может, ты засиделась в этом кресле и стала мягкотелой?

Императрица осталась глуха к нелепым обвинениям, её волновала судьба своей подчинённой.

- И как же ты намерен поступить с Рён? – спокойно поинтересовалась она.

Ответ Ха Дэ Су вызвал у меня отчаяние:

- Ну, пока она вконец не уничтожила мир живых, заберу её с собой в Ад.

Я с трудом дождалась, пока директор Ха закончит беседу и направится к Руководящему Совету; подбежав к директору, я с болью спросила:

- Директор, вы в силах помочь Рён? Вы ведь не позволите Ха Дэ Су забрать её?

Нефритовый Император опустила взгляд и сжала губы в тонкую полоску. Я не хотела верить, но ответ читался на её лице.

- Я не могу повлиять на решение Совета директоров. Жнец, угрожающий существованию «Калейдоскопа», должен быть разжалован со своей должности. Виновник ссылается в Ад и лишается права на перерождение, - вспомнила она правило, которое я знала наизусть. - Возвращайся домой, Тан Я.

- Директор… - начала было я, но она так ахнула ладонью по столешнице, что я подскочила.

- Рён подвела меня, когда я ей доверилась. Утром напечатаешь приказ о её аресте, - велела Императрица и вернулась к отчётам.

Я была уверена, что она даже не видит напечатанный на них текст. Также я точно знала, что этот приказ я печатать не буду. Почтительно попрощавшись, я вернулась в свой кабинет и позвонила Рён Гу. Телепортировалась, узнав, где он, и нашла его в острой тревоге. Жнец стоял в лобби больницы, где лежала Рю Чо Хи, и провожал редкие машины невидящим взглядом.

- Что с руководителем Ку? – без приветствий спросила я и нахмурилась, заметив красные пятна на его шее.

- Я нашёл её, - убито сообщил Рён Гу.

- И?

- Не смог остановить, - расстроенно признался жнец. – Она слишком сильный жнец. В самом «Калейдоскопе» по пальцам перечесть тех, кто может с ней справиться.

Я шумно вздохнула, невидяще оглядела улицу. Поразмыслила. Затем спросила:

- Что с теми видео?

- Распространяются, как вирус.

- Рён Гу, - сказала я так решительно, что жнец даже моргнул от удивления. – Проверь, как там Чо Хи, а потом постарайся снова найти, где руководитель Ку. Я позвоню, попытаемся вместе её урезонить.

- Ладно, Тан Я, - не стал спорить заместитель Им и прищурился: - А ты куда?

От моего ответа у него упала челюсть:

- Вправлять мозги руководителю Паку.

- Ты ненормальная! - остановил меня жнец тотчас, схватив за локоть. – Чего ты надеешься добиться?

- Ты сказал, мало кто справится с руководителем Ку, - напомнила я. – Но Пак Джун Гиль может её остановить.

- Он не станет ей помогать, – покачал головой заместитель Им.

- Я сделаю всё, чтобы его убедить, - уверенно ответила я. Рён Гу отпустил мою руку.

- Будь осторожна, - попросил он. – Не хотелось бы и вправду покупать для тебя венок.

Слабо усмехнувшись, я телепортировалась.

В холле перед кабинетом Пак Джун Гиля его секретаря не было: стояла глубокая ночь. Я собиралась с духом целую минуту, прежде чем постучаться. Догадывалась, что тёмный жнец сейчас в крайне мрачном расположении духа.

- Войди, - донеслось до меня.

Я осторожно открыла дверь и зашла. Руководитель Пак едва ли посмотрел в мою сторону; сидел со стопкой отчётов, сбросив пиджак, – явно работал без перерыва уже много часов.

- Чего тебе? – обронил он.

- Хотела попросить вас о помощи, - спокойно промолвила я.

Удивительно, но стоило его увидеть, и меня, как всегда, отпустили все страхи. Я разглядела сожаления на его лице, я могла точно сказать, что его мучает чувство вины, что он вспоминает и вспоминает то, что сделал недавно. Он наверняка знал, что сейчас творится в «Калейдоскопе».

- С чем тебе помочь? – равнодушно спросил тёмный жнец, пробегая очередную страницу взглядом.

- Не мне, - поправила я его. – Руководителю Ку Рён.

Пак Джун Гиль замер, затем, отложив отчёт, откинулся на спинку кресла с надменной усмешкой и оглядел меня с головы до ног. Будто не верил, что я и вправду попросила именно об этом. Впрочем, я хотя бы по-настоящему привлекла его внимание.

- Почему я должен помогать Ку Рён?

- Вам ведь известно, что сейчас происходит, - напомнила я.

- Всё идёт согласно правилам, - бросил в ответ тёмный жнец.

Держался упрямо – конечно, успокаивал себя всесилием законов, которые недавно сам же и нарушил, - но отвернулся, не выдержав моего взгляда. Я смотрела с осуждением. Видела его насквозь. Знала, что он уже жалеет.

- Прошу вас, помогите, - повторила я.

- Ку Рён обманула меня, - вырвалось у Пак Джун Гиля полное обиды. – Нет, - глухо поправил он себя, - я сам виноват, что позволил грешнице работать рядом.

Сердце сжалось. Мне было страшно: за Рён. Я боялась, что уже поздно, что я больше её не увижу. Боялась, что её заберут в Ад. Но более всего меня мучило понимание, как будет сожалеть о произошедшем руководитель Пак. Особенно потому, что у него не будет шанса попросить у неё прощения.

Наверное, только поэтому я набралась смелости и заметила:

- А может, вам просто стоит наступить на горло своей гордости и признать, что это вы первым нарушили правила, вмешавшись в работу другого отдела?

У жнеца от ярости потемнели глаза; он выдохнул, и я поняла, что меня сейчас как минимум ждёт коронный захват Пак Джун Гиля.

Два неуловимых прыжка последовали один за другим, меня сначала схватили за плечи, затем ощутимо, пусть и не больно, впечатали в стену.

- Что ты сказала? – тёмный жнец едва ли не шипел от гнева.

Я, наверное, рассудком тронулась от недавних переживаний: вскинув голову, я повторила:

- Вы первым нарушили правила. Это вы столкнули руководителя Ку в пропасть, вы и должны её вытащить, - я говорила так убеждённо, что жнец только перевёл дух, успокаиваясь. – Она столько времени преданно работала подле вас, как вы можете не вмешаться? - напомнила я, замечая, как меняется его лицо. – Неужели эти двести лет ничего не значат? Неужели я в вас ошиблась, руководитель Пак?

Голос сел от боли, последние слова я прошептала. Хватка державших меня рук стала чуть слабее, и я, преодолев волнение, продолжила:

- Если её заберут в Ад, вы будете сожалеть… как сожалеет она уже четыреста лет, мучаясь от того, что не может попросить прощения.

Тёмный жнец подался ко мне так близко, что я ощутила, как поднимается и опускается в такт дыханию его грудная клетка. Я не отводила взгляда и сразу увидела боль, отчаяние и жажду ответов, которые сменили все остальные эмоции в его чёрных глазах.

- Что ты знаешь? – спросил Пак Джун Гиль дрогнувшим голосом.

Мне захотелось расплакаться.

- Всё, - выдохнула я, ненавидя обещание, которое дала Императрице.

Он отстранился. Решительный огонь в его глазах мог бы напугать кого угодно.

- Ты расскажешь…

- Нет, - я впервые в жизни его перебила. – Директор взяла с меня слово, и вообще… Пусть Ку Рён сама вам всё расскажет.

Руководитель Пак нахмурился: такого ответа он не ждал.

- Она тоже всё знает. Спросите у неё, требуйте ответов у неё, - продолжила я, – поговорите с ней. Ей это нужно не меньше, чем вам… Только сначала помогите, руководитель Пак, - я едва не умоляла. – Вы единственный, кто может её спасти.

Мы долго смотрели друг на друга после этих слов. Пак Джун Гиль колебался, он хотел услышать ответы. Возможно, думал, что мог бы меня заставить.

Но потом просто телепортировался.

Я в нём не ошиблась.

Раскаяние

Мы с Рён Гу быстро нашли руководителя Ку: нужно было всего лишь открыть очередную трансляцию главного хейтера Рю Чо Хи. Не успел самонадеянный провокатор запустить эфир, как жница объявилась и устроила-таки ему и его телохранителям нехилую взбучку. Я только успела отключить камеру, а Рён Гу – броситься к начальнице, чтобы её остановить, как Ку Рён телепортировалась. К счастью, мы оба умели отслеживать прыжок и сразу перенеслись следом.

Жница стояла на краю крыши и тяжело дышала. Видимо, пыталась успокоиться, взять себя в руки. Я понимала, что ей сейчас плохо: обычно срывы заканчиваются знатным эмоциональным похмельем. А Ку Рён уже больше суток находилась в состоянии еле контролируемой ярости.

- Шеф, уже достаточно, - подошёл к ней Рён Гу. – Вам пора остановиться.

- Нет, - ответила руководитель Ку хриплым от тяжелого дыхания голосом. – Такие ублюдки прощения не заслуживают. Из-за них жертв становится всё больше.

Я вспомнила, как такие же досужие сплетники и зеваки в прошлом сломали ей жизнь своими языками, вспомнила, как они забили камнями её близкую подругу, почти сестру. Я хорошо её понимала – она словно мстила сейчас и за себя, за свою прошлую боль. Боль, которая, возможно, до сих пор её не отпустила.

- Но ситуация уже сильно обострилась, - с тревогой заметил Рён Гу. – Директор Ха сказал, что арестует вас и утащит в Ад…

- Не имеет значения, - перебила его жница. Ей и вправду было всё равно. – Я и так пришла оттуда.

- Руководитель! – с болью воззвал заместитель Им.

Я с трудом справилась с возмущением и тихо переспросила:

- Не имеет значения? Вы опять решили наступить на те же грабли, руководитель Ку? Принять на себя удар и уйти, наплевав на чувства тех, кто вас любит?

Ку Рён посмотрела на меня с таким потрясением и такой болью, что мне пришлось втянуть побольше воздуха в лёгкие, чтобы унять эмоции и говорить спокойным голосом. Я хотела, чтобы она меня услышала. Ярко вспомнила то, что она говорила каждой жертве: «Только ты сам можешь себя спасти». И поняла, что жницу не спасёт сейчас никто, кроме неё самой.

- Ты всё знаешь…

- Знаю, - твёрдо сказала я. – Знаю, что вы и поныне мучаетесь оттого, сколько боли причинили любимому человеку. Но неужели вы не учитесь на ошибках, руководитель Ку? Думаете, просто позволите забрать себя в Ад, и нам будет так же всё равно, как и вам? – Я посмотрела на Рён Гу, он закивал, глядя на начальницу. Думал так же. – Вы подумали, как нам будет больно сознавать, что мы вам не помогли? Как будет больно директору, которую вы подводите сейчас? Почему вы не думаете о тех, кого ещё можете спасти – о тех, кто, как и вы когда-то, стоит на самом краю, потому что не получил поддержки? Как же Рю Чо Хи? Неужели вы и её бросите?

Ку Рён, которая внимала мне с глухим отчаянием, после этих слов отвернулась и резко сказала:

- Это и есть способ ей помочь.

- Вы не правы, - тихо возразила я. В горле стоял ком, но я продолжила: - Ваша работа – спасать пострадавших, а не наказывать преступников.

- Рю Чо Хи идёт на поправку, - шагнул к жнице заместитель Им. – Мы ещё можем её спасти. Тан Я права, пойдёмте с нами, руководитель Ку.

Ку Рён взглянула на нас так, что я поняла: она всё услышала. И, наверное, всё могло сейчас разрешиться, да мне не пришлось бы печатать ненавистный приказ, но нашу едва образовавшуюся идиллию прервало бесцеремонное появление Ха Дэ Су и его горячей компашки. Жница первая почувствовала приближение посторонних и с тревогой обернулась туда, где спустя секунду появились гости из Ада.

- Сколько пафоса, какие слова! Но не слишком ли вы все болтливы? Ку Рён, милая, давно не виделись, - натурально промурлыкал жнец, оглядывая руководителя Ку. – Ты ведь не забыла меня, да?

Ку Рён шагнула вперёд и, отстранив меня назад, заслонила Рён Гу и меня собой. Сейчас она была начальницей, которая не позволит никому тронуть свою команду.

- Как я могла забыть? – мертвым голосом, все ещё сиплым от непролитых слёз, спросила она. Страха в ней не было ни секунды.

- Отлично, - с одобрением заключил Ха Дэ Су. – Тогда давай вернёмся туда, где мы были вместе. Где тебе самое место…

Он проговорил это с такой ностальгией, что я резко посмотрела на Ку Рён. И чем эти двое там в Аду занимались?

Рён холодно ответила:

- Я отправлюсь туда добровольно, когда закончу работу.

«Ещё чего! Только через мой труп!» - возмутился внутренний голос, я его активно поддержала и посмотрела на Рён Гу. Он кивнул. Мы не собирались отдавать Ку Рён без боя. То, что мы опять нарушаем правила, уже никого не волновало. Вон, сам Пак Джун Гиль их нарушил, и ничего – Земля всё ещё вертится.

- Э-э, нет-нет-нет! – директор Ха был не согласен на уступки. – Тут не ты выбираешь. Я заберу тебя в Ад, дарую столько страданий, сколько мне будет по душе, и сделаю так, чтобы ты больше никогда не вернулась в мир живых. Идёт?

Жнец говорил таким ласковым тоном, что я начала испытывать когнитивный диссонанс. Он будто круиз по миру обещал, а не адские муки. Я взглянула на Рён, но она стояла, потупившись. Неужели сдалась?

Мы уже готовы были броситься на загробных недополицейских, как неожиданный звук прыжка сменил знакомый бархатный голос:

- Грязную работу оставьте мне, директор Ха.

- Пак Джун Гиль? – Ха Дэ Су, кажется, был растерян. – Сколько веков от тебя ни слуху ни духу, а тут вдруг явился.

Я выдохнула с облегчением. За широкой спиной руководителя Пака каждый бы почувствовал себя в безопасности.

- Ку Рён работала под моим руководством, - спокойно ответил на издёвку тёмный жнец.

- Да что ты? – фыркнул директор Ха.

- Я виноват в том, что многому её не научил, мне за это и отвечать, - продолжил Пак Джун Гиль.

Теперь растерянной выглядела Ку Рён. Не ждала, что бывший начальник возьмёт на себя вину.

Зато Ха Дэ Су было не так просто убедить; впрочем, в его деланном смехе слышалось не только недоверие, но и страх. Он, как и я, понимал, что птичка, кажется, сейчас улетит из клетки.

- Хочешь меня развести? – хохотнул он. - Видимо, я ошибался, полагая, что ты единственный способный работник в «Калейдоскопе».

Лидер Группы сопровождения и это выслушал с достоинством.

- Извините, но я лишь хочу сказать, что вам не стоит беспокоиться, - почтительно, безупречно-вежливым тоном проговорил он.

- Повтори? – обронил Ха Дэ Су, который, кажется, начинал закипать.

- «Калейдоскоп» в состоянии самостоятельно решить свои проблемы, - пояснил руководитель Пак.

Едва заметный гнев в его твёрдых словах натолкнул меня на мысль, что происходящее не так просто, как кажется. Вспомнив нахальное: «Может, ты засиделась в этом кресле?», я начала догадываться, что кое-кто решил воспользоваться ситуацией. В этом свете тонкий намёк в ответе лидера Группы сопровождения становился уже открытым вызовом.

Но директор Ха только рассмеялся и сально спросил:

- Ты что, настолько привязан к своей подчинённой? Думаешь, я растрогаюсь и слезу пущу?

Меня передёрнуло от возмущения, но руководитель Пак проигнорировал вопрос и обернулся к нам. Вернее, к Рён. Потому что именно на неё он смотрел – с болью и раскаянием, которые могли обжечь. Именно ей он почти шёпотом сказал:

- Спаси ту девушку.

Ку Рён глубже вдохнула воздуха, успокаиваясь, - в глазах её стояли слёзы. Лидер Группы сопровождения обернулся к жнецам из Ада, всё так же закрывая нас собой, послышался тревожный сигнал из смартфона Рён Гу: уровень негативной энергии Чо Хи вновь поднялся. Девушка была в опасности.

- Руководитель… - растерянно прошептал заместитель Им, обменявшись с Ку Рён взглядами.

И тут в Пак Джун Гиле проснулся начальник:

- Что стоите?! – прикрикнул он на группу Рён. – Живо за работу!

- Идите, - бросила я Рён Гу и руководителю Ку, решение пришло сразу.

Рён и заместитель Им исчезли. Я шагнула к руководителю Паку и обвела молодчиков за спиной Ха Дэ Су взглядом. Вдвоём, уверена, мы бы легко справились с этой компанией. Но тёмный жнец был против.

- Уходи, Тан Я, - бросил он, оглядывая противников.

- Ну, чего застыли? – рявкнул на подчинённых директор Ха, обернувшись. – Всем работать!

- Я вас здесь не оставлю, - тихо сказала я лидеру Группы сопровождения.

- С ними я разберусь, а ты предупреди директора, - откликнулся тёмный жнец. – Это похоже на заговор. Быстрее, Тан Я!

Он сбил меня с толку. Я привыкла беспрекословно подчиняться его приказам, поэтому телепортировалась. Не сразу поняла, что если уж руководитель Пак догадался о цели Ха Дэ Су, то Императрица так подавно. Но, когда я вернулась обратно, было слишком поздно.

На крыше никого не было. Я даже след отследить не смогла и, скрепя сердце, возвратилась в «Калейдоскоп».

Суд

Я не подозревала, что мне когда-нибудь будет так плохо при просмотре видеоотчёта. Но то, что я видела на экране, не было ни постановкой ни фильмом, - это происходило на самом деле. Совсем недавно, потому что видеоотчёты всегда приходили сразу.

Горячих парней из Ада руководитель Пак раскидал, как котят. Впрочем, я ни секунды не сомневалась, что они ему не противники. Проблема была в Ха Дэ Су, ведь у тёмного жнеца не было права отвечать на атаки вышестоящего по званию. А у директора Ха не было ни снисхождения ни жалости.

Прижав ладонь ко рту, я тихонько всхлипывала. Слёзы текли и текли по лицу, я никак не могла их сдержать. Было больно так, словно это меня били и я вставала после каждой жестокой атаки. Я поражалась стойкости лидера Группы сопровождения, его упрямому: «Я вас не пропущу». Видела, как ему всё сложнее подниматься снова и снова. Но он вставал. И вновь преграждал директору Ха путь. Не пускал к той, которую и не помнил своей женой.

Под конец, уже не в силах встать, дрожа от боли, тёмный жнец схватил Ха Дэ Су за ногу. И директор Ха остановился. Чтобы забрать Пак Джун Гиля в неизвестном направлении.

Не знаю, что бы со мной случилось, если бы тотчас после видеоотчёта в мой кабинет не вошла Нефритовый Император. Меня на части рвало чувство вины, я ненавидела себя за то, что растерялась и не осталась с руководителем Паком. Вытерев слёзы, я встала с кресла и, забыв про приветствия, шагнула к Императрице с полным отчаяния:

- Директор, где руководитель Пак? Куда его забрал Ха Дэ Су?

Мягкий, но тем не менее властный приказ директора привёл меня в чувство:

- Подготовь две формы протокола судебного заседания. Руководящий Совет будет рассматривать административное правонарушение.

Как-то вмиг успокоившись, я ровным голосом спросила:

- К-кто обвиняемый?

Ответ я поняла до того, как Императрица тихо сказала:

- Пак Джун Гиль. Он в каземате, Тан Я, и нет, ты со мной не пойдёшь. Запротоколируешь запись, она придёт сразу после заседания, - безапелляционным тоном добавила она.

Я склонила голову, спорить не видела смысла.

Нефритовый Император предвидела мою реакцию.

Я была в бешенстве.

Потому что осознала, что руководителя Пака просто использовали.

На руку сыграло всё: его презрение по отношению к Ку Рён и её группе, его неизменная позиция относительно самоубийств, даже Непреложный Обет, который они заключили с Рён. У меня челюсть улетела в пол, когда директор представила всё так, будто месть руководителя Ку обидчикам Рю Чо Хи была частью сделки, и лидер Группы сопровождения, секунду-две поразмыслив, закивал:

- Да, всё верно.

Да, Императрица дала ему выбор: взять на себя всю ответственность или нет. Но взорвавшийся возмущённым: «Пак Джун Гиль!» директор Ха точно озвучил мои мысли:

- Ты что за бред сейчас несёшь?

Руководитель Пак не оставил себе ни шанса и сам подписал себе приговор:

- Я использовал Непреложный Обет с целью избавиться от Группы управления рисками.

Ха Дэ Су метался, как зверь по клетке, понимая, что его разводят на орехи, как последнего идиота, но все его аргументы – вполне логичные, между прочим, - разлетались о внутренний диалог, который вели Нефритовый Император и лидер Группы сопровождения. За долгие века работы они, конечно, научились понимать друг друга без слов. От жёсткого тона, с которым Императрица назначила наказание – месяц в одиночестве и полгода в качестве младшего сотрудника, - у меня по спине пробежала дрожь. Умела она внушить страх. Но Пак Джун Гиль с достоинством выслушал её, хотя всё вопило о несправедливости.

Протокол я закончила на автомате. Мысли путались, мной владело смятение, но хоть слёз больше не было. Я не сразу заметила, как дрожат руки, и покачала головой.

«Нужно потребовать компенсацию за моральный ущерб», - подсказал внутренний голос.

- И побольше, - согласилась я, набирая номер заместителя Има.

Рён Гу ответил после первого гудка.

- Что у вас? – спросила я без приветствий.

- Вроде немного снизили негатив, но пока с Чо Хи работать и работать, - тяжело вздохнул жнец. – А вы?

- Ку Рён не арестуют, - я взъерошила волосы и отбросила назад упавшие на лицо пряди. – Руководитель Пак взял всю вину на себя.

- Он сделал ЧТО? – не поверил Рён Гу.

- Сказал, что заставил руководителя Ку сорваться, - я положила руку на стол, легла щекой на изгиб локтя. – Директору Ха велели катиться в Ад, «Калейдоскоп» больше не под угрозой исчезновения с лица Земли… все счастливы, - фыркнула я.

Заместитель Им хмыкнул:

- А ты нет?

Я помолчала, пытаясь найти слова. Затем тихо призналась:

- Он этого не заслуживал.

- Это был его выбор, Тан Я, - рассудительно заметил жнец.

- Да, конечно… Ладно, директор вернётся с минуты на минуту, мне ещё нужно протоколы ей на подпись занести, - выпрямилась я. – Держи меня в курсе, хорошо?

- Без проблем, - Рён Гу отсоединился.

Я зашла к Императрице чуть позднее и протянула бумаги. Она подписала протоколы и подняла на меня долгий взгляд. Моё молчание было красноречивее всяких слов.

- Тан Я, - позвала директор.

Я встретилась с ней глазами. Мне о многом хотелось сказать. Обвинить, что она использовала руководителя Пака, что именно их с Рён молчание привело к случившемуся. Что Пак Джун Гиль не знал, кто такая Рю Чо Хи, что он не мог подозревать о том, чем чревато его вмешательство.

Но, успокоившись, я только попросила:

- Директор, позвольте мне… - Императрица подалась вперёд, и я закончила: - встретиться с ним. Хотя бы один раз.

Возможно, директор догадывалась, что мне физически нужно увидеть руководителя Пака. Иначе меня ждал месяц личного ада. Я даже ужаснулась тому, каким длинным мне виделся этот срок.

- Один раз можно, - Императрица подтянула к себе чистый лист и быстро набросала разрешение. – И, Тан Я…

- Да, директор?

- Спасибо.

Я ненадолго потеряла дар речи: благодарность была искренней. Но я была в слишком сильном смятении, чтобы понять, за что меня благодарят, поэтому только склонила голову с почтительным:

- Спасибо за разрешение, директор.

В каземате

«За каким чёртом я ношу туфли на каблуке?» - вопрошал внутренний голос, пока я шла к одинокой фигуре жнеца под куполом белого света. Каждый мой шаг разносился по огромному каземату с таким шумом, что я всю дорогу порывалась остановиться. Но упрямо шла вперёд.

Узник сидел на пятках, склонив голову, со скованными за спиной руками. Закрыв глаза, он глубоко дышал. Я почти чувствовала боль, которой отзывались его раны и ушибы, боль, что пришла только сейчас.

Руководитель Пак поднял голову, когда я подошла. Коротко оглядел меня, горьковато усмехнулся. Как будто точно знал, что я приду.

Почему он стоит на коленях? За что?..

Прерывисто вздохнув, я подошла ближе и опустилась на колени. Честно говоря, у меня просто подкосились ноги, но стоять, когда тёмный жнец в таком положении, я бы не смогла. Это было неправильно.

Мы встретились глазами. Почему я раньше не замечала, насколько у Пак Джун Гиля красивые глаза?.. Я оглядела ссадины на его бледном лице, подняла руку, едва-едва коснулась пальцами кровоподтека на скуле, скользнула к запекшейся в уголке губ крови.

Я обещала себе, что не буду плакать, не хотела облегчать чувство вины, не считала, что имею на это право. Но сдержать слово не смогла. На щеки упали две слезы; сглотнув, чтобы справиться с дыханием, я с трудом проговорила:

- П-простите меня, руководитель Пак…

Тёмный жнец нахмурился. Словно искренне недоумевал, за что я прошу прощения. А меня спазмами крутили сожаления. Ведь это я убедила его вмешаться, а потом бросила одного…

- Я н-не знала, что всё так обернётся, - продолжала я, сама не понимая, что говорю. – Я п-просто хотела помочь…

- Знаю.

Спокойный ответ жнеца меня добил. Мне было бы легче, если бы он обвинял, если бы не захотел видеть, если ли бы прогнал. Но он только смотрел и слушал так внимательно, словно не было ничего важнее моих слов.

Потом я сделала то, что вызвало бы двойной шок у половины «Калейдоскопа».

Обняв Пак Джун Гиля за пояс, я спрятала лицо у него на плече и расплакалась. Он просто прижался щекой к моим волосам, что, подозреваю, вызвало бы шок у второй половины сотрудников.

Ему не нужно было ничего говорить: я и так слышала невысказанные слова. Что он благодарен моему вмешательству. Что я защитила его от мук раскаяния. Что мы всё сделали правильно. Что он хотел, чтобы я сейчас пришла. Что рад меня видеть. Не осознавая, что делаю, я сильнее прижалась к твердой груди, закрыла глаза, черпая силы и поддержку в объятиях, в их ласковом тепле. Больше любых утешений меня успокоил любимый запах «Autoportrait Olfactive Studio».

Я долго не могла отстраниться. Не хотела. Наконец меня вырвал из тёмного рая бархатный голос:

- Ты должна вернуться, Тан Я.

- Свидания с заключенными тоже ограничены нормативами? – хмуро спросила я, отстранившись.

Пак Джун Гиль оглядел моё заплаканное лицо и улыбнулся одними глазами. А я смотрела и даже двигаться не хотела…

- Последишь за моей квартирой в моё отсутствие? – совершенно неожиданно спросил жнец.

Я кивнула. Потом прищурилась. От догадки у меня вспыхнули щеки.

- Вы знали… - ахнула я.

Он опустил взгляд, вскинул его снова. И до того лукаво, обезоруживающе и чувственно у него это получилось, что я еле справилась с дыханием.

Ответ был ясен без слов.

- Ну, знаете… - выдохнула я, но возмущение потухло, едва поднявшись. – Я правда не увижу вас целый месяц? – дрогнувшим голосом спросила я.

Руководитель Пак кивнул.

- Я буду скучать, - вырвалось у меня.

Он снова улыбнулся.

- Знаю.

Заставив себя встать и сражаясь с каждым шагом, я вышла из каземата. Пак Джун Гиль не сказал, но я точно знала, что он тоже будет скучать.

Встреча с ним уняла острый вихрь смятения, которое владело мной последние часы; в длинном тёмном коридоре перед казематом я остановилась и прислонилась к стене, ощутив знакомую слабость – она всегда настигала меня после особенно сильных потрясений. Поразмыслив, я решила перенестись в свою квартиру.

Но мне помешали.

Я даже не поняла, что произошло, сначала меня схватил за руку кто-то, кого в двойном прыжке телепортации я толком и не разглядела. Затем меня швырнуло в стену, и слух оглушило громкое щелканье оков, сменившееся тонким звоном цепей.

Я в шоке оглядела свои запястья, закованные в металлические браслеты. Потом меня ужасом накрыли приглушенные крики боли, которые доносились откуда-то очень близко…

- Д-директор Ха? – чудом преодолев страх, пролепетала я.

Ледяную комнату, где мы находились, едва ли освещал маленький светильник. Но лицо Ха Дэ Су я разглядела. Жнец из Ада присел рядом на корточки, глядя с не предвещавшей ничего хорошего улыбкой, а я без раздумий решила телепортироваться обратно.

У меня не получилось. Кажется, заковали меня, чтобы помешать этому.

- А я-то был уверен, что у Пак Джун Гиля роман с Ку Рён, - с досадой признался директор Ха ни к селу ни к городу. – Никогда так не ошибался, - сказал он и сокрушенно зацокал.

Я съежилась. Неужели он видел меня и руководителя Пака в каземате? Потому что в таком случае видел он достаточно, чтобы сделать выводы.

Но эту мысль тотчас отмело понимание, что Ха Дэ Су, захватив меня в плен, сейчас нарушает закон. Я была безумно благодарна лидеру Группы сопровождения, что он так строго спрашивал у меня все правила.

Прокашлявшись, я просипела:

- Директор Ха, отпустите меня. Вы не имеете права держать жнеца взаперти без…

- О-о-о-ой! – недовольно воскликнул жнец, перебив меня. - Ты даже протоколы цитируешь в точности, как Пак Джун Гиль. Вы двое мне все карты попутали, - подавшись ближе, тихо проговорил он. Меня пробрала дрожь. – И если ты думаешь, что я это так оставлю, то ты ошибаешься…

Я постаралась отодвинуться, хотя за спиной была только мокрая от холодных потеков воды каменная стена. Откровенно говоря, меня колотило от ужаса. Потому что я всё ещё слышала крики. И хорошо понимала, чьи это крики и где именно я сейчас нахожусь.

- Д-директор Ха, - снова начала я, но Ха Дэ Су взмахнул рукой, и я смолкла. Не по своей воле.

- Я сотни лет ждал такого случая. Ещё с тех пор, как Императрица выторговала у меня разрешение забрать Ку Рён, - рассказал он.

Меня вдруг пронзило пониманием, что ему важно заставить меня понять, почему он так поступает.

- Я чувствовал, что эта девица рано или поздно вызовет переполох, - жнец неприятно улыбнулся. – Но надо же было Пак Джун Гилю вмешаться… ты его надоумила? – он посмотрел на меня так пронзительно, что я тотчас вспомнила, как просила у руководителя Пака прощения. Сложить два и два не смог бы только глупый, а Ха Дэ Су глупым не был. – Да, ты… Поэтому ты мне теперь и поможешь.

Я замотала головой – говорить не могла, - и жнец рассмеялся.

- Это будет взрыв, - довольно проговорил он. - Тут стоило Ку Рён, от которой все того и ждали, вызвать панику среди смертных, как в «Калейдоскопе» на уши все встали. Представляешь, что будет, когда под угрозу компанию поставит её самый правильный и законопослушный жнец? А?

Я, кажется, даже дышать перестала. Он хочет спровоцировать лидера Группы сопровождения?

- Ты всё правильно поняла, - похвалил меня Ха Дэ Су так, что я вздрогнула. – Пак Джун Гиль даст мне ещё один шанс. А ты мне в этом поможешь, милая.

Я снова замотала головой, зажмурившись, от протеста в груди стало сложно дышать. Сердце будто резало лезвиями. Схватив за подбородок, жнец из Ада заставил встретить его взгляд.

- Ты причинишь ему ещё больше боли, чем когда-то Ку Рён… - прошептал он. - Он сорвётся, и я заберу его в Ад. А Императрицу отправлю в отставку.

У меня из глаз брызнули слезы. Способность говорить вдруг вновь появилась, будто сама по себе, и я заплакала:

- Не надо, директор Ха, пожалуйста. Не надо так с ним… Прошу вас, не делайте ему больно…

Конечно, директор Ха остался глух к моим мольбам. Даже больше: не желая их слушать, он просто меня усыпил.

Проснулась я утром в своей квартире.

Самым страшным было не то, что он мне пообещал.

Самым страшным было то, что этого обещания я не вспомнила.

Ревность

Месяц и вправду был адски тяжёлый. Я безумно тосковала, и даже работа едва ли отвлекала от воспоминаний – приятных и тяжёлых. Тем более, что их за это время накопилось немало.

Поскольку раньше я иногда сопровождала души только вместе с руководителем Паком и о моей помощи никто особо не знал, временный лидер Группы сопровождения не привлекал меня к работе. Это освободило огромную часть времени, хотя на третий этаж я поднималась очень часто – помогала Чхве Кан Хи. Заместитель Пак Джун Гиля был далеко не таким расторопным, как его начальник, и из-за этого секретарю приходилось работать вдвое больше. Так, что нас обеих совсем не удивило решение Императрицы пересмотреть назначенное руководителю Паку наказание и восстановить его в должности сразу после заключения.

Тем не менее я стала больше помогать группе Рён, то добывая какое-нибудь разрешение, то продолжая привлекать других жнецов в её отдел.

Я не знала, навещала ли она Пак Джун Гиля в каземате и смогли ли они поговорить. Она всё чаще прятала лицо, скрывая – я догадывалась – слёзы; всё больше времени проводила одна. Возможно, её терзали воспоминания. А может, ей просто нужно было побыть одной. Рю Чо Хи её группа, к счастью, спасла, оказав всю возможную помощь. Но теперь, казалось, моральная поддержка нужна самой начальнице Группы управления рисками.

Заместитель Им переживал о Ку Рён не меньше меня, и мы вместе поддерживали её, как могли. До тех пор, пока всё вдруг не разрешилось самым неожиданным образом.

- Ты хочешь сказать, они выгнали тебя и заперлись вдвоём в вашем кабинете? – переспросила я после рассказа Рён Гу.

В тот вечер – последний в месяце, что Пак Джун Гиль провёл в каземате, - я спустилась в кабинет Группы управления рисками, пребывая в эйфории (каюсь, я предвкушала скорую встречу с тёмным жнецом). Вообще они вскоре должны были переехать на новое место – директор за усердную работу выделила им целое крыло на втором этаже, - но пока там шёл ремонт, всё ещё ютились в старой коморке. При виде заместителя Има, подпиравшего дверь и скучающе листавшего ленту новостей в смартфоне, я немало удивилась. На мой вопрос жнец ответил, что два часа назад к ним в кабинет коршуном влетел руководитель Пак и, бесцеремонно выставив несчастного заместителя, заперся с Ку Рён для разговора наедине.

- Ага, - Рён Гу почесал нос. – Вот стою, слушаю – как бы они там драться не начали. Всё-таки страшно за шефа, - признался он.

Я поглядела на дверь и нервно хохотнула:

- Я бы больше за кабинет переживала, он же у вас на ладан дышит. А у руководителя Пака аура, как у вулкана, того и гляди, разнесет эту раритетную коморку, - продолжила я, пока заместитель Им прижимал кулак ко рту, сдерживая смех. – У него у самого вон какой кабинет…

- Ну да, размером со стадион, - подхватил жнец.

Я отвела взгляд. Смехом удачно замаскировала сжавшую сердце тоску. Мысль за мыслью пришло острое осознание: сначала откровенный разговор, потом общие воспоминания… Я хорошо помнила, как безумно Пак Джун Гиль любил свою жену в прошлом. Помнила и то, что сама предложила ему поговорить с Ку Рён. Но тогда я даже не подумала, к чему это может привести.

Я протёрла лицо ладонью, моргая, чтобы сдержать заставшие меня врасплох слёзы.

Я собственными руками толкнула любимого мужчину в объятия другой женщины.

«Тан Я, ты гений», - язвительно протянул внутренний голос.

Я не стала с ним спорить.

- Э-м, Рён Гу? – позвала я жнеца, который вернулся к новостям.

- Да?

- Что ты там говорил про торговый центр, который недавно открыли рядом?

- Его вчера открыли, - не поднимая взгляда, рассеянно уточнил жнец.

- Может, прогуляемся, Рён Гу? – предложила я. Захотелось развеяться. – Наши начальники сами разберутся, авось, и кабинет не разнесут. Ну, что скажешь? Не против шопинга?

Заместитель Им в принципе не мог быть против шопинга, одевался он так, что сомнений в том, куда уходит вся его зарплата, не возникало. Так что, кивнув, он только спрятал смартфон в карман и вспомнил:

- Говорят, там ещё классная кофейня прямо на входе.

В торговом центре мы провели всю ночь до рассвета – посетили каждый бутик, каждый книжный магазин, даже на этаже с игровыми автоматами порезвились. Зато изучили здание вдоль и поперёк и так развеселились, что беспричинно хохотали всю дорогу до «Калейдоскопа». Распрощавшись в холле, мы направились каждый к себе.

- Ты мне позвони, как доберёшься, - бросила я Рён Гу вдогонку, - обнадёжь, что там не одни руины.

- Оплакивать не буду, - пошутил в ответ заместитель Им, - всё равно скоро переедем.

Быстро разобравшись с почтой – делала я это в последние дни со скоростью света, - я зашла к Нефритовому Императору и только моргнула в ответ на неожиданное:

- Напечатай приказ о переводе десяти сотрудников в Группу управления рисками, список вон там, - она кивнула на край стола.

Я взяла украшенный монограммой лист и пробежала имена глазами. Меня удивило даже не то, что список состоял из жнецов, которые в Группе сопровождения душ были на хорошем счету. Я узнала почерк – эти имена были написаны рукой Пак Джун Гиля, который вернулся на свою должность накануне.

- Руководитель Пак направил десять своих подчинённых в группу Ку Рён? – пробормотала я.

Сказать, что я была в шоке, значило приукрасить реальность. Меня как будто по голове ахнули.

- Он тебя вчера искал, - безмятежно поведала Императрица.

Я только склонила голову в ответ. Встречаться с Пак Джун Гилем я не собиралась. По крайней мере, пока. Пока слёзы не перестанут наворачиваться от одной мысли о том, чтобы его увидеть.

Не буду лукавить: я искренне хотела, чтобы он был счастлив. И если он выбирал счастье быть рядом с Ку Рён, я принимала его выбор. Но на этом моё лицемерие заканчивалось. Сердцу, давно и полностью отданному лидеру Группы сопровождения, было слишком больно.

Поспешные выводы

Весть о том, что руководитель Пак, едва вернувшись на свой пост, отдал приказ о переводе своих работников в группу Ку Рён, вызвала такой диссонанс, что слухи не утихали полмесяца. На совещаниях два жнеца, до сих пор державшиеся в состоянии холодной войны, теперь спокойно беседовали, обсуждая работу. Ку Рён просто расцветала, когда видела тёмного жнеца; она всегда умела улыбаться глазами, как никто другой, а сейчас словно светилась изнутри. Лидер Группы сопровождения своей фирменной надменной усмешки, разумеется, не потерял, но смотрел как-то… мягче.

Конференц-зал был единственным местом, где я ещё могла встретиться с Пак Джун Гилем, но я умело избегала разговора, а то и просто случайного взгляда. Хотя часто чувствовала, что на меня пристально смотрят чёрные глаза. Протокол раньше не захватывал моего внимания полностью, но теперь я редко отвлекалась от своего ноутбука. А руководитель Пак был так занят, что ни до ни после совещания у него не было времени для встречи.

Конечно, он ещё заходил к директору, но в таких случаях меня никогда не бывало на месте. Я чувствовала его ауру за километр и моментально переносилась в архив или библиотеку. Сотрудников Отдела книг моё появление не удивляло, так что слухов я могла не бояться.

Так я и играла в кошки-мышки целых две недели, пока тёмному жнецу это не надоело. Я была слишком самонадеянна, полагая, что он не раскусил моей игры в прятки.

При этом в тот вечер я перенеслась по делу, собираясь зарезервировать очередную кипу документов. Просто не знала, что меня ждут в кабинете. А не вернулась сразу потому, что заболталась с одним из сотрудников – у них в Отделе книг часто случалось что-то необычное.

Возвращаясь обратно, я заметила в пятидесятом по счету стеллаже, что одна из книг на полке немного выдвинута к краю. Непорядок в идеальном ряду возмутил во мне перфекциониста, я подошла ближе и потянулась, чтобы задвинуть книгу… которую резко вернула на место очень знакомая рука.

Я развернулась так, что взметнулась юбка, и вжалась в полки, застыв, как испуганный кролик, и гадая, отчего не почувствовала ауры. Пак Джун Гиль что, наловчился её скрывать?

Смотрел тёмный жнец, прищурившись, и что-то мне совсем не нравился его взгляд. Но тут я ощутила лёгкий, невесомый шлейф его парфюма, скользнула взглядом по высокой фигуре в чёрном костюме… Сердце затрепетало, меня волной накрыла острая радость – я безумно соскучилась, - и, не удержавшись на подкосившихся ногах, я сильнее прижалась к полкам.

- И долго это будет продолжаться? – спросил чувственный голос.

Как давно я не слышала его так близко! Переведя дыхание, я с трудом разлепила губы, чтобы ответить, но так ничего и не сказала. Упираясь рукой в полку, руководитель Пак держал меня почти в ловушке, но я и без того не смогла бы сдвинуться с места. Сердце колотилось о рёбра так, будто пыталось выскочить из груди, а я смотрела и смотрела в чёрные глаза, которые не видела так непозволительно долго…

- Ты меня избегаешь? – донеслось до меня недовольное.

Я хотела было сказать: «Нет», но обманывать тёмного жнеца не хотелось, поэтому я потупилась, выдав себя с головой. Ждала возмущения, вопросов, гнева – чего угодно, но только не дрогнувшего от обиды:

- А говорила, что будешь скучать.

Я вскинула взгляд:

- Я скучала! – вырвалось у меня в ответ.

- Тогда в чём дело? - руководитель Пак склонил голову к плечу.

Переведя дыхание, я сбивчиво начала:

- П-просто… подумала, что раз вы и руководитель Ку… - я запнулась, потом, потерявшись в словах, спросила: - Вы ведь поговорили?

Лидер Группы сопровождения кивнул.

- В-вы теперь… знаете правду?

- Рён мне всё рассказала.

И снова я услышала это мягкое: «Рён». Он так по-особенному произносил её имя, что я ярко вспоминала чувства, которые когда-то горели в его сердце… Пусть с тех пор и прошло много лет.

- Ну, вот, - невпопад подвела я итог. – Я решила, что вы теперь…

Договорить не получилось.

- Мы теперь что? – спросил Пак Джун Гиль.

Я с трудом скрыла возмущение. Понимал он прекрасно, что я думала на их с Ку Рён счёт, просто хотел, чтобы я озвучила свои подозрения.

- Сами знаете! – отмахнулась я и попыталась прошмыгнуть под рукой жнеца, самым бессовестным образом заканчивая разговор.

Но меня бесцеремонно вернули обратно и прижали к полкам.

- Вместо того, чтобы делать поспешные выводы, ты могла спросить меня, - заметил руководитель Пак таким тоном, словно отчитывал провинившегося ученика. – Чтобы я не гадал, как идиот, когда успел тебя обидеть, что ты больше не хочешь меня видеть.

У меня вспыхнули щёки, и я пролепетала:

- Поспешные выводы? Так вы не…

- Нет.

Поразительно, как твёрдое и простое: «Нет» могло успокоить и заставить ощутить себя последним негодяем на планете.

- П-простите… - я заморгала, потому что в глазах защипало от слёз.

Одна-таки упала на щеку, но её, вздохнув, стёр тёмный жнец.

- Снова приготовишь завтрак? – как-то снисходительно спросил он. – Или подаришь подставку для ручки?

Я скользнула взглядом к карману его пиджака и не сдержала тёплой улыбки: мой подарок находился на своём постоянном месте.

- Для завтрака слишком поздно, - подхватила я. Сама не заметила, что заговорила тише, прижалась затылком к полке, не отводя взгляда и по-прежнему с трудом держась на ногах. – Может, ужин?

Пак Джун Гиль усмехнулся:

- Уже был.

Я нахмурилась. Вспомнила пасту под соусом бешамель. Поняла, что идей у меня нет, и опрометчиво предложила:

- А чего бы вы хотели?

У него так изменился взгляд, что у меня по спине и плечам настоящим маршем прошлась дрожь. Какая-то неожиданно… сладкая. Сжав край нижней полки так, что побелела рука, я сглотнула. Я как будто только что поняла, что тёмный жнец стоит до головокружения близко.

Руководитель Пак отвёл взгляд, отстранился. Затем спросил:

- Ты знаешь про конференцию в Осаке?

Я кивнула. Там в эти выходные собирались лидеры Групп сопровождения разных стран, и подчинённые Пак Джун Гиля вот уже неделю гадали, возьмёт ли он с собой кого-нибудь. Обычно он ездил на ежегодную встречу один.

- Поедешь со мной, - решил тёмный жнец.

- Слухи же пойдут! – ахнула я.

Знакомая презрительная усмешка без слов дала мне понять, что Пак Джун Гиль думает по поводу всяких слухов.

Лента

У Группы управления рисками было новоселье: они наконец переехали в новый офис. Еле дождавшись обеденного перерыва, я забежала на второй этаж и нашла подчинённых Ку Рён в весёлой суматохе переезда. Успела даже помочь с расстановкой папок, техники и всяких офисных мелочей и пообещать, что приду вечером. Но я недооценила жнецов. К моему приходу они уже всё закончили.

Расходиться долго никто не спешил; заказали жареных креветок, острые булочки кимчи и со смехом и шутками праздновали переезд. Я заметила, что Ку Рён, пусть и не смеялась, но тоже наслаждалась весельем. И я тихо радовалась, понимая, что извинения, которые она наконец смогла принести, потихоньку залечивают её раны.

Как так получилось, что после ужина мы с ней в офисе остались вдвоём, я не поняла. Но не догадаться по её взгляду, что она хочет поговорить, не могла.

- Позвольте ещё раз поздравить, руководитель Ку, - сказала я вежливо, но искренне. – Ваша группа замечательно поработала с момента основания. И теперь у вас даже расширился штат.

- Подозреваю, что не без твоего активного участия, - призналась Ку Рён. – Спасибо, ассистент Кан.

Я только склонила голову. Хорошо чувствовала, что благодарит она за другое.

- Я так и не смогла поговорить с тобой после того случая, - начала жница.

- Вы про тот, когда вы работали с Рю Чо Хи?

- Это ведь ты попросила Джун Гиля вмешаться? – мягко спросила она.

«Попросила? Да я его заставила!» - вставил внутренний голос.

Не поднимая взгляда, я призналась:

- Он бы жалел, что не вмешался. Вы же работали вместе столько лет…

- Ты знала правду, - поразмыслив, напомнила Ку Рён. – Почему не сказала ему?

Я посмотрела на неё. Улыбнулась.

- Вы решили, что он узнал правду и потому защитил вас, - озвучила я догадку.

Рён улыбнулась в ответ. Я ощущала едва ли не такое же облегчение, которое чувствовала она. Как же, оказывается, на неё давило чувство вины!

- Я думала, что он никогда не перестанет презирать мою работу, - как-то аккуратно проговорила жница. С этими розовыми волосами она всегда выглядела юной, сейчас же особенно казалась девочкой, которая наконец добилась признания. – Но нам нужно было просто поговорить…

Я вспомнила твёрдое: «Нет», которое услышала накануне. И вдруг задумалась, а может ли Рён ответить так же на тот же вопрос. Ведь если она всё ещё любит руководителя Пака… Заканчивать мысль не хотелось, но я понимала, что не смогу отринуть её чувства. Я слишком сильно её любила.

Потому, набравшись храбрости, я спросила о том, что в другое время побоялась бы спросить:

- Руководитель Ку, скажите… После того, как руководитель Пак узнал от вас правду, он… Что вы решили? Н-насчёт вас?

Ку Рён взглянула на меня так внимательно, что я начала жалеть о своей несдержанности. Но тут она успокоила меня чутким:

- Ты боишься, что ранишь меня. Я знаю, как ты относишься к руководителю Паку. И знаю, как он относится к тебе, - добавила она как-то печально, опустив взгляд.

Вспоминала. Возможно, свою прошлую жизнь. Возможно, свою работу под началом лидера Группы сопровождения.

- Почему вы не никогда не говорили ему? – вырвалось у меня. – О вас с ним?

- Пусть даже мы когда-то были женаты, - в голосе Ку Рён было столько боли, что можно было порезаться, - наша нить судьбы оборвана. Пусть даже какие-то чувства остались, прошли сотни лет… Что я могла ему сказать?

Она помолчала. Я не решалась нарушить её молчание, хотя вопросов возникло сразу две сотни, не меньше. Но я просто слушала, не врываясь в воспоминания руководителя Ку ненужными словами.

- Когда я только пришла в «Калейдоскоп», - рассказала жница, - директор сказала мне, что Джун Гиль – это совсем другой человек. Я долго не могла с ней согласиться, потому что видела своего мужа. Но руководитель Пак, которого знаешь ты, - она взглянула на меня, - это не мой муж. Я уважаю его как строгого учителя и справедливого начальника…

Я оглядела розовые тени на её глазах. Она пытается меня убедить в том, что чувств нет? Когда столько веков красит веки в цвет, который ей выбрал Пак Джун Гиль?

- А как же тени? – не стала я молчать.

Ку Рён усмехнулась. Ответ меня удивил:

- Это в память о том Джун Гиле, которого любила я.

Я закрыла лицо ладонью. Кажется, я боялась услышать что-то другое.

Разговор с Ку Рён унял мою тревогу. И меня наконец отпустило ощущение, что я строю своё счастье на чужой боли.

Весь следующий день я провела, изучая архивы прошлых лет. Пыталась понять, что за мероприятие меня ждёт в Осаке. Жнецы каждый год собирались, чтобы обсудить неожиданные случаи сопровождения, предложить те или иные новшества или просто обменяться опытом. Конференция длилась две ночи и, судя по снимкам, больше напоминала званный вечер, чем какой-нибудь саммит.

Уже после заката, дожидаясь прихода руководителя Пака, я вертелась перед зеркалом и так и эдак, пытаясь решить, насколько подходит мой наряд предстоящему рауту. Бархатное платье было чёрным, как того требовал дресс-код, длинная юбка – пышной, а полупрозрачные рукава не скрывали линий плеч. Волосы я просто распустила, заколов у висков; затем, вконец устав от самокритики, я присела на диван в гостиной и посмотрела на входную дверь. Ждать долго не пришлось, и, услышав характерный звук прыжка, я подняла взгляд на появившегося в холле тёмного жнеца.

Чёрт, как же ему шёл смокинг! Я тотчас забыла все заготовленные вопросы по поводу своего облика и подошла с полным интереса:

- Мы сразу перенесёмся в отель, руководитель Пак?

Жнец кивнул, терпеливо дождался, пока я надену замшевые туфли, и протянул руку. В следующую секунду мы были уже в парадном вестибюле огромной гостиницы в Осаке.

Я старалась не особо смотреть по сторонам, хотя от сочетания чёрного и золотого в роскошном убранстве хотелось есть глазами всё, что находится в поле видимости. Пышные букеты чёрных роз привели меня в восторг, а тянувшееся над аркой входа в главный зал: «Спасите наши души» вызвало смех, который я сдержала каким-то чудом.

- S.O.S.? – взглянула я на лидера Группы сопровождения.

Тёмный жнец отвел меня к одному из столиков, между делом кивая на приветствия коллег, и равнодушно обронил:

- Международный сигнал бедствия.

- Да, я знаю. Спасибо, - я устроилась на стуле, который он рассеянно выдвинул, хмуро глядя в сторону сцены. – Почему он?

- Президент Совета директоров выбирал девиз на борту парохода «Арапахо»*, - без тени смеха рассказал руководитель Пак, поведав обо всем в привычной лаконичной манере.

Мероприятие оказалось ещё более скучным, чем я ждала. Порадовало только то, что, выступая на сцене, Пак Джун Гиль, в отличие от остальных жнецов, зачитал доклад на память. О чём он говорил, я не слушала, просто наслаждалась его голосом. И ещё замечала глубокое уважение и восхищение в обращённых на него взглядах, отчего сразу теплело в груди.

К моему вящему неудовольствию, после докладов и недолгого фуршета руководителя Пака я больше не увидела – его заняли беседами и неотложными вопросами коллеги и другие жнецы. Послонявшись по просторному банкетному залу, я вышла на один из балкончиков и залюбовалась парком, который раскинулся вокруг отеля и казался сказочно-красивым в свете фонарей. Тут и там журчали водой фонтанчики из белого мрамора, чуть-чуть колебались от ночного ветерка стебли цветов, падали розовые лепестки японской вишни на деревянные скамейки – был самый разгар цветения сакуры. Поразмыслив, я спустилась вниз и долго гуляла между деревьями, дыша свежими цветочными ароматами. Пока наконец не почувствовала знакомую ауру.

Я обернулась. Пак Джун Гиль стоял рядом возле фонаря и молча смотрел на меня.

- Вы закончили, руководитель Пак? Или нужно ещё задержаться? – спросила я, подходя ближе.

Тёмный жнец только покачал головой, неожиданно взял меня за локти и привлёк ближе. Я оглянулась на других жнецов, которые тоже наслаждались прогулкой по парку, и с тревогой проговорила:

- Нас же увидят, руководитель Пак.

Лидер Группы сопровождения в ответ просто перенёс нас в какую-то деревушку на берегу моря – как я узнала потом, совсем недалеко от отеля, где проходила встреча.

- Ты не против прогулки? – спросил он, выпуская мои руки.

- Нет, конечно, - улыбнулась я. Наши ночные прогулки я очень любила.

Следуя за Пак Джун Гилем по узкой улочке, я разглядывала аккуратные, какие-то игрушечные дома и бесчисленные святыни местных божеств, заметила детей, запускавших бумажные фонарики, и вдруг остро осознала, что тёмный жнец не впервые гуляет по этой деревне. Только, видимо, он в первый раз был здесь не один.

- Как тут красиво! – подошла я ближе. Руководитель Пак неторопливо шагал вперёд, заложив руки за спину. – Жаль, я фотоаппарат не взяла, - с сожалением протянула я, - хотелось бы забрать отсюда с собой хотя бы снимки.

Остановившись, лидер Группы сопровождения развернулся ко мне и кивком указал на лавку с безделушками на другой стороне улицы:

- Я могу купить тебе чего-нибудь на память.

Я проследила за его взглядом, обрадованно закивала и едва ли не вприпрыжку последовала за тёмным жнецом, который направился к магазинчику широким шагом.

От изобилия сувениров и мелочей в глазах рябило, так что я даже закусила губу, внимательно разглядывая пёстрый товар. Пак Джун Гиль стоял рядом и терпеливо ждал, пока я выберу, что взять. Откровенно говоря, я не любила такие лавки, потому что мне всегда хотелось купить всё и сразу. Но тут в голову пришла спасительная идея и, взглянув на лидера Группы сопровождения, я неожиданно предложила:

- А может, вы выберете, руководитель Пак?

Тёмный жнец задумчиво свёл брови на переносице, затем подошёл к столику с безделушками и внимательно осмотрел разноцветное море мелочей. Меня всегда трогало то, с какой серьёзностью Пак Джун Гиль реагировал на мои шутки и беззаботные предложения; поразмыслив, он вдруг потянулся и выудил из кучи аксессуаров роскошную чёрную ленту для волос.

Шитая по краям тонким кружевом, в котором поблескивала россыпь маленьких камешков, переливавшаяся чёрным перламутром, она казалась драгоценностью. Я даже удивилась, как это не заметила её раньше. Спросив цену на безупречном японском, тёмный жнец заплатил за ленту и протянул её мне. Я расцвела улыбкой:

- Спасибо, руководитель Пак.

Он только усмехнулся и, попрощавшись с продавцом, двинулся прочь. Я ответила на пожелания торговца смазанным полупоклоном и поспешила вслед.

Неторопливая прогулка вскоре привела нас к краю деревни, за которым настоящим морем тянулись поля. Одинокий фонарь тщетно сражался с мраком, но усыпанное звёздами небо было ярким, и ночь не казалась тёмной. Остановившись под куполом света, Пак Джун Гиль обернулся и нахмурился, завидя, как я играю с чёрной лентой.

- Ты позволишь? – протянул он руку.

Я не сразу поняла, о чём он просит – всё ещё пребывала в детском восторге от подарка, - и неуверенно подала ленту. Руководитель Пак обошёл меня, и я только перевела дыхание, почувствовав его пальцы в своих волосах…

Он касался осторожно, даже бережно, медленно поднял вьющиеся пряди, обернул их лентой. У меня по плечам пробегала и пробегала дрожь; замерев в странном предвкушении, я чуть оглянулась. Лица Пак Джун Гиля я, конечно, не видела, но без труда могла представить себе, с какой сосредоточенностью он завязывает ленту. Беспечным или легкомысленным тёмный жнец в принципе не умел быть, и его неизменное стремление делать всё идеально уже давно мне нравилось.

Руководитель Пак окинул меня хмурым взглядом, когда я обернулась, и усмехнулся. Представляю, как у меня сияли глаза в тот момент. Глядя на него, как зачарованная, я рассеянно подумала, что отныне, кажется, буду завязывать волосы только этой лентой.

Примечания к главе:


«Арапахо» - американский пароход, с которого был впервые отправлен сигнал SOS.

Защитник

Сотрудники в холле, жужжавшие, как рой пчёл, все, как один, смолкли при моём появлении. Я оглядела полсотни пар полных любопытства глаз и поняла, что влипла. И конкретно.

- Ассистент Кан, вот это новости! – первой подскочила ко мне Чан Чжэ Хи. – Ты и правда была в Осаке вместе с руководителем Паком?

Впервые за время работы в «Калейдоскопе» хотелось клясть скорость, с которой в загробном мире разносились новости и отчёты. Догадаться, что снимки с конференции видели в фирме абсолютно все, не составляло труда. Но если лидера Группы сопровождения не волновали слухи, то я такой толстокожестью похвастаться не могла. И только обводила растерянным взглядом тех, кто подошёл ближе и начал заваливать меня вопросами.

К счастью, меня неожиданно спасло появление Рён Гу.

- Это было пари, - его громкий голос как-то сразу перекрыл гул. – Ассистент Кан проиграла пари, - повторил он, когда на него посмотрели все присутствующие.

- В смысле? – нахмурилась Чхве Кан Хи.

Я готова была расцеловать жнеца за спасительную идею. Ведь всё действительно можно было представить, как мой проигрыш. Радуясь тому, что мы с заместителем, извиняюсь, с недавних пор менеджером Имом понимаем друг друга с полуслова, я подхватила:

- Никогда не спорьте с менеджером Имом. Это чревато. По собственному опыту советую, - с театральным вздохом закончила я.

- Мы поспорили, - жнец прошёл вперёд, невозмутимо отметился на доске посещений, - и в случае проигрыша ассистент Кан должна была попросить руководителя Пака взять её с собой на встречу в Осаке.

- И ты просто подошла и попросила?! – ахнула Чон Бо Юн.

- А что было делать? – я развела руками. – Спор-то я проиграла.

- Я ждал в приёмной, когда ассистент Кан зашла в кабинет, - обернулся Рён Гу к тем, кто внимал ему с неподдельным интересом. – Боялся, что руководитель Пак вынесет ею дверь…

- А он что?! – пятьдесят пар глаз посмотрели на меня.

Я понизила голос до полушепота:

- Сказал, что не против.

- Вот так просто? – не поверила Чжэ Хи.

- Я сама до сих пор в шоке, - доверительно поведала я. – Оказывается, надо было просто попросить.

Я не успела договорить, как поняла, что этого добавлять не стоило. Судя по лицам жнецов, шестерёнки у них в головах закрутились с бешеной скоростью. И я могла с уверенностью сказать, что у лидера Группы сопровождения сегодня, завтра, а может, и всю последующую неделю лист посетителей будет забит до отказа. Тех, кто желал у него что-то попросить, но не решался подойти, было очень много.

- Менеджер Им, ты меня спас, - выдохнула я, когда мы с Рён Гу перенеслись в их с Рён кабинет.

Жнец хмыкнул, падая в своё кресло:

- Тебя бы живьём съели, если бы узнали, что руководитель Пак сам попросил тебя поехать с ним.

- Ну, корректнее выражаясь, он меня уведомил, а не попросил, - поправила я менеджера Има, садясь в кресло напротив.

- Как будто ты была против, - поддел меня Рён Гу, и я рассмеялась.

Перебросившись ещё парой фраз, мы приступили к работе. Я перенеслась в свой кабинет, привычно занялась сортировкой писем, жалоб и прошений. В обеденный перерыв узнала, что в главном холле на третьем этаже произошёл любопытнейший случай: одна из душ, сбежавшая из Отдела обслуживания клиентов, бросилась в ноги руководителя Пака и с завываниями взмолилась, чтобы её единственному сыну дали отсрочку в несколько дней, дабы наследник уладил вопрос со старинной семейной реликвией. Явно поражённый лидер Группы сопровождения, тем не менее, с непробиваемым лицом отчеканил запрет на вмешательство в жизнь и смерть людей и раздражённо зашагал в свой кабинет.

Рассерженным донельзя я его и обнаружила вечером, когда зашла в его кабинет: нас ждало очередное сопровождение. Тёмный жнец сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, держал отчёт в руке и, судя по всему, безуспешно пытался сосредоточиться на тексте.

- Мама говорит, если мозг отказывается работать, самое время попрыгать, - тихо сказала я, подойдя к столу.

Пак Джун Гиль отложил бумаги и посмотрел на меня в недоумении. Потом усмехнулся.

- Оригинально, - заключил он, видимо, правильно поняв, что я просто пыталась его развеселить. – Возьми, - кивнул он на лежавший на краю стола планшет, поднявшись с кресла, и телепортировался.

Проверив адрес, я последовала за ним.

Машину сплющило всмятку. Это было видно даже издалека. Я едва ли заметила души погибшей в аварии семьи и, сама не понимая, зачем, зашагала в сторону останков некогда синего минивэна. Меня остановила рука, легшая на моё плечо; ладонь в чёрной кожаной перчатке закрыла мне глаза.

- Не смотри, - попросил бархатный голос.

Я выдохнула. Затем развернулась. В отличие от меня, руководитель Пак смотрел. И в глазах его светилась боль.

- Так страшно? – шепотом спросила я.

Тёмный жнец перевёл на меня взгляд; рука его всё ещё лежала на моём плече.

- Погибшие могут прийти в кошмарах, - печально объяснил он. – Жнецам смерти они тоже снятся.

Я заморгала, в глазах защипало от слёз. Только больно было не за себя, а за Пак Джун Гиля. Был ли у него в своё время кто-то, кто оберегал его от потрясений?

- Не оглядывайся. Не смотри назад, - лидер Группы сопровождения взял меня за руку и увлёк в сторону тех, кого мы должны были сопроводить.

Это повторилось не раз и потом. В нашей работе было немало страшных смертей, жестоких разлук. Было больно видеть, как мать плачет над ребёнком, как бьются в хватке спасателей те, кто рвался в горящие дома или под обвалы за родными и близкими. И всякий раз руководитель Пак защищал меня от душевных ран, не позволял смотреть, не подпускал к мёртвым. Оберегал по-своему – всегда.

Те, кто его боялся, просто плохо его знал. Но, надо заметить, он никого не подпускал близко. И мало кто догадывался о том, каким чутким он умел быть. Каким на самом деле бывал терпеливым. Особенно, когда любил.

Прощание

«So, before you go


Was there something I could've said


To make your heart beat better?


If only I'd have known you had a storm to weather…»


Льюис Капальди «Before You Go»


Не зря говорят, что счастливые часов не наблюдают. День за днём я бежала на работу, счастливая от одной мысли, что увижу высокую фигуру в неизменном чёрном костюме, что смогу снова заглянуть в чёрные глаза, что услышу бархатный голос. Сопровождение душ дарило мне не только тяжелые размышления и сильные эмоции, но и возможность подольше побыть рядом с тёмным жнецом. Не одну ночь мы проводили в парках и скверах, на песчаных косах или в тихих посёлках, прогуливаясь и встречая рассвет. Не один раз нам доводилось вместе работать над очередным совместным проектом или посещать конференции и встречи. Утро сменялось днём незаметно, вечер сразу переходил в ночь. Месяц летел за месяцем, и срок моего контракта вышел совершенно неожиданно.

Бывали минуты тревоги, когда я задумывалась: а что потом? Я знала, что ничего не вспомню, вернувшись в свой мир. Спросить руководителя Пака о том, будет ли он помнить, не решалась, да и часто забывала об этом. Честно говоря, я вообще забывала обо всём на свете, когда была рядом с ним. Понимая, что в отсутствие ответов я просто буду ходить по кругу в своих размышлениях, я отбрасывала мысли о будущем прочь. Когда же потекли мои последние дни в «Калейдоскопе», занимать меня стало совсем другое.

Я успела спокойно попрощаться со всеми. Жнецы шутили и предлагали мне непременно вернуться в фирму уже после смерти. Загадывать так далеко мне не хотелось, поэтому я отвечала улыбкой.

Целый вечер накануне последнего дня я провела вместе с Группой управления рисками. Отдел конкретно расширился за это время, но меня знали все его работники: я по-прежнему помогала им, чем могла. Так что по инициативе Рён Гу их группа устроила настоящую вечеринку, которую портил только привкус скорого расставания.

К концу рабочего дня, освободившись раньше обычного – работала я весь день, как сумасшедшая, - я скрепя сердце направилась на третий этаж. Из всех, кого я знала в «Калейдоскопе», Пак Джун Гиль был единственным, с кем мне было невыносимо больно прощаться.

Постучавшись, я зашла после короткого: «Войди». Лидер Группы сопровождения, как всегда, работал за своим столом. Я слабо улыбнулась - хоть угадала, что он у себя, а не на сопровождении.

Я подошла ближе. Несколько долгих секунд, чувствуя ком в горле, оглядывала любимое лицо, мягкие волосы, чёрную ткань костюма, пальцы, скользившие по бумаге с неизменной ручкой, которую когда-то, извиняясь, подарила я. Сама не знаю, как смогла сказать почти беззаботно:

- Я сегодня возвращаюсь в мир живых. Буквально через час, - я зачем-то посмотрела на наручные часы. – Зашла попрощаться.

Руководитель Пак отложил отчёты, спрятал ручку в карман и поднялся с кресла так решительно, что я даже опешила. Обошёл стол, провожаемый моим удивлённым взглядом, и, шагнув ко мне, взял за плечи. У меня защемило в груди. Как долго я ещё не почувствую его тёплых ладоней на своих руках? Почувствую ли снова?

Я заморгала, опустила взгляд. Пак Джун Гиль, как всегда, замечательно скрывал свои эмоции. Но я понимала, что и ему трудно.

- Кан Тан Я, - позвал любимый голос.

Вдохнув поглубже, я подняла голову. Сражение с эмоциями беспомощно проиграла – я почти не видела лица жнеца за пеленой слёз.

- Я буду рядом.

- Р-руководитель Пак? – не поняла я.

- Я буду рядом. Всегда, - он не просто обещал, он почти клялся. – Мы встретимся снова, Тан Я.

Наверное, надо было попросить, чтобы он пояснил, но мне этих слов было достаточно. Я не знала, как, где и когда, но Пак Джун Гилю нужно было только сказать, что мы встретимся, и я ему поверила.

- Тогда я буду ждать, - улыбнулась я. – Даже если не буду помнить.

Остаться рядом дольше значило просто расплакаться там же, перед ним, поэтому, осторожно освободившись из его объятий, я склонила голову в поклоне и искренне проговорила:

- Спасибо за всё, руководитель Пак.

Тёмный жнец не ответил. Не остановил, когда я направилась к выходу. Я знала точно – смотрел вслед. И была рада, что он не стал останавливать. Мне правда было легче уйти вот так.

Нефритовый Император встретила меня ласковой улыбкой, когда я зашла к ней в кабинет. Она обещала, что проводит меня в мир живых. Так что теперь, попрощавшись со всеми и чувствуя странное облегчение, я подошла ближе к её столу и сообщила:

- У меня всё, директор.

Императрица откинулась на спинку своего кресла, окинула меня добрым взглядом.

- Ты была замечательным помощником, Кан Тан Я, - мягко сказала она.

Я склонила голову:

- Вы прекрасный начальник. Я была очень рада у вас работать.

- «Калейдоскоп» непременно выполнит свою часть контракта, - пообещала директор, заглянув в бумаги. Я узнала свой договор с фирмой. – Теперь тебе пора, Тан Я. Родители тебя ждут… Подожди меня в Саду Эдема, я сейчас подойду, - велела она, пробегая текст контракта взглядом.

Вспомнив, что Сад был своеобразным мостиком между мирами, я только кивнула и вышла. Там, как всегда, пестрели растения, радуя взор, всё было залито ярким белым светом, и нежно пахло цветочной свежестью. Я неторопливо спустилась к двум плетенным креслам, пробежала пальцами по краю спинки. Ждала недолго и обернулась, ощутив ауру жнеца и услышав, как с щелчком открывается дверь.

Только в её проёме вместо директора появился Пак Джун Гиль.

Я невольно улыбнулась и спросила:

- Так меня проводите вы, руководитель Пак?

Тёмный жнец кивнул и подошёл ближе. И тут мне как-то совсем легко на душе стало. Улыбнувшись ещё шире, я лукаво поинтересовалась:

- Только честно, руководитель Пак: вы ещё кого-то в мир живых возвращали?

Почему-то я сразу поняла, что он раньше такого не делал. Тёплым бальзамом по сердцу растекалась мысль, что он решил вернуть меня в мой мир сам. И здесь не отдал заботам другого жнеца.

- Я хотел… удостовериться, - неожиданно признался Пак Джун Гиль, взяв меня за руку.

Я не отводила взгляда от его лица и увидела, как потеплели его чёрные глаза, когда он посмотрел на наши руки. Опустила голову, чтобы понять, что его так обрадовало. Внутри всё замерло, потом затрепетало, и я прерывисто выдохнула.

Тонкая красная нить обвязывала запястье руководителя Пака и тянулась к моему, также обвязанному ею.

- Неужели?.. – выдохнула я.

Тёмный жнец усмехнулся; в отличие от меня, он догадывался о том, что стало для меня настоящим сюрпризом.

Теперь я поняла, почему он с такой уверенностью сказал: «Мы встретимся снова». И с души как будто не то что камень – целый валун свалился. Я могла уйти спокойно, зная, что мне судьбой начертано вновь встретить Пак Джун Гиля.

Он выпустил мою ладонь, и я решила, что мне уже пора. Направилась было к двери, в которую никогда не входила, но сильная рука вдруг обхватила меня за талию. Меня резко развернули и прижали к твёрдой груди.

Невольно уперевшись ладонями в борта чёрного пиджака, я вскинула на тёмного жнеца взгляд.  И больше, чем от взгляда его чёрных глаз, вспыхнула от того, как часто и сильно билось под моими руками его сердце.

- Уйдёшь вот так? – с мягким упрёком спросил бархатный голос. – Даже не попрощаешься?

Я качнула головой, так и не поняв, в чём меня упрекают. Я же вроде попрощалась.

- К-как? – пролепетала я, чувствуя, как трепещет в груди моё сердце.

Мне показали, как. Да так, что голова закружилась…

Я много мечтала по ночам, вспоминая Пак Джун Гиля. Но о поцелуе и думать боялась. Наверное, предчувствовала, что буду таять в его руках, как снежинка на ладони… Как же крепко он меня обнимал! Я подалась к нему, осторожно обняла руками плечи, шею. И впервые до слёз остро поняла, что не хочу уходить. Я так хотела остаться в его тёплых объятиях, продлить этот миг до вечности, чувствовать снова и снова этот трепет, этот жар. Я так хотела просто быть с ним рядом…

Руководитель Пак, как всегда, понял, что я чувствую. Молча гладил по голове, пока, уткнувшись носом в ворот его белой рубашки, я с короткими вздохами глотала слёзы. А я дышала его парфюмом, не в силах отстраниться, и понимала, что сердце его не забудет, даже если я не вспомню…

Предчувствие меня не обмануло.

Сны

Туман был очень густым. И мешал. Мешал до дрожи, потому что я отчаянно искала – сама не зная, кого. Этот кто-то ждал меня – там, на другой стороне. И я чувствовала не просто потребность, а острую жажду дойти до него.

Прерывисто вздохнув, я проснулась. Ночь была ещё тёмной, и я закрыла глаза, переворачиваясь на бок. Знала, что не скоро засну. Если вообще засну до рассвета.

Сны о незнакомце преследовали меня с того дня, как я вышла из комы. Ни его имя ни облик не были мне знакомы, но сердце почему-то узнавало его. Трепетало и билось в груди, как испуганная птичка. Рвалось к тому, кто приходил лишь во снах…

Я настолько привыкла к этим сновидениям за два месяца, что они стали частью обыденности. После несчастного случая, чудом выжив и пробыв в коме всего одну ночь, я всё-таки смогла вернуться к стажировке. Прилетевшие ко мне тотчас родители вскоре огорошили меня неожиданной, но приятной новостью: компания, в которой работал отец, открывала филиал в Южной Корее, и именно папу направили в Сеул для того, чтобы в будущем его возглавить. Так что после двух недель сборов и суматохи родители перебрались в столицу папиной родины.

Это было не единственное изменение привычного мне уклада жизни. К моему удивлению, а то и шоку, папа помирился с дедушкой. Та ночь, что я провела на грани между жизнью и смертью, заставила отца пересмотреть свои взгляды, и, когда-то разругавшийся с родителем, он пошёл на примирение впервые за долгие годы. Мама – а именно брак с ней был причиной разрыва дедушки и папы – так быстро нашла с упрямым и своенравным свёкром общий язык, что потрясён был уже отец. И, не будь так занята на работе, я, наверное, много думала бы о чудесах, посыпавшихся на наши головы, как из рога изобилия.

Но у меня начались проблемы.

Сначала мне поменяли начальника. Прежний был инфантилен, как ленивец, но в целом добродушен и не требователен. Почему он вдруг подал в отставку, никто из сотрудников не знал. Зато нового шефа возненавидели все и сразу.

Ли До Гён относился к той категории людей, которые недовольны всем, кроме самих себя. Он придирался даже к уборщикам. Без стеснения унижал сотрудников, особенно сотрудниц. Чинопочитание в Корее очень сильное, так что начальнику Ли никто не смел возразить. А я избегала шефа, как могла, потому что каждый раз, едва завидя его, ощущала острое отвращение.

У меня получалось держаться в тени старшего ассистента, я была всего лишь стажёром. Всё изменилось в тот день, когда ассистент попала в аварию: её больничный грозил продлиться до конца моей стажировки, а на её место вместо другого сотрудника фирмы назначили меня.

С работой я справлялась так, словно у меня был завидный опыт в компании намного более серьёзной, чем та, где я сейчас работала. Проблема была в начальнике. Его липких взглядах и сальных шуточках. На бесконечные придирки – совершенно безосновательные – я не обращала внимания, но не замечать чрезмерного внимания шефа ко мне не получалось.

Впервые я задумалась о том, чтобы завершить стажировку раньше срока, когда, занеся начальнику очередную стопку отчётов, внезапно услышала недвусмысленное:

- Ты так и будешь изображать из себя недотрогу?

Я обожгла шефа взглядом – почтительности, которая отличала стажёров здесь, в Корее, мне было учиться и учиться, - и он, неприятно усмехнувшись, заметил:

- Смотри, я ведь могу дать плохую оценку. Не порть резюме из-за своей заносчивости.

Из его кабинета я вылетела. А вечером сидела в ванной в своей квартире, запустив руки в волосы, смотрела в зеркало, не видя отражения, и думала, стоит ли мне просто уйти из компании. Кожей чувствовала, что ситуация обострится, да так, что станет сравнима с катастрофой. Но меня остановило воспоминание о дедушке.

Кан Ми Ры, генеральный директор «Дэён Групп», был её основателем. Это имя в Корее было широко известно, и не в последнюю очередь поддержка дедушки могла помочь папе хорошо справиться с порученной ему задачей. Я искренне хотела поддержать отца, чем смогу, устроиться на работу под его руководством. А для этого мне были нужны хорошее резюме и безупречная репутация. Которой угрожал интерес моего шефа.

В тот вечер у меня была первая паническая атака. А утром я решила, что смогу договориться. Что, пусть и фальшивая, улыбка наладит наши отношения. Но я только подлила масла в огонь: Ли До Гён воспринял моё желание не обострять ситуацию, как благосклонность.

Я шарахалась от каждой его попытки приблизиться. Старалась держаться ближе к двери, когда нужно было занести ему бумаги. Я так нервничала, что потеряла сон; боялась пожаловаться кому-то в компании или попросить совета, ведь меня могли неправильно понять – я была новичком, и меня мало кто знал.

Решение посоветоваться с мамой показалось мне спасением. Я поехала к родителям, которые были день и ночь заняты переговорами и подготовкой, несмотря на то, что своим рассказом могла расстроить обоих. В другой раз я бы промолчала, но сейчас я правда не знала, как лучше поступить.

Вот только выдавить из себя ни слова не смогла. Всё порывалась начать, но каждый раз чувствовала такой острый приступ тошноты, что просто глотала воздух, чтобы унять его.

Мама поняла, что что-то не так; мы с ней были очень близки. Но на её полное тревоги: «У тебя всё хорошо?» я заверила её, что я в порядке. Поверила она мне или нет, было неясно. И, возможно, не будь она так занята, была бы настойчивее в расспросах.

Вскоре панические атаки стали преследовать меня почти каждый раз после работы, а иногда и во время рабочего дня. Потом произошла катастрофа, которую я предвидела ещё в самом начале.

В тот вечер я не успела выйти из кабинета. Я даже не знала, что шеф последовал за мной. А он захлопнул дверь прямо перед моим лицом.

Я развернулась волчком и вжалась в дверное полотно, меня крутил не страх, а слепящий гнев, который тушила только неожиданная тошнота. Удивиться своей реакции у меня не было времени – я поперхнулась от возмущения, услышав:

- Ну, что ты? Будь хорошей девочкой… У тебя неплохо получалось.

Странный кислый запах, шедший от Ли До Гёна, стал последней каплей. Я никогда не училась единоборствам, но в нос его ударила так, что, судя по хрусту, явно сломала. Скорость, с которой я следом двинула его в колено, меня почти шокировала; с криками отступив назад, начальник запрокинул голову. Только он напрасно пытался остановить кровь – она буквально хлестала из его носа.

Секунд пять я дергала дверную ручку, чтобы выйти, и поневоле слушала проклятия и угрозы:

- Ах, ты, мелкая… Ну, подожди, я испорчу тебе жизнь! Ты уволена – слышишь?! За безнравственное поведение! Ни одна компания тебя не примет! И никто тебе не поверит – я скажу, что ты сама ко мне полезла! До смерти от слухов не отмоешься!..

Что он там дальше кричал, я не слышала. Пробегая мимо своего стола, только схватила сумку. Немного пришла в себя лишь в трёх кварталах от здания, где-то в парке, и без сил упала на ближайшую скамью. Двигаться не могла, да и не хотела. И, наверное, так и просидела бы до самого утра, но, едва сгустились сумерки, я, как угорелая, понеслась домой.

Три приступа паники подряд иссушили меня полностью. Я сползла на кафель после того, как меня минут десять, не меньше, выворачивало наизнанку. Впала в странный ступор, немного придя в себя, вспомнила, что хотела прополоснуть рот. И только склонившись над раковиной с мокрым от воды и слёз лицом, вспомнила угрозу.

Увольнение за безнравственное поведение… Я бы не воспринимала это всерьёз, если бы не знала, как в Корее способны испортить жизнь и репутацию досужие сплетни. Протерев лицо ладонью, я осела на бортик ванны, уткнулась лбом в раковину. Если меня и вправду уволят… возможно, я не получу работы никогда. Во всяком случае, в Корее.

А если каким-то образом станет известно, кто мой дедушка… Новость может попасть в прессу… У «Дэён Групп» упадут акции из-за того, что внучка гендиректора Кана оказалась лишена всяких представлений о морали и нравственности, может, репортёры припомнят и то, что я выросла за границей… «Какие будут заголовки!» - в приступе сарказма подумала я. Меня накрыла истерика.

Может, и стоило принять ухаживания начальника, пойти хоть на одно свидание. Но я не могла не понимать, как у самого Ли До Гёна далеки от нравственности намерения. В конце концов служебный роман ударил бы по мне самой – когда даже сейчас, как раз придерживаясь морали, я оказалась под угрозой быть обвинённой в обратном.

Было далеко за полночь, когда меня охватило смертельное утомление. Я устала. Не видела выхода.

Я не вспомнила даже о том, что когда-то мне хватило сил отойти от края. Такая подавленность была совсем не в моём характере – родители всю жизнь учили меня находить светлые лучи в любой тёмной комнате. Мне бы испугаться тому, что я так быстро сдалась… Но я не испугалась. Я просто хотела, чтобы всё закончилось.

У меня не было ни верёвки ни мало-мальски острого ножа дома. При мысли выйти на крышу я скривилась: не хотела выходить из квартиры. Наконец я вспомнила про лекарства. В последние недели я купила много успокоительных, ни одно из которых так мне и не помогло.

Кажется, я проглотила полпачки снотворных. Не помню. Помню только, каким мягким мне показался диван, на который я прилегла, наконец почувствовав долгожданное умиротворение сна. И помню оглушительный треск, с которым вынесло входную дверь. Уже сквозь мутную пелену я разглядела чью-то высокую фигуру в чёрном пальто. Потом просто уснула.

Несчастный случай

Кто-то держал меня за руку. Кто-то тихо говорил: «Не отпускай». Кто-то ждал меня – тот, кого я обещала любить вечно.

Буду любить тебя вечность – я не могла ошибиться. Пусть тебя сейчас нет рядом – я не могу пошевелиться…

В горле стоял ком, так сильно хотелось плакать. Кого-то – я не знаю, кого – хотелось упрекнуть: «Почему тебя нет рядом?». Кого-то хотелось просить, чтобы больше не уходил.

Всякий раз, когда я закрываю глаза, я словно погружаюсь в тёмный рай… Никто не сравнится с тобой. Но я боюсь, что ты не будешь ждать меня на той стороне*…


Я просыпалась и засыпала. Когда сознание чуточку прояснилось, я услышала голоса: мужской и женский. Они настолько ласкали слух, казались настолько знакомыми, что меня взяла досада из-за собственной слабости. Но я не могла открыть глаза. И только слушала…

- Почему ты здесь?

- Директор просила побыть с тобой.

- Называй вещи своими именами, Рён, - раздражённо посоветовал мужской голос. – Ты просто опасаешься, что я сорвусь.

- Что ж, это так. Не вини меня: ты и вправду сейчас не в себе, - мягко заметила в ответ женщина.

- А на то нет причины?

- Джун Гиль…

- Она уже выпила смертельную дозу лекарств, Рён, когда я её нашёл, - в мужском голосе было столько гнева, что я удивилась тому, как тем не менее тихо он звучал. – Твоя группа не справляется со своей работой?

В женском голосе прозвучали боль и сожаления:

- Её не было в «Красном свете», Джун Гиль.

- Что?

- Послушай… Я говорила с докторами. У неё в крови нашли валиум, а он вызывает депрессию. К тому же её начальник, Ли До Гён…

Женщина ненадолго замолчала, будто искала слова, и мужчина нетерпеливо спросил:

- Что с ним?

- Среди сотрудников ходят слухи, что Ли До Гён оказывал ей знаки внимания. Менеджер Им поискал… Ли До Гёна в прошлом несколько раз вызывали в суд по обвинению в домогательствах. Но он выходил сухим из воды, не хватало доказательств.

- Ты хочешь сказать…

- Да, Джун Гиль. Тан Я не просто так не попала в наши списки. Кто-то целенаправленно толкал её к суициду, - с горечью заключила женщина. – И, судя по всему, это кто-то из наших.

В палате, где я лежала, было очень тихо, лишь тикал кардиомонитор. Поэтому я отчётливо услышала шумный вздох, скорее всего, мужчины. Потом мужской голос промолвил так, что даже мне стало страшно:

- С Ли До Гёном я разберусь, а ты поговори с директором, Рён. Менеджер Ким из техподдержки может узнать, кто забрался в сервер.

- Тебе лучше остаться с ней, Джун Гиль, - мягко предложила женщина.

- Она меня не помнит, - отмахнулся её собеседник.

- Разве это имеет значение? Или ты бросишь её без поддержки? Особенно сейчас, когда она ей так нужна…

Мужчина не ответил. А я провалилась в сон.

Мне снова приснился незнакомец. Только в этот раз он звал меня голосом того мужчины, Джун Гиля…

- Малышка, почему ты плачешь?

Ласковый голос мамы мягко вытянул меня из глубин сна; я почувствовала её тёплые руки на своих щеках и открыла глаза. Выждала секунду, пока ком в горле не стал меньше, затем, справившись с голосом, сказала:

- Просто сон, мам…

Я села. Чувствовала себя не в пример бодрее, чем раньше. Выспалась, хотя яркие сновидения не позволяли толком отдохнуть. Тревога и острое напряжение, которые терзали меня почти два месяца, отступили; на то не было причины, но я почему-то была спокойна. Наверное, это был самообман, рождённый снами, в которых кто-то обнимал меня, обещая защитить.

При этом меня мучило странное чувство потери. Я как будто кого-то потеряла.

- Что случилось, Тан Я?

Я виновато посмотрела на маму. В её внимательном взгляде сияла та проницательность, которая давала понять: обман ничего не даст. Правда, я и обманывать не собиралась.

- Мам, - я потянулась, и мама, поняв, чего я хочу, обняла меня и прижала к груди. – Я всё расскажу, мама, только… Можно чуть-чуть попозже? У меня из-за лекарств голова болит, - призналась я.

- Хорошо, малышка, - мама поцеловала мои волосы.

Она знала, что я точно всё расскажу: у нас с ней не было друг от друга секретов.

В больнице я провела несколько дней; потом поехала к родителям. Из их квартиры до моей работы было дольше добираться, но я и не собиралась больше работать.

Моё решение уволиться мама поддержала. Когда я всё ей рассказала (зная, что она потом всё расскажет отцу), стало так легко, что проблемы больше не казались неразрешимыми. Я чувствовала, что со всем справлюсь.

На работе меня ждал сюрприз.

Коллеги в холле говорили так громко, что меня вряд ли могли обвинить в том, что я подслушиваю. По большому счёту, их слушали все, кто тогда находился в вестибюле. К тому же, как выяснилось, я единственная не знала последних новостей.

- Врачи сказали, он полностью парализован.

- Вот это упал с лестницы, называется!

- Упал с лестницы? Как-то прицельно он летел, тебе не кажется?

- В смысле?

- У него на лице места живого нет, сплошной синяк…

- Извините, вы о ком? – подошла я ближе, разговор меня немного шокировал.

- А-а, ассистент Кан! – обратили на меня внимание. – Вы-то не знаете, конечно… Нашего шефа вчера в больницу увезли. Говорят, сильно расшибся.

Я сглотнула. Затем уточнила:

- Его… парализовало?

- В больнице сказали, у него перелом позвоночника в трёх местах, - охотно сообщили мне.

Закивав, я отошла. Услышанное ненадолго ввело меня в ступор. Подойдя к автомату со снеками, я заказала стаканчик капучино. Следом подошла одна из сотрудниц, которая купила банановый коктейль. То, что она сказала, меня просто шокировало:

- Не верьте тому, что вам рассказали. Начальник вовсе не упал вчера.

Я оглядела холл – сотрудники стояли за пределами слышимости, - и тихо переспросила:

- Не упал?

- Я видела того мужчину в чёрном пальто, который к нему зашёл… Незадолго до того, как его увезли на скорой. Думаю, это он избил шефа.

- Вы хотите подать заявление в полицию? – догадалась я.

Женщина покачала головой. Я заметила, что смотрит она с затаённым страхом и тревогой. Совсем, как недавно на меня смотрело моё отражение.

Ли До Гён и её домогался?

Спрашивать я не стала. Меня больше занимали мысли о мужчине в чёрном пальто.

Он пришёл ко мне в тот же вечер.


Примечания к главе:


* - Лана Дель Рей «Dark Paradise»

Две минуты

«But there's no you, except in my dreams tonight…»


Лана Дель Рей «Dark Paradise»

Я откинулась на спинку кресла и растёрла шею. Документы, с которыми я вызвалась помочь отцу, были аккуратно рассортированы, эскиз презентации к открытию филиала приведён в порядок, сценарий радовал стройным текстом. Я посмотрела на часы, которые показывали десять вечера. Удовлетворённо улыбнулась. Родители должны были скоро приехать со встречи с инвесторами, и я встала, собираясь наскоро приготовить что-нибудь к позднему ужину.

Со стороны вестибюля послышался странный звук, похожий на хлопок, неожиданно громкий. Я насторожилась, услышала уверенные быстрые шаги. Выйти не успела – в широком арочном проёме, который соединял гостиную с парадным холлом, появился мужчина.

От него волнами исходила такая сильная угроза, что мне пришлось схватиться за спинку кресла, чтобы удержаться на подкосившихся ногах. Гость был весь в чёрном – пальто, свитер, брюки, ботинки, - и, наверное, у меня из-за этого так потемнело перед глазами. Не понимая, что делаю, я попятилась к стене за спиной; меня пронзило ощущением, что от смерти меня отделяет всего пара секунд… или шагов. Мужчина направился в мою сторону, и, поперхнувшись страхом, я почти шёпотом попросила:

- П-пожалуйста… не убивайте…

Он остановился в двух шагах, смотрел внимательно, с неожиданной иронией. Я вжалась в стену, онемев, отвечала испугом и робко надеялась на то, что он уйдёт.

- Оказывается, это больно, - вдруг усмехнулся гость. Я нахмурилась – не поняла, - и он пояснил: - Быть единственным, кто помнит… Не думал, что ты когда-нибудь посмотришь на меня с таким страхом, - глухо добавил он.

Я сжала руку в кулак, унимая желание зажмуриться; мужчина злился, это было видно невооружённым глазом. Но я откуда-то понимала, что ему на самом деле просто больно… Может, это сердце догадалось? Стоило мне увидеть гостя, как оно начало выписывать такие круги в груди, что я была поражена собственной реакцией.

- Я не имею права это делать, Тан Я, - вздохнув, мужчина подошёл совсем близко. Меня снова накрыло волной страха, и я тщетно старалась это скрыть. – Но я должен знать, кто тебе угрожал…

Он коснулся пальцами моих висков, потом обнял моё лицо ладонями. Удивлённая, я вскинула взгляд… Мы встретились глазами, и меня посетило отчётливое ощущение, что я не впервые падаю в омут этих глубоких чёрных глаз…

Память ожила, встала перед глазами смазанными отрывками, коснулась слуха эхом чьих-то голосов и услышанных некогда фраз. Я не сразу поняла, что это моя память… А потом меня сжало от осознания.

- Руководитель Пак… - выдохнула я, падая на руки Пак Джун Гиля.

Он подхватил, обнял, прижал к груди. Я глубоко вдохнула запах его парфюма, запах, которым хотелось напиться, который я не чаяла ощутить снова так быстро, и прижалась щекой к плечу под мягким чёрным кашемиром…

- Руководитель Пак, - повторила я, каким-то чудом сдержав желание расплакаться прямо у него на плече.

- Прости, Тан Я, - с сожалением проговорил в ответ тёмный жнец. – Память я вернул тебе ненадолго.

Я отстранилась, взглянула на него с недоверием, качнула головой. Меня вдруг пробило такой болью, что захотелось выругаться.

- Но зачем, руководитель Пак?.. Я решила…

- Я нарушил правило, - пояснил руководитель Пак, когда я смолкла. – Ты не должна помнить, это вмешательство в твою жизнь.

Вздохнув, я прислонилась лбом к его груди. Он был прав, и я когда-то приняла то, что всё забуду. Вспыхнули в сознании сны, в которых мне снился тёмный жнец, и я не сдержала тёплой улыбки. Я не ошиблась: пусть я и не помнила, сердце не забыло. Узнало Пак Джун Гиля даже тогда, когда меня саму напугало появление жнеца смерти…

- Тан Я, - позвал бархатный голос.

- Да?

- Рён и её команда узнали, что на тебя воздействовал манипулятор. Чтобы ты покончила с собой. Ты знаешь, кто это мог быть?

Я снова отстранилась, посмотрела на тёмного жнеца с испугом.

- Манипулятор? – повторила я. – Но кто… - я запнулась.

Вспомнила.

Пак Джун Гиль пробудил не только память о времени, что мы с ним провели вместе. Он вернул мне воспоминания, которые отнял другой жнец.

Пак Джун Гиль даст мне ещё один шанс. А ты мне в этом поможешь, милая.


Ты причинишь ему ещё больше боли, чем когда-то Ку Рён… Он сорвётся, и я заберу его в Ад.

Я похолодела так, словно меня засунули в морозильник. Руководитель Пак нахмурился, заметив моё смятение, а я неожиданно потянулась, коснулась ладонями лица, которое любила больше жизни… Слёзы покатились из моих глаз с такой силой, что напугали нас обоих.

- Тан Я! – позвал тёмный жнец.

Я его не слышала.

Ты причинишь ему ещё больше боли, чем когда-то Ку Рён…

Неужели в этом была моя помощь – чтобы снова сломать Пак Джун Гиля, отняв у него самое дорогое? Чтобы разорвать красную нить, которая впервые за долгое время связала его с другим человеком? Чтобы раздавить его осознанием, что его любимая там, откуда он не в силах её спасти? Уничтожить тем, что нам никогда больше не быть вместе?

Это было не просто бесчеловечно, это было чудовищно жестоко – заставить его снова пройти через столь невыносимую боль…

Он сорвётся, и я заберу его в Ад.

Я прерывисто выдохнула, не замечая, что слёзы катятся и катятся по моим щекам настоящим градом… Я дышать не могла от страшной мысли, что Пак Джун Гиль мог оказаться в таком месте… Попасть туда навсегда…

Руководитель Пак не отводил ищущего взгляда ту долгую минуту, пока я находилась во власти осознания. Представляю, как, наверное, он удивился, когда я порывисто обняла его за шею с глухим:

- Спасибо…

Тёмный жнец вздохнул и мягко обнял меня в ответ. К моей эмоциональности ему было привыкать и привыкать; а я едва не дрожала от мысли, как мы были близки к тому, чтобы сорваться в пропасть.

Наконец я успокоилась. Отстранилась и глубоко вздохнула. Хотелось благодарить Пак Джун Гиля за то, что он дал мне время прийти в себя и не мучил расспросами. Так, что теперь я смогла спокойно ответить на его вопрос:

- Это был директор Ха, руководитель Пак. Вы были правы: он хотел использовать преступление руководителя Ку, как предлог, чтобы сместить директора с должности. Но вы вмешались, и он решил использовать меня, чтобы вы… сорвались и дали ему второй шанс.

Несколько мгновений, выслушав меня, Пак Джун Гиль молчал, размышляя над услышанным. Я почти слышала, к каким выводам он пришёл. Вспомнила, что стало с тем, кто осмелился просто приблизиться ко мне… У тёмного жнеца изменился взгляд. И что-то мне так не по себе стало…

- Я понял. Мы обсудим этот вопрос с директором, - наконец решил он.

- Вы подадите заявление, руководитель Пак?

Могла бы не спрашивать. Конечно, подаст и заставит разобраться с произошедшим должным образом. Пак Джун Гиль не выносил, когда нарушали правила. Ещё сильнее он злился, когда кто-то угрожал тем, кого он защищал.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

- Сейчас намного лучше…

Я снова прильнула к нему. Не могла удержаться. Когда ещё я вновь смогу его обнять?

Руководитель Пак накрыл ладонью мой затылок, прижался щекой к волосам.

- Прости меня, - услышала я его горькое.

Я поняла, что он не договорил. Он сожалел, что его не было рядом, когда я оказалась на грани. Наверное, он был очень занят: работа у него и вправду была тяжёлая.

Я не стала говорить, что в произошедшем нет его вины: мы оба и так это знали. Просто порой хочется просить прощения за то, что близкому человеку было больно. Пусть и не по твоей вине.

- Простите меня, - прошептала я, прижавшись щекой к его груди.

Услышала усмешку. Пак Джун Гиль тоже понял, за что я прошу прощения.

И тут я вспомнила его: «…ненадолго». Порывисто отстранилась. Оглядела его лицо и, сглотнув, дрогнувшим голосом спросила:

- Сколько у нас времени?

- Около двух минут, - ответил тёмный жнец с печальной улыбкой.

Я втянула в себя воздух, сдерживая слёзы. Не хотелось, что они мешали мне видеть.

Две минуты… Как мало! Мне столько хотелось ещё сказать! Да, я понимала, что мы встретимся, но какой же бесконечно долгой казалась новая разлука! Я до дрожи, до острого протеста не хотела снова прощаться.

Время неудержимо утекало, и, захваченная врасплох его быстротечностью, я вдруг поняла, что есть слова, которые я никогда не говорила...

Пак Джун Гиль не отводил взгляда. В отличие от меня, он был спокоен. Как всегда, хорошо держал себя в руках. Хотя это ему предстояло снова сражаться с желанием подойти ближе…

Глядя и глядя в его чёрные глаза, я сглотнула ком в горле и тихо сказала:

- Я люблю вас.

Он знал об этом – я видела это в его взгляде. Обнимавшая меня рука привлекла меня ближе к его груди, тёплая ладонь обняла моё лицо, и я закрыла глаза, когда жнец наклонился и нежно приник к моим губам – признаваясь в ответ и не нуждаясь в словах…

Руководитель Пак отстранился до того, как вновь заснула моя память. Выпустил меня из объятий, отступил на шаг и исчез прежде, чем я снова его забыла.

А через мгновение я оглядела странно опустевшую гостиную и нахмурилась, силясь понять, отчего по моему лицу текут слёзы.

Эпилог

Яркий закат, мечтою маня,


Рисует тебя. Ты не бросишь меня.


Целуя уста, пробудишь ото сна,


«Я люблю тебя», - услышу вслед я.


Аромат твой в сердце храня,


Я ищу тебя день ото дня.


Где мне найти тебя?..


Jang Jae In «Auditory Hallucinations»


(OST «Kill me Heal me»)


Я уже три года работала ассистентом в компании папы. Работа была напряжённой, но мне она нравилась. Нравилось, что мы с родителями часто возвращаемся домой втроём. Что часто навещаем семью отца. Мы очень сдружились за последнее время и нередко собирались все вместе.

С дедушкой мы сблизились так, словно я и не росла вдали от него всю свою жизнь. Он был жутко строгим, занудливым и требовательным, но в то же время заботливым и по-своему добрым. К тому же очень сильно меня любил. Я привязалась к нему так, что скучала, если не видела его несколько дней.

Я уже не представляла, как могла жить без его опеки и дедовских несмешных шуток. Правда, настал тот день, когда я почти, совсем чуть-чуть, пожалела о нашем знакомстве.

- Ты так и собираешься держать её подле себя до самой смерти? – ворчливо спросил тогда дедушка у моего отца.

Мы как раз были в огромном кабинете дедушки. Папа сидел с ним за тяжелым длинным столом и рассказывал о том, как идут дела в компании. Дедушка был талантливым бизнесменом, так что его советы отец очень ценил.

- Не собираюсь, отец, - спокойно, с почтением откликнулся папа.

Мне его почтительности было учиться и учиться, поэтому я с трудом промолчала, несмотря на любопытство после безапелляционного:

- Ты наверняка и не думал о девочке. Я вот подумал, знаешь, - заявил дедушка.

- Уверен, ты нашёл прекрасное решение.

- Разумеется, - с жаром поддержал его дедушка, отодвигая от себя толстенный скоросшиватель, который они с отцом только что изучали.

Поняв намёк, я подошла ближе и взяла папку со стола, чтобы убрать в шкаф. Дедушка окинул меня долгим изучающим взглядом и обрушил на мою голову категоричное:

- Я нашёл тебе жениха, Кан Тан Я.

Каюсь, скоросшиватель я выронила. И даже этого не заметила.

- Жениха?!

Если бы мне сказали, что прямо посреди Сеула приземлились инопланетяне, я, наверное, была бы не так потрясена. Увлечённая работой, я о личной жизни вообще не думала.

- Да, жениха, - отрезал дед. Как будто боялся, что я сейчас начну хныкать а-ля «Не надо меня замуж». – И ты с ним скоро познакомишься.

Я с мольбой взглянула на папу. Тот вздохнул и мягко проговорил:

- Тан Я.

Я знала, что это значит. «Поговорим позже, всё обсудим». Ох, как же я любила взаимопонимание, которое царило между мной и родителями!

- Меня ждёт свидание вслепую? – уточнила я, поднимая папку с пола. – Чудно, дедушка, я не против.

Сказала это очень вежливо, хотя, честно, меня такой протест мучал – хотелось выбежать из кабинета и хорошенько хлопнуть дверью. Да так, чтобы дедушкин роскошный домина в три этажа трясло минут пять, не меньше.

Дедушка глупым не был, сразу понял, что любимая внучка бунтует. Даже скривился от досады. Ещё бы: он тут этой неблагодарной судьбу устраивает, волнуется о ней, хотя вон этих внуков целый косяк, а она нос воротит. При том, что в глаза не видела лучшего в мире жениха, которого дедушка, поняв, что со мной говорить без толку, тут же принялся расписывать папе:

- Парень хороший, башковитый. Он у меня в службе безопасности простым телохранителем начинал, за полгода до начальника поднялся.

Отец кивал, слушая, задумчиво хмурился. У меня мелькнула мысль, что он пытается вспомнить лицо того, кто сейчас возглавляет у дедушки настоящую роту солдат-телохранителей и частных детективов, занимавшихся внутренними расследованиями.

- Слышал, он потихоньку покупает акции «Доён Групп», - проговорил наконец папа.

- Хочет независимости, - перевёл дедушка. – Это хорошо.

«Ага, хорошо» - мысленно фыркнула я. Устное резюме обрастало новыми деталями, но меня это не впечатляло. Вот увижу физиономию этого золотом покрытого, тогда и решу.

С дедушкой спорить я не собиралась, благополучно пропустила мимо ушей, когда и где меня будет ждать мой робкий Ромео. Что ж, если я вдруг не приду, может, он не будет больше настаивать? В крайнем случае, посоветуюсь с мамой. Мы не в Чосоне, чтобы я замуж по договорённости выходила.

Через несколько дней дедушкина компания дала пышный приём в честь его восьмидесятилетия. После которого, ближе к вечеру, вся его семья вместе с гостями собралась в его доме, убранном так богато, что мне казалось, будто я попала во дворец. Ходили вокруг разряженные гости, пожилые бизнесмены толкали речи  - длинные, как «Фауст» Гёте, - повсюду сверкали драгоценности, блестящие платья и перламутровые шарики. А я оглядывалась, выхватывая глазами любого телохранителя в зоне видимости, и, кривясь от каждой постной мины, повторяла, как мантру:

- Надеюсь, не он. Надеюсь, не он.

- Милая, кого ты ищешь? – подошла ко мне мама.

Я отвлеклась от поисков и окинула её тёплым взглядом. Среди всех женщин здесь она была самая красивая.

Подавшись ближе к ней, я снизила голос и призналась:

- Ищу того Бельмондо, которого мне дедушка нашёл.

Мама рассмеялась и погладила меня по плечу:

- Ты же моя глупышка! А я с ним виделась, между прочим, - удивила она меня.

- Что?! – ахнула я. – И ты молчала?

- Да мы только что разговаривали, - безмятежно улыбнулась мама.

- И какой он?

Меня разрывало любопытство. Мама улыбалась так ласково, так мягко, что я понимала: в женихах у меня точно не какой-нибудь гамадрил.

Мамин ответ был просто очарователен:

- Мне кажется, он слишком серьёзный для тебя. Но, думаю, ты сможешь его развеселить.

- Мам, он хоть симпатичный? – недоверчиво уточнила я.

- Симпатичный, - кивнула мама. – Высокий. И речь у него правильная, - вспомнила она. Затем задумчиво добавила: - Если я не ошибаюсь, у него знатные корни.

- Ого, - удивилась я.

- Ты бы больше дедушку слушала, - упрекнула меня мама. – Он бы не стал сватать абы кого любимой внучке.

Я потупилась, неожиданно ощутив неловкость. Остаток вечера провела подле дедушки.

А жених мне на глаза так и не попался. Я уже начинала злиться на этого хитрого Джеймса Бонда.

После званого вечера мы с родителями остались у дедушки: комнат на верхних этажах было столько, что можно было армию заселять. На улице разлилась ночь, было поздно, но я знала, что не скоро засну. Набралась за вечер впечатлений, так что в ответ на попытки заснуть мозг наверняка закатит мне мысленную дискотеку.

Я подошла к будуару, опустила в шкатулку жемчужное ожерелье, которое мне на прошлый день рождения подарил дедушка, и посмотрела на своё отражение. Даже в приглушенном свете бра чёрное бархатное платье привлекало взгляд, поблескивала россыпь маленьких камней на лифе. Я сняла серёжки, распустила волосы, которые неизменно завязывала любимой чёрной лентой. И всё равно не перестала выглядеть той завидной невестой, которую сегодня вечером провожали взглядами родственники и коллеги дедушки.

Может, и хорошо, что он нашёл мне половинку. Так хоть больше не придётся слушать бесконечные разговоры о том, как важен статус. Больше всего меня задевало, что всех привлекала во мне внучка Кан Ми Ры, а не я сама.

Поразмыслив, я решила спуститься в парк, окружавший дом. Чувствовала, что всё равно не сомкну глаз до самого рассвета. К тому же ночью сад с многочисленными фонтанами, живыми изгородями, мраморными беседками и клумбами в свете фонарей был так красив, что я часто сбегала туда в те дни, когда мы гостили у дедушки.

Неторопливо шагая по садовой дорожке, я вспоминала вечер, разговор с мамой, хмурый озабоченный взгляд дедушки. Если бы они знали, почему я по-настоящему не рада скорой свадьбе, наверное, подняли бы на смех. А меня мучил протест из-за странного, но отчётливого понимания, что моё сердце уже отдано другому.

Он снился мне почти каждую ночь. Я даже лица его не видела. Просто ощущала, что это он рядом, а не кто-то другой. И сердце в груди начинало радостно биться только оттого, что мы снова вместе.

Иногда я слышала его голос. Иногда чувствовала, что он обнимает меня. И мне так хорошо сразу становилось, что, проснувшись, я едва не плакала от обиды.

Я остановилась возле беседки, затем поднялась по ступеням под её крышу. Я была уверена: у моих снов есть причина. А из-за отчётливого чувства потери подозревала, что она кроется в моей памяти. Но вспомнить не получалось. Я прижалась спиной к круглой колонне, шумно вздохнула.

Неужели я всю жизнь проживу и так и не узнаю ответа?

- Эх, взять, что ли, отпуск да махнуть на Мальдивы? – пробормотала я. – А дедушка пусть сам женится на своём… Ой, ёлки-иголки! – подскочила я, заметив невдалеке от беседки какого-то мужчину.

Незнакомец усмехнулся. В свете луны, серебрившей его чёрные волосы, и фонарей вокруг он был отчётливо виден. Я оглядела белую рубашку с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами, чёрные безрукавку и брюки, дорогие туфли. Поняла, что это кто-то из многочисленных гостей, и, раздосадованная тем, что моё одиночество нарушили, решила вернуться обратно. Да так и замерла на месте, когда мужчина двинулся в мою сторону уверенным шагом.

Наверное, мне стоило не стоять столбом, а уносить ноги, да побыстрее. Но меня остановил его взгляд. Я в жизни не видела ни у кого таких красивых глаз, ни разу не чувствовала себя зачарованной живым сиянием взгляда. Никогда не ощущала такого сильного желания смотреть и смотреть. К тому же для мужчины я явно не была незнакомкой. В его глазах читалось не просто уверенное: «Я знаю тебя». В них светилось спокойное и лишённое сомнений: «Моя».

Я даже заморгала от вихря неожиданных чувств. Внутри всё затрепетало, когда мужчина подошёл совсем близко. И окончательно меня захватил в плен его чувственный голос:

- Я тебя искал.

Прерывисто выдохнув – собственная беспомощность меня немного выбила из колеи, - я постаралась взять ситуацию под свой контроль.

- Вы меня знаете?

Незнакомец усмехнулся – добродушно и снисходительно.

- И ты меня знаешь, Тан Я.

Я нахмурилась. Потом вдруг поняла. Сложить два и два было нетрудно.

- Вы руководитель службы безопасности? Да, мне о вас говорили.

На сарказм мне ответили надменной усмешкой. Эта усмешка обещала, что от моего согласия или протеста ничего не зависит. «Вот самоуверенный индюк!» - возмутился внутренний голос.

Закончить романтическое свидание под луной я решила моментально.

- Что ж, вот и познакомились. Только мне пора, - фальшиво улыбнулась я, самым нахальном образом прерывая едва начавшийся разговор.

Уйти мне не позволили. Бесцеремонно схватили за локоть и развернули с неожиданно-мягким:

- Постой!

Я снова замерла. И снова из-за его взгляда.

Поразительно, но он смотрел как тот, кто очень сильно скучал. Я чувствовала, что он хочет обнять… По спине побежала дрожь, и я только сейчас обратила внимание на то, как трепещет сердце.

И тут мужчина обезоружил меня внезапным:

- Я принёс подарок.

Я не сдержала растроганной улыбки. Совсем этого не ждала. Приняв роскошную шкатулку в чёрном бархате, я открыла крышку и удивлённо вскинула брови. На подушке покоился флакон «The Beat Burberry».

- Вам мама сказала? – посмотрела я на мужчину.

Он покачал головой.

- Тогда кто?

Я открыла флакон. У меня была привычка сразу брызгать подаренные духи на одежду, но сейчас я почему-то смутилась и распылила парфюм в воздухе. Носа коснулся любимый аромат.

И, едва я вдохнула его, как в сознании вспыхнули яркие воспоминания.

Мужчина подхватил флакон, который выпал из моих пальцев. Я взглянула на него, не скрывая шока.

- Вспомнила? – мягко усмехнулся он. – Мне сказали, что память вернётся к тебе с первым вздохом…

- Н-но… Как же?.. Почему вы…

- Решил вернуться в мир живых? – продолжил за меня руководитель Пак, убрал флакон в шкатулку и положил на край скамьи рядом. – После нашей последней встречи я понял, что не смогу ждать пятьдесят лет, - признался он.

- Я всё равно не понимаю, - сдалась я.

Шок тупил мои чувства. Я всё ещё не осознала, что мужчина, который сейчас рядом со мной, - это Пак Джун Гиль.

- Ты провела в «Калейдоскопе» три года, а в этом мире прошёл всего день, - начал руководитель Пак. – Я мог использовать разницу во времени, чтобы устроить свою жизнь здесь. И забрать тебя.

- Так вы больше не жнец? – уточнила я.

Вспомнила, что сотрудники «Калейдоскопа» преданно служили в фирме за право переродиться богатыми и успешными. Подумала о том, как круто поменялась моя жизнь после трёх лет работы ассистентом. Плюшки и вправду были немаленькие.

- Больше нет.

- И вы попросили, чтобы вас вернули в мир живых без перерождения? – Он кивнул, и я сморщилась: - Как-то маловато в обмен на сотни лет преданной службы, не думаете?

Пак Джун Гиль впервые на моей памяти тепло улыбнулся. Я больше не чувствовала в нём мощной чёрной ауры. Теперь это был просто мужчина… любимый мужчина, по которому я скучала каждую ночь.

Он шагнул ко мне, заключил в объятия, привлёк ближе. Я положила ладони ему на грудь, не отводя взгляда. Ощутила знакомый запах «Autoportrait Olfactive Studio» и почувствовала, как в глазах щипает от слёз. Стоило мне оказаться в его руках, как я наконец осознала, что это он рядом. И меня накрыло такой острой радостью, что хотелось и плакать и смеяться одновременно.

- Единственное, что я попросил в обмен на службу, Тан Я, - проронил бархатный голос, - это наши воспоминания. Твои и мои, - Пак Джун Гиль обнял моё лицо ладонью, и я прижалась к его тёплой руке, закрыв глаза. – Больше я тебя не оставлю, - пообещал он.

Я всё-таки заплакала. Обвила его шею руками, когда он крепче прижал меня к себе.

- Не плачь, - попросил любимый голос.

Я только всхлипнула, уткнувшись ему в шею. Я так по нему соскучилась! Обнимала его плечи, не веря, что он здесь, со мной. А он всё целовал мои волосы с тихим:

- Тан Я…

«Больше я тебя не оставлю», - вспоминала я твёрдое. Нет, Пак Джун Гиль, это я тебя больше не отпущу.

Мы слишком часто расставались, чтобы встретиться вновь.

Страница книги Тёмный рай в интернете