# Остров черепа: Реванш

ЦербестВ.

Страница книги <https://1.selflib.me/ostrov_cherepa__revansh>

Загрузка

Внимание: произведение написано по мотивам другого, но выступает как самостоятельная история. В тексте присутствуют подробные описания пыток, насилия, сцен секса, нецензурная лексика и медведица Настенька. Рекомендуется читать только на свой страх и риск***


Багровые сполохи на небе. Багровые руки. Её багровое лицо, в отсветах жертвенного костра. Пьянящий запах этой травы. Почти галлюциноген. Почти смерть. Она выплывает справа. Вонь металла и гари заполняет всё вокруг. Знакомые черты вырисовываются слева. Погибшей сестре вновь пятнадцать. Цитра, королева племени Ракьят, всё такая же красивая. Всё такая же фанатичная.

Ему хочется заорать, послать её, прогнать наваждение. Но он не может. Глотка забита землёй, той самой, которую он лично долгие годы сдабривал кровью.

– А что тебя ждёт, парень? До конца дней выживать в сраных джунглях и подтирать зад бананами? – заявляет Хойт, уже мертвый наркобарон. – А я щедр с теми, кто помогает мне.

«На хер» идёт и он. С трудом. Мысленно. Вместе с призраками Цитры и Хойта из тьмы выплывает и этот. Слишком белый и слишком мутный, но в чужих руках чётко вырисовывается перепачканное лезвие.

Невероятным усилием воли он резко поднимает руку, будто налитую свинцом. Мир идёт кругом, когда его крепкая хватка выворачивает чужое запястье и всаживает кинжал в тело. Плоть туга, неподатлива, но рывка хватает, чтобы красное пятно расползлось по ткани, как расползается сознание, всё чаще возвращаясь во тьму. Туда и дорога.

Дверь в реальность открывается тяжело. И первое, что он чувствует – неконтролируемый приступ рвоты, который тут же изливается сгустками крови и желчи на бетонную землю. Затем приходит боль. Она колючими разрядами пробирается по нервным окончаниям. От затылка до позвоночника. Дальше – пустое бесчувствие.

Губ касается что–то прохладное. Лишь на инстинктах он понимает, что это вода. Каждый глоток отзывается спазмами, и, извернувшись, он вновь громко выблевывает свои внутренности.

– Какого, – выдавливает он вместе с хрипом и остатками слюны, – какого хера…

– Ломка, – бесстрастно поясняет кто–то рядом.

Глаза жжет от яркого света, хотя вокруг тихая полутьма. Он пытается открыть их три или четыре раза, но всё это сопровождается тупыми ударами боли прямо в виски. Удаётся выхватить лишь фигуру слева.

– И ранение в желудок, само собой.

Он заставляет себя повернуть голову, надеясь увидеть говорящего. Но половину сил уходит на то, чтобы просто дышать. Кажется, что легкие забиты тем дерьмом, которое ещё не вышло изо рта.

– Пока тебя зашивали, ты убил двух человек, – смысл слов долетает до мозга гораздо позже, чем их звук. Где-то вдалеке проносится мысль о сильном акценте. – Я знал, что не ошибся в выборе стороны.

Смешок в чужом голосе граничит с шипением мозга, который вот–вот должен взорваться.

– Весь архипелаг в руках племени ракьят, Ваас, и они поклоняются новому богу. Белому богу. Мне нужен человек, который угомонит этих сраных повстанцев.

Собеседник, сидящий где-то рядом, вслушивается в сухие хрипы и, всё-таки, различает фразу. Она вылетает из бескровного рта почти со свистом. Она сопровождаются ухмылкой, которая с трудом выползает на заросшем щетиной лице.

– Белому… богу, говоришь?

***

В ушах ещё стоял гул ликующих ракьят. Их опьяненные радостью и благоговением лица ничем не отличались друг от друга, потому что всегда сливались в одно.

– Ты была бы довольна, – неосознанно произносит Джейсон вслух. Слышит его лишь могильная плита, под которой ничего нет.

Когда тело Цитры, прежнего вождя племени, предали огню, он наблюдал за самолетом, увозящим в своей утробе его друзей. Они летели к той цивилизованной жизни, где не существовало таинственных татуировок, безумных работорговцев и земли, пропитанной кровью. Ни один из них не сказал, что никуда не полетит без Джейсона. Но ведь и Джейсона больше не было. Был воин. Был великий освободитель. А теперь был Белый бог.

Он почти забыл, как стал им. Кажется, ноги сами принесли его к одной из тех заброшенных святынь, куда больше не ходят просить об удачном урожае или о смерти врага. В затхлой и влажной коробке полуразрушенного храма он обнаружил рисунок на стене. Тёмные, татуированные человечки преклонили колени перед белым великаном, сидевшим на троне из поверженных врагов. Чтобы ни значил этот рисунок, но Джейсон, ещё тот, вдруг потерявший всякую цель Джейсон, понял, какая задача стоит перед ним.

И спустя сутки он взошёл по ступеням дома Цитры – того места, где отчаявшееся и отупевшее от горя племя вняло громкому слову. Своей взбудораженной кожей Джейсон буквально чувствовал огонь надежды, зарождающейся в каждом из ракьят. «Только вы хозяева этой земли!» – прогудел его голос. «Атуа!» – дали ответ они, нарекая его богом.

– Атуа, – чужой голос вырвал его из воспоминаний двухмесячной давности.

Джейсон обернулся и увидел юнца с взъерошенной копной волос на голове. Совсем ещё мальчишка, худой торс и тощие руки, на которых, тем не менее, уже была пара значительных татуировок.

– Атуа, мы схватили пирата.

Джейсон недоверчиво нахмурился, но все равно кивнул, давая знак парню, чтобы тот указал дорогу к пленнику. Причина его сомнений крылась в том, что они сумели вытравить всех пиратов Вааса за пределы Северного острова. Более того, каждого глупого смельчака приходилось безжалостно убивать, чтобы смерть его служила примером другим.

Войдя в душную комнату, освещаемую лишь парой чадящих факелов, он уловил спертый запах алкоголя. Им разило от пирата, который стоял на коленях у противоположной стены и пытался издавать что-то нечленораздельное. Мужчина в алой бандане едва держался на ногах, потому что был безобразно пьян и также безобразно счастлив.

– Мы нашли его на берегу, – быстро доложил юнец.

– Как ты сюда попал? – обратился к пирату Джейсон и услышал громкий смех в ответ.

– Сраный вождь, – выдавил сквозь хохот пьяный мужчина, – скоро повстанцы захлебнуться в кровавом дерьме!

Джейсон скривил губы от омерзения, волной захлестнувшего его при виде чужого опухшего лица. Такие они теперь были – гроза Рук Айленда, цепные псы мертвого Вааса Монтенегро – опустившиеся пьянчуги с редкой жаждой самоубийства. Им хватало наглости ошиваться там, где грозила лишь смерть. Ошиваться на его Северном острове.

– Он жив! – отсмеявшись, заявил пират. – Он вернулся с того света, чтобы надрать твою белую задницу!

– Я убил его собственными руками, – вождь без лишних вопросов понял, о ком идет речь. И хотя его внешний вид не выражал ровно счётом ничего, внутри что–то предательски дрогнуло.

Этого просто не могло быть.

– Он жив, сука! Жив! И отправит ваше сраное племя на корм акулам!

– Заткнись! Закрой свою пасть! – заорал Джейсон, стараясь перекричать ликующего пирата. – Он подох, как свинья, и ты подохнешь вслед за ним!

Грудь тяжело вздымалась от кипящей злобы, но усилием воли молодой мужчина заставил себя успокоиться и уже на тон тише отдать приказ:

– Подготовьте шест.

– За маслом придётся бежать в деревню, Атуа, – виновато пробормотал паренек, приведший его сюда.

– Этому, – вождь раздраженно кивнул в сторону вновь расхохотавшегося пьяницы, – без масла.

Юный воин выскочил из помещения со скоростью улепетывающей ящерицы, чтобы как можно быстрее выполнить поручение. Джейсон вышел следом.

Он быстрыми шагами направился к широкой площадке, куда стройным потоком уже стекались все представители племени. Весть о сегодняшней поимке разлетелась молниеносно. Они предвкушали справедливое наказание для одного из тех мучителей, что годами вытравляли их с родной земли.

Через каких–то двадцать минут всё было готово. Как и в прошлые разы, мерный гул барабанов возвестил присутствующих о начале действа, заставил их дыхание слиться в унисон.

Пирата вывели в самый центр. Рот его заткнули кляпом, а одежду полностью сняли, обнажив дряблое загорелое тело. Возможно, из-за сильного опьянения он пока не чувствовал страха, но глаза его уже начинали стекленеть.

Пленника поставили на четвереньки, и пятеро сильных мужчин опустились на колени рядом с ним, чтобы крепко зафиксировать его в таком положении. Наконец почувствовав неладное, пират попытался вырваться, но чужая хватка была железной. На площадке появились такие же крупные, широкоплечие воины. Они держали наготове заостренный кол, который длиной своей возвышался в два человеческих роста.

Джейсон окинул всё племя быстрым взглядом и вздёрнул руку вверх, приказывая барабанам умолкнуть.

– Хозяева острова! – слова его зазвучали отрывисто и призывно в воцарившейся тишине. – Мы почти справились с заразой, отравляющей эту землю! Но угроза всё ещё висит над нашими головами, над головами наших детей! Мы должны безжалостно уничтожать её!

– Атуа, – племя отозвалось нестройной волной, но уже в следующее мгновение будто запело единым громогласным голосом: – А–ту–а, А–ту–а, А–ту–а, А–ту–а!

Барабаны вновь зазвучали, улавливая ритм, который послужил сигналом к началу действия. Лучшие из воинов ракьят обхватили тяжелый кол и одним резким толчком вогнали его в тело пирата. Ягодицы мужчины раздвинулись со страшным звуком разрываемой плоти. Вошедший шест встретил сопротивление и застыл. Не обращая внимания на потоки крови, хлынувшие из поврежденного заднего прохода, крепкие воины в пару рывков продвинули кол глубже.

Жертва пыталась сопротивляться, но была намертво пригвождена к грубой кладке древних камней. В горле пирата клокотали надрывные мычащие стоны, затихшие, едва острый конец прошедшего насквозь орудия вытолкнул грязный кляп.

Действо было практически окончено, оставался лишь один небольшой штрих. Насаженному на кол телу предстояло занять определенное место среди себе подобных. Там, на ближайшем к Южному острову побережье, где теперь располагалась аллея шестов с разлагающимися трупами в вышине.

Девушка

Непроглядная бездна его зрачков заполняла почти всю радужку, окруженную мелкой сеткой красных капилляров. Зрелище напоминало мистические черные ядра, которые испускают кровавые электрические разряды.Ей, неотрывно следящей за этими разрядами, с каждой секундой становилось всё страшнее. Собственные глаза уже давно чесались мелкими покалываниями из–за иссушенной оболочки, а в горле стоял трепещущий горький ком. Чуть выше, под подбородком, кожу натягивал горячий металл.

Он улыбался, открыто, почти доброжелательно, а на женском лице застыло лишь безумное напряжение, вызванное этой продолжительной схваткой. В уголках её голубых глаз выступили слёзы. Это было самым настоящим предательством - защипало так, что она просто не могла сдержаться.

– Моргнула! – радостно сообщил Ваас, своим воплем заглушая женский всхлип и тут же спуская курок.

Пуля пробила черепную коробку насквозь, выйдя где–то у теменной кости вместе с брызгами крови и мозгов, а потом продырявила грязно–зеленый тент. Луч солнца, скользнувший сквозь появившееся отверстие, стрелой опустился на откинувшееся на стуле тело. Безжизненное, обмякшее, оно больше не напоминало ту английскую туристку, приехавшую отдохнуть на Рук-Айленд неделю назад.

– Ваас! –раздался окрик. Немецкий акцент в прозвучамшем голосе всегда растягивал последнюю букву его имени, что напоминало долгое шипение змеи.

– Фрицы они такие, понимаешь? Войну просрали, но в покое, блядь, никого не оставили, – обращаясь к трупу, чьи широко открытые глаза больше никогда не моргнут, Ваас тяжело поднялся со стула.

Чудом спасенная от ампутации нога периодически выплевывала такие болезненные очереди, что дала бы десять очков форы любому АК–47. Но напрягало мужчину не это. Хромать подстреленным кузнечиком – вот, что раздражало на самом деле.

Оказавшись под палящими лучами полуденного солнца, Ваас сильно прищурился. После подвальной полутьмы, в которой он провалялся почти месяц, даже серый цвет казался ослепительно ярким. Что до извечно белого костюма Вальтера, то смотреть на него было практически невозможно.

– За неё давали неплохие деньги, – недовольно отозвался Вальтер, высокий, светловолосый мужчина, своим узким лицом и угловатым подбородком подозрительно напоминающий истинного арийца.

– Скука–сука, сука–скука, – развёл руками Ваас, словно прося извинить чертову вселенную, что не дала других поводов для веселья.

Вальтер взглянул на своего собеседника и ухмыльнулся в ответ. Когда он прибыл на остров с четкими намерениями перехватить дело покойного Хойта Волкера, нельзя было и подумать, что этому делу наступила такая задница. Многофункциональный центр спутниковой связи, ёмкое нефтехранилище, полные склады горючего – всё оказалось практически уничтожено. И всё Вальтеру предстояло возродить, заставить вновь бесперебойно работать один из основных тихоокеанских путей по сбыту наркотиков, оружия и рабов. На первых порах он столкнулся с большой проблемой. Его рабочих–нелегалов, валом поставляемых из Мьянмы, Индии, Кореи и других близлежащих стран, кто–то вырезал как отбившийся от стада скот. Выяснить, что это дело рук татуированных аборигенов не составило труда, те и не думали скрываться. Конечно, Вальтер слышал о племени ракьят и господствующих на архипелаге пиратах, но никак не ожидал такой быстрой перемены в перевесе сил. Из–за этого разбушевавшегося племени он предпринял попытку наладить сотрудничество с пиратами, но вылазка на их базу закончилась провалом и полудохлой находкой в лице Вааса. Люди с красными тряпками в одежде – жалкая кучка оставшихся в живых – сказали, что вытащили раненого главаря из–под обугленных завалов.

Воскресить Вааса Монтенегро, безумную грозу Рук Айленда и предводителя пиратов, было сложной задачей, но подпольный хирург, сделал невозможное.

– Сейчас подвезут новую партию, – произнёс Вальтер. – И этих пока не трогай.

– Окей, окей, ты же у нас босс.

– И вали на перевязку, черт тебя дери, мне твоя туша нужна живой.

– Да–да, мамочка, – Ваас одним ловким движением показал фак удаляющейся спине и развернулся в противоположную сторону.

– Ваааас! – звонкий, почти визжащий женский голос вмиг разрушил все надежды на «затянуться и поразвлечься где–нибудь в тени».

На ступенях особняка, возле которого располагались палатки наемников, появилась невысокая девушка, которая доставала Монтенегро с тех пор, как он смог нормально открыть глаза.

– Пошла на хер! – чувство глухого раздражения от того, что девку нельзя просто убить, вновь посетило его.

– Отлично! Ты же не будешь против, если хером окажется Вальтер?

Ваас, до этого быстро ковыляющий подальше от источника звука, резко остановился. Перевязка недельной давности, как и три другие были целым событием для всего города, в котором они проживали. Потому что наёмники скручивали главаря пиратов по рукам и ногам, чтобы матерящимся мешком притащить в подвал особняка. Там, при свете ярких ламп теперь располагался пункт приема побитых жизнью калек, которых штопали, кололи и обматывали бинтами.

– Где он откопал такого мозгоебателя, как ты? – задумчиво поинтересовался Ваас, пристально осматривая пространство вокруг себя. Вдалеке похожие на маленьких узкоглазых обезьянок малайцы шныряли по строительным лесам. Чуть ближе, слева, наёмники потягивали пиво в тени чахлой пальмы. Справа под тентом млели от жары и безделья его парни. И только пузатый Тони нашёл себе какое–то занятие, заводя двигатель раздолбаной тачанки. Кажется, это корыто уже готово было отправиться в путь.

– Где он откопал такого упертого идиота, как ты! – возмутилась собеседница.

Она не сводила внимательного взгляда с мужчины, все ещё стоящего к ней спиной. Его темный ирокез торчал ежистыми прядями вверх, напоминая ей, что окончательно очнувшись, Монтенегро первым делом потребовал машинку для стрижки, нож и зеркало. Сукин сын не угомонился, пока она не достала всё это, хотя потом поняла, какие разительные перемены происходят с заросшим дикарём, когда волосы на голове и лице приводят в порядок. Впрочем, меньше на одичавшего психопата он походить не стал. Что Саше, как прирождённому психиатру, нравилось всё больше.

Погрузившись в размышления она не заметила, как Ваас быстро нырнул под ближайший тент и оказался в машине, водитель которой уже ловко выруливал на дорогу

– Газуй–газуй–газуй, блядь! – проорал пират, перекидывай руку с выставленным факом через металлическую дверь и вытягивая губы в широкой ухмылке. – Адье, сучка!

Тачанка с громыханием пронеслась мимо, оставив после себя клубы пыли и море шума. Впрочем, он бы не был Ваасом Монтенегро, если бы хоть раз покорно согласился обмотать себя бинтами, словно побитая псина.

Неповоротливый, грузный Тони, в недалеком прошлом отличный тяжеловес–пулеметчик, за рулем чувствовал себя, словно акула в море. Под улюлюканье и вскрики главаря, он в мгновение набрал скорость и проскочил в так удачно распахнутые ворота.

Вернулись они спустя несколько часов и очень довольный, замызганный кровью Ваас, выходя из машины, встретился взглядом с очень недовольным Вальтером. Последний только сплюнул на землю, когда главарь пиратов помахал ему отрубленной головой одного из ракьят.

Ваас хотел развлечений. Ваас нашёл развлечений. А остальное – мелочи. Единственное, что портило удовольствие, так это необходимость обитать в чужих владениях и подчиняться чужим распорядкам.

Из праздного любопытства Монтенегро заглянул в приоткрытый ангар, куда минутой назад направился Вальтер, и широко улыбнулся, чувствуя во рту металлический вкус.

Чужое лицо, рыхлое и алое, было похоже на кусок кровавого мяса с обезумевшими глазами. На серой металлической стене от него оставались яркие и широкие мазки.

За глухим ударом последовал мучительный стон. Вальтер снова вдавил голову какого-то парня в стену и принялся методично возить туда и обратно. Словно маятник часов. Туда–обратно.

– Уснуть, блять, можно, – усмехнулся Ваас, размахивая на ходу отсеченной головой.

– Сука, – ярость в чужих словах прозвучала, словно в такт очередному «бум». – Просрать такой товар.

Послышались хлюпающие постукивания, издаваемые то ли багровым месивом на лице, то ли стеной, о которую это лицо резко били.

– Тридцать ударов в минуту! И наш игрок вырывается в полуфинал! – голос Монтенегро звучал почти восторженно.

Жалобный хруст костей известил о том, что маятник сломался. Изувеченное тело мешком рухнуло на пол, а Вальтер брезгливо отряхнул руки.

– Ваас, мне нужны эти девки из последней поставки.

– Настоящая русская красота дорого обходится? – отозвался Ваас, кладя на ближайший ящик голову, распахнутый рот которой был забит мятыми бананами. – Устроим охоту, а?

– Сегодня без меня. Найди их в джунглях, хоть землю рой. А я прослежу за одной доставкой.

– Нечто особо ценное?

– Да, – кивнул собеседник, смачивая окровавленные руки водой из железной бочки, – для меня.

***

– Видел я тут один фильм недавно, – с мечтательно–дикой улыбкой произнёс Ваас, наблюдая за тем, как пять девушек цепочкой расположились друг за другом. На четвереньках. С кляпами во рту. Что не мешало им предпринимать попытки вставать, падать, плакать и приглушенно выть.

Кто–то из них сильно истекал кровью, кто–то почти лишился сознания, но все они были почти в целости и полностью в сохранности. За товар уже внесли половину суммы. Не то чтобы это останавливало Вааса, ведь поставил же он их раком и заставил в таких позах бодро передвигаться по раскалённому песку. Однако убить хотя бы одну из пяти он не подумал. Потому что, как ни странно признавать, работа с Вальтером его устраивала. Мало того, что этот долбанутый немец спас его шкуру, он ещё ни разу об этом не упомянул. Ничем. Казалось, что тому, кто так легко занял место наркобарона, было совершенно плевать на всё происходящее, его интересовал лишь криминальный бизнес. С расчетливой педантичностью Вальтер управлял этой невидимой тихоокеанской магистралью, по которой вновь пошёл длинный поток людей, оружия, наркотиков и другого дорогостоящего товара.

– Не разрываем цепь, девочки! – Ваас заботливо подтолкнул ногой предпоследнюю девушку, которая попыталась осесть на песок. – Валим дальше!

Когда странная процессия почти добралась до деревянного причала, солнце уже скрылось за горизонтом. Небо над головами начала заполонять густая тьма, будто пожравшая звезды.

– Важно, чтобы вы всегда держались вместе. Это здорово! Нет, это просто охуенно – быть одной большой, дружной командой! – Ваас присел на корточки рядом с девушками и сперва обратился к той, что стояла в начале: – Катя, ты молодец. И ты тоже молодец, Света. И ты, Галина, хорошо поработала, и ты, э, блядь, как же вас много! Эй, Тео, какие русские имена ещё есть?

– Сергей? – отозвался подчиненный.

– Ну, извини, Сергей, это не я предложил, – четвертая по счету девушка почувствовала, как её грубо треплют по голове, от чего яростно дернулась в сторону. Связанные с ней одной веревкой дернулись тоже. Когда цепочка не смогла удержаться и слаженно повалилась на песок, Ваас, в отличие от своих людей, даже не улыбнулся. Его внимание привлек шум катера, приблизившегося к причалу.

На деревянных помостах стоял Вальтер и пристально следил за судном. Когда мотор плавно затих, высокий немец протянул свою руку, и в неё опустилась белая как снег ладонь. Спустя мгновение на причале оказался призрак девушки. Её бледное пляжное платье вязаными кольцами спускалось до самых пят, а волосы, бесцветные, выжженные сединой волосы коротко колыхались у плеч. Она словно светилась изнутри так, как светятся мистические огни у заброшенных могил.

– Поступил заказ на труп? Не-не-не, дай угадаю, клиент каннибал? Или некрофил? И то и другое?

– Доминик, моя жена, а это Ваас, Ваас Мотенегро.

– Тот самый? – отозвался призрак, босыми ступнями опускаясь на песок.

– Оно разговаривает, – мрачно отметил Ваас, смотря на протянутую ему белую руку.

– Приятно познакомиться, Ваас Монтенегро, – улыбнулась Доминик, так и не дождавшись приветственного пожатия.

– Иди в машину, – бросив короткую фразу жене, Вальтер взглянул на девушек, кучкой сбившихся на песке, и обратился к главарю пиратов. – Быстро ты их нашёл..

– Это что за херня, девочки? Вы зачем меня позорите? – театрально возмутился Ваас. – Поднимаем задницы, шустренько, всё должно быть так же красиво, как в упряжке гребаного Санты! Окей?

– Пошёл ты, урод чёртов! – по-русски заорала та самая девушка, которую окрестили Сергеем.

– Мне не нравится твоя интонация, милая, – с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, произнёс Ваас.

Девушка вновь разразилась ругательствами, тогда Монтенегро не спеша поднялся и спокойно отряхнул невидимую пыль со своих штанов. Травмированная нога отозвалась тупой болью. Последний предостерегающий жест. В следующее мгновение шея заложницы была зажата одной рукой, а другой в её рот жёстко проталкивался кляп. Девушка яростно отбивалась и давилась скомканной тряпкой, а её подруги с ужасом наблюдали за происходящим.

– Это грубо – орать на ебаном непонятном языке! Невежественно, блядь! – Ваас уже вытирал искусанные костяшки пальцев о футболку жертвы, которая содрогалась на песке от беззвучных рыданий и дикой боли на месте выбитых зубов.

– Кстати, заплатили только за троих, – словно невзначай бросил Вальтер, направляясь к машине вслед за ускользнувшим призраком по имени Доминик.

– Ты умеешь поднять настроение!

Проснись

Её округлые маленькие груди вздрагивали каждый раз, когда он резкими толчками вгонял свой член в неподатливое тело. Смазки совсем не было, поэтому сначала он входил слишком туго, потом кровь сделала свое дело, но ситуацию это спасало мало – приходилось иметь ее практически на-сухую. Она пыталась стонать от боли, но из выкрашенных белым губ вылетали только бессознательные выдохи и короткие звуки. Худые девичьи ноги постоянно сползали с плеч, и он был вынужден раз за разом отвлекаться и возвращать их на место.Девчонка не извивалась от страха или возбуждения. Она даже не знала, что с ней происходит, потому что перед обрядом инициации её напоили особым настроем. Наверное, галлюцинации дарили что–то более приятное, чем вынужденный половой акт с вождём племени.

Джейсон был бы против изливать своё семя в каждую шестнадцатилетнюю воительницу, но таковы суровые законы выживания. Вступая в пору созревания, женщины племени должны преувеличивать его численность, а первенец – это всегда дитя лучшего воина.

Пережидая спазмы экстаза, который подарила ему узкая вагина юной аборигенки, лучший воин глубоко дышал. По мускулистой груди катились капли пота, потому что в каменных палатах храма племени ракьят всегда было невыносимо душно.

Он тяжело поднялся на ноги, чувствуя прилив сил и одновременно какое–то приторное послевкусие, и обернулся на громкий вздох.

Голая, распростертая на его жесткой постели девушка бессмысленным стеклянным взглядом смотрит в потолок. Её прелая кожа в свете факелов мерцает, словно медовый янтарь. У Джейсона складывается мрачное впечатление, что он трахал труп, но наваждение быстро проходит, потому что на месте каждой из них всегда возникает образ мертвой Цитры.

Молодой вождь качнул головой, отгоняя оцепенение момента, и, накинув на плечи длинный ритуальный халат, покинул место инициации.

Тропическая ночь встретила его влагой, наполненной тяжестью, и тревожным мерцанием трав. Храм освещался так, что не найти ни единого затемненного уголка, даже чертовой полуночной ниши, где прятались бы первородные страхи.

Но страхов у Белого бога больше не было. В душе горело лишь стремление, переросшее в навязчивую идею: ракьят будут владеть всем архипелагом, рано или поздно. Как владели им их предки. Как завладеют им их потомки. И он приложит все усилия, чтобы племя достигло былой мощи.

Одно маленькое, дребезжащее «но» вторгалось в эту непоколебимую стену решительности. Южный остров всё еще был в чужой власти, хуже того, там, в городе контрабандистов теперь обретал новый хозяин. Этот немец осторожен, словно хищник, затаившийся в высоком тростнике. Он выжидает. Он бережет ресурсы, он бережёт людей. Он пытается запугать Джейсона, убедить его в том, что безумное чудовище из ночных кошмаров по имении Ваас ожило. Что именно оно вчера убило его разведывательный отряд, сложив на песке части их тел в корявое «fuck you».

Джейсон через бинокль видел противоположный берег. И счёл бы эту надпись трусливой выходкой выживших пиратов. Но слухи расползаются быстро. Слухи обретают оболочку. Слухи выводят вождя из себя, заставляя лично добраться до того, кто их распускает.

***

Он знал, что Цитра мертва, ещё до того, как об этом сказал Вальтер. Какими бы ни были долгие годы их взаимной вражды, а древняя нерушимая связь, которая бывает лишь между братом и сестрой, разорвалась только сейчас.

Она росла замкнутым ребенком, её приходилось защищать. Она стала прекрасным манипулятором вождём племени, ей приходилось подчиняться. Он вырвался из оков сумасшествия безграничной веры. Каждый из них остался при своём безумии, и её, за воодушевление целого культа, стоило уважать. Вот только Ваасу не нужны опьяненные травой послушные ракьят, которые внимают каждому слову. Ему нужна правда, написанная ужасом и отвращением на чужих, незнакомых лицах.

«А, в общем, по х*й и на это».

– Ваас! Ты меня слышишь? – в очередной раз прорычал Вальтер, указывая вилкой то на Монтенегро, то на сидящую рядом с ним девушку. – На хрен ты её притащил?

– Мне психиатр посоветовал, – Ваас аккуратно поправил салфетку на коленях своей спутницы, не забывая проверить прочность веревок, пригвоздивших её к стулу. – Подлить в твой бокал вина, Сергей?

Девушка уже не мычала сквозь изоленту и даже не бросала умоляющих взглядов сидящим за столом людям, потому как сразу же поняла: здесь все сумасшедшие, им всем абсолютно плевать, что она оказалась в руках психа со странными идеями.

– Что?! Да я просто сказала, что тебе нужно обрести постоянные связи, почву под ногами! В конце концов, проявить к кому-то доброту! – возмутилась Саша, расположившаяся прямо напротив. Её лицо полыхало негодованием, но в глазах промелькнул страх. Она знала, что Вальтеру нельзя давать повода считать её виноватой.

– По-моему, он весьма обходителен со своей дамой, – Доминик появилась в дверном проёме как раз вовремя, чтобы плавно разрядить обстановку. – И я очень рада, что ты принял моё приглашение, Ваас Монтенегро.

Со спокойной полуулыбкой она вошла в комнату, придерживая обеими руками большое блюдо, накрытое крышкой. Было что-то придурочно-таинственное и в её манере обращаться к главарю пиратов, и в этой идее совместного поедания пищи, но никто бы в гостинной не мог сказать точно, что именно.

В конце концов, когда Вальтер, гримасничая от осознания общего идиотизма ситуации, сообщил Ваасу, что его жена приглашает всех на ужин, Монтенегро просто не мог отказаться. Во–первых, ему было чем порадовать гостей. Во–вторых, жрать после такого количества конопляной каши хотелось неистово.

В обоих вариантах он не прогадал, так как привязанная к стулу жертва стала главным украшением стола, с которым могло соперничать лишь ароматное, запеченное филе молодого казуара.

– Сиди-сиди, – подала голос Доминик, останавливая Вальтера, который уже поднимался в попытке оказать помощь.

Незаметно приподнялся и Мерлан, монгол с миндалевидным разрезом глаз, больше напоминающий хмурого гастарбайтера, а не предводителя наёмников и личного телохранителя жены босса.

– Здравствуй, Уитни Хьюстон, – наблюдая за всеми этими перемещениями, изрёк Ваас.

– Кажется, твоя спутница недовольна? – Доминик отдала нож мужу, который принялся расчленять дымящуюся тушу на большие куски.

В это время девушка, которую нарекли Сергеем, пришла в полное отчаяние от чужого безразличия. Её накрыла волна ненависти к этим ненормальным, которую она попыталась выплеснуть в неловких попытках расшатывать стул, стуча его ножками по полу.

– Простите. Простите, – правую руку Ваас приложил к груди, выражая искренность слов, а левую протянул к запястью своей жертвы, чтобы крепко прижать его к ручке и тем самым не дать возможности двигаться. – Я должен принести извинения за Сергея. Она выросла в большой семье. Понимаете? Её детство прошло в глубоких лесах Сибири, где им всем приходилось жрать медвежатину и засушенные грибы. Она первый раз…

Пленница нашла в себе силы дернуться вновь. Раздался скрип, на полу остались продолговатые царапины.

Ваас, резко меняясь в лице, поднялся на ноги. Он без лишних слов развернулся и направился к выходу, таща за собой стул с расшумевшейся девушкой. Скрежет стоял до того протяжный, что даже звук захлопнутой двери, не смог его перебить.

– Он её убьёт, – Саша аккуратно взяла свой бокал и сделала глоток вина.

– Клоун, – усмехнулся Вальтер, раскладывая на тарелке жены ломти мяса.

– Я думаю, они скоро вернутся, – беззаботно отозвалась Доминик.

Мерлан, даже если бы и захотел, то вряд ли бы выдал что-то членораздельное, не имея языка. Когда-то он сам отрезал его в знак преданности новому господину. Или госпоже.

По ту сторону двери, где в паре шагов находилась лестница, ведущая вниз, Ваас пару минут с расчётливой хладнокровностью возился со стулом. Его надо было расположить совершенно определенным образом.

– А теперь слушай внимательно, – вкрадчиво начал главарь пиратов, опирая руки на запястья жертвы и тем самым вдавливая их в подлокотники. Он наклонился ниже, чтобы заглянуть в её испуганные глаза. – Слушай. Мы так, блядь, не договаривались! Какого хера ты себя ведешь, как свинья, а? – голос его резко стал громче, почти сорвался на крик. – Я привожу тебя в приличное общество! Знакомлю с коллегами по работе! Всё же нормально, да? Не–не, не дергайся, не надо этого. Стул на самом краю и я уверен, что ты обязательно полетишь, – он поднял правую руку, чтобы ладонью показать спуск вниз и сопроводить его тихим свистом, – если ты будешь неаккуратной, конечно. Ты будешь аккуратной, Сергей? – Ваас широко улыбнулся, когда девушка судорожно закивала. – Да, ты будешь умницей. Но ты сама виновата, что пропустишь ужин, понимаешь? Сама, блядь, виновата. Будь умницей.

Он грубо взял её лицо в свои ладони и губами едва коснулся закрытого грязной чёлкой лба. Девушка содрогнулась, но слабо, инстинкт самосохранения пересилил отвращение от чужих прикосновений.

– Вот так вот, блядь, – произнёс он на прощание и скрылся за дверью.

– …сегодня вечером, – закончила Саша, когда Ваас вновь оказался у стола. Она перевела на мужчину внимательный взгляд, с изумлением отмечая, что он, игнорируя приборы, отламывает большой кусок от ломтя все ещё горячего мяса и целиком засовывает его себе в рот.

– Мои охуения шеф-повару!

– Что бы это значило? – Доминик не притрагивалась к еде, пока за столом не собрались все участники ужина, а теперь, наконец, принялась аккуратно разделять пищу на маленькие кусочки.

– Восточный аванпост всё еще пустует? – обратился к Мерлану Вальтер и в ответ получил утвердительный кивок, – Отправь туда своих людей. Нужно зачистить территорию. Ракьят лезут, как из дыры в заднице. Это меня начинает нервировать.

– Эй, босс, оставь это дело мне, окей? – почти не жуя, главарь пиратов проглотил последний кусок мяса.

– Как скажешь. Но наёмников возьмешь с собой, пара–тройка стволов лишней не будет.

– Снова о работе, – ни к кому конкретно не обращаясь, вздохнула Доминик и увидела, что Мерлан, окончив ужин, поднимается из–за стола: – а десерт?

Но невысокий, жилистый мужчина лишь кивнул в знак то ли благодарности, то ли прощания, и направился к выходу. Как только за ним тихо притворилась дверь, все присутствующие услышали страшный грохот, будто деревянный стул вместе с чем–то тяжелым пересчитал все ступеньки лестницы.

– Десерт? – негромко рассмеялся Ваас, – Теперь можно и десерт.

Живи

Люди Вальтера были первосортными отморозками, закаленными службой в различных горячих точках и долгими годами участия в криминальных разборках. Они видели в жизни многое, но предутренняя бойня в лагере на восточной гряде оставила в их памяти неизгладимое впечатление.– Скотт, бегом на вышку. Маун с Цзедуном, два брата-хуебрата, обласкайте местность на предмет посторонних, – едва они попали на аванпост, главарь пиратов начал раздавать указания и беспокойно расхаживать по дороге, будто отмечая хромыми шагами свою территорию. – Тони, блядь, не говори мне, что мы забыли ящик с авокадо!

– Разумнее было бы, если бы мы заняли наблюдательные позиции на вышках, – один из наёмников, двухметровый мужик со шрамами на протяжении всей лысой головы, решил не оставлять происходящее без внимания, – мы лучше экипированы.

– Разумнее? – смешок у Вааса вышел почти безобидный, – Разумнее, говоришь? – он постучал согнутыми пальцами по виску и торопливо заговорил вновь: – в том–то всё и дело, брат, что свой херов разум ты можешь засунуть себе в задницу! Да, засунь в свою жирную жопу и вали на хер отсюда! Потому что разум, приятель, это последнее, что понадобится, когда тебе на кривой дорожке повстречается татуированный мудила со здоровенным мачете в руках.

– Послушай, ты ..., – с гневом в голосе начал говорить наемник, но умолк под дулом пистолета, который Монтенегро направил прямо в его лицо.

– Всё дело ведь в уважительном тоне, да, девочки? Больше, блядь, уважения! – выкрик заглушили щелчки передергиваемых затворов и скрежет предохранителей. Оставшиеся наёмники среагировали моментально, взяв на прицел Вааса. Его люди в долгу не остались и так же быстро подняли своё оружие в ответ.

Громкое шипение и какой–то потусторонний свист внезапно раздались где-то рядом, оповещая всех о своём скором приближении. В то же мгновение за ослепительной вспышкой прогремел взрыв и Вааса отбросило в сторону. Рядом с чавканьем плюхнулись ещё горящие внутренности чьего–то тела. За ними гулко упали комья земли, но мужчина был не в состоянии слышать что–то кроме подводной тишины, медленно заполняемой непрерывным тонким звоном.

В хаосе подернутой пеленой картинки началась перестрелка, где не пострадавшие от снаряда пытались спасти свои жизни, а быстрые, скрытые предрассветным часом тени подбирались всё ближе.

Мотнув головой и выругавшись, Монтенегро попытался подняться. Тошнота подступила к горлу вместе с парой повторных ударов боли, отчего прислониться к ближайшей опоре получилось лишь с третьего раза. И тут к нему резко вернулся слух.

– Найдите его! Немедленно!

В нос ударил запах спирта и почему-то галлюциногенной травы. Ваас вытянул правую руку и оперся на неё, чтобы встать на ноги. Ящик для авокадо как нельзя кстати оказался рядом.

Вокруг властвовал огонь и трещали автоматные очереди, но это не помешало сосредоточиться на фигуре, возникшей в каких-нибудь десяти метрах, словно бы из ниоткуда. Ваасу пришлось напрячь саднящие глаза и всмотреться, потому что в этом изрисованном татуировками мужчине с трудом узнавался чертов Джейсон Броди.

– Ты! – заорал он, едва заметив Вааса. – Я убил тебя, твою мать! Убил!

– Ах ты ж сука, – прохрипел главарь пиратов. Он быстро облизал губы, стирая с них собственную кровь, и шумно проглотил ком с привкусом металла, мешавший нормально говорить. – Так ты встречаешь старых друзей, а, Джейсон? О, постойте, ты же у нас теперь белый хуй, вождь ракьят и великий ебырь всего Рук-Айленда! Что, идём по стопам Цитры? Пиздуем, да? Не лопнешь, блядь?!

– Пошёл ты на хуй, Ваас! Я не намерен слушать твой бред! Я добрался до тебя тогда, доберусь и теперь! Ты меня слышишь? Я сотру тебя в порошок, чертов ублюдок!

– Это реванш, бесхребетное ты говно, – качая головой, мрачно рассмеялся Ваас, – И тебе пиздец.

Ещё минуту назад Монтенегро извлёк из ящика темно-зеленую гранату, которая сейчас, словно в замедленной съемке, перелетала через стену огня, чтобы срикошетить от бритой головы Джейсона и мощным взрывом опрокинуть вождя на землю.

– Дже-е-е-ейс-о-о-он, я верн-ууууулсяяяяя!

Охота

В продуваемом кондиционерами подвале стоял свежий, стерильный запах убранной больничной палаты, из которой будто пару часов назад вынесли мертвеца. Чудесный аромат разбавлялся едва уловимыми нотками мочи и гнили в память о том, что не так давно прошлый барон Хойт Волкер держал здесь свой особо ценный товар.Установленные на той неделе стеклянные двери тихо чпокнули, впустив девушку в обновленный мир шкафов с препаратами и дорогостоящими медицинскими приборами. То ли от любопытства, то ли с определенной целью,она заглянула за парочку белых штор перед тем как направиться в самый конец помещения. Туда, где был обустроен пункт первой помощи и слышались приглушенные маты.

– Лошадиная доза, а ты всё еще не затыкаешься! – проорала Саша, пытаясь перебинтовать ногу своего пациента. – Страшенный перелом, ожог хрен пойми какой степени, хирург вообще отрезать хотел! И едва все стало восстанавливаться, как ты вновь схлопотал ранение!

– Как ты вновь схлопотал ранение, блядь, – раздраженно повторил за ней мужчина.

Шея была единственным, чем он мог хоть немного двигать, поскольку его крепко привязали к креслу, зафиксировав пострадавшую ногу в вытянутом положении. В голове отдаленно взрывались дымовые шашки, а глаза так и тянуло закрыть, но он не сдавался и, напрягая затуманенный взгляд, смог увидеть чей–то белый силуэт.

– Анальгетики где? – громко произнёс силуэт.

– Вторая полка справа от меня, – машинально ответила Саша, которую выперли только на последнем году обучения и которая всё-таки немного разбиралась в медицине.

Спустя мгновение она резко развернулась и направила внимательный взгляд на пришельца.

– Доминик? – психиатр говорила так, будто была совершенно не уверена в своих словах. Будто перед ней оказалась не бледная как моль жена Вальетра, а кто-то очень на неё похожий.

– Доминик? – повторила она вновь, когда светловолосая девушка собиралась уже уйти.

– Что?

– У тебя что-то болит? – осторожно поинтересовалась Саша.

– Да, пустяки, – отмахнулась Доминик и торопливо направилась к выходу.

– Ты имя её вспоминала или как? – пробормотал Ваас, язык которого ворочался всё медленнее, а голова полусонно склонялась на грудь.

– Это могла быть и Шами. Или того хуже, Тео.

– Их трое? Зита и Гита? – обронил на последок Монтенегро.

В радужном бессознании ему чудились белые танцующие слоны, из хоботов которых кипящей смолой вытекал Джейсон, постепенно приобретая свои полуголые очертания. С темными тату на нетронутой загаром груди. Почему этот мудак не покрылся коркой под печёным солнцем Рук Айленда?

И они вновь боролись. Оба оглушенные взрывом. Оба окруженные огнём. Кто кому надрал задницу? Примчались наёмники Вальтера? Подоспело подкрепление племени ракьят?

Пробуждаясь, Ваас всё также не мог дать ответ на этот вопрос, как не мог вспомнить и самого вопроса. И не старался. Правда была в том, что с Джейсоном им предстоит столкнуться ещё много, очень много раз. Чертово безумие.

После продолжительного сна картинка реальности будто становилась четче. Колюче и как-то шершаво ощущалась пустыня во рту, и он точно знал, что рядом окажется та, кто даст бутылку с водой.

– Я понял. Нет, правда, я всё понял. Все эти блядские перевязки только ради того, чтобы меня облапать. Да? Слушай. Ты меня не трахаешь, когда я в отключке, а? Это был бы пиздец. Точно тебе говорю, как в том фильме. Пооолный пиздец.

Вслушиваясь в его сиплый трескучий голос, Саша начала медленно краснеть. Мужчина, тем временем, поднялся с кресла, от которого уже был отвязан, и начал разминать затекшие конечности. Медленный наклон головы влево – неторопливый наклон вправо. В обоих случаях характерный щелчок был похож на звук механизма, который вправляет всё на положенные места. Как звук взводимого курка.

– Не, ну ты, коне…, – решил продолжить Ваас, но, обернувшись, увидел пунцовую как томат Сашу. – Да ну на хуй. Серьезно?

– Иди в жопу, – вдруг выдала она.

– В жопу, да? В жопу, – негромко рассмеялся главарь пиратов и направился к выходу из подвала. Но проходя мимо Саши, он умудрился звонко хлопнуть её по заднице, от чего та покраснела ещё сильнее.

– Придурок чокнутый, – словно опомнившись, высказала она, когда дверь с чпоканьем закрылась.

С ухмылкой от уха до уха Монтенегро пересек просторный холл, который в своё время был завален штабелями пакетов с героином и ящиками с оружием. Теперь же помещение выглядело до безобразия прилично. Начиная от дорогих тяжёлых гардин, заканчивая ковровой дорожкой, водопадом текущей со второго этажа. Этот тёмно-красный поток почему-то с удвоенным упорством подметала Доминик. Ваас пару минут понаблюдал за чужим трудом, молча покачал головой и пнул парадную дверь.

Городок встретил его каким–то ошалелым гвалтом, привычной жарой и вонью дизеля.

Через пару минут он уже сидел под тенью тента, отобрав у кого-то из своих полбанки холодного пива и смердящую самокрутку. Для полного счастья не хватало только Джейсона в клетке с тигром, или в принципе кого-нибудь в клетке. Можно даже без тигра. Развлечение всегда найдется.

– Чё вы там жрёте? – отозвался на довольные почавкивания главарь.

– Эта, девка из особняка, пирог притащила, – не прекращая жевать, ответил Скотт.

– Доминик?

– Не, Шами.

– Блядь. Дохлая, белобрысая? – Ваас нетерпеливо качнул банкой.

– Да, эта.

– Она Доминик, амиго, – машинально продолжил мужчина, хотя его вниманием уже завладел подъезжающий к особняку скавенджер. На водительском месте оказался Мерлан, как обычно весь в чёрном, словно монгольский гот. Он проворно выскочил из машины и поспешил открыть пассажирскую дверь. Из неё не торопясь выкатился мужчина неопределенных лет в яркой гавайской рубашке и с огромной золотой цепью на шее. Орбиту его туловища смог бы обойти разве что спутник. Раскуривая толстую сигару, он медленно стал подниматься по ступеням, а за ним, плавно покачивая бедрами, шествовала высокая, необычайно привлекательная брюнетка. И единственное, что объединяло эти двоих, были размеры: грудь женщины тоже казалась необъятной, потому что почти вываливалась из разреза короткого платья.

– Это партнёр Вальтера со своей тёлкой. Они утром приехали, а потом умотали смотреть остров, – Тони на свою голову решил пояснить главарю происходящее, за что получил пустой пивной банкой в живот.

Через каких-нибудь полчаса Ваасу представилась возможность познакомиться с новоприбывшими лично.

– Этот тот, о ком я тебе рассказывал, Бенито, – Вальтер выглядел по-деловому расслабленным, когда оказывался в родной стихии и вёл дела, – Ваас Монтенегро.

– Бенито Крэм, дружище. Рад знакомству, – выставляя свои лошадиные зубы в улыбке, произнёс мужик-планета.

«Труп тебе, блядь, дружище» и «пошёл ты на хер», сопровождаемые долгожданным выстрелом в чужую шарообразную голову, пришлось отложить на неопределенный срок. Сделать так, чтобы его это не касалось, можно и не убивая партнёров Вальтера. Ваас расплылся в задумчивой улыбке, но протянутую потную руку так и не пожал.

– Вы действительно пират? Самый настоящий? У вас есть корабль? – быстро заговорила брюнетка, по оценивающему взгляду которой можно было понять, что чхать она хотела на корабль. Экзотика в виде мускулистого пирата с ирокезом и ошалелой ухмылкой – вот, что интересовало её в первую очередь.

– Как на счёт поучаствовать в охоте, Ваас? – вновь заговорил Вальтер. – Бенито и Мерседес хотели бы немного поразвлечься.

– О чём речь, приятель? У нас тут отличная красная книга. Злоебучие тигры и всякие пумы, нашим дорогим гостям понравится. Очень понравится.

– Этот парень не промах, я уверен! – хлопая по плечу Вааса и сотрясая хохотом своё пузо, воскликнул Бенито.

– Если это опасно, то я лучше останусь в машине! – заявила Мерседес, но на неё никто не обратил внимания.

***

Застывшие на нечетком фотоснимке люди были ему не знакомы, но человек, которого Джейсон внедрил в группировку наёмников, уверял, что именно они теперь хозяйничают на Южном острове. Высокий светловолосый немец Вальтер и тучный итальянец Бенито ужинали в компании двух женщин. Одна из них была типичной большегрудой красоткой, другая же… Джейсону казалось, что у очень худой, почти костлявой девушки не просто светлые волосы, а снежно–белые, как и кожа, как и легкое платье на ней. Эфемерная и мистическая, она наводила на определенную мысль, которая не успела оформиться целиком, потому что раздался громкий стук.

– Атуа, на нашей земле чужаки, – послышался из-за двери приглушенный голос.

Молодой вождь отвлекся от разглядывания снимков и поднялся со стула. Рука его легко прошлась по саднящей коже лица, там, где остался опаленный взрывом синяк, а тело отозвалось волной яростной дрожи. Стоило лишь вспомнить того, что несколько ночей назад восстал из мертвых.

Из дома, который он занимал в деревеньке Аманаки близ храма племени ракьят, Джейсон выходил сосредоточенный и мрачный, хотя понимал, что поводов волноваться нет. Будь чужаки пиратами или наёмниками, их бы сюда не подпустили.

– Вы вождь местного племени? – деловито поинтересовалась высокая молодая женщина. Её тёмно-каштановые волосы в коротком хвосте и манера говорить открыто вызвала в Джейсоне непрошенные эмоции.

– Моё имя Джейсон, – он пожал протянутую руку, – что вам нужно?

– Я сотрудник Канберрского института этнографии, Шарлотта Лиам, – женщина указала на своего спутника, – это мой коллега Лукас, – усатый, коренастый брюнет только кивнул головой. – Мы прибыли на архипелаг, чтобы узнать о таинственном племени ракьят, обитающем здесь.

– На островах неспокойная обстановка, – нахмурился Джейсон, – и вам очень повезло, что попали вы именно сюда.

– Вы говорите о контрабандной перевозке наркотиков и оружия? – подал голос Лукас.

– Дело не только в этом. Я советую убираться как можно скорее. Но если вам так нужна информация, то прошу. Разговор предстоит долгий, – молодой мужчина приглашающим жестом направил своих спутников под тень ветвистого дерева, где располагались столы и лавки.

– Для начала вы мне расскажете, как попали сюда и откуда знаете про контрабанду, – резко заявил Джейсон, как только они расселись.

– Отчалили от малайзийского берега с утра пораньше, и вот мы здесь, – Лукас пожал плечами, будто показывая, что тут ничего сверхъестественного. – А о контрабанде нам проболтались тамошние рыбаки.

– Ну да, проболтались за сотню баксов, – женщина оперлась локтями о стол и с легкой ухмылкой продолжила: – вы как-то не очень похожи на аборигена.

– А вы как-то не очень похожи на этнографов.

– Лукас, карточки!

Усатый мужчина не торопясь стянул со своих широких плеч рюкзак, с тихим стуком приземлил его на скамью и открыл передний карман. Спустя минуту шумной возни, на столешницу легли связка ключей, путеводитель по достопримечательностям Малайзии и два пластиковых пропуска. В глаза бросалась голограмма института и матовые фотографии, несомненно, принадлежащие людям, сидящим перед ним.

– Что ж, – губы Джейсона посетила какая-то блуждающая, нервная улыбка, – добро пожаловать на Рук Айленд.

***

– Окей, окей. Я признаю, что его нужно было подвесить чутка повыше. Но кто ж, блядь, знал, что эта полосатая тварь допрыгнет?

– Ты сделал из моего партнёра приманку для тигров, чёрт возьми! Ты свихнулся? – Вальтер был вне себя от ярости.

– Давно, – Монтенегро ухмыльнулся и пожал плечами. – Очень давно.

– А с Мерседес что? Почему она, блядь, выглядит как распухшая слива? Нет, я даже знать не хочу! Какого хера тебя понесло? Заложников мало?!

– Вальтер, в чём дело, друг? – очень спокойно и негромко заговорил Ваас. – Что не так? Тебя что-то не устраивает, а? А знаешь, что, блядь, не устраивает меня? Иди на хер, Вальтер! Пошёл ты, твои сраные партнёры и их похотливы шлюхи! Пошли вы все на хуй! – Ваас уже орал так, что слышно было за пределами особняка. – Я, блядь, похож на грёбаного экскурсовода? О, глядите-ка, пираты, ой, а это что? Капитан, блядь, Ваас Монтенегро! И сейчас он нам покажет сраных тигриков!

Наблюдая за тем, как главарь пиратов прикладывает к виску два пальца и воспроизводит выстрел, Вальтер хладнокровно заявил:

– А ты чего хотел, Ваас? Бегать по острову со своими пиратами и отстреливать голожопых ракьят да перепуганных туристов? По-твоему, вести дела также легко, как затянуться косячком с гашишем? Я налаживаю связи и это, что бы ты понимал, ни черта не легко. Знаешь, почему? Потому что у Хойта Волкера была огромная сеть, которую моментально растащили по кускам.

– У Хойта были яйца, – высказал Монтенегро перед тем, как грохнуть дверью.

– И где его яйца теперь? – вдогонку крикнул Вальтер, но уже не был услышан.

Друзья

Если свою колесистую жаркую задницу на небе помещало солнце, то она всегда выходила из особняка в белых перчатках и того же цвета штанах. Неизменный, как лошадиный навоз, Мерлан нёс тканевый зонт над её небольшой головой, окутанной платком или широкополой шляпой. Если же остров погружался в объятия ночи, то Доминик щеголяла короткими шортами и прозрачными майками.Но когда бы она ни выныривала из своего убежища, её выходы неизменно сопровождались поездками Вальтера к причалам, где в это время выгружался или погружался тот или иной вид товара.

О его маниакальном желании везде таскать жену с собой уже ходили легенды. Поговаривали, что он заставляет её сидеть рядом даже тогда, когда занят подсчётом расходов. Хотя вряд ли бы нашёлся хоть один везунчик, который бы видел, где и как происходят эти подсчёты. Ни накладных в бумажном виде, ни носителей с информацией никто не наблюдал. Но работа кипела, поставки продолжали течь рекой и убывать с острова так, точно эта часть архипелага была большим автоматизированным заводом. Охранники которого, принадлежащие к разным цехам, не совсем ладили друг с другом.

За тем, как девушка под тенью зонта ныряет в автомобиль, Чилим наблюдал осторожно и сосредоточенно. Сейчас колеса прошуршат по грунту и выведут машину за ворота. Пока верхи правления в лице психованного Вальтера и отмороженного Мерлана будут заняты делом, наёмник тоже разберется с одним дельцем, которое давно требует встряски.

Чилим был неглупым мужчиной почти пятидесяти лет, тридцать шесть из которых являлся бандитом. Он любил получать похвалы за лишние отрубленные головы и отстрелянные конечности, но больше всего в нём ценили то, что он умел разговаривать с теми, кто с положенного места пересел на чужое.

– Это ты у нас Ваас? – Чилим даже не счёл нужным скрыть презрение в голосе. – Слышь, гондон, я к тебе обращаюсь.

Но Монтенегро, неподвижно сидящий на огромном железном ящике, только медленно перевел пустой взгляд в сторону говорящего. На его лице маской застыло задумчиво-серьезное выражение, будто мышцы лица самостоятельно решали, какую эмоцию им сейчас нужно отработать. Ваас крепко прижимал ноги к одной из вертикальных стенок, а руки расставил по обе стороны от себя.

– Эй, мудила! – Чилим не обратил внимания на странный рык, донесшийся со стороны главаря пиратов. – Какого хера ты строишь из себя здесь? Подбери своё бухое пиратское говно и сваливай в свои сраные джунгли, маугли херов. Ты нервируешь ребят, блядь. Работать им мешаешь своими долбоебскими выходками. Сечешь?

Вокруг стало непривычно тихо. Наёмники, до этого собравшиеся поглазеть на шоу и делающие ставки, замерли в тревожном ожидании. Малазийцы-чернорабочие перестали постукивать молотками по кирпичу. И только пираты продолжили как ни в чем не бывало резаться в карты.

– Когда мне вчера вечером, – внезапно заговорил Ваас, – парни сказали, я даже не поверил. Я, блядь, не поверил. Не поверил, – он качнул головой и тихо засмеялся. – А вот оно как, блядь, бывает! Думаешь: всё, друг на хер потерян, навсегда. Но нет. Нет же. Вот он, живой и здоровый, охренеть, я тебе скажу, какой здоровый.

– Конченый урод! – Чилим с ненавистью сплюнул на землю.

– Ты такой злой мудак, потому что у тебя нет друзей.

Монтенегро вдруг ожил и сразу как будто бы весь. Он резко подтянулся на руках, чтобы поставить ноги на верх и выпрямиться в полный рост. В тот же момент гримаса на его лице отразила всё буйство мыслей, от чего черты стали острее, опаснее.

– А у меня есть Настенька! – Ваас подпрыгнул на железном ящике, производя сильный грохот и заставляя вертикальную крышку упасть на землю.

Сначала все недоумённо таращились в тёмные прямоугольные недра, затем с подозрением глядели на Вааса, пока тот, нахмурившись, не заорал:

– Настя, ебаный ты в рот, не ломайся!

Раздался нелепый, неуклюжий звук, почти похожий на урчание, но тут же он повторился громким рёвом, и на глазеющих наёмников выскочил огромный бурый медведь.

Мало кто знал, что он с трудом понимал только две команды: «не ломайся» и «кто там?», первая из которых означала «взять», а вторая – «домой».

Пару лет назад клиент тогда ещё здравствуйющего наркобарона Хойта Волкера отказался платить за дикого медвежонка, по накладной значившегося под странным русским именем. И Волкер, не большой любитель живности, отдал его главарю пиратов со словами «делай, что хочешь». Ваас не преминул воспользоваться советом и создал грозу местной фауны, которая, повзрослев, вообще перестала контролировать свою ярость. Робела медведица только перед мужчиной всей её жизни. Ваас всегда мог угостить пивом, человечиной и крепким ругательством.

Под пронзительный свист и звонкие хлопки Вааса Настенька распугала всех наёмников и с упорством мчащегося к обрыву поезда набросилась на Чилима. Он едва успел вытащить пистолет, но выстрелить так и не смог, потому что разорванная рука безжизненным ошмётком повисла на плече. Его громкие крики почти сразу же перешли в задыхающиеся хрипы. Медведица вцепилась в горло и не отпустила до того момента, пока пасть её не стала багровой от плещущей во все стороны крови, а в челюстях не начали лопаться хрящи и шейные позвонки.

В разъяренного зверя пытались стрелять, но каждый, кто направлял дуло пистолета в сторону медведицы, получал слабое ранение в какую-нибудь часть тела. С приветом от пиратов.

Среди общей суматохи, наполненной рычанием, радостными возгласами Вааса и звуками общей паники, вдруг раздался истошный женский вопль. Настенька, от природы любопытное создание, резко вскинула морду, по глаза заляпанную багровыми комками, и что-то для себя открыла. Это что-то привлекло её на столько, что она оставила ещё теплый труп и бросилась навстречу новой жертве.

– Форс-мажор! – Монтенегро спустился со своего железного постамента и в попытке прихрамывать быстрее направился вслед за медведицей. – Настя, блядь, кто там? Кто там, Настя!

Команда дошла до животного как раз в тот момент, когда мощные челюсти уже смыкались над чужим горлом, а когти успели потянуть за собой загорелую кожу ног, оставляя глубокие сочащиеся кровью линии.

– Съебывай давай! Кто там! – с криком Ваас отпихивал клокочущую медведицу от распростертого на дороге тела. Настенька ворчала, пыталась стукнуть мужчину лапой, но после очередного пинка сильно обиделась и с тихим бурчанием потрусила обратно в ящик.

Пытаясь вновь начать дышать, Саша не могла найти в себе сил, чтобы хотя бы сесть. Кажется, над ней кто-то склонился и присвистнул, но её остекленевший от ужаса взгляд не улавливал чужих очертаний. Тело сотрясала мелкая дрожь.

– …да я вас познакомлю, – донеслось до искореженного страхом сознания.

– Нет! – выпалила Саша, когда поняла, что ей настойчиво помогли подняться и теперь также упорно помогают переставлять ноги, направляя в сторону большого железного ящика.

Почти не ощущая боли от падения и рваных ран, девушка стала упираться и быстро проговаривать «нет–нет–нет», но от этого было мало толку.

– Да не ломайся ты, – доброжелательно посоветовал Ваас, – не тебе, блядь, сиди дома, кто там!

Возобновившееся было медвежье рычание вновь затихло.

Ваас поставил ошарашенную Сашу прямо перед крышкой ящика, а сам сделал пару шагов назад, чтобы с хрустом оторвать руку Чилима, которая держалась, разве что, на одной коже.

– А теперь девочки, – Монтенегро присел на корточки рядом с психиатром и заглянул в мерцающие глаза Настеньки, которая выглядывала из своего темного жилища, – будем жить дружно.

Чужая оторванная конечность замелькала перед глазами Саши, а в ушах загудел насмешливый голос с предложением подкормить новую знакомую. И это было последним, что восприняла девушка перед тем, как потерять сознание.

***

Тачанка лихо неслась по крутой дороге, подпрыгивая на поворотах и отзываясь глухим «уханьем» в желудке на спусках. Мимо пролетела полоса моря, разрушенный аванпост, потом снова синяя даль. Среди зелени кустов мелькнула пятнистая шкура и скрылась. Тарахтение мотора спугнуло стаю цветистых птиц, которые взмыли в небо, чтобы тут же опуститься где-нибудь неподалеку.

Проносящийся мимо райский пейзаж Джейсон отмечал где-то на грани сознания.

Встреча, с которой Белый бог возвращался вместе со своими людьми, вообще не должна была состояться. Даже на его условиях. Даже притом, что предложение, с точки зрения цивилизованного человека, было разумным, заманчивым, почти надежным. И то, что им дали спокойно уйти говорило о многом. Но цивилизованные люди не знают, что такое чтить кровавые ритуалы и заботиться о благе целого племени. Они не умеют созидать, восстанавливать, они лишь пожирают. А свой остров он пожрать не даст, как не даст уничтожить и весь архипелаг. Так что пусть это цивилизованное немецкое чудовище засунет своё деловое предложение себе в задницу. Он и без того имеет слишком много. Он имеет её.

Белая женщина не выходила у Джейсона из головы. Её лицо, маленькое бледное лицо он помнил с поразительной четкостью. Возможно, тому послужили странные, очень внимательные глаза с радужкой, окрашенной красным. После смерти Цитры это лицо было первым, которое сохранилось в памяти надолго. И, увидев его вблизи, он почти сразу понял знак, поданный свыше. Понял, потому что давно знал о поверье племени. Знал о том, что судьба стать спасителем уготована не ему, сильнейшему воину, Белому богу. А его сыну, рождённому от богини войны, чьи глаза были налиты кровью.

– Атуа, – негромко позвал своего вождя водитель. Он уже заглушил мотор у ворот храма и ждал, когда же, наконец, молодой мужчина соизволит выйти.

Джейсон с недоумением посмотрел в ответ, а потом принялся нервно дергать ручку. С третьей попытки он выбрался из тачанки и при этом громко хлопнул дверью. Раздражение его усилилось, когда обнаружилось, что его ждут назойливые посетители, которых он, казалось, отшил ещё три дня назад.

– Я даже не стану спрашивать, как вы нашли храм, черт возьми! И меня совершенно не волнует, что вам нужно. Убирайтесь!

– Но вы же понимаете, что той скудной информации не хватит даже на научную статью! – заявила Шарлотта, уперев руки в бока. – Просто покажите нам храм изнутри. Мы сделаем пару снимком и уедем.

– Нет! – Джейсон почувствовал закипающую ярость, которая только усилилась, когда бородатый Лукас начал расчехлять свою фотокамеру. – Это священная земля, вам здесь не место! Уходите сами или мы выбросим вас!

– Бог мой, да неужели мы говорим на разных языках? Я думала, вы, как белый человек, меня поймёте! Окей, хорошо, – женщина выставила ладони перед собой, призывая всех успокоиться, – только не орите. Не хотите показывать храм, покажите хотя бы этот легендарный китайский нож!

– Вся деревня о нём трепет, – добавил её спутник.

Губы Джейсона одеревенели, а взгляд стал ледяным.

– Вот зачем вы явились, – без единой эмоции высказал вождь, подавая какой-то неуловимый знак рукой.

В ту же минуту воины племени взяли сотрудников Канберрского института этнографии в плотное кольцо.

Татуировка

Алое пламя, разлитое по широким неглубоким чашам, почти не давало света. Но тонкие руки в браслетах раз за разом подкидывали в огонь блестящую пыль, от чего лица озарялись яркими всполохами. Озарялась и древняя кладка. И серый постамент алтаря. И длинная, в несколько метров веревка, гладкая, с прозрачными жилками. Она тянулась от ступеней вверх и заканчивалась в брюхе худого мужчины.Опьяненный одним из особых настоев, он не мог найти в себе силы пошевелиться, он даже уже не стонал. К большому сожалению Белого бога.

– Эти камни не позволят душе отправиться к праотцам. Этой душе, отягощенной ложью и жадностью, суждено вечно искать путь среди гноя и смрада, – руками в склизкой крови, что не так давно извлекли из чужого живота длинную цепь кишки, Джейсон заполнял освободившееся пространство. – И никогда не найти света.

С каждым опущенным камнем голое тело Лукаса крупно вздрагивало. Выеденная огнём голова, больше не волосатая, безусая, мелко тряслась, разбрызгивая кровь, что сочилась из выбитых глазниц и отрезанных ушных раковин.

Умирающий мозг жертвы уже не жаждал ничего, кроме смерти. Но Белый бог был нетороплив, улыбка его, маниакальная, зверская, становилась всё шире, пока не превратилась в хищный оскал.

Где–то совсем рядом завизжала от разрывающей в клочья боли молодая женщина.

***

Ваас знал, куда смотреть, поэтому мог различить призывно горящие огни храма племени ракьят. Он мечтал, чтобы тот когда-нибудь сгорел к чертовой матери. К её матери, Цитры. Потому что его мать не была чокнутой воительницей. Зато была не менее чокнутой испанкой.

Наверное, именно из-за этих огней, всегда предрекающих дикие ритуалы племени, каменные стены были видимы даже без бинокля. Даже с противоположного берега.

И будь вокруг тихая, полная животного страха ночь, Ваас абсолютно точно услышал бы женские вопли. Но по водной глади, разделяющей Северный и Южный острова, вот уже битый час курсировала белоснежная трёхпалубная яхта. Не уступающая в освещении храму ракьят. Монтенегро был абсолютно непоследователен во всём, кроме ненависти к сестре. И эта ненависть порождала нечто сродни уважению к памяти умершей.

– Эй, Мартиша Адамс, тебя не пригласили? – без особого интереса спросил Ваас, вслушиваясь в оглушительно громкую музыку и испытывая жгучее желание прицелиться из РПГ. Только теперь РПГ, да и прочие цацки потяжелее Вальтер выдавал чуть ли не под расписку.

«Грёбаный сорок первый».

– О, не оправдывайся. Я понимаю, дресс-код и всё такое. Только загорелые сиськи и большие члены.

– Сегодня я в твоём клубе. Не могу ладить с партнёрами Вальтера, – Доминик подобрала под себя ноги и обратилась к Мерлану. – Принеси плед.

На лице телохранителя как всегда нельзя было прочесть эмоции. Он даже не кивнул в желании показать, что понял приказ. Темноволосый мужчина просто развернулся и пошёл к машине.

– На хрен тебе плед?

– Потому что его там нет.

Монтенегро перевел насмешливый взгляд на светловолосую девушку. Она сидела чуть поодаль, уместив свою костлявую пятую точку в удобное плетеное кресло, которое специально привезли сюда для неё. Так же специально привезли подставку для ног, столик, термос с чашками и ещё какое-то уютное барахло, чтобы воссоздать видимость комфорта.

– А задницу тебе Монголия подтирает или всё-таки таким охренительно деликатным вопросом занят Вальтер?

– А задницу мне лижут, – глаза её, обычно бледно голубые, сверкнули багровым. – Немного разные вещи, согласись.

Собеседница поставила острый локоть на подлокотник, чтобы упереть подбородок в полусогнутые фаланги пальцев. По губам её растеклась полная презрения улыбка.

Едва заметные изменения, которые произошли с извечно спокойной и доброжелательно отбитой Доминик, мало поразили Вааса. Но они заставили обратить на себя внимание.

Он в три коротких шага преодолел расстояние между ними и, резко склонившись к креслу, заговорил быстрым, вкрадчивым тоном:

– Что это здесь у нас? А? Двуличная сука? Не надо, сестренка, не стоит, блядь, импровизировать. Выходит как в дерьмовой порнухе, когда тебя…

– Монтенегро, как ты думаешь, – спокойно перебила она, – где его тихоокеанская сеть? Где?

– Какая, к херам, сеть?

– Левые счета, количество товара, имена партнеров и покупателей? – её глаза совершенно точно были красными, такими красными, как редкая багровая луна над островами Рук Айленда.

Во рту уже собрались грубые слова, но ему хватило одного внимательного взгляда, чтобы просто отцепить руки от кресла и отойти на пару шагов в сторону.

Возвращался Мерлан, конечно же, без пледа. Но прежде, чем он приблизился, Ваас успел заметить её тонкий указательный палец, постукивающий по бледному виску.

***

– Все ракьят, кто был поблизости, мертвы.

– То есть? – осведомился молодой мужчина, вытирая руки от крови.

– Атуа, пираты пересекли воду и заняли аванпост на нашем берегу.

Джейсон замер с ветхой тряпкой в руках.

– Этот ублюдок посмел вернуться? – губы Белого бога тронула злая усмешка, хотя внутри произошла встряска от накатившей яростной волны. – Ну, посмотрим, как долго он продержится на нашей земле.

За спиной послышался приглушенный хрип, что заставило Джейсона обернуться. Их взгляды столкнулись, и широко распахнутые глаза Шарлотты были неподвижными, пустыми. Но из них все ещё текли беззвучные слёзы.

Снова раздался хрип, и нависший над женщиной воин, который расположился между её раздвинутых ног, вытащил свой подрагивающий, увенчанный кольцом пирсинга член.

Этот был обладателем номер десять или, быть может, двенадцать. Джейсон сбился со счёта ещё тогда, когда кто-то из них перевернул жертву на живот и, помогая себе небрежными движениями пальцев, раздвинул пухлые женские ягодицы, а затем грубо вставил длинный кабаний клык. Несколько раз подряд. Потом её переворачивали обратно и даже пригибали головой, чтобы резкими движениями добраться до узкого горла, по самую мошонку вгоняя пенис и надрывая уголки тонкого рта.

– Достаточно, – произнёс молодой вождь, приближаясь к женщине. Он опустил свою бледную руку на её испещренные кровоподтёками бедра, чтобы с сильным нажимом провести по глубоким сочащимся надрезам. Их оставило лезвие острого ножа, ребристая рукоять которого тоже побывала внутри. – Дайте ей жёлтые пилюли.

– Но, Атуа, это же… – посмел возразить кто-то из воинов.

– Это то, что надо! – Белый бог громко и дико рассмеялся, понимая, что в его голову как нельзя кстати пришла замечательная мысль.

Но сначала он развлечется.

Впервые за долгие часы насилия женское тело крупно вздрогнуло, реагируя на новые болевые ощущения между ног. Джейсон, вдыхая насыщенные ароматы подгоревшей крови и пота, начал медленно опаливать края её ран.

Беги

В дикой веренице мимо проносились ночные силуэты деревьев и скал. Луна беспокойно прыгала то влево, то вправо, порою оказываясь где-то далеко внизу. Но сзади уже наступали. Опасные, кровожадные. От них нужно было скрыться. Их нужно было убить.Она бежала не разбирая дороги. Рывок вперед, через расщелину, и ноги врезаются в землю. Но боли нет, только ремень автомата оттягивает шею, ощутимо стучит по груди. Ему вторит бешеное сердце.

Она не помнила, как удалось выбраться. От кого смогла сбежать? Она знала, что нужно мчаться вперед, во чтобы то ни стало разорвать в клочья любого, кто окажется на пути. Кто загорится красным.

Затуманенное сознание Шарлотты полнилось дикой яростью, а пустое, без лишних ощущений тело чувствовало прилив небывалой мощи.

Едва она падала, как чья-то автоматная очередь чертила полосу где-то в стороне, заставляя быстро вставать на ноги и продолжать погоню. Неправильный поворот тоже сопровождался оглушительными всплесками. В порывах глухой злобы женщина отстреливалась в ответ. Но движение неизменно продолжалось.

Неожиданный свет, забрезжив вдалеке, будто напугал преследователей, но она чувствовала, что это не так. Что самая большая опасность там, где ярче всего пылают огни.

Красное пятно показалось справа. Кажется, этот зверь был в гневе. Он представлял опасность. Хотел убить. Шарлотта выстрелила в упор, не понимая, что только из-за близкого расстояния смогла попасть, не контролируя сильную отдачу, плохо цепляясь за автомата. А потом она с диким воплем била прикладом свою жертву.

Её отвлекло движение сбоку. Женщина вскочила, набросилась на следующую угрозу. В руки каким-то образом попал нож, который заметался в серии беспорядочных ударов. Всё тело в мгновение стало мокрым, то ли от красной жидкости, то ли от испарины. Жарко вокруг, точно в эпицентре огненной ловушки. Сухо внутри, словно все органы выжгли полуденным солнцем.

С жадностью заглатывая воздух Шарлота поняла, что её окружили. Повсюду были звери. Они что-то кричали, собирались напасть. Она, кажется, стреляла. Слышала дикий рёв и вновь бежала, не ощущая сквозной раны в предплечье.

Вдруг неведомая сила подняла её в воздух и отбросила в сторону. Ствол ближайшего тонкого дерева протяжно всхлипнул, когда женское тело врезалось в него и упало на землю рядом.

– Я убил его! – заорал Скотт, бегом направляясь туда, куда он десять секунд назад бросил гранату.

– Меткий ты пиздюк, надо было, блядь, сразу глушить, – отозвался Ваас, всматриваясь в полутьму под деревом.

То, что там лежало, они приняли за бешеного воина племени, который минут тридцать назад навёл переполох возле их нового лагеря и положил как минимум троих. А потом шустро скрылся в джунглях. Монтенегро не мог оставить это безнаказанным, поэтому вместе со своими людьми помчался вдогонку. В пылу преследования почти все разбрелись по широкой лесистой территории, и неизвестно, сколько ещё чокнутых воителей могло затаиться в ближайших кустах. Надо было срочно собирать парней обратно.

– Это баба!

– Хуяба. Женщины племени берут оружие, когда мужики уже взять не могут. А судя по тому, что Джейсон-белый-хуй живёт припеваючи…

– Она жива!

– Скотт, ёб твою мать, я тут вдаюсь в занимательные подробности из жизни местных аборигенов. Окей? Глянь-ка, действительно жива, – Монтенегро склонился над оглушенной молодой женщиной, которая едва заметно дышала. Её состояние оставляло желать лучшего.

Дело было не в неестественно вывернутой руке и не в паре безобидных пулевых ранений. В углах её рта свежели кровавые раны. На горле опаленная кожа горела клеймом племени, означавшим символы проклятой души. А из-под грязно-синей рубашки выглядывали искорёженные огнём бедра. Словно кто-то плохо запаял хлюпающие кровью длинные порезы.

Ваас громко присвистнул и хотел что–то произнести, но Скотт внезапно рухнул на землю. Из его рыжего затылка торчала черная стрела, и главарь пиратов уже точно знал, кому принадлежит пустивший её карбоновый лук.

– Понравился мой подарок, мудак? – громко выкрикнул Джейсон, выскальзывая из тьмы деревьев.

Ваас медленно развернулся и быстрым взглядом оценил обстановку. Та, мягко говоря, была «пиздец». Вождь явился не один, и не только у него было оружие. Вернее, только у него оно оказалось не огнестрельным.

– Джейсон, Джейсон, – мужчина медленно покачал головой, – как ты обращаешься с дамами? Тебя мама так воспитала, а, Джейсон?

– Хочешь сказать, что я чудовище? Это ты хочешь мне сказать? Ты, который мучает и убивает людей!

– Муки бывают разными, Джейсон.

– Что, блядь? Тебе не понравилось, Ваас? – тон вождя стал нетерпеливым, истеричным, – Надо же! А я всё сделал, как ты любишь! Я дал ей возможность уйти, дал ей пушку! Даже лучше, я дал ей волшебные пилюли! Это целый шанс! Целый гребаный шанс, Ваас, которого у меня не было!

– Поздравляю! Ты окончательно ебанулся! – рассмеявшись, Ваас широко расставил руки в стороны и закричал. – Ну же, стреляй, блядь!

Истошный вопль и дикий рёв слились воедино, когда из-за спины главаря пиратов выскользнула быстрая тень и стала без разбора палить из автомата. Монтегро успел упасть на землю и, откатившись, скрыться в высокой траве.

– Не ломайся! – он закричал во всё горло, стараясь переплюнуть гвалт суматохи, в котором явственно мелькнул силуэт медведя.

Ваас быстро извлёк пистолет и в попытке перезарядить его вспомнил, что Настеньку он сегодня не выпускал. И вообще она осталась на Южном острове, а они сейчас прибыли на противоположный...

– Охуительно, – сквозь зубы выдал мужчина. Посмеяться над комичностью ситуации мешала тянущая боль в ноге да близкое присутствие двух диких животных. И если с медведем Ваас ещё мог разобраться, то полуживой подарок Джейсона, который был накачан самыми из крышесносных наркотических веществ Рук Айленда, представлял реальную опасность.

Скрываясь в общей суматохе, Монтенегро приподнялся с земли и короткими перебежками направился к ближайшим скалистым выступам. Стоило забраться повыше, чтобы решать, как выкарабкаться из сложившейся ситуации.

Он был почти у цели, когда в него внезапно влетело женское тело. Думая лишь о том, чтобы сдержать равновесие и не дать вцепившейся в его горло фурии убить себя, Ваас резко потянул её за волосы. В чужих зубах остался кусок мужской кожи, что на общем фоне залитого красным лица смотрелось особенно кровожадно.

Неожиданно молодая женщина закатила безумные глаза и обмякла, не дав главарю пиратов, уже поднявшему руку с пистолетом, решительно нажать на курок. Мимо просвистели пару пуль и одна стрела, мягко намекнув, что времени на размышления нет. Монтенегро нырнул за невысокую скалу, таща бессознательное тело за собой, которое тут же было оставлено на земле.

Тыльной стороной руки мужчина вытер кровь на горле и замер, прислушиваясь к происходящему.

Медвежьего рёва больше не слышалось, зато отчётливо различались маты Тони и гневные вскрики Джейсона. Голос последнего удалялся, пока вовсе не затих, а вот тяжеловесный пират, наоборот, орал всё громче.

Ваас всё–таки подтянулся на каменном выступе и с возвышения оглядел, так сказать, поле боя.

– Ваас! – Тони заметил главаря мгновенно. Он уже успел осмотреть тела нескольких ракьят на предмет чего–нибудь ценного и теперь приноравливался к шкуре мертвого медведя.

Тело женщины внизу дрогнуло и исторгло из своего желудка кровавую желчь, вместе с тем, что осталось от жёлтых пилюль.

***

– О, Бенито сказал, что яйца оторвёт этому конченному пирату, – женщина опустилась ниже, рассыпая волосы цвета тёмного шоколада по ткани его белых брюк.

– Пошлёт кого–то? – Вальтер мимолётом вспомнил, что после их последней встречи Бенито Крэм остался без глаза, но приобрел три полоски шрама вдоль круглого черепа.

– На яхте он договаривался с каким–то японцем, – Мерседес легко справилась с пряжкой кожаного ремня, расстегнула небольшую белую пуговицу и прежде, чем открыть ширинку, мягкими касаниями провела пару раз по месту, где уже образовался бугор.

– Даже так, – светловолосый мужчина бесстрастно следил за действиями своей собеседницы. С каким–то отстранённым ехидством он отметил, что её огромная грудь мешает ей, от чего женщина часто ерзает.

Послышался характерный звук расстегиваемой молнии.

– Пусть помучается, сука, – Мерседес с нетерпением раздвинула мешавшую ткань, оттянула идеально белые боксёры и, наконец, вытащила наружу уже отвердевший член. Она с усмешкой подумала, что Вальтер всегда заводится быстро. Как хорошее немецкое авто. – Зачем тебе этот псих?

– Хороший хозяин не выбросит старое пугало, ещё способное разогнать ворон, – он с нажимом наклонил так некстати поднятую темноволосую голову и ощутил щекочущую дрожь внизу.

Казалось, её широкий чувственный рот способен разом проглотить в себя весь ствол, но Мерседес всегда начинала с быстрых лижущих движений. Она округляла мокрые губы так, словно хотела произнести звук «а», и обхватывала сначала кончик головки, затем её половину, пока, наконец, не помещала во рту всё. В тоже время она помогала себе руками, и медленные скользящие движения всё быстрее набирали темп.

Вальтер дышал глубоко, но беззвучно. Только большая мужская рука стягивала темные волосы на её затылке.

До разрядки он дошёл быстро, что устраивало обоих. Мерседес без лишних эмоций проглотила почти всю сперму, не забывая стереть те остатки, что попали на подбородок, а затем плотоядно улыбнулась.

Её тонкие ухоженные руки сжали мужские бедра, оставляя на них следы. Женщина вытянулась вверх и подалась вперед, чтобы призывно прошептать:

– До скорой встречи, котик.

Мерседес с легкость выскользнула из тесного пространства и направилась к двери. С негромким хлопком она вышла в просторный коридор, где мгновенно шарахнулась в сторону. Навстречу ей шёл главарь пиратов.

– Честное слово, Мерседес, синий шёл тебе больше!. Следующий раз попробуем яд другой змеи, да? Я знаю, ты любишь экспериментировать, – но женщина уже не слышала Вааса, потому что бросилась в противоположный коридор, подальше от дикаря.

От взгляда Монтенегро не укрылись ни взлохмаченные волосы на затылке, ни её припухшие губы. Толкнув дверь в кабинет, главарь пиратов увидел застегивающего ремень Вальтера, и с притворным сочувствием произнёс:

– Некоторые бабы настолько суки, что не в состоянии убрать за собой.

Вальтер только ухмыльнулся и обтряхнул штаны.

– Саша сказала, что ты припер какую–то покалеченную девку.

– Это подношение от наших щедрых аборигенов, – Ваас развел ладони в сторону, намекая, что с таким местным мышлением стоит только смириться. – У тебя же новый врач, хуило науки и всё такое.

– Это даже, как ты выразился, хуилам науки не под силу. Саша что–то несла про целую реабилитационную программу, – руки немца уже спокойно лежали на непривычно пустом столе. Ни бумаг, ни планшета, ни сраного ноутбука с информацией. Хотя ноутбук Монтенегро видел пару минут назад. Тот стоял перед Доминик на столе кухни, куда Ваас заглянул в надежде найти какую–нибудь жратву. Тогда он без интереса окинул взглядом девушку, руки которой создавали, с её слов, романтический ужин, а глаза пристально следили за строчками на небольшом экране.

Вальтер нахмурился, искажая свои арийские черты. Ваас же наоборот, широко ухмыльнулся. Немцу разом вспомнились все волнения в Городке, произошедшие из–за жестоких выходок с партнёрами, из–за конфликта с наёмниками и из–за дикой медведицы. Ярость его тогда была неописуема, но здравый ум подал выгодную идею отправить пиратов на побережье Северного острова. И что из этого вышло?

– Мне казалось, я ясно дал понять, чтобы ты пока не лез на юг, к ракьят. И чем тебе, черт побери, не угодила новая база? Шлюхами?

– Мы придем к гребаному соглашению, мой злобный нацистский друг, как только до тебя дойдет, что мне по хуй, – Ваас всё ещё продолжал растягивать губы в улыбке, – И свой лагерь я буду устраивать там, где посчитаю нужным. Окей? Не лезь, блядь, в это. Не лезь!

– Ваас! – шипение в акценте усилилось.

– Не–не–не, ни хера. Не надо пудрить мне мозги, Вальтер, не надо!

Саша распахнула дверь как раз в тот момент, когда Монтенегро уже начал переходить на крик.

– Девушка очнулась, – выдавила из себя психиатр под пристальным взглядом двух пар озлобленных глаз.

Соси

Влагу в дневном тропическом воздухе Рук Айленда можно было снимать слоями. И надевать на себя, чтобы хоть как–то укрыться от иссушающего пламени, которое полыхало вокруг.– Слушай меня внимательно, солдат, – подражая командирскому тону, Ваас затягивал на женском лбу красную повязку. – Твоя задача – выжить, чёрт побери, любой ценой! Ты, блядь, понимаешь, сынок?

– Я больше не выдержу! – сквозь крепко сжатые зубы выговорила Шарлотта.

Монтенегро остановил сосредоточенный взгляд на Тони, который сидел вместе с ними в укрытии и любовно сжимал в руках огнемёт.

– Отставить, солдат! Сопли тебе подтирали на гражданке! – Ваас вытянул руку с сигарой, когда Тони, улучив выгодный момент, поднялся и с ходу начал поливать окружающее пространство огнём. Прикурив и чуть не получив ожог, главарь пиратов вернулся к разговору: – А здесь реальная! Грёбаная! Война!

Его короткие выкрики долетали до неё урывками. Слишком страшен и громок был шум разворачивающегося боя, слишком близко опалял пламенный воздух. Обострившееся обоняние уже чувствовало не просто запах напалма, теперь он смешивался с приторной вонью обгоревшей кожи.

Если бы Шарлотта знала, через что ей придётся пройти, она бы придушила себя трубкой капельницы ещё при первом своём пробуждении в том подвале. Теперь же просто не хватало духа.

Тогда молодая женщина была благодарна Богу, что ей удалость спастись. Она приходила в сознание урывками, не понимала, прошли ли часы или уже недели. Её раны обработали, вывихи вправили, а боль, беспрерывно накатывающую от талии до колен, заглушили обезболивающими. Тело собрало внушительный список внешних и внутренних повреждений, но то, что происходило с её психикой, пугало больше.

События страшной ночи она помнила кровавыми урывками, огнями, криками и чёрт ещё пойми чем. Из–за шока ей едва ли удалось осознать в полной мере произошедшее, но та девушка - Саша - в красивых очках на тонком носу старалась всё объяснить. А доктор, со стальными и очень густыми волосами, зачесанными назад, по–доброму и с какими–то усмешками сообщал, что он старался нарастить нужную кожу, поэтому бедра её будут в полном порядке.

Но ничего на хрен не было в порядке.

Едва Шарлотта смогла вставать на ноги и в головокружительной свистопляске не выталкивать содержимое желудка на пол, как за ней приехали два совершенно одинаковых мужика. Близнецы носили на шеях ярко–алые арафатки и бормотали с явно выраженным китайским акцентом. А ещё они должны были доставить её обратно в ад. И никто не сказал слова против, когда её заставляли сесть в машину, чтобы потом перевезти на Южный остров.

Первое адекватное знакомство с человеком, который, можно сказать, спас её, состоялось под громкие выкрики пиратов. Они делали ставки, как далеко она сможет забросить гранату. Всё происходило на широком солнечном пляже, где в условные места броска были по пояс вкопаны какие–то люди. Организм Шарлоты испытал такую встряску, что проступила кровь на забинтованных бедрах, а к горлу вновь подкатила тошнота.

Следующий раз Ваас Монтенегро учил её стрелять из пулемёта, которым был оборудован автомобиль. На полном ходу, испытывая дикий страх, молодая женщина визжала и пускала очереди во всё подряд. Не вылетела из машины она, наверное, потому, что оторвать руку, пристёгнутую к основанию пулемёта, боялась больше, чем получить травмы при падении.

Он называл её «блядская машина для убийств» и «терминатор Шарли», а потом спокойно показывал, как устанавливать мину. Шарлотта почти смирилась с тем, что из неё готовят бойца. Но стоило ей перестать брыкаться, огрызаться и привыкнуть к речам главаря пиратов, как он взял её с собой на захват аванпоста племени ракьят.

– Ты ни хера не готова, Шарли, – по–отечески постукивая её по плечу, заявил Ваас. – Но настоящий опыт можно заработать только так! Только кроша в гальку гребаных врагов! Так иди же! Иди и замочи их всех на хер! – мужчина всучил ей в руки пистолет–пулемет и сильным толчком заставил покинуть укрытие. – Вперед, блядь!

Спотыкаясь, она выбежала прямо под струи огня и траектории пуль, но каким–то волшебным образом пока оставалась целой. В сложившейся ситуации её мозг должен был лихорадочно работать, а тело начать автоматически двигаться, чтобы, следуя древнему инстинкту, сохранить жизнь. Однако Шарлотта впилась напряженными пальцами в горячий металл оружия и застыла, как каменный истукан.

Прямо перед молодой женщиной возник образ чудовища, чьи руки были испещрены узорами татуировок, а в глазах появилось узнавание. Воин ракьят, один из тех, кто с особенной жестокостью измывался над ней той страшной ночью, широко ухмыльнулся. Но даже тогда, когда он занёс над Шарлоттой руку для молниеносного удара ножом, она не смогла пошевелиться. Раздался выстрел. В состоянии глубокого шока молодая женщина упала на землю, потеряв сознание ещё в тот момент, когда на неё упало мертвое телом.

– Гляди страху своему в лицо, солдат, – мрачно усмехнулся Монтенегро, опуская дуло пистолета.

Шарлотта уже не слышала чужих слов, лишь шипение огня, на который попала кровь. Постепенно из тупого бесчувствия её стала выводить не менее тупая боль в пояснице и жуткая тряска. Тело просто колотило от холода, жары и всепоглощающего страха. А потом лба коснулась чья–то ледяная рука и всё прошло. Почти всё, потому что она была жива. И ад оставался с ней рядом.

– Четыре тысячи восемьдесят два, – раздался чей–то приглушенный голос.

– Двадцать два умножить на четыреста пятьдесят шесть и отнять семьдесят один? – спросили в ответ.

– Девять тысяч девятьсот шестьдесят один, – быстро и уверенно проговорила, несомненно, девушка. Шарлотта совершенно точно уже слышала её. Как и вторую.

– Хорошо. Столица Подгорица?

– Черногрия. Восточноевропейское государство на западе Балканского полуострова. Название происходит от венетского Montenegro, то есть.., – она притихла, будто что–то помешало ей досказать мысль.

– Да уж, – в голосе её собеседницы послышалась усмешка.

– Сама спросила.

Шарлотта хотела узнать, о чём они разговаривают, но изо рта вылетел только негромкий стон, который никто не услышал.

– Видишь, в этом плане всё в порядке. Твой мозг работает прекрасно.

– Но провалы в памяти участились.

Молодая женщина попыталась приподняться и открыть глаза, но оба действия получились не сразу и далеко не так безболезненно, как она хотела. С губ сорвался очередной заунывный звук.

– Очнулась? – в мутном поле зрения оказалась Саша. Психолог опустила свой планшет на стул, с которого только что поднялась, и подошла к кровати. – Тони вернул тебя к нам.

– А что… – слова вышли сиплыми, едва различимыми.

– Был рецидив, – ответили ей, подавая стакан.

Складывалось впечатление, что мысли в голове очень медленно сворачиваются в тугие змеиные клубки. Но Шарлотта не просила пояснить услышанное, потому что знала: она кричала, хватала тяжелые и острые предметы, требовала отпустить её домой, захлёбываясь слезами.

– Ты прямо легенда, – донеслось со второго стула, – побывала на каждом из островов Рук Айленда.

– И осталась в живых, – со смешком добавила Саша.

– Вы, – она тяжело набрала воздух в легкие. – Вы можете мне помочь?

Доминик ласково улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Но почему? Вы тоже…

– Что, тоже? – психиатр достала из кармана очки и протерла их рукавом бледно–зеленого халата. – Пленницы? Шлюхи? Жертвы? О, нет, мы по другую сторону.

– По какую? Разве здесь есть ещё какая–то сторона? Эти ракьят, безумные ублюдки и их вождь…

– О, ярчайший пример сломленной и подчинённой личности, – со знанием дела высказала Саша.

– Кто? – не поняла Шарлотта.

– Броди. Джейсон. Как мне удалось выяснить, жертва Цитры, бывшей предводительницы племени ракьят. Умелый манипулятор была, если её влияние не ослабло даже после смерти. Джейсон, случайный турист из Калифорнии, стал воином, возомнил себя богом. Тут и подоспели его скрытые садистские наклонности. Расцвели, так сказать, бурно и буйно. Не берусь ставить диагноз, но судя по его выходкам, он самый настоящий маньяк, который просто обожает извращённые пытки. Он получает удовольствие от физической боли жертвы.

– А этот пират не такой, нет? – злобно проговорила Шарлотта. Её ослабшие пальцы с трудом сжали тонкую ткань простыни.

– Ваас? – две пары глаз уставились на неё недоуменно.

– Ещё скажите, что он ангел во плоти по сравнению с этим уродом Броди! Он точно такой же! Безумный, конченый маньяк! Я видела, как он убивает людей, как издевается над ними! Надо мной!

– Он тебя бил? – тихо спросила Доминик. Она как–то бессознательно начала описывать ладонью полукруг над своим животом, словно он был не плоский, а очень пухлый. И словно хотела его ласково гладить. – Он насиловал тебя? Медленно и выверено выжигал твои открытые раны, как Джейсон?

– Вы тут все свихнулись?! Ты его выгораживаешь?

– Она просто пытается сказать, что Монтенегро другой подтип садизма, – Саша заговорила спокойно и уверенно, будто решила объяснить очевидное маленькому ребенку, – нет никаких доказательств, что у Вааса тяга к медленному срезанию кожи и кропотливому выжиганию чужих сухожилий, к примеру. Я не слышала ни об одном случае, чтобы его жертва погибла медленно и мучительно. Мучительно, в каком–то смысле, да, но медленно? Я тебя умоляю. Ты жив, пока можешь выражать чувства, испытывать красочные эмоции. Эмоции плоские или эмоции кончаются – получаешь пулю в лоб.

– Но то, что он делает со мной…

– Недавно он подвёл меня к своему медведю лишь для того, чтобы увидеть, как я обделаюсь от страха. Ваас жрёт эмоциональные реакции, как Броди жрёт болевые ощущения. Отличие ещё и в том, что Ваасу достаточно создать игровую ситуацию и принять на выходе готовые страх, ненависть, боль от потери. И так далее, и тому подобное.

– А ты очень стойкая и очень эмоциональная, – добавила Доминик с очередной неуместно подбадривающей улыбкой.

– С ума сойти… – глаза Шарлотты удивленно расширились, – вы так спокойно об этом говорите. Это ужас какой–то.

– Ммм, ответь, – задумчиво протянула светловолосая девушка, – как ведут себя пираты Вааса, когда он рядом?

– Ну, напрягаются, наверное?

– Разве? – вновь усмехнулась Саша

– Ну, Маун курит трубку всегда. А этот, как его, без руки который, он ходит из стороны в сторону. Будто ему занять себя нечем.

– Они расслаблены, – продолжила психиатр, – они не нервничают даже тогда, когда он орёт или закапывает очередную жертву в песок. Знаешь почему?

– Он их не убьёт! Он их никогда не трогает! – почти не веря в то, что говорит, воскликнула Шарлотта.

– Верно. И не тронет. Он не трогает наёмников Вальтера, людей на стройке, меня с Доминик. И это не рамки приличия или страх. Это разделение. Есть жертвы работорговли, аборигены и зажравшиеся туристы. И есть мы. Это четкое разделение позволяет ему не сойти с ума окончательно.

– И как, – молодая женщина, прибывшая на остров лишь из жажды знаний, говорила почти шепотом, словно боясь, что на громкий вопрос не прозвучит нужного ответа, – как же попасть к вам?

– Никак, – Доминик развела бледные руки, – за этой чертой нужно было быть изначально.

Убивай

Фигурка в форме кабана размером с дыню вновь рассекла воздух и со стуком опустилась на раздробленные кости. Из–под её каменного основания растекались струи крови, но этого было недостаточно. Джейсон замахнулся вновь, чтобы ударить уже не по распластанным по деревянной поверхности ошметкам руки, а по лицу её обладателя. Тот громко взвыл и задёргался в попытках освободиться. Но все его конечности были крепко связаны.– Вы должны были сдохнуть, но удержать анапост! – заорал вождь, продолжая лупить воина по лицу. – Прибежали, как побитые псы, блядь!

Он был вне себя от гнева не только потому, что пиратам Вааса удалось вернуть себе часть побережья Южного острова. У ракьят ещё оставались силы справиться с этой напастью, много сил. Но их запас оружия и боеприпасов уже очень давно не обновлялся. Больше всего Джейсона злило то, что удача, эта проклятая сучья тварь, видимо, благоволила главарю пиратов. Иначе как объяснить провал такого плана? Накачать эту Шарлотту наркотиками, направить в приступе неконтролируемой агрессии к лагерю Монтенегро и выманить этого ублюдка в джунгли. Но обезумевшая девка отключилась в самый неподходящий момент, да ещё этот чертов медведь спутал все карты.

Джейсон резко отбросил в сторону тяжелую статуэтку, когда понял, что на чужом лице уже не различить выступа носа. Но жертва продолжала дышать, негромко воя от боли. На лице вождя отразилась презрительная гримаса.

– Вы слабы. Вы трусливы. Хозяева острова не имеют на это права, – Джейсон поднял тяжёлую резную шкатулку, которую специально забрал из особой комнаты в храме. Той, где хранились части тела прошлых предводителей племени.

Скользкими от крови перчатками он снял крышку и аккуратно, почти с благоговением извлек длинную тёмную прядь. Волосы, такие же прекрасные и такие же жёсткие, всё ещё хранили едва уловимый аромат Цитры. Джейсон поднес их к носу и вдохнул полной грудью несколько раз. Нельзя было тратить столь драгоценный, столь крепкий материал. Однако провинившийся воин племени заслуживал достойного наказания, а вождь строго соблюдал ритуалы.

С нескольких попыток он отделил от пряди два десятка самых длинных волосков и намотал их концы на свои указательные пальцы.

Залитыми кровью глазами жертва могла лишь смутно видеть, как молодой вождь склоняется над второй, ещё целой, рукой и начинает медленно и сосредоточенно проводить натянутой нитью волос по татуированной коже. Туда–сюда. Сначала едва щекотно. Затем пробирает до мурашек. А после, когда становиться слишком нудно, под давлением выступает кровь. Верхний слой оставлен позади, кровеносные сосуды не оказывают сопротивления так, как мышцы. Но Джейсон терпелив, а сила трения велика. И вот провинившийся воин снова захлёбывается криками, потому что волосы Цитры смочены особым раствором, медленно разъедающим мягкие ткани.

***

Курево на острове было отвратное: либо самокрутка, куда запихивали слишком много травки, либо дешевые сигаретки, воняющие дизелем или, того хуже, мочёй. Ну а сигары она не переносила вообще.

Выпуская сизую струю в наполненный жарой воздух, Саша зажмурилась от удовольствия. Это была уже вторая доза марихуаны, поэтому плавными волнами стало накатывать чувство радостного счастья.

– О, шлюшка, – она широко растянула губы в улыбке, когда из окна второго этажа увидела, как Мерседес выходит из особняка и на ходу поправляет съехавшие бретели темного платья.

За спиной послышался хлопок двери. Оборачиваясь, Саша успела заметить призрачную, бледную тень, которая прокралась мимо и едва уловимым, скользящим движением шмыгнула в кабинет Вальтера.

Психиатр из чистого любопытства последовала за светловолосой девушкой, да так и застыла на пороге комнаты, в которую неслышно вошла.

– Чертов говнюк, она должна быть здесь, – раздраженно шипела Доминик. Она один за другим выдергивала ящики стола и вываливала их содержимое прямо на пол. Быстрыми, выверенными движениями рылась во всевозможном барахле и, не найдя искомого, злилась ещё больше. Предпоследний ящик девушка нетерпеливо отпирала ключом, которого у неё совершенно точно не должно было быть.

– Эй–эй! Не лезь туда, слышишь? Тео, это ты? Не лезь, кому говорю! – заговорила Саша.

На неё подняли взгляд. Радужка, словно залитая кровью, заостренные черты лица, несвойственно ни одному из троих выражение...

– Ты…кто ты? – прошептала психиатр, затуманенным травкой мозгом с трудом понимая, что сейчас произошло ещё одно немаловажное открытие.

Ключ в замке щёлкнул и девушка, стоящая напротив, медленно извлекла именной револьвер из ящика.

– О, дорогуша, это наша первая встреча, – дернув головой, собеседница откинула вбок мешающие белые волосы и навела дуло пистолета прямо на застывшую Сашу. – К сожалению, и последняя.

Смотри

Шарлотта чувствовала себя самым настоящим Маугли, впервые оказавшимся среди людей. Она забилась в тёмный угол, из которого хоть и разило дешевой выпивкой и рвотой, но все равно было гораздо безопаснее взирать на то, как пиратская братия отмечает захват второго аванпоста на Южном побережье.– Пидор! – заорал узкоглазый Редж за соседним столом. Мимо просвистел нож, прибивая игральную карту и чей-то палец к стене над её головой.

Шарлотта поёжилась и сползла по спинке стула чуть ниже. Даже короткие волоски на её выбритых висках попытались встать дыбом. Мода у пиратов была странная, но когда тебе скручивает здоровенный Тони, а Маун опасно машет тарахтящей машинкой для стрижки волос перед лицом, мысль о сопротивлении как–то не приходит в голову. Даже если тело начинает дрыгаться само.

– Понимаешь, мои ребята ещё на Хойта Волкера работали, – после минутного молчания вновь заговорил загорелый мужчина. За столиком он сидел прямо напротив Шарлотты, но обращался исключительно к Ваасу.

– Бунт на корабле? – зажав между указательным и большим пальцами сюрикен, главарь пиратов несколько раз прокрутил его. – Двадцать первый век, на хрен им эти примочки?

– Нас просто не устраивают новые порядки, – собеседник усмехнулся в свою короткую кучерявую бороду. – А ты, говорят, всё еще чтишь старые традиции.

– Посторонись! Самолёт заходит на посадку в аэропорту Поебании! – Тони прошёл мимо, неся на плече тощую проститутку. Футболки на той уже не было, и в попытках за что–то нормально ухватиться она то взбрыкивала вверх, то цеплялась за спину мужчины внизу. Груди её, обвисшие, с большими тёмными сосками, дергались в такт. Шарлотта брезгливо поморщилась и отвернулась. Кожа под бинтами на бедрах вновь начала сильно зудеть.

– Что ты там, блядь, делаешь под столом?

– Ч-чешется, – испуганно выдала Шарлота.

– Так давай почешу.

Ваас по–хозяйски опустил руку чуть пониже широких шорт, прямо на внутреннюю сторону её забинтованного бедра, и действительно принялся чесать. Сразу шарахнуться ей помешал элемент неожиданности, но спустя пару секунд она испытала приступ паники, который неизменно накатывал при любых прикосновениях и о котором Монтенегро был прекрасно осведомлён.

Шарлотта мгновенно подскочила со стула и, едва не вышибая дверь лбом, вылетела на улицу. Там она заставила себя остановиться. Стоило успокоиться, выровнять дыхание и морально подготовиться. После такого приступа её ждёт какая–нибудь очередная шоковая терапия, к которой организм ещё не готов, а бежать все равно некуда. С этого чертового острова нет пути к цивилизации, пока её может хватить припадок в любую минуту.

Послышался шум двигателя за импровизированными воротами пиратского аванпоста, и Шарлота увидела, как машина выбивает ограждение и на полной скорости проносится мимо. Тормозить водитель начал лишь в конце пути, от чего автомобиль занесло в ближайший дом. Удар последовал оглушительный, заскрежетало стекло и металлические перекрытия, но мотор не заглох.

Светловолосая девушка выскочила из машины и, дико озираясь по сторонам, перебежала на другую сторону улицы.

– Отдашь Монтенегро, поняла? – в руку ошарашенной Шарлотте грубо сунули какой-то маленький, продолговатый предмет. – Никому кроме него, слышишь? Я вскрою тебе череп, если кто-то узнает!

Рассыпая чертей и проклятия, Доминик выбежала на дорогу ровно в тот момент, когда несколько укомплектованных оружием и наёмниками автомобилей с громогласным рёвом ворвались на территорию.

На шум и звуки выстрелов из бара высыпали пираты в таком воинственном виде, словно готовились надрать задницу всем ракьят вместе взятым.

В нескольких метрах от Доминик резко затормозил грязно–оранжевый сканвенджер, из которого практически на ходу выскочил обозлённый Вальтер. Увидев свою жену, беспомощно озирающуюся по сторонам и что–то лепечущую на помеси хинди и плохого английского, он быстро сделал несколько шагов к ней.

– Шами! Шами, где флешка? Зачем ты её взяла?! – немец старался сдержать гнев, который виден был в каждой черте его лица, в каждом резком движении рук.

– Я, я… это не я, – залепетала она в ответ, в её глазах показались слезы. – Что я здесь делаю? Пожалуйста, прошу тебя, забери отсюда… меня.

Та, что мгновениями ранее сыпала проклятия, теперь выгляделае действительно испуганной. Чувствовала, что своими руками сделала что–то плохое, но сделала не она, кто-то другой.

– Чёрт! Она у Тео, Шами? – раздражённый её всхлипываниями, Вальтер положил руки на костлявые плечи и сильно тряхнул.

Тут же над городком застыло эхо выстрела. Светловолосый немец издал странный звук, напоминающий рёв раненного зверя и согнулся пополам. Его руки сомкнулись на простреленной голени, там, где на идеально белых штанах начало расплываться краснеющее пятно.

– Если ты ещё раз коснёшься моей девочки, я отстрелю тебе мошонку. Подонок.

На глазах у полусотни человек тощая, бледная Доминик распрямила вечно сутулые плечи, сильно нахмурила брови над глазами, медленно потемневшими до мутно–зеленых, и заговорила в совершенно несвойственной для себя манере. Создалось впечатление, что свой мягкий и тихий голос, она намеренно старалась сделать ниже, грубее, добавить хрипоты, чтобы превратить в мужской. Это выглядело почти комично, если бы не картавое произношение звука «р»: оно совершенно точно было настоящими.

– Я такую хуйню только по телику видел, – обескуражено пробормотал Тони. Он выскочил позже всех и замер с рукой у ширинки, которую собирался застегнуть.

– Тео… – Вальтер глядел на ту, что являлась его женой, снизу вверх и продолжал морщится от боли.

– Оставьте свои задницы там, где они стоят! – девушка расставила ноги шире, почти по мужски, и с уверенностью опытного стрелка нацелилась на тех наёмников, что при звуке выстрела попробовали поднять оружие. – Мы, кажется, договаривались, нет? Или я тебе мало зубов тогда выбил?

– Ты убил Сашу!

– Не приписывай мне чужих грехов, – тот, кто сейчас владел сознанием Доминик, коротко дёрнул головой вправо. – Чёрт. Мало того, что ты вновь делаешь из неё живую мишень… – она ненадолго замолчала, словно прислушиваясь к происходящему в своей голове. Вальтер попытался сделать какое–то движение, но, увидев дуло пистолета перед собой, просто сел на землю. Никто больше не рискнул встрять в странные разборки.

– Вот оно что, – линия её губ опустилась в выражении крайнего отвращения, а картавость в голосе проступила отчетливей: – тебя ничему жизнь не учит, придурок херов? Забыл, почему она тронулась? Трясешься над ней, как над последним мешком конопли, а всё туда же. Не ты ли трахал очередную блядь, когда Доминик с кляпом во рту засунули в машину?!

– Я не знал! – прорычал Вальтер.

– Заткнись ублюдок! Она носила твоего ребёнка! И я, а не ты, видел, как этого ребёнка вырезали из …из неё, связанной, изнасилованной, избитой до потери памяти…сука, да ты пальца её недостоин! Привезти собственную жену сюда, на остров, забитый контрабандистами и пиратами!

Ваас на заднем фоне громко присвистнул. Та личность в сознании Доминик, до того крепко сжимавшая рукоятку револьвера, неуклюже качнула рукой. Вальтер с внимательной осторожностью следил за каждым её движением.

– Она здесь в безопасности., - тихо произнёс он.

– Ты ебанутый… – невнятно прошептала Доминик и рухнула на землю.

Только спустя какое-то мгновение, когда тишину нарушили громкие хлопки ладоней, будто благодарящие за неплохое представление, Вальтер заорал:

– Что, блядь, встали? Заберите её!

Бледное тело перед ним издало тихий стон и забилось в частых ударах конвульсии.

***

Джейсон затаился в высокой траве. Окунулся в знакомую стихию с привкусом крови и ароматом близкого страха. Вошёл в привычный мир, где был истинным охотником, где снимал шкуры с ещё живых жертв и вытаскивал их трепещущие сердца.

Он вколол препарат в левую руку, от чего по телу прошла волна дрожи и адреналина. Обзор помутнел и вновь восстановился. Джейсон лег на тёплую землю и заглянул в прицел снайперской винтовки.

Вот она смрадная яма, кишащая отвратительными красными червями – новый пиратский лагерь. Черные псы, медведь в клетке, все ещё сломанная сигнализация. Молодой мужчина усмехнулся.

Мир, заключенный в идеальный круг прицела, слегка колыхнулся. Джейсон выровнял дыхание. Скоро действие препарата кончится, но он успеет сделать выстрел, должен успеть. Потому что именно сейчас Монтенегро выползет из своего укрытия и отправиться на встречу с наёмником.

Но считанные секунды утекали из–под носа, а Вааса все ещё не было. Чертыхнувшись, вождь племени ракьят вновь окинул местность через оптику и, наконец, заметил голову с ирокезом и шрамом во всю длину. Джейсон перестал дышать.

Эта голова была высоко задрана вверх и смотрела прямиком на прицел винтовки, но ещё выше торчала рука главаря пиратов, показывающая фак именно ему, Джейсону Броди. Рядом с Монтенегро стоял кто-то невысокий, почти незаметный, но очень заметно на его плече лежала тяжелая базука, точно нацеленная на самого вождя ракьят.

– Блядь! – Джейсон резко подскочил с земли и, позабыв о винтовке, бросился бежать. С секундной заминкой сзади прогремел оглушительный взрыв, который разбросал комья земли и придал Джейсону дополнительного ускорения.

– Куда же ты, снайпер грёбаный! – мегафон разносил крик Вааса на несколько миль вперед, от чего испуганные райские птицы потеряли пару десятков перьев. – Снова сбегаешь, Джейсон? Опять?! Трусливый мудила! Надеюсь, твоя калифорнийская задница отлично поджарилась!

– Может, ещё разок? – поинтересовался стрелок.

– Маун, дружище, да ты можешь здесь вообще всё к чертям разъебать! Кто ж против? Пали в меня, в Шарли, вон Редж чешет свои яйца без дела! – проорав это всё в тот же мегафон и слегка оглушив подчиненного, Ваас, наконец, убрал свой рупор и заговорил спокойнее: – Окей. Всё хорошо. Я в норме. Так что там за порнушка на флешке?

– Какая порнушка? – Шарлотта подняла удивленный взгляд.

Она разместилась между продолговатым деревянным ящиком ободрано зеленого цвета и, собственно, самим главарём пиратов. Он же и сказал ей сидеть на корточках и прикрывать голову руками, оттачивая первые пункты основы безопасности при работе снайпера.

Пока Шарлотта щурила глаза в ожидании ответа, Ваас развернулся и направился к сколоченной из кусков железа хибаре, где располагался его центр наблюдения. Камеры, расставленные в радиусе мили от лагеря, передавали своё изображение на несколько небольших мониторов, что и позволило около часа назад засечь новоиспеченного вождя ракьят. Шарлотта сама оказывала помощь в установке средств видеонаблюдения: аккуратно извлекала небольшие камеры из упаковок и передавала их Мао или Цзэдуну, чтобы те уже прикручивали к деревьям.

О своей социальной роли среди пиратов молодая женщина задумывалась без лишней наивности. Была бы хоть малейшая удачная возможность, она бы сбежала. Была бы вообще любая возможность, её бы кто–нибудь уже изнасиловал. Первого не происходило только потому, что Шарлотта ещё не приняла решения, где лучше всего украсть катер, и не накопила запаса медикаментов. Второе же не представлялось возможным, так как она была ручным пёсиком Монтенегро.

– Иди спроси у Вааса, едем мы на эту чёртову встречу или нет? – облокотившись о дверь заведенного автомобиля, Тони пускал в небо дымные кольца и раздражённо щурился.

Чтобы не нарваться на очередные неприятности, Шарлотта безропотно поплелась выполнять поручение. Громко постучав в дверь, не столько от вежливости, сколько от страха помешать главарю пиратов и получить пулю, она как можно тише скользнула в полутёмное помещение.

– Там Тони спрашивал …

– Иди сюда. Садись, – продолжая смотреть в экран ноутбука, Ваас похлопал по сиденью стула рядом.

Шарлотта опустилась на самый край и напряженно выпрямила спину, хотя в следующий момент почти забыла о каком-либо страхе.

В правом верхнем углу монитора белые цифры информировали о трёхгодовалой дате съемки, а также о половине первого ночи, когда эта съёмка, видимо, велась. Шарлотта увидела дорого обставленную гостиную в полумраке уютного освещения, стеклянный журнальный столик и бежевый диван, на котором сидела Доминик. Она широко расставила ноги в тёмно–зеленых брюках и свободно раскинула руки вдоль верхней части спинки дивана. Выражение лица было такое, как тогда, на аванпосту, когда она без промедления прострелила ногу собственному мужу.

– Итак, Тео, сколько тебе лет? – за кадром послышался голос Саши.

– Тридцать пять, – сильно картавя, произнесла светловолосая девушка.

– Расскажи немного о себе. Откуда ты родом?

– Из Дании. Мои родители коренные, всю жизнь там жили, – несмотря на дефект речи, тот, кем была Доминик, говорил без скованности, с прочной уверенностью в каждом произнесенном слове.

– Как ты попал к Вальтеру?

– Мы вместе начинали вести бизнес, считали друг друга братьями… – камера располагалась не так близко, чтобы понять, какая эмоция отразилась на лице, но было видно, что упоминание Вальтера совершенно не радует говорящего. – А её – сестрой.

– Доминик? Вы давно знакомы?

– Давно. Мы втроем почти выросли вместе. Я, Вальтер и Доминик, – донеслась горькая, без женских слезливых нот, усмешка. – Всегда видела в нас только хорошее. И я старался быть лучше в её глазах. Правда, старался.

– А Вальтер?

– Что, блядь, Вальтер? Его она слишком выгораживала. Всегда. Один раз в жизни видел, как она кричит. Когда с отцом ссорилась из-за свадьбы с этим недоумком, – бледные руки опустились со спинки и безвольно легли вдоль бедер.

– Ты берег её чувства? – в голосе Саши слышалась осторожность.

– Вы проницательны. Она выгораживала. Я слишком берег. В итоге, все остались в заднице.

– Что ты…

– Хватит. Я устал.

Голова Доминик опустилась на грудь, но что произошло дальше, осталось неизвестным. Картинка на экране переключилась, чтобы показать крупным планом Сашу.

– Первый контакт с Тео. Он – вторая выявленная личность пациентки, выполняет защитную функцию. Его выход обуславливается ситуациями, которые сопряжены с любой, даже элементарной степенью риска для Доминик, – Саша аккуратно поправила очки и заговорила вновь: – случай интересен тем, что вторую личность поврежденное сознание не конструировало само, а воспользовалось готовым образцом. Дело в том, что у Вальтера, мужа пациентки, был названный брат по имени Тео. Датчанин, тридцати пяти лет, страдающий мономорфной дислалией. Он погиб, защищая Доминик от похитителей. Она знала его долгое время и также считала братом. Вероятно, именно на его помощь могла рассчитывать в первую очередь. Возможно, эти факторы и стали первопричиной создания образа защитника.

Видео оборвалось. Шарлотта перевела недоуменный взгляд на Вааса, но тот всё ещё продолжал внимательно смотреть на уже потемневший экран.

Пробуй

– У неё раздвоение личности, – то ли вопросительно, то ли утвердительно пробормотала Шарлотта, когда они закончили смотреть последний из пяти имеющихся видеофайлов.Оказалось, что в Доминик, не считая её саму, удивительным образом сосуществуют два совершенно разных человека. Помимо датчанина Тео, была ещё индианка Шами, сорокалетняя пугливая женщина из низших слоёв. Её жизненная цель состояла в том, чтобы привести в порядок любое грязное помещение и приготовить большой сытный обед. Обе личности могли спокойно находиться под прямыми солнечными лучами. Как показали наблюдения Саши, только сама Доминик страда альбинизмом.

– Она такая безобидная и добрая, – Шарлотта вдруг ощутила острый приступ жалости, – и Вальтер ведь старается сохранить семью, он её не бросил.

Ваас медленно перевёл сосредоточенный взгляд на молодую женщину. Создавалось впечатление, что он никак не может поверить в ту хрень, которую только что услышал.

– Ты еба… – увидев подступающие слёзы в чужих глазах, Монтенегро сам попытался как можно правдоподобнее изобразить печальную гримасу. Он вновь заговорил, но негромко, даже с некоей долей смирения: – Знаешь…у меня ведь тоже была семья. Да, была. Чудесная жена. Блядь, да я до сих пор помню травянистый запах её волос, – мужчина медленно покачал головой, словно хотел отогнать непрошенные воспоминания, – и два сынишки, шустрые такие пиздюки. Старший – вылитый я…ему тогда было лет двенадцать, когда всё это случилось…

– Ваас, – Шарлотта негромко всхлипнула, по щекам потекли солёные дорожки, – мне так жаль!

В ответ Ваас лишь закрыл лицо руками. Она осторожно положила свою ладонь на его вздрагивающее плечо и вновь тихо произнесла:

– Мне так жаль.

Главарь пиратов неожиданно хрюкнул и рассмеялся.

– Блядь, Шарли, прекращай, я сейчас обоссусь. Как можно быть такой доверчивой? А если бы я рассказал, что меня сестра трахнула и выбросила в море, ты бы на месте отдалась, а? В знак грёбаного утешения? Уууу, блядь, не могу.

Пока Монтенегро продолжал давиться громким смехом, Шарлотта продолжала захлёбываться слезами, но уже от обиды за себя.

– Как ты мог! – она сжала руки в кулаки и развернулась спиной к главарю пиратов.

– Ладно, ладно. Не надо, блядь, плакать. Не надо, Шарли, окей? – Ваас погладил молодую женщину по голове. – Иначе я тебя нахер пристрелю.

Древнейший инстинкт самосохранения сработал безупречно: слёзы высохли как-то сами собой.

***

Всё то время, пока длился осмотр, она думала, что мимо окна нескончаемой вереницей летят голуби. Наискось и вверх. Они взмахивают сизыми крыльями и все продолжают набирать высоту. Их так много. Слишком много, чтобы увидеть нечто другое, кроме мельтешения за стеклом.

Но голубей не было. Как не было и окна.

– Вы в полном порядке, дорогая, – доктор ободряюще похлопал её по плечу. Его пышные сизые волосы были сильно зачёсаны назад, а глаза нетерпеливо бегали из стороны в сторону. Халат оказался в пятнах крови. Выдернули прямо с операции. Той самой, где этот безумец препарировал чьи–то гениталии.

– Спасибо, – Доминик слабо улыбнулась и повернула голову к Вальтеру, который сидел рядом. – Что с твоей ногой, почему ты хромаешь?

– Не обращай внимания. Это не то, о чем стоит беспокоиться, – он аккуратно взял её руку в свою, заглядывая в бледно-голубые глаза, – ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Из памяти выпало около пяти часов тридцати шести минут, – она нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, что произошло за упущенное время, – в голове пусто.

– Ты упала в обморок. Была без сознания.

У шкафчика с медикаментами что-то скрипнуло. Доктор Палацке доставал транквилизаторы с особенно довольной усмешкой на испещренными морщинами губах.

– У меня есть ещё дела. Ты мне понадобишься чуть позже, но сейчас отдохни. Поняла? – Вальтер поднялся и поправил белую штанину, повязка под которой теперь сильно мешала.

– Да, – она нехотя отпустила его теплую руку, – спасибо тебе.

Провожая взглядом его прямую спину, девушка ощутила сильный озноб, но понять его причину не успела.

– Эй, Палацке, – доктор обернулся, чтобы столкнуться с чужим холодным взглядом алых глаз. – С меня – опытный образец, с тебя – зрелище для цирка уродов.

– В чём твоя выгода, Эльза? – мягким баритоном поинтересовался собеседник.

– В зрелище, дедуля, в зрелище! – та, что занимала теперь сознание Доминик, легко спрыгнула с кушетки и, размахивая руками словно десятилетка, направилась к выходу. Взлетев по ступенькам в холл, девушка увидела, как в распахнутые двери, будто чувствуя себя здесь хозяйкой, вальяжно вплыла Мерседес.

– Доминик? – с трудом скрывая неприятное удивление, произнесла вошедшая. – Привет–привет.

– О, здравствуй, дорогая. Торопишься? – донеслось в ответ.

Мерседес уловила в знакомом голосе какие–то несвойственные ироничные интонации, но не предала этому особого значения. Она вообще мало чему придавала значения, особенно, если это «чему» оказывалось тощей, малопривлекательной женой мужчины, с которым ей доводилось заниматься сексом. И не раз. Все знали, что Вальтер никогда не откажется от супруги. Впрочем, и Мерседес не собиралась отказываться от Бенито Крэма, как не собиралась отказываться и от удовольствия испытать бурный оргазм.

– Нет, не тороплюсь, – Мерседес кинула быстрый взгляд на лестничный пролет второго этажа.

– Составь мне компанию, – собеседница плавно развернулась и направилась в сторону кухни. – Выпьем вина. Поболтаем.

Мерседес ничего не оставалось, как направиться следом. В светлом, обставленном хромированными бытовыми приборами помещении она присела на одно из высоких барных стульев.

Доминик поставила два наполненных багровым вином бокала прямо перед своей гостьей и опустилась рядом. Стулья были расположены так близко, что их колени соприкасались при любом мимолетном движении.

– За что пьём? – беря в руки тонкую ножку, спросила темноволосая женщина.

– За тебя, дорогая, – раздался тихий звон, когда собеседница коснулась её бокала своим, – ты сегодня удивительно хороша.

– Послушай, Доминик, если ты ревнуешь… – Мерседес предпочла не договаривать, так как знала: в такие моменты женам обычно не доставало терпения и они бросали обвинения в лицо.

– В точку, – она залпом выпила вино и, поставив бокал на столешницу, подалась вперед. – И почему Вальтер забирает всё самое лучшее?

Взгляд алых глаз откровенно и обтекаемо прошёлся по тёмно–вишнёвым губам, которые Мерседес приоткрыла в удивлении, затем опустился ниже, попытался скользнуть в недра открытого декольте и замер где–то на изгибах плоского живота.

– Я правильно тебя поняла? – губы Мерседес тронула чарующая улыбка.

– Тут нечего понимать, – бледные пальцы мягко коснулись загорелого подбородка, вздёрнули его вверх и одним росчёрком размазали глянцевую помаду.

Мерседес обхватила тонкое запястье, остановив чужие движения, и одним сильным рывком заставила собеседницу вскочить со стула.

– Какие мы робкие. За столько лет брака ничему не научились? – с усмешкой произнесла молодая женщина и, поднявшись на ноги, рассчитанным поворотом бедер прижала худое тело к столу.

– Только подчиняться, – Эльза, завладевшая сознанием Доминик, ухмыльнулась в ответ и встала цыпочки, чтобы опустить ягодицы на гладкую поверхность столешницы.

– Как знакомо, – Мерседес ощутила дрожь, волнами расходящуюся от рёбер до самого паха. Худые пальцы сжимали её каштановые волосы и с силой, почти до боли тянули назад, заставляли откинуть голову.

Эльза быстрым движением слизала остатки тёмно–вишнёвой помады и отстранилась, но её губы тут же накрыли чужие, требуя продолжения, с напором углубляясь в поцелуй. Мерседес протолкнула язык сквозь бледные складки, заставив партнёршу отвечать с той же пылкостью, что и она сама. Ладони женщины скользнули по белым бедрам вверх, задрали ткань платья, затем вернулись обратно и, заставляя приподняться, стянули трусы вниз. Касания губами превратились в укусы, когда вязкая слюна во рту наполнилась металлом, а Мерседес перестала оставлять ногтями глубокие бледные полумесяцы на чужой коже. Руку она потянула к клитору партнёрши и плавными круговыми движениями заставила ту резко втянуть в себя воздух.

– Раздвинь их шире, детка, – шепнула Мерседес, склонив голову ниже.

Девушка откинулась назад и оперлась на руки, расставленные позади себя. С такого ракурса она прекрасно видела темноволосую голову, которая оказалась между её ног. Почувствовав у входа в своё влагалище прикосновения горячего языка, Эльза задышала ещё прерывистей. Умело касаясь кожи в самых чувственных местах и слизывая выступающую смазку, Мерседес все ближе подводила свою партнёршу к оргазму. А когда она, наконец, кончила, молодая женщина поднялась и, потянулась к её губам, чтобы горячо прошептать в них:

– Вот тебе и мастер–класс, дорогая. Теперь твоя очередь.

– Безусловно, – отдышавшись, произнесла Эльза и разбила бутылку дорого коллекционного вина о голову Мерседес.

Теряй

– Как ты посмела!– Ой, не ной, тело получило разрядку, душа – удовлетворение, все довольны!

– Черт тебя подери, Эльза, ты позволила этой…

– Тео, во–первых, это не совсем секс. Во–вторых, я заставила сделать куни суку, которая свысока смотрела на Доминик и в двух шагах от неё же трахалась с Вальтером. Чем не месть?

– Я должен был просто оглушить её! Чтобы я ещё хоть раз поверил тебе! Ты больна на всю голову!

– У нас одна голова, придурок!

Доктор наук, великий и ужасный профессор Палацке без особого интереса наблюдал, как худая светловолосая девушка ссорилась сама с собой. Она то громогласно и картаво ругалась, при этом скупо выдавая движения, то хамовато и иронично отбрыкивалась, обильно жестикулируя. Но больше всего седовласого доктора интересовало тело молодой женщины, которое лежало на столе в бессознательном состоянии. В её тёмных волосах застыли сгустки крови, чему доктор не придал никакого значения, главное – она была жива и всё её упругое тело жаждало перемен. Возможно, третьей груди, не такой большой, как две оригинальные…или же, пришить член поверх лобка, проведя мочеиспускательные каналы в новом направлении. Он ещё не решил.

Пока профессор предавался дикому творческому разгулу, нечто в дальнем углу операционной тихо и безропотно наблюдало за поведением странной девушки, называющей себя то Эльза, то Тео, хотя оно точно знало, что её зовут Доминик и она очень тепло улыбается при встрече.

– Что, Ульви, хочешь себе мужа? – своим вкрадчивым голосом произнёс профессор. – Подойди-ка сюда. Посмотри, какое тело, тебе нравится? Мне тоже - нет. Поэтому мы его переделаем.

Нечто выскользнуло из своего укромного места, и в холодном свету лампы показалась фигура, почти полностью покрытая бинтами. На таком же забинтованном лице лихорадочно блестели воспаленные глаза, а под бледно–зеленой больничной пижамой вздымался круглый живот.

– Можешь радоваться Ульви, судя по результатам, твой малыш развивается отлично. Если так пойдет и дальше, то я рассчитываю на естественные роды.

Тело того, кого доктор Палацке называл Ульви, содрогнулось, но не издало ни звука. Нельзя было противиться и жаловаться, иначе профессор мог решить, что ты нуждаешься в третьем ухе и пришить его без наркоза прямо к затылку.

Самое страшное заключалось в гениальности непризнанного метра пластической, половой и черт ещё пойми какой хирургии. Доктор Палацке уже в двадцатилетнем возрасте познал всё, что могла ему предоставить современная медицина, биология, химия и в частности хирургия, но решил не останавливаться на достигнутом. Его пытливый ум привел к подпольным операциям по смене внешности, деньги от которых он тратил на свои безумные эксперименты над людьми.

Тогда же он задался вопросом, почему природа может больше, чем человек, кто решил это? И с неистовством истинного гения принялся ломать стереотипы. Горы неудавшихся экспериментов привели к образованию трупов, что добавило не только высоконаучных вопросов, но и проблем с властями. Палацке разыскивали спецслужбы по крайней мере пятидесяти стран.

Год назад он повстречал гея по имени Уильям, который отчаянно хотел стать другим человеком и предлагал доктору интимные услуги за изменение половой принадлежности. Но профессор, истинный преверженец своей непостижимой науки, дал Уильяму большее и совершенно за бесплатно. Если не считать лишение свободы сроком на десять месяцев существенной платой. Молодой гей стал женщиной практически во всём: черты лица, грудь, даже внутреннее строение репродуктивных органов. Палацке смог воплотить одну из мучивших его идей в жизнь, и женская матка прижилась в другом теле, даже сохранила все свои функции, и теперь в животе Уильяма, ставшего Ульви, рос ребенок.

Только добрый доктор ничего не сделал с пахом пациента, поскольку там до сих пор болтался пенис, а не необходимая для естественных родов вульва.

***

Горизонт был как обычно безоблачно чист, но этот легкий ветер, лишь на пару градусов холоднее, чем обычно, предрекал сезон тропических ливней. Ваас в обманчивой задумчивости глядел куда-то далеко в море, чьи волны решили не лизать подошвы его ботинок. А то мало ли.

Он вытянул больную ногу на тёплом песке, а вторую согнул в колене и положил на неё локоть. Рядом расстилался заляпанный кровью небольшой персидский ковёр, на котором в беспорядке громоздилась старая и местами разбитая посуда. На противоположном краю его находился связанный молодой мужчина с красивыми, даже утонченными азиатскими чертами. Обе его ноги, на которых он сидел, как традиционно принято сидеть в Японии, Корее и много где еще, были сломаны в нескольких местах, что доставляло поистине невыносимую боль. Однако на мужском лице не дрогнул ни один мускул, а карие глаза оставались бесстрастно холодны.

– Власть, киллер–сан, – заговорил Монтенегро, – похожа на этакую шлюху–сутенёра. Почему? А потому, что если ты трахаешь её сейчас, это не значит, что она не трахнет тебя потом, – его голос разливался в такт рокоту моря, будто мужчина вёл спокойную дружескую беседу. – Но я рад! Нет, правда рад, что ты здесь. Ведь это значит, что я, – Ваас указал рукой на себя. Теперь во всём его виде ощущалось нервное возбуждение, – я мужик с яйцами. И яйца мои обходятся дорого, да? Эй, самурай херов, ты меня, блядь, слушаешь?

На спонтанный выкрик азиат ответил всё тем же безразличным прямым взглядом.

Шарлотта наблюдала за этим односторонним диалогом уже целый час.

Когда неделю назад Ваас правым глазом чуть не поймал отравленный сюрикен, кто-то из наёмников, решивших уйти от Вальтера к пиратам, неделикатно намекнул, что Монтенегро заказали. На это жертва заказа разразилась таким буйным восторгом, что взяла инициативу в свои руки и устроила охоту на киллера. В первый раз высококлассному профессиональному убийце удалось уйти без правого уха. Последующие два дня голодная Настенька доедала ухо по кусочкам и, когда её выпустили в джунгли, была не прочь полакомиться азиатским деликатесом целиком. То ли благодаря её новым гастрономическим пристрастиям, то ли из-за безупречного знания местности, Монтенегро изловил своего киллера. Тот оказался неразговорчивым японцем, темноволосым, темноглазым, одетым во всё черное.

– Ты, блядь, себя ниндзя считаешь?!

Шарлотта поморщилась от громкого крика и всё-таки стянула повязку со своего предплечья. Перед ней лежала пара просроченных антисептических средств и почти чистые бинты, на которые молодая женщина смотрела с унынием.

Вчера на побережье Южного острова прибыл Вальтер и спросил у Вааса, куда тот дел какую-то Мерседес. В ответ он услышал «А не пойти бы тебе на хуй?». Потом они орали друг на друга, главарь пиратов даже размахивал пистолетом. А когда Вальтер уехал, Шарлотта поняла, что на перевязку в лазарете его особняка она больше не попадет.

Она набрала в грудь тяжелого морского воздуха и резко выплеснула на свою рану воду из мятой бутылки. Горячие струи потекли по предплечью, заставляя морщиться от боли.

– Могу помочь, – мужчина подошёл неслышно, от чего Шарлотта вздрогнула и резко подняла голову вверх. На неё внимательно и без усмешки смотрел тот самый бородатый наёмник, который привёл своих людей к Ваасу.

– Я с тобой спать не буду! – грубо ответила она.

– Я предложил руку забинтовать, а не трахнуться, – собеседник опустился на корточки рядом, – Шарлотта, да? Не беспокойся, я действительно хочу помочь.

– Как твоё имя?

– Дюк, и это кличка, – мужчина осмотрел скудный запас её медикаментов, – приподними руку.

Пока он ловко орудовал бинтами, Шарлотта с удивлением отметила, что в те редкие моменты чужих касаний, она не шарахается в сторону, а тело не начинает бить нервная дрожь.

Где-то у кромки пляжа в полном разгаре было традиционное островное чаепитие. Гостеприимный хозяин с силой заталкивал в своего японского гостя жидкости различной степени окисления и ядовитости, обещая завершить всё действо красочной церемонией местного эквивалента харакири.

– Твои ноги, – Дюк отрезал остатки бинта ножом и кивком головы указал на изуродованную кожу её бёдер, – это Ваас сделал?

Лёгкий ветер пробежался по сочно зеленым листьям над ними. Она подняла голову, чтобы рассмотреть блики света, мелькающие сквозь них.

– Нет, – Шарлотта медлила с ответом, но что-то ей подсказывало, что этому человеку можно доверять, – это ракьят.

– Быть не может!

– Но это были они.

– Племя никогда бы…

– Я, по–твоему, не знаю, кто меня изнасиловал и накачал наркотой?! – злобно прошипела она. Подскочив с песка, Шарлотта послала Дюка куда подальше и быстрым шагом направилась в сторону пиратского лагеря.

За её спиной, на белом обжигающем песке профессиональный убийца из Японии выплёвывал чёрную липкую жижу, смешанную с кровью.

Человек

Каменная кладка храма была сухой и горячей, словно сильно пережаренный кусок мяса на сковороде. Он болезненно чувствовал почти пламенный пыл этой стены, к которой прикасался своим не до конца выбритым затылком. Глаза его смотрели в выбеленное, едва голубое небо, а губы были плотно сжаты. Во рту чувствовался горьковато–кислый привкус каких–то из тех листьев, которые вызывают зависимость, но кристально очищают сознание.Вчерашний вечер тонул в смрадном дыме горящих костей. Он не ждал её прихода, но она приплелась, сморщенная, скрюченная древняя отшельница, старейшина племени.

Теперь мертвая Цитра в его мимолётных видениях всегда стояла вполоборота, угрожающе щурилась, не тянула своих тёмных рук.

– Что ты хочешь от меня? Что я должен сделать? – почти гневно, но негромко проговорил Джейсон.

Те же вопросы он задавал старой отшельнице, задавал на языке племени и не понимал ответов, потому что та беззубо шипела проклятия на ещё более древнем диалекте, чем она сама. Ему переводили. Белый бог хмурился.

– Ты губишь племя. Ты возродил кровавые ритуалы, от которых мы пытались бежать. Это ритуалы смерти.

– Весь остров наш, – отвечал ей Джейсон, – а скоро и весь архипелаг будет во власти ракьят.

– Он не твой. Никогда не твой и не будет твоим. Ты пришелец. Ты убийца. Ты губишь воинов.

– Это было наказание! – взорвался молодой вождь, – И ракьят выбрали меня!

«Не тебя, дряхлая сука, не тебя!» – хотелось заорать ему, но он всё ещё достаточно владел собой, чтобы поступить умнее.

– Разве не я привёл вас к победе? Чем вы недовольны? – широко раскрыв руки, Белый бог обратился к племени. – Убийцы заняли нашу землю вновь лишь потому, что вы слабы! Вы теряете веру! Я не нужен вам? Что ж, я уйду! Ибо я чту мудрость наших старейшин!

– Атуа, – мольба прошла волной по лицам, затуманила разумы.

И старуха ушла ни с чем, ушла навсегда, в другой, возможно, лучший мир, потому что глубокой ночью он настиг её в темноте мрачной, пропахшей серой и сыростью пещере. Он вырезал её дряблые обвисшие груди, сухие и морщинистые, почти не источавшие кровь. Он скормил их динго, которые жили вместе с ней долгие годы. А потом голыми руками проник сквозь мышцы и сухожилия, сквозь сосуды и нервы, в упоительной ярости проломил хрупкие ребра, ещё долго наслаждаясь их скрипучим, хрустящим стоном.

Джейсон потянул правую руку к солнцу. На коже, что удивительным образом оставалась бледной, матово выплетались рисунки татуировки. Его сила. Его мощь. Но племя сомневается. Белый бог ощущает их непозволительные мысли, они зудят как рой мошкары, они подрывают его безусловный авторитет.

Но никто из ракьят и слова не скажет, когда он исполнит пророчество. Когда его сын, выношенный белой женщиной с кровавыми глазами, родится сильнейшим воином. И весь Рук Айленд станет перед Джейсоном на колени.

***

– Вы позвонили в офис мужика со стальными яйцами. Последний раз его достояние было выставлено со стартовой ценой в пару миллионов долларов, но курьер потерял обе ноги и желудок в процессе изъятия лота. А какого хуя нужно вам? – Шарлотта была вынуждена повторять это раз за разом с самой любезной и серьезной интонацией, которую могла изобразить. И благо, что по спутниковой связи Монтенегро практически никто не звонил. Практически.

– Какого хрена? – раздалось на другом конце. – Алло! Позови этого придурка к телефону.

– Ваас, это Вальтер, – сообщила молодая женщина. Она уже подготовилась к потокам крикливой брани с обеих сторон, поэтому нервно сжимала трубку.

– Передай фашисткой свинье, что я занят, – Ваас спокойной вычищал охотничьим ножом остатки кровавой грязи из–под ногтей.

– Он говорит, что у него крайне важное дело.

– Окей, я понимаю. Тогда скажи, что вернусь послезавтра ночью, – главарь пиратов наклонился, чтобы всадить лезвие в лицо бывшего японского киллера. Его темноволосая голова покоилась справа от ящика с боеприпасами, на котором был занят Монтенегро. Нож легко вошёл в распахнутое глазное яблоко, от чего то лопнуло и медленно растеклось по впалой бледной щеке. С дрожью омерзения Шарлотта смогла выдавить из себя фразу:

– Предлагает поразвлечься.

– Вальтер, меня интересуют люди с сиськами, – почти искренне возмутился Ваас, когда трубка оказалась у него в руке. В следующую секунду он плохо прикрыл её и громким шёпотом обратился к Шарлотте, – достали эти фанаты, так и хотят залезть в штаны.

– Ваас! – вылетел глухой гневный выкрик с другого конца связи.

– Да–да?

– Прекращай дурить. Я звоню, чтобы предложить тебе перемирие, нам незачем враждовать. Со своей стороны могу дать информацию о том, на каком пляже будут проводиться съёмки клипа набивающей популярность певички из Штатов. Над ней трясётся один из моих партнёров, который задумал меня крупно наебать при следующей сделке. Хочу проучить ублюдка. Ты мне поможешь?

– Какого хера ты опять притащил сюда мажоров?

– Не кипятись, у тебя есть отличная возможность исправить мою оплошность.

– Да за тобой, блядь, с огнемётом ходить надо!

– Координаты скину через пять минут. И прошу тебя, делай что угодно, но девку оставь в живых. Так надо.

– Вот мудак! – ругнулся Монтенегро в уже умолкший телефон.

Притихшая Шарлотта внимательно наблюдала за тем, как главарь пиратов, выйдя из-под тени навеса, раздаёт пинки и команды собирать барахло. В голову ей пришла мысль, что, может быть, она участия в захвате заложников принимать не будет.

– И терминатора Шарли экипируйте. Редж, отдашь ей свой пулемет.

Молодая женщина негромко простонала и уткнулась лбом в бок подошедшего Дюка.

– Пристрели меня, – донеслась приглушенная фраза снизу.

– Куда Ваас собрался? – отхлёбывая кофе из жестяной кружки, мужчина смотрел на Шарлотту с плохо скрываемым сожалением. Сейчас он практически ничем не мог облегчить её существование.

– На охоту.

– По крайней мере, ты по другую сторону от добычи.

Она подняла глаза и попыталась несмело улыбнуться, но вышло что-то угрюмо унылое. С Дюком они пришли к перемирию в тот же день, когда и состоялся их первый разговор, а после наёмник не давал поводов для обид. Никаких сальных шуточек, пошлых намёков, только ненавязчивая поддержка и человеческое отношение. Шарлотта никак не могла понять, почему такой человек как Дюк решил перейти на сторону Вааса.

Ей нельзя было забывать, что на Рук-Айленде живут только убийцы и моральные ублюдки, но факт оставался фактом: знакомство с Дюком сделало существование не таким невыносимым.

– Я прикрою, – напоследок произнёс мужчина и отдал кружку ей.

– Спасибо.

Кофе оказался очень горьким и очень горячим.

***

– Эй, Пич, вполоборота, будь добра, детка!

– Детка у тебя в штанках, Джонни, – девушка в изумрудном купальнике ослепительно улыбнулась.

Такие же изумрудные линзы в её глазах неестественно блестели, ловя отражение солнечных бликов на поверхности прозрачного моря. Его спокойные волны ласкали бронзовую кожу тонких ног, почти добирались до идеальных полушарий ягодиц и по пути назад легко ласкали впадинку между бедрами.

Пич тряхнула блестящими, ярко–рыжими волосами, которые доставали ей до низа спины, а затем нагнулась, чтобы зачерпнуть в ладонь воды и плеснуть брызги прямо в камеру.

– Отличный момент! – выкрикнул продюсер для поддержания своего статуса. Его компания помощников–подхалимов и шлюх из массовки расположилась в тени пальм, и оттуда спокойно наслаждалась жизнью.

С другой стороны пляжа в какофонии рева двигателей, матерных девизов и оглушающих гудков вырулило несколько машин, из которых тут же посыпались люди с оружием.

– Что это за хрень? Мы работать будем или нет? Уберите этих идиотов! – Пич возмущенно замахала руками.

– Не гневайся, принцесса, местные поглазеть хотят. Не каждый раз восходящая звезда снимает у них клип, верно?

– Просто разберись с этим, Мак!

Высокий светловолосый Мак был её стилистом, грушей для битья и подружкой в одном лице, и чтобы ни одно из этих мест вдруг не занял гей помоложе или какая–нибудь дурочка в очках, парень всегда с готовностью бросался выполнять любые поручения.

Через несколько десятков шагов он оказался у прибывшей на машинах компании и растянул губы в надменно–доброжелательной улыбке.

– Привет, парни! Мы тут немного работаем и всё такое. Не хотите неприятностей от человека по имени Вальтер, лучше не мешайте. Давайте вы будете хорошо себя вести, и я, вполне возможно, достану для вас пару автогр…

Раздался выстрел.

Ваас не глядя оставил дыру в чужом лбу. В этот момент он рассматривал Шарлотту, перевязь на которой трещала из–за тяжести пулемёта, и всё–таки пришёл к выводу, что она скорее расстреляет своих, чем нормально дотащит оружие.

– Снимай на хуй, будем с завтрашнего дня качаться, – рука с пистолетом опустилась, – дайте ей кто-нибудь пушку.

Пока Дюк с Реджем помогали Шарлотте разобраться с обмундированием, Монтенегро прихрамывая направился к застывшим впереди фигурам. Вся съемочная площадка состояла из двадцати человек, пары камер на штативах, походных столиков с вещами и плетеных кресел в тени. Услышав громкий звук, они ещё не успели осознать, что произошло.

– Друзья! – угрожающие выкрики эхом разносились по пляжу вместе с короткими автоматными очередями. – Добро пожаловать в моё грёбаное королевство! Я безумно рад…

Кто-то из людей только сейчас бросился бежать, другие же так и остались стоять в оцепенении, страхом сковавшим их тела.

– Ну, что за херовая привычка меня не дослушивать? Я же пытаюсь быть гостеприимным, блядь!

Изумленно наблюдая за тем, как бегущие члены её трупы падают один за другим, а за их телами уже несутся воинственно орущие бандиты с оружием, Пич не могла заставить себя пошевелиться.

Как съемки её долгожданного клипа на прекрасном райском острове, за путешествие на который ей пришлось сделать не один минет этому мерзкому козлу, как вся хрустальная мечта могла быть разбита в одно мгновение? И разбил её ни кто иной, как этот орущий во всё горло мужик в красной майке.

– Слышишь, ты! – Пич, наконец, изобразила подобие движения: её всю затрясло от гнева: – Ты вообще знаешь, кто я такая, сукин сын?! Ты понимаешь, что с тобой сделает мойяааааааа!

– Меткий выстрел, Шарли, но кто тебе разрешал дырявить нашу гостью? А? – Ваас встал вполоборота, чтобы видеть и падающую в воду рыжеволосую девушку, и Шарлотту, вытянувшую руку с пистолетом. – Я тебе, блядь, разрешал? Нет? Так иди на хуй спасай её теперь! Пиздуй!

Подгоняемая выкриками, Шарлотта побежала к воде. Когда она целилась, то и не подозревала, что удастся попасть именно в ногу, но это было гораздо лучше, чем если бы выстрелил сам главарь пиратов. Он бы не убил её, но сомнительно, что рыжеволосая девушка смогла бы потом нормально произнести хоть какую-то фразу.

Беспорядочная возня на пляже, сопровождаемая громкими звуками всего подряд: от завываний до звона стекла, пришла в относительно приемлемый хаос спустя час. Трупы были свалены в кучу позади шеренги поставленных на колени людей. Напротив них, положив одну ногу поперек другой и раскуривая дорогую сигару, в плетеном кресле сидел Монтенегро.

– Чтобы снять крутой клип нам понадобится две вещи: актриса, – Ваас вытянул указательный палец вверх, а затем направил его на связанное тело у своих ног. – И немного мин.

Трясущиеся заложники одновременно проследили за движением чужой руки и побелели от страха ещё больше. Слева стояли три огромных ящика, с которых пираты не спеша уже снимали деревянные крышки.

Отец

Ей действительно нравилось копаться в земле. Брать в руки сухую почву и чувствовать во рту привкус пыли и песка, обильно поливать её водой, каждый вечер и каждое раннее утро. Вальтер удивлялся этому новому хобби. Доминик улыбалась и пожимала плечами.– Как насчёт небольшого ужина? Я что-нибудь приготовлю, – она сидела на корточках перед зеленым томатным кустом и внимательно рассматривала небольшие шарики едва обозначившихся плодов.

– Сегодня я занят, быть может, в другой раз, – сдержанно ответил Вальтер.

В полутьме вечера его взгляд наткнулся на силуэт с большим животом, который медленно обходил грядки в поисках вредителей. По-хорошему, Доминик стоило оградить от общения с Ульви. И дело не в том, что этот человек мало поддавался определению пола. Просто, о прошлой беременности жена Вальтера даже не помнила. И он хотел бы, чтобы ничто не заставило её вспомнить. Но после смерти Саши Доминик не с кем было общаться, а подобрать нового гения психиатрии представлялось пока сложной задачей.

Вальтер мог с уверенностью сказать, что делает для неё все возможное, что также любит её и также чувствует вину за случившееся. Рядом с ним, под надёжной охраной, она находилась в полной безопасности. Вреда ей и её тонкому аналитическому уму никто нанести не сможет. Кроме неё самой.

Барон Северного острова нахмурился, вспоминая события прошедших дней. Нога как назло заныла. Он не совсем понимал, почему одна из личностей Доминик, которая так похоже воплощала образ его брата, взбрыкнула и украла флешку. Да ещё и помчалась на аванпост к пиратам.

В мыслях тут же возник образ Монтенегро, и настроение Вальтера окончательно дошло до отметки «паршиво». Спасая его шкуру, немец и подумать не мог, что наживёт себе массу проблем. Вчера, к примеру, когда он с партнёрами отдыхал на своей яхте, в шуме вечеринки никто не услышал гула мотора. Поэтому влетевшая на палубу голова оказалась полной неожиданностью для всех. По ошарашенному, раскрасневшемуся лицу Бенито Крэма Вальтер с легкостью понял, что часть тела принадлежала киллеру из Японии.

И эти цветочки вяли по сравнению с тем, что главарь пиратов не отвечал на спутниковый телефон и, видимо, даже не намеревался сообщать о судьбе певички, которую, кстати говоря, уже следовало бы вернуть её раскаявшемуся ухажёру. А с Ваасом Монтенегро уже следовало бы что-то сделать.

Не прощаясь, Вальтер отправился проверять плантацию конопли в другой части острова, а светловолосая девушка даже не обернулась, чтобы по своему обыкновению взглянуть на его удаляющуюся спину.

– Свалил? – негромко поинтересовалась Эльза, когда Ульви подошла ближе.

– Да, уже сел в машину.

Взгляд алых глаз остановился на чужом перебинтованном лице, а затем полукругом обвел пространство.

– Десять! Десять наёмников! Чокнутый козёл, – прошипела Эльза, хотя сама прекрасно знала, что именно благодаря её недавним приключениям Вальтер вдвое увеличил охрану.

– Так ты…– голос Ульви сипло дрожал из-за слабых связок, которые доктор Палацке тоже попытался переделать. – Ты поможешь мне?

– Как и договаривались, с меня – кончина профессора, с тебя – подготовка побега, который я, кстати говоря, почти продумала, – Эльза поднялась в полный рост и, потягиваясь, кивком указала на округлый живот собеседницы. – Ребенок Палацке?

– Мой.

– Понятно, что твой, отец кто?

– Я, блядь! Он взял мою сперму!

– Ого! – будто не замечая вспышки чужого гнева, светловолосая девушка вновь нескромно поинтересовалась: – аборт?

Поднимая ком земли и прицеливаясь в голову недалеко стоящего Мерлана, Эльза уже не рассчитывала услышать ответ, но он запоздало раздался:

– Кесарево.

***

– Как твоё настоящее имя? – поинтересовалась она, стирая дорожки крови с чужой шеи.

– Что? – девушка дернула головой, словно её кто-то ударил. – Осторожнее!

Но Шарлотта своими аккуратными движениями не задевала никаких ран, просто до внутреннего уха Пич всё ещё доносились болезненные отголоски децибел высокой мощности.

– Как. Тебя. Зовут? – громко и чётко произнесла собеседница.

– Что ты мямлишь, черт! Говори громче!

– ТВОЁ ИМЯ? – заорала Шарлотта, успев проклясть главаря пиратов, который надел на рыжеволосую голову певицы большие наушники и поднял звук на полную мощность.

Опрокинув стул и закрыв уши руками, Пич шарахнулась в сторону. Она пулей бросилась к ближайшим ящикам, чтобы втиснуться между ними и переждать приступ панической тряски.

Шарлотта сжала мокрую тряпицу в руке. Губы её растянулись в полосу, выражая жалость к ней и к себе, впрочем, тоже. Первые несколько дней в пиратском лагере она также забивалась в углы, тряслась, даже часто выплевывала содержимое желудка, хотя желание постоять за себя и что-либо высказать Монтенегро у неё пропало в первый же день.

А Пич оказалась крепким орешком. Сначала обложила главаря пиратов матом, потом сказала, что в Техассе видела и не таких сукиных сынов и что оторвёт ему хрен при первой же возможности. Но когда члены съёмочной группы закончили закапывать мины, и каждый из них был расположен так, чтобы девушка не догадалась, кто действительно стоит на взрывоопасном песке, а кто – нет, ей все равно пришлось нажимать кнопки. С полным липкой ленты ртом рыжеволосая певица давилась слезами, содрогалась, однако продолжала взрывать людей. Потому что Ваас облил её бензином, а перед глазами держал горящую спичку, и времени у Пич было ровно до того, как огонь коснется мужских пальцев.

– Я разорву его на части, убью, уничтожу, – яростный скрежет её зубов отчётливо различался даже сквозь звуки гулянки.

Ваас устроил вечеринку в честь первой музыкальной премии Рук Айленда.

– Ну-ну, – Шарлотта слышала эти пустые угрозы не первый день, она и сама когда–то тешила себя ими. – Лучше успокой свои нервы, они ещё пригодятся.

– Я вылезла из такой задницы! Чего мне только не приходилось делать в жизни! И я поклялась, что больше не вернусь к нищете и больше не позволю ни одному ублюдку смотреть на меня свысока! Ненавижу этого урода!

Пич грохнула кулаком по ящику и тут же завыла от боли, попав по гвоздю.

– Ты же спишь за деньги, – вздохнула собеседница, выкручивая мокрую тряпку в покореженную жестянку.

– Как только мой спонсор узнает…ооо, он разнесет этот остров на части! Да он готов целовать заплеванный пол, по которому я ходила!

– А я вот мечтала стать доктором наук, – решила поделиться Шарлотта, раз уж её все равно никто не слышал. – И какой же заманчивой казалась идея, описать таинственное племя ракьят на никому неизвестном архипелаге…

Её передернуло от болезненного, омерзительного страха, который, наверное, будет преследовать всю оставшуюся жизнь.

– Доктор наук, значит? – Дюк стоял облокотившись о дверной косяк и с интересом поглядывал то на Шарлотту, то на рыжую девушку, при его появлении забившуюся ещё дальше.

– Не вышло, как видишь, – Шарлотта безразлично пожала плечами.

– Пошли, там парни мясо жарят, попробую урвать нам пару кусков, – видя, что его собеседница отрицательно покачала головой, нехотя добавил: – Ваас через пару минут придет сюда, и если не хочешь быть втянутой в очередную эмоциональную встряску, то поторопись.

– А она?

– А она следующий раз не будет орать, что член ему в детстве отгрызли тигры, и поэтому Монтенегро вырос злобным женоненавистником.

Шарлотта находилась на грани выбора и, наверняка бы, со своими сомнениями попала под раздачу, если бы Дюк вовремя не услышал шелеста чужих шагов и не потянул её за собой в ближайшие высокие кусты.

Чувствуя крепкую хватку на своей руке, молодая женщина затаилась и смогла выдохнуть только тогда, когда кто-то прошёл мимо.

– Мы тут весь вечер просидим? – прошептала она.

– Если хочешь.

– А…

Договорить Шарлотта не успела, потому что с громкими воплями и руганью мимо протащили рыжеволосую певицу. А когда всё затихло, оказалось, что теперь загорелая рука Дюка расположилась поперек её туловища, прямо под грудью.

– Ты так старалась выглянуть из-за кустов, я думал – упадёшь, – как бы извиняясь за свои действия, он аккуратно убрал руку.

Она подняла взгляд вверх и сквозь тонкие стебли смогла разглядеть мерцающий небосвод.

– Ты ненормально приличный для наёмника.

– Я за деньги убиваю людей, а отморозком работать не нанимался, – спокойно ответил собеседник.

В полутьме нельзя было разглядеть его глаз, но ей показалось, что в них застыла улыбка.

– Бог ты мой, мне самой теперь все делать?

Прежде чем Дюк понял, о чём идёт речь, Шарлотта порывисто опустила руки на его плечи, чтобы быстрыми движениями подрагивающих пальцев сжать майку, провести по твёрдой шее и зарыться в тёмные кучерявые волосы на затылке. Она интуитивно нашла его сухие губы, а он, тут же отвечая на поцелуй, осторожно, но крепко прижал её тело к своему. Жёсткие волосы на мужском подбородке покалывали кожу, но Шарлотта не обращала на это никакого внимания, все ощущения сконцентрировались на спине, талии, и чуть ниже, на ягодицах. Там, где оказывались его большие ладони, там, где они гладили и сжимали, тут же осторожно отпуская.

Её руки тоже не задерживались на месте и опустились по почти каменной груди, твёрдым мышцам пресса к низу живота, пока не замерли от его неровного шёпота.

– Не нужно. Я не заставляю.

Шарлотта резко оттянула туго прилегающую резинку штанов и нырнула ладонью в узкое пространство, чтобы добраться до паха. Пальцами касаясь члена, она провела рукой вверх, чувствуя не только чужое возбуждение, но и собственный тугой узел внизу живота. В мгновение узел развернулся, своими невидимыми концами задевая нервы и оглушая почти шоковой болью.

– Чёрт, – она резко отпрянула и едва сдержалась, чтобы не взвыть во весь голос. Ладони с силой обхватили живот, словно это помогло бы остановить режущие ощущения, а ноги предательски подкосились. Шарлотта не рухнула на землю только благодаря тому, что реакция Дюка оказалась быстрее. Он помог ей аккуратно осесть и сам опустился рядом, так и не убрав рук с плеч.

– Вот дерьмо, – произнесла молодая женщина, задыхаясь от боли.

– Шарлотта…, – он хотел сказать какие-то слова, от которых ей бы стало легче, но таких слов не подобрал бы даже самый гениальный психолог в мире.

– Это не Ваас.

– Что?

– За ней приходил не Ваас, ты был неправ, – Шарлотта вымученно улыбнулась. Боль внизу стала как будто немного тише. – Но знай я это заранее, клянусь, я поперлась бы с тобой в эти кусты ещё раз.

– Сумасшедшая, – произнёс Дюк. Шершавые пальцы оказались у её бледного лба и откинули мокрые пряди в сторону. – Ещё раз ко мне полезешь, я тебя хорошенько встряхну. Без обид.

– Я же не думала, что всё настолько хреново.

– До свадьбы заживёт.

Шарлотта засмеялась в голос, чувствуя ощутимые покалывания внутри, но почти не обращая на них внимания. Ей пришла на ум красочная картина, какую именно свадьбу может устроить главарь пиратов на этом диком острове. Почти без истерических всхлипываний она заглушила остатки веселья и попросила помочь ей встать.

– Уверена? – с изрядной долей сомнения поинтересовался Дюк, когда Шарлотта сказала, что им пора возвращаться.

– Ни в чём, – заверила его собеседница.

Победа

В грудь глухо ударяла музыка, сотрясая внутренние органы и стуча костями, но она почти не слышала песню, гремящую из колонок. Пич старалась двигаться в такт вместе с остальными девушками, но выходило настолько убого, что не замечали лишь полупьяные пираты вокруг.Каждый раз девушка вынуждена была неуклюже подпрыгивать, чтобы не запутаться во вновь появляющейся под ногами цепи. Её железные звенья делали круг за кругом, то растягиваясь во всю длину, то, что было чаще, тяжело скользя по полу. Остановиться этим звеньям не давал главарь пиратов, который сидел на самом краю грубо сколоченного помоста. В его центре возвышался столб, и отходящая от него цепь вела к кожаному ремню на шее огромной бурой медведицы.

Пару раз животное ставило мохнатые лапы на доски в попытке взобраться к танцующим девушкам, но Ваас неизменно сгонял её, заставляя и дальше ходить кругом.

– Куда ты, блядь, лезешь? Настя! – прикрикнул Монтенегро, хватая рукой оказавшуюся рядом цепь и натягивая её на себя.

На сцене кто–то споткнулся и с визгом упал, девушки мгновенно сбились в тесную кучку возле столба, перестав танцевать.

– Хватит! – Пич была сыта по горло тем адским спектаклем, который разыгрывался на её глазах. Она в пару быстрых шагов дошла до края сцены и, не сбавляя хода, чтобы не попасть в лапы к дикому зверю, спрыгнула.

Ваас разделил оставшихся в живых и вверх ногами подвесил троих парней напротив сцены. Каждый раз, когда кто–то из девушек спотыкался, падал или замирал, главарь пиратов стрелял в подвешенных, чьи головы и без того истекали кровью. Час назад по ним своими когтистыми лапами стучала медведица. Энтузиазма ей было не занимать. Но пленников отодвинули подальше, а Настеньке поручили охранять суперзвёзд на танцплощадке.

Загородив спиной парней и широко расставив руки, Пич гневно закричала:

– Ты дотронешься до них только через мой труп, подонок! Чертов слабак, легко палить в беззащитных?! Дай мне пушку, и я покажу тебе, чего ты стоишь!

Кто-то мгновенно вырубил музыку, и вокруг стало оглушительно тихо. Даже не звякала цепь, которую натянула медведица.

Ваас одарил рыжеволосую девушку долгим внимательным взглядом. На его непроницаемом лице сначала ничего нельзя было различить, но постепенно на губах вырисовалась ухмылка.

– Леди и джентльмены! И ты, Настенька. Сегодня вы все, да–да, все, станете зрителями и участниками грёбаного шоу, в котором на хер никому неизвестная певица Пич сама вызвалась сыграть главную роль!

– Я не буду участвовать в твоих чокнутых играх! – она не шелохнулась, когда Монтенегро, спрыгнувший с края подмостков, и приблизился к ней.

– Повтори-ка ещё разок, - дуло его пистолета оказалось под её подбородком. – Это благородно. Прекрасный поступок. Ты заступаешься, да? Заступаешься… – Ваас негромко рассмеялся, но уже в следующий момент заорал: – За кого, ты, блядь, заступаешься? За них? Или за них?! – пистолет указал сначала на подвешенных парней, а потом вильнул в сторону сцены, где стояли испуганные девушки. – Им по хуй на тебя! Слышишь? Каждый из них шкурой своей дорожит больше, чем твоим грёбаным благородством!

– Это не так! – уверенно выговорила Пич, смотря ему прямо в глаза.

– Шарли! – выкрикнул Ваас, – неси сюда набор ножей от нашего гостя из Японии. А вообще давай всё: иглы, сюрикены, меч этот грёбаный тоже прихвати!

Боковым зрением отметив, что его приказ уже бросились выполнять, Монтенегро развернулся и размеренным шагом направился обратно к помосту.

Пич незаметно выдохнула с облегчением. Если он заставит её метать ножи в людей, то она обязательно будет промахиваться, и ни черта этот полоумный убийца не докажет.

– И кто-нибудь поменяйте местами нашу блядскую звезду и её подвешенных дружков, – выдал на ходу Ваас.

***

Потрепанная, с брызгами крови, карта всё ещё хранила чёткие очертания двух больших островов Рук Айленда. Джейсон медленно проводил пальцем по знакомым лентам дорог, замирал в неожиданной точке и вновь принимался искать пути отхода.

– Он так и не вышел на связь? – поинтересовался молодой вождь, не отрывая взгляда от карты.

– Нет, Атуа. Но он точно жив, его видели при захвате туристов на восточном берегу.

– Он затаился, чтобы не вызвать подозрений, – пробормотал Джейсон и не заметил мимолетной ухмылки, что скользнула по лицу рядом стоящего воина. Тот видел другие причины в регулярном отсутствии информатора на месте встреч. – Иди.

Вождь был уверен, что наёмник в скором времени принесет ему все сведения, касающиеся обстановки в пиратском лагере. Стоило только набраться терпения и подождать. Но с другим вопросом, наиболее занимавшим Джейсона, тянуть было нельзя.

Вчера вечером он собрал всё племя и произнёс лучшую из своих воинственных речей. Там, дома, в Калифорнии, никто не назвал бы Джейсона Броди умелым оратором, но Белый бог знал цену громкому слову. Знал и умело пользовался. Он вновь обещал племени власть над островом, вновь говорил о рождении воина и раскрыл им тайну этого рождения. Сначала затихшие, после они все ликовали, когда поверили в то, что почти достигли цели, что осталось сделать лишь несколько шагов. Своими криками племя заглушило самого вождя, но он простил им это. Потому что в криках этих было слепое подчинение, было желание идти за Белым богом в очередной кровопролитный бой.

***

– «Нахер, нахер!» – кричали пьяные пионеры, – выдал очередной комментарий главарь пиратов, когда кто-то из молодых людей промахнулся. – Следующий!

Девушки оказались очень увлеченным метательницами режуще-колющих предметов. Одна из них, накормленная обещаниями подарить свободу, даже победно вскрикивала, когда в тело Пич удачно вонзались острые иглы. Сама певица лишь болезненно стонала, потому что рот её был предусмотрительно заклеен. После всего того, что рыжеволосая девушка пережила за последние полчаса, верить в хоть чью-нибудь совесть ей расхотелось. Даже добряк Джонни, избитый медведицей и раненный пулями оператор, ради мнимой свободы постоянно вымаливал дать ему ещё одну попытку бросить нож.

Её тошнило от них. Её тошнило от долгого висения вниз головой. Её разрывало на части от очагов боли. Горели раны на теле.

Резкий росчерк, и набухшая алым капля скатилась по щеке. Промахнулась, но задела. Пич готова была разорвать эту разочарованно воскликнувшую девицу, но ей оставалось лишь редкими рывками уставшего тела дёргаться из стороны в сторону, чтобы раскачать верёвку и попытать усложнить задачу. Участники диких соревнований начинали злиться, даже покрикивали на неё, призывая висеть спокойно. Если бы рыжеволосая могла, она бы показала им сразу два фака да ещё бы плюнула в их азартные рожи.

Двух из семерых метателей Ваас уже пристрелил, потому что промахов у них было гораздо больше, чем попаданий. Озлобленность нарастала, как и меткость. Пич подвывающее замычала, получив остриём в живот.

– Десять из десяти! Нет, блядь, ты видел? В яблочко! – Монтенегро вновь произвёл выстрел, и тело только что метнувшей сюрикен девушки безжизненно свалилось на землю. – Уже было! Усложняем задачу, друзья! Выживет тот, кто попадёт в нетронутую часть тела!

Но спустя десять минут стало ясно, что всадить что-либо острое в ухо или же пальцы рук – задача невыполнимая. К счастью для Пич, Ваасу быстро наскучило смотреть на эти неумелые броски, и, выхватив у кого-то из рук нож, он, практически не глядя, швырнул его в сторону подвешенной девушки. И разорвал верёвку.

Она чудом осталась жива и даже сохранила кости в целости после того, как мешком рухнула вниз. Всё холодное оружие, застрявшее в её теле, впилось ещё глубже. От нестерпимой боли девушка громко замычала, раздирая горло беззвучными воплями. Она успела дёрнуться несколько раз и разодрать свои кровоточащие раны сильнее, прежде чем окончательно замерла в полубессознательном состоянии.

Когда по его распоряжению выжившего оператора пираты оттащили в клетку, а трёх девушек забрали для развлечения, Ваас опустился на корточки перед Пич и негромко произнёс:

– Споёшь мне о благородстве ещё раз?

Воин

Небольшая, но тяжелая коробка спутникового ноутбука уже начинала давить на бедра, однако Доминик отмечала это где-то на грани ощущений. Сейчас её взгляд был прикован к маленькому экрану, на котором верхняя строчка цифр никак не хотела меняться.– Оплатили, – наконец она развеяла напряженное ожидание и подняла взгляд на Вальтера.

– Грузите, – подал команду он, – непунктуальные мудаки, последний раз с ними работаем.

Наемники начали стаскивать тяжелые ящики на катер, пришвартованный у длинного деревянного причала, где слишком сильно пахло рыбой. Вдохнув этот приторный запах, Доминик почувствовала легкое головокружение. Ноутбук взял в руки Мерлан, что позволило ей встать с мягкого раскладного стула и потянуться.

Тело обласкал непривычный приятно свежий ветер, редкий гость на этом острове. Она подумала, что за прошедшие месяцы ни разу не купалась в море. Хотя она много чего не делала в своей жизни, например, не летала на дельтаплане. А вот Тео летал, он, кажется, спешил попробовать всё на свете.

При последней мысли Доминик испуганно начала мотать головой, словно пытаясь найти что-то давно утерянное. В сознаний застыл только один вопрос: «Кто такой Тео?», и ответ на него лежал где-то рядом...

– Что такое? – поинтересовался Вальтер, когда увидел потерянный вид своей жены.

– Я тут…Нет, – она едва заметно дернула подбородком и поправила тёмные солнцезащитные очки, – ничего. Пойду к Ульви, она уже заждалась.

– Доминик, – резко позвал мужчина, – перчатки.

Девушка с полуулыбкой пробормотала что-то о своей забывчивости, и, натянув на руки длинный белый шёлк, отправилась через дорогу. Там она взобралась по небольшому зеленому склону и оказалась в тени пальм. Под ними была расстелена пёстрая ткань, на которой сидела Ульви.

– Как тут наш маленький пикничок? В холодильничке пивка не завалялось? – с доброжелательным сарказмом поинтересовалась подошедшая.

– Какое пиво, ты забыла, что у нас там лежит? – Ульви нервно сцепила пальцы рук на своём объемном животе.

С широкой ухмылкой собеседница вдруг резко склонилась над этим беременным созданием и, набрав в грудь больше воздуха, обеспокоенно вскрикнула:

– Ульви, что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?!

Сквозь забинтованные прорези для глаз скользнуло непонимание, мигом сменившееся громким вымученным стоном и аккуратным падением на тонкий плед.

– Аааа!

– Ульви!

– Доминик, что случилось? – закричал Вальтер, выглядывая из-под причального навеса.

– У неё схватки!

– Что?!

– Она рожает! Боже, что же делать! – приторно ужаснулась Эльза, занявшая сознание Доминик, и понизила голос до грозного шипения, – вставай, блядь, быстрее! И орать не забывай.

Чувствуя нарастающую дрожь адреналина, Ульви крепко вцепилась в протянутую руку и тяжело приподнялась с земли.

– Господи, как больно! – закричала она.

– Дорогуша, дыши глубже! – вторила ей Эльза.

Под истошные вопли и причитания обе поспешно спустились с возвышенности, а затем целенаправленно прошли к машине.

– Куда? – возразил Вальтер, оказавшись рядом в тот же момент, когда его жена помогала беременной взобраться на заднее сиденье.

– К доктору Палацке! А вдруг по дороге начнётся, кто роды примет? Я поеду с ней! – пытаясь копировать тон Доминик, уверенно выговорила Эльза.

– Мерлана возьмете с собой, – Вальтер чувствовал, что жену ни в коем случае отпускать нельзя, но она так решительно хотела помочь, что напомнила ту прежнюю себя, целеустремленную и готовую завоевать вместе с ним весь мир. – И останешься под его присмотром, пока я не вернусь.

Девушка, уже разместившаяся рядом с Ульви, перегнулась через дверцу автомобиля и, к удивлению присутствующих и самого мужа, чмокнула последнего в щёку.

– Спасибо, дорогой!

Двигатель затарахтел сильнее, а в следующее мгновение машина уже огибала скалу на повороте.

Вальтер ощутил пыль на губах вместе с привкусом дизельного топлива, но в разгоряченную солнечными лучами голову внезапно закралась мысль о том, какие роды можно принимать в дороге, если у Ульви не было никакого естественного отверстия для этого...

– Ракьят! – вместе с оборванными мыслями ввысь улетел чей-то последний выкрик.

В небе крутились лопасти вертолета, из нутра которого виднелась фигура Джейсона Броди с винтовкой в руках.

Барон Южного острова свалил вину за украденный пару дней назад воздушный транспорт на Монтенегро, поскольку его пиратов в красных банданах заметили наёмники в районе аэропорта. И не стал поднимать шум. Оказывается, Вальтера обвели вокруг пальца элементарным трюком с переодеванием. Но об этом он уже думал в последнюю очередь, когда бежал в укрытие, чтобы спасти свою жизнь.

Гудение вертолета и звуки перестрелки донеслись до них моментально, поэтому водитель попытался резко сбавить скорость, но к его горлу Ульви неуклюже приставила нож. Мерлан же, сидящий спереди, попытался предотвратить выпад чужой руки. Вкрадчивый голос на заднем сиденье заставил его обернуться и забыть о своих намерениях:

– Эй, эй, ненаглядный, не торопи события, – Эльза с широкой ухмылкой потерлась подбородком о дуло пистолета, который крепко держала в направлении своей челюсти. – Тебе решать: отстрелю ли я башку твоей обожаемой Доминик или же…или же мы спокойно доедем до ближайших катеров, и ты также спокойно продолжишь защищать её тощую задницу. Обещаю.

– Эльза, там стреляют! – испуганно отозвалась Ульви.

– Держи нож крепче, дура! – прорычала Эльза и, поймав взгляд Мералана, добавила: – О, нет, на Тео и не надейся, он в глубокой спячке, и мне лично ничто не мешает расстаться с этой проклятой жизнью! Уж лучше сдохнуть, чем вернуться в клетку! Ну! Решайся, блядь! Ты защитишь её или бросишь, как бросили все?!

Она вспыхнула, словно ветошь от малой искры, и продолжала гневно кричать, пока Мерлан не отвернулся, показав своим смирением, что жизнью Доминик рисковать не намерен.

– Двигай быстрее, черепаха! – ругнулась на водителя Эльза и затихла в глубокой задумчивости.

***

– Их было, наверное, тысячи две, не меньше. А нас всего сотня.

– Но как вы выбрались? – удивилась Шарлотта.

Они с Дюком поднимались по каменным ступеням в узкой утробе старинной Цитадели-маяка, сохранившейся ещё со времён испанской колонизации. Ей приходилось держаться за его крепкую руку, чтобы не провалиться в одну из огромных дыр, которые зияли в стенах здания.

– Нам повезло найти старую зенитку с запасом снарядов. Мы с напарником её кое-как починили, а потом хватило одного удара, чтобы повстанцы наложили в штаны.

История была в духе чёрного юмора, который неизменно заставлял мужчину усмехаться в свою короткую бороду, а Шарлотту изумленно округлять глаза. И это ещё ничего, потому как предыдущий рассказ Дюка оказался совсем из области фантастики. Выяснилось, что он в молодости побывал в разных горячих точках и работал преимущественно на пусковых установках зенитно-ракетных комплексов. Как его туда занесло, а главное – каким образом вынесло на Рук Айленд, оставалось загадкой.

– После этих приключений ты оказался наёмником просто в заднице мира!

– Нас всех когда-нибудь тянет на родину, – загадочно произнёс Дюк.

Они поднялись на верхнюю площадку Цитадели. Крыша над их головами держалась на хлипкой каменной кладке той части круговой стены, которая все ещё оставалась цельной. Рядом со стеной на железном ящике сидел Монтенегро и вдохновенно рассказывал что–то про свободный полет. Его, плавно размахивающего рукой с самокруткой, слушала только рыжеволосая Пич. Впрочем, она со смешанными чувствами успевала не только внимать чужой философской мысли, но и следить за двумя измученными девушками напротив.

Их тонкие, ослабленные тела были напряжены до предела. Стопы в синяках и кровоточащих ранах девушки буквально вдавливали в каменный пол, а саднящими руками крепко держали длинную веревку. Её второй конец уходил за разрушенный проём цитадели куда-то вниз. Судя по крикам из вне, девушки пытались удержать своих друзей, привязанных к этой веревке и висящих высоко над землёй.

– Держи крепче, черт тебя подери! – выругалась одна из девушек.

– Я устала!

– Помогите! – истошно завизжали с другого конца верёвки. Та опасно скользнула во вспотевших от усилий и страха руках.

– Принесла? – спросил Ваас, как только заметил Шарлотту и Дюка. – Давай эту хрень сюда.

Раскрытая ладонь была требовательно вытянута вперёд, но до её обладателя оставалось два опасных шага по краю плиты. С одной её стороны уже целый час стояли измученные девушки с чужой натянутой жизнью в дрожащих руках. С другой - была пропасть в несколько пролётов и тёмный пол цитадели. Шарлотта, которой предстояло пройти по краю этой пропасть, сожалела, что не родилась цирковым канатоходцем.

– Я долго ждать буду?

Дюк остановил шагнувшую было Шарлотту одним твердым касанием руки, забрал зажигалку и метким движением бросил её прямо в ладонь главаря пиратов.

– Дюк, – Ваас улыбался как огромный сытый кот.

Внезапно девушки взвизгнули, потому что веревка снова скользнула на несколько сантиметров вниз.

– Мать вашу! – Пич, сидевшая рядом с главарем пиратов и напряженно наблюдавшая за происходящим, всё-таки не смогла остаться в стороне и бросилась им на помощь.

Единственной реакцией Монтенегро на этот очередной благородный поступок было укоризненное покачивание головой. Он бы обязательно разразился тирадой, в следствие которой унизил бы любое бесполезное проявление самопожертвования, а потом поджёг бы верёвку, но случилось кое-что интересное. Цепкий потемневший взгляд Вааса вновь вернулся к сосредоточенной физиономии Дюка. Наёмник всем своим видом показывал готовность к защите. И защищать он собирался не себя.

– Ваас, не нужно, – в голосе Дюка слышалась просьба, но не мольба.

– Меткий бросок, амиго. Очень плавный. Как в старые добрые, да, приятель? – Монтенегро поднёс ко рту самокрутку, щелкнул зажигалкой и затянулся, неотрывно следя за собеседником. – Я всё ещё помню. Нет-нет, не смотри так, блядь, я реально помню! – металлический уголок зажигалки едва коснулся его виска, а затем, пару раз крутанувшись в пальцах, был направлен на Дюка. – Твой нож – моя рука. Бросок с двадцати метров! Блядь, да это невозможно, скажете вы, но вот этот мужик всегда делал так, что именно рукоять опускалась в мою ладонь, вот сюда! Кстати об этом. Шарли, ты какого хрена полезла к ракьят за этим китайским ножом?

Шарлотте только теперь смогла стряхнуть с себя тревожное ожидание неминуемого, которое сковало всё её тело с того момента, как Дюк отобрал чертову зажигалку.

– Тяните сильнее! – прокричала Пич девушкам, те, кажется, вышли уже за ту грань, где лишаются последних сил.

Шарлотта сбивчиво произнесла:

– Я..мне не нужен был нож, я только хотела статью написать. Но откуда ты…про нож, я же не говорила.

– Эту охерительно интересную историю мне рассказал наш дорогой друг Дюк, – Ваас ухмылялся так широко, насколько позволяла мимика его заострённого в предвкушении лица. – Что? Ты не знала? Дюк, приятель, как, блядь, можно скрывать от своей дамы, что ты у нас херов племенной жеребец, а?

– Что это значит…– пробормотала Шарлотта, почти понимая, но не желая верить в услышанное.

– Выбор, да, Дюк? Семья или друзья, семья или ты - грёбаный выбор! Его нам каждый раз засовывают в задницу и ждут, когда взорвётся!

– Твой взрыв стал атомной бомбой, – угрюмо отшутился наёмник, не обращая внимания ни на стенания девушек, ни на чужие психованные выкрики. И стараясь не обращать внимания на отстранившуюся Шарлотту. – Послушай. Я выдал тебе всё, что знал.

– Напомни-ка мне, когда это случилось? Когда ты получил задание от мудака Джейсона следить за мной? Или когда понял, что наши родственнички ракьят поимели Шарлотту всем племенем? – Ваас резко поднялся с ящика и молниеносно достал свой нож. Хватило одного прямого росчерка, чтобы лезвие вонзилось в веревку, и люди полетели вниз. По обеим сторонам. За стеной цитадели – потому что были подвешены. Внутри цитадели, туда, в дыру пролета – потому что не смогли удержаться на ногах и стали заваливаться назад. Повезло лишь Пич, которая стояла дальше всех от края плиты. Её перевязанное и заклеенное старыми пластырями тело грохнулось об пол, издав невразумительное, болезненно мычание.

Едва затихло эхо предсмертных криков, а гулкий стук от ударов тел о землю перестал вливаться в уши, Монтенегро продолжил:

– Шарли останется со мной. А ты, в знак моего грёбаного уважения, съебываешь на Южный остров. Туда, куда не хотел. И делаешь то, от чего отказался.

– Она должна остаться в живых. Обещай мне.

– Ты, блядь, ещё клятву воина-ракьят потребуй. Совсем охуел?

Выражение их прямых и серьезных взглядов никому бы не показалось приятным. Оно не было враждебным. В нём огромными волнами колыхалось осознание того, что их сила равна. И некогда сделанный обоими выбор - побег из племени - не позволит им перегрызть друг другу глотки в нечестной борьбе. Хотя сейчас Ваас поступал паскудно, это был взаимный поступок, и условия его заранее знали обе стороны.

– Я справлюсь, и ты отдашь её мне.

– Подарки не передаривают, – главарь пиратов вновь усмехался.

– Ты один из них! – внезапно вмешалась в разговор Шарлотта. Она думала, что слёзы у неё уже давно высохли, но взгляд почему-то мутнел от проступивших солёных капель.

– Шарлотта, не сейчас, – только и смог ответить Дюк. Сейчас ему жизненно необходимо было добится от Вааса тех самых слов, за правдивость которых они оба могли поручиться.

– Ты ракьят! Ты такой же чертов ублюдок, как и они! – молодая женщина гневно толкнула его в грудь и бросилась вниз по лестнице.

– Вау! Сколько страсти! Я, блядь, в восторге от её игры! Моя школа! - Ваас усмехнулся и посмотрел под ноги. Там закопошилась рыжеволосая девушка, он протянул руку, чтобы схватить её за предплечье и рывком заставить подняться.

– Я от своего выбора не отказываюсь, – Дюк прибывал в гневе, но старался ничем этого не выдать, чтобы не доставить удовольствия Монтенегро от очередной порции чужих вымученных эмоций. – Я реконструирую установку и вернусь за Шарлоттой.

– В таком случае, – главарь пиратов придержал за талию попытавшуюся со стоном свалиться Пич, у которой вновь открылись раны на местах особо глубоких порезов, – пусть свой выбор сделает и Шарлотта. Теперь, как ты понимаешь, он у неё охереть какой непростой.

Дюк бросил долгий вопросительный взгляд. Ответ нашёлся не сразу. Ответ показался бы неприемлемым любому цивилизованному человеку. Но мужчина горько усмехнулся, чем выразил своё согласие и, не прощаясь, стал спускаться по ступеням.

– Мудак влюбленный, – бросил Ваас ему вслед.

Пич, которая после сильного удара и очередной потери крови с трудом воспринимала происходящее, кое-как поняла, что странный разговор закончился. Но она никак не могла сообразить, закончилось ли это немыслимое перетягивание каната, остались ли живы ребята…Внезапно саднящей спины коснулся теплый камень – это она оказалась прислоненной к стене Цитадели.

Освободившись от груза, Монтенегро подошёл к зияющему просвету, из которого открывался великолепный вид на волнующееся море и далекие силуэты вершин Северного острова. Вниз за телами полетела недокуренная самокрутка, и Ваас помахал рукой в направлении её полета.

– Ваас! – раздался шипящий выкрик немца.

– Говорят, у тебя украли нечто особо ценное, приятель? – проорал в ответ главарь пиратов.

– Вытащи мою жену из лап этих грёбаных ублюдков и проси что угодно!

– Нашёл, блядь, спасателя Малибу, – себе под нос произнёс Монтенегро, тем не менее уже предвкушая очередную кровопролитную встречу с ракьят и их недобитым вождём.

Дом

– Далеко не лезь, там акулы, – предостерегающим тоном произнесла Шарлотта, своими трясущимися руками перебирая медикаменты в небольшом мешке. Ей нужны были успокоительные, обезболивающие и черт ещё знает какие препараты, запас которых уже давно подходил к концу. Стоило слушать Дюка, когда он рассказывал про целебные свойства разных трав…и не рассказывал, что знает о них, потому что родился на этом острове.Молодая женщина гневно отшвырнула от себя мешок и закрыла лицо руками.

– Эй, что с тобой? – поинтересовалась Пич, выкручивая гавайскую рубашку, которую до этого пыталась отмыть от крови.

– Тоже, что и с тобой, – донеслось приглушенное раздражение.

Рыжеволосая девушка непонимающе взглянула на собеседницу, та теперь нервно потирала шрамы в уголках рта и смотрела куда-то вдаль. Её короткие волоски на выбритых висках переходили в растрёпанный хвост на затылке, что добавляло молодой женщине диковатого сходства со всей обстановкой в целом.

– Ты…ты как здесь? Тоже наёмница?

– Издеваешься? Мне больше тебя досталось! – Шарлотта повернулась всем корпусом на песке, чтобы видеть стоящую в воде Пич. – Только не от пиратов.

– А этот, бой–френд твой…

– Лучше заткнись!

– Ой-ой, – Пич в приторном испуге замахала мокрой вещью, а затем встряхнула её, разбрызгивая капли по сторонам. – Сто лет не стирала. Меня, кстати, Дороти зовут.

– И года не прошло, – неприветливо проворчала Шарлотта. – Терминатор Вааса, приятно познакомиться.

При упоминании главаря пиратов возникла неловкая молчаливая пауза, нарушали которую лишь легкие всплески воды и шорохи диких свиней в соседних кустах.

– Почему он не убил меня сразу? – прошептала новоиспеченная Дороти.

– Кто знает, – молодая женщина опустила руки на забинтованные бедра. Кто теперь кроме Дюка будет ловко и безболезненно менять повязки?

– Ты пробовала сбежать? – наблюдая за странной полуулыбкой на губах собеседницы, рыжеволосая девушка неприятно поёжилась. – Можно же позвать на помощь.

– Мы с тобой не на той стороне, чтобы нам хоть кто-то помог, – Шарлотта удрученно покачала головой. Первым её порывом, едва она выскочила из Цитадели, было бросить всё к чертям собачьим, сесть в лодку и уплыть куда-нибудь очень далеко. Однако море вот уже третий день несильно, но ощутимо волновалось, да и запаса питьевой воды у неё не хватало. Решимость покинуть ненавистный остров, где все поголовно ублюдки, убийцы и предатели, постепенно отошла на второй план. Теперь Шарлотта чувствовала лишь глубокую обиду и сильное желание высказать Дюку всякие гадости в лицо. А потом послушать, как он спокойно и серьезно объяснит ей, почему молчал. Затаптываемая всеми напастями Рук Айленда надежда всё ещё теплилась в быстро бьющемся сердце.

– Потому что всем плевать, – бывшая певица сжала руки в кулаки и заговорила с возрастающим гневом: – чёрт, да он прав! Все хотят спасти свои задницы, только свои! Разве не так?

– Не так. Ты же хотела помочь друзьям, – Шарлотта поднялась на ноги и стала отряхиваться от песка.

– Какие они, на хрен, друзья?! Уроды! Каждый из них придушил бы меня голыми руками ради своей свободы! Какой же слепой дурой я была. Да они даже веревку тянули только потому, что Ваас сказал, либо они выживут все, либо получат пулю в лоб!

– Никто не хочет умирать, Дороти, никто. И здесь Монтенегро ни сделал никакого открытия.

– Но он прав!

Шарлотта лишь пожала плечами, предоставляя Пич самой разбираться в своих сломленных принципах с налетом чужой философской мысли.

Им пора было возвращаться в лагерь, где из-за приезда Вальтера и его наёмников заметно прибавилось людей. Будучи в полной боевой готовности все, тем не менее, мучились от безделья. Сам немец стоял над картой Рук Айленда и сосредоточенно вглядывался в неисследованные территории Северного острова.

– Сукины дети напали на меня, похитили по дороге Доминик и на какой-то хер взорвали мой особняк!

Вальтер смутно помнил события нападения, которое вылилось не только в атаку с вертолёта, но и в попытку взять его вместе с людьми в кольцо. Дела были бы совсем плохи, если бы не внезапное решение Джейсона Броди развернуть летающую машину и направить её в ту сторону, куда уехала Доминик. И пока Вальтер с наёмниками прорывался сквозь озверевших ракьят к уцелевшим автомобилям, пока мчался по крутым дорогам, драгоценные минуты были упущены. На месте они обнаружили лишь труп водителя и горящий Скавенджер, а час спустя в особняке прогремел взрыв, забирая с собой гений доктора Палацке.

– Взорвали не ракьят, – отпустил комментарий Ваас, который не спеша чистил своё оружие у соседних ящиков.

– А кто по-твоему?

Он знал ответ наверняка, но сообщить об этом Вальтеру не счёл необходимым.

– Где это место? Где их херов храм? – нетерпеливо произнёс немец. К своей досаде, он до сих пор не смог выяснить место дислокации племени, иначе бы уже давно разнёс там всё.

– Нет, Вальтер, нихера. Всё будет так, как я, блядь, скажу. И ни в какой храм твои гориллы с гранатомётами не войдут.

– Речь идёт о моей жене, Ваас!

– Речь идёт о ебанутом Джейсоне.

– Что ты задумал? – немец прекрасно понимал, что Монтенегро единственный, кто знает не только дорогу к храму, но и все его тайные лазейки. Единственный, кому по силам вытащить Доминик целой и, по возможности, невредимой. Если там есть ещё, что вытаскивать. Вальтер с трудом отмахнулся от угнетающего чувства безысходности. – У тебя есть план?

В ответ главарь пиратов лишь ухмыльнулся.

***

Доминик очнулась от того, что свет последних солнечных лучей болезненно скользил по коже. И реакция её сознания на причинения вреда была моментальная, хоть и специфическая. Заполучив частичный контроль, Тео попытался размять затёкшие во всём теле мышцы, но привязанные к высокому столбу руки создавали определенные препятствия для какого-либо расслабляющего действия.

– Эй, дерьма кусок, тебе в голову не пришло, что на ней перчатки не из любви к высокой моде? Она альбинос, дебил! – картаво выругался он устами Доминик.

– Она очнулась, – с благоговейным испугом изрёк татуированный воин, охранявший девушку, и куда-то помчался.

Тео стиснул зубы, чтобы попытаться ценой диких усилий выкрутиться из верёвочной хватки, но у него ничего не вышло. Хотя большим пальцем правой руки совершенно точно ощущалось легкое послабление узла.

Нужно было осмотреться.

Перед взором расстилалась каменная кладка широкой лестницы, внизу которой собирались люди. Ещё дальше поднимались стены храма, а над ними раскинулось набухающее облаками тёмное небо.

– Ты что натворила? – обратился Тео сам к себе. – Где мы?

– Видимо, щас познакомимся со знаменитым Белым богом, – с ощущением гудящей головной боли, Эльза ещё находила в себе силы для саркастичных шуток. – Я помню, что этот пидор преследовал нас на вертушке, а потом подорвал машину.

– Всё твой чёртов план! Идиотка!

Прошло достаточно времени, чтобы Эльза смогла сформулировать ругательство в ответ, но этого не произошло. Тео вопросительно позвал её по имени, на что услышал приглушенное:

– Она слышит нас…видимо, из–за удара головой, она…

– Убирайтесь, – прошептала светловолосая девушка и с силой затрясла головой, – убирайтесь!

До слуха Джейсона донеслись чужие вымученные выкрики, когда он поднимался по ступеням. И мысли, занимаемые странным беременным созданием, погибающим в пелене своих окровавленных бинтов в одной из палат храма, быстро переключились на ту, с которой сегодня ночью им предстояло зачать наследника.

Бледная кожа её лица медленно наливалась красным, то ли опухала от слёз, то ли так странно действовало почти скрывшееся за горизонтом солнце. Чтобы проверить свою догадку, молодой вождь подошёл к столбу и взмахом ножа вспорол белоснежную рубашку на девушке. Лоскутки ткани словно стекли по вздрогнувшим предплечьям, открывая небольшую грудь в чашках бюстгальтера и изуродованную шрамами кожу впалого живота.

– Больно, – прошептала Доминик, поднимая остекленевший от страха взгляд на стоящего перед ней человека.

Почти нежаркое, разливающее тёплую краску солнце медленно румянило её тело, оставляло пока невидимые глазу ожоги.

Но Джейсон уже не был увлечен этим открытием, потому что его неприятно поразило новое.

– Что с твоими глазами, черт возьми? – прорычал он, грубо хватая девушку за подбородок и дергая его вверх, чтобы ближе рассмотреть зрачки. Один из них был почему-то мутно-зелёным, а другой – алым. – Блядь!

Сильный удар лбом, и Джейсон шарахнулся в сторону с мельтешением в глазах.

– Руки убрал, – низким грубым голосом отозвалась привязанная к столбу жертва, а затем вновь что-то бессвязно забормотала.

Его лицо искривила гримаса недовольства, а рука крепче сжала рукоять древнего ножа. Он потерял столько человек в битве за эту полоумную, которая мало того, что разговаривала сама с собой, так ещё и реагировала на одно и тоже каждый раз по-разному. Но, в конце концов, ни цвет глаз, ни её сумасшествие не имели никакого смысла, потому что она оказалась здесь. Под темнеющим небосводом, в опьяняющих огнях храма, прикованная к столбу. И через пару часов, когда наступит время ритуальной ночи, а светловолосая девушка будет напоена настоем, он поставит её на четвереньки и возьмёт на глазах у всего племени.

Последние приготовления требовали его непосредственного участия. Джейсон отдал несколько распоряжений и благословил повитух племени самим решать судьбу перебинтованной беременной женщины, что корчилась от родовой боли в комнатах храма.

С наступлением ночи Белый бог облачился в расшитый символами ритуальный халат, распростёр руки по обеим сторонам от себя и провозгласил:

– Ракьят! Свободный народ свободной земли! Именно сегодня на эту землю снизошли духи предков, чтобы лицезреть зачатие лучшего воина! Сильного воина! Воина, что покончит с нашими врагами раз и навсегда!

Они поглощали его слова так, как не пили воду в самые засушливые годы своей жизни. Их вождь стоял на возвышении, стараясь охватить властным взглядом каждое лицо, каждый полуоткрытый рот, что вторил общему ликованию.

– Отвязывайте, – негромко приказал Белый бог, и уже через несколько мгновений бледная, полураздетая девушка стояла перед ним на коленях. Её тело шатало из стороны в сторону от сильной дурманящей дозы настоя, а растрёпанная светловолосая голова клонилась то в сторону его паха, то пыталась завалиться назад. Молодой вождь приоткрыл белые зубы в оскале, едва напоминающем улыбку, и поднёс к губам жертвы лезвие древнего ножа.

– Целуй, – он понимал, что она ничего не осознает, что не отреагирует на его приказ, но это лишь давало возможность силой заставить её прикоснуться к металлу губами. И, если понадобится, изрезать лицо, лишь бы часть ритуала была исполнена.

– Атуа! – разнесся неожиданный выкрик.

В дальнем конце ряды ракьят пошатнулись, чтобы разойтись и вновь сомкнуться за прибывшими. Джейсон с нарастающим изумлением вглядывался в разбитое лицо того, кого воины-разведчики вели под дулами автоматов.

– Атуа! Мы схватили его у стен храма! Он хотел пробраться через тайный ход!

– Неужели ты думал, что я настолько туп? – презрительно заявил молодой вождь, на время убирая нож от чужого лица. – Но, признаюсь, я не ожидал, что явишься именно ты!

– Вот тебе, блядь, рождественский сюрприз, – выговорил Монтенегро. Его кровавый плевок прямо на ступени возвышенности, куда ранее так величественно поднялся Джейсон, был полон ностальгии.

Безумие

Знакомый с далекого детства запах травы и чадящего огня в широких чашах заполнял его обоняние даже сильнее, чем вкус крови на разбитой губе. Из-за освещения небо над храмом всегда казалось таким багровым, будто все кровавые ритуалы предков были капля за каплей подняты из каждого камня и впитаны этим ночным заревом. А под ногами всё та же трава, всё те же бугристые камни. Говорят, ни один из них никогда не покинет пределов храма, ибо они навечно впаяны в нутро и призваны погибнуть вместе с огромным древним сооружением. Лет в двенадцать его эта легенда обозлила настолько, что пара булыжников полетела за высокую стену. Долго же пришлось ковырять.Монтенегро медленно перевёл взгляд, отражающий всполохи огня, и увидел несколько собственноручных дыр в кладке верхних ступеней.– Ты, изгнанный и заклейменный позором, решил ступить на священную землю племени!– У Цитры выходило лучше, – он перебил Джейсона ради того, чтобы увидеть, как на разукрашенном кровью лице проступает гнев.– Не смей поганить её имя своим грязным языком!– А ты веришь этому мудаку? – спросил Монтенегро у ближайшего воина. – Да? А ты? Вы все, блядь, ему верите?!– Заткните ему р..– Вашу мать, и это то дерьмовеликое племя, которое наводило ужас на наёмников Хойта столько грёбаных лет? Я разочарован! – Ваас заорал так громко, насколько хватало возможностей собственных голосовых связок. – Я, на хуй, разочарован!Заметив движение главаря пиратов, его попытались остановить, но удар прикладом просвистел над резко согнутой головой, и мужчина всё-таки смог запрыгнуть на пару ступеней вверх.– Ваас! – Джейсон хотел было броситься на Монтенегро с ножом, но не успел.– Голос старейшины! – раздался чей-то выкрик из толпы.– Он уже не ракьят и не заслуживает справедливого суда! – вождь резко махнул древним клинком, рассекая пространство перед собой и придавая собственным словам статус нерушимого закона.Но на лицах людей отразилось какое-то смущенное волнение. Если бы Ваас сам потребовал голоса старейшины, его бы, естественно, закололи на месте за богохульство, но требовал кто-то из воинов и требовал открыто.– Он прав! Какой мне, на хер, суд, если судья скормлен собственным псам? Ваш грёбаный вождь позаботился о почтенной отшельнице племени! Браво, Белый хуй, даже я не смог так облажаться в их глазах! – Монтенегро высоко поднял связанные спереди руки и пожал их в знак рьяной поддержки.Племя замерло в едином порыве. Джейсон замер за ним. И хотя он не выдал себя ни единым жестом, первоначальное молчание его, казалось, сказало обо всём. Даже убедительная фраза, слетевшая следом, не смогла остановить начавшийся обвал:– В лживые слова пирата никто не поверит!– Это оправдание, а? Или я, блядь, не расслышал той части, где ты говоришь «о, нет, я не отрезал старухе-отшельнице сиськи и не выламывал рёбра»?– Откуда ты… – Джейсон резко замолчал. Если не все племя, то уж точно ближайшие воины слышали его нехотя оброненные слова. – Ты сам убил её!– И этого уёбка вы избрали своим вождём! Пришельца с нового света, грёбаное чудовище, которое извращенно отрезает руки лучшим воинам и убивает неугодных старейшин! Слепые мудаки, пусть ваши боги блюют от такой логики, но вы заслужили это!– Атуа, – ропот толпы мало походил на недавние возгласы восхваления Белого бога.– Ну что, дерьма кусок, – Монтенегро как-то неожиданно для всех перепрыгнул несколько ступеней, и оказавшись рядом с Джейсоном, положил свою ладонь на его плечо. – Реванш взят?Вместе с разворотом вождь стремительно выбросил руку с ножом, но Ваас сумел скользнуть в сторону. Уходя от удара, он и не вспомнил, что за его спиной была всё ещё стоящая на коленях Доминик, и только боковым обзором успел заметить, как Джейсон летит на неё.Всё произошло очень быстро, но, в тоже время, как при замедленной съемке. Она резко подняла голову. Её сосредоточенный зеленый взгляд успел оценить обстановку мгновенно, а тело среагировать ещё раньше. Сильный удар по коленной чашечке, и Джейсон с выкриком боли припадает к земле. Её невероятно сильные руки ещё в полете выхватывают нож из чужих потерявших хватку пальцев, а затем всаживают древнее лезвие прямо в сердце Белого бога.– Что ты, блядь, застыла! – заорал главарь пиратов на светловолосую девушку, с окровавленными руками зависшую над телом Джейсона. Ваас столкнул головами двух застывших от изумления воинов и забрал у одного из них оружие. – Съебываем!Монтенегро рывком вынудил её подняться, затем вновь пригнуться - пули пролетели над их головами - и уже в таком полусогнутом положении они по возможности быстро понеслись в противоположном от ступеней направлении. Через несколько шагов главарь пиратов заставил девушку нырнуть в тёмный коридор каменного строения, считавшегося обителью мертвых вождей.Никто из них не споткнулся в невидимом душном лабиринте, который Ваас пересекал с уверенностью человека, побывавшего здесь не один десяток раз. Гул позади нарастал, что заставляло тела бегущих двигаться быстрее, хотя Монтенегро уже начинал сильно хромать, а Доминик придерживаться за саднящий бок, пытаясь набрать в грудь достаточное количество воздуха.– Грёбаная святая святых, – пробормотал главарь пиратов, когда внезапно остановился и стал шарить руками по стене.– Больше походит на ловушку, – донесся мрачный ответ.– Тео, да? – в голосе Вааса послышалась усмешка.– Мы знакомы?– Смотря с кем. Ту ебнутую с красными глазами я точно знаю.В кладке что-то глухо треснуло, и пол под ногами стал разъезжаться с ощутимой вибрацией.– Куда ведет этот ход? – недоверчиво отозвался Тео.– Удачного погружения, – то ли посоветовал, то предостерег Ваас, прежде чем толкнуть тело девушки в зияющую пропасть и прыгнуть за ним следом.***Ночь была ещё светлой. Сквозь тонкие дождевые тучи проглядывали мерцающие плевки, среди которых повисла большая серебряная монета.Он поднял руку и вытер с лица капли влаги: то ли остатки подземных вод, то ли дождевая морось, и подумал, что неплохо бы положить руки за голову для удобства. Мужчина только выполз из воды на узкую полосу берега и тут же спиной упал на песок. Едва он успел отдышаться, как понял, что вокруг нет никого.– Чёрт, - Ваас подскочил на ноги, чтобы в следующее мгновение вновь нырнуть в озеро и всё-таки вытащить оттуда тело девушки.Оказавшись на сухой земле, она встала на четвереньки, с кашлем вытолкнула из себя лишнюю воду и, издав стон, завалилась на бок. Монтенегро последовал её примеру, в который раз пытаясь восстановить дыхание.– Тео задерживает воздух на семь минут, идиот, – с булькающем плевком сумела высказать Эльза, занявшая сознание на этот раз.– Гуляй на хер, – не без труда ответил ей Ваас.– План улётный, – успела ляпнуть девушка, прежде чем тяжелая мужская рука опустилась на её затылок, чтобы резко впечатать светловолосую голову в пахнущий застойной водой песок.– На хуй планы, не было у меня плана, – довольный чужими громкими отплевываниями, он убрал руку и всё-таки положил её под свою голову.Тяжелое тело ломило от боли и усталости, но Эльза нашла в себе в силы поднять ладонь, шершаво провести ею по своему лицу, а затем принять сидячее положение. Она сделала пару медленных глубоких вдохов.Монтенегро молча и отрешенно наблюдал за тем, как девушка с яным напряжением пытается негнущимися пальцами стянуть с себя хлопок некогда просторных штанов. Повисшая мокрая ткань затрудняла действия, но Эльза с упорством паровоза добилась своего.– Ура, блядь! – с победным вскриком она вновь плюхнулась на песок в одном нижнем белье.Отметив, что идея недурна, Ваас гораздо быстрее справился со своей мокрой майкой.– Знала бы, что у тебя такое охренительное тело, давно бы трахнула.– Трахнула она, – негромко рассмеялся Монтенегро, – я хуею. Вы только послушайте. Она бы меня трахнула.– Бабы не интересуют? О, ясно. Извини, – собеседница с пониманием закивала головой.– А знаешь, я женщин стараюсь не бить. Ебучие принципы. Но где-то там в твоей ебнутой головке сидит вполне себе мужик по имени Тео. Видишь, я признаю его существование, а значит…– «Я люблю тебя», – говорит сестрица Цитра, и Ваас отвечает: «Гав–гав!»; «Забирай остров», – говорит барон Хойт, и Ваас отвечает: «Гав–гав!»; «Убей Джейсона Белого бога!» – говорит Вальтер, что отвечает Ваас? – едва она закончила фразу, как ощутила, что задыхается. Затылок с силой вдавило в затвердевший от влаги песок, а на горле железной хваткой сомкнулась рука главаря пиратов.– Не…заебало? – прохрипела Эльза. Алый взгляд скользнул по отрешенному лицу, что заслонило собой свет луны, и глаза девушки закрылись.Белая рука взметнулась вверх. Монтенегро едва успел дернуть голову в сторону, чтобы ребро женской ладони целенаправленным ударом не выбило из его глотки воздух, но он не рассчитал, что резкий толчок в ноги завалит его на песок.– Язык у этой суки длинный, не спорю. Приношу извинения, – картавость в огрубевшем голосе подсказала Ваасу, кто взгромоздился на него сверху и приставил выхваченный пистолет к лицу. – Это самозащита.Тео также быстро спустился на землю и протянул оружие главарю пиратов, но тот только отмахнулся.– Оставь. Как, блядь, можно по джунглям ходить без пушки?– Доминик не любит оружие, – Тео скептически оглядел внешний вид собственного тела, на котором мокрый бюстгальтер и не менее мокрые трусики, в общем-то, ничего не скрывали, а затем перевел взгляд на собеседника. Тот беззастенчиво ухмылялся.– Где мы?– А хуй его знает.– Мне спросить у твоего члена?Улыбка Вааса расползлась ещё шире, а взгляд устремился куда-то под облака.– Ты прикончил вождя племени грёбаным древним ножиком.– То есть, ракьят не успокоятся, пока не отомстят мне? – Тео сложил руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыть этот, по его мнению, непотребный вид.– По древнему ритуалу – это был херов поединок, амиго. Кто победил, тот и вождь.– Нет, я...нет! Увер…проваливай…умоляю, уходи..нет..Ваас повернул голову с намерением деликатно поинтересоваться «какого хрена?», запоздало соображая, что женский голос потерял дефекты и стал мягче. Перед ним сидела трясущаяся светловолосая девушка с разным цветом глаз, и на лице её больше не было напряженной уверенности или презрительной наглости. Только дикий испуг, ожидаемое неверие и печать боли, которую приносили волны воспоминаний.- Ты ему должен вернуть? Вальтеру? Меня? Не отдавай, - прошептала Доминик.- Сами, блядь, разбирайтесь. Эй, куда намылилась?Девушка едва сумела встать на негнущихся ногах и сделать пару неровных шагов в сторону грунтовой дороги, уходящей от пляжа немного вверх.- Я...уйду.- На хуй ты у меня уйдешь, доставлю этому мудаку лично в руки и он съебется с моего острова.- Не ведись как верная псина! – зло выкрикнула Доминик. Она с трудом сохраняла хоть какую-то кооридинацию. Голова её гулко трещала, а мысли были забиты хаотичными просьбами и требованиями, мольбами, увещеваниями. – Он убьёт тебя! Убьёт при первой же возможности и чужими руками!- Могу пожелать сучьей удачи, - с усмешкой произнёс Ваас, всё еще пристально наблюдая за дерганными пошатываниями своей собеседницы. Два проделанных шага ей дались с огромным трудом.- Ниче.. Заткнитесь! – она отвесила себе звонкую пощёчину и замерла. Двадцать мучительный секунд Доминик устанавливала единоличную власть в своей голове. – Ракьят теперь не племя, обезглавленный зверь. Вождь мертв, а Вальтеру ты больше не нужен. Ты не нужен был уже тогда, когда он договаривался с Джейсоном о перемирии. Твой выбор, верить мне или нет. Подохнуть или нет. Дай мне такой же выбор. Не веди к нему.- Как бы не так.

Трахай

Этот человек пришел со стороны глубоких джунглей, и казалось, что на нём нет живого места. В изорванной темной одежде, с посиневшим избитым лицом, остатками верёвок на руках, он смог добраться сюда ради того, чтобы поведать своему хозяину о произошедшем.Пич прислушивалась к их невнятному диалогу сидя под квадратной дырой окна. Высокая трава щекотала нижнюю часть спины, выглядывающую из–под красной майки–алкоголички, которую девушка отобрала у Вааса. Оказалась она тут совершенно случайно, когда решила сходить по малой нужде поближе – в соседние кусты, и, пробираясь мимо, услышала имя главаря пиратов.

– Какого хера ты припёрся без неё? – бушевал Вальтер. – Ты сдохнуть должен был, но не дать ублюдкам ракьят схватить вас!

Его собеседник, напоминавший Пич угрюмого коренастого индейца, или, быть может, монгола, почему-то молчал. Раздался звенящий всплеск битого стекла. Светловолосый немец в гневе ударил по чужому опухшему лицу керосиновой лампой. Девушка содрогнулась, потому что увидела, как из окровавленного рта вместе с багряной слюной вылетают осколки зубов.

– Ты облажался, Мерлан! И если эта обезьяна не вытащит её, подыхать ты будешь долго и мучительно… – волны гнева усилили акцент Вальтера до такой степени, что слова стали едва различимы. Задыхаясь от переполнявшей ярости, он сделал долгую паузу, а затем продолжил тихим угрожающим тоном: – Будем верить в лучшее. Поэтому ты, как только Доминик окажется у меня, убьёшь....

Девушка резко захлопнула рот рукой, чтобы не издать изумленный возглас. В следующее мгновение она аккуратно обогнула железное строение и бросилась бежать к берегу, где видела Шарлотту. Единственного на этом проклятом острове человека, которому Пич могла бы довериться.

Когда оставалась пара быстрых шагов до каменисто-песочной кромки пляжа, рыжеволосая вновь замерла и прислушалась. Впереди были пираты, и они бодро заносили какие-то деревянные ящики на палубу патрульного катера. В отдалении от него под неярким светом тех лучей, что смогли пробиться сквозь тугую пелену облаков, стояла Шарлотта. Пич подошла бы к ней и беззастенчиво потянула в укромное место, чтобы переговорить, однако молодая женщина уже вела беседу с кем-то смутно знакомым. Обрывки чужих фраз улавливались с трудом.

– … ты жив, – сжимая губы так, словно боясь улыбнуться, проговорила Шарлотта.

– Это Монтенегро полез в самое пекло, я ничем не рисковал, – ответил гладко выбритый мужчина, которого можно было с легкостью принять за двадцатилетнего парня, если бы не морщины в уголках глаз. На его коротко и неровно остриженных волосах ещё осталась тёмно–багровая краска, которую он забыл смыть, а на смуглой руке, что раньше всегда была в серых бинтах, отчетливо вырисовывались татуировки ракьят.

– Доминик правда…правда убила его?

Дюк коротко кивнул, стараясь не смотреть в глаза молодой женщине, потому что там не было ожидаемого облегчения. С ней слишком многое сотворили, чтобы всё вмиг исчезло из-за смерти одного из главных начильников. И эти её мимолётные касания костяшками пальцев к краям губ, где навсегда запеклись шрамы, – они вошли в привычку. Если бы не Доминик, он бы сам… впрочем, об этом уже нечего думать.

Его окликнули, и Дюк махнул рукой в знак того, что уже заканчивает. Старается закончить. Ему пора было отплывать.

– Дождёшься? – он несмело коснулся ладонью её плеча.

– Всё самой, – недовольно отозвалась Шарлотта и оставила на его губах мимолётный поцелуй. – Постараюсь не сдохнуть к твоему возвращению.

Она развернулась, не дав себя обнять, и быстрым шагом направилась к лагерю, где всё будто бы замерло в ожидании главаря пиратов.

Пич нагнала задумчивую Шарлотту у самых ворот, но не стала ничего рассказывать и задавать какие-то вопросы. Тем более им пришлось остановиться и с застывшим изумлением на лицах наблюдать за разворачивающимся действом.

– Забирай своего гения перевоплощений и убирайся с моего острова, – Монтенегро стаскивал с плеча тощее тело бессознательной Доминик и казался слишком спокойным, но тон его голоса выдавал напряжение. – Я тебе нихера не должен, Вальтер.

– Значит ли это, что ты отказываешься на меня работать? – немец аккуратно взял жену на руки, взглядом отметив её раскрасневшуюся от солнечных ожогов кожу.

Ваас целенаправленно прошёл мимо него, не собираясь отвечать на вопрос, не желая продолжать разговор. Ему просто нужно было добраться до скрипучей, пропахшей старьем и, почему-то, растворителем раскладушки и завалиться на неё. Хорошо бы ещё косяк. Даже жрать не хотелось так, как затянуться.

– Никакого оружия. Никаких заложников. Никакой наркоты. Может, передумаешь?

– Буду воровать у тебя, дел-то, – всё-таки отозвался Монтенегро, а затем громко выкрикнул, обращаясь к своим людям: – Мы, блядь, пираты или кто?

Те откликнулись нестройной, но громкой волной одобрительных возгласов, да ещё и решили поднять вверх мачете и автоматы для большей убедительности.

– Я не стану закрывать на это глаза, – угрожающе произнёс Вальтер и кивком дал команду наёмникам, чтобы те последовали за ним на причал.

***

Сквозь круглые отверстия в потолке вылетали дымные кольца опьяняющей травки, которые тут же глушились тяжелыми каплями дождя. Барабанная дробь на крыше ощущалась ударом тяжелого молота по голове, и Пич, как только сбросила с себя остатки странной отупляющей дрожи, с болезненным стоном попыталась сесть. Но после двух неудачных попыток решила просто приподняться на локтях. Его смуглая рука протянула помятую самокрутку. Она приняла её почти с благодарностью и тут же сунула в рот, одним глубоким вдохом доводя сухость в горле до немеющих шершавых покалываний.

Ваас сидел на деревянном стуле, передние ножки которого приподнимались вверх, и сосредоточенно ловил между дырами в потолке одну единственную мысль.

Его ноги, в тяжелых выпачканных грязью ботинках, были закинуты прямо на стол, рядом с крышкой ноутбука, которую минут пятнадцать назад Пич вдавливала своей задницей. Потом она сама толкнула Вааса на раскладушку, желая сесть на него сверху. Ничего у неё не вышло, но после всей этой дикой встряски, где грубые рывки и дурманящая боль сошлись в неожиданном наслаждении, ей нужно было ещё. Добиться не синяков на бёдрах, а кровоподтёков. Не рвущейся ткани, а рвущейся собственной кожи от лезвия ножа. Кто бы мог подумать, что у неё склонность к таким видам секса.

Искусанные им губы саднили. Пич растянула их в усмешке и хотела что-то произнести, но Ваас резко поднялся со стула и молча вышел, захлопнув за собой железную дверь.

Пара десятков хромых шагов, скользящих на промокшей земле, и Монтенегро остановился. Впереди был склон, пляж и за полосой пролива погруженный в ночную серость Северный остров. На той стороне тропический ливень уже входил в полную силу. Здесь же, на южном, пока несмело и редко бросал в лицо крупные капли.

Чужое присутствие он почуял слишком поздно. Не успел заблокировать движение и позволил кому-то едва уловимому затянуть прочную тонкую веревку на своей шее. Но противник был слаб, и Монтенегро уже рассчитал силу удара, чтобы освободиться от удавки, однако хватка внезапно ослабла. Резко развернувшись, Ваас увидел Пич, которая добивала свалившееся на землю тело Мерлана большим булыжником. Её ободранные пальцы крепко сжимали камень, чтобы тот не выскользнул из-за тяжести и липкой крови, что брызгами разлеталась во все стороны, когда тонкие руки поднимались и вновь стремительно опускались вниз.

Она остановилась и выпрямилась в полный рост, когда осознала, что из проломленного черепа уже полезли куски смятого мозга. Нашла в себе силы отбросить камень в сторону, с трудном сделала глубокий вдох и затряслась.

– Я думала….думала, он убьёт тебя, – сквозь кашель донеслись слова.

Своими окровавленными руками она несколько раз неуклюже провела по алой майке, а затем шагнула через труп к главарю пиратов.

– Ваас.

Он коснулся ладонями её лица, чтобы без лишней деликатности провести по дрожащим губам, трепещущим крыльям носа, почувствовать эмоции, понять, каково ей сейчас. И насладиться этим.

Теперь она знает, чего стоят люди, он открыл истину. Теперь она принимает всё, как есть. Принимает его таким, каким он будет всегда, ведь это неизменно. И её готовность остаться рядом, любить его, убивать с ним и для него, готовность сносить какое угодно обращение застыла между ними в невысказанных словах.

– Но мне это нахуй не нужно, – ответил Ваас с самой серьезной из своих улыбок и без сожаления свернул её тонкую шею.

Череп

– Доминик! – выкрик был чудовищно громкий, почти озлобленный. Он рассекал нескончаемые потоки дождя и оглушал сильнее ветра, словно стремился слиться со стихией, а затем уничтожить жалкие остатки разума, который с такими усилиями вернулся к ней.Испуганное «что происходит?», картавое «остановись, ты убьёшься!», восторженное «беги, блядь, Форест, беги» – все они образовывали страшную какофонию в заполненной хаосом голове. Все они хотели завладеть телом вновь, чтобы заткнуть дыру прорвавшихся воспоминаний, чтобы забрать боль и отчаяние, чтобы преподнести миру пустой труп с гениальными мозгами.

Она выскочила из лабиринта джунглей и в ужасе застыла у самого края скалы. Поиски берега, лодки, хотя бы бревна зашли в тупик. Она должна была добраться до пиратского лагеря, где лежала флешка с доказательствами её сумасшествия. Она должна была это видеть. Но внизу волны с шипением и всплеском разбивались об острые грани огромных камней. Её жалкое человеческое стремление добиться правды столкнулось с беснующимся морем. Позади уже раздвинулись огромные лапы тёмно-зелёных листьев и пропустили вперед высокого мужчину в посеревшей мокрой рубашке и облепленных грязью штанах.

– Доминик, осторожнее! – заорал Вальтер, перекрикивая шум бушующего ветра.

Девушка сделала шаг назад и поскользнулась на мокрой ребристой поверхности скалы, но смогла удержаться на ногах.

– Прекрати дурить!

– Я дурила четыре года, Вальтер! – выкрикнула она в ответ, ладонью стирая потоки дождя с лица.

– Просто спустись оттуда, и мы нормально поговорим! – мужчина попытался двинуться навстречу, но Доминик выставила руки в останавливающем жесте и придвинулась к краю ещё ближе.

– И что ты скажешь? Что всё в порядке? Что я забыла, как ждала своё нерожденное дитя? Что ты позволил мне забыть о существовании Тео?

– Очнувшись, ты ничего не помнила, Доминик! И это было благом, потому что люди не могут пережить такое! Я не мог травмировать тебя вновь и всё рассказать! – дождь хлестал по лицу так обильно, что Вальтеру приходилось сплёвывать остатки воды. – Твой уникальный разум помутился бы от горя!

«Твой разум, дорогая, к чертям твою изодранную душу», – Эльза смеялась с ужасающей мрачностью, но хуже того, что никто из этих, из других, не произнес и слова против в её гудящей голове.

– Доминик, ты всё, что у меня есть! – Вальтер был вне себя от ярости. Он не мог докричаться до той, что подвергала свою ценнейшую жизнь опасности. – Черт побери, ты нужна мне, слышишь?

Она подняла голову и увидела перед собой человека, которого безоговорочно любила всё это время. Он обещал, что с помощью её ума и его способностей, они вместе завоюют целый мир. Ей не надо был целый, хватало и отдельного, своего.

«А ему?»

– Меня уже давно нет, – Доминик вытащила из-за пояса тот самый пистолет, который Тео забрал у главаря пиратов, нетерпеливо провела пальцами по скользящей поверхности, снимая с предохранителя, и направила дуло под подбородок. – Ничего нет, кроме моих мозгов. Что тебе, Вальтер? База наркотрафика? Левые счета партнёров? Суммы на этих счетах? Это ты хочешь спасти?

Дрожали подкашивающиеся ноги. Кто–то в голове пытался её остановить. Дрожали захлёбывающиеся дождём губы. Вся жизнь выворачивалась на чёрную изнанку. Дрожали пальцы на пистолете. Но она твёрдо потянула за курок.

– Доминик! – его вопль разнесся вместе с прогремевшим звуком выстрела.

– Только не говори, что ты не виноват, - этому человеку не нужно было перекрикивать потоки ливня и ветра. Она поняла всё губам, застывшим в ухмылке на сосредоточенном лице.

Упавшее замертво тело Вальтера показалось каким-то скомканным серым мешком. Ей не хотелось видеть его.

– Это была не твоя месть, Монтенегро! – гневно закричала девушка.

– Гав–гав? – Ваас выставил руку с пистолетом, чтобы показать оттопыренный средний палец.

Доминик громко расхохоталась.

***

Неизменный в своей разрушительности тропический циклон задел архипелаг Рук Айленд лишь мимолетным касанием огромного дождевого крыла и унесся дальше, не причинив особого вреда. Через месяц его последствия в виде поваленных деревьев и снесенных крыш были устранены, как, впрочем, и всегда. Ещё через пару недель закончилось восстановление автоматической зенитной пушки, что осталась от японцев со времен Второй мировой, и была водружена на западном побережье Южного острова.

– Дюк, приятель, это охуенно. Нет, я серьезно. Это о-ху-и-тель-но! – Ваас хлопнул собеседника по плечу, и направился к зенитке, похожей на танковую башню.

Пушка находилась в центре небольшой идеально круглой площадки и была повернута в сторону моря. Рядом с ней возились парни с отличительными красными элементами в одежде, обозначающими принадлежность к пиратам. Теперь они были единственной на архипелаге хорошо вооруженной криминальной группировкой, к которой примкнули многие наёмники.

– Ваас, – Тони извлекал из ящика длинные осколочнофугасные снаряды, и раскладывал их на тряпице рядом с японской зениткой. – Заряжаем?

Главарь пиратов высоко поднял голову, точно собирался по неподвижному яркому солнцу определить время вплоть до секунд, и громко высказал:

– А хули ждать?

Сложив на груди руки, Дюк наблюдал за тем, как Монтенегро осматривает тяжелое орудие, практически воссозданное по старым чертежам. Пришлось изрядно повозиться, чтобы очистить зенитку почти вековой давности от ржавчины, птичьего гнезда и изношенных деталей. Но цель стоила любых матерных восклицаний.

– Вот на кого ты меня променял.

Дюк не стал оборачиваться. Он не желал показывать ей идиотскую улыбку, непроизвольно выползшую наружу. Хотя на его вновь обросшем бородой лице это проявление радости выглядело вполне скромно, почти незаметно.

– И не думай, что я из–-за тебя приехала, – обходя застывшего мужчину, вновь заговорила Шарлотта. – Я тут по рабочим вопросам.

– Значит, не из-за меня? – Дюк недоверчиво прищурился.

Они не виделись два месяца и, в отличие от него, с молодой женщиной произошли разительные перемены. Начиная с коротко стриженых волос, косой чёлкой закрывающих невысокий лоб, заканчивая уверенной манерой держаться.

– Погоди, по каким рабочим вопросам?

– Недели две назад она сказала: «Добро пожаловать за черту», – Шарлотта дернула уголком рта в мимолетной усмешке, – а потом предложила устроить чёрные раскопки.

Это вполне конкретное «она» Дюк слышал не впервые, и хотя сам продолжал упоминать Доминик по имени, но «она» застряло в мозгах обитателей Рук Айленда прочно и, по всей видимости, надолго. Сложно воспринимать несколько людей в одном теле, как целое. Легче было обозначить это целое местоимением, переросшим в прозвище, чем понять, кто из четверых отдавал тебе указания.

– Значит, раскопки?

– На этих островах, знаешь ли, реликвий больше, чем звёзд на небе.

Шарлотта почувствовала на себе сосредоточенный взгляд, но побоялась заглянуть в лицо мужчины. Рука предательски потянулась поправить красный платок на шее и тут же дернулась.

Эхо зенитного выстрела поднялось к вершинам архипелага, и, подгоняемое оглушительными звуками взрыва, растворилось среди редких облаков. В морской дали вместе с горящей трёхпалубной яхтой под воду уходили кричащие люди. Ваас ликовал.

– Решила остаться. Считаешь, я ради этого копался в ржавых деталях? – бесстрастно поинтересовался Дюк. – Думал, закончу и увезу тебя отсюда. Найдём хорошую частную клинику, где..

– От этого не убежать, – пробормотала Шарлотта, все ещё оглушенная звуком выстрела. – Да я и не собираюсь. У меня больше нет кошмаров.

– Я понял тебя, - произнёс он с каким-то мрачным смирением в голосе.

– Эй, я бы уехала с тобой.

– Знаю. Но везти уже никуда не надо, верно? – Дюк попытался придать вопросу шуточный тон.

Наружу из него лезла сквозящая неуверенность в том, что обычный наёмник, обрубивший все корни с этим местом, без надобности самоуверенной молодой женщине, с головой готовой окунуться в нелегальную охоту за артефактами.

– Везти? Надо. Я же сказала тебе, что здесь по работе. Мне нужен человек, который знает Рук Айленд как свои пять пальцев. И которому лично я могла бы безоговорочно доверять, – Шарлотта протянула ему руку, – согласен, Мароан?

– Откуда ты...

Его вопрос заглушил звук очередного артиллерийского залпа.

***

Внимательный и не по-детски серьезный взгляд пытался следить за тем, как худые женские руки вешают над колыбелью мобиль с разноцветными планетками. Те размеренно покачивались от чужих прикосновений, заставляя ребёнка чувствовать вялое состояние под ещё незнакомым словом «сонливость».

Для своего нового дома Доминик выбрала виллу на западном мысе, некогда принадлежавшую знаменитому доктору. Здесь было немного комнат, которые легко распределились под минимальный набор её личных нужд. Единственное, что вызвало непрошенные воспоминания, это заброшенная детская на втором этаже. Однажды увидев запустение и захламленность, Доминик решила просто не подниматься наверх. Но через несколько недель у порога теперь уже её виллы оказались женщины племени ракьят. Они принесли новорождённого, чьё неестественно бледное тельце, алые глаза и редкие белые волоски на голове говорили о таком же, как у Доминик, заболевании. Мальчик, которого каким-то чудом извлекли из живота умершей Ульви, родился альбиносом.

На тот момент её не интересовали ни задавленные своими же грехами ракьят, что ждали рождение Великого Белого Воина и, потеряв всё, дождались; ни Ваас с его безумными идеями и не менее сумасшедшими пиратами; ни решение аборигенов объявить Доминик новым племенным вождём. Ей давно стало ни до чего, но ребенка она взяла.

Внизу, возвращая в реальность, зазвенели колокольчики на двери и тут же заглохли. Он снова сорвал их, чтобы выбросить в окно. Доминик улыбнулась засыпающему малышу, аккуратно поправила сбившиеся пеленки, и поспешила вниз.

Монтенегро, оставив небольшой пластиковый ящик на столике в гостиной, уже гремел холодильником.

– Чай, кофе? – она облокотилась плечом о дверной косяк и сложила руки на груди.

– Секс? – Ваас положил в рот что-то отдаленно напоминающее мясо.

– Сейчас схожу за презиками, и подтвердим слухи, что ты к вдовушке не просто так наведываешься. Один брать, или парочку раз осилишь?

– Блядь, заткни её!

– У Эльзы язык без костей, – Доминик мимолётно пожала плечами.

– Мне можешь не врать, разрешаю, – обгрызенная кость куриной ноги приземлилась точно в мусорное ведро, стоящее в другой части кухни.

Они оба прекрасно знали, что теперь без желания настоящей хозяйки тела ни одна из личностей не вылезет наружу даже в самой опасной ситуации. Доминик больше не могла собрать себя в нечто целое, но она могла взять под контроль части и пользоваться их способностями в любой выгодный момент.

– Не то место, – Ваас указал выпачканными в жире пальцами на большую карту за спиной девушки.

– Сразу выход к морю, – возразила она.

– Сразу, блядь, выход к свободе. Отвязался, прыгнул на гидроцикл и съебался в Малайзию, если топлива хватит. Мост нужен на востоке.

– Твоя земля – тебе и решать, – Доминик прошла к журнальному столику и опустилась на диван, чтобы неспеша извлечь из герметичного ящика новый ноутбук.

Расправившись с содержимым холодильника, который (он точно знал) вновь наполнится, когда хозяйка решит отключиться и отдаст бразды правления самой безопасной из своих личностей – Шами, Ваас вытер руки о лёгкий тюль на окне и пошёл к выходу. Но проходя мимо карты Рук Айленда остановился.

Два огромных острова больше не делились на территорию воинствующего племени ракьят под предводительством Джейсона и на владения чокнутого наркобарона Вальтера.

«Кто, если не ты», – услышал Ваас месяц назад. Этими словами Доминик прервала своё затянувшееся многодневное молчание.

Они ни о чём не договаривались. Не было чёткого плана, распределения обязанностей или выверенных на каждом шаге действий. Просто Монтенегро в свойственной лишь ему одному манере загнал ракьят в «ебучую резервацию» и поставил ультиматум наёмникам: либо в пираты, либо на островах им делать нечего. Ещё он спросил у Доминик: «Где?», а она уверенно указала пальцем на эту виллу.

– Если тебя волнует денежный вопрос, то я почистила некоторые партнёрские счета. Хватит не то, что на мост между островами, на целый город, – истолковав его внимание к карте по-своему, произнесла Доминик, параллельно занимаясь настройкой ноутбука.

– Он действительно весь в твоей башке? – Ваас перевел взгляд на девушку.

– Тихоокеанский путь? В основном, да. Я держу все цифры импорта и экспорта оружия под контролем, но…

– Но нас приедут убивать, – его голос прозвучал с каким-то особенно извращённым предвкушением.

– Рук Айленд слишком жирный кусок.

Её тонкие пальцы быстро пролетели по нужным клавишам, чтобы на экране высветилось нечто вразумительное, кроме пустой заставки.

Главарь пиратов уже открывал входную дверь, когда в спину ему донеслось:

– Когда верного пса бьют, он все равно виляет хвостом. Но не ты. Эльза была неправа.

– Что-то до хуя вы с ней обо мне думаете, мне начинать бояться? – Ваас усмехнулся, посмотрев на девушку через плечо.

Доминик намёк поняла, но взгляд её пугающих разноцветных глаз выражал удивление.

– Не думаю, что после всего пережитого, кто-то из нас когда-нибудь сможет полюбить. Это чувство выжжено, потому что не нужно. Ни мне, ни тебе больше нет необходимости быть принятым, понятым и окутанным цепями преданности и заботы. По-моему, это называется свобода.

– Хуёвый привкус у этой твоей свободы.

– Но у меня наверху спит ребёнок, а у тебя в руках сосредоточен весь Рук Айленд. Каждый получил то, на что и не рассчитывал. И теперь мы нужны тем, кто будет полагаться на нас, – она увидела, как его правое плечо едва заметно дернулось, словно на него без дозволения опустилась чья-то тяжелая ладонь, какой-то непосильный груз. – В чем смысл реванша, если не собираешься отвечать за его последствия?

– Мозгоебательница, – громко произнёс Ваас.

Вместе с хлопком закрываемой двери к Доминик пришло осознание того, что брошенный вызов был безоговорочно принят.

Game over.

Страница книги Остров черепа: Реванш в интернете