# Свет уходящего солнца

Клим Журавлёв

Страница книги <https://1.selflib.me/light_of_the_setting_sun>

Глава 0: Пролог

«Был тихий зимний день. Падал пушистый белый снег. И казалось, что там за окном так же тепло и весело, как здесь в классе.

Я сидела, глядя в окно, и ждала когда прозвенит звонок. Ждала, чтобы снова увидеть его… Того единственного…»


«– Тьфу!»


— От этой слащавости аж блевать хочется!


С этими словами я закрыла том очередной сёдзё-манги, которую издательства штамповали как телефоны на фабрике. Одна и та же заезженная завязка, наполненная драмой и клише: два школьника по случайности встречаются, влюбляются друг в друга и попадают в различные неловкие ситуации. Каждый раз одно и тоже. И от истории к истории меняются только имена героев, их внешность, места и время событий.


— Да ладно тебе, Акира, это же бестселлер!


Это моя одноклассница Хотару, добродушная девушка-отаку. Внешностью её природа, откровенно говоря, обделила. Но ведь книгу не судят по обложке. (Странно слышать это от себя в текущей ситуации).


— Ты просто обязана это прочитать! Начало может и не очень, но со временем ты не сможешь оторваться.


Я бы не назвала её своей подругой. У нас с ней, скорее, просто совпадают интересы, хоть и частично. Друзей у неё нет, да и парни на неё особо не засматриваются, поэтому она ищет утешение в своём увлечении и делится впечатлениями от него со мной.


— Извини, Хотару, просто вся эта сёдзё-манга для меня однообразная. Ну не цепляет меня вот такая романтика.

— Какая такая? — Хотару искренне удивилась.

— Ну… — я не могла подобрать слова.


Конечно, я тоже девушка, и тоже мечтаю о том, чтобы у меня появился возлюбленный. Вот только не с моим синдромом одиночки.


Мне все говорят что я красавица. И я, как бы эгоистично это ни звучало, с этим согласна; вот только легче мне от этого не становится. Мой отец, русский по происхождению, однажды слушал песню, в которой были такие строчки: «Хорошо красавицам, они всем нравятся / Им об этом и о том не надо…. Я не очень понимаю русский язык, но там было что-то связанное с паром.


«– Наверное, красавицам не стоит посещать общественные бани? Что ж, если так, то в этом есть доля правды.»


— Эй, Аки, ты заснула? — Хотару вывела меня из раздумий.

— А! Эм… Эй, я же просила меня так не называть! Не напоминай мне об этом, — я обиженно отвернулась.

— О чём? А, ты про Хаякаву из «Человека-бензопилы»?

— Ты читала?


Впервые за разговор я подняла на неё глаза. Вот уж не ожидала, что девушку, фанатеющую по миленьким романтическим историям, может заинтересовать жёсткий сёнэн-боевик с обилием крови, нечисти и безумия.


— Да так, у брата одолжила пару томов. Начала читать только из-за него. Я надеялась, что у них с Химэно что-то выйдет, но…

— Да, её смерть была одной из самых трагичных.


Мы обе мгновенно погрустнели — действительно, Фуджимото-сан умел играть с чувствами читателя.


— Но, в целом, как тебе? Я вот жду не дождусь продолжения.


«‒ А там ведь и второй сезон аниме скоро…» — мысленно добавила я, предвкушая грядущий шедевр.


— Ну-у, если сравнивать с персонажами оттуда, то во время прочтения я большую часть была похожа на Кобэни, — ответила Хотару, виновато улыбаясь.


«‒ Что ж, оно и не удивительно. Зная её, то она наверняка просто увидела в интернете арт с Хаякавой с его фирменным жестом и тут же заинтересовалась: «Откуда этот красавчик?»


— Понятно. Как говорил мой отец, — «На вкус и цвет товарищей нет».

— А, извини, что? — непонимающе уставилась на меня Хотару.

— Что? — также непонимающе ответила я.


И тут до меня дошло, что я сказала это на русском. Конечно, я не полиглот, но когда был дома, отец частенько говорил на родном для него языке, несмотря на то, что довольно долго прожил в Японии. Поэтому и я понемногу его выучила и стала разговаривать на нём дома, хоть и было это сущим мучением. До этого я считала английский сложным, но вот русский (с его речевыми оборотами, которые я до сих пор не до конца понимаю) в сравнении с ним — это как подниматься пешком по лестнице на 100-ый этаж вместо того, чтобы доехать туда на лифте.


— А, извини, вырвалось.


С виноватым лицом, я повторила папины слова уже на японском.


— Скучаешь по нему? — спросила она с такой грустью на лице, будто это её собственный отец постоянно в разъездах по всей Японии.

— Есть немного, но я уже привыкла, — усмехнулась я.


Мама тоже часто задерживалась на работе, так что я уже привыкла к одиночеству. В какой-то степени я была похожа на безымянного героя песни «The Sound of Silence», который общался с темнотой, как со старым другом. Конечно, бывали моменты, когда мне было грустно, но такое случалось крайне редко.


Мои раздумья вновь прервали. Но на сей раз не Хотару, а школьный звонок. Та что-то бросила мне напоследок и умчалась за свою парту, оставив мне ту сёдзё-мангу, молча намекая на то, чтоб я её прочитала.


— Вот ведь… — буркнула я и убрала несчастный томик в сумку.

Глава 1: Одиночество, сентябрь, и затаившийся зверь

Уроки шли своим чередом, а я сидела у окна и смотрела в него, будто пытаясь разглядеть там кого-то или что-то. То, что мы изучали, я знала наперёд, ибо дома от скуки я часто изучала темы, которые мы вот-только должны были начать. Поэтому втягивалась в учебный процесс лишь тогда, когда учитель просил меня ответить. Всё остальное время я так же уныло пялилась в окно.


Сейчас была середина сентября — вроде и летняя жара ещё не спала, но солнце уже не ощущалось таким же палящим, как в августе. Признаться, лето я никогда не любила. Впрочем, и зимние морозы — не моя стихия. Хотя, судя по рассказам отца, японские зимы и рядом не стояли с суровыми холодами Владивостока, откуда он родом.


Я никогда не была где-то за пределами страны, поэтому сравнивать мне было не с чем. Но как-то он пообещал, что однажды обязательно повезёт меня туда. Угостит русскими щами, покажет корабельную верфь, на которой он работал до переезда в Токио, слепит со мной снеговика…


«‒ Папа, ты ведь обещал!» — чуть не сорвалось у меня с языка, а по щеке скатилась слеза.


Но в итоге, даже если бы я произнесла это вслух или разрыдалась, ничего бы не изменилось. Я не могла ничего изменить, но упорно отказывалась в это верить. «Мой отец постоянно в разъездах» — эту ложь я сочинила скорее не для других, но для себя. Очень удобно отрицать очевидное. Прикидываться дурочкой, которая не понимает что происходит. Но сколько бы я ни пыталась смириться с тем, что отца больше нет, я только больше не верила в ту историю, что сама для себя выдумала. В отличии от других, да. Хотя кому какое дело до простой, непримечательной ничем, кроме внешности и успеваемости, японской школьнице?


Современному обществу наплевать на проблемы других, хоть оно и пытается доказать себе же обратное. Взять, например, гуманитарную помощь странам третьего мира. Если бы не желание мировых политиков улучшить мнение общественности о себе и поднять свой авторитет в глазах других, то никому до бедных (в финансовом плане) африканцев или коренных народов, чьи земли когда-то захватили колонисты, никому бы не было никакого дела. Всем наплевать!


От этих мыслей, как ни странно, стало легче. Ведь действительно — смысл плакаться, если от этого никому легче не будет? Если б в моей жизни появился человек, которому я могла бы излить все свои переживания наружу (если б захотела), то моё моральное состояние только ухудшилось бы.


— …Косэцу-кун, с вами всё хорошо?

— А! — встрепенулась я, как будто меня застали за чем-то постыдным и поспешно протёрла глаза.

— Косэцу-кун, я знаю что вы изучаете школьную программу наперёд. И как учитель, не могу не похвалить вас за это. Но пожалуйста, участвуйте в учебном процессе так же, как если бы вы изучали её наравне со всеми.

— Да. Извините, Кагаминэ-сэнсэй, — только и смогла выдавить из себя я и тут же словила на себе несколько завистливых взглядов.

— Хорошо. Итак, давайте продолжим…


...


Прозвенел звонок и все разошлись кто-куда. В классе остались я и ещё несколько таких же одиночек. Хотару с увлечённым видом читала мангу, совсем забыв и о нашей дискуссии, и о моём существовании в целом. Хигашира Сакуя — типичный затворник — играл на своей Nintendo. Глядя на него мне иногда кажется, что технология, показанная в Sword Art Online, позволяющая в буквальном смысле полностью погрузится в виртуальную реальность, действительно существовала. Мидзутани Рё — философ, страдающий от светобоязни (и из-за этого не открывающий глаз) — кажется, вновь медитировал. Судя по тому, что я о нём слышала, он помогает своему дедушке при храме, поэтому он так упорно пытается постичь Дзэн. Или не пытается, мне-то какое дело. Сонодзаки Юно, староста нашего класса, занималась подготовкой к новому уроку, пока Кагаминэ-сэнсэй отошёл по своим делам. И стоит отметить, что она явно была рада тому, что делает каждый день. Раз за разом. Одно и тоже. Будь я на её месте, то не прошло б и недели как я стала бы умолять о моём переназначении.


Из всей этой компании только я не могла найти себе занятие. В соцсетях я создала аккаунты просто чтобы были и особо там не сидела, изредка листая ленту в надежде найти хоть что-то интересное. Но сейчас втыкать в телефоне мне хотелось меньше всего. Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке и вышла прочь, решив идти куда глаза глядят.


Идя по коридору, я обрывками слышала что-то о «новеньком из-за границы», но не придала этому особого значения.


«‒ Новенький так новенький; что же, встречать его теперь с хлебом и солью, как в России? Или, если брать нашу кухню, то с жаренным тофу и васаби?»


От этих мыслей я невольно улыбнулась, представив как американец, или кто он там, целиком вмокнёт кусок сыра в соус, не зная что он острее, чем знаменитый табаско. Кажется, мою ухмылку заметили другие, начав меня сторонится и перешёптываться. Посмотрев на одну из таких «сплетнических контор» я взбесилась, и ноги сами завели меня на крышу.


На улице во всю светило солнце, отдавая последние лучи своего тепла этой части света и людям, её населяющим. Тёплый ветерок до неприличия высоко вздёргивал мою юбку, но вскоре утих, оставив меня раскаляться на нагретом от солнца бетоне. С каждой секундой мне становилось всё жарче, но назад возвращаться не хотелось. В конце концов, там куда более душно, чем здесь.


Я подошла к ограде и уселась на бордюр. Город всё так-же куда-то спешил. Вон какая-то школьница бежит с бутербродом во рту, как в каком-то аниме, вон станция метро, где по моим неточным подсчётам, находилось около полсотни человек, вон клирик с кем-то деловито говорит по телефону, пытаясь достать ручку и блокнот из своего дипломата. А вон там, за углом школы, Ишикава со своей бандой решили покурить. А с другой стороны к ним идёт учитель…


Глядя на эту комичную ситуацию, я вспомнила анекдот, который услышала когда-то давно:


wrote:Однажды скульптора-авангардиста спросили: «В чём разница между инсталляцией и перформансом?». А он ответил: «Видите открытый канализационный люк? Это — инсталляция. А теперь взгляните на невнимательного велосипедиста, который вот-вот на него наедет. Сейчас будет перформанс!».


И лицезрея перформанс под названием «Сюрприз за углом», я не выдержала и рассмеялась как ребёнок в цирке. Казалось, что мой смех слышен всей округе, но меня это не волновало — впервые за долгое время я ощутила себя живой. Но надоевший звонок снова утащил меня из радужных облаков и окунул в мерзкий омут реальности.


— Что хорошее — кончается… — зачем-то произнесла я вслух на русском, вспоминая увиденное, и пошла обратно в класс.


Но я даже не догадывалась, что на крыше была не одна. Всё это время, кто-то хищным взглядом наблюдал за мной, скрывшись в тени. И я никогда бы не подумала, что встреча с этим, на первый взгляд, ужасным человеком изменит мою жизнь навсегда.


— Хе-хе-хе… Не-е-е, праздник только начинается!

Глава 2: Жизнь по расписанию

Не успела я заметить начало учебного дня, как он уже закончился. Наконец-то прозвенел последний звонок, и я с облегчением начала собирать свои вещи. Вдруг я вспомнила про мангу, любезно оставленную Хотару. Только собралась я подойти к ней и вернуть её вещь, как она уже нависла над моей партой, при этом загадочно улыбаясь, как-будто собиралась в чём-то меня разоблачить или рассказать очередную сплетню. Казалось, что Хотару вот-вот лопнет от нетерпения, но та стояла и молчала, всё также улыбаясь.


— Ну что? — в конце концов не выдержала я.

— Ты уже слышала об иностранном студенте? — произнесла она, словно мурлыкающая кошка.


Я тут же вспомнила сплетни в коридоре.


— Ну, да. Немного, — нехотя ответила я.

— Эй, тебе что, совсем не интересно какой он?


Похоже, мои слова прозвучали настолько безучастно, что Хотару даже обиделась.


— Наверняка это какой-то зануда, не способный связать даже пару слов по японски.

— А вдруг он окажется красавчиком? — от этих слов у неё засияли глаза.

— Даже если так, мне какое дело?

— Акира, ты злюка! — Хотару надулась.


И выглядело это так забавно, что я засмеялась.


— Что смешного? — спросила она обиженным голосом.

— Ничего, ничего. Подумала, что если он и вправду окажется красавчиком и не влюбится в тебя с первого взгляда, то будет жалеть об этом всю жизнь, — отшутилась я.

— Ты правда так думаешь? — с серьёзным лицом спросила Хотару.


Я не особо старалась, но похоже что она мне поверила. Однако теперь мой обман вышел мне боком.


«– Не думала, что Хотару воспримет мои слова так серьёзно. Но отступать уже некуда…»


— Да, — коротко бросила я и тут же мысленно отвесила себе подзатыльник.


«‒ Если её чувства отвергнут, она будет винить меня в том, что натолкнула её на эти мысли. Стоп! О чём я вообще думаю? Что я, чёрт возьми, несу?!»


— …Акира? Акира-а!


«– С какой стати меня вообще должно это волновать? Вот дурёха, опять понапридумывала себе всякую чушь и теперь буду сидеть с лицом как у сумасшедшей.»


— Косэцу Акира!


Похоже, моё лицо действительно было таким, потому что Хотару явно занервничала.


— А? — отозвалась я с притворным непониманием.

— Ты опять улетела в Нирвану? — сказала она как жена, отчитывающая своего мужа за позднее возвращение.

— А-ага… — виновато улыбнулась я. — О, кстати!


Я едва не забыла о своей первоначальной цели.


— Вот, возьми, — и вручила ей том манги.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — замахала руками Хотару. — Считай это подарком ко дню рождения!

— Но ведь мой день рождения только через месяц.

— Ну-у-у, всё равно возьми! Лучше рано, чем никогда! Или там было наоборот? — добавила она уже не так уверенно, но спорить я не стала.


Попрощавшись с ней, я покинула здание школы и направилась на станцию. Я не состояла ни в каких клубах, поэтому меня ничто там не держало. Жаль только, что моя станция находилась довольно далеко от школы. Не пришлось бы долго плестись по однообразным серым улицам дневного Токио. К счастью, я не шла обычными тротуарами, а пользовалась срезкой через подворотню. Я прекрасно давала себе отчёт, что это опасно, особенно с моей внешностью, но желание побыстрей оказаться дома всегда превосходило инстинкт самосохранения.


И вот я стою на станции, в ожидании своего поезда. По сравнению с утром, сейчас она была как американская Долина Смерти — пустой и безжизненной. Ну, почти безжизненной, из-за присутствия контролёра на турникете. Я подняла взгляд на часы и отметила, что мама должна быть уже дома. Конечно, не особо в это верилось, но а вдруг? Мы так давно не ужинали вместе…


Скрип состава вернул меня в реальность, и я отправилась домой. Вагон был полупустой, а наверху на Токио постепенно опускалась ночь. Пожалуй, только ночью город был по настоящему красив. Все эти неоновые вывески, рекламные билборды, музыка отовсюду… И конечно же, огромная статуя Гандама в Одайбе. Которую я никогда не видела. Впрочем, не очень-то и хотелось.


...


Путь, как всегда, не занял у меня много времени, и вот я стою у порога нашей квартиры. Не знаю, как родителям удалось найти жильё в самом центре Токио, но меня бросало в дрожь от одной только мысли о том, сколько денег пришлось на него потратить.


— Я дома! — сказала я с непонятно откуда взявшейся радостью.


Но ответа не последовало. Впрочем, ничего нового. Зайдя на кухню, я увидела свёрток, а под ним записку:


«Солнце, прости, я опять задержусь. У нас горит проект, а без меня там никак. Буду поздно, так что не жди меня. В холодильнике есть всё необходимое, приготовь себе что-нибудь. А это тебе на карманные расходы. Целую, мама.»


— Какая же ты старомодная, — вздохнула я и пошла в ванную.


Немного освежившись, я приготовила себе нехитрый ужин. Повар из меня так себе, но больше готовить было некому. Сегодня на ужин был удон. И вчера тоже. Потому что ничего другого, кроме заварного рамэна, я готовить не умела. Пыталась как-то приготовить борщ по папиному рецепту, но вышло у меня не очень. К тому же, достать для него свёклу не так уж и просто.


— Тьфу, опять переварила!


Но с моими навыками грех было жаловаться. Хорошо, что вообще умею готовить хоть что-то. А перспектива питаться снэками из автомата меня не особо радовала.


Кое-как впихнув в себя неудавшийся ужин, я стала думать чем занять время до сна:


«– Телевизор? Надоело. Учёба? Уже знаю наизусть. Поиграть с кошкой? С радостью, если б только она у меня была. Ложиться спать? Можно бы, но я сомневаюсь что смогу сразу уснуть.»


В итоге, я просто бродила по квартире туда-сюда, словно призрак. Намотав пару-тройку кругов, я вспомнила про «подарок» Хотару.


«– Что ж, может хоть это скрасит вечер.»


С этими мыслями я принялась читать мангу с красочным названием «Шанс на нежную любовь». Да уж, от него одного мне стало противно. Однако, сама история, неожиданно для меня, оказалась довольно интересной.


Дочитав том до конца, я посмотрела на часы. Они показывали 21:08. Я не могла назвать себя жаворонком, но всегда рано ложилась спать. Можно сказать, у меня каждый день был расписан по часам. Даже не так — я жила по расписанию. Просыпалась строго в определённое время, умывалась ровно 5 минут, завтрак у меня тоже занимал примерно столько же, примерно полчаса занимала дорога до школы, а после всё шло своим чередом. И так изо дня в день.


Меня никто никогда не звал ни в караоке, ни в кафе, ни в парк развлечений, ни вообще куда-нибудь. Поэтому мой маршрут после школы был всегда один — станция метро, а оттуда на поезде — домой. Ведь правду говорят — везде хорошо, а дома лучше.


Я выключила свет и посмотрела в окно. Ночной Токио был и вправду прекрасен. Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: на то, как горит огонь, как течёт вода и… что-то там было ещё, но я не помнила. В моём случае, это были звёзды. В мегаполисах они не видны из-за так называемого «светового загрязнения», но внизу (мы жили на девятом этаже) всегда так много маленьких огоньков, что они и в самом деле напоминают звёзды.


Созерцание этого пёстрого калейдоскопа всегда меня успокаивало, независимо от обстоятельств. Что-то было в этом такое, что не описать словами. Глядя на все эти огоньки, меня, наконец, начало клонить в сон.


— Спокойной ночи, — сказала я в пустоту, зная что не получу ответа, и закрыла глаза.

Глава 3: Зеркало воспоминаний

Каждое утро я встречаю под звон будильника. И каждое утро мне так не хочется вставать. В сердцах, я стукнула по нему и укуталась сильнее, с мыслью «Ещё пять минуточек…». Но заснуть у меня, конечно же, не получилось. Лениво потянувшись, я с заспанным лицом побрела открывать занавеску. Которую я, как оказалось, не закрыла, мда.


«– Ну и ладно!»


С кухни доносились приятные запахи. Очевидно, мама ещё не ушла. И судя по всему, на завтрак сегодня будет яичница с беконом. Как у англичан.


— Доброе утро, мам… — полуживым голосом произнесла я.

— С добрым утром, Акира! — с радостным, но уставшим голосом ответила мама.

— Как твой проект? — спросила я чисто из вежливости.

— В полнейшем порядке! С парой моментов пришлось подзаморочиться — у нас стажёр немного оплошал — но думаю, заказчик останется доволен. Директор сказал, что я и моя команда можем рассчитывать на премию!


Мама работала менеджером в IT-компании. Обычно заказчиками выступали частные компании, но иногда они сотрудничали и с государственными ведомствами, поэтому мы, хоть и жили небогато, не могли пожаловаться на бедность. Да уж, одна только квартира чего стоит!


— Круто, поздравляю, — ответила я всё так же безжизненно, но она, похоже, и не заметила.

— Завтрак почти готов, так что иди умывайся, а я пока накрою на стол, — и улыбнулась той улыбкой, про которую говорят, что она может осветить весь мир.


Я едва заметно улыбнулась в ответ и ушла в ванную.


Взглянув на себя в зеркало, я вспомнила, как мы с отцом играли в прятки. У него было две рации — одну он давал мне, а с другой шёл и прятался, и по рации говорил близко я или нет.


В тот раз я обыскала весь дом, но нигде его не нашла. Тогда он сказал мне зайти в ванную и посмотреть в зеркало:


— Смотришь? — спросил отец.

— Смотрю!

— Ну и что ты там видишь?

— Себя! — не задумываясь, ответила я.

— Посмотри получше!


Я на секунду задумалась и ответила:


— Полотенце… Ванну, душевую.

— А такого взъерошенного с бородой? В тельняшке с беретом. Не видишь?

— Не вижу!

— Всё понятно… — задумчиво протянул папа.

— Нет там никого! — сказала я, выйдя из ванной.


И тут из-за моей спины выскочил человек, точь-в-точь попадавший под описание. Только в надетом сверху бушлате и без берета на голове. Одним движением он подхватывает меня на руки и говорит, широко улыбаясь:


— Слушай, а не бросить ли мне тебя в котёл? Чтобы ты там кипела и б-р-р-м, б-р-р-м… и бурлила?


Издавая эти звуки, он щекотал меня, от чего я заливалась смехом.


— Хи-хи-ха-ха-ха! Не бросишь! Ха-ха! У тебя глаза добрые… Ха-ха-ха!!!


Потом он опустил меня на землю, стал на колено и обнял. Я поняла, что это — прощание перед его очередной командировкой, отчего улыбка исчезла с моего лица, уступив место слезам.


— Не бросишь же? — дрожащим голосом переспросила я.

— Конечно же не брошу, — сказал отец и обнял меня ещё крепче.


В тот день, я не хотела его отпускать. И, как оказалось, не зря.


Отец занимался морскими грузоперевозками между Японией и северо-восточным побережьем России. Он знал эти воды как свои пять пальцев. На одном из таких рейсов они с мамой и познакомились, а спустя год решили пожениться. Дедушка был против их брака, но позже смягчился. Была ли тому виной папина харизма или русская водка — никто не знал. Так, ещё через год, на свет появилась я.


Отец редко бывал дома из-за своей работы, но всегда, когда он возвращался, наш дом начинал играть новыми красками. Я нередко засыпала под его истории. Нет, не потому что они были скучными. Скорее, наоборот — у меня так разыгрывалась фантазия, что я сама становилась героиней его рассказов в своих снах. И так же как он, я отважно крутила штурвал во время 10-бального шторма, спасая ценный груз, в одиночку сражалась с касаткой, грозившей потопить корабль, спасала людей, дрейфующих в открытом море… Тогда мне было всего 8 лет, и я считала его истории выдумками, что так на самом деле не бывает.


Но в один день все мои радужные представления разбились о мерзкий гранит реальности. Как и отец — ценой своей жизни вытащивший товарища

из расщелины в айсберге, которая и стала ему могилой.


…


Придя в себя я поняла, что в слезах сижу на полу, обхватив руками папины жетоны, которые он отдал мне перед смертью. Со дня этой трагедии прошло уже девять лет, но воспоминания о ней всё так же рвали мне сердце. Эти жетоны — единственное, что осталось мне от отца. И с тех пор, я никогда их не снимала.


— Так, возьми себя в руки!


С этими словами я умылась, причесалась, в общем, привела себя в порядок. Не знаю сколько я пробыла в ванной, но когда я вышла, мамы дома уже не было. На столе стоял мой завтрак, а под ним записка:


«Извини, я тебя не дождалась, поэтому позавтракала сама. Буду поздно, так что не скучай. Приятного аппетита и хорошего дня!»


Всякий раз, когда мама оставляет записки, я задумываюсь: а она точно работает в IT-компании? Учитывая прогрессивность её работы, не проще ли ей написать мне в LINE? Но на раздумья времени почти не осталось — стрелка часов неумолимо двигалась к семи, а это значило, что двигать пора и мне. Упаковав несъеденый завтрак в коробочку для бэнто, я закрыла за собой дверь и ушла.

Глава 4: Кит, цитрус, и морозная мята

Мне всегда было интересно, почему Японию называют Страной Восходящего Солнца? Ведь, к примеру, на островах Фиджи солнце восходит гораздо раньше, чем здесь. И всякий раз я так и не могла додумать эту мысль до конца по одной простой причине:


Слишком. Много. Шума.


А зайдя с переполненной суматохой улицы в тихий и беззвучный вагон метро, я думала лишь о том, чтобы поскорее в него вернуться на обратном пути.


Выйдя на станции, я сравнила вагон метро с китом. Меня он выплюнул, как грейпфрут, который не может проглотить из-за своей на непропорционально маленькой глотки, и зачерпнул новую порцию планктона, которую по частям будет высвобождать из себя фонтаном вместе с водой. Само собой, киты так не питаются, но сравнение мне так понравилось, что я закрыла глаза на собственную глупость. Довольная своими рассуждениями, я отправилась по привычному маршруту к зданию, которое мне уже начало надоедать, хоть и перевелась я туда совсем недавно.


У ворот меня уже поджидала Хотару. Нетрудно было догадаться зачем и почему.


— Утречка, Акира! — всё тем же жизнерадостным голосом поприветствовала меня моя «недоподруга».

— Утречка… — всё тем же безжизненным голосом протянула я.

— Ты что, всю ночь не спала?

— С чего ты взяла?

— У тебя глаза как солнце на закате.


Я с отвращением вспомнила свою утреннюю тираду и на ходу попыталась сочинить отговорку:


— Да знаешь… Э-э… Яичница пригорела, и… и от дыма у меня покраснели глаза. Вот.


«‒ Худшая отговорка из тех, что можно было придумать.»


Врать я не умела, но как-то так вышло, что в мою ложь всегда все верили. Помнится, в каком-то западном фильме я услышала: «Сила не в пушке, не в жетоне. Сила — в обмане. Когда лжёшь напропалую, а весь мир готов тебе подыграть». Наверное, вот и со мной так же.


И как всегда, Хотару поверила моим россказням, приняв их за чистую монету:


— Ясно… Ты, наверное, голодная?


«Война войной, а обед по расписанию» — это её жизненное кредо. Со стороны было очевидно, что её чрезмерная любовь к еде не привела ни к чему хорошему, но никто не говорил ей этого вслух, щадя её чувства.


— Нет-нет. Ни капельки…


…было у меня во рту с самого утра. Есть не хотелось абсолютно, а вот жажда совсем замучила. Почему-то сегодняшнее утро было особенно жарким. И казалось, если мне вдруг захочется пробежаться, то процент влаги в моей ротовой полости понизится до уровня такового в пустыне Атакама.


Я мельком осмотрела Хотару — на ней как всегда были чулки в полоску, которые она носила не столько для красоты, сколько для того, чтоб её ноги не казались такими… как бы это помягче сказать… пухленькими? Да, пожалуй так. Потому что назвать её толстой у меня даже мысленно не получалось. Да и грубо это, в конце концов.


— А-аки-и-и…


«– Вот блин! Я опять ушла в себя!»


— А-х-ха-ха… — усмехнулась я, отводя глаза.

— Что с тобой в последнее время, Аки-чан? Ты что, влюбилась? — протянула Хотару.

— Н-ничего подобного! — отрезала я, притворно обидевшись. — Кстати, Хотару, а тебе не жарко в этих чулках?


«– Господи, что я несу?! Как я могла задать столь грубый вопрос?! Это же

нарушение личного пространства!» — тут же я мысленно отругала себя за бестактность.


Мне вдруг захотелось испариться, подобно росе под палящим солнцем. Текущая погода прекрасно к этому располагала. Однако, люди, хоть и состоят на 70% из воды, из-за своей физической оболочки и других внешних факторов, испариться не могут. В этот момент я очень жалела, что не обладаю полиморфизмом.


— Нет, нисколечки! — беззаботно ответила Хотару.


«– Похоже, мои опасения оказались напрасными. Фу-у-ух…»


— П-прости меня! Не стоило спрашивать такое! Мне очень жаль! — сбивчиво начала я извиняться, да так, что совершила поклон на 90 градусов, чего не делала никогда в жизни.


— Эй, да ладно тебе! Мы же обе девушки. Тем более — подруги. Верно? — с улыбкой прощебетала Хотару.


«– Подруги ли?… Конечно, у нас с ней много общего, но всё-таки, могу ли я назвать её своей подругой?»


— …Конечно! — улыбнулась я в ответ.


«– Да, пусть будет так. Пусть и у неё, и у меня будет хоть одна подруга.»


От всех этих выпадов моя жажда многократно усилилась. Вот ещё чуть-чуть — и мою мумию можно будет ложить в саркофаг и отправлять в музей.


— Как же жарко… Я бы не отказалась выпить. Ты как? — спросила я глядя сквозь пальцы на палящее солнце.

— У-у-у-у, на что это ты намекаешь? — Хотару с хитрой ухмылкой ткнула меня в бок.

— Н-н-ничего такого я не имела ввиду! — замахала я руками.

— Хе-хе. Шучу! — расплылась она в улыбке.

— Хотару, ты… — хотела я было отругать её, но поняла, что у меня на это нет ни сил, ни желания.


И вдвоём, мы отправились к автоматам с газировкой.


Пока мы шли, я отметила, что моя новоиспечённая подруга напрочь забыла о своей первоначальной цели. А именно — узнать моё мнение о той манге, которую она мне вчера «подарила». Хоть она и ни разу не обмолвилась об этом, у неё это было на лице написано. Ключевое слово — было. Потому что сейчас её мысли явно были заняты выбором вкуса газировки.


Я взяла себе «Морозную мяту», за названием которой скрывался безалкогольный мохито. Дедушка — в прошлом путешественник — всегда говорил, что в жару нет ничего лучше, чем бокал кубинского мохито. И я всякий раз была ему благодарна за эту, хоть и маленькую, но истину. Достаточно лишь одного глотка, как по всему телу проходит волна освежающего холода, приводящая голову и обожжённое горло в порядок.


Пока я наслаждалась этим ощущением, Хотару до сих пор не определилась с выбором.


— Что-нибудь выбрала? — поинтересовалась я без особого, впрочем, интереса.

— Сейчас… М-м-м… У-м-м-х… — её глаза бегали от одной надписи к другой. — А-а-м-м-а… Э-э… Нет! — озадаченно заявила она.

— Тогда возьми вот эту, — я указала на ту, что была у меня.

— Чтобы мы с тобой были как две снежные тучки? — попыталась она подшутить над моей фамилией[sup]1[/sup].

— А-ага.


И мы обе рассмеялись. Прикончив лакомство и немного освежившись, мы зашагали в класс.


[sup]1  [/sup]- Фамилия Акиры переводится как "снегопад".

Глава 5: Перфекционист

— Ты уже видела этого новенького? — досадно спросила Хотару, когда мы шли по ещё пустому коридору.

— Как бы я его увидела, если я только что пришла? — мой ответ прозвучал несколько монотонно.

— Ну да, логично, — усмехнулась она.

— Судя по отсутствию энтузиазма в твоём голосе, вашей будущей свадьбе не бывать, я права?


От этих слов она налилась краской; то ли от стыда, то ли от обиды.


— Н-ну знаешь что! — обиженно воскликнула та и отвела взгляд.

— Что?


Но ответ последовал не сразу. Только сейчас я заметила, что Хотару взволнована. Взволнована и напугана.


— Ах, вот и он! — воскликнула она и прижалась к стене, жестом показав мне сделать то же самое.


На её лице читались страх и паника. Увидев это, я не стала противиться и тоже прижалась к стене.


«– Впервые вижу её такой напуганной. Что же за тип перевёлся сюда?» — эта мысль заставила волноваться и меня.


— Вот! — еле слышно прошептала Хотару и указала на него.


Чёрная рваная майка, надетая поверх неё белая форменная рубашка, два медиатора на шее, галстук, небрежно завязанный на манер шарфа, штаны с множеством карманов, заправленные в армейские ботинки и огромный (по моим меркам) нож, болтающийся в ножнах на поясе. У него были грубо и неровно состриженные седые волосы. И было видно, что седина настоящая, что, учитывая его возраст, было за пределами моего понимания.


Но наиболее значимой, необычной, и устрашающей деталью его внешности была маска, закрывающая всё его лицо. И выглядела она действительно жутко. А от него самого исходила испепеляющая аура ярости. Казалось, воздух вокруг него становился обжигающе горячим, а окружающие его вещи начинали плавиться и обугливаться. Его глаза, которые были едва видны, горели ненавистью, а сам он всем своим нутром показывал готовность уничтожить любого, кто встанет у него на пути.


Чем сильнее он приближался к нам с Хотару, тем сильнее та прижималась к стене. У меня промелькнула мысль, что она вот-вот проломит её, когда парень в маске прошёл мимо нас, и я схватила застывшую от ужаса подругу за руку, в надежде что это её хоть немного успокоит.


— Жуть! — дрожащим голосом протянула Хотару, вцепившаяся в мою руку, как в оберег.


Стоило ей это сказать, как таинственный иностранец резко остановился. Хотару сжала мою руку ещё сильнее, отчего та начала неметь. Мы обе молча уставились на него: она — дрожа всем телом, я — войдя в состояние

алертности. Он посмотрел на нас через плечо, вздохнул, и занеся руку перед лицом, сказал спокойным, но угрожающим голосом:


— Не такой уж я и страшный!


«– Ты себе-то хоть не ври!» — чуть не сорвалось у меня с языка.


— Я же не зеркало, — сделав паузу, добавил он, да таким насмешливо презрительным тоном, что мне аж стало противно.


И тут до меня дошло, что эти слова были адресованы Хотару. А до неё, похоже, дошёл их смысл — она тут же в слезах бросилась бежать. Я ошарашенно смотрела ей вслед, и только надменный смешок за спиной привёл меня в чувство, дав понять, что этот мерзавец, оскорбивший мою подругу, всё ещё здесь. Меня начало распирать от праведного гнева и я, недолго раздумывая, выпалила:


— Эй, ты что себе позволяешь?

— Ха-а-а?… — протянул он в ответ.

— Разве можно говорить такое девушке?

— English, please!


«– Приехал в Японию учиться и не знает нашего языка? И почему я не удивлена…»


Мне пришлось повторить свои слова на английском.


— Тц! Я всегда говорю то, что думаю, — отрезал он, как ни странно, на японском.

— А ты не задумываешься о том, что говоришь?


Ответа не последовало.


— Думаешь, если у неё лишний вес, то это повод для издевательств? — не унималась я. — Что бы ты чувствовал на её месте?

— Я бы на её месте не оказался! — огрызнулся он.

— Не зарекайся! Все люди склонны к ожирению. В том числе и ты, и я!

— Нет, не все. А только те, что жрут как свиньи, — медленно прорычал иностранец, сжав кулак перед лицом.


Его равнодушие начинало выводить меня из себя, а разозлить меня ой-как непросто (по крайней мере, мне так казалось). Обстановка в буквальном смысле накалялась.


— Ты знаешь как легко обидеть девушку подобными высказываниями?

— Но ведь я сделал только лучше для неё! — победоносно заявил он, раскинув руки и обернувшись ко мне.

— Да ты, блин, шутишь что ли? — воскликнула я со смесью гнева и недопонимания.


Но седовласый нахал продолжал свой монолог, невзирая на мои возмущения.


— Если она сильна духом, то она станет меньше жрать и больше следить за собой, и в конце концов превратится из толстой уродливой гусеницы в изящную и элегантную бабочку. А если же она слаба духом, то просто сдастся и сиганёт с крыши, решив что это сделать легче. Но какое бы решение она ни приняла, итог будет один и тот же — одной уродливой тушей в этом мире станет меньше! Разве это не прекрасно?


Он был по-своему прав, однако мой воспалённый мозг всеми силами отказывался принять эту мысль.


— А сам-то? Других называешь уродливыми, а сам носишь маску на лице! Может, ты такой же уродец как и те, кого ты таковыми считаешь?


Я внутренне ликовала от своего контраргумента, который явно задел этого зазнавшегося наглеца. Но тот промолчал.


— Что, даже возразить нечего?


«‒ Теперь я взяла превосходство в этом споре!»


Однако, вся моя уверенность улетучилась когда он молниеносным движением вытащил свой нож и всадил его в пол с такой силой, что тот затрясся. Через мгновение из стены торчали и два «медиатора», которые тоже оказались ножами.


Его галстук и рубашка полетели прочь, и мой взгляд непроизвольно пал на его мышцы. Его мускулатура была неестественно сильно развита для его возраста, хотя неестественной она, наверное, была только для меня. И глядя на это, я почувствовала себя странно. В моей голове смешались страх, восхищение и… что-то, чему я не смогла дать определение. За всё то время, что избавлялся от вещей, этот парень не проронил ни слова, но при этом не спускал с меня глаз.

Глава 6: Мотылёк и адское пламя

В коридоре, где всё происходило, уже собиралась толпа. Было очевидно, что намечается драка. Среди зрителей нашлось несколько смельчаков, попытавшихся успокоить разбушевавшегося нарушителя порядка, но его звериный рык их переубедил, и желающих проявить навыки дипломатии больше не возникало. Тем не менее, вновь почувствовав собственное превосходство и неприкасаемость, я нарочито бросила:


— Неужто ты собираешься ударить хрупкую, беззащитную девушку?

— Хе, ты права, первым нападать на женщину я не стану.


Его слова сбили меня с толку, и я почувствовала подвох. Что-то было не так. И объяснение не заставило себя долго ждать:


— Но я не стану сдерживаться, если ты ударишь первой! Ну же, сделай это! Ударь меня!! НУ, ДАВАЙ!!! БЕЙ!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!!


Неистовые вопли этого маньяка вызвали у всех хтонический ужас. А у меня в голове был только один вопрос:


— Да что с тобой не так, чёрт возьми?!


И мой кулак соприкоснулся с маской этого безумца, заставив последнего отшатнуться. Я окинула взглядом собравшихся зевак и не нашла ни одного без отвисшей челюсти. Мой удар, неожиданно и для меня самой, оказался настолько сильным, что оставил на маске в форме языков пламени внушительных размеров трещину.


Немая сцена продолжалась несколько секунд. Это было затишье перед бурей. Секунда — и коридор вновь заполонил истерический смех, на который сбежалось ещё больше людей. Безумец в маске смеялся во всё горло, выгнувшись как дерево на ветру. В момент, когда его смех прекратился, он разломал свою маску по трещине, которая пришлась ровно по уровню его рта, и со всей силы отшвырнул ту часть в стену, оставив на ней видимую царапину.


Собравшиеся вокруг инстинктивно начали отдаляться от меня поближе к стенам, явно предчувствуя, что сейчас произойдёт что-то очень нехорошее. Я и сама напряглась всем телом и приняла боевую стойку, хоть и знала, что схватка с этим обезумевшим юношей не сулит мне ничего хорошего. Он был сильнее меня в несколько десятков раз, и шансы на победу явно были не в мою пользу. Но сейчас речь шла о чести моей подруги и о банальной справедливости. Опустив голову, он смеясь произнёс:


— Ты сделала свой выбор! Теперь… настал час расплаты.


Наконец, два оппонента встретились взглядами.


И меня впервые охватил ужас.


На меня смотрел не человек, а неистовое чудовище, жаждущее моей крови.


Я читала, что люди начали улыбаться ещё в доисторические времена. Вот только тогда этот жест имел совсем иное значение, так как был скопирован со звериного оскала. Сейчас на открытой части лица обезумевшего парня я видела ту самую улыбку с первоначальным её значением. И от этого зрелища у меня не то что прошли — промаршировали мурашки по коже, а тело моментально обмякло. Казалось, время для меня остановилось. Или замедлилось до такой степени, что одна минута для других покажется целым днём дня меня.


Вдруг я почувствовала, как что-то твёрдое врезалось в мой живот и отбросило в угол. А затем моё тело пронзила адская боль. Настолько сильная, что я едва сдержалась чтобы не закричать.


В глазах начало темнеть, но мой организм быстро мобилизировал резервы, предчувствуя надвигающуюся угрозу. Я обнаружила себя лежащей на полу и тут же всем телом ощутила, как тот начал трястись, с каждым разом всё сильнее. Я подняла голову и установила источник внезапного землетрясения, которым оказался нетрудно-догадаться-кто. Ещё пара шагов — и он почти что нависал надо мной, готовясь нанести смертельный удар.


Я за доли секунды прикинула расстояние от моей ноги до его туловища, и что было сил ударила туда, где мне казалось, находится солнечное сплетение. Меня уже не беспокоила мысль о том, куда же подевались учителя и почему никто не пытается спасти меня от неминуемой гибели. Всё, что мне было нужно сейчас — это выжить.


Мои знания анатомии меня не подвели, и критический удар по противнику дал мне время встать на ноги и бегло оценить текущую обстановку. Первое — я оказалась загнана в угол; второе — за моей спиной находилось окно, через которое я могла бы сбежать, будь оно открытым; третье — несколько человек всё же побежали в сторону учительской и тренажёрного зала, где сейчас, вероятно, тренировался главный силач школы; и четвёртое — кулак уже оправившегося от урона противника вот-вот столкнётся с моим лицом.


«– ЧТО?!»


Меня передёрнуло от собственного хладнокровия и я чудом успела увернуться, в результате чего удар пришёлся по окну, разбив его вдребезги и разметав осколки во все стороны. В школьных окнах было по три слоя стёкол, и все три в этом окне оказались пробиты, как бумага, оставив после себя лишь пустую раму.


«– Вот он! Мой шанс!» — успела я подумать, прежде чем повторная атака врага всё же достигла своей цели.


В глазах опять всё поплыло, но на сей раз я устояла на ногах. Я ощутила как что-то горячее потекло по моим губам. И дотронувшись, я обнаружила на своих пальцах кровь. Её вид мигом привёл меня в чувство, и я взглянула на своего оппонента, перешедшего в режим наблюдателя. Он стоял, перекрыв собой весь проход, и довольно ухмылялся, явно наслаждаясь зрелищем.


— При виде собственной крови, человек мгновенно теряет волю. Его охватывают страх, паника, и чувство безысходности. А стоит внушить врагу страх, как он тут же становится мясом. А разве кусок мяса способен сражаться дальше? — медленно протянул он каждое слово.


«– Его эти злодейские монологи выводят меня из себя! Он что, считает себя выше других? Сам весь из себя такой святоша, а нас считает дерьмом?!»


Эти мысли окончательно разорвали мои ментальные оковы. И я, сжав кулаки, заорала во всё горло:


— А КАК ТЕБЕ ТАКОЕ МЯСО?!!!


И набросилась на него со всей яростью что у меня была. Мои пальцы сами нашли его горло и сжали, как в тисках. Психопат подскользнулся на осколках стекла и рухнул на пол. В моменте мне захотелось схватить один из осколков и вонзить ему в шею, но я тут же с ужасом отбросила эту идею, из-за которой я из жертвы нападения переквалифицировалась бы в преступницу. Поэтому я, схватив его за волосы, со всей силы приложила затылком по полу. А потом ещё. И ещё. Пока меня не отбросило с такой силой, что я немного подлетела вверх и грохнулась прямо на осколки, которые моментально впились мне под кожу.


Этот удар оказался для меня фатальным. Я попыталась встать, но тело меня не слушалось. Всё, на что я была сейчас способна — это медленно ползти назад. Чего нельзя было сказать про моего противника. Тот, похоже, решил дать мне фору, прежде чем нанести финальный удар.


С каждым движением боль, что исчезла под влиянием адреналина, начала становиться всё сильнее. Я перебирала конечностями что было сил. Но едва ли я проползла 10 метров, как надо мной возникла знакомая фигура в маске. Он неожиданно протянул мне руку, и со словами «На ноги!» помог подняться. Признаться, мне это стоило очень больших усилий. Парень сделал шаг назад, и мы какое-то время стояли друг напротив друга, каждый тяжело дыша. Вдруг, тот издал небольшой смешок, фактически прервав наше краткое молчаливое перемирие.


— Что… такого смешного? — сквозь одышку выдавила я.

— …Это всё, на что ты способна, — прозвучало то ли как вопрос, то ли как утверждение. — Ты напоминаешь мне первого человечишку, которого я разорвал на куски. Он сдох слишком быстро, чтобы дать мне насладиться или отчаяться. Поэтому, даю тебе второй шанс… сказать свои последние слова.


«– По моему, ты не давал мне и первого.» — отметила я, но вслух не сказала.


— То есть, останавливаться ты не собираешься?

— Слишком поздно, — протянул он. — Не стоило вообще нападать на меня если ты думала, что всё оборвётся на середине. Для меня, у всего должен быть конец. И есть лишь один способ его достичь.


Я никак не могла понять, о чём думает этот псих, но всё же ответила:


— Последние слова… Я скажу их когда-нибудь, но точно не сегодня.


Услышав это, он снова рассмеялся, опрокинув голову.

— Отли-и-ично! — протянул он уже надрывисто. — Сегодня ты и это место перестанете существовать. Давай же узнаем… — его взор опять остановился на мне, а глаза запылали. — …Кто будет стоять здесь ПОСЛЕДНИМ!!!


Он вновь занёс свою руку, готовясь нанести сокрушительный, и на сей раз, действительно последний для меня удар. Я едва стояла на ногах, поэтому об увороте и речи быть не могло. Сознание начало покидать меня, и я закрыла глаза, полная решимости принять свою судьбу.


«Папа, я иду!» — сказала я то ли мысленно, то ли вслух. Это уже не имело для меня значения. Меня ждали Врата Рая…


— Не торопись отправляться в мир иной, не закончив дела в этом.


Я открыла глаза и увидела женщину в белых одеяньях. По голосу и манере речи мне показалось, что передо мной — владычица Галадриэль, ожидающая меня у входа в царство эльфов, попасть в которое я мечтала в детстве, читая «Властелина Колец». Но немного придя в себя, я поняла, что между мной и смертью стояла наша медсестра — Надэхико Эна. Осознав это, я рухнула на пол безо всяких сил.


— Анна?… Опять ты?! ИСЧЕЗНИ!!!


Иностранец был явно недоволен её появлением.


— А, Виктор, и ты здесь, — безучастно отозвалась медсестра.


«– Виктор? Анна? Они что, оба русские? Они знают друг друга?»


Мысли ворохом проносились в голове, но сконцентрироваться хоть на одной из них я не смогла.


— Не мог бы ты переместиться в какое-нибудь другое место, «пожалуйста»?

— …Не вздумай, слышишь? Или хочешь умереть снова?!


«– Умереть снова? Он что, не шутил на счёт убийств?»


— Ты уже достаточно набедокурил. Теперь позволь мне доставить её в медпункт, «пожалуйста».


Виктор был вне себя от ярости, но похоже, Надэхико знала его уязвимые места. Поэтому издав истошный рык, он рявкнул, не обращаясь к кому-то из нас конкретно:


— Другого раза не будет, защитница!


И ушёл прочь. Однако, воздух ещё долго оставался обжигающе горячим, даже когда он пропал из виду.


— Идти сможешь? — спросила меня моя спасительница, но я уже была одной ногой в Стране Забвения.

— Хотару… Я защитила тебя. Я смогла!..


С дурацкой ухмылкой, в слезах, крови, и шуме невовремя подоспевших на помощь людей, я окончательно потеряла сознание.

Глава 7: Замёрзший ад

Я видела сон, в котором мы — я, папа, и мама — плывём на парусной яхте. Отец стоял у штурвала, мама наслаждалась солнцем лёжа на шезлонге, а я бегала по палубе, весело рассказывая о том, что видела за бортом. Рядом с нами по обе стороны плыли дельфины то и дело выпрыгивая из воды, над головами летали чайки, а солёный ветер и шум волн придавали ощущение свободы.


— Старпом, — сказал отец, обращаясь ко мне, — а не сыграть ли вам на контрабасе что-нибудь весёлое? Говорят, под музыку ветер лучше набивает паруса.

— Но, капитан, у меня нет контрабаса! — возразила я.

— Что ж, жаль. В таком случае, старший помощник Косэцу, два наряда вне очереди! — он попытался сказать это грозно, но всё равно улыбался.

— Есть — два наряда вне очереди! — отсалютовала я, однако смысла его слов не поняла.


«– Это означает, что мне придётся чаще менять одежду? Или что он купит мне два наряда сразу как мы вернёмся домой?»


Из раздумий меня вырвал кусок суши, что виднелся на горизонте. Мне показалось, что это — необитаемый остров. Сгорая от любопытства, я тут же воскликнула:


— Капитан! Капитан! Земля на носу!


Тот сразу же достал подзорную трубу и сказал, глядя в неё:


— Не «на носу», а «по носу». И не земля, а лёд…


Услышав это, мама мгновенно ушла в каюту; вероятно, чтобы одеться. Действительно, становилось холодновато, хотя всего минуту назад было

жарко как в тропиках. Отец убрал оптический прибор и озадаченно произнёс:


— Айсберг трапециевидной формы.

— Что будем делать, капитан? — спросила я.


Тот немного подумал, почесав бороду, и вскинув руку вперёд, заявил:


— Курс на айсберг!


Я стояла, глядя на него в недоумении. Из того немногого что я знаю о навигации, моряки, на каком бы корабле они ни были, обходят айсберги и рифы десятой дорогой. А папа решил идти прямо к тому, что однажды потопило «Титаник». И ведь если кусок вечной мерзлоты смог пробить металлическую обшивку круизного лайнера, то что уж говорить об однопалубной деревянной яхте?


— Нас разнесёт на куски! — с ужасом вскрикнула я, но отец и бровью не повёл.


Он стоял неподвижно, вцепившись в штурвал и, кажется, даже не моргал. Я бросилась в каюту за мамой, в надежде что она сможет вразумить внезапно обезумевшего отца. Однако, там никого не оказалось, а на журнальном столике лежал кусок льда, на котором было нацарапано:


«Меня срочно вызвали на работу. Буду нескоро. Целую!»


«– Какая работа? Ты издеваешься?! Мы же в открытом океане, чёрт-знает-где от берега!» — я лихорадочно пыталась понять её внезапное исчезновение.


Выбежав обратно на палубу, я замерла от ужаса: отец с ног до головы покрылся льдом вместе со штурвалом, а прямо на нас шла огромная волна с тем самым айсбергом на гребне. И волна эта была такой огромной, что закрыла собой всё видимое небо. Воздух вокруг меня начал замерзать, как и всё остальное. Паруса обледенели и под собственным весом грохнули вместе с мачтой прямо на палубу, проломив её.


Я почувствовала, как земля начала уходить из под ног — это корабль задирал нос всё выше и выше, пытаясь бороться с волной-убийцей. Меня охватила паника и я вцепилась в обледеневшего отца, не зная что мне делать. Корабль, тем временем, уже был в вертикальном положении, а я висела на замёрзшем теле как на краю обрыва. Из-за льда мои руки начали соскальзывать, и я, тяжело дыша, всеми силами пыталась удержаться, зная что внизу — бездна, которая поглотит меня без остатка.


Но вдруг на льду появилась трещина, а за ней — ещё и ещё. И с треском тот разлетелся на тысячи мелких кусочков, которые когда-то были телом моего отца. В тот же миг, я с криком рухнула вниз.


Падая, я заметила, как гребень волны оказался над уровнем океана, готовясь похоронить нас под собой. Больно ударившись о край мачты, я упала в ледяную воду. Вслед за мной, на дно пошла и наша яхта. Осознав что нахожусь под водой, я забарахтала руками и ногами, пытаясь всплыть. Но от холода моё тело начало неметь, и я, не в силах двигаться, начала задыхаться…


…


Очнувшись в холодном поту, я резко приняла сидячее положение. Однако, это движение доставило мне неожиданное неудобство, заставив лечь обратно. Всё ещё не придя в себя, я жадно ловила ртом воздух до тех пор, пока ко мне не вернулась ясность мысли. А дышать, почему-то, было трудно. Сняв с себя одеяло, я догадалась почему — всё моё туловище было перебинтовано. И мне тут же стало неловко от мысли, что кто-то раздевал меня, пока я была в отключке.


«– Как же хочется верить, что кроме Надэхико-сан, тут никого не было и никто не пялился на мою грудь. А кстати, где она?»


Я поняла, что нахожусь в медпункте одна.


«‒ Ну и дела!»


Могло статься, что медсестра куда-то вышла, но мне было очень обидно, что никто не подошёл ко мне, когда я очнулась. Ещё и с таким шумом! Однако, моё предположение оказалось ошибочным, и кое-кто тут всё-таки был. Но ожидала я увидеть здесь кого-угодно, но только не его.

Глава 8: Ложные выводы

— Эй, ты там живая?


Передо мной стоял тот, кто едва не убил меня — Виктор. Но что-то в нём поменялось, и от него уже не исходило той зловещей ауры.


— Как видишь… — прохрипела я, пытаясь встать.

— Ляг, иначе раны откроются, — сказал он на удивление спокойным тоном.


Я спорить не стала, потому что боль ещё не прошла.


— Что ты вообще здесь делаешь?

— Охраняю тебя от извращенцев, которые пытались пробраться сюда. Едва им стоило увидеть осколки, торчащие из твоей спины, как их обезьяньи мозги тут же нарисовали тебя без одежды.


Я была крайне удивлена его «жестом доброй воли». И хоть говорил он это совершенно серьёзно, всё равно не внушал мне доверия.


— А ты сам, небось, хотел заглянуть под бинты, да? — попыталась я поддразнить своего «телохранителя».

— Тц! Мне это не нужно, — брезгливо бросил тот в ответ.


На какое-то время воцарилась тишина. Виктор уселся рядом со мной на табуретке, вертя в руке свой нож. Но не тот, который я видела раньше. Этот имел серповидное лезвие, а на конце рукояти было кольцо, в которое продевался указательный палец. Выглядел он так необычно, что мне аж стало интересно:


— А что это за нож? Я таких никогда не видела.


Виктор одним движением вынул палец и подбросил всё ещё вертящийся нож вверх, а затем ловко схватил его за остриё и протянул мне.


— Это — керамбит. Неофициальный символ Малайзии, — сказал он с довольной ухмылкой.


Только сейчас я заметила, что на нём не было маски. Её место занял капюшон, но под ним всё равно было невозможно разглядеть его лицо. Да и сидел Виктор практически отвернувшись.


Я осторожно взяла нож из его рук и рассмотрела поближе: наполированное до блеска лезвие красиво переливалось цветами радуги, рукоять имела ребристую поверхность и выемки для пальцев. На ноже не было ни царапинки, а заточен он был острее бритвы, о чём я догадалась, порезав себе палец.


— Вот ведь мороки с тобой. Дай сюда! — вздохнул Виктор и обработав мою рану, заклеил её пластырем.

— Спасибо… — обескуражено протянула я.


Он забрал у меня нож, тщательно протёр его льняной салфеткой, и внимательно осмотрев, убрал в ножны.


— Нож — это в первую очередь инструмент, а не игрушка.

— Уж кто бы говорил! — без задней мысли бросила я в ответ.


Оглядываясь на то, что произошло в коридоре, сейчас передо мной был совершенно другой человек. И главное — человек! «Книгу по обложке не судят» — вспомнила я мной же сказанные вчера слова. Быть может, за маской яростного психопата скрывался вполне себе хороший и добрый юноша? Вдруг он совсем не такой, каким хочет казаться?


Я не успела додумать эту мысль, так как дверь в медпункт распахнулась и туда вошла медсестра, а за ней — Хотару, вся в слезах.


— Акира! — едва завидев что я в сознании, она чуть не сбила с ног Надэхико и набросилась на меня с объятьями.

— Полегче, у неё синяки повсюду, — сказал Виктор своим уже привычным вызывающим тоном.

— А тебя здесь вообще быть не должно! — в истерике прокричала Хотару.

— Я знал что она оклемается, но решил удостовериться в этом лично. Я бы надолго здесь не задержался, но этой вдруг приспичило отойти по делам, — сказал он, ткнув пальцем в медсестру.


Я бросила взгляд на неё. Та смотрела на нас, грустно улыбаясь, и по её глазам было видно, что хоть и не до конца, но Виктор говорил правду.


— Решил удостовериться… — передразнила Хотару. — Сначала чуть не убил ни в чём не повинную девушку, а теперь делаешь вид, будто ничего не произошло?!


Теперь из нас троих настала её очередь быть в ярости.


— Хотару… — попыталась я возразить, но она прикрыла мой рот своей ладонью.

— Ничего не говори! Этому мерзавцу нет прощенья!

— Но ведь она сама на меня напала, — возразил тот.

— Но ведь ты сам её спровоцировал! — тут же парировала Хотару.


Они оба были правы. Каждый по-своему. С одной стороны, Виктор не нападал первым, а ударил в ответ. А с другой — именно по его вине я оказалась здесь…


— Кстати, а сколько времени я была в отключке? — задала я, наконец, самый главный вопрос.

— Три часа или около того, — ответила Надэхико. — Я уж думала вызывать коллег из больницы.

— А что, в итоге, будет с тобой? — обратилась я к Виктору.

— Что-что… Исключат его и отправят домой! Надеюсь… — не унималась Хотару.

— Вынужден тебя разочаровать, дорогуша! Я поговорил с директором и мы сошлись на том, что я остаюсь.

— После всего что ты сделал?! Это лицемерие!

— Ты не дослушала! — на мгновенье повысил он голос, заставив Хотару замолчать, но продолжил уже спокойнее. — Мы заключили своего рода сделку: взамен на то, что я остаюсь, я обязан компенсировать материальный ущерб школе и моральный — тебе, — добавил он, указав на меня.

— Моральный и материальный! — вставила Хотару, уже немного остыв.

— Кстати, ты ж единственная с кем меня не познакомили. Виктор. Можно просто Вик или Ви — как угодно, — и вновь протянул мне руку, уже в знак приветствия.

— Косэцу Акира. Можно просто Аки, — и протянула руку в ответ.

— Эй, и как это понимать? — недоумённо воскликнула Хотару. — Что тут между вами произошло, пока меня… пока никого не было?


Мы с Виктором переглянулись. Хоть его глаз и не было видно, я уверена, в них тоже читалось непонимание.


— Аки-тян, я жажду ответов!

— К-каких ответов? — ответила я со смесью страха и удивления.

— Во-первых: когда вы с этим… — она посмотрела на Виктора и осеклась. — …нехорошим человеком за столь короткий срок успели сдружиться до такой степени, что называете друг друга по имени? Во-вторых, с каких пор тебя перестало раздражать сокращение «Аки»? — говорила она со строгим видом, а я машинально начала сочинять отговорки.

— А в-третьих… — протянула она и замолчала, заставив меня внутренне напрячься — два первых вопроса были очевидными, но что же ещё её интересовало?

— Ну давай, не томи! Мне аж самому интересно стало, — не выдержал Виктор.


Она бросила на него гневный взгляд, но тут же переменившись в лице спросила, глядя на меня сияющими глазами:


— Как тебе та манга? Ты её читала? Как тебе?

Глава 9: Заморское кушанье и «шпион по соседству»

И в воздухе повисло неловкое молчание. Надэхико тихо смеялась, прикрывшись бумагами, я молча уставилась на Хотару, скорчив глупую рожу, а Виктор… Что ж, он выразил эмоции по-своему.


— Чё-ё-ё-ё? — протянул тот со смесью досады и возмущения, втянув лёгкими воздух.

— Да уж, ну ты и нашла время… — подхватила я.

— Ну-у-у! Я ещё с самого утра хотела тебя спросить! — она обиженно отвела взгляд.

— Но? — я надавила на неё, так как той явно было что сказать.

— Но с тобой вечно какие-то проблемы: то у тебя завтрак пригорит, то тебя жажда замучит, то… — она замялась, подбирая слова, — …то тебя всякие ненормальные до потери сознания доводят, — и покосилась на Виктора, но уже без видимой злобы.


Я и сама с опаской глянула на него, но тому, похоже, было всё равно. Однако её упоминание про завтрак напомнило мне, что я с самого утра ничего не ела, о чём мой желудок мгновенно отозвался урчанием.


— Я что, весь твой завтрак наружу выбил? — спросил он, явно не осознавая степень бестактности своего вопроса.

— Н-ну естественно! — с наигранным возмущением соврала я.

— Её чуть не стошнило посреди коридора. Я едва успела довести её до уборной, — внезапно решила подыграть мне Надэхико и едва заметно подмигнула.


Недовольно и надрывисто вздохнув, Виктор полез в рюкзак, что висел у него за спиной и достал оттуда что-то яркое продолговатой формы. Этим оказалась упаковка шоколадного батончика. Он распаковал её и спросил, ни к кому не обращаясь:


— Шоколадку? — и достал из упаковки одну из трёх находившихся там частей.

— Хм, почему бы нет? — ответила я не задумываясь и взяла.


То же самое он жестом предложил Хотару. Та надменно фыркнула, но всё же взяла. Когда Виктор вытащил третью часть, я почему-то понадеялась, что он предложит её Надэхико. Однако, тот взял батончик в зубы, скомкал обёртку и бесцеремонно бросил её прямо в урну возле рабочего стола медсестры, а затем сделал укус и деловито заявил, раскинув руки:


— Извиняй, Аннушка! На тебя не осталось.

— Ничего страшного. Конфеты — детям, — всё также грустно улыбнулась она.


И мы втроём молча наслаждались лакомством. Батончик был наполнен карамелью, нугой и орехами, что делало его не только вкусным, но и питательным. Первым молчание нарушил Виктор:


— Я не знаю как, но эта штука позволяет привести мысли в порядок.


И я была с ним абсолютно согласна. До такой степени, что решила поделиться своими рассуждениями:


— Ага, это как выпить мохито в жаркий день.

— Точно! — довольно усмехнулся он.

— Вкуснятина какая! Я такого в жизни не пробовала, — отозвалась Хотару. — А как он назывался?

— Не суетись. Здесь ты такого не найдёшь.

— Серьёзно? Ну бли-и-н, — разочарованно вздохнула рыжая. — А у тебя ещё есть? — тут же с просящими глазами спросила она.


Он ничего не ответил, но отчётливо дал понять, что лучше не донимать его подобными вопросами.


— Хм, ну и ладно! И вообще… то, что ты решил… жадобрить меня вкушняшкой… — она говорила с набитым ртом, — ещё не меняет моего отношения к тебе.

— Ха! Не очень-то и хотелось, — хмыкнул он в ответ.


В воздухе вновь повисло молчание, но увы, ненадолго:


— Ну так что? — спросила Хотару.

— Что? — переспросила я.

— Как тебе?

— Что именно?

— Манга, что же ещё!

— Вот ведь… Дай хоть поесть спокойно!


Меня возмутила настойчивость этой неугомонной отаку.


— Прям как дети малые, ей-богу, — сказал Виктор на русском, явно обращаясь к «Анне».


Та, улыбнувшись глядя на нас, лишь пожала плечами. А вот меня это немного задело, но виду я не подала.


— Меня, что, окружают российские шпионы? — недовольно высказалась Хотару. — Почему вы все говорите по-русски, а я должна пытаться вас понять?

— С чего ты взяла, что я — шпион, и уж тем более — из России? — зыркнул на неё Виктор.

— А откуда тогда?

— Кхм… Доброго вечора, ми з України! — гордо продекламировал он.

— Откуда? — вырвалось у меня на русском.

— Хо-о-о… Ты чё, русский знаешь? — удивился он.

— Ну, совсем немного, — неуверенно произнесла я.

— Ха! Твою ж мать, вот уж не ожидал…

— А при чём здесь моя мама? — непонимающе уставилась я на него, но тот в ответ лишь просмеялся.

— Эй, если вы не забыли, то я ещё здесь! — негодовала Хотару.

— Насчёт этого… — заговорил он уже на своём ломаном японском, — …без обид — это обычное русское ругательство, никак не связанное с тем, о чём ты подумала.

— А, по типу $¥#@ £\®|¶? — вспомнила я слова, которые услышала в одном видео.


Все трое укоризненно уставились на меня — я явно сболтнула лишнего.


— Э-э, да… но не такое грубое.

— Простите…


Мне уже второй раз за день захотелось испариться.


— Ладно, детишки, — вздохнула Надэхико, — урок русского языка окончен. А теперь позвольте мне заняться своими профессиональными обязанностями.

— Да, Надэхико-сэнсэй! Пожалуйста, позаботьтесь о ней! — вежливо поклонилась Хотару.


А затем, обняв меня, добавила:


— Поправляйся! — и умчалась прочь, зарядив меня позитивом.

— Ладно, пора и мне дельтовать отсюда, — Виктор вновь перешёл на русский.


Отвернувшись, он снял капюшон и вновь надел маску. К моему удивлению, она уже была целой.


— Уж позаботься о ней, «Надэхико-сэнсэй», — презрительно бросил он и закрыл за собой дверь.

Глава 10: Человек, крещённый огнём

— Наконец-то тишина… — облегчённо вздохнула медсестра. — Что ж, давай снимем бинты и осмотрим тебя.

— Может не надо? — смущённо возразила я, вспомнив слова Виктора.

— Не волнуйся, здесь нас никто не увидит и не побеспокоит. Уж он-то об этом позаботится, — сказала она, медленно и осторожно снимая повязки.

— С чего бы ему это делать?

— Ты его совсем не знаешь, — улыбнулась Надэхико. — Может он и кажется грубым, но он просто не умеет правильно выражать эмоции.

— Да уж, я это заметила… — обиженно сказала я.


Тем временем, бинтов на моей груди уже не было, и я, сгорая от стыда, максимально попыталась её спрятать, обхватив руками и согнувшись пополам.


— Косэцу-сан, я понимаю как тебе неловко, но я не смогу снять бинты если ты будешь сидеть вот так.

— П-простите, — промямлила я и выровнялась. — Вам, наверное, непросто было перевязывать меня в одиночку?

— Нет, почему же? Кое-кто мне помог, — загадочно сказала медсестра. — Этот человек очень о тебе беспокоился.

— Кое-кто…


«– Кто же это мог быть?» — размышляла я. — «Хотару? Да, наверняка это была она. Никто бы другой обо мне даже не вспомнил.»


Эта мысль грела душу. Но увы, не тело. В медпункте было довольно прохладно, несмотря на сегодняшнюю жару.


— Больно? — медсестра начала щупать мою спину, исколотую стеклом.


Её прикосновения были такими тёплыми и нежными, что я моментально согрелась и успокоилась. Словно это были руки моей мамы. Однако, болевые ощущения от этого не исчезли, отчего я застонала.


— Ясно, можешь не отвечать. Сейчас я ещё раз обработаю раны. Предупреждаю, может быть чуточку неприятно.

— Ничего, я выдержу. Хуже мне сегодня точно не будет, — у меня вырвался нервный смешок.

— Да. Зная его принципы, тебе очень повезло остаться в живых.


И я сидела сцепив зубы, пока Надэхико обрабатывала раны спиртом. Спину неприятно жгло, но по сравнению с тем адским пламенем, через которое мне довелось сегодня пройти, это — как поднести руку к горящей спичке.


Внезапно, в моей голове возник вопрос, который почему-то не давал мне покоя:


— Надэхико-сэнсэй, простите за вопрос, но Виктор обращался к вам по имени «Анна». Вы знакомы?


Та на секунду замерла — мой вопрос наверняка застал её врасплох.


— Это долгая история… — она замялась. — И она может тебя шокировать. Ты уверена что хочешь её услышать?


Её слова посеяли во мне страх, но любопытство взяло верх, и я ответила:


— Да, если вас не затруднит.

— Хорошо. Ты знаешь русский, могу ли я продолжить на нём? Так мне будет проще.

— Да, конечно. И я заодно попрактикуюсь.

— Спасибо, Косэцу-сан, — продолжила она на русском. — Ты наверняка слышала о событиях в Украине?

— Это та страна в Восточной Европе? — уточнила я.

— Да. Мы оба оттуда родом. А познакомились мы на фронте. В то время я была полевым фельдшером, а он — служил в армии добровольцем. И во всём полку не было солдата яростней и беспощадней, чем Виктор. В это трудно поверить, но он один с огневой поддержкой укрытия мог уничтожить целую группу противника. Его эта поддержка всегда раздражала, и он однажды сказал: «Мне не нужны союзники. Мне нужны лишь враги. Они должны заполонить мой взор, а затем… сгореть в моей ярости!»


Она попыталась изобразить Виктора, однако получилось у неё не очень.


— Знаете, я охотно в это верю.


«‒ Я уже убедилась в его силе на собственной шкуре.»


Однако не могла поверить в то, что он прошёл одну из самых страшных войн современности. Теперь я понемногу стала понимать причины его агрессивного поведения. Но кое-что не укладывалось в моей голове:


— Постойте! Если он служил в армии, то сколько же ему лет?

— Восемнадцать или около того, — ответила Эна.

— А как же тогда… Или я что-то не так поняла?

— Нет, всё верно. По закону, призывной возраст начинается с восемнадцати лет, но Виктор подменил документы и его зачислили в ряды войск когда ему было всего 16. После… одного инцидента его личность заинтересовала высший офицерский состав, и примерно через полгода его обман вскрылся. Виктор покинул армию и с тех пор я о нём ничего не слышала до тех пор, пока он не решил поступить сюда. Признаться, я была удивлена и очень рада нашей встрече.

— А вот он, судя по всему, не очень, — подметила я. — И за что он вас так ненавидит?

— Ну, у него, наверное, есть причины, — сказала медсестра и замолчала.

— А насчёт имени… — продолжила она вскоре, — да, до приезда сюда меня звали Анна. Но выйдя тут замуж, я взяла себе фамилию мужа и имя Эна; для психологической совместимости.

— Ясно… Простите, если доставила вам неудобство.

— Пустяки. Только пообещай мне одну вещь — о нашем разговоре никто не должен знать, даже Виктор. Пусть это будет нашим маленьким женским секретом, — сказала Эна и улыбнулась, на этот раз весело.

— Можете на меня лечь! — ответила я, но почувствовала, что это прозвучало как-то не так.

— «Положиться», — поправила меня Надэхико. — Думаю, теперь можно перейти обратно на японский.


Я согласно кивнула. Наконец, закончив с моей спиной, она поинтересовалась:


— Как себя чувствуешь?

— Уже лучше, только живот ещё побаливает.


Я не стала умалчивать о том, что большинство ударов пришлось именно по нему.


— Ляг на спину, — сказала медсестра и начала осматривать мой живот.


Это заняло какое-то время, за которое я обдумывала услышанное, изредка отзываясь на вопросы медсестры. Я мало что знала о том, что происходит в мире, так как не смотрела новости. Но фотографии и видео из Интернета бросали меня в дрожь. Разрушенные города, трупы на улицах, дети, ночующие в подвалах и бомбоубежищах…


Мне, как японке, было страшно представить, что не кадры какого-то голливудского блокбастера, а что это всё действительно где-то происходит. Мне всем сердцем было жалко тех людей, которые оказались на грани жизни и смерти, и я восхищалась их храбростью. У многих ли из нас хватило бы смелости в одиночку выйти на дорогу и перекрыть собой дорогу колонне вражеских танков, которая едет прямо на тебя и может с лёгкостью превратить твоё тело в лист сушёных водорослей? Лично я — нет, и я не знаю никого, кто бы решился на такое.


Тем временем, медсестра закончила меня осматривать и заговорила:


— Да… Учитывая его силу и то, что он наверняка не сдерживался, тебе не помешало бы пройти полноценное обследование в больнице. Тут даже моих навыков будет недостаточно. Однако, сейчас ничего, кроме синяков, я не вижу. Так что, можешь идти. Но если вдруг станет хуже — незамедлительно иди ко мне.

— Большое вам спасибо, Надэхико-сэнсэй! — сказала я, спешно одеваясь.

— Не стоит. В конце концов, это моя работа, — улыбнулась та на прощание.


…


По пути в класс я то и дело слышала восхищённые возгласы школьников. Действительно, не каждый день обезумевший парень на глазах у всех нападает на девушку, избивая её до потери сознания, а потом та идёт себе как ни в чём ни бывало.


Я остановилась около того места, где всё произошло: осколков на полу уже не было, как и следов моей крови, а разбитое окно было затянуто плёнкой. Единственным напоминанием об утренней драке остались следы от воткнутых ножей и царапина на стене от полетевшей в неё маски. Вспоминая свою попытку бегства, я уставилась в окно, плёнка на котором дрожала от ветра.


— Как временная замена — сойдёт, — послышалось из-за спины.


Я даже не стала оборачиваться, чтобы узнать кто это — теперь этот голос я узнаю из тысячи.


— Временная? — переспросила я.

— А ты думала я оставлю всё как есть? Извини уж, но я не привык обходиться полумерами. Я обо всём договорился и завтра привезут новую стекляшку. Установлю её — и дело в шляпе!

— Ты — сам, что ли? — удивилась я.

— Я тебе что, справочное бюро? — огрызнулся он. — Это моя забота и тебя она не касается!


Немного помолчав, он добавил:


— Главное, чтобы до завтрашнего дня плёнку не порвало. А то ночи у вас холодные — чего доброго, просквозит, а потом будете сидеть и мёрзнуть.

— Думаю, кроме тебя никому больше не под силу продырявить окно дважды, — усмехнулась я.

— У тебя что, сотрясение мозга? — раздражённо вздохнул Виктор. — Эту плёнку может пробить даже маленький камешек, не говоря уже обо мне или ком-то ещё. Ладно, топай в класс. Тебя там уже заждались, «героиня», — бросил он напоследок и ушёл.

Глава 11: О талантах и самообороне

В классе было шумно, но стоило мне показаться на пороге как все в тот же миг замерли и уставились на меня. Даже Хигашира отложил свои игры, а Мидзутани и вовсе приоткрыл свои глаза. На доске было написано: «Косэцу Акира — бесстрашная героиня!», а моя парта была устлана альбомными листами.


— Н-ну чего вы уставились? — смущённо ответила я, отводя взгляд. — Если бы не вмешалась медсестра, то меня бы здесь вообще могло не быть.

— Не говори так, — безжизненно отозвался Хигашира. — Ты вступила в бой с боссом, который выше тебя на 100 уровней и при этом выжила, даже успев нанести ему пару критов. На такой бой даже я не решился бы.

— Вот уж нашёл с чем сравнивать, Хикки! — недовольно возразила староста Сонодзаки. — Бой в игре и бой в реальности — это совсем не одно и тоже. Уж я-то знаю.


Сонодзаки состояла в клубе кэндо, так что ей, как никому иному было известно, что значит борьба. Предки её семьи были испытателями мечей, а потому фехтование было у Юно в крови. Но сама она вовсе не горела желанием наследовать честь и славу своей семьи, отдавая предпочтение музыке.


— Подумаешь, заступилась за подругу — и всё, я уже «героиня». Я же, в итоге, оказалась проигравшей. Хигашира прав — мне повезло что я ничего не сломала.

— Наше тело — это крепость, — отозвался Мидзутани. — Её стены можно легко разрушить. Однако самые крепкие из них те, которые охраняют наши сердца.


Он, как всегда, начал философствовать. И этого «слепого» философа, как всегда, никто не понял. Пока все обдумывали его очередное изречение, я хотела воспользоваться шансом и ускользнуть, но меня остановил учитель:


— Косэцу-кун! Рад, что с вами всё в порядке.

— Спасибо, Кагаминэ-сэнсэй!


Этих секунд хватило, чтобы меня подхватили за руки и поволокли обратно.


— Эй, пустите меня! Что за шутки? — завозмущалась я, пытаясь освободиться.


Однако ощутив на себе гору мышц поняла, что это бессмысленно.


— Извини, Акира-сан, но Каори-сан попросила тебя вернуть.


Это был Мишима Тору, добрячок-здоровячок. Его знала и любила вся школа. Вернее, не его самого, а его мышцы. Но тот и сам никогда не отказывал в помощи, такой уж он человек. Перенести тяжёлое оборудование или вернуть отобранные у тебя бандой Ишикавы карманные деньги? Не беда — Мишима «Медведь» Тору к вашим услугам! Вот и сейчас ими не побрезговала воспользоваться Каванами Каори, наша неразговорчивая художница.


Эта девушка-нейросеть могла всего за несколько секунд нарисовать что угодно — достаточно было сказать ей ключевые слова. Или запечатлеть увиденное не хуже, чем зеркальный фотоаппарат. Вот только с детализацией она немного перебарщивала. Настолько, что невозможно было отличить её рисунок от распечатанной фотографии.


Сначала думаешь, что обладать такими способностями — это здорово. Однако её «услугами» часто пользовались всякие извращенцы и те, кому нужен был на кого-то компромат, из-за чего люди разделились на тех, кто боготворил её талант и тех, кто его ненавидел.


Тогда она решила создать пригласительную систему: получить от неё рисунок «по запросу» мог только тот, кто входил в круг её доверенных лиц и те, кто получил от последних приглашение. Эти приглашения существовали только в виде штуки под названием NFT. Что это такое, наверное, знает только Каори, но из её объяснений я определила это для себя как некий цифровой сертификат, позволяющий определить подлинность приглашения. Я не вникала во всю суть заморочек Каванами, мне было достаточно того, что я входила в число тех немногих, кто мог воспользоваться её мастерством.


Тем временем, Тору вернул меня в поле зрения художницы и та мигом начала водить карандашом по альбому со скоростью звука. Всякий раз глядя на неё я думаю, что анимационные студии, узнав о её таланте, будут торговаться за неё на аукционе как за один из карандашей легендарного Миядзаки Хаяо.


— Эм, может уже отпустишь меня? — обратилась я к силачу.

— Д-да, конечно, — смущённо ответил он и собирался меня отпустить, но Каори жестом приказала ему остановиться.


«– Она что, решила изобразить меня в образе Рэмбо?» — рассуждала я исходя из позы, в которой находилась, удерживаемая Тору.


Зная её воображение, она могла придумать и не такое. Хотя, с другой стороны, было бы забавно взглянуть на себя с повязкой на голове, пулемётом наперевес и мышцами как у Стального Арни в его лучшие годы. Однако, каково же было моё удивление, когда на листе бумаги оказалась не я, а Реви из «Чёрной Лагуны», держащая два своих пистолета, направленных на зрителя. Каори, заметив моё недоумение, снова зацарапала карандашом и приложила альбом к лицу, развернув его другой стороной, на которой было написано:


«Извини, Аки-сэмпай (>_<)! На меня внезапно нахлынуло вдохновение и я не удержалась (ΛvΛ).»


Стоило мне прочитать это, через секунду лист перевернулся и на нём было следующее:


«Я была тогда там, в коридоре, и всё видела (Т~Т). Мне едва хватило карандашей чтобы зарисовать вашу битву \(°о°)/. Все рисунки ты можешь забрать себе, если хочешь (ФwФ). В счёт квоты это не идёт (°w<).»


— Спасибо тебе; не стоило себя утруждать, — усмехнулась я и, наконец, села за парту.


Все листы с рисунками были перевёрнуты, вероятно, чтобы учитель не увидел; и я стала переворачивать их один за другим. Действительно, Каванами изобразила всю хронологию событий: и мой удар, и безумный смех Виктора, и разбитое окно, и наш финальный диалог. Мне оставалось только гадать, как ей удалось нарисовать всё в мельчайших деталях, при этом находясь на безопасной дистанции.


От воспоминаний о произошедшем меня бросило в дрожь и я поспешно спрятала все работы Каванами к себе в сумку.


Внезапно мне захотелось поблагодарить Каори в её же стиле, и на листке бумаги я написала «Спасибо! \(-•-)», на что в ответ получила «Не за что! (^•^)√».


— Итак, начнём классный час! — сказал Кагаминэ-сэнсэй и все разошлись по своим местам.


…


Темой классного часа, конечно же, была сегодняшняя стычка и то, как не допустить подобные ситуации в будущем. По большей части, ничего нового я для себя не узнала, но кое-что меня заинтересовало. А именно — средства самообороны. Среди них были перечислены: телескопическая дубинка, электрошокер, и перцовый баллончик.


Последнее меня заинтересовало больше всего, и к моему счастью, учитель решил остановиться на нём поподробнее. Я всегда представляла себе «перцовку» подобно средству от комаров, но оказалось что их существует огромное множество видов. Все они отличаются по механизму работы, эффективности разных их видов в помещении и вне его, степени жгучести самой жидкости и её воздействию на человека. Слушая всё это, я решительно вознамерилась обзавестись этой вещицей.


— Эта вещь не всякий раз пригодится вам в повседневности, но может спасти вам жизнь если вы окажетесь в ситуации подобно той, что возникла сегодня утром.


Внезапно дверь распахнулась и все, в том числе и я, снова уставились на того, кто стоял в проёме.


— Урок начался десять минут назад, Серко-кун, — сказал учитель своим привычным поучительным тоном.

— Моя фамилия — Сірко! — сверкнул глазами опоздавший. — И да, извиняйте, заблудился немного. Уж больно запутанные у вас коридорчики.

— Вы ещё не освоились, понимаю. Но в следующий раз постарайтесь не опаздывать. Пожалуйста, присаживайтесь и продолжим.

— Как скажете, — безучастно произнёс уже начинавший надоедать мне парень в маске и уселся за парту в дальнем углу, что находилась прямо за мной.


Конечно, было очевидно что его определили на второй год обучения, но… Почему именно сюда?! Хоть он и не вызывал у меня страха, даже после всего случившегося, находиться с ним в одном помещении было некомфортно. Да ещё и на таком ничтожно малом расстоянии!


«– Думаю, мне всё же стоит купить электрошокер.»


С этими мыслями я стала ждать окончания учебного дня. Из-за того, что я провалялась без сознания три часа, ждать пришлось недолго.

Глава 12: Всем наплевать!

Из-за того, что я провалялась без сознания три часа, ждать пришлось недолго. Поспешно собрав вещи, я умчалась к шкафчикам. Мне не хотелось с кем-то ещё сталкиваться или тратить время на пустую болтовню с одноклассниками, которые к тому времени уже забыли обо мне. Единственное, чего я хотела — это поскорее вернуться домой и забыть об этом дне как о кошмарном сне.


— Акира-а-а!


Но всё, конечно же, опять пошло не по плану — меня догнала Хотару. Вот пересекаться с этой бесноватой любительницей сёдзё-манги мне сейчас хотелось меньше всего.


— Куда ты так улетела? Тебе плохо? — задыхаясь, спросила она.

— Д-да так, живот немного разболелся.


Отчасти это была правда, так что упрёков совести я не почувствовала.


— Может, сходишь к медсестре? — забеспокоилась Хотару.

— Не нужно. Думаю, скоро пройдёт.

— Уверена?

— Уверена.


Хотару, успокоившись, замолчала. И только я собиралась попрощаться с ней и уйти, как…


— Тогда, хочешь, я провожу тебя до станции?


…мой план оказаться дома раньше рухнул в сей же час.


— Н-нет, нет! Не нужно, я и сама дойду. Тем более, твоя станция находится

в другой стороне, — замахала я руками, надеясь что мой аргумент окажется достаточно весомым.

— Ну и что? Бросить израненную подругу я не могу, а до станции… всегда можно пробежаться!

— Ты — и пробежаться? Не смеши меня!


Хотару внезапно помрачнела и состроила обиженную гримасу.


«– Господи, я что, сказала это вслух?!» — эта мысль пронзила меня подобно молнии.


Я приготовилась рассыпаться перед подругой в извинениях, но та заговорила первой:


— А что такого? Ты думаешь если я люблю поесть, то мне и бегать тяжело?

— Нет-нет-нет! Ничего такого я не подумала! Прости меня, Хотару! Пожалуйста! — затараторила я и рухнула на пол в позе догэдза.

— Эм, Аки-тян, встань пожалуйста, на нас же люди смотрят, — смущённо ответила Хотару.


Я тут же поднялась на ноги, не глядя ей в глаза. Мне всё ещё было жутко стыдно и совестно за сказанное. Но моё внимание отвлекло медленное хлопанье в ладоши, доносившееся откуда-то со стороны.


— Ха-ха-ха! Ну ты даёшь… С утра была такой дерзкой, а теперь на колени падаешь? Смехота!


«– Виктор… Как же ты мне надоел!» — во мне опять вскипел гнев.


— Опять ты? Исчезни! — я повторила его слова, адресованные Надэхико и сразу же об этом пожалела:


«– Вот блин! И чем я только думала? Ему ведь только дай повод — он исстребит всё живое в пределах видимости!»


Чувствуя опасность, человеческий организм начинает выделять адреналин, запускающий реакцию «бей или беги». На этот раз, мой мозг выбрал второй вариант, и я стала медленно пятиться к выходу, не отрывая глаз от Виктора. Но тот вздохнул и ответил:


— Расслабься, эй. Хватит с тебя на сегодня. Иди уже.


И я застыла на месте.


— Ну?!


Но тут же зашагала не оглядываясь.


— Эй, подожди меня! — послышался сзади голос Хотару.

— НЕТ! — сорвалась я на крик и бросилась бежать, съедаемая ошарашенными взглядами окружающих.


Во мне смешались все негативные эмоции, которые способен выразить человек. Мне не хотелось никого видеть, не хотелось ничего слышать, не хотелось ни о чём думать. Мне хотелось просто исчезнуть. Исчезнуть, как будто меня никогда и не было.


Поглощённая тьмой, я не заметила как перебежала дорогу на красный свет, и меня чуть не сбила машина. В тот момент я очень жалела, что не попала под её колёса.


Мысли, как назло, проносились одна за другой: от желания уничтожить весь мир до способов суицида. Их я знала целое множество, но ни один из них не казался мне простым.


«– Стоп! Но если я покончу с собой, кому от этого будет легче?» — с этими мыслями я резко остановилась. «– Да, мама наверняка этому не обрадуется.»


На мгновенье я успокоилась, но проблеск здравого рассудка тут же исчез:


«– Впрочем, я уверена, она даже не узнает о моей смерти из-за своей работы. А моё отсутствие в школе наверняка тоже никто не заметит. Всем наплевать!»


— Да, всем наплевать… — дрожащим голосом повторила я вслух и, в слезах, вновь бросилась бежать.


Теперь мне уже было плевать и на то, что я из-за своей истерики опоздала на поезд, и на недоумённые взгляды прохожих…


…и на то, что я забрела не-пойми-куда.

Глава 13: Песнь ночных сов

Прежде чем я сама осознала это, ноги занесли меня вглубь квартала Роппонги, где находилась моя школа. Этот квартал называют «сердцем ночного Токио» и здесь всегда полно народу, в особенности иностранцев. Различные бары, кабарэ, клубы — всё, чтобы развлечь уставших после тяжёлого дня людей — это и есть основная статья дохода местных жителей.


Но немногие гости из-за рубежа знают, что когда-то это место было прибежищем якудза. И хотя полиция давно выкурила мафию отсюда, её влияние было ощутимо до сих пор. И в итоге, по своей же глупости я оказалась одна посреди одного из самых опасных, как мне казалось, мест района Минато и Токио в целом.


Ночную жизнь японцев я кое-как могла себе представить, но вот поведение иностранцев для меня оставалось загадкой. Они, конечно, тоже люди цивилизованные, но куда менее обременённые моралью, чем мы. У нас, к примеру, потеря социального статуса равна потери жизни: если ты в чём-то серьёзно провинился, то тебя будут клеймить и презирать до конца твоих дней; и это нормально. Для других же вполне нормально пойти на преступление просто ради того, чтобы прожить ещё один день. И их вообще не заботит сам факт преступления или то, что их могут посадить за решётку. Именно это и делало их непредсказуемыми.


Раздумывая о вероятных опасностях, я забрела в парк с небольшим прудом. Цикады пели колыбельную ночному городу, а ветер аккомпанировал им своей музыкой. Но её то и дело перебивали уличные музыканты, которых в Роппонги было хоть отбавляй — кто на что горазд. Одни играли что-то в стиле панк-рок, другие пытались всех подавить тяжёлым металом, а третьи гнули свою линию играя классику и инструментал.


Рядом с одним из таких «оркестров», который выступал у скульптуры в виде сердца, остановилась и я. Не сказать что мои музыкальные предпочтения старомодны, но как говорится, — «Всё новое — это хорошо забытое старое».


Коллектив под названием «Aza Leia» состоял из двух гитаристов, саксофониста, виолончелиста и клавишника. Он привлёк меня тем, что играл мелодию, которая почему-то была мне знакома. Где-то я её точно слышала, но никак не могла вспомнить где именно.


По какой-то причине эта мелодия вызвала у меня чувство ностальгии, и я поневоле улыбнулась. Один из гитаристов заметил это и подмигнул мне, отчего я смущённо отвела взгляд. К слову, он был настоящим красавчиком — чёрноволосый, широкоплечий, с милым личиком, ещё и на гитаре играет. Мечта любой девушки!


Последние аккорды разлетелись эхом по воздуху и им на смену пришли восторженные аплодисменты. Кто-то даже бросил чёрноволосому гитаристу цветы, отчего я внезапно почувствовала укол ревности.


Перед музыкантами стояла шляпа, в которую прохожие кидали деньги. Решив хоть как-то выразить своё восхищение, я бросила туда монету в 1000 йен. И тут произошло неожиданное:


— Девушка, а как вас зовут?


Ко мне подошёл тот самый красавчик. Я мгновенно раскраснелась и еле слышно ответила:


— К-Косэцу Акира…

— Игараши Кадзума. Рад знакомству! — представился он и вежливо поклонился.


Его голос был подобен трели соловья — такой же прекрасный и милозвучный. Но лишь стоило мне вообразить нашу прогулку вдвоём под луной в парке, как Игараши умчался обратно к остальным, оставив меня одну в недоумении.


— И что это было? — медленно пробормотала я глядя на то, как гитарист что-то увлечённо объяснял другим участникам группы.


Мне сразу вспомнилась папина поговорка: «Поматросил — и бросил». Одна из немногих, смысл которой я знала и понимала. Раздосадованная, я уже собиралась уходить, но вдруг за спиной послышалось:


— Ещё раз спасибо всем тем, кто слушал нас и тем, кто только что присоединился! Следующая наша композиция посвящена девушке, прекрасной как снежинки, танцующие на ветру и красивой, как цветущая слива. А называется она — «Цветы, снегопад, и одиночество». Автор и аранжировщик — ваш покорный слуга, Игараши Кадзума! Приятного прослушивания!


И я застыла на месте не в силах сделать и шаг, поняв что эта композиция посвящена мне. Вся толпа стояла неподвижно и молча слушала этот шедевр уличной музыки. У каждого она вызвала разные эмоции: кто-то грустно вздыхал в меланхолии, кто-то закрыв глаза улетал в страну грёз. Двое школьников даже признались друг другу в любви и впервые поцеловались.


А кто-то, как и я, улыбался сквозь слёзы, вспоминая то, чего уже не вернуть. Я вспоминала отца, его истории и наставления. То, как весело мне было, когда он возвращался домой. И то, как я рыдала, когда он отправился на небеса.


Я посмотрела на небо, обхватив папины жетоны. И почему-то мне казалось, что он также сейчас смотрит на меня оттуда и плачет. Плачет от горя, потому что не может быть рядом с нами, но также и от счастья, потому что мы с мамой, несмотря на боль утраты, нашли в себе силы жить дальше.


— Мы встретимся, папа. Обязательно встретимся! — еле слышно прошептала я, но была уверена, что он меня услышал.


Когда я вернулась в реальность, музыка затихла и округу заполонили овации. Музыканты рассыпались в благодарностях, и должна отметить, не просто так — шляпа с подаяниями была битком.


— Ещё раз огромное спасибо всем, кто сегодня нас слушал, и приятного вам вечера! Увидимся с вами завтра; в это же время, в этом же месте! С вами была группа «Aza Leia»! Всем удачи и всем… Пока! — последнее слово музыканты произнесли хором и поклонились.


Когда толпа начала расходиться, я подошла к ним поближе и сказала:


— Спасибо вам!

— Нет, спасибо тебе! — отозвался клавишник.

— Да, если бы не ты, то… я даже не знаю… — поддержал его застенчивый виолончелист.

— Да бросьте! Что во мне такого особенного? — я смущённо потупила взор.


Саксофонист прокашлялся, и поправив очки, задекламировал:


wrote:«Хребтами горбились породы,


Взрываясь, плавились кипя, —


И миллионы лет природа


Лепила самое себя.


И вся, как есть, она реальна:


Леса и горы, свет и тьма.


И что природа гениальна,


В том подтвержденье — ты сама.»

Несколько задержавшихся человек из толпы поаплодировало, а музыканты аж присвистнули от удивления. Я же, в свою очередь, ещё усердней стала изучать брусчатку тротуара, залившись краской до самых ключиц.


— Эй, Ямада, неужто ты единственный из нас промолчишь? — сказал Игараши, который тоже, к слову, никак не обмолвился.


Тот немного помялся и протянул мне деревянный брелок в форме дерева с логотипом группы.


— Вот, возьми на память, — произнёс он низким и немного хриплым голосом.


По его виду можно было сказать, что он среди них самый старший.


— Большое спасибо! Всем вам! — я расплылась в улыбке и поклонилась.


Действительно, их музыка, хоть и ненадолго, но помогла мне залечить душевные раны и забыть о событиях сегодняшнего дня. В этот момент, я вновь почувствовала себя живой и счастливой.


— Приходи ещё! Мы будем тебя ждать! — наконец сказал тот, кто и сделал для меня этот вечер особенным.

— Обязательно! — кивнула я в ответ и ушла, а за спиной одно за другим раздавались прощания участников группы.

Глава 14: Причинно-следственные связи

Вернувшись на главную улицу, я стала думать как мне отсюда выбираться. На часах было уже 19:31, а последний поезд уходил со станции в 20:00. Времени дойти туда мне должно было хватить с запасом. Однако, чувство тревоги, отступившее на время концерта, вновь начинало заявлять о себе. Мельком взглянув на потасовку у одного из баров, я вспомнила где нахожусь.


«– Эх, жаль здесь нигде нет оружейных магазинов. Оружие мне бы сейчас очень пригодилось.»


Погружённая в размышления, я случайно столкнулась с пожилым мужчиной азиатской внешности. И, вроде, без татуировок.


— И-извините! — промямлила я.

— Ничего страшного, — добродушно улыбнувшись, ответил он.


И окинув меня оценивающим взглядом, спросил:


— Вы тут одна?

— Д-даже если так, то что? — осторожно ответила я и попыталась придать своему голосу уверенности — уж больно подозрительным мне показался этот вопрос.

— Негоже столь юной особе одной разгуливать по Роппонги в такое время, — сказал старик уж слишком поучительно.

— Это я и сама знаю, но… так вышло.


Мой мозг отчаянно пытался придумать правдоподобную отговорку, но выдал эту банальщину.


— Хе-хе-хе-хе… Эх, молодость, молодость… — грустно улыбнулся старик.


Он сделал вдох, собираясь с мыслями, и продолжил:


— Вам повезло жить в это время, мисс. Потому что во времена моей юности Роппонги был местом куда более опасным, чем сейчас. От якудза тогда было не продохнуть. И много красивых девушек, как вы, становились их игрушками. Так и моя одноклассница Томо прямо на моих глазах попала в их цепкие руки. Я до сих пор корю себя за то, что не смог ей помочь. Надеюсь, сейчас она жива и здорова.


Эта история меня напугала и расстроила одновременно. Старик тоже загрустил, но к его грусти добавилась и обида.


— Мне очень жаль, что так вышло.


И это была чистая правда. Хоть я её и не знала, мне бы очень не хотелось оказаться на месте той девушки.


— О, не стоит! Эта история так же стара, как и я сам.


Он снова повеселел, и немного подумав, спросил с серьёзным видом:


— Тебе наверняка не хотелось бы оказаться на её месте?


«— Он что, прочёл мои мысли?» — тут же промелькнуло в голове.


— Хм… Очевидно, что да, — добавил он, не дожидаясь моего ответа. — Я мог бы обучить тебя каратэ, однако моих сил уже едва хватает на то, чтобы пройтись до магазина. Но у старика Фэнга найдётся кое-что полезное. Пойдём со мной в мою лавку! — и жестом пригласил меня внутрь.


Мы вошли в небольшое помещение в китайском стиле. Повсюду стояли старинные вазы, чаши и прочие редкости, о чём говорила сама вывеска у входа в «Лавку редкостей Фэнга».


— Просите за вопрос, вы из Китая? — поинтересовалась я, заметив что имя хозяина отнюдь не японское.

— Да. Мои родители бежали из Маньчжурии, когда туда вторглись японцы. Отец был гончаром от Бога, и этим мы зарабатывали себе на жизнь. Сейчас же его наследие позволяет мне кое-как жить и помогать деньгами своим внукам. Самый старший служит в Силах самообороны, средняя недавно закончила университет и сейчас устроилась в рекламное агентство, а младший — примерно твоего возраста, сейчас учится в Старшей школе Дзюбан. Ямадзаки Ли — ты его не знаешь?

— Нет, я учусь в Роппонги.

— Ясно… Ох, прости старика, совсем я заболтался. Прошу, сюда!


Он указал на лестницу, ведущую вниз, отчего мне стало не по себе.


— Не бойся, там нет никого и ничего, что могло бы причинить тебе вред, — улыбнулся старик. — Кстати, как твоё имя?

— Акира.


Я решила не упоминать фамилию. Мало ли что.


— Приятно познакомиться, Акира-сан. Я Сян Фан. В молодости меня знали и знают до сих пор под прозвищем «Фэнг». И ты тоже можешь так меня звать.

— Приятно познакомиться, Фэнг-сан! — ответила я и вежливо поклонилась.

— Хо-хо-хо… Какие манеры! — засмеялся Фэнг. — Вот уж не думал, что на старости лет ко мне начнут обращаться так вежливо. Заходи! Здесь я продаю несколько иное, чем предметы роскоши.


И моему взору предстала оружейная. Но не совсем такая, какую можно себе представить услышав это слово. Эта как будто перенеслась из XVIII века в наши дни. Тут повсюду висели посохи, цепы, дубинки, и даже стоял манекен для отрабатывания ударов.


— Помнишь историю про Томоэ? Именно после того как её похитили, я решил во что бы то ни стало не допустить подобного ещё раз. Поэтому я и решил продавать оружие для самообороны и обучать людей мастерству владения им. Чтобы слабый смог дать отпор сильному, и с уверенностью сказать: «Не только у тебя, негодяй, есть сила!»


Из общей атмосферы выбивалась только витрина с современным нелетальным оружием. И у меня тут же возникли сомнения насчёт его легальности.


— Простите, а это вообще законно? — не раздумывая поинтересовалась я.

— Право на самооборону закреплено в Конституции. Мужчина может одолеть противника и голыми руками, а вот женщины зачастую не так сильны. Для этого мой магазин и существует.

— Нет, я не совсем это имела ввиду. Законна ли ваша торговля?


В ответ Фэнг весело засмеялся:


— Хе-хе-хе-хе… Что, арестуешь меня? В юности, конечно, я совершил много ошибок, но сейчас я законопослушный гражданин, и у меня есть лицензия. Показать?

— Нет, не нужно!


Его искренняя улыбка заставила меня поверить ему на слово.


— Вот и договорились! К слову, тебе уже что-нибудь приглянулось?

— М-м-м, пока нет.


У меня разбегались глаза от всего этого разнообразия. А выбирать действительно было из чего, но была одна проблема — оружие мало иметь, с ним ещё нужно уметь обращаться. А боевыми искусствами я не владела. Даже айкидо, уже не говоря про кобудо, бодзюцу или ушу. И тут я кое-что вспомнила:


— Фэнг-сан, а вы продаёте электрошокеры?

— Конечно! На любой вкус, цвет, и кошелёк, — услышав мои слова, он мгновенно оживился. — Какой желаете?


Мои глаза забегали по той самой витрине. Выбор был широкий, но моё внимание привлёк тот, что был в виде дубинки.


— Вот этот.

— Отличный выбор! Эта модель свободно помещается в кармане и обладает сильным парализующим действием. К тому же, имеет прорезиненную рукоять, обеспечивающую надёжный и безопасный хват! — он заговорил как коммивояжёр и положил устройство на прилавок.


Повертев его в руках и оценив по достоинству, я радостно объявила:


— Да, я его беру! Сколько с меня?

— Очень хорошо! — не менее радостно ответил Фэнг и указал на ценник.


Цена оказалась такой же кругленькой как и мои глаза, когда я её увидела.


«– На покупку у меня уйдут все карманные деньги… Эх, ладно! Всё равно я их никуда не трачу.»


С этими мыслями я протянула всю наличку, оставив лишь пару монет. Фэнг внимательно всё пересчитал и собирался положить деньги в кассу, но с задумчивым видом остановился.


— Что-то не так? — настороженно спросила я.

— Нет-нет, всё в порядке! Просто подумал, что надо бы такой красивой, вежливой и доброй девушке сделать скидку, — и протянул мне назад несколько купюр.


Я начала отнекиваться, но старик стоял на своём и я взяла деньги. Упаковав и вручив мне покупку, он любезно проводил меня до выхода.


— Большое вам спасибо, Фэнг-сан! — поклонившись, я попрощалась с этим милейшим человеком.

— Рад был помочь, Акира-сан! Берегите себя! — улыбаясь ответил он.

Глава 15: Поворот не туда

Когда я вышла из лавки, часы уже показывали 19:49, и теперь времени у меня было в обрез, а путь предстоял неблизкий. Но сейчас мне было куда спокойнее. За этот вечер я успела насладиться музыкой, познакомиться с хорошими людьми и обзавестись тем, чего хотела. Так что, я со спокойной душой направилась в сторону станции, не обращая никакого внимания на то, что происходило вокруг.


«– Интересно, мама дома? Если да, то она, должно быть, беспокоится за меня. Хотя с другой стороны, если бы она была дома, то наверняка позвонила бы мне.»


Но телефон за всё это время ни разу не зазвонил, а это значило, что мама опять задержалась на работе.


«– Если так подумать, а когда она вообще в последний раз была дома к моему возвращению?»


Я упорно пыталась вспомнить хоть один день, но ничего не вышло. Даже по выходным она нередко работала сверхурочно. И я никогда не могла понять: почему она всегда едет в офис, если в её случае куда проще, удобнее, и лучше взять работу на дом? У неё ж работа напрямую связана с Интернетом; что мешает ей работать удалённо из комфортной домашней обстановки?


«– Надо будет обсудить с ней это при первой же возможности.» — подумала я и по привычке свернула в переулок, которым пользовалась в качестве срезки.


А вот о том, что пользоваться ей опасно, я вспомнила лишь тогда, когда свет моего фонаря выловил в темноте три силуэта.


Присмотревшись, я увидела компанию подвыпивших иностранцев европейской внешности. Выглядели они вполне прилично и, кажется, не обратили на меня внимания. Но это меня не успокоило и я прибавила шагу.


«– И что трое иностранных студентов могут делать в таком месте?»


Ответ не заставил себя ждать:


— Эй, девушка, подождите! — послышалось из-за спины, от чего по ней пробежали мурашки.


Я поневоле обернулась и увидела, как эта компашка медленно, но уверенно стала ко мне приближаться. Мои глаза инстинктивно напряглись, пытаясь увидеть как можно больше. И проанализировав телосложение каждого из трёх потенциальных насильников я поняла, что справиться с ними в одиночку у меня не выйдет даже с оружием. О наличии у себя которого я со страху напрочь забыла.


— Вы гуляеце тут адна? Пойдзём лепш з намі, бо ноч такая сіняя! — заговорил один из них на непонятном мне языке.

— Лёха, ты дурак чи шо? На инглише скажи, она ж не поняла ни слова, — ответил ему другой уже на понятном мне языке.


«– Спасибо, папа! Вот, наконец, и пригодится знание русского!»


Эта мысль придала мне смелости и я выпалила:


— Что вам от меня нужно?


Они на секунду застыли в удивлении, переглянулись, и восторженно захохотали. Тот, которого звали Лёха, воскликнул:


— Нифига-се, так вы и по-нашему можете? Ну чем не повод познакомиться, а? Правильно я говорю, хлопцы?


Те согласно кивнули, а у меня началась паника. Я следила за каждым их движением и медленно пятилась назад. И как же мне было обидно, что у человека нет глаз на затылке. Иначе бы я заметила лежащую на земле стеклянную бутылку и не подскользнулась на ней.


От неожиданности я выронила из рук телефон, а вместе с ним и единственный источник света что у меня был. Упав с большой высоты, он моментально отключился и найти его в кромешной темноте без посторонней помощи не представлялось возможным.


Один из троицы включил свой фонарик, залив меня ярким светом. И судя по его выражению лица, ему и остальным явно пришлось по душе то, что они увидели. А восторженное «вау» этих гайдзинов окончательно убедило меня в их намерениях по отношению ко мне.


Я бегло оглянулась по сторонам, пытаясь понять где я нахожусь. Из моих глаз брызнули слёзы радости, когда я увидела заветный поворот, который позволил бы мне скрыться. Но они тут же сменились слезами отчаяния, когда свет фонаря начал подступать всё ближе и ближе.


Мне хотелось закричать от ужаса, но остаток здравого рассудка подсказал мне, что этого делать не стоит. На то были две причины: первая — из-за громкой музыки, доносившейся отовсюду, меня бы вряд ли кто-то услышал; вторая — этим я бы сделала себе только хуже.


Зверь, каким бы слабым он ни был, почувствовав что его загнали в угол, начинает яростно сражаться ради своего выживания. Только сейчас я, почувствовав то же самое, вспомнила о том, что купила несколько минут назад. Нащупав в кармане шокер, я вновь приготовилась защищать свою жизнь и тут…


— Не вынимай! Не вынимай, ты их разозлишь! — вполголоса произнёс…

Глава 16: Сюрприз за углом

— Виктор?! Какого?… Ты что, сталкер? — ошарашенно прошептала я и посмотрела на него.


Он сидел за мусорным баком и краем глаза поглядывал на троицу.


— Я — да, сталкер — нет, — отрезал он.

— Тогда какого чёрта ты здесь делаешь?

— Могу спросить тебя тоже самое. Но давай отложим выяснение обстоятельств на потом. У нас есть проблема поважнее, — он пальцем указал на тех троих.


Я посмотрела на них и с отвращением отвела взгляд — одного из них стошнило. Затем опять взглянула на Виктора — услышав характерные звуки, он явно вскипел от ярости, о чём свидетельствовали издаваемый им хрип и конвульсии.


— Если так, то почему бы тебе не выйти и показаться? Один твой вид заставит их убежать, — сказала я, поймав себя на мысли, что проблема есть у «нас».

— Один мой вид только раззадорит этих альфа-самцов, — невозмутимо

ответил Виктор, встав на ноги и скрывшись за углом здания. — И тогда прольётся кровь, будь уверена. А международный скандал и проблемы с законом мне не нужны — в своё время я уже достаточно огрёб.

— Тогда я сама с ними справлюсь! — огрызнулась я, не обратив внимания на последнюю фразу.

— Ага! И пока ты своей «игрушкой» уложишь одного, двое оставшихся тебя схватят… — он сделал несколько быстрых поступательных движений бёдрами, — … и отдинамят! Но и бежать не вздумай — они тебя мигом догонят.

— Ну и что прикажешь мне делать? Станцевать с ними? — разозлилась я.

— Просто стой на месте, пока я думаю как убрать их без шума и пыли, — ответил он, выглянув из-за угла.


Пока мы говорили, пьяная троица уже подошла достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть в сумраке. И похабные ухмылки никуда не исчезли с их лиц.


— Думай быстрее! — в панике процедила я сквозь зубы.


На что в ответ получила злобное рычание:


— Запомни раз и навсегда: никогда, никогда не подгоняй меня! А теперь слушай внимательно! — продолжил он чуть менее злобно. — При других обстоятельствах, я бы с радостью убил этих отбросов не вовлекая тебя. Но я в этой стране всего лишь гость, а поэтому мне придётся действовать аккуратно. С двумя я справлюсь, а вот третьего ты возьмёшь на себя. Вымани его, усыпи бдительность, затем оглуши шокером и ударь по яйцам. Это будет моим сигналом, и тогда я позабочусь об остальных. Важный момент, — он поднял указательный палец. — Если я всё-таки не сдержусь и убью их — беги не оглядываясь! И ни в коем случае не пытайся меня остановить, иначе на сей раз медсестра тебе не поможет.

— Поняла! — сказала я, внутренне содрогнувшись. — Но как мне выманить одного из них?

— Не знаю, придумай что-нибудь. Ты ж у нас умница-красавица! — пожав плечами ответил Виктор.


Я начала перебирать идеи одну за другой, но каждая из них казалась мне провальной. И тут мне пришла в голову неожиданная мысль.


Я бросила портфель на землю, ослабила бант и медленно расстегнула верх рубашки, придав себе вид раскрепощённой гяру. Это заставило троицу остановиться.


Я отвернулась, якобы смущаясь, но на самом деле посмотрела на Виктора. Он стоял наготове и широко улыбался, явно сдерживая свой маниакальный смех изо всех сил. Эффектно поправив свои длинные чёрные волосы я, лукаво улыбнувшись, спросила:


— Вы ведь хотите переспать со мной, не так ли?


Все трое, не раздумывая, согласно закивали.


— Хи-хи, бесстыдники! — притворно засмеялась я, отведя взгляд в сторону. — Понимаю, вам хочется всем сразу, но… — протянула я, и подмигнув, добавила томным голосом:


— Я выберу только одного.


Те аж взвыли от восторга и, кажется, даже протрезвели от моего представления, начав выгораживать себя друг меж друга. Я решила воспользоваться положением и приказным тоном повелела:


— На колени!


К моему превеличайшему удивлению, они мигом опустились на землю и уставились на меня восхищёнными взглядами, отчего я засмущалась по-настоящему.


Без задней мысли, я медленно подошла к ним и заглянула в глаза каждому. Те покорно и молча стояли на коленях — каждый затаив дыхание, когда я к нему подходила — и не отводили от меня своих глаз. Сделав два шага назад и ещё раз окинув их взглядом, я молвила:


— Я выберу из вас того, кто первым принесёт мне мой телефон, который я нечаянно выронила.


«— Моя неуклюжесть, в итоге, сыграла мне на руку.»


— Как только я щёлкну пальцами — начинайте искать! Раз… — протянула я максимально медленно, наблюдая за их реакцией.


Те, похоже, были готовы разорвать друг друга в клочья, позабыв о дружбе — всё ради того, чтобы завоевать мою благосклонность.


Внезапно мне захотелось поиздеваться над ними, и не досчитывая до трёх…


«Щёлк!»


…который эхом разнёсся по длинному переулку. У всех троих тут же округлились глаза.


«– Ха-ха! Сработало!»


Я с трудом сдерживала эмоции, чтобы не разрушить свой образ.


Секунда — и трое похотливых псов начали вынюхивать в темноте мой мобильник. Он выпал довольно далеко и им пришлось вернуться назад, при этом обернувшись спинами. Я подумала, что это идеальный момент для побега.


— Бежим! Сейчас! — бросила я Виктору.

— Нельзя! Они услышат наши шаги. Тем более, звонилка тебе ещё пригодится. И да, за идею… — он поднял большой палец вверх. — Признаться, даже я на секунду потерял голову.

— Дурак! У меня не было других вариантов, — я тут же раскраснелась. — Тихо, они идут! — прошептала я и снова вошла в образ.


Тем кто в итоге нашёл мой телефон оказался парень, который до сих пор молчал. Он очень нервничал, но его глаза горели энтузиазмом. Если опустить все события и обстоятельства, то он был вполне себе милым.


— Вот, возьми, — трясущимися руками он бережно подал мне телефон.

— Спасибо!


Я искренне была ему благодарна. Включив телефон, я убедилась что он рабочий, несмотря на разбитый экран.


— Как тебя зовут? — промурлыкала я.

— М-меня — Антон, — смущённо ответил тот. — А тебя?


Я жестом поманила его к себе, взяла за плечо и прошептала на ухо:


— А меня нет!


И эти слова шокировали его; во всех смыслах. Из-за того, что Антон был вплотную ко мне, разряд электричества едва не задел меня саму. Дальше, согласно плану, мне нужно было ударить его в пах. Но я решила пожалеть его и ударила коленом в живот.


Тут из-за угла выскочил Виктор, и одним движением повалил двух остальных на землю. Одного он со всей силы ударил ногой в грудь, отчего тот бедолага закашлялся, а на того, который был Лёха, наскочил и неистово замолотил кулаками по голове. Антона он оставил в покое, так как тот, похоже, был без сознания. Резко повернувшись ко мне, Виктор подозрительно тихим голосом спросил:


— Скажи, при каких условиях перфекционист, прося о чём-то, впадает в ярость?


Ответ я знала, но ради своего же блага решила промолчать.


— Не знаешь? А я тебе отвечу: когда его просьбу не выполняют в точности!!! — заорал он во всю глотку. — Почему, ты думаешь, нужно целится при стрельбе? А потому что малейшее отклонение — и пуля летит хер-пойми-куда, но не в цель! С любыми планами точно так же!


Пока он возмущался, Антон успел подняться на ноги и убежать. Когда мы это заметили, тот уже скрылся за углом. Виктор выругался на всех языках что знал, затем глубоко вдохнул и с рычанием выдохнул, а я молча смотрела на него, не зная что делать.


— Ладно, хрен с ним, — махнул он рукой. — По крайней мере, мы от них избавились. Хватай свои пожитки и дельтуем отсюда.

— Спасибо, — промямлила я.

— Хе! Скажи это Будде, Брахме, или в кого вы там верите, — насмешливо ответил тот. — Меня здесь могло не оказаться. И тогда всё закончилось бы для тебя куда плачевнее… Ха? — он резко замолчал посмотрел в сторону

переулка.


— Что? — спросила я и посмотрела туда же, а с той стороны послышался голос Антона:


— Там!

Глава 17: Наперегонки со смертью

— Вот они! Эта сука напала на меня с шокером! А он чуть не убил Саню с Лёхой!


И через секунду к нам быстрым шагом направились два здоровяка, заряжая пистолеты. Меня охватил ужас ещё сильнее, чем когда я дралась с Виктором. Я испуганными глазами посмотрела на него — он тоже занервничал, однако виду не подавал.


— А сейчас что делать? Бежать? Не бежать? Что? — затараторила я в панике, глядя то на Виктора, то на громил.

— Бежать! Однозначно бежать!


В тот же миг он схватил меня за руку и потащил прочь, даже не глядя куда. Выбежав на дорогу, мы остановились и он спросил:


— В какой стороне станция?

— Там! — я махнула рукой в её сторону.

— Веди!


И я со всех ног рванула к станции. Однако спринтер из меня так себе и через пару сотен метров я начала задыхаться.


— Твою ж мать, ты что, первый раз в жизни бежишь? — Виктор опять был недоволен.

— Не… не каждый день за тобой по пятам… следует неминуемая гибель! — сквозь одышку огрызнулась я.

— А-а-а, чёрт тебя дери!


Вдруг он стал передо мной, присел и сказал:


— Запрыгивай!

— Что?

— Запрыгивай, говорю!

— А что люди подумают? — недоумевала я.

— Б***ь, тебе чужое мнение дороже собственной жизни?! — взбесился Виктор. — Лично мне — насрать! Пусть думают, что мы — спортсмены.


Я осторожно прильнула к его спине и он, поднявшись, ловко подхватил меня за ноги.


— Держись покрепче! Будет трясти!


Я ничего не ответила, а только ощутила жар его тела. Можно было бы подумать что у него лихорадка, но он выглядел здоровым. Ну, по крайней мере, физически.


— Эй, ты дорогу показывать собираешься или как?

— А! — спохватилась я. — Туда!


Виктор тотчас же сорвался с места. Да с такой скоростью, будто меня вовсе не было у него за плечами. Я даже не успевала оглядываться по сторонам, а только указывала ему дорогу. Когда на пути возник прямой отрезок, я решила поинтересоваться:


— Тебе не тяжело?

— Мне не привыкать, — с надрывистым хрипом отозвался тот. — Я с лёгкостью таскал вещи в два раза тяжелее тебя.


Однако было очевидно, что его выносливость не безгранична. Каждый его шаг становился всё тяжелее и тяжелее, до тех пор пока он не остановился, едва не сбросив меня вперёд.


— Слезай. Дальше на своих двух, а я пока отдышусь.


Я слезла с него и тот рухнул на землю, тяжело хрипя. Вспомнив про время, я достала телефон. На его разбитом экране мне едва удалось разглядеть 19:57.


— Вот чёрт! — сказала я вслух.

— Что? — моментально оживился Виктор и вскочил на ноги.

— Последний поезд прибудет с минуты на минуту!

— Тьфу ты-ё, я уж думал ты «тех» увидела. Ну так чё ты стоишь? Беги давай! Я тебе уже не нужен…


Не успел он договорить, как перед нами остановилась машина и оттуда вышли те двое громил.


— Что, «Банши», ты думал, что мы тебя не переиграем? Что мы тебя не уничтожим? Мы тебя уничтожим, — заговорил один из здоровяков. — Но сперва ответь: ты ж такой кровожадный и бесстрашный, не щадишь никого, убиваешь всех без разбору. Хотя нет, с разбором — каждого по частям. Так почему же ты убежал, едва завидев нас с Игорем, а?

— Ха, много ж вы на меня накопали, сволочи. Да ещё и так быстро. Небось, есть связи в ФСБ? — надменно молвил Виктор.

— Ты не ответил на вопрос, — сказал здоровяк и приставил к голове Виктора пистолет.


От этой сцены я едва не закричала, а прохожие подоставали телефоны, вероятно, звоня в полицию. Виктор же, тем временем, засмеялся и сказал:


— Моя естественная жажда крови умерена инстинктом самосохранения. Вот почему я до сих пор жив.


В этот момент что-то со звоном упало на землю, а Виктор резко обхватил мою голову, прижав к своей груди и закрыв уши. И через секунду раздался резкий звон, который прекратился так же внезапно, как и появился. Виктор отпустил меня и крикнул:


— Уходим! Быстро!


И мы побежали вновь.


— Что это было? — шокировано спросила я.


Даже не знаю что меня шокировало больше: тот громила с пистолетом, странный звук, или внезапные действия Виктора.


— Светошумовая граната.

— Откуда она у тебя?

— Сувенир на память, так сказать.

— И где ты только достал этот «сувенир»?!


Зная часть его прошлого, я догадывалась откуда она у него была, но, всё же, мне хотелось услышать это от него самого. Он ответил не сразу:


— Где достал — уже нету. Не трать зря воздух, беги давай!


И на этом наш диалог прервался.


За очередным поворотом показалась станция, о чём я воскликнула со слезами на глазах.

Ещё никогда в жизни я не была так рада её видеть. Часы уже показывали 20:00 и поезд прибыл со швейцарской точностью. Услышав его, я побежала ещё быстрее и чуть не упала с эскалатора.


Приближаясь к турникету, я достала свой билет и на ходу показала его контролёру. Тот одобрительно кивнул и, к моему счастью, не стал задавать лишних вопросов. Я ловко перепрыгнула турникет, напрочь забыв о нормах приличия и пулей влетела в распахнувшиеся двери вагона. Виктор последовал моему примеру. Двери закрылись, поезд тронулся, и я обессиленно свалилась на пол, пытаясь прийти в себя после пережитого.


«– Этот вечер я запомню на всю жизнь.» — подумала я и через силу поднялась, чтобы сесть как положено.


Стоило мне устроиться в сиденье, как глаза тут же начали закрываться. Но мне тут же пришлось их открыть, так как кто-то бесцеремонно начал хлестать меня по щекам.


— Эй, не спать! Я тебя до дома тащить не собираюсь; хоть и не знаю где ты живёшь.


Я, едва соображая, сказала Виктору свой домашний адрес. С почтовой точностью.


— Хм, на твоём месте я бы не рассказывал это кому-попало, — сказал он поучительным тоном.


И, немного помолчав, добавил:


— Вот как? Ну и отлично, хоть не так далеко петлять придётся.

— А ты где живёшь? — поинтересовалась я, сама не зная зачем.

— Тебе-то какое дело? — безучастно отозвался тот.


Но, сделав паузу, всё же ответил:


— В соседнем квартале. Больше тебе знать не нужно… Эй, ты чё, опять отключаешься?

— Угу, — пробормотала я, закрыв глаза.

— Окей, можешь спать сколько влезет, — с издёвкой бросил Виктор. — Только потом не вини меня, если проспишь остановку.

— Да иди ты… — попыталась я огрызнуться, но у меня не хватило на это сил.


Я была слишком уставшей. Меня уже не волновало ничего, даже непредсказуемость Виктора, и что за такие слова в его сторону я могла получить кулаком в морду или чего хуже. Но тот лишь вздохнул и ответил:


— Ладно. Думаю, нам обоим хватит на сегодня приключений. Я разбужу как доедем, а пока отдохни. Ты это заслужила.


Я приоткрыла глаза и увидела, как он улыбался. Но без оскала, а как обычные люди.


— Ага…


И улыбнувшись ему в ответ, я провалилась в сон.


…


Столица Страны Восходящего Солнца утопала в лунном свете. Полупустой состав мчал по ночному Токио, неся с собой двух молодых людей, сбежавших от неминуемой гибели. Девушка, чьей храбрости можно было позавидовать, крепко и беззаботно спала. А беловласый юноша, прошедший через ад, мечтательно смотрел на проносящийся мимо калейдоскоп огней. Он и подумать не мог, что спустя столько лет боли и одиночества судьба занесёт его в город мечты, и что там он познакомится с девушкой, чьё сердце было словно горящий факел в ночной буре. Сняв капюшон, он посмотрел на неё и запел:


wrote:«Cause I’m wide awake


You are now the only thing that’s keeping me


Wide awake…»

А девушке же снился сон, где она веселилась на морском побережье в окружении всех, кто был ей дорог. Горячий песок согревал её босые ноги, летний ветер играл с её волосами, а в кристально чистом море, как в зеркале, отражался свет, что согревал ей сердце — свет солнца, медленно уходящего за горизонт.

Послесловие

Приветствую вас, мой дорогой читатель! Прежде всего, хочу поблагодарить вас за то, что нашли время для прочтения моей дебютной книги. Я очень рад, что всё-таки решился опубликовать её, несмотря на все свои внутренние конфликты в голове. За сим, я хотел бы рассказать вам (не)большую историю создания.


...


Идея истории об иностранном студенте, который влюбился в японку была в моей голове ещё давно, в уже далёком 2021 году. Тогда эта история кардинально отличалась от той, что вы прочитали, хоть и в том же сеттинге: повествование ведётся от имени главного героя (у которого, впрочем, даже имени не было), он встречает свою "любовь" на крыше в полном одиночестве. Имя у этой "любви" тоже было совершенно иное (но его я зарезервировал для другой истории, которую, может быть, тоже перенесу на бумагу), а характер у неё был ещё холоднее и неприветливей. Но несмотря на это, они тут же друг друга полюбили. А дальше – всё как в типичной манге: свидания, признания, развал и схождение (если понимаете о чём я, хи) и т.п.


Эта история была одной из многих, которые существовали в моей голове и которые я придумал просто чтобы не помереть со скуки во время однообразной и монотонной работы, а также чтобы компенсировать своё одиночество. Я никогда не уделял им особого внимания и все они, рано или поздно, забывались. Но прошло время, моё сознание и характер перетерпели множество изменений (и, как считают окружающие (на чьё мнение мне плевать), не в лучшую сторону). И в один декабрьский день, был написан первый абзац этой новеллы.


Как и в прошлый раз, я хотел вести повествование от имени главного героя, но потом подумал, что это пойдёт вразрез с той, додуманной версией истории, и сделал протагонистом девушку. У меня в голове тут же начал вырисовываться её характер и "на лету" возникали новые детали повествования. Поэтому, сам того не заметив, за один день я написал пролог и первую главу. Можно сказать, что весь сюжет я придумывал "на лету", лишь с некоторыми ключевыми моментами, записанными заранее (чтоб не забыть).


По правде говоря, мне было немного боязно оттого, что я могу забросить это дело на полпути, как бывало со многими моими начинаниями. Но к тому моменту я уже отличался от себя предыдущего и, как вы видите, я преуспел.


Характер главного героя (впоследствии, получившего имя Виктор) тоже перетерпел множество изменений. Вначале это был добродушный, немного застенчивый парень, которому стоило лишь заговорить с девушкой – как он мгновенно краснел словно рак. А что до его предистории – если вы играли в «Любовь, Деньги, Рок-н-ролл» и помните историю Николая, то можно сказать, что она была идентична. К слову, именно эта игра стала одним из моих катализаторов для написания собственной истории.


Лирическое отступление: если вы этого ещё не сделали, то рекомендую данную игру к прохождению. Это относительно новый шедевр от создателей легендарного "Бесконечного Лета", который вам точно понравится, если вам пришлось по нраву предыдущее творение Soviet Games.


Итак, продолжу. Постепенно, глава за главой, я продолжал написание новеллы, имевшей на тот момент рабочее название «Красавица для чудовища». Но в какой-то момент я подумал, что такое название многих собьёт с толку, так как оно было, по сути, подражанием другому известному произведению. Такого я принять не мог и поэтому устроил мозговой штурм, придумывая оригинальное название для своего оригинального творения. Ключевыми темами для него я выбрал одиночество, противопоставление (свет и тьма, лёд и пламя и т.д.), акцент на необычности, а также что-то связанное со стенами. Одни названия я откидал сразу, другие оставлял на рассмотрение, третьи мне нравились, но спустя какое-то время я забраковывал их. Так прошло несколько дней. История уже была близка к концу, а я так и не придумал название, которое идеально бы ей подошло. Однажды вечером я вышел на улицу и увидел закат. Взглянув на него, я вспомнил припев одной из песен неназванного русского певца грузинского происхождения. И тогда меня осенило: "Свет уходящего солнца! Вот оно!".


Однако, из-за свойственного мне перфекционизма, "Свет" мог и не выйти в свет. А всё из-за того, что я составлял географию места событий практически вслепую. До этого я изучал статьи на Википедии с целью хоть как-то ознакомиться с городом, который я видел только на фотографиях. Я люблю реализм, поэтому хотел чтобы места событий в книге соответствовали таковым в реальности (хотя бы в общих чертах). Самым сложным для меня был поиск школы, и среди всех школ в районе Минато я вначале остановился на Нихонбаши (Nihonbashi Junior High School).


Я часами искал информацию и изучал карты, чтобы всё соответствовало повествованию. И всё это на русско- и украиноязычной Википедии. Закончив последний абзац, я был доволен собой как никогда раньше. Но спустя несколько перечитываний и сверок с картами я понял, что всё перепутал. Описанные мной места не соответствовали реальности от слова совсем. Во первых, в Роппонги нет никакой набережной, а в первоначальной редакции моей новеллы она там присутствовала. Во вторых, школа Нихонбаши находилась слишком далеко от вышеупомянутого квартала, а зная физические данные главной героини, она бы попросту туда не добежала (см. главу 12).


Осознав свои ошибки, я подумал: "Это ж придётся всё переписывать с нуля, ё-маё...". И, раздосадованный, я отправляю файл "Свет уходящего солнца.epub" в корзину, решив что это было весело и интересно, но "фокус не удался". В собственных заметках, рядом с графой "Автор", я дописал: "Сиам Илл (это был мой старый псевдоним) - топографический крéтин" (ударение поставлено нарочно).


Спустя пару дней я остыл и решил: "Будь что будет!". Поэтому решил оставить всё как есть и написал эпиграф: "Автор признаёт собственный топографический кретинизм и просит не воспринимать описанную им географию как реальную". Но до публикации дело тогда всё равно не дошло. Как это обычно бывает – от одной ошибки избавляешься, но на её месте возникают две новые. Так и я раз за разом перечитывал каждое слово, чтобы найти и устранить все возможные ошибки.


Пока не обнаружил, что я топографический гений! Ведь стоило мне зайти на англоязычную Википедию и посмотреть на карты внимательней, как выяснилось, что всё (с некоторыми отличиями) соответствует написанному мной изначально. Так, набережная стала озером в парке, место основных событий переместилось в Старшую школу Роппонги (существование которой в этом квартале меня сильно удивило), да и в целом всё было так, как я себе и нарисовал в голове.


Счастливый как никто, я регистрируюсь на SelfLib. И, спустя пару дней, я публикую пролог и первые две главы...


...


Если вы дочитали до этого абзаца, то я вам искренне благодарен за то, что прочли мою дебютную работу, и отдельно – за то, что выслушали меня в этом послесловии. Но история Акиры и Виктора ещё далека от завершения. И я буду очень счастлив, если её дочитает до конца хотя бы один человек, которым можете стать именно Вы.


Искренне ваш, Сиам Илл. До новых встреч, мой дорогой читатель!

Страница книги Свет уходящего солнца в интернете