1. Редан пришел в Салас.

Небольшой отряд из десяти человек медленно двигался по лесным дебрям Саласа. В воздухе стоял густой белый туман, и сырость. Можно было потерять из виду спутника на расстоянии вытянутой руки. Воины шли с большой опаской и почти бесшумно. Хотя сейчас стояла жаркая летняя пора, но в Саласе было по — прежнему холодно, казалось, тепло забыло про этот край и обошло его стороной.

Орис Завоеватель владел почти всем этим Западным Кельтом. Он слыл человеком буйного нрава, отвоевав Салас ещё в 17 лет у своего

дяди, он начал немедленное завоевание соседних земель. Ум и стратегия были явно не для него, и к 62 годам, он прослыл жестоким тираном, подавляющим любое неповиновение. Орис с легкостью отравил дядю, убил его жену и детей, и сжёг соседние поселения, и сейчас он призывал к себе Редана, своего племянника, а зачем говорить отказывался.

Редан был сыном Хлодвига Рыжего, брата Ориса, а, кроме того, одним из наследников Северного Кельта. Его огромный рост вселял ужас в сердца всех врагов.Рыжие спутанные волосы с двумя косичками были унаследованы им от отца. Глаза неопределенно — мутного цвета хищно бегали из — под нависающих почти бесцветных бровей, нос был необычайно тонкий, тогда, как губы слишком большие, и вся эта «красота» находилась на лице, словно вытесанным топором, складки на лбу и между глаз, придавали ему ещё более злобный вид. Однако Редан был третьим сыном Хлодвига и хоть слыл храбрым и удачливым воином, но это означало, что занять трон Северного

Кельта ему удастся очень нескоро, а может и совсем не удастся. Этот факт чрезвычайно волновал его, тем более что благочестием он не отличался, и в 34 года имел три жены, которые, впрочем, видели его крайне редко, а если им это удавалось, то Редан был настолько пьян, что не мог даже шевелиться.

—  Колдун говорил нам, — вдруг нарушил молчание Цальхеб, ближайший друг и соратник Редана, — он предупреждал, что Орис хочет

погубить нас.

—  Орис, стар и немощен, – ответил Редан, — мне надоело ждать смерти отца, кроме того, чтобы сесть на трон придется убить своих

старших братьев, а старик Орис, сам, отдает свои владения прямо мне в руки. Избавиться от старика, что может быть легче?!

—  Старый Завоеватель, чтоб ему в Валгаллу провалиться, так боялся смерти, что перебил всех своих наследников. Он думает, что будет жить вечно. Ха — ха! Один потешается над нами, вон какой туман напустил, надо бы жертвенник кровью омыть.

—  Цальхеб, ты раскаркался, как старая ворона, моя мать. Я не боюсь старика Ориса, а Один всегда со мной. Надо успеть добраться до деревни, скоро наступит ночь.

К моменту, когда сумерки рассеяли туман, а в воздухе запахло снегом, десять воинов увидели огни небольших вырубленных хижин.

—  Чего это они колья вокруг деревни наставили? – спросил Цальхеб, — ты погляди Редан, рвы выкопаны, никак нас поджидают.

—  Действительно странно, старик явно кого — то боится или, по крайней мере, опасается. Обойдем деревню вокруг! – крикнул Редан

и указал тяжелым боевым топором направо.

Они пробрались по высокой траве, скрываясь от часовых и перейдя через ров, вырвали несколько тяжелых бревен из ограды, и очутившись

внутри. Самый большой и высокий дом принадлежал, по — видимому, Орису, туда воины и направились. Орис сидел на каменном троне покрытым шкурами убитых животных в задумчивом состоянии и подпирал седую бороду рукой. Его взгляд был нацелен на малыша играющего на полу у очага. Это был его единственный уцелевший ребенок от седьмой жены, пухленькой пятнадцатилетней Хельгарды. Малыш еще не угрожал власти отца, поэтому Орис пока только метал на него злобные взгляды.

Хельгарда не боялась за ребенка, его смерть, как и смерть самого Ориса была ей только на руку, ведь тогда она могла бы выбрать себе мужа сама. Вокруг царила тишина, пьяные соратники Ориса валялись повсюду, вместе с мусором и спавшими рядом с ними собаками, как вдруг тяжелая дверь с шумом и скрипом ударилась о каменную стену, на пороге из темноты показалась огромная фигура. Орис вздрогнул

и схватился за меч, «Началось!»  —  подумал он. Однако, как только фигура сделала шаг вперед, он тут же узнал Редана.  Редан за долю секунды охватил взглядом весь зал, перед ним стоял хилый, согнутый лысоватый старик, в кафтане из шкур, подвязанных веревкой, и легкой кольчуге из круглых кованых дисков, служившей, скорее всего для украшения, нежели для защиты.

В голове викинга мелькнула мысль, не убить ли старика прямо сейчас, его воины так пьяны, что и пальцем не успеют пошевелить. Орис смотрел на племянника, как разъяренный бык, его ноздри то и дело раздувались.

«Племянничек, — подумал он, – явился за моим троном, такой убьет и глазом не моргнет.»

—  Приветствуем вас, – заверещал неизвестно откуда появившийся Цальхеб, – Хлодвиг Рыжий желает вам долголетия и присылает

своего сына Редана в помощь, как вы и просили.

— Значит, ты и есть мой хваленый племянник…, — вдруг заговорил Орис.

С его голосом Редан начал подумывать, что старик может оказаться, не так слаб, как казалось, и сила воина еще осталась в его дряхлых руках. Орис Завоеватель указал гостям на стол, те перешагнули через его охрану и смели руками на пол объедки вместе с посудой, расчистив тем самым место для своего ужина. Через мгновение появились женщины, неся еду. Гости ели молча лишь изредка обмениваясь взглядами. А Орис ходил по залу и внимательно изучал их. Движения, жесты от него не ускользало ничего, он словно старался пронзить каждого из них своим ледяным, колючим взглядом. Жилище, где он обитал, трудно было назвать домом, слишком уж проста была обстановочка в нем. Было заметно, что потолок и крыша недавно пострадали, и потому в них были вбиты свежие доски. Камень в

стенах плохо проконопатили, и потому ветер гулял по зале, так что мог сдуть самотканые полотна со стены.

«Какое бедное убранство» — подумал Редан, оглядывая жилище – «мне казалось, что старик живет куда лучше. Скорее всего, он скряга, как

и все старые воины».

Цальхеб неспешно наливал горячей браги в свой кубок.

—  Послушай, — обратился он к сыну Хлодвига, – этот Орис, мерзок до блевоты, ты действительно думаешь, что он сделает тебя

своим приемником?

—  Если нет, – прошептал Редан, то я уж найду способ заставить его сделать это. Мой топор умеет убеждать людей, – рассмеялся

он.

—  Ну да…, –  ответил Цальхеб, – словами,мало что можно добиться, а это…, — похлопал он по своему оружию, — никогда не

подведет, клянусь своей бородой.

—  Много — то не клянись, плут, – схватил его за бороду собеседник, – а то придется тебя обрить, и будешь тогда ходить как козел

без бороды.

—  Вечно ты со своими шутками, – отдернул его руку Цальхеб, — что — то стол у Ориса бедноват, – заметил он, – наверно, и вправду,

у него не лучшие времена. Как бы с голоду не помереть при такой кормежке.

— Это уж точно, – заметил викинг, и стал дальше поглощать с аппетитом куски мяса, лежащие на тарелке. После ужина все

повалились спать.

2. Пророчество ведьмы.

Как только сырой туман потянуло из леса в долину, абелый диск холодного солнца выплыл на свинцовое небо, гостей неожиданно

разбудили и снова привели в залу, где еще вчера они ужинали, шумная трапеза была в самом разгаре. Выпивохи снова заливались горячей брагой и что — то бурно обсуждали. Редана и его спутников усадили рядом с троном Ориса, а скоро появился

и он сам.

—  Слушайте меня, — заговорил громогласно он, – к нам пожаловал мой племянник, он поможет нам справиться со злобными тварями, что

пожирают нас, и владения мои снова озарит свет.

Редан не понял, что именно тот имеет в виду, и когда Орис сел на свое место, он спросил:

—  Я думаю, что не зря ты не сказал, зачем тебе понадобилась моя помощь?

—  Ты прав, я схитрил, – ответил Орис, – потому что год назад, когда я по обыкновению поехал к жертвеннику, воздавать дары Одину. Мой

колдун щедро окропил камень кровью кабана, однако, изрядно напившись, я имел неосторожность плюнуть на жертвенник и кричать, что скоро сам стану верховным богом. С тех пор завелись в наших краях твари, мы называем их Мохары, они приходят ночью с туманом и разрывают людей в клочья. Вроде люди, а вроде звери, жрут всех подряд. За год ни разу не озарило солнце мои владения светом, стало

холодным как луна, часто идет снег. Почти все здоровые и сильные мужчины были убиты Мохарами, а остальные дохнут с голоду. Я уж и подношения Одину делал и даже колдуна своего в жертву принес, думал, может хоть это поможет, но нет, все бесполезно. Видно, сильно разгневался на меня «Седой старец».

—  Ха — ха! – засмеялся Цальхеб, — колдуна то зачем в жертву?

—  И что же ты от нас хочешь? – спросил Редан.

—  Наверно он хочет, чтобы мы вместе Одину песни пели и пританцовывали еще вдобавок, – сказал Цальхеб.

—  Слепая ведьма по имени Варгана сказала, что я должен позвать десять воинов с другой земли и одного бога, чтобы победить Мохаров

и снять заклятие Одина.

—  И ты думаешь, что я, Редан, сын Хлодвига Рыжего пойду против богов за одну лишь славу и почести? – спросил он.

—  К тому же, – добавил Цальхеб, – нас десять, а где мы возьмем одиннадцатого — Бога?

—  Его имя, – продолжал Орис, – Варгана откроет только тебе племянник, а на счет платы не волнуйся, к твоей славе отойдет и мой

трон, если вернешься живым.

Конечно, Орис и не думал расплачиваться с Реданом, он сказал это чтобы тот пошел биться за него, а сам в тайне обдумывал план, что после

того, как Редан перебьет Мохаров, он просто убьет его.

—  Как поедите, мой человек отведет вас к Варгане…

И снова Редан и его воины шли по заснеженным лесам Саласа. По земле густо волнами стелился все тот же туман. Не было слышно не

птиц, ни даже шороха, только треск сучьев и веток под ногами ходоков. Проводник, низенький мужичек с черными вихрами и густой бородищей, шел спокойным, размеренным шагом, казалось, его ничто не волновало.

—  Чего это ты такой спокойный? – спросил его Цальхеб.

Мужичек, крякнул, подернулся и ответил:

—  Сейчас день, Мохары спят, а больше здесь никого и нет, слышите, даже птицы улетели. Старуха Варгана живет на болоте. Я

так огненной Валгаллы не боюсь, как её, говорят, она превращает людей в ползучих гадов и жрет их. Орис и её давно бы убил, как нашего колдуна, да только она сказала ему, что с её смертью истечет и его срок, чтоб ей жабой быть всю жизнь, живет уже триста лет старая, а Орис все хилеет и хилеет.

—  И что действительно предсказывает судьбу? – спросил Редан.

—  Предсказывает, – ответил проводник, — моему родственнику предсказала, что его третьего дня солнца сожрут Мохары. Он в

третий день дома сидел никуда не выходил, а на четвертый, еще солнце не взошло, вышел, так его и сожрали. Права была слепая ведьма, солнце ведь еще не взошло, значит, день не кончился. Да только я думаю, Мохары почти всех пережрали, чтоб им подавиться, я и не моюсь вот уже как год, чтоб они меня не слопали, вонища такая, жены от меня разбегаются, не то, что твари всякие. И он громко

засмеялся.

Впереди на хлипких кочках показалась низенькая, вросшая в землю хижина из грязи, бревен и коряг.Как только путники приблизились к ней, из дыры послышался хриплый скрипучий голос:

—  Заходи, храбрый Редан, я тебя давно жду.Они с трудом стали протискиваться в эту нору, кубарем вваливаясь куда — то в кромешную тьму.

—  Где ты, старая карга! – завопил истошным голосом проводник.

—  Зажги факел, по правую руку от тебя, – послышался голос из темноты.

Когда тусклый свет еле озарил земляную пещеру, взору Редана предстала ужасающая картина. В вырытых в земле нишах стояла куча

горшков, непонятных предметов, груды костей валялись повсюду, а прямо напротив них, сидела старуха, с давно свалявшимися волосами, в каких — то лохмотьях и с корявыми грязными руками. Её лицо было все покрыто морщинами и шрамами, словно кто — то сунул ведьму головой в костер. Зубов не было, и рот ввалился внутрь, а вместо глаз зияли две совершенно белые глазницы.

—  Заходи не бойся, — закряхтела она.

Густой запах вони и плесени ударил в нос Редана.

«Запах смерти» — подумал он, и сделал шаг вперед.

—  Говори имя, ведьма! – крикнул воин, – мне некогда болтать с тобой, трон Западного Кельта ждет меня.

—  Не торопись, славный Редан, трон не так близок к тебе, как ты думаешь, Орис еще крепко держит власть в своих жилистых руках, хотя

все может скоро измениться, я скажу тебе, что нужно делать, если ты послушаешь меня, то получишь Западный Кельт.

—  Не томи Варгана! – заорал он.

—  Слушай же храбрый воин, на востоке от моего болота, в лесу Хиара, живет валькирия по имени Лагуна, много веков назад, Один,

Великий и Всевластный бог низверг её на землю за любовь к Тору, своему сыну. Он лишил её бессмертия и всех волшебных сил, превратив в старуху. У Лагуны есть сын, рожденный от Тора, бога грома и огня. Его зовут Зельдвиг. Сын валькирии и бога имеет огромную силу в себе, данную ему при рождении, даже Великий Один не может отнять эту силу, правда, Зельдвиг никогда не использовал её. Лагуна боится,

что Боги узнают о его существовании и заберут сына к себе, ведь она теперь не может бороться с ними. Ты Редан пойдешь к ней и попросишь Лагуну, чтобы ее сын пошел с тобой защищать Салас от Мохаров, только он может их победить и снять заклятие

Одина, своего деда.

—  Ты что сдурела старуха! – возопил проводник, —из леса Хиара еще никто не возвращался, в нем живут лесные гламиды, они нас

заживо спалят.

— Это не мое дело, ступайте, – прорычала ведьма.

—  Ах, ты порождение подлого Локи! – выругался он.

Туман рассеялся и указал тропу на восток, в лес Хиара.

—  Что за гламиды? – спросил Редан.

—  Нечто вроде лесных духов, – ответил проводник,– похожи на светлячков, бестии подражают человеческим голосам, заманивают

путников в дебри, а потом их уже не находят, – они из Ётунхейма пришли, не иначе гигантов проделки.

—  Я еще светляков не боялся, – засмеялся Цальхеб,— у вас тут прямо Асгард, какой — то, то Мохары, то Гламиды.

Они с трудом пробирались по темному Хиару, с земли поднимался холод, грязная слякоть вязла под ногами, крупные хлопья снега

медленно падали со свинцового неба на головы путникам.

—  Помогите! Прошу вас! – послышался женский голос издалека, – Помогите!

Редан дернулся и исчез, где — то в снежном тумане.

—  Не расходитесь! – закричал проводник, – это гламиды…

Впереди показались яркие огоньки, перебегающие от одного дерева к другому.

—  Где Редан? Где Редан! – повторял Цальхеб, – я найду его, — и так же исчез в белизне снегопада.

Сын Хлодвига бежал на голос, как сорвавшийся олень,зачем и сам не знал. В его воображении возникал образ девушки с огромными

голубыми глазами. Она тонула в грязной тине болота и тщетно пыталась схватиться руками за торчавшие поблизости корни и сучья. Он бежал, тяжело дыша, его топор вдруг сделался необычайно тяжелым и тянул к земле. Наконец Редан рухнул в бессилии на

землю и обернулся, вокруг него плотным кольцом кружили огоньки. Они словно извивались замысловатыми фигурами, потом, сбившись в клин, понеслись с бешеной скоростью прямо на него. Он почувствовал жжение, но не мог шевельнуть даже пальцем.

Вдруг откуда — то с воем выпрыгнул Цальхеб, размахивая, коротким мечем. Он визжал и прыгал, как обезьяна. Маленький огонек отделился от остальных, он закрутился и с визгом врезался в бороду Цальхеба, и та запылала ярким пламенем. Цальхеб упал на карачки и нырнул в грязную лужу мордой, когда он вынырнул у него, загорелись штаны на заднице, тогда Цальхеб попросту весь извалялся в лужи, как свинья. Он зачерпнул полные ладони болотной жижи и начал поливать ею Редана… Сын Хлодвига стонал и отплевывался от земляной жижи,его одежда местами сгорела, остатки ее, были мокрые и в грязи, кроме того, он скрежетал зубами от боли. Путники снова продолжали путь, Редан мокрый и злой, Цальхеб – грязный и довольный. Причем на спине первого зияла огромная, выжженная дыра, а на заднице второго не хватало куска штанов.

—  Проклятые твари и вправду порождение гигантов, – смеялся рыжий викинг, – ну вот, теперь мне, и лишаться нечего, моя борода

стала плешивой, как у старого ярла. Смотри, – ткнул он себе в лицо, – какая дырища, только по бокам волосы и остались.

—  Глупец! – ругался в ответ Редан, – видно в детстве ты выпил мочи карлика!

—  Сам такой! – отвечал его друг, – думаешь, тебя нектаром поили?! Зачем было нестись куда — то сломя голову, когда здесь такие

твари водятся?!

Они шли обратно, грязь все так же хлюпала под их ногами. И снова стало тихо и спокойно, будто ничего вовсе не происходило.

3. Валькирия.

Выйдя из леса Хиара, их удивила резкая перемена в природе. Впереди, среди снега и пустоты оказалась большая поляна с густой зеленой травой, а посередине стоял добротный бревенчатый дом, в окошках

которого дрожал яркий свет.

Как только Редан с Цальхебом ступили на травяной ковер, в лицо им пахнуло летнее тепло с ароматами цветов. Они постучали в дверь домика, но им никто не открыл, тогда сын Хлодвига сам толкнул дверь и вошел в

дом. У каменного очага сидела маленькая старушка с прялкой в руках, в котле что— то варилось, распространяя по комнате вкусный аромат, поражало то, что вокруг была сверкающая чистота, и даже огромный дубовый стол сверкал как серебро.

Старушка подняла яркие голубые глаза на гостей:

—  Входите, раз пришли, — просипела она –садитесь за стол, скоро будет готова еда.

Редан с Цальхебом уселись за стол, она повернулась к ним и произнесла:

—  А вот и сын мой идет.

Дверь тяжело скрипнула, и на пороге показался огромный юноша. Его белесые волосы спадали на могучий торс, едва прикрытый волчьей шкурой, глаза были большие и выразительные как лазурная синева, высокие скулы,

тонкие брови и слегка оттопыренная нижняя губа. Большими ручищами он держал кабана, а на поясе, расшитом блестящим песком, висел меч с тонкими золотыми узорами. Он шагнул, и с грохотом кинул кабана на пол, затем не говоря ни слова, уселся на тяжелый стул уставившись на гостей.

—  Зельдвиг, сынок, а у нас гости, – застрекотала старушка, – за чем вы к нам пожаловали?

—  Мы пришли от властителя Ориса просить вас отпустить сына биться с Мохарами, – начал Редан.

—  Мохарами? – переспросила она.

—  Тварями, которых напустил Один на Салас, – пояснил Цальхеб, – ведьма Варгана сказала, что нам нужен бог, поэтому мы здесь.

Старушка зарычала и кинулась к очагу.

—  Проклятая колдунья, ее грязным ртом говорит Локи! – завопила она.

—  Я все знаю, — продолжал Редан, – если ты не отпустишь сына, я найду способ открыть твой секрет богам.

Но он не успел, и договорить, как огромная ручища сжала его горло и Редан начал краснеть и задыхаться.

—  Не грози, человечешка! – рыкнул Зельдвиг, так,что стены дома затряслись, — как вы прошли через лес?! – спросил он, обращаясь к Цальхебу.

—  Немного поджарились, – почти застонал тот, показывая на дыру в штанах, — но в целом выжили.

—  Отпусти его Зельдвиг, – сказала Лагуна, – я загадаю вам три загадки, отгадаете, сын с вами пойдет, нет, так проваливайте восвояси.

—  Загадывай, – захрипел Редан.

—  Кто смеется так, что лес в щепки разлетается? Кто храпит так, что горы разламываются? Кто поет так, что небо на землю падает?

—  Твой сын! – не подумавши выпалил Редан.

—  Ты уверен в своем ответе? – спросила старушка.

—  Я мог бы сказать, что это Тор, – начал Редан, —но он на небе, а твой сын даже говорит, так, что стены пляшут.

—  Хорошо, — сказала она, — собирайся Зельдвиг.

—  Достань, мама, мои доспехи и возьми свои вещи, ты идешь с нами.

—  Только старушенции нам и не хватало, – подумал Редан, – хуже этой карги, только Варгана.

—  Следи за собой, – проговорил Зельдвиг,обращаясь к Редану, – я все — таки бог, а ты всего лишь человек.

Назад они шли опять через лес Хиара, только в два раза медленнее, Лагуна плелась не спеша, перебирая грязь с листвой кривой палкой, Редан недовольно бурчал, а Цальхеб восхищенно разглядывал Зельдвига.

—  Надо же, – думал он, – и почему я не родился сыном Тора или Одина, у меня было бы столько женщин, хотя у Тора странный вкус, то гигантши, то старухи.

—  Моя мать не старуха, – вдруг проговорил Зельдвиг и повернул голову в сторону Цальхеба.

Тот аж подскочил…

—  Когда я убью Одина и стану верховным богом, она опять обретет свою молодость и красоту. Моя мать очень сильная, она билась с богами, и только хитростью Один смог её победить, но тебе этого не понять. Цальхеб выпучил глаза, так что они чуть не выскочили наружу.

—  Он слышит мои мысли, – пришло вдруг в его голову.

Зельдвиг широко улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. В его взгляде появилось лукавство.

Цальхеб закрыл рот и издал протяжный звук:

—  Мммм…

Дальше он шел молча и старался не о чем не думать.

4. Сын Тора.

Вскоре они повстречали остальных воинов.

—  Где вы были? – спросил проводник.

—  Ходили за богом, – равнодушно ответил Редан, указав в сторону Зельдвига.

В душе, он испытывал нечто вроде раздражения, и даже ненависти по отношению к сыну Тора.

— «Бог…,» —думал он, – «это еще неизвестно, может, старая Варгана соврала, ничего божественного я в нем пока не вижу. Я великий воин, Северного Кельта, зачем нам этот верзила, мы и без него справимся. Чокнутый старик Орис, придумал тоже верить какой – то колдунье…»

Глаза его, метали молнии, ноздри то и дело раздувались, поступь сделалась тяжелой, а дыханье глубоким и сопящим.

А сзади незаметно, плелась согнутая старушка, которая вскоре поравнялась с Реданом и завела с ним разговор.

—  А ты, я вижу, не очень — то рад моему сыну, —вдруг заметила она.

Вождя Северного Кельта аж передернуло от её пронзительного скрипучего голоса, он обернулся и

произнес:— Это так, твой сын еще не успел вынуть меч, а уже прославился, когда я добывал свою славу в боях и битвах.Старуха Лагуна, кряхтя, засмеялась. —  Мой сын был рожден не для людей и их ничтожных сражений. Разве размахивание топорами, мечами и пиками можно назвать битвой. Он должен низвергать Богов и великанов с небес, в этом его слава. Я лишь для того позволила ему идти с вами, чтобы он смог приобрести навыки хищника, чтобы он полюбил кровь, почувствовал свою силу, твоя слава ему не нужна.

—  И на кого же похож твой сын, не уж то на Тора?– задал вопрос Редан.

—  На меня, – ответила Лагуна, — но характер в нем от отца, правда Зельдвиг пока более покладист, чем грозный бог.

«Похож на неё» — подумал про себя Редан, – «на страшную старуху».

Ему вдруг сделалось весело, и он чуть не расхохотался.

Впереди показалась уже знакомая им деревушка, обнесенная частоколом с вырытым рвом. Орис по — прежнему сидел в задумчивом состоянии, в очаге, все так же, как и день назад, играл огонь, а его воины валялись пьяные на полу вместе с объедками и собаками. Женщины от мала, до велика, сновали между упившихся мужчин и собирали уцелевшую посуду.

Редан нарушил гробовое молчание, как и в прошлый раз,он снова прошел тем же путем, хотя Орис строго — настрого приказал стеречь боковой вход, сын Хлодвига любил появляться внезапно. Он стоял в тусклом свете, весь в грязи, мех на его облачении слипся, и стал походить на мокрого кота. Слева от него высился детина лет двадцати с виду, на голову выше самого Редана в блестящих доспехах с лисьей

опушкой. Его волосы абсолютно золотые в свете игриво ниспадали с плеч аккуратными завитками. Огромная фигура произвела на Ориса неописуемое впечатление, он задрал высоко голову, открыл рот и чуть не сел на пол.

По правую руку от Редана стоял Цальхеб, маленький,приземистый, с бегающими глазками и подозрительным лицом.

—  Явился племянничек! – почти выкрикнул Орис глядя на Редана, — ну, что, ты был у Варганы?

—  Был…, — буркнул Редан, – вот он! – и указал настоящего рядом Зельдвига, сам же сделав два шага, уселся за стол, уткнувшись

взглядом в стену.

Зельдвиг направился к Орису, сзади у него постоянно что— то мельтешило, так что сразу было и непонятно, что именно это такое. Когда он

остановился, из – за него выползла старушка, и, глядя пронзительным взглядом в глаза Ориса, затянула:

—  Здравствуй, правитель Западного Кельта, узнаешь ли ты меня?

—  Теперь тебя трудно узнать, еще семьдесят лет назад, мой отец сходил с ума по тебе, а сейчас ты одряхлела валькирия.

—  Орис, Орис, ты всегда был злобным человечишкой, валькирии не стареют, ведь мы почти богини, это только ты скоро сгниешь в земле. От ее слов Ориса Завоевателя затрясло. Утро подняло сырость и холод. По – прежнему шел снег,его крупные, липкие хлопья налипали на крыши маленьких приземистых домишек. Восход приносил в эти края только мертвую тишину и неимоверную тоску. Зельдвиг поднялся, когда все еще спали, кутаясь в медвежьи шкуры, он выпрямился в полный рост, и голова его уперлась в потолок.

«Какое убогое жилище» – подумал он, — «здесь все так непрочно, неудивительно, что эти Мохары без труда жрут здешний народ. Странные

существа» – люди, — продолжал он, выходя из хижины, его взору вдруг предстали все местные красоты: словно обглоданный кусок леса, и бескрайнее белое поле, что сливалось с таким же небом, он взглянул вверх:

—  Снег! – необъяснимое чувство радости вдруг наполнило его – от чего он мне так нравится? Может потому, что я должен был

жить в ледяном дворце в Асгарде.

—  Не поэтому, — ответила, неизвестно откуда появившаяся Лагуна, – все, просто Зельдвиг, снег – это часть мира, и он подвластен тебе. Вытяни ладонь. Зельдвиг поднял руку и расставил свою широкую ладонь.

—  Видишь…, — продолжала она, – снег не тает. Если бы ты был человеком, то на твоей руке осталась бы вода, она забирала бы

твое тепло, а вместе с ним и жизнь. Но ты не человек, ты не умрешь от ран, болезней, или голода, прикажи снегу лететь обратно в небо, и он послушает тебя. Зельдвиг снова взглянул в серое бездонное небо, он думал о снеге, вдруг все остановилось и словно замерло на мгновение. Мелкие хлопья застыли в воздухе, повинуясь его взору, они крутились и переливались, танцуя странный монотонный танец, еще мгновение, и снежинки понеслись со скоростью обратно вверх, преодолевая свое стремление падать на землю.

—  Хватит! – крикнула Лагуна и посмотрела на сына,— твоя сила уже подчиняется тебе, но, чтобы победить Тора и Одина нужно больше…Она обернулась, позади, стоял Редан, не сказав ни слова, старушка — валькирия удалилась обратно в дом. Зельдвиг тоже заметил Редана:

—  Так, ты думаешь, что я не бог? – обратился он к нему.

Последний, стоял в замешательстве. В голове все гудело от браги, выпитой вчера, а тут еще этот верзила со своими фокусами. Снег снова тихо падал на землю, как и прежде, сын Хлодвига посмотрел на белый ковер под ногами и ничего не сказав, скрылся за угол. Зельдвиг продолжал стоять на месте и смотреть в небо, он тяжело вдохнул холодный воздух, и тот заполнил его, словно вода пустой кувшин, внутри образовалась бурлящая метель, глаза из голубых сделались свинцово — белыми, а все мышцы и жилы на теле напряглись.

Впереди вдруг возник огонь, какие — то черные лохматые существа похожие на зверей, приближались с бешеной скоростью, мелькали тени,

повсюду раздавались крики, сын Тора закрыл глаза, мираж пропал. Перед ним снова простиралась снежная неизвестность, он развернулся и вошел обратно в дом. А там продолжалось веселье, воины упивались вусмерть, смеялись и падали под стол. На все это взирал Орис, сидевший на своем каменном троне. Зельдвиг хлопнул тяжелой дверью и произнес:

—  Сегодня ночью придут махары.

Веселье внезапно прекратилось, и полторы сотни пар глаз уставились на Зельдвига.

— Это великий и всемогущий сын Тора, – промолвил Орисс улыбкой на лице.

И вся вакхическая компания разразилась бурным смехом, они смеялись до слез, глядя на него.

— «Неужели!»  —  послышались крики, – «Может нам начать кланяться! О, Великий, пошли нам жирного кабана! И браги не забудь...»

– Интересно, чем твоя старая мамаша приглянулась Тору! – крикнул мужичек в шлеме с рогами и свалявшейся бородой, из которой торчала

солома.

Если до этого момента Зельдвиг мог мириться с людским нахальством,то последняя фраза явно переполнила его терпение, которым, впрочем, сын Тора, как и его отец, не отличался. Он злобно вытаращил глаза на собравшихся, как — то странно затрясся, зрачки его снова побелели. Зельдвиг схватил стоявший у двери боевой топор Редана, взмахнул им, словно тот был прутик и со всей силы ударил

по краю стола. Тяжелый дубовый стол затрещал и разломился на две части, а посуда на нем подпрыгнула так, что попадала на головы стоящих. Молодой бог зарычал, как медведь, и стал говорить на непонятном языке.

—  Хаши, Хаши — ва – произнес он, поднял руки, и комнату наполнила снежная буря, словно ввалившаяся сюда снаружи. Тысячи потоков

ветра метались по зале, сталкиваясь между собой, они ломали все в щепки. Очаг за секунду был засыпан снегом до верху, огонь погас, воцарилась холодная тьма.

—  Сын мой! – послышался голос, – и маленькая сморщенная ручка коснулась спины огромного детины.

В одно мгновение ветры исчезли, Зельдвиг рухнул, на колени, тяжело дыша. Он хрипел и опирался на топор, вдруг, скрипнула дверь, и

вошел Редан. Внутри залы блестели мерцающим светом обледенелые стены, ничего больше различить было нельзя, ибо все превратилось в мелко изломанный мусор. Только Орис сидел по — прежнему на своем каменном троне, Редан подошел к нему и тронул рукой. Властелин Западного Кельта упал и развалился на тысячи осколков, словно стекло, а Редан стряхнул шкуры и сел на трон, заняв его место.

—  Теперь я правитель, – подумал он.

Из снежного мусора послышался скрип и кряхтенье, стали выползать уже протрезвевшие воины, укрывшееся под половинками стола.

—  Ну и натворил же ты дел, – простонал Цальхеб, —сын бога, а шуток совсем не понимаешь.

Он обернулся и увидел Редана, сидящего на троне Ориса.

—  А как ты думаешь? – произнес Редан, – мне теперь называться: Редан Храбрый или Редан Славный, а может Завоеватель?

Зельдвиг медленно поднялся и пошел вдоль стены к трону. Сердце сына Хлодвига стало колотиться с бешеной скоростью, еще никогда в

жизни, его душа так не наполнялась тревогой. Он бросил топор к его ногам, не доходя несколько шагов, и почему — то слегка улыбаясь, произнес:

—  Храбрый…, за то, что не боишься меня, – и, повернувшись, вышел вместе с матерью.

Цальхеб поднял голову вверх, там, где недавно был потолок и крыша, простиралось серое небо, и тусклый диск солнца с любопытством

заглядывал в дыру.

—  Ну, и ну, – произнес он.

—  А — а — а — а! – выдохнул Редан, — я думал, он меня сейчас, как порося разделает.

И только тут Цальхеб заметил, что Редан одного цвета с небом.

5. Смерть Редана.

К середине дня стали латать крышу. Разговоров о том, кто станет новым вождем, даже не возникало, все и так уже знали. А маленький

мальчик, сын Ориса Завоевателя, по — прежнему играл у очага. Его права на трон, некому было отстаивать, а Хельгарда уже присматривала себе нового мужа.

Сумерки опустились неожиданно, тихо падал снег, заваливший всю округу, так, что теперь ограждения вокруг деревни можно было спокойно перейти пешком по сугробам. Где раньше находился ров, уже никто не знал, и только одиноко бродившие воины иногда проваливались в него, сильно ругаясь и кляня Богов.

Зельдвиг сидел один, в маленькой пустой зале, он смотрел, как пламя очага весело переливалось цветами и плясало по бревнам.

Огонь нагонял на него тоску, почему, он и сам не знал. Как только совсем стемнело, юная Хельгарда оставив сына на произвол судьбы, побежала к одному из стражников, она старалась двигаться быстрее, но все время проваливалась в снег, а на ее светлые косы

ложились крупные снежинки. Вдалеке уже виднелся мерцающий долгожданный факел, когда сердце Хельгарды неожиданно наполнилось страхом, ей будто бы послышалось чье — то дыхание. Она метнулась в сторону, резко обернулась, в тот же миг белые острые клыки пронзили ее горло, Хельгарда даже не успела издать и звука.

В пустую залу, где сидел Зельдвиг, вошел Редан, он осторожно стал приближаться к нему, но тот заговорил:

—  Они уже тут, и они снова начали убивать.

—  Я только что проверял, все было спокойно, – ответил тот.

—  Люди удивительно недоверчивые существа, – проговорил Зельдвиг, – верят только тому, что видят, а иногда, даже увиденному не верят. В комнату ворвался Цальхеб с воплями:

—  Махары! Махары, в деревне! Редан выбежал, как ошпаренный, ухватив по дороге свой топор. Он даже не обратил внимания на то, что на нем не было ни стальной кольчуги, ни нагрудника.

Снежная буря рвала и метала, колючий ветер больно бил льдинками по лицу, Редан не видел ничего, откуда — то доносились крики, удары

мечей, то и дело мелькали огни. Неожиданно яркое зарево охватило деревню, это пылали дома. На Редана, с боку кинулось какое — то чудовище, и начало рвать на нем одежду в клочья, он упал в снег и никак не мог нащупать свой топор.

Странное животное уже несколько раз хватануло его за плечо и руку, после третьего укуса, он уже не чувствовал руки совсем. Несмотря на то, что сын Хлодвига был огромного роста и не дюжей силы, он никак не мог совладать со зверем, которого даже не видел из — за снега. Наконец, в его голове промелькнула мысль о том, что на поясе у него есть нож, он выхватил его и несколько раз ударил наугад. Послышалось хриплое сипение, потом визг и что — то горячее и тяжелое упало прямо на него.

Зверь исчез, воин по — прежнему лежал в снегу, тяжело дыша, он попытался встать, но тело не слушалось его, и Редан потерял

сознание.

Зельдвиг не спеша, вышел из двери, огляделся по сторонам, глубоко вдохнул и облокотился на стену дома. Несмотря на снег и ветер

он видел все, как махары убивают жителей, слышал их крики и прекрасно видел самих махаров. И когда один из них прыгнул на сына Тора, тот махнул рукой, чтобы защититься, но зверь отлетел, прежде чем достиг его. Тогда он понял, что один воин может защитить себя, но не всю деревню, а один бог может спасти всех.

Зельдвиг выпрямился, и вдохнул в себя холодный морозный ветер, он уже не слышал ничего, все вокруг погрузилось в кромешную

тишину. Глаза его сделались белыми, мышцы напряглись, а лицо обрело злобный вид, только откуда — то из белизны мелькали образы хищных тварей. Зельдвиг подумал, что махары должны исчезнуть и в тот же миг звери стали рассыпаться на мелкие крупинки снега, пока все до одного не исчезли. Сын Тора поднял руку и, махнув ей в воздухе, остановил все: и снег, и огонь. Снежинки сжимались и

испарялись, а огонь заледенел прямо на крышах домов. Все стало тихо и ясно, женщины залились заунывным воем, оплакивая убитых родственников, кое — кто из уцелевших стонал, лежа в сугробах.

Зельдвиг закрыл глаза, открыв их снова он сделал два шага, и наткнулся на лежащего Редана. Вокруг него повсюду была кровь, лицо и

грудь были изодраны в клочья, а рука напоминала лоскуты от шкуры. Сын Тора посмотрел на него, и Редан стал медленно подниматься в воздухе, дверь растворилась сама, и он влетел, опустившись, прямо

на стол.

Цальхеб в это время вылезал из сугроба, которым его засыпало, видя, как Редан летает, он подумал, что уже умер, и попал в Валгаллу,

от чего ему сделалось как — то не по себе.  Когда Зельдвиг возле себя услышал кряхтение вснегу, он резко повернулся, и в тот же миг, будто кто — то дал пинка под зад Цальхебу, и тот вылетел из сугроба, свалившись прямо перед дверью дома.

—  Ничего себе, — подумал Цальхеб, – и кто учил его так помогать людям.

Воин стал заползать на карачках в дом, а сын Тора стояли ждал, он мог бы перешагнуть через него, но вместо этого только ухмылялся,

потешаясь над беспомощным человеком. Молодой бог чувствовал некоторую вину за то, что переборщил со своей силой в отношении Цальхеба, и слишком высоко его

подкинул. А с другой стороны, ему было, смешно глядя, как маленький, кругленький

Цальхеб вползает в хижину. Оставшиеся в живых воины и простые жители деревни

тоже потянулись в дом вождя, неся на себе раненных, они искали защиты там.Запыхавшийся мужичек бухнулся на скамью, перед ним лежал неподвижный и мертвый Редан.

—  Второй вождь за два дня, – подумал он, — неужели мы никогда не обретем покоя.

Люди рассаживались, кто, где мог, в очаге разожгли огоньи начали перевязывать раненных. Зельдвиг стоял и смотрел на сына Хлодвига.

—  Подумай, сын мой, – послышался голос из — за его плеча, – нужен ли им вообще вождь, они все равно скоро все умрут.

Лагуна держала на руках маленького мальчугана, сынишку Ориса и Хельгарды. Зельдвиг наклонился ближе к лицу Редана, и внимательно глядя на него, произнес:

—  Я могу спасти его?

—  Спасти, нет, — ответила старушка, — оживить, да. Вызови Кельхема, – духа подземного царства, и вели ему отдать душу Редана.

—  Я уже здесь, – послышалось карканье в углу за очагом, – меня не надо звать, я прихожу сам, когда захочу, ты же знаешь.

Из тени угла вылетел иссиня — черный ворон, он сел на стол возле тела и прыжками стал приближаться к Цальхебу, то и дело, моргая

своими зелеными глазками.

—  Рано, тебе еще по мою душу охотиться, –подумал Цальхеб, – и, махнув рукой, хотел согнать ворона, но тот превратился в

юношу, который стоял прямо на столе, возле трупа остывающего Редана.

Цальхеб поднял голову, и увидел молодого и вполне красивого парня. Черные аккуратные локоны обрамляли белое лицо с широкими

скулами, тонкие дугообразные брови, яркие большие зеленые глаза, обведенные черными кругами, маленький нос, и искрящаяся колкая улыбка. Он был весь худенький и высокий, в черных одеждах, и с широкими ладонями.

Несмотря на то, что Кельхем являлся духом загробного мира, выглядел он очень даже приятно. Юноша спрыгнул со стола и нагнулся к Зельдвигу.

—  Ну, и дел ты натворил, сын Тора, – гаркнул он,— Один в бешенстве, Тор в радости, и самое интересное, что оба ищут тебя. Уже

скоро кто — то из них тебя найдет, и тогда,  —  продолжал он, выпрямляясь,  —  Один, убьет тебя, если Тор не успеет забрать в Трудхейм  —  свой ледяной дворец.

—  Что ты болтаешь поганец! – закричала Лагуна.

—  Твой сынок только что вздумал управлять стихиями, и боги это заметили, они чувствуют, что какая — то огромная сила

начала бунтовать. Но это еще не все, у Тора странно, по — старому защемило внутри, будто одна половина его где — то далеко, а другая при нем осталась. И он уже полетел на этот зов.

—  Я не отдам им сына! – верещала старушка.

—  Я знаю, — сказал Кельхем, подойдя вплотную к ней,— поэтому, я и украл твое бессмертие у Одина.

— Это невозможно, – буркнула Лагуна.

—  Я дух тьмы, мой удел испытывать каждый миг боль и мучения, все грешники подземного царства не страдают так как я. Один

говорит, что духи загробного мира должны мучиться, что у нас нет жалости, желаний, любви, но он в одном просчитался, любовь во мне все — таки есть. Я пойду на все ради нее, ради тебя.

—  Рехнулся ты, что ли Кельхем? – крикнула в бешенстве старушка.

Но безумный холодный взгляд Кельхема подтвердил, что он не врет. Дух протянул руку и, ухватив Лагуну за шею, приблизил к себе.

—  Твоя сила во мне…, – почти прошипел он, и словно зверь впился своими губами в губы Валькирии. В ту же минуту дряхлая и

немощная старуха стала превращаться в сильную и необычайно красивую девушку. Белые волнообразные волосы спадали почти до пояса, на лице от недавних морщин не осталось и следа, а фигура приобрела горделивую осанку. Она отшатнулась от него, вдохнула, и почувствовала, как кровь в ней ожила и заструилась по телу.

—  Да…, теперь я ощущаю, вижу, что ко мне возвратилась моя сила. Кельхем – она нежно притянула его к себе, и, гладя лицо,

продолжала – Кельхем, мой верный дух тьмы, неужели ты и вправду любишь меня?

—  Люблю, валькирия, – отвечал он, — больше всего на свете. Ты единственное чувство, которое не смог отнять у меня Один.

—  Тогда помоги мне спрятать сына, – впилась в него взглядом Лагуна, — помоги, слышишь! – шептала она, и Кельхем слабел.

—  Меня не нужно прятать, – резко встал Зельдвиг,– если надо будет, я сражусь и с Тором, и с Одином, я уничтожу богов.

—  Ты? – смеялся Кельхем, – ты, бог лишь наполовину, куда тебе, но и спрятать тебя надолго не удастся, если ты еще раз применишь

свою силу, Тор найдет тебя.

—  Сынок, прошу, больше никакой игры со снегом, не делай этого, мы убьем Махаров и уйдем отсюда.

Зельдвиг ничего не ответил, и вышел на улицу.

—  Эй, вороненок, — вскричал никем не замеченный Цальхеб, — может кто — то все — таки оживит нашего вождя, а то он скоро портится начнет.

—  И вправду, Кельхем, — повернулась Лагуна, — верни его душу.

—  Все, что ты захочешь, – прошептал он, – все, что только пожелаешь, — и исчез так же внезапно, как и появился.

Через некоторое время раны Редана начали затягиваться на глазах. Рука уже не была похожа на рваную тряпку, а когда все затянулось, сын

Хлодвига вдохнул и сел на столе.

—  Страшное дело Цальхеб, – повернулся он к своему товарищу, — я помню, как на меня навалился монстр, потом боль и огонь…, кажется,

я был мертв.

—  Да, уж…, — потянул Цальхеб, – мертвее не бывает, если бы не этот дух, чтоб его.

Редан повернул голову, и увидел Лагуну:

—  Кто это? – спросил он.

— Это наша брюзгливая старуха, — смеялся викинг, — а ее божественный отпрыск спас нас всех от махаров, он их одним только взглядом пере убивал.

—  Так он и вправду сын Тора? – недоумевал новый вождь.

—  Он сын, Тора, – подтвердила Лагуна, — но больше мой сын вам не поможет, я не желаю потерять его.

6. Око неба.

Туманное утро наступало медленно, свинцовые небеса нависали над Саласом, словно бездонная бездна. Новый день начинался тяжело и

мучительно. Белая гладь уходила ковром в голый безжизненный лес, здесь уже давно никто не слышал пения птиц, редко можно было встретить одинокого волка или оленя, все вымерло вокруг. После тяжелой ночи кое — где мелькали люди, они восстанавливали свои жилища, ремонтировали укрепления, и готовились к новому нападению. Цальхеб бегал по округе давая, как он думал, ценные указания и раздавая приказы, будто это он недавно стал вождем, ругался до хрипоты с воинами и женщинами, если его кто — то не слушал.

Редан сидел на троне Ориса, он был удручен и подавлен, думы его занимала вчерашняя собственная смерть. Почему — то щемило в груди и как— то не хотелось снова умирать, хотя этот новый день и не предвещал ничего хорошего.

—  Старый лис знал, – думал он, — что мне не получить его трон, а получив не прожить и дня, кажется, все мы обречены. Как бороться с этими тварями… О, боги! Подскажите мне, что же делать!

Зельдвиг встал рано и вышел… Он шел по лесу, тихому и прозрачному, хмурое небо грозило рухнуть, и поглотить этот маленький кусок

земли.

—  Да…, — думал Зельдвиг, глядя в небеса, – а Один сильно разозлился на Ориса, хотя он уже давно горит огнем в подземном

царстве, но Салас по — прежнему гибнет…

Под его ногами громко хлюпала грязь в лужах, скрипели и ломались сухие ветки. Зельдвигу было слышно собственное дыхание, такая

давящая тишина стояла в лесу Саласа, этот день был на удивление холодным, но сын Тора этого не замечал, холода он не боялся, даже пар не исходил от его дыхания, казалось молодой бог, идеально дополнял всю эту пустую и странную картину. Где — то недалеко с ним находилась еще одна персона – Кельхем, не дополнял, он растворялся в пейзаже. Стальное небо, черный лес, серость, легкий

туман, и дух загробного мира, следящий за сыном бога. Кельхем неслышно перелетал с одной макушки дерева на другую, он смотрел сверху на стоящего Зельдвига, а тот глядел на небо и думал:

—  Где — то там, высоко в Асгарде, есть ледяной дворец Одина, но стены изо льда его не спасут от меня, когда — нибудь я доберусь до него, и тогда, настанет новая эра, эра моей матери и моя.

Он выдохнул холодный воздух, и пошел дальше. Неожиданно стал подниматься ленивый ветер. Он уже путался в макушках деревьев, и Кельхем раскачивался на верху, грозя каждую минуту рухнуть вниз.

—  Что — то знакомое, — подумал он, продолжая следовать за Зельдвигом – не доброе, – с неба, как острые стрелы падали вниз

ледяные капли, они становились все крупнее и крупнее, превращаясь в смертоносное колющее оружие.

—  Да, что это такое? – прокричал сын Тора и пустился бежать по голому лесу назад к селению.

—  Око неба…,  —  прошипел Кельхем, – только не это. Один нашел его…, и даже раньше, чем Тор.Дух прыгал с дерева, на дерево, следуя за Зельдвигом.

—  Надо обмануть его любыми средствами, —крутилось в голове духа, — он еще не видит, но уже ощущает его силу. Я уведу око неба в другую сторону, и собью верховного бога со следа.

Кельхем спрыгнул вниз, перед ошалевшим от неожиданности Зельдвигом, тот, скользнув по сырому снегу вплотную, еле успел остановиться,

чтобы не сбить его с ног.

—  Ты?! – удивленно потянул сын Тора.

—  Некогда объяснять! – крикнул дух, метнув молниеносный взгляд и с силой толкнув его на землю.

Конечно, последний был не дюжей силы, но даже он не смог устоять, и рухнул, как подкошенная трава.

Кельхем взвился в небо прямо над лежавшим Зельдвигом, в его глазах пылало пламя всего царства мертвых, он хлопнул в ладоши и разведя руки, сжег лес вокруг себя на много миль.

Снег таял, деревья отходили ото льда, вода с шипением испарялась, и поднималась в свинцовые небеса, превращаясь в пар. Самого

Кельхема уже не было видно, Зельдвиг поднялся на ноги, но не видя абсолютно ничего дальше собственного носа, сначала хотел пойти, ни оказалось, что он потерял тропу, сын Тора вдохнул сырой воздух, его глаза побелели, когда Кельхем слетел стрелой вниз, и снова сшиб его, закричав:

—  Не смей, если жить хочешь!!! Он создал вокруг него вихри, и те, поднявшись над землей, понесли несчастного сына бога, по лесам Саласа в неизвестном направлении.

В небе засияло солнечное око Одина, и раздался громовой голос:

—  Где он! Где этот ублюдок моего сына!

Кельхем стоял на пылающем дереве:

—  Ты это о ком, Всеотец?

—  Не шути со мной загробный дух, ты и представить себе не можешь, что я с тобой могу сделать.

—  Один, Один, ты хоть и Верховный бог, только я более не твой слуга, у меня нет жизни благодаря тебе, нет смерти, и даже нет бессмертия, которой ты мог бы отнять. Мне значительно все равно, какая злобная фантазия посетит тебя на этот раз.

—  Наглец! Как ты смеешь так говорить со мной!  —  воскликнул Один, — так ты думаешь, что тебя нельзя убить? При этих словах седой Один метнул свое ледяное копье в Кельхема, и хоть тот успел перескочить на другое дерево, но копье все равно пронзило его грудь.

Дикий крик разорвал небо. Око Одина скрылось, а упавший на землю, раненный ворон продолжал корчиться от боли.

—  Что это? Так не должно быть! Я же дух, у меня нет чувств, я же мертвый…

Черная кровь хлестала из его раны, заливая грязный снег. Пушистые хлопья снега сменили ледяные стрелы, они падали тихо, кружась как пух, и заваливали неподвижно лежащего духа тьмы. Он с трудом поднялся и цепляясь за мокрые стволы деревьев пошел вперед, в глазах его все плыло, и в сознании вырисовывались странные картины.

—  Один обманул меня, – думал дух, — он не забирал мою жизнь, не лишал чувств, коварный бог, надо скорее добраться до

валькирии, только ее сын сможет помочь мне…

Зельдвиг летел кубарем над макушками деревьев, тщетно пытаясь зацепиться хоть за что — нибудь, наконец, ему удалось задержаться за

старую лохматую ель, сын Тора вдохнул морозный колкий ветер, и в мгновение ока все замерло: застыли деревья, остановился поднятый в воздух снег и даже порывы буйного ветра замерли, будто заледенелые.

Перед Зельдвигом вдруг возник истекающий кровью Кельхем, он не мог ничего понять, но почему — то осознал, что дух очень скоро отойдет назад в царство тьмы.

Кельхем брел, еле разбирая тропу, за ним тянулся длинный черный кровавый след.

—  Как же трудно быть смертным, — думал он, – я уже и забыл, что это такое, как давно мне не приходилось умирать…, — сзади

раздавался треск веток, он все быстрее и быстрее приближался к раненному духу.

—  Ха…, — выдохнул ворон, — неужто это за мной пришли, нет, – потянул он, – еще рано, я жив и не дамся им, пусть Один не

рассчитывает на быструю победу.

Он оглянулся, сзади алым заревом пылал лес и словно тысячи искорок, к нему стремительно приближались летящие гламиды. Своим пронзительным воем они заливали всю округу, и Кельхем воскликнул:

—  О Боги! Это еще хуже! – и что было сил, рванул вперед, но он потерял слишком много крови, а потому ноги его заплетались, в то

время как, гламиды кружились в пламени и с боевым визгом сжигали все на своем пути. Наконец, загробный дух совсем выбился из сил, медленно сполз на кочку возле дерева и подумал:

—  Все, это конец, мне не увидеть тебя,валькирия. Один все же добился своего, я не вернусь больше сюда, этот мир потерян для меня навсегда. О, царство мертвых мой огненный чертог, принимай меня!

Кельхем закрыл глаза, навстречу ему смертоносным роем приближались огни.

Белая стена снега накрыла Салас, и дух на мгновение приоткрыл свои глаза, но не было видно ничего, лишь через пару секунд он смог

различить огромную заснеженную фигуру сына Тора, тот с невменяемым видом и растрепанными бурей волосами сражался с гламидами. Они гасли один за другим под его белым ледяным взглядом.

—  Я погибну не один…, – решил Кельхем, по крайней мере в огненном пекле мне не будет скучно, хотя страшно подумать, что с

ним сделает Один…

Дух заставил себя подняться, и собравши остатки сил с криком:

«Я не позволю!»  —  побежал к Зельдвигу, но достичь желаемой цели так и не смог, он потерял сознание у самых ног молодого бога и, тот еле успел поймать падающего духа.

Гламиды же урвав короткую передышку, кинулись врассыпную, прячась за догорающими деревьями. Кельхем тяжело дыша, попытался что — то сказать Зельдвигу, но был слишком слаб для этого.Буря уже улеглась, Салас снова погрузился в мертвую тишину, слышно было лишь скрип снега под ногами сына Тора, он нес умирающего духа загробного мира, как ни парадоксально это выглядело, тот — кто еще недавно

вернул к жизни Редана, теперь сам умирал, погружаясь все больше в вечный сон.

7. Грозный бог.

Редан был обеспокоен долгим отсутствием Зельдвига, конечно, он ни за что не хотел признавать, что во всем Кельте есть кто — то сильнее его самого. Это омрачало само существование наследника Хлодвига.

-  Только подумать...,  —  крутилось в его голове — Орис вызвал гнев Одина, и теперь он мертв, я и сам до сих пор не пойму толком, как еще дышу, а этот полубог...

-  Этот полубог спас тебе жизнь, если бы он не заставил Кельхема вернуть тебе душу, ты бы уже горел в пламени, — произнесла неожиданно

появившаяся Лагуна, — хотя что — то определенно случилось, пошли воинов проверить окрестности.

-  Не успела помолодеть, как уже командует— подумал несколько рассерженный Редан, — женщины…, все время лезут не в свое дело...

-  Я не женщина, — обратилась она к нему, — я валькирия, одна из воительниц небес. Наглость людишек вроде тебя, меня всегда поражала, но ты явно забыл, кому обязан троном и жизнью.

-  Хм…, — дернулся Редан, и крикнул двух воинов.

Не прошло и несколько минут, как на пороге появился Зельдвиг:

-  Он умирает!  —  кричал сын Тора, занося Кельхема в большой зал.

-  Я не могу..., — хрипел дух, — я не должен…, — черная кровь залила почти весь стол, на котором он лежал.

Кельхем хватался за Зельдвига, пытаясь подняться, но он слишком ослабел, и потому бессильно падал назад.

-  Я не могу умереть, только не сейчас..., — повторял он снова и снова.

-  Кто его так?  — спросила Лагуна.

-  Это Один, — ответил Зельдвиг, — старый хрыч нашел меня, но дух оказался хитрее...

-  Правда глупее его..., — заметила с сожалением она, — все знают, против Одина бессильны даже бессмертные боги.

-  Он умрет? Спросил Редан, — склонившись над Кельхемом, и пытаясь услышать в его груди сердце, как оказалось безуспешно.

-  Врятли...,  —  ответила валькирия, — скорее всего, попадет назад в огненное пекло, второй раз ему оттуда уже не выбраться. Один весьма

изощрен в наказаниях, у него есть только единственный шанс, если ты, — посмотрела она на сына — спасешь его, но тогда злобный старик точно найдет тебя.

Кельхем задыхался, выпучив глаза, и все хрипел.

-  Я попробую, ведь он спас меня, хоть я и не просил…, — проговорил Зельдвиг.

-  Разозли его, — прошептала Лагуна, — и увидишь, что будет.

Он вдохнул,сделался свирепым, и стал медленно поднимать руки в стороны. Огромная снежная волна замкнула кольцо вокруг деревни, нависая над ней, эта махина готовилась поглотить все живое, что осталось внутри. Глаза Зельдвига побелели, он сжал кулаки и, сведя руки, направил их на Кельхема. Духа подкинуло вверх и с силой ударило о стену, тот завизжал, распластавшись, словно приколотое насекомое.

—  Что ж ты делаешь, гад!  —  заорал Кельхем, — я же огненный.

Но Зельдвига это не остановило, и он повторил удар. Кельхем стал покрываться инеем, и трястись как припадочный, его крылья изогнулись внутрь, закрыв почти половину тела.                                                                          —  Похоже, он пытается защищаться, —прошептала Лагуна, — Сынок, врежь ему еще раз! – крикнула она.

— Это может убить его...  —  рыкнул громогласно ее сын.

—  Н — е — е – ет, — потянула валькирия, — нет ничего лучше для загробного духа, чем хорошая драка.

Третий удар сына Тора вышиб из Кельхема пламя, которое охватило все помещение, он тяжело дышал, а его кровь, некогда черная превратилась в капли раскаленной лавы. Наконец, дух поднял голову и в его горящих глазах отразились все мучения,

некогда дарованные Одином. Кельхем взмахнул своими крыльями и повис в воздухе, рана его быстро затягивалась, но жажда убивать не уменьшалась.

— Как ты посмел напасть на меня, — прорычал он.

— Усмири свой гнев Кельхем, — проговорила Лагуна, — я не узнаю тебя последнее время, ты стал каким - то мягкотелым. Разве не ты, дух, пошел, когда - то против богов, чтобы сражаться бок о бок вместе со мной?

— Это все земная твердь, она навевает на меня хандру, — ответил он, опускаясь вниз. Зельдвиг махнул рукой, и вмиг потушил пылающие стены.

— Опять весь дом раскрушили— ворчал Редан.

—Да ..., —почесывал лохматую рыжую голову Цальхеб.

Вокруг зияли обугленные бревна, самотканые гобелены на стенах,превратились в серый пепел, будто бы их и не было вовсе, а мечи и щиты попадали вниз, покрывшись толстым слоем копоти и сажи.

— Скажи,— обратился к Зельдвигу маленький Цальхеб, — от детей богов и их приятелей всегда столько проблем бывает или это только от тебя?

— Раньше было хуже, — заметила Лагуна, — ведь когда- то он не мог контролировать свою силу совсем.

— Да, он и сейчас умудряется делов натворить...,  —  бубнил Редан, — так мы не доживем до борьбы с нечестью.

Зельдвиг совершенно равнодушно взирал на этот беспорядок, как будто его это и не касалось вовсе, а Кельхем тем временем, поспешил исчезнуть под общий шумок. Все успокоилось, люди разошлись по своим углам, и только один новый вождь Западного Кельта, остался восседать в своей закопченной зале.

— Я становлюсь похожим на Ориса, — вдруг почему - то подумалось ему, — как странно..., я так жаждал занять его место, а теперь вместе с троном, мне досталось еще и проклятье, тут поневоле не рад будешь.... Что же я за вождь? Народ до жирают какие — то твари, дом, с успехом, крушит «Сын бога», а сам еще недавно чуть не помер. Может отдать Одину то, что он хочет, тогда он снимет свое проклятье…, начинаю уже думать, как Орис. О, да, его подлость не знала границ. Видимо сказывается одна кровь, ведь он мне все - таки дядя...

— Тебе не зачем взывать к Одину, — послышался голос из темноты.

По приближающимся мельканиям золотых переливов, Редан стал догадываться, что это никто иной, как Зельдвиг собственной персоной.

— Он уже нашел меня, — продолжал тот, — наша битва неизбежна, и никто не сможет помешать ей или помочь мне одержать победу. Я новый бог небес, новый Один.

— А может быть, и нет...,  —  перебил его Редан.

— Есть старое пророчество, касающееся Одина,  —  продолжал приближаться к нему Зельдвиг,  —  он будет править небом и богами, и силы его не иссякнут, но лишь до тех пор пока не родиться новый бог, с той же силой, что и у него, тогда падут небеса под ударом его мощи и обрушиться ледяной дворец, и рухнет мир, чтобы возродиться вновь.

— А, как же насчет другого пророчества, о Рагнарёке?  —  спросил Редан.

— Все может быть,— ответил сын бога.

— Тогда бесполезно что - либо предпринимать?  —  продолжал вождь Западного Кельта.

—  Да..., —  ответил Зельдвиг и, выходя, добавил, — они идут..., будет битва и скорее всего последняя.

Редан взялся за свой меч: «Ну, вот и все. Хитрый старик знал, что нам не одолеть Верховного бога.»

Он вошел в зал к своим воинам и с грозным видом начал свою речь: «Оставьте чару, отложите хмельные пиры, Я -  Редан, сын Хлодвига Рыжего, вождь Западного Кельта, говорю вам. Берите топоры, копья, и мечи, ибо грядет последняя битва в нашей жизни. Твари Одина уже добрались до нас, выходите вместе со мной…»  —  и, пнув дверь ногой, он шагнул в белизну снежного тумана.

Дикий визг пронзил ночную тишину, те немногие, что уцелели в предыдущей битве, сражались с призраками тьмы, ускользающими в ночном тумане.

Цальхеб, и еще трое бежали с факелами меж домов, сзади них мелькали нечеткие очертания, сердце рыжего викинга нервно колотилось в груди.

«Боги против нас,— подумал он, — вороны уже чуют добычу».

Кто — то сзади с силой ткнул его в спину, Цальхеб мгновенно развернулся и, зажмурив глаза, ударил, врага мечем, раздался тяжелый хрип возле него, и тогда он решился открыть глаза,перед ним стоял его же воин, житель этой деревни.

—  Тьфу, провались ты!  —  выругался Цальхеб, вынимая окровавленный меч из его тела, — натворил делов со страху.

А в это время Тор сидел, задумчиво подперев голову рукой, возле него крутилась небольшая ящерка, с зеленоватой переливающейся чешуей:

—  О,могучий Тор, — зашипела она, — что на душе твоей так неспокойно?

— Не знаю, Гуннимен, — ответил бог, — что - то не дает мне покоя, грызет меня как червь, аж кровь закипает.

— Мммм...,  —  потянул ящер, — наверно это не спроста, О,великий. Быть может, новая женщина волнует твое сердце?

— Женщины как цветы, расцветают и увядают, я уже не помню их лиц за прошедшие века. Они высекают лишь искры в моем сердце, но не зажигают пламени в нем.

— Тогда, что за беда у тебя?

— Когда найду причину, скажу тебе Гуннимен, а сейчас оставь меня.

— Великий Один, все больше твердит про Рагнарёк..., – шипел змей.

— Старик выжил из ума, он так боится за свою жизнь,что готов перебить всех богов, лишь бы никто не посягал на его трон.

— Он Верховный бог, ему есть что терять. Я слышал, где - то зародилась новая сила, могучая, возможно больше, чем у Одина, от того

золотой рог и пророчит богам скорую кончину.

— Новая сила, говоришь. Если это так, то должен был родиться новый бог, новый Один.

- Возможно...,  —  шипел ящер, — а может боги, просто затеяли очередной бунт.

— Ты же сам сказал, что рог грядущего вещает.

— Так говорят, а, правда это или нет известно только Одину.

— И что делает старый хрыч?

— Он ищет..., силу. Он хочет задушить ее в пеленках.

— Вот одноглазый пройдоха,— засмеялся громогласно Тор, — Гуннимен, ты глаза и уши мои, договаривай, ведь не зря же ты ко мне с этим приполз.

— Рагнарёк устроят боги, но какие, вот в чем вопрос?  —  мигал он зелеными глазами, — все боги здесь в Асгарде Одина, но что, если кое - кто из нас был рожден на земле, среди людей, и скрыт там.

— Что за чушь ты говоришь, боги не рождаются на земле...

— Помнишь ли ты деву, по имени Лагуна, о, великий Тор?

— Валькирия, —сморщился он, — предназначенная в наложницы моему отцу.

— Да, да ..., — и бежавшая с тобой, та, что уговорила тебя восстать против Одина, развязала войну между богами, и была лишена бессмертия и силы, в качестве наказания.

— Ты решил напомнить мне об ошибках моей молодости, змей!?  —  гаркнул разгневанный Тор.

— Молодости, — смеялся Гуннимен, — это было не так давно.

— Проклятый старик заковал меня во льдах на целый век…, я только недавно оттуда нос высунул.

— Ошибки молодости, дорогого стоят. Я слышал, у валькирии есть сын, он могуч и силен, как ты в свои годы.

— Человеческий сын?

— Может быть, но может быть, и нет...

— Хочешь сказать,что я мог стать отцом, даже не подозревая об этом?

— Она была зла на тебя, а, кроме того, ты неожиданно исчез.

— Это уже интересно...  —  ухмылялся Тор, — у него есть хоть какая — нибудь божественная сила?

— Откуда мне знать о, великий, — прошипел ящер и пополз прочь.

«Не сказал ничего, —  подумал Тор, и что - то ретивое застучало в его груди сильнее  —  если это, правда, что у меня есть сын, он должен быть богом, ведь он кровь и плоть моя, выросший среди людей диких и непокорных с неведомой силой..., сможет ли он

поднять мои молот и стать моим наследником. Я должен видеть его, узнать так ли это...»

—  Вернись, гадина!!!  —  заорал бог, — скажи мне, где он!!!

Но Гуннимена и след простыл, а Тор, окончательно распалившийся от собственного гнева, пошел к Одину...

Верховный бог был мрачен и тих, как ненастный день, его белая борода свисала до самого пола, а единственный оставшийся глаз был закрыт. Он держал в правой руке свое копье, которым еще недавно бился на полях славы. Уже много веков Один занимал трон Верховного бога, многим воинам он даровал победу над врагами, многие были наказаны им в назидание другим.

Седой старец — так звали его люди, когда, встречаясь с путниками, он бродил по кельтской земле. Еще в детстве Одину была дарована божественная сила, и все стихии подчинились его желаниям, он отдал левый глаз за мудрость и возможность видеть будущее, но боялся заглянуть в него, и потому пользовался лишь смутными прорицаниями золотого рога, забавной игрушкой, подаренной ему Локи,богом хитрости и обмана. Собственно говоря, рог не предсказывал ничего, кроме Рагнарёка, и то время от времени.

Резные ледяные двери со звоном рассыпались в пыль, и за этим снежным облаком обозначилась фигура Тора. Он вошел в залу с грозным выражением лица и прямо с порога закричал:

— О чем поет твой рог, отец?! Опять о Рагнарёке?!

— Похоже о тебе...,  —  перевел на него равнодушный взгляд Один.

— Обо мне ли?  —  улыбнулся Тор, — а может о ком, — то другом?

— Так ты знаешь о мальчишке...  —  вздохнул Верховный бог, — тем хуже для тебя,все равно я скоро избавлюсь от него.

— Что же он натворил такое этот человечишка, чтобы так досадить тебе?

— Если бы он был человечишкой, то мое копье уже давно настигло бы его.

— Где он?  —  спросил Тор, но седой старик сохранял молчание,

— Я найду его, запомни это, — заявил громоподобный бог.

—  Ищи...,  —  ответил Один, и указав пальцем на ворота, восстановил их в былой красе.

Тор покидал залу и, махнув на прощанье своим тяжелым молотом, коим высекал молнии и гром, снова разнес ворота в пыль.

Верховный бог вздохнул и подумал: «Что мог родить путного, мой своевольный сын, если сила в нем бежит в переди разума», — и снова восстановил разрушенные двери.

8. Рагнарёк.

- Здравствуй мой названный брат, — прокричал в след быстро удаляющемуся Тору, хитрый Локи, - куда ты так спешишь?

- Хоть тебе и разрешили жить в Асгарде — повернулся к нему громоподобный – но ты из рода Ётунгов, а я из рода Асов, поэтому не смей называть меня братом.

- Как всегда груб и неотёсан, — ехидно заметил изворотливый бог, - я знаю в чем твоя печаль.... Мой скользкий питомец давно уже все разведал. Не хочешь принять мою помощь, и по умерить свою гордыню хоть немного?

Тор остановился на миг, слушая его слова.

- Твоего сына легко обнаружить, — продолжал Локи, - он так глуп, что даже не прячется, хотя кое-кто помог ему уйти из рук твоего папаши.

- Вот как? — повернулся бог — кто же это?

- Наш давний знакомый Кельхем, этот дурак с самого начала своего существования увивается за твоей валькирией. Он так надоел Одину, что тот отправил его в Валгаллу, но каким-то образом вороненку удалось сбежать даже от туда.

- Хорошо, — кивнул Тор, — что ты хочешь за помощь?

- Не знал, что громоподобный будет торговаться с Ётунгом,— засмеялся Локи — мне ничего не нужно, хотя как насчет твоего пояса?

- Чтоб тебя черви сожрали! — выругался Тор, и взмахнул молотом.

- Я пошутил, пошутил! — успел увернуться хитрец, - моя помощь бесплатна! Я люблю тебя, как брата, больше, чем других богов, ты же

знаешь. Ради твоего спокойствия я готов помочь абсолютно безвозмездно.

И Тор, сопровождаемый хитрым богом Локи, пошел искать своего сына.

-------

Холодный ветер поднимал вверх столбы серебра, лежащего под ногами. Мороз в воздухе стоял такой трескучий, что крупинки колючего снега застревали в бородах и усах, идущих почти на ощупь воинов.

- Ох, ну и колотун — дрыгался Цальхеб, - на мне аж доспехи примерзли. Неужто сам Один в Салас припёрся.

Эти слова растворились вместе с теплым паром, исходящим от него.

- Пальцы окоченели, — ныл рыжий викинг, — ещё немного и я топор держать не смогу....

- Какая хорошая погода, — раздался голос Зельдвига рядом с ним подвинься-ка мой маленький друг, - грубо отпихнул он его в сторону — дай богу пройти.

- Хе! — хмыкнул кельт, — и хоть бы что подлицу, даже не мерзнет, и твари его не жрут.

Битва шла с явным перевесом в сторону неведомых сил.Горстка воинов рассредоточилась вокруг деревянных укреплений и старалась,как могла держать оборону. Женщин и детей укрыли в главном доме старика Ориса, который, впрочем, теперь давно уже пребывал с миром не на этой земле.

- Будем ли мы помогать людям? — спросил тихонько сидящий в углу за камином Кельхем.

- Подождем главного гостя, — усмехнулась Лагуна, — надеюсь, он не заставит себя ждать.

- Одина? — удивленно спросил он.- Его самого... — ответила валькирия.

- Разве твой сын справиться с ним?

-Сейчас самое время, — продолжала Лагуна, — пора сменить Верховного бога.

Бой был в самом разгаре, и вождь Западного Кельта уже еле держался на ногах. Его вид стал изрядно потрепанным: одежда из шкур порвалась, а остатки доспехов с трудом держались на ремнях. Из трех ран,полученных им в бою,лилась кровь, а поднять свой топор он был уже не в силах.

«Плохо дело... - подумал Редан — этим тварям конца нет, а я совсем без сил, клянусь своей бородой, что осталось в живых человек пять-шесть не больше. Мой верный друг Цальхеб, тебя уж точно первым сожрали, хоть и духу тебя трусливый, зато голова пустая, как чаша по утру, скоро и мой черед последовать за тобой...

- Повремени пока расставаться с жизнью, — послышался голос с зади, - отойди-ка конунг, - и здоровенная рука Зельдвига отодвинула вождя Западного Кельта, еле стоящего на ногах в сторону, - к нам приближаются гости.

- Кого ещё послал нам старый хрыч на погибель нашу? —спросил задыхаясь, Редан.

- Матушка, должен ли я..., — обернулся бог, когда из дверей с диким ревом, вырвалась валькирия, со своим давним спутником.

- Я ненавижу тебя до омерзения! — закричала Лагуна, — ты предал меня, сбежав посреди боя с богами, а после принял их сторону!

- Если бы все было так! — кричал в ответ Тор, — я целых сотню лет проторчал закованный во льдах! Скажи Локи! Скажи правду!

- Мой брат, — начал хитрец, — успокойся, разве ты не видишь, что валькирия не желает слушать твои объяснения. Всё так Лагуна, - продолжал он, - Тор принял сторону своего отца, а как же иначе, думаешь так легко пойти против Верховного бога?

- Что ты несешь, презренный Ётунг! — злился Тор, - ты болтаешь не то, что, нужно!

- О, прости брат, — улыбнулся тот, — просто я не знаю,что должен был сказать, чтобы помочь тебе... Валькирия ведь наивна и все равно

поверит всему, что ты скажешь.

- Да как ты смеешь!!! — закричала в неистовстве полу богиня, и взмахнула, мечем над головой Локи.

- Не тронь его! — вмешался грозный Тор, — разве он в чем-то виноват, что ты нападаешь на него?!

- Вы шайка склочных богов, никогда ни в чем не виноваты, — вмешался Кельхем.

- Кто это у нас тут за каркал?! — повернул голову Тор, —неужто наш бедный страдалец решил стать героем! Где мой сын?! — рыкнул он.

- Твой сын? — усмехнулась Лагуна, — с чего бы это ему быть твоим?

- Он здесь..... — стал озираться по сторонам Тор, — я чую, что он рядом.

- Вот он, — указал в сторону рассеивающегося снега хитрый бог.

Зельдвиг стоял неподвижно рядом с Реданом, и равнодушно смотрел на своего отца.

- Пора тебе отправиться в Асгард, — стал приближаться к нему громоподобный, - как ты похож на своего деда, и совсем не похож на меня, -

протянул он руку к его лицу.

Но Зельдвиг резко оттолкнул его, и произнес:

- С чего ты взял, что я признаю тебя? Моя мать многого лишилась по твоей воле, и воле богов, разве её кто-то защитил тогда. Я никогда

не признаю вас, но в Асгард все, же попаду, - и, взмахнув тяжелым мечом, нанес своему отцу сокрушительный удар.

- Надо же, — удивился Тор, - мой характер — и отразил нападение, - думаешь, сможешь победить Одина? Мальчишка, тебе и Локи то не

победить, не то, что меня, или старика. Ты хоть знаешь, сколько мощи в моем Мёльнере, и с силой ударил своим молотом об землю. Бугры вздыбились вверх, и огромные трещины поползли по дрожащей от удара земле. В эти расщелины стал проваливаться весь Салас, вместе

с тварями что напустил на него Один. Редан летел, вниз стараясь зацепиться руками за мерзлые камни, и кричал что есть мочи:

- Будьте вы прокляты на вечные века боги Асгарда!!!

Он ударился о кусок образовавшейся скалы, и исчез где-тов бездонном разломе. Зельдвиг не смог удержаться на ногах, но оперевшись на своё оружие, вдохнул бурлящие в воздухе снежинки, вызвав такую бурю какую ещё никогда не видели, ни люди, ни боги. Огромная снежная волна накрыла Салас, сметая все на своем пути, она шла вперед, ломая в щепки деревья и дома. Сын Тора взмыл в воздух, управляемый какой-то неведомой силой, завладевшей им, он уже не слышал и не разбирал чьих-либо голосов.

- Я должен предотвратить это! - выкрикнул своему спутнику, грозный бог, и, взмахнув тяжелым молотом над головой несколько раз,

вызвал страшную огненную стену, полетев навстречу своему сыну.Боги, что было сил, ударили друг друга своим оружием, аза ними следом сошлись две стихии: снег и пламя. Земля сотрясалась от их удара.

Клубы шипящего пара скрыли всё происходящее. Салас был стерт с лица земли, будто его никогда и не существовало, не было Ориса, его племянника Редана, Цальхеба, ни осталось ничего.

- Где мой сын! — кричала, пытаясь хоть что-нибудь нащупать богиня, - где Зельдвиг!?

- Он жив, успокойся — поднимал её загробный дух.

Сын Тора лежал на спине, то, что он жив было понятно, но насколько он был цел, оставалось неизвестным.

«Я проиграл или нет, — думал молодой бог — надеюсь, что Тор уже на полпути в Валгаллу, мне нужно ещё успеть свергнуть Одина, поэтому,

некогда разлеживаться».

Пар рассеивался, и стало видно, что снежные сугробы таяли в мгновение ока. Вода покрывала их, покрывала всё, а из зияющих расщелин земли бурлила коричневая жидкая грязь. Зельдвиг смотрел на небо по-прежнему серое и не дружелюбное, когда над ним возникла огромная фигура бога грома и молний.- Ты забыл, сын мой, — заговорил тот, — что я бессмертен,как все боги, живущие в Асгарде. Мой отец когда-то даровал мне бессмертие, но, впрочем, откуда тебе это знать. Ты одержим желаниями своей матери, а при такой силе действительно представляешь опасность для всего живого. Мой отец был прав, когда хотел избавиться от тебя. Зельдвиг попытался подняться, но Тор положил ему на грудь свой тяжелый Мёльнер, накрепко пригвоздив к мокрой земле.

- Я сам сделаю это, — продолжал Тор, — я положу этому конец,— и взмахнул своим молотом.

«Он убьет его» - подумала валькирия, и кинулась наперерез.

Удар тяжелого молота прошел сквозь растворяющееся в огне тело ворона, и ударил валькирию так, что её отбросило в сторону. Кельхем горел, и падал в раскрывшуюся бездну Валгаллы. Его плоть превращалась в прах, крылья пылали так ярко, что зарево от них отражалось на таявшие снега, а из глаз текли черные кровавые слезы.

«Прощай Лагуна, — думал он - на этот раз мне уже не выбраться отсюда. Моё сердце всегда будет с тобой во всех семи мирах и жизнях.

Прощай....».

Ворон сгорел в адском пламени высеченном Мёльнером. Молодой бог повернул голову, и увидел лежащее вдалеке тело своей матери, её золотые волосы рассыпались по голубой воде, она не шевелилась и уже не дышала.Он снова поднял глаза к небу, его сердце сжималось от боли, и было так трудно дышать. Он сделал свой последний вздох, и в его глазах исчезли мутные облака. Небо разломилось, Асгард стал падать на землю,сотрясаемый разрушительной силой сына Тора. Ледяной дворец Одина со звоном разлетелся на осколки, от их касания, всё живое погибало, заледенев в тот же миг. Тор лежал в мокрой луже и хрипел так, что стеклянные горы издавали резкий звон. На его груди зияла рана, из которой текла раскаленная словно лава, кровь бога.

«Как так может быть — думал он, - я — бог, бессмертный и непобедимый, и я хотел сохранить ему жизнь.Всё было погребено под обломками дворца. Сам старик Один,ступая по этой белизне, в плаще и шляпе, шел сквозь снег, ругаясь на своего нерадивого, сына. Его дыханье заставляло воздух леденеть и останавливаться.

- Я говорил тебе — начал он, обращаясь к ещё живому Тору,— что в одном мире не может быть двух богов. Теперь все смешалось, небо и земля соединились, нарушив тем самым естественный порядок существования.

- А ты! — закричал он, обращаясь к сидящему рядом Локи, — я принял тебя как сына. Как ты посмел сеять раздор средь богов, и затевать

козни за моей спиной.

- Что же могло случиться, ведь вы боги бессмертны, —засмеялся тот — или это только миф.

- Для людей, глупец ты несчастный! — продолжал Верховный бог, — но, если боги, обладая такой силой, сойдутся в борьбе, разве кто-нибудь сможет уцелеть?

- Стало быть такова судьба богов, — ухмылялся Локи, - с Рагнарёком настанет конец всему, великий. Разве не о том трубил твой рог?

- Ты так ненавидишь богов, что готов сокрушить все живое и погибнуть сам? — спросил его Один.

- Да, я ненавижу вас, - ответил Локи, — ненавижу Асов, и тебя я ненавижу. Ледяной дворец пал, Асгард пал, боги мертвы, твой сын мертв,

твой единственный внук, что смог унаследовать силы Верховного бога тоже мертв. Это твой Рагнарёк, Один!

- Думаешь так просто убить кого-то в ком мои силы, смотри презренный.

Одноглазый старик поднял свое копье, и вонзив его в землю, открыл печать всего сущего.

«Время — это то, что придумали люди, — заговорил он, - но для богов время всего лишь позволяет изменить ход существования. Ни в одном из моих миров, никогда не будет Рагнарека, пока есть тот, кто сможет управлять временем и всем сущим. Я Один — величайший из Асов, когда-либо живших в Асгарде, победивший великанов Ётунгов, тот кто повелевает богами и их жизнями, отменяю Рагнарек.»

И вонзив копье ещё глубже в печать, исчез вместе с лежащими на земле богами.

-------------

Проснись Великий конунг! — затормошил Редана, его рыжебородый друг Цальхеб — проснись, сколько можно храпеть.

- Что произошло? — спросил его сонным голосом вождь Западного Кельта — почему я здесь? На троне Ориса?!

- Чего ты вдруг про старика вспомнил, он помер черти когда. Вчера ты: уснул прямо во время хмельной попойки, а между прочем,

отмечали твою победу над Ератом, и присоединение его земель к нашим.

- Когда я успел победить Ерата, как мы вообще выжили после встречи с Мохарами и этими богами.

- Чего? — удивился Цальхеб, — видать сильно тебе по башке чарой шарахнуло, что ты бредишь до сих пор. Если бы ты встретился с богами,

тебя бы сейчас здесь не было.

- Разве мы все не умерли?

- С чего бы нам умирать?! Ерат сдался без боя, пообещав свою дочь тебе в жены, но ты отказался, сказав, что лучше спалишь его дотла,

чем снова. Женишься. Правда, после того как увидел Беренгарию, передумал и теперь уже в третий раз женат.

— Чтоб мне в Валгаллу провалиться, почему не отговорил меня, когда я был пьян!

- Ты растянулся на троне, словно мокрый сапог, и тут же захрапел.

- Да... - призадумался Редан — хорошо, что это был всего лишь сон и Рагнарека не случилось. Когда воюют боги — это по истине страшно,

мой друг — хлопнул Цальхеба по спине вождь, - что там снаружи? — спросил он вставая.

- Отвратительная слякоть, — ругался рыжебородый викинг —с самого утра вода ручьём льет. Весна нагрянула внезапно, и теперь болото в

Саласе стало ещё больше и опасней. Что за силы над нами куражатся?!

- Да брось, - вышел наружу Редан — посмотри какая красотища; ни снега,ни сугробов, ни тумана, только грязь! - прыгнул он словно мальчишка в лужу.

- Тебе видно вчера жёнушка — то мочи карлика подлила, вот ты сегодня и страдаешь на голову.

Леса Саласа покрывались зеленой листвой и цветами.

«Какая мерзкая погода» - думал идущий по лесу Зельдвиг.

- Не грусти великий — смеялся над ним, сидящий на его плече ворон, - тебе ещё многое предстоит постичь...

Страница книги Снежная сказка в интернете

Table of Contents

1 1. Редан пришел в Салас.

2 2. Пророчество ведьмы.

3 3. Валькирия.

4 4. Сын Тора.

5 5. Смерть Редана.

6 6. Око неба.

7 7. Грозный бог.

8 8. Рагнарёк.

О книге