Июль выдался ужасно жарким. Каждый день столбик термометра стремительно взбирался выше отметки в сорок градусов, ночью же не спешил падать ниже тридцати. Люди, в маленьком городке на юге, хоть и были привычны к летней жаре, такую погоду переживали с трудом. А Солнце всё пекло и пекло, день за днём, вот уже две недели. И прогноз, в который заглядывали с надеждой в глазах, увы! ничего хорошего не предвещал.

На одной из центральных улиц того городка, стоял огромный, по местным меркам жилой дом. В простонародье: Красная подкова. Восемь подъездов девятиэтажки, фасад которой был выкрашен тёмно-бордовой краской были построены в форме подковы. Дом будто обнимал свой двор с трёх сторон, защищал от посторонних глаз, ненужных гостей. С четвёртой же стороны, двор ограждала другая девятиэтажка. Обычная, серая, трех подъездная панелька. Единственное достоинство которой, заключалось в том, что стояла она в районе Красной подковы. Те, кто жил в районе Красной подковы, имели статус чуть-чуть выше, чем все остальные.

Двор, зажатый меж двух высоток, был весьма неприглядным. Въезд был только один, и такой узкий, что две легковые машины разъезжались в нём с большим трудом, чуть не цепляя друг друга. На территории самого двора сплошь асфальт. Маленькие клочки земли, возле самых дверей подъездов, сплошь были заняты самшитом. За кустарником практически никто не ухаживал, лишь иногда подрезали ветви, не в меру разросшиеся в сторону тротуара, и мешающие ходить. Тут и там, вечно зелёные побеги (сейчас серые от пыли) перемежались залысинами или неприглядной желтизной высохшей листвы. Помимо кустарника и новеньких, удобных лавочек, что по традиции стояли у входа в подъезды, на территории двора находилась будка электроподстанции, небольшая спортивная площадка (так же заасфальтированная) и маленькая беседка, стоящая немного в стороне, крытая листами железа, выкрашенного в ярко-голубой цвет. Всю остальную территорию двора, занимала автостоянка. Машин было много. Они стояли максимально плотно друг к другу, напоминая горошины в стручке. Дорогие и дешёвые, совсем новые и изрядно побитые жизнью, минивэны и огромные внедорожники. Любые марки, цвета и обвесы. Тут, на маленьком клочке земли, закованном в асфальт, собрались кажется, представители всех автоконцернов.

Несмотря на раннее послеобеденное время, когда жгучее, ослепительно-яркое светило только-только покинуло зенит, и ещё вовсю жгло несчастную землю, под железной крышей маленькой беседки, собрался народ. Обычно, собрания здесь проходили по трём причинам: Первая (и самая частая) вечерние, пивные посиделки молодёжи. Вторая, менее частая, (но так же довольно регулярная) кто-то умер, и отпевание проходило во дворе. Третья причина, самая редкая, это собрание собственников жилья. Такие собрания проводились очень редко, а народа на них (несмотря на то, что всех оповещали заранее) бывало крайне мало. Но только не сегодня!

Сегодняшнее собрание хоть и было спонтанным, оказалось весьма многолюдным. То и дело, из подъездов выходили всё новые и новые люди, спеша присоединится к уже собравшимся. Место под железной крышей очень быстро закончилось, и вновь прибывшие вынуждены были стоять на солнце обливаясь потом. Дискуссия была жаркой! Ораторы сменяли друг друга, толпа охала и вздыхала. Люди были столь увлечены, что никто и не обратил внимания на высокую, женскую фигуру, что появилась на дороге ведущей во двор.

Женщина, на вид лет сорока, была одета в вечернее платье, алого цвета с глубоким декольте, и такого же цвета туфли, на шпильках. В летний, субботний полдень этот наряд выглядел абсолютно нелепо, однако женщину это ничуть не смущало. Она шла размеренной, неторопливой походкой. Каблуки оставляли в гудроне маленькие выемки-точечки. Подойдя к толпе жильцов она остановилась и прислушалась. В этот момент место оратора занимал невысокий, коренастый мужчина. На вид ему было за пятьдесят. Пивной живот отчётливо выделялся сквозь яркого цвета рубаху. Картину дополняли шлёпанцы на босу ногу и изрядно поношенное трико. Встретишь такого на улице, не дать не взять дядя Ваня-алкоголик. Такие дяди Вани живут повсеместно, почти в каждом доме. Получают пенсию, пьют в тихую от жены с друзьями-алкашами и радуются жизни. Однако этот мужчина алкоголиком не был. В глазах его светился ум. Речь была грамотной, убедительной. Он не торопился, не кричал, не сыпал словами. Наоборот! Говорил сдержанно, сухо и чётко.

- Несомненно, эта трагедия потрясла всех нас, до глубины души! Я, глубоко сожалею что это произошло. Сожалею, что я, как управдом, это допустил. Так же, я искренне прошу прошения у госпожи Анны Степановны, и надеюсь что инцидент никак не повлияет на её здоровье. Со своей стороны, я готов оказать всем, абсолютно всем! сколь нибудь пострадавшим, свою посильную помощь. Не знаю, много ли я смогу сделать, ведь я простой гражданин, такой же как и вы, но в любом случае я готов! С этим, я думаю разобрались? - Толпа одобрительно зашумела. - Далее, я хотел бы обсудить вот что: столь страшный случай несомненно привлечёт внимание СМИ. При чём не только местных, но скорее всего и федеральных. Ведь это такой ужасный случай! - Мужчина в яркой рубашке опустил взгляд, покачал головой. Толпа вновь отреагировала одобрительным шумом. - Я, как выбранный вами управдом,- голова вновь поднялась, глаза устремились вперёд - и в какой-то мере ответственный, во всём случившимся, хотел бы взять это на себя. Согласитесь, ведь не гоже, чтобы каждый, желая воспользоваться своей минутой славы, начал бы рассказывать всякую ерунду. Эти журналисты! Они так любят всё перевирать и переиначивать! С ними нужно быть очень осторожными! Я в былые годы уже имел кое-какой опыт общения с ними. Так что, я думаю, вам лучше предоставить это мне. Разумеется если госпожа Мерцаева захочет сама сказать пару слов, я не в праве ей этого запретить! Но, не думаю что ей этого сейчас захочется. Что же до Анны Степановны, то могу сказать лишь одно. Её здоровье и так не очень крепко. Лучшее что мы можем сделать, это оградить её от лишнего стресса. Ей ведь ещё и в полиции показания давать. Не думаю что общение с журналистами пойдёт ей на пользу! Кроме того...

Женщина в красном платье отвернулась и пошла к своему подъезду. Жара сильно давила на голову. Наверное давление скачет. Наверное, будет дождь. Нужно принять душ и немного поспать. Вчерашнее шампанское хоть и было восхитительным, но похмелье после него самое обычное. Да и Максим... Молодые мальчики всегда так энергичны и голодны! Сколько не дай, всегда хотят ещё! Впрочем, в этом их прелесть. Они заставляют её чувствовать жизнь. От приятных воспоминаний она улыбнулась, ныряя в полумрак и прохладу подъезда. Дверь за ней с лёгким скрипом закрылась.

- Видела? - Девушка с коляской взглядом указала на только что закрывшуюся дверь - Я тебе про неё говорила! Светка зовут. Всё никак нагуляться не может! Уже лет вон сколько, ни семьи, ни детей. Каждые выходные или вообще дома не бывает, или является... Вот как сейчас! Время час дня, а она только с гулянки! Вот же! И что себе думает? Что всегда красивая будет? Ей уже... За сорок, точно! А дальше что?

- Ну, у неё денег много! Найдёт себе приживалу! Ты же видела какое на ней платье? Нам с тобой, такого не иметь. Наши мужья столько не зарабатывают! - Отвечала подруга, прихлёбывая пиво прямо из банки. - Вот мы с тобой что? Простые девки. Работам да детей воспитываем. Мужиков кормим. А у таких, как она, что не вечер, то ресторан! Банкет! Вечеринка! Нет подруга, ты на неё не гляди. У нас своя жизнь, а у неё своя!

- А то я не знаю?! - В голосе молодой мамы зазвучала лёгкая обида. - Хоть вот сегодня, да? Такой кошмар! Ужас какой! Я как подумаю, аж дрожь берёт! А если бы, это я с Андреем шла? А? Или стёпка мой, с ночной смены возвращался? Чтобы я делала? Кошмар! А этому, вот посмотришь! Ничего не будет! Небось только собаку усыпят. Ну и штраф может выпишут... А человека нет. Кошмар! Вот представь, что это мы были с Андрюшкой? - От нахлынувших чувств девушка интенсивнее принялась раскачивать коляску. - Или ты? Вот представь?!

Недовольный изменением ритма укачиваний и солнцем, что слепило даже сквозь закрытые веки, ребёнок заворочался, принялся недовольно хныкать.

- Ты проснулся? У! Радость моя! Зайчонок мой! - Девушка с улыбкой склонилась над сыном - Ну что? Ну что такое? Пора подгузник менять? Да? Пора! Конечно пора! Идём, идём домой! - Она выпрямилась, решительным движением повернула коляску в сторону крайнего подъезда. - Ты с нами? - Обернулась девушка к подруге - пойдём! У меня в холодильнике пиво есть! Я тебя угощу!

- А собрание? - Подруга с банкой в руке неуверенно покосилась на всё пребывающую толпу.

- Ой! Я тебя умоляю! Что там нового скажут? Потом, по факту всё узнаем! Пошли!

Девушки не спеша побрели к нужному подъезду, катя перед собой коляску с хнычущим младенцем.

Навстречу им, двигаясь быстрым, уверенным шагом, шла женщина. На вид ей было за пятьдесят. Крупное тело в сочетании с короткой стрижкой, делало её похожей на мужчину. Широкие плечи гордо расправлены, мощная грудь выпячена вперёд.

- Здравствуйте, тёть Юль! - Почти в один голос поздоровались девушки.

- Привет, девчата! - Низким, бархатистым голосом ответила дама - уже обратно идёте? Пойдём со мной! Нужно высказаться! Нужно чтобы нас услышали! А то ведь, не ровен час! Сегодня старик, а завтра? Я?

- Тёть Юль, да мы только подгузник поменяем Андрейке и сразу назад! - В голосе молодой мамы слышались извинительные нотки.

- Подгузник? Тогда да! - Тётя Юля повелительно улыбнулась и поспешила дальше.

Тем временем, на собрании место центрального оратора оказалось вакантным. Управдом спешно ретировался минут пять назад, после звонка по-мобильному, и народ, предоставленный сам себе, обменивался мнениями, перебрасываясь короткими фразами:

- Нет, всё-таки, я просто не могу в это поверить!

- Никто не может! Но ведь правда!

- Вы уверены, что умер? Может он в реанимации?

- Ему глотку вскрыли! Какая к чёрту реанимация!

- А вы сами видели? Что вскрыли?

- Я нет. Я только кровь видел. А вот Андрей Васильевич, с четвёртого подъезда, как раз на балкон вышел, покурить. И видел труп, ещё до приезда скорой.

- Кошмар! Какой кошмар!

- Не говорите! Просто ужас! Но, а теперь то что? Дальше что?

- А дальше, пусть полиция разбирается! Убийство всё-таки...

- Убийство? Я бы так не сказал...

- А как бы ты сказал? Человек-то помер!

- Ну...

- Здравствуйте! - Разнёсся над собранием зычный голос - Меня зовут Юлия Дмитриевна! Я из восьмого подъезда. Расскажите-ка мне всё по порядку! Кто что знает? Кто что видел? - Напирая на толпу, она заставила всех расступится, дабы занять место в самом центре.

- А чего это мы должны, перед вами отчитываться? Вы что, представитель власти? Или в полиции работаете? - Воскликнул визгливым голосом, невзрачного вида мужчина, с чётко обозначенной плешью.

- Нет. Я нигде не работаю. Но я тут ЖИВУ! Понятно? Живу! Так что, или по делу говори, или дай другим сказать!

- А ты мне не тычь! Не велика персона! Я тоже тут живу! - Голос у мужчины становился всё выше и визгливее. - И кстати подольше вашего! И Олега я прекрасно знаю! И собаку его! И могу вам точно сказать, что собака просто так бы не кинулась!

- Так по твоему выходит старик виноват? Так что-ли? - Раздался из толпы новый голос - Не монстр бойцовой породы, что ему горло перегрыз виноват, а старый, одинокий человек? Так, по-твоему?

- По моему, этим должны следователи заниматься, а не мы! - Мужчина с плешью демонстративно развернулся и выбрался из толпы, побрёл в сторону дома.

- Народ! - Вновь раскатился командирский бас Юлии - Давайте по порядку! Кто что знает? Что конкретно произошло, и как это произошло?

- Я всё знаю! Давайте я расскажу! - Молодая девушка, почти ребёнок, на вид не старше восемнадцати лет протиснулась вперёд, стала рядом с Юлией Дмитриевной. Внимание толпы перекинулось на неё.

- Говори! - Интонация не допускала возражений.

- Сегодня утром, старик из семнадцатой квартиры, тот странный, что всегда в плаще был, и с дворнягой на верёвке, был убит собакой живущей в восемьдесят второй. Бульмастифом! Пёс перегрыз ему горло! Одним укусом всё горло порвал! Крови было! Море! А старик всё корчился и хрипел! А кровь так и била фонтаном! Ужас просто!

- Где был хозяин собаки? - Выкрикнул кто-то из толпы.

- Да рядом был! На лавочке сидел! Он Аски и натравил! Пьяный, сидел на лавочке. Курил. Аски рядом сидела. Тут этот старик мимо идёт! Вот Мерцаев и кричит "А ну, сука! ФАС! Фас, твою мать!" И как пнёт Аску! Та вскочила и к старику бросилась! А старик упал, и собой дворнягу прикрыл! Ну Аска и кинулась на него! Мгновенье, и всё уж кончено было! Мерцалов как кровь увидел, так и протрезвел разом! Кинулся Аску оттаскивать. Но уж поздно было! Он тогда как закричит: "ПОМОГИТЕ!" Но чем тут поможешь? Бабушка скорую вызвала, но, там уже всё понятно было! Столько крови! И старик... Дёргается и всё хрипит... - Толпа гневно зашумела, обсуждая вновь выяснившиеся подробности происшествия.

- Тише дочка, тише! - Юлия обняла кажется готовую разрыдаться девушку, своей огромной рукой - Ты откуда всё это знаешь? Сама видела?

- Нет. Моя бабушка, Анна Степановна, она всё видела. Она же и скорую вызвала и полицию.

- Так! - Голос Юлии вновь приобрёл повелительно-командирские интонации. - И что же мы будем с этим делать?

- Я эту чёртову шавку своими руками удавлю. - Мужчина говорил спокойно, но тон его и выражение глаз, не оставляли никакого сомнения в серьёзности его намерений. - Вот куда хотите потом, докладывайте, жалуйтесь, что хотите то и делайте! Но эта собака уже не жилец!

- Простите, а вы что, родственник погибшего? - Раздался вопрос из толпы.

- Нет. Но у меня двое детей, которые ходят в школу. И я не позволю собаки-убийце жить рядом с моими детьми! Вот что хотите делайте! Донесите на меня, на видео запишите! Мне плевать! Я своё слово сдержу! - Толпа одобрительно зашумела.

- Правильно! Не допустим этого! - Раздавались выкрики - собаку убить! Хозяина в тюрьму!

- Да что же вы за звери?! - Пронзительный женский крик заглушил все остальные голоса - Муж мой, чем вам не угодил а? Муж мой что сделал-то, а?

Люди обернулись на крик и увидели стоящую чуть поодаль госпожу Мерцаеву. Одета она была в дорогой спортивный костюм, глаза скрывались за тёмными очками.

- Мужа моего в тюрьму ? Не такой он вам? Виноватый? А? А в чём виноват? - Мерцалова уверенной походкой двинулась к беседке сквозь расступившуюся толпу. - Так чего молчите? Давайте! Я слушаю! Чем Олег перед вами провинился?

- Он человека убил! - Визгливо выпалила девушка, всё так же стоящая рядом с Юлией, в самом центре.

- Ты за словами следи, девочка! - Тёмные очки уставились на неё. В непроницаемых стёклах девушка видела своё отражение. Уродливо вытянутое вниз. - Олег, никого не убивал! Надеюсь, это всем ясно? - Мерцалова повела головой, окидывая взглядом притихшую толпу. - Олег, никого не убивал! Убила собака. Собаку завтра усыпят. Я уже об этом договорилась. У кого ещё есть к нам претензии?

- Но, ведь это он её натравил! Он отдал ей приказ! - Мужчина, заявлявший, что убьёт собаку сделал шаг вперёд - да и если бы собака была в наморднике, и на поводке, этого бы тоже можно было избежать!

- Олег не приказывал собаки убить этого старика! Он натравил Аску на ту мерзкую дворнягу, что вечно шлялась со стариком. И знаете, почему он это сделал? Нет? Да потому что старик за ней не ухаживал! - Она говорила всё резче и напористей - он ведь никогда за ней не убирал! Её дерьмо вечно было на тротуарах! А блохи? Чёртова псина вечно чесалась! Я уже молчу о прививках! Как думаете, когда он её последний раз прививал? Да никогда! А если бы у неё началось бешенство? А? Как вам? Ваши драгоценные доченьки, не пострадали бы от этого? Нет? - Переводя дыхание Мерцалова сняла очки, окинула толпу взглядом. Люди стояли молча, ожидая продолжения - Олег, действительно был пьян! Вчера у него был день рождения! Сегодня утром, он выпил пива и его слегка развезло. Он вышел покурить и Аска увязалась за ним. Да, это была плохая идея, брать её с собой! Но, он взял. И вот мимо идёт эта парочка. Вечно, в одном и том же плаще, старик, от которого воняет! И его мерзкая, старая дворняга, которая вечно испражняется, посреди дороги! Вот Олег и решил, натравить Аску. Избавить несчастную собачонку от страданий. А нас всех - она снова обвела толпу взглядом - от дерьма в нашем дворе! Если бы, этот дед, не кинулся её защищать, ничего бы не случилось!

Мерцалова умолкла переводя дыхание. Собравшиеся так же молчали. Кто-то утирал пот со лба, кто-то покашливал.

- Но ведь, он всё-таки умер. - В голосе Юлии Дмитриевны почти не осталось повелительных нот. Теперь в нём отчётливо слышалась растерянность.

- Да. Он умер. - Мерцалова склонила голову, будто отдавая дань памяти старику - Это трагедия! Но, вспомните дорогие соседи вот о чём. Что это был за человек? Вечно грязный, в этом своём сером плаще и колошах. Я сколько раз видела как он обшаривает помойку! И не только местную, но и по всему району! Сколько раз мы жаловались друг другу на этого безумного старика?! Он так вонял! А его квартира? Вы видели дверь его квартиры? На ней ведь обломана ручка! Он никогда её не запирал. Брать то там нечего! Жалкий отброс! Говорят, у него просто полчища тараканов! Это же ужасно! Нам давно следовало выселить его отсюда. Пусть бы родственники о нём заботились. Он ведь наверняка был болен головой! Наверняка!

Толпа согласно зашумела.

- С другой стороны, мой муж, Олег. Он уважаемый человек! Он очень много сделал не только для этого двора, но и для города! Вы знаете, сколько налогов он каждый год платит в бюджет? А рабочие места? На его фирме трудятся почти сто человек! Задумайтесь! Сто семей живут, едят, учат детей, платят за квартиру! И всё благодаря Олегу! Когда вы, уважаемые соседи, жаловались в муниципалитет на нехватку места для парковки во дворе, не Олег ли, помог вам решить эту проблему? Он же лично встречался с мэром! Лично разговаривал! Просил! Для нас всех! А вы теперь что? В тюрьму? А? Да как вам не стыдно!

Толпа вновь зашумела, заволновалась.

- А я вот вообще считаю, что пора этот цирк прекратить! - Неизвестно откуда посреди толпы вновь возник управдом в своей яркой рубахе и трико. - Такая жара на улице, а мы тут торчим! Давайте расходится! В конце концов, пусть с этим разбирается полиция! Это ведь их работа! Так давайте оставим это им! Леночка! - Обратился он к молодой девушке стоящей рядом с Юлей - бабушка, Анна Степановна, как себя чувствует? Давление не прыгнуло?

- Нет. Но, спасибо за беспокойство. - Девушка чуть улыбнулась.

- Вот и хорошо, что не прыгнуло! А всё-таки ты бы пошла к ней. Она ведь одна дома осталась? Иди! Иди! Пригляди за ней!

Ещё раз неловко улыбнувшись Лена начала пробираться сквозь редеющую толпу.

- Как ваши дочери? - Управдом уже повернулся к мужчине, совсем недавно грозившем убить Аску. - В каком они уже классе? Третьем?

- Осенью в четвёртый пойдут! - Мужчина расплылся в улыбке.

- Ох! Как же летит время!

Толпа всё редела и редела. Люди шли к своим подъездам, кто в одиночку, кто парами. Некоторые переговаривались, другие молчали. Десять минут спустя беседка опустела. Двор окутала дремота жаркого летнего дня.

Войдя в квартиру, Лена прямиком направилась в комнату бабушки. Легонько постучав, заглянула внутрь.

Старенький кондиционер жужжал на повышенных тонах, честно стараясь остудить воздух. Выходило не очень хорошо. В комнате было удушливо тепло. Сильно пахло корвалолом и касторовым маслом, которым Анна Степановна лечилась от артрита. Телевизор напротив кровати негромко бубнил, рассказывая последние новости. Анна Степановна полулежала на подушках, прикрыв глаза тыльной стороной ладони.

- Это ты Лена? - Не отрывая руки от лица спросила женщина севшим, неприятным голосом.

- Да бабушка. Я вернулась. Как ты? - Внучка вошла, тихонько притворив за собой дверь.

- Ничего! Вот только голова слегка кружится. Да тошнит малость. А так, ничего! Да ты садись!

Девушка покорно опустилась на кресло стоящее в углу, напротив кровати.

- Собрание закончилось?

- Да. Только что.

- Что народ решил?

- Собаку завтра усыпят. А что делать с хозяином, будет решать полиция.

- Вот значит как... Милиция! - Анна Степановна села прямее, впервые с момента возвращения, взглянула на внучку покрасневшими глазами. - Ну ну!

- Ба! Да ладно тебе! Там разберутся!

- Лена! Я жизнь прожила! И кое-что повидала! - Голос её окреп и стал звучать увереннее и громче - Этот Олег! Он же с мэром в друзьях! Ничего ему не сделают! Штраф выпишут и отпустят на все четыре стороны. А через месяц, два, он себе новую псину заведёт! Вот посмотришь! А человека нет! - На последних словах в глазах старухи вдруг заблестели слёзы - Ивана Петровича нет!

- Ба! Ну прекрати! - Вскочив с кресла Лена быстро подошла к женщине, присела рядом, обняла. - Ну не плачь! Пожалуйста! А то я тоже заплачу...

Лишь пол часа спустя Анна Степановна смогла взять себя в руки. Лена приготовила ей ромашковый чай. Солнце наконец перестало заглядывать в окно, в комнате стало чуть-чуть прохладнее. Телевизор продолжал негромко бубнить, (место новостей заняло ток-шоу) а пожилая женщина рассказывала о минувших временах.

В то далёкое уже время, она будучи студенткой, познакомилась с молодым парнем Ваней. Они учились в одной группе и довольно быстро сдружились. С течением времени Ваня нравился ей всё больше и больше. Высокий, статный брюнет с доброй улыбкой и серыми, вечно смеющимися глазами. Она уж совсем собралась предложить ему что-то большее, нежели просто дружбу, но увы, опоздала! Ваня начал встречаться с другой.

Время шло, и старые чувства забылись. Иван женился на Варе, Аня вышла за Самуила. При встрече на улице они здоровались и мило болтали, как старые друзья. У обоих появились сначала дети, затем и внуки. Иван рано овдовел (рак поджелудочной железы сожрал бедняжку за год) и жил в одиночестве, нередко, впрочем, навещаемый сыном с невесткой и любящими дедушку внуками. При переезде в другой город, Дима (так звали единственного сына Ивана) купил отцу в подарок квартиру в "красной подкове". Обещал регулярно проведовать. А когда семья устроится на новом месте, в большом городе, то и его туда заберут.

Чтобы дедушке было не скучно, и чтобы он не чувствовал себя одиноким, внучка Дашенька и внук Василий, подарили ему щенка. Обычного, маленького щенка-дворнягу, и взяли с дедушки обещание о нём как следует заботится!

Авария была ужасной. Лобовое столкновение двух легковушек на скорости больше сотни километров в час, не оставило надежды на выживание. Последней умерла Даша. Её успели довезти до больницы. Семья ехала навестить любимого дедушку...

С того дня прошло почти десять лет. И всё это время некогда бойкий, молодцеватый мужчина продолжал сдавать, всё больше и больше теряя чувство собственного достоинства. Он пил всё больше, следил за собой всё меньше. Пропив не маленькую пенсию, он пропивал всё, что было ценного. Дошло до того, что из одежды остался лишь старый плащ, с дырками на локтях, да найденные на помойке калоши.

Страница книги Собрание в интернете

Table of Contents

1 - 1

О книге