Пролог

Серебряный Пик, -15 г. до коронации Зигмара

Кости мягко потерлись друг о друга в рваных обрывках доспехов, когда скелеты-часовые отодвинули копья. С горящими колдовским огнем глазами Архан Черный мгновение изучал их, а затем шагнул под арку, положив одну лишенную плоти руку на рукоять меча.

Когда-то это место принадлежало гномам, и это было заметно по его конструкции, хотя с тех пор в него вносились изменения. Величественная прочность дварфийского камня была поглощена роскошным декадансом потерянной Неехары. Драпировки из катайского шелка смягчали строгие своды коридора, кафельные фрески из Сартозы скрывали каменный потолок, а дым экзотических благовоний проникал в залы из тихих альковов. Статуи давно забытых богов из мертвых земель втиснулись в пространство, когда-то предназначенное для могучих каменных фигур Валайи, Гримнира и Грунгни, их мраморные глаза следили за продвижением Архана.

Мертвецы топтались на тропинке, неустанно трудясь над тем, что Архан не замечал. Где-то позади него громадные двери холда с грохотом захлопнулись, заставив задрожать гладкий камень дорожки под его ногами. Снаружи никто даже не знал бы, что это место существует, если бы не был знаком с руническими знаками его прежних хозяев. В давно минувшие дни гномы хвастались своей властью над этими горами, и ворота были бы не только видны, но и внушительны. Но гномы больше не были здесь хозяевами, а новая хозяйка холда имела склонность к секретности.

За прошедшие столетия с тех пор, как она взошла на трон, она очистила все пути и указатели, ведущие к этому месту. Теперь никто не знал тайных путей к Серебряному Пику, кроме тех, кого желала знать темная королева крепости.

Как Нагаш узнал об этом, можно было только спорить, учитывая обстоятельства. Прошли те дни, когда Архан и его хозяин обменивались советами. Хотя она и была тусклой, единственная тлеющая искра человечности, оставшаяся у Архана — которая сделала его тем, кем он был — служила только для того, чтобы осветить пропасть между ним и тем, кем стал Нагаш в свое время в глубокой тьме. Архан, лишенный плоти и движимый темной магией, был в ужасе от того кошмара, в котором вернулся его повелитель: весь из медной кости и таинственных огней, Великий Некромант был силой сам по себе, самостоятельной и независимой, ничем не обязанной никому и ничему.

Нагаш послал его сюда, чтобы заручиться верностью хозяйки этого места и ее вассалов - задача, для которой Архан идеально подходил, учитывая связь между ними. По крайней мере, так утверждал Нагаш. По правде говоря, Архан думал, что Нагаш не доверяет ему. Не то чтобы у него были на то причины. Архан верно и верно служил Нагашу в течение времени, превышавшего его земную жизнь, и был вознаграждаем уничтожением снова и снова.

За тысячу лет, прошедших с тех пор, как Нагаш в последний раз ступал по земле, Архан вновь вкусил радости независимости. Теперь он терся под большим пальцем Нагаша и плел заговоры, чтобы освободиться; все они, конечно, провалились или так и не были осуществлены. Нагаш был слишком силен и слишком нуждался в помощнике, чтобы позволить Архану вернуться к Неехаре и его завоеваниям в стране костей и праха.

Пока Нагаш не освободит его, не уничтожит или не победит, Архан Черный будет служить ему, пусть и неохотно.

Большая каменная галерея со стенами, украшенными фресками и яркими гобеленами из земель бретонцев, простиралась далеко впереди. Она была освещена специально сконструированными жаровнями с капюшонами, свет которых заставлял тени плясать на стенах в формах, приятных обитателям.

Темные, низкие фигуры бродили по темным углам и нишам, тихо мяукая между собой на испорченном языке пожирателей плоти. Наверху, цепляясь за высокий потолок, словно живой ковер из волосатой плоти, были тысячи летучих мышей, которые наблюдали за продвижением Архана и добавляли свое чириканье к фоновому шепоту мяуканья упырей. Архан, не обращая на них внимания, уверенно двинулся к возвышению в конце галереи.

Там его ждали ширококостные скелеты бывших обитателей цитадели. Они выстроились рядами перед помостом, закованные в доспехи и вооруженные, как и при жизни. Архана это не испугало, но даже в этом случае костлявые гномы заставили его остановиться. Его пальцы крепче сжали рукоять Черного Клинка, висевшего на бедре.

Возможно, это была ловушка. Он бы не оставил это без внимания. Она не склонит голову ни перед одним существом, даже перед Нагашем. Эта мысль была на удивление приятной, и если бы он все еще обладал такой способностью, Архан бы улыбнулся. Вместо этого он просто остановился перед помостом и его грозными стражами и стал ждать, когда хозяйка горы примет его. Пока он ждал, он изучал помост.

Он располагался на вершине ряда круглых ступеней, которые окружали его, и был увенчан большими занавесями из мягкого, темного шелка, который струился откуда-то далеко сверху, как черный водопад. Мягкий свет освещал занавески изнутри, и запах странных специй и благовоний тяжело висел в воздухе, скрывая вонь застарелой крови, прилипшей к камням галереи. На ступеньках лежала кошка, такая же черная, как тени, сгрудившиеся вокруг комнаты, и ее желтые глаза были устремлены на него. Пока он ждал, она лениво поднялась на ноги и потрусила вверх по лестнице сквозь темные занавески.

В воздухе послышался шорох стали, а затем колония темных фигур упала с переполненного летучими мышами потолка галереи. Архан выхватил меч из ножен как раз вовремя, чтобы встретить нисходящий удар тонкого изогнутого клинка. Лич отступил назад, доспехи заскрипели, когда новые клинки вонзились в его череп. Он парировал каждый удар с нечеловеческой скоростью, древние рефлексы, отточенные в бесчисленных битвах, несли его сквозь смерч стали, который обрушился на него.

До него долетали шепчущие голоса, безобидно скользившие по галерее между буйными схватками мечей. На балконах наверху собралась толпа красноглазых придворных, и они с плохо скрываемым восторгом наблюдали, как лич защищается.

Он ожидал увидеть дюжину, а может, и вдвое больше, самое большее. Но сотни бледных, голодных фигур смотрели на него сверху вниз. В основном женщины, но некоторые мужчины, разбросанные тут и там. Они принадлежали ко всем человеческим расам, и ни одна из них не была связана с новой, более темной родословной. Здесь была армия, за которой Нагаш послал его: не скелеты или скорчившиеся, хнычущие пожиратели падали, но эта чума ночной знати.

Они были так же далеки от вампиров, которых он помнил, как он был от игрока, которым он был столетия назад. Сотни красноглазых, кровожадных хищников, готовые напасть на человека, который осмелился назвать себя императором и который осмелился скрыть от него то, что принадлежало Нагашу.

Нападавшие были красноглазыми тенями, одетыми в темные куртки и капюшоны. Они двигались с текучей легкостью, о которой он с нежностью вспоминал и которой завидовал. Это была легкость бессмертия, гибкость, которая приходит с отделением от приливов и отливов мира и якоря времени. Они плясали вокруг него, как листья на сильном ветру, сгибаясь и безжизненно извиваясь под его неуверенными ударами. Они делали точные, смертоносные движения, которые убили бы меньшее существо в считанные мгновения. Галерея звенела от звона стали о сталь, и взволнованные летучие мыши наполняли воздух, пока мысли Архана метались. Неужели это действительно ловушка? Или это было что-то более тонкое… Испытание или, может быть, игра?

Архан поймал в руку опускающийся клинок. Магически укрепленная кость сжалась, и лезвие меча треснуло и раскололось, как сосулька. Его владелец глупо моргнул на мгновение, прежде чем отпрыгнуть назад, чтобы избежать собственного меча Архана. Черное лезвие просвистело, едва не задев живот вампира.

Еще один клинок опустился ему на плечо. Архан едва заметил удар. Оружие было не более чем обычной сталью, и не представляло большой опасности для того, кто был настолько погружен в первобытную сущность темной магии, как он. С таким же успехом они могли бы бить его цветами. Не было никакой необходимости даже взывать к его магии, кроме как в интересах продолжения травли.

Значит, это была игра. Он лучше других знал, как скука подкрадывается к долгожителям неожиданно и неумолимо. Неужели это была ее идея? Возможно… В жизни она была злобной. Трудно было сказать, насколько хуже ей стало после смерти.

В конце концов, посмотрите, что она с ним сделала.

Он отступил назад, легко избежав удара, который снес бы ему голову, и опустил меч. Вампиры осторожно двинулись вперед. Архан выбросил вперед свободную руку. Потрескивали сверхъестественные энергии, сначала в его ладони, а затем поползли по костлявым пальцам. Вампиры остановились.

- Довольно, - произнес чей-то голос. Бледные руки раздвинули занавески, и желтоглазая женщина на мгновение взглянула на Архана, прежде чем дать ему знак подойти. Архан сомкнул пальцы и опустил руку. Вампиры отпрянули в сторону, и он прошел мимо них, убирая меч в ножны.

- Вы либо храбры, либо безрассудны, нападая на представителя Великого Некроманта, - сказал он, не обращая внимания на слова собеседника. - Нагаш не прощает таких оскорблений, - шепот и чириканье существ в тени и на балконах прекратились при упоминании этого имени. Скелет-охранник отступил в сторону, гремя костями и доспехами.

Архан начал подниматься по ступенькам. Женщина отступила в сторону, ее одежда мягко шелестела. Она пристально посмотрела на него, темные вены под ее бледной кожей пульсировали. Ее губы изогнулись, обнажив изящные клыки. - Она ожидает тебя, - тихо сказала она.

- Да? - спросил Архан. Взглянув на нее, он смутно узнал ее. Одна из первых в роду ее госпожи, обращенная назад в те далекие счастливые дни, когда Неехара еще не превратилась в прах. Он не помнил ее имени, помнил только, что она катайка и когда-то была наложницей.

- Или, по крайней мере, посыльного, - пожала плечами вампирша.

- Мне следует оскорбиться? - спросил Архан.

- Я думала, ты умер, - произнес новый голос с трона в центре помоста, и в его словах прозвучала знакомая дразнящая нотка.

Архан склонил голову перед фигурой на троне.

- Был мертв, - ответил он, и его голос вырвался из костлявых челюстей, как струйка дыма. Слова на мгновение повисли в воздухе, странно отдаваясь эхом.

- Да… Несколько раз, я полагаю, - сказала королева Серебряной Вершины, наклоняясь вперед на своем троне, когда он вошел внутрь. Она лениво указала на женщину. - Оставь нас, Наайма.

Вампирша кивнула и шагнула за занавески, позволив им закрыться за ней. Архан взглянул на существо, царственно восседавшее на троне, и смутные призраки древних чувств медленно зашевелились.

- Неферата... - сказал он. Она все еще была так же красива, как он помнил, хотя эта красота уже не вызывала прежнего желания. Даже если бы это было так, у него больше не было возможности выразить его.

Бледные и холодные, как мрамор, аристократические черты ее лица заострились, превратившись из прежней мягкости в нечто более хищное. Если бы Архан был жив, он почувствовал бы ужас, смешанный с желанием, ибо Неферата из Ламии была гибелью во плоти. Глаза, похожие на отполированный оникс, не мигая смотрели на него, а густые черные как ночь волосы были заплетены в толстые змеевидные косы, которые обвивали ее плечи и декольте. Несмотря на холод могилы, на ней не было ничего, кроме тонкого шелкового платья, похожего на то, что было на ней, когда он впервые увидел ее, так давно. Ее руки были украшены золотыми браслетами, на пальцах рук и ногах сандалий виднелись изящные кольца, талию обхватывал пояс из тончайшего кованого золота.

- Архан, - сказала Неферата. Она холодно смотрела на него, отстраненно изучая его изможденное тело. - Ты стал меньше, чем был когда-то.

- Как и ты, - сказал Архан, указывая на каменный пол. Глаза Нефераты превратились в щелочки, но Архан продолжал: - ты перешла от управления страной к сокрытию в гробнице.

- Вряд ли, - возразила Неферата, откидываясь назад. - Это крепость, дорогой Архан. Моя крепость, - она улыбнулась. - Но она может быть и гробницей, в зависимости от того, с каким посланием ты пришёл сюда.

Не было никаких признаков того, что угроза была замечена, за исключением короткого проблеска жуткого взгляда Архана.

- Нагаш передает тебе привет, - сказал он.

Неферата помолчала. Не было и следа страха, который имя великого некроманта когда-то породило в бывшей королеве Ламии. Вместо этого была просто настороженность.

- Я не знала, что Нагаш снова ходит среди нас, - сказала она.

- Я потерял свою плоть, Неферата, а не чувства, - проскрежетал Архан, и рукоять меча заскрипела в его руке. - Ты знала день, когда он проснулся, как и я.

- Может быть, не сегодня, - сказала она, слегка улыбнувшись. - Ты уже присоединился к нему?

Настала очередь Архана колебаться.

- Конечно, - сказал он.

- Но почему? - в этом вопросе не было злобы, только простое любопытство.

- Зачем ты натравила на меня своих собак? - поинтересовался он.

Она усмехнулась.

- Чтобы посмотреть, что от тебя осталось, - сказала она. - Чтобы понять, был ли ты просто оболочкой, одушевленной волей Нагаша, или чем-то большим...

- Я думаю, что Бел Алиад научил бы тебя лучше, - сказал Архан.

- Океаны времени, дорогой Архан, прошли со того момента, - сказала Неферата, лениво рассматривая свои пальцы. - Вещи и люди меняются, даже такие, как мы, которые по определению неизменны.

- Да, я вижу.

- Чего хочет Нагаш? - спросила она.

- То, что ему всегда нужно: слуги, - сухо сказал Архан. Неферате нельзя было лгать. Она была слишком хитра для этого, и у Архана не было причин уклоняться. - Слуги-вампиры, - добавил он.

- Я думала, что его опыт общения с бедным, несчастным В'сораном научит его чему-то большему, - сказала она.

Архан издал скрежещущий звук. В'Соран был жадным дураком, и Архан не раз расплачивался за излишнюю самоуверенность вампира во время войны с Алькадиззаром.

- Я пытался найти колдуна. Он украл кое-что у Нагаша и бежал в последние дни Нагашиззара.

- Он мертв, - резко сказала Неферата, - и скатертью дорога ему, дураку, - она вздохнула и, не дрогнув, встретила зловещий взгляд Архана. - Слуги, да?

Он наклонил голову. Она фыркнула.

- И я должна... что? Распахнуть мои ворота и уступить мое божественное право Его Величеству, Королю Костей?

- Если нет, я возьму крепость силой, - сказал Архан.

- А ты думаешь, что сможешь?

- Да, - сказал он.

Неферата плавно поднялась со своего трона и прижала руки к его груди. Ее пальцы поднялись, нежно обводя контуры его черепа.

- О, мой милый, дикий Архан! Ты бы так и сделал, правда?

- Так же быстро и уверенно, как я уничтожил Бел Алиада.

Она надула губы и фыркнула.

- Да. И разве это не было ужасной потерей времени?

- Для тебя, - сказал он.

- Для нас обоих, - сказала она.

- Мертвые никогда не смогут править живыми, Неферата. Они могут только уничтожать их, - сказал Архан тоном человека, не желающего возобновлять старый спор. Она фыркнула, и у нее вырвался смешок.

- Да, я знаю, - сказала она.

Архан выдержал паузу.

- Значит, ты изменилась... - сказал он. Костлявые пальцы убрали прядь темных волос с ее лица. Ее собственная рука мгновенно поднялась и оттолкнула его в сторону. Пальцы другой ее руки глубоко впились в металл его древней кирасы, и внезапно он полетел назад, сквозь занавески и вниз по лестнице.

Архан медленно поднялся, когда Неферата вышла из-за занавеса, держа в руке его меч. Он машинально взглянул на свои теперь уже пустые ножны, а затем на нее, когда она прыгнула к нему, целясь в его череп. Архан отчаянно извивался, уклоняясь от удара. Меч врезался в камень, расколов его. Неферата взмахнула клинком вверх и вокруг с мастерством, которого он не знал, которым она обладала, почти оторвав ему голову, когда он согнулся под ударом.

Он попятился, подняв руки. Она зашипела, обнажив дюймовые клыки. Ее фигура расплывалась, когда она двигалась, быстрее, чем мог видеть человеческий глаз. К счастью, Архан больше не был человеком. Он отбросил клинок в сторону и обхватил пальцами ее горло. Она выронила его меч, и внезапно пантера вонзила свои задние когти в его торс. Удивленный, он отпустил существо. Неферата приняла прежнюю форму, и ее удар пришелся ему в грудь, отбросив назад.

Магия потрескивала на кончиках его пальцев. Нагаш научил его этим первым неуклюжим заклинаниям, но за прошедшие столетия Архан сам стал колдуном. Смерть и потеря плоти сделали замечательные вещи для его концентрации. Неферата заколебалась, улыбка тронула уголки ее губ.

Рычание и крики внезапно раздались из каждого угла галереи. Вампиры бросились на лича. Бледные кулаки и крючковатые когти вцепились в него, и Архан выплюнул хриплые слоги, высвобождая свою магию. Вампир взвизгнул, когда его поглотил черный огонь и превратил в обугленный скелет. Он взмахнул руками, создавая стену пламени между собой и ними, отбрасывая тварей назад шипящей и плюющейся массой. Но не все существа отступили; сквозь пламя появилась черная кошачья фигура, желтоглазая и рычащая.

Кошка врезалась в него, ее когти царапали его заплесневелую одежду и царапали кости. Когда он схватил его, его очертания расширились, удлиняясь и растягиваясь со звуком, похожим на бойню в обратном направлении, пока вампир по имени Наайма не сжал его череп двумя сильными ладонями. Он почувствовал, как его череп прогнулся в ее хватке, и приготовился одним словом содрать мясо с ее костей. Но так же внезапно, как она напала, вампир снова превратился в кошку, которая выскользнула из его лап и уползла прочь. Архан резко обернулся. Неферата лежала, растянувшись на ступеньках, и смотрела, как кот забирается к ней на руки.

- Впечатляет, - сказала Неферата, поглаживая кота. Она насмешливо изогнула бровь, когда он подошел к ней. Тусклая вспышка гнева пронзила его, но быстро угасла. Он расслабился, позволяя нитям магии, которые он связал с собой, распутаться.

- Это было еще одно испытание моих достоинств? - проскрежетал он, указывая на свой меч, лежащий на полу. Тот вздрогнул и метнулся к его руке. Лич с размаху вложил его в ножны. Неферата захлопала в ладоши.

- Нет, - ответила она. - Это было напоминание о твоем месте.

Архан ничего не ответил, ожидая продолжения. Она фыркнула.

- Это мое место силы, лич. Не твоё и уж точно не Нагаша. Он стар и хрупок, и уже не тот, каким был когда-то...

- Он больше, - вставил Архан.

Неферата помолчала.

- Возможно… Но факт остается фактом: он не имеет здесь никакой власти.

- Он этого не примет, - сказал Архан, нависая над ней. Неферата равнодушно посмотрела на него.

- Ему придется это сделать, - сказала она, вставая и все еще держа кошку на руках. - Неферата никому не служит, жив он или мертв.

- Он будет командовать тобой, как и мной, - сказал Архан, сверкая глазами. - У тебя не будет выбора...

- Я и раньше не подчинялась воле Нагаша, - сказала Неферата. - Я бросила вызов и победила его слуг, и я сделаю это снова, чтобы удержать то, что принадлежит мне.

Архан стоял молча, наблюдая за ней. Затем, шёпотом, он произнес,

- Расскажи…

Глава 1

Ламия, Город Рассвета (-1170 лет до коронации Зигмара)

Ламия горела, а Неферата бежала.

Быстрее мысли, словно легкая тень, она бежала, и город умирал вокруг нее, одна улица за другой. Черный дым висел в воздухе, и голодные языки пламени ползли по камням, глине и соломе. В груди у нее что-то болело, но было ли это от разрушения всего, что она построила, или от кинжала, который совсем недавно вонзил ей в сердце Алькадиззар, она не могла сказать.

Позади нее внезапно загрохотали копыта преследователей. Она слышала крики всадников; они считали ее легкой добычей, еще одной потерянной женщиной в павшем городе. Еще одна женщина, которая должна была их обслужить, как это всегда случалось, когда падали города. Бледные губы раздвинулись, обнажив острые, как бритва, зубы, а темные глаза сверкнули. Ярость, внезапная и всепоглощающая, застучала у нее в висках, и она резко остановилась, пыль и дым клубились вокруг ее стройного тела.

Одетая в рваные шелка и разрушенные доспехи, она повернулась лицом к всадникам, ее пальцы были скрючены, как когти львицы, а челюсти широко раскрыты, ее клыки сверкали в свете костров, которые свернулись и потрескивали вокруг нее. Первый всадник дернул поводья, его глаза расширились от удивления. За ним шли еще трое, требуя свою долю добычи.

Затем, в испуганном щелчке хлыста, она начала двигаться. Она низко качнулась, позволив копью скользнуть через плечо. Он оставил след искр на задней пластине ее железной кирасы, когда она ударила плечом в грудь лошади. Она удивленно заржала и встала на дыбы, копыта вспарывали воздух. Зарычав, Неферата вспорола когтями обнаженный живот животного. Лошадь взвизгнула и опрокинулась, увлекая за собой всадника. Крики человека присоединились к крикам его лошади, когда он был раздавлен под ее весом, но Неферата не осталась, чтобы слушать.

Одной ноги на дергающейся заднице умирающего животного было достаточно, чтобы поднять ее в воздух. Она плыла сквозь дым, пронзая его, как камень из пращи. Ее руки и ноги ласкали длинный череп следующей лошади, когда ее вес сломал шею и сбил ее с ног. Всадник выхватил изогнутый клинок из-за бока, когда животное упало, и ее ладонь попала ему в челюсть. Кость раскололась и лопнула от ее прикосновения, и он отскочил назад, когда она выхватила меч из его руки.

Копье скользнуло по ее бледной щеке, выпустив струйку черной, кислой крови, и она закричала, отбивая оружие в сторону своим новым мечом. Она извивалась и крутилась, когда всадник пронесся мимо нее, и поймала лезвие копья своего спутника, когда оно опустилось к ее животу. Она выдернула меч и его владельца из седла и швырнула его на землю. Наступив ему на горло, она выдернула копье из его руки и направила его, рассекая воздух, к оставшемуся всаднику.

Его лошадь брыкалась и пиналась, пробегая мимо нее, возвращаясь тем же путем, что и пришла, волоча за собой тело всадника. Неферата коснулась раны на щеке. Она уже закрывалась. Голод вспыхнул в ней, заставляя ее зрение затуманиться и покраснеть по краям.

Она очень устала. И еще она была голодна; ей казалось, что она не ела уже несколько дней. Позади себя она услышала дребезжащий звук бараньего рога и топот марширующих ног. Всадники были не одни. Она посмотрела на меч в своей руке и сжала его крепче. У нее было время. Они были не так близко, чтобы поймать ее. Она могла сбежать.

Или она могла бы бороться с ними. Она могла бы бороться со всеми ними. Они никогда не найдут ее, никогда не поймают. Она могла убить их всех, одного за другим, пока они не покинут город. Она закрыла глаза, представляя себе это. Потом она фыркнула и покачала головой.

- Нет, - ответила она. - Нет, я не могу, - по крайней мере, не одна. Одна она была не более чем чудовищем. Это слово укололо ее, как осиное жало, и она зарычала. Нет, ей нужно бежать. Восстановить и вернуть то, что она потеряла здесь, в другом месте.

Ее внимание привлек стон. Она качнулась к первому всаднику, которого сбила с ног. Животное было мертво, но всадник остался жив, хотя и раздавлен. Он застонал и слабо толкнул зверя. Одна его рука была придавлена тяжестью лошади, а лицо побагровело. Она знала, что в нем что-то сломалось. Она чувствовала исходящий от него запах, похожий на сладкий привкус жареной свинины.

Неферата вонзила меч в землю и присела на корточки. Глаза всадницы выпучились, когда она медленно поползла к нему через тело лошади, ее глаза сверкали, как два черных солнца. Она упивалась едким мускусом его страха, когда потянулась к нему, кончиками пальцев лаская его щеки и подбородок. Он был еще совсем мальчишкой.

Голод усилился, как и ее хватка. Он взвизгнул, когда она дернула его голову в сторону и обнажила пульсирующее горло. Неферата рассмеялась, зарывшись клыками в его сладость. Резкий запах его крови ударил ей в ноздри, переполняя чувства.…

Горы Грани Мира (-800 лет до коронации Зигмара)

Воспоминание о сновидении испарилось, унося с собой воспоминания о жаре и крови. Его остатки были сметены чем-то холодным и темным, что тянулось к ней из темного пространства между бодрствованием и сном. Это была злоба, несомая на заплесневелых крыльях чуждых намерений. В сумерках послышался звук, похожий на карканье ворон на поле боя, и резкий скулящий стон, который, казалось, эхом отдавался отовсюду и ниоткуда.

Она видела, как геометрия трупов — хотя и не знала, откуда ей известно их название — поднимается и расширяется в душе всего сущего, заключая мятежных ка в клетку и защищая их от внешнего хищничества. Все было тихо. Все было прекрасно.

«Пойдем, Неферата… Пойдем, царица Ламии!».

Холодные когти вцепились в нее, пытаясь утащить обратно в темноту сна. Отвратительный привкус могильной земли наполнил ее рот, и голос, похожий на иголки, царапающие кость, заговорил, царапая литанию холодного огня в ее сознании.

Неферата проснулась.

Она открыла глаза и хмыкнула. Исчезло ощущение того, что его тянет вниз, в неизвестные глубины, сменившись уколом холода и грызущей болью кровожадности. Белизна заполнила ее зрение, сверкая в лунном свете. Она поднялась на ноги, разбрасывая снежное одеяло, которое покрывало ее и защищало от резкого дневного света. На ней были белые меха, а волосы заплетены в толстую косу, которая спускалась по спине, как блестящая черная змея.

Неферата не сильно изменилась со времени падения Ламии. Действительно, перемены стали для нее почти проклятием. Каждая ее клеточка жаждала постоянства, чтобы мир прекратил свое неумолимое шествие. Но она на собственном опыте убедилась, что попытка удержать время в замороженном состоянии ведет к разрушению.

Это была одна из причин, почему все закончилось так, как в Ламии.

На мгновение она погрузилась в воспоминания, позволив иллюзии покоя пронестись по ее сознанию. Она могла видеть белый камень стен Ламии и чувствовать прохладный морской бриз, дующий с гавани. Она могла вдыхать экзотические запахи и слышать шум района Красного Шёлка, где мужчины дюжины наций наслаждались между плаваниями. Она слышала тихую музыку празднеств, устраиваемых для добрых и великих в районе Золотого Лотоса. Она чувствовала вкус крепкого восточного вина, наливаемого в глиняные кубки, которые упрямо держались за все вкусы, которые были раньше. Она чувствовала удовольствие-боль от укуса Хиксы.

Город Зари был величайшим и прекраснейшим из городов Неехары, ведомый мудрыми бессмертными царями в золотой век. При жизни она была в том возрасте, когда короли жили столетиями, прежде чем наступала немощь. Ее собственный жизненный путь измерялся десятилетиями до того, как Архан Черный пришел в Ламию. Тогда она была Дочерью Луны и королевой. Для многих до нее последний титул был в лучшем случае церемониальным. Считалось, что царицы Ламии должны быть отстранены от мирских политических дел, но Неферата была совсем другой царицей. Король был, в лучшем случае, непредсказуемым правителем, и большая часть бремени управления Ламией изо дня в день падала на ее тонкие плечи. Это было бремя, которое она смаковала.

Архан пришел в цепях, с рассеченным надвое сердцем. Парализованный и пойманный в ловушку внутри своего тела, Архан Черный был затащен в Ламию в час смерти Ламашиззаром, ее царем и мужем. Последний из бессмертных Нагаша и единственный, кто выжил в той последней, кровавой войне, когда великий некромант бежал в мрачные северные земли, очень похожие на те, в которых она сейчас оказалась.

Ламашиззар хотел силой вырвать у него секреты Бессмертного, и в какой-то степени ему это удалось. Она посмотрела на свою руку, отметив черные вены, которые ползли под бледной кожей. Но она узнала гораздо больше. И когда это знание угрожало уничтожить ее, Архан спас ей жизнь, хотя и не знал этого.

Она подумала о Бессмертном, его худое лицо всплыло на поверхность ее сознания. Он был не совсем красив, но тем не менее привлекателен. Изображение дрогнуло и рассеялось, оставив на своем месте череп. В конце концов, перемены забрали их всех. Архан больше не был тем существом, которым был раньше. Она вспомнила, когда в последний раз видела его на пылающих улицах Бель-Алиада. Ходячий труп, облаченный в черные доспехи и красные одежды, несущий смерть с каждым своим шагом.

Объявление Арханом войны живым было одной из многих причин, побудивших ее покинуть халифат ради примитивных земель дикого севера. Она огляделась вокруг.

Деревья окружали ее, царапая скрюченными ветвями темное небо. Зима в горах - отвратительная штука, подумала она. Тогда зима была уродливой повсюду, но, возможно, особенно здесь, в этих грубых, диких холмах, под призрачным светом черного солнца. Неферата повернулась к северу, ее глаза искали.

Черное солнце все еще было там, как и каждый день и ночь в течение почти десяти лет. Это было не настоящее солнце. Вместо этого, это было больше похоже на остаточное изображение, пятно темнее-чем-темно, выжженное на коже мира. Оно поднималось ночью в насмешку над Луной и горело черным пламенем над горами. Неферата чувствовала холодное пламя его лучей, когда оно висело раздутое и жаждущее света под луной, как какой-то отвратительный маяк, притягивая ее к себе. Сначала она пыталась сопротивляться. В Сартозе это было легко. Она могла игнорировать его тонкую ласку на поверхности своей души. Но здесь и сейчас спасения не было.

Оно ворвалось в ее мысли, проникая в них. Во сне она чувствовала на себе его взгляд, а наяву оно сверкало на нее из своего северного гнезда. Оно позвало, и Неферата пришла. И не важно, как сильно она хотела бы этого. Больше его никто не видел. Оно звало ее, и только ее, хотя она и не могла сказать почему; это был отдаленный шепот, который доносился до самого края ее слуха, такой же раздражающий, как непрерывный крик.

Разозлившись, она посмотрела на юг, в сторону Неехары, и боль пронзила ее грудь. Она сунула руку под тяжелые белые меха, которые носила, и провела кончиками пальцев по тому месту, где кинжал Алькадиззара вошел в ее плоть, ища сердце. Там не было шрама, который мог бы повредить ее мраморную плоть, но она все еще чувствовала лезвие предателя.

Да, когда-то, много веков назад, она была королевой. Королева и богиня процветающей страны, она так мало просила у своего народа и так много давала взамен, но была вознаграждена предательством и болью. Когда-то она думала вернуться и забрать то, что принадлежало ей по праву. Теперь это было невозможно. Только мертвые правили Неехарой, и хотя она не была по-настоящему живой, Неферата была кем угодно, только не мертвой.

Нет, Неехара — Ламия — была мертва и превратилась в прах, и для нее там не было ничего, кроме быстро исчезающих воспоминаний о другом мире и другой женщине.

- Ты чувствуешь его запах? - спросил мягкий голос. Неферата взглянула на женщину, поднимающуюся из снега неподалеку, и на мгновение растерянно моргнула. Затем она наклонила голову и попробовала ветер на вкус. Ее глаза расширились.

- Кровь, только что пролитая, - выдохнула бывшая королева Ламии. Неудивительно, что ей все это приснилось. Она потянулась, протягивая руки к луне. Она не чувствовала ни боли, ни скованности, даже несмотря на голод, но старые привычки умирают с трудом. Она наслаждалась ощущением мощных мускулов, натянутых друг на друга. Будучи смертной, она никогда по-настоящему не потворствовала ограничениям своего тела, но за столетия, прошедшие с тех пор, как испорченная кровь Архана черного смешалась с ядом убийцы в ее венах, Неферата стала получать определенное удовлетворение от грубой телесности, которую даровало ей бессмертие.

Она могла бежать быстрее и дольше любого зверя, и ее сила была такой же, как у великих ящеров южных земель. Она могла следить за биением сердца мужчины и ощущать сладкий запах его крови на протяжении многих миль. И все, что она требовала взамен, было тем, что требовал любой хищник. Кровь. Порция или потоп, кровь была жизнью, и Неферата хотела жить.

Она посмотрела на другую женщину и спросила:

- Куда?

- Кажется, на север, - сказала женщина, стряхивая снег с плеч. Как и Неферата, она носила тяжелые меха, хотя холода чувствовала не больше, чем ее госпожа. - Холод, однако, притупляет мои чувства, - нерешительно добавила она с осторожной скромностью служанки при вспыльчивом хозяине.

- Он притупляет все наши чувства, Наайма, - сказала Неферата, поглаживая другую бессмертную по щеке. – Но, притупленные они или нет, мы последуем за ними. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы кормились в последний раз. Разбуди остальных. Наайма поймала ее руку и на мгновение задержала в своей. Затем она кивнула и принялась засовывать руки в снег, чтобы сбросить его и показать еще четыре сбившиеся в кучу фигуры. Один за другим вампиры насторожились, когда запах крови взбодрил их.

Неферата смотрела, как они просыпаются, и в ней поднималось знакомое чувство собственничества. Каждый из них в какой-то мере был ее частью. Все они были кровью ее крови, одаренные ее кровавым поцелуем в течение столетий с тех пор, как пала Ламия. Когда-то их было больше, но это все, что осталось. Неферата поморщилась и отвернулась, снова посмотрев на юг. Уже несколько недель они не видели никаких признаков преследователей. Возможно, они сдались.

Нет. Ни она, ни маленький ястреб. Неферата подавила рычание. Тем не менее они уже несколько недель бродили по горам. С приходом зимы холмы лишились средств к существованию, и только их нечеловеческая жизненная сила заставляла маленькую группу двигаться. Но теперь в воздухе чувствовалась кровь.

- Это пахнет как самый большой пир, который когда-либо устраивал наш отец, Халед, - пропищала одна из вампиров, широко раскрыв глаза и стряхивая снег со своих блестящих волос. Анмар бин Мунтасир была молода, когда Неферата отправила ее в бессмертие, самое большее - семнадцать лет. Иногда Неферата жалела, что сделала это, хотя и не могла сказать почему.

- Голод играет со мной смешные шутки, сестра, - ответил Халед аль-Мунтасир. Брат Анмар получил кровавый поцелуй в тот же миг, что и его сестра. Постаревший на десять лет, прежде чем перестал стареть, он был стройным и красивым, и он принял жизнь бессмертного с наслаждением, которое было почти тревожным. Он втянул носом воздух и опустил ладонь на эфес тонкого арабского клинка, висевшего у него на бедре. Его темные глаза встретились с глазами Нефераты, и он улыбнулся. - Миледи, - сказал он, склонив голову с изысканной грацией.

Неферата весело улыбнулась. Она взглянула на двух последних членов своего маленького кружка. Раша бин Васим, как Халед и Анмар, была арабкой, хотя она была дочерью пустыни, а не городов, как братья и сестры, и молчаливой там, где они были разговорчивы. Лупа Стрегга, напротив, при жизни была уроженкой Сартозы. Там, где другие были темными, она была светлой, а там, где они были тонкими, она была громкой. Стрегга с фырканьем втянула воздух и потянулась в снег, чтобы достать свой меч. Это была рубящая вещь с коротким лезвием, любимая моряками ее родной страны.

- Пахнет как дурра, - сказала она, глядя на Неферату. - Значит, с тех пор, как я в последний раз видела собаку, прошел целый век.

- А какие они на вкус? - спросила Анмар, глядя на высокую женщину. - А что такое дурра?

- Маленькие недочеловеки, - пожала плечами Стрегга. - И мне никогда не приходило в голову попробовать откусить кусочек.

- Наверное, мудро, - сказала Наайма. – Дави - не люди. В их крови есть камень. Она посмотрела на Неферату. - Но я думаю, мы чуем не только кровь Дави...

- Нет, это не так, - сказала Неферата. Она облизнула губы и посмотрела на черное солнце, отвернувшись затем. Остальные с нетерпением смотрели на нее, ожидая приказа. Они дрожали, как собаки, натягивающие поводок, и от голода их фасады слегка сползали, обнажая зверя под кожей. Неферата знала, что она ничем не отличается. Ее человеческая красота была заменена чем-то более кошачьим.

- Мы охотимся, - прошипела она.

Они прыгали по снегу, как мелькающие тени, стряхивая с себя вялость дневного оцепенения. Запах крови клубился и плескался в воздухе, дразня их. Неферата пошла впереди, быстро, как волк, пробираясь между деревьями. Как она побежала, она вынула короткое, тяжелое лезвие, которое было в ножнах на боку.

Искусству владения клинком ее научил сам Абхораш. Защитник Города Зари был немногословен, но он был непревзойденным фехтовальщиком и воином без равных. Неферата не могла сравниться с ним — она не знала никого, кто мог бы сравниться — но благодаря его учению она была лучше с клинком, чем многие закаленные воины, идущие по миру сегодня.

Она уже много лет не вспоминала об Абхораше. С тех пор, как он предал Арабию. Эта мысль все еще вызывала в ней прилив ярости. Они все предали ее, Ушоран, В'Соран и Абхораш.

Каждый мужчина в конце концов предавал ее. Ламашиззар пытался отнять у нее власть и превратить ее в декоративную королеву. Архан дал ей бессмертие, а потом снова умер, не успев разделить его с ней. И Алькадиззар отвернулся от нее, и обратил другие великие города против Ламии.

Хриплый смех заставил ее отвести взгляд. Халед держал свой собственный клинок наготове и не отставал от нее, его глаза горели голодом. Единственный мужчина, которому она подарила кровавый поцелуй после Бел-Алиада. Она надеялась, что не пожалеет об этом. Неферата подпрыгнула, ее сандалии заскрежетали по коре, когда она побежала вверх по стволу дерева. Остальные последовали за ним. Были дороги, открытые для вампиров, которые были запрещены любому другому существу, кроме птиц или паразитов.

Она прыгала с ветки на ветку, пробуя на вкус ветер. К запаху присоединились звуки. Лязг оружия и крики умирающих разносились ночным ветром. Внизу, среди деревьев, фыркая и рыча, проносились волосатые фигуры. Неферата остановилась, присев на изгиб ветки. Ее глаза сузились.

До этого она лишь однажды сталкивалась с искажёнными зверолюдьми, но узнала их довольно легко. Это были отвратительные смешения человека и зверя, с худшими чертами обоих. Они воняли темной тленностью, хотя их кровь была достаточно вкусной.

Твари высыпали на поляну, с неистовой яростью бросаясь на своих противников. Неферата поняла, что они видят последние кровавые моменты засады. Она увидела маленькие коренастые фигурки, усеявшие снег.

- Дави, - прошипела Наайма в ответ на незаданный вопрос Нефераты.

Неферата пристальнее вгляделась в широкие тела, едва заметно кивнув. Откуда они взялись? Дави были обитателями глубин. Они редко ступали по открытой земле, и только тогда, когда это было абсолютно необходимо. Что бы они ни делали, куда бы ни направлялись, они больше туда не пойдут. Засада была завершена.

Огромный зверь торжествующе взревел и замахнулся своим покрытым запекшейся кровью топором под темный потолок деревьев над головой. Это было массивное существо, сплошь обезьяньи мышцы и туго натянутые сухожилия, с животом, похожим на печку, и растопыренными копытами, которые перемалывали снег под ногами в слякоть. Обрывки доспехов и плохо выделанная шкура изо всех сил пытались удержать его обхват, когда он наклонился и рывком поднял тело своего противника в морозный воздух. Повсюду вокруг него разыгрывались похожие сцены, когда его спутники нагибались, чтобы поднять трупы, которые все еще дымились в холодном горном воздухе.

Гномы храбро сражались, но в конце концов их стало слишком мало. Нападение зверей было жестоким и диким, по-видимому, подгоняемым когтями отчаянной зимы. Голод грыз их животы; некоторые уже начали набивать глотки, разрезая тонкие кольчуги и камзолы, которые носили гномы, и зарываясь мордами в жесткую плоть под ними. Другие дрались друг с другом из-за обрывков и серебряных безделушек, снятых с тел.

Волчьи зубы щелкали за козлиными губами, когда вожак стаи отгонял тех, кто подходил слишком близко; он дико размахивал топором и топал копытами, пытаясь удержать тело своего последнего противника для себя.

Дварф закашлялся, и кровь забрызгала его бороду. Тем не менее, он схватил руку, которая держала его, и сжал. Рожденная хаосом кость выскочила и треснула, и зверь закричал от шока и боли, освобождая свою хватку. Гном тяжело упал, его доспехи зазвенели. Вслепую он нащупал в снегу оружие. Когти вонзились в его волосы и вонзились в кожу головы, а потом его дернуло назад и швырнуло спиной вперед на кривое дерево.

Дварф застонал и рухнул на снег. Гномы были крепче большинства существ, но даже камень трескается, если ударить по нему достаточно сильно. Он снова закашлялся и попытался встать. Кровь пропитала конечности гнома и запятнала его доспехи, и пьянящий запах заполнил ноздри Нефераты, когда она посмотрела вниз. Зверочеловек шагнул вперед, баюкая сломанную руку и размахивая в воздухе топором. Остальные столпились вокруг него, лая, как нетерпеливые гончие.

- Ну, давай, - хрипло выплюнул гном, резко выпрямляясь с камнем в руке. Поднявшись на ноги, он поднял камень. - Я подниму тебя камень за камнем, - сказал он слабым голосом. Это было пустое хвастовство, Неферата знала. Гном умирал на ногах, и его кровь окрасила снег в розовый цвет. Зверочеловек взревел и бросился в неуклюжую атаку, его топор был занесен назад для сокрушительного удара по черепу.

Неферата пошевелилась.

Она ударилась о дерево над головой гнома и катапультировалась в сторону зверочеловека. Сверкнула сталь, и зверочеловек остановился, озадаченно моргая. Неферата приземлилась, пригибаясь. Одна рука была вытянута, грубый стальной меч крепко зажат в ее бледных пальцах. Она оглянулась через плечо и встретилась взглядом с гномом. Момент был нарушен шипением горячей крови, соскользнувшей с кончика меча и шлепнувшейся в снег. Глаза гнома закатились, и он повалился вперед, окончательно потеряв сознание.

Зверочеловек издал странный звук, когда его голова скатилась с плеч и упала в снег рядом с бесчувственным гномом. Остальные существа попятились, скуля и рыча. Неферата плавно поднялась на ноги, все еще протягивая руку. Она обвела взглядом собравшихся зверолюдей и улыбнулась.

- Возьмите их, - выдохнула она.

Огромный зверочеловек взвыл и бросился на нее, размахивая шипастой дубиной. Что-то обрушилось на его голову и плечи, вгоняя его мордой в снег в нескольких дюймах от Нефераты. Халед поднялся, выдергивая меч из раздробленного черепа дергающегося зверочеловека. Черноволосый и бородатый, его ястребиное лицо исказилось в яростном выражении, когда он разразился лающим смехом.

Оставшиеся зверолюди колебались, их ноздри раздувались. Сверху с ветвей падал снег. Зверь взвизгнул, когда фигура упала рядом с ним, рассекая его плечо и грудь. Наайма резко развернулась, выдернув меч из тела умирающего зверя и обрушив его на шею другого. Какое-то мгновение она танцевала среди них, оставляя за собой кровавую бойню, а затем бросилась к Неферате, кровь покрывала ее обнаженные бледные руки до плеч.

- Держу пари, они отвратительно пахнут и еще хуже на вкус, - прошипела она, ее темные глаза сузились.

- Нужно, когда боги требуют, Наайма, - сказала Неферата, поднимая свой клинок и позволяя ему вытянуться перед ней. Она ухватилась за рукоять обеими руками и усмехнулась. - Их кровь достаточно красная, несмотря ни на что.

- Дело не в бутылке, а в винограде, госпожа Неферата, - сказал Халед, подходя к ним, пока звери рыли снег и собирались с духом. Он сбросил свои меха, обнажив тугую кирасу из полосатого и чеканного металла поверх куртки из тонкого, яркого шелка. Он взмахнул мечом, его глаза встретились с глазами каждого из зверолюдей по очереди.

- И какого же сорта эти мерзости, Халед? - спросила Наайма.

- Что-то непривлекательное и северное, - сказал Халед, беззаботно улыбаясь ей.

- Молчать, - сказала Неферата, и оба замолчали. Она провела пальцем по тонкому ручейку, прорезанному по всей длине клинка, где собиралась кровь. Она осторожно лизнула кончик пальца и поморщилась. - Кисло, - сказала она.

- Так и должно быть, Неферата, - пробормотала Наайма, слегка поддразнивая ее.

Неферата бросила свирепый взгляд на Наайму, а затем взмахнула мечом, забрызгав ближайших зверолюдей кровью.

- Нужда, - сказала она. - Осталось двенадцать.

Зверолюди преодолели свое замешательство. Они двинулись вперед воющей, топчущейся массой, черпая мужество в цифрах. Что-то зарычало и прыгнуло из снега в сторону, сбив с ног визжащего козлоголового монстра. Огненная шкура пустынного леопарда выделялась на снегу, когда он бросил вызов зверолюдям, прежде чем небрежно откусить козлоподобному голову.

- Ха! Жульничество! - прорычала Стрегга, спрыгнув с дерева и обхватив длинными руками обезьяноподобную голову. Стрегга резко повернула голову врага, когда её ноги коснулись снега, сломав позвоночник твари и едва не сбросив ее со спины. Она закончила работу со всей деловитостью жены рыбака и потрясла окровавленным позвоночником перед леопардом. - Жульничество, Раша! Никаких тебе очков! - сказала она, и леопард зарычал в ответ.

Неферата слегка улыбнулась при виде зверя. Смена кожи давалась тем, кто принял ее кровавый поцелуй, не так легко, как ей самой или Наайме. Раше потребовалось почти столетие, чтобы научиться делать это без мучений и ошибок, и только потому, что Неферата неустанно обучала ее этой практике. Остальные все еще не могли; даже Халед, быстро изучивший его. Со временем он научится, если выживет.

Зверочеловек развернулся и замахнулся грубым молотом на голову Стрегги. С диким криком вмешалась Анмар. Ее меч пронзил живот молотобойца и оторвал его от раздвоенных ног, отбросив назад, где он безвольно приземлился рядом с леопардом. Анмар слегка задыхалась, ее тело сотрясалось от жажды крови и напряжения.

- Думаю, теперь осталось девять, моя королева, - сказал Халед, глядя на Неферату, которая ничего не ответила. Она и остальные скользнули вперед. Шесть вампиров окружили девять зверей, приближаясь к ним со всех сторон. Последовавшая битва была короткой и кровавой. Через несколько мгновений все звери были мертвы, и их грязная кровь согревала животы убийц.

- На вкус как козел, - сказала Стрегга, высасывая кровь из куска волосатой плоти. Ее глаза сузились. - Или что-то вроде того, что я помню на вкус как козу.

- Оно и без того отвратительно на вкус, - отрезала Раша, вернувшая себе прежний облик, позволив зверочеловеку выпасть из ее рук и шлепнуться на покрытый розовыми пятнами снег. Она провела тыльной стороной ладони по подбородку, размазав больше крови, чем удалила.

- Это необходимо, дети, - сказала Неферата, глядя на скрюченное тело гнома. Он дышал неглубоко, и его кровь пахла странно едко, как горячий металл в горне. Она ткнула его мечом в тело, и он застонал.

- Крепкое маленькое создание, - пробормотал Халед, подкрадываясь к ней. Он почистил клинок клочком бороды, вырванным у одного из мертвых гномов. - Все еще… он здесь долго не протянет, только не так.

- Нет, - ответила Неферата, не глядя на него, - она снова ткнула гнома в бок. Дави не были обычным явлением в Неехаре. В самом деле, она не видела ни одного до тех пор, пока много лет спустя не оказалась в Арабии. Но тот был мертв и набит в виде чучела как часть трофеев калифа. Этот выглядел ненамного здоровее.

- Убей его, - сказала Наайма, протягивая Неферате верхнюю часть черепа зверочеловека, очищенную от плоти, перевернутую и наполненную кровью. Неферата сделала большой глоток, мгновенно опустошив импровизированную чашу. Она скорчила физиономию, протянув миску обратно.

Катайский вампир вздернул несколько трупов и систематически высасывал из них каждую каплю грязной крови, собирая ее в перевернутые щиты и шлемы, собранные с мертвых гномов. Анмар была занята наполнением ранее пустых бурдюков с водой, которые принесла группа. Кровь быстро сворачивалась, особенно на холоде, но несколько камней, правильно нагретых и брошенных в шкуры, возвращали кровь к чему-то близкому к съедобности. В лучшем случае это была временная мера - пить старую кровь было так же изнурительно, как и слишком долго обходиться без свежей.

И все же неизвестно, как долго они пробудут в этих горах. Неферата вздохнула и посмотрела на Наайму.

- Похоже, это пустая трата времени, - сказала она.

- Мы не можем пить из таких, как он, - сказала Наайма.

- Это нам известно, - сказал Халед, присаживаясь на корточки рядом с гномом. Наайма пристально посмотрела на него. Он ответил ей тем же, приподняв бровь. - А мы когда-нибудь пробовали? - сказал он.

- Не стесняйся, брат, - сказала Анмар. - Покажи нам, распространяется ли твоя храбрость на твой желудок.

Халед поморщился, а остальные рассмеялись. Неферата грациозно опустилась на корточки.

- Достаточно. Мы должны идти. Я сама с ним разберусь.

Она подняла меч обеими руками и прижала кончик лезвия к тому месту, где череп гнома соприкасался с позвоночником. Это был бы милосердный поступок — быстрый и чистый. Он снова застонал и пробормотал что-то на языке своего народа. Слова грохотали друг о друга, как камни в корзине, непонятные и бессмысленные.

Все, кроме одного.

Она этого не понимала. Не могла, потому что не знала, что это значит и к чему может относиться. Тем не менее, он заиграл какую-то струну внутри нее, и ее дух содрогнулся в своей холодной плоти.

Неферата плавно поднялась на ноги, ее лицо застыло и ничего не выражало. Она повернула на север, и серное солнце сверкнуло, словно отвечая на вопрос, всплывший на поверхность ее сознания. Остальные замолчали, почувствовав ее беспокойство.

- Кто ты? - пробормотала она, почти ожидая ответа. Как обычно, ничего не последовало.

- Неферата, - позвала Наайма, дотрагиваясь до плеча своей госпожи. - В чем дело? И что же он сказал?

- Моркейн, - сказала Неферата, повторяя слова гнома. Она повторила это снова, пробуя на вкус темные края его слов. - Моркейн, - прошептала она. И черное солнце вспыхнуло темной радостью.

Глава 2

Акульи Проливы, -1163 года до коронации Зигмара

Шторм хлестал море хлыстами молний. Море, в свою очередь, изо всех сил старалось отплатить ему тем же, вздымаясь все выше и выше. Корабль изо всех сил боролся с бушующими волнами, но его корпус стонал от чего-то похожего на агонию, а паруса превратились в рваные полосы ткани.

Капитан прижался спиной к мачте и вынул меч. Дождь хлестал, заливая корабль. Он стекал по его руке и по лезвию, сливаясь с водой по щиколотку, которая плескалась на палубе. Штурвал был беспилотным, но у капитана были другие заботы. А именно - две стройные фигуры, которые легко удерживались на палубе, несмотря на качку. Глаза, похожие на темные огоньки, жадно уставились на капитана судна, и он провел мечом сквозь дождь, пытаясь заставить их вернуться.

- Ваша служба достойна похвалы, капитан, но пришло время расстаться, - сказала Неферата, глядя на последнего живого человека на корабле сквозь завесу жестких мокрых волос. Ее руки по локоть были в крови, а бледное тело было испачкано грязью нижних палуб. Капитан, катайец, выкрикнул что-то вызывающее. Глаза Нефераты метнулись в сторону.

- Он обрекает нас на Шесть Адов, - сказала Наайма.

- Видимо, так, мне так показалось, по крайней мере, - сказала Неферата. Она почти по-детски радовалась своей способности к языкам, но катайский язык был более сложным, чем любой из тех, с которыми она когда-либо сталкивалась. - Ну, он немного опоздал, - сказала она, щелкнув клыками.

Корабль направлялся в Арабию, нагруженный шелками и сталью, чтобы обменять их на специи и рабов. За годы, прошедшие после ее бегства из Ламии, Неферата преуспела в Катае. Слишком хорошо, собственно. Окопавшиеся там силы не слишком благосклонно отнеслись к хищническому вниманию бывшей королевы.

Если и было что-то, чему научила ее последняя стычка с Алькадиззаром, так это то, что нужно стать воспоминанием о занозе, а не ей самой. Тонкая политика Востока, по сравнению с теми, что она использовала в Неехаре, открывала глаза. Великая бюрократия состояла из колец власти, каждое меньше другого, паутины стального влияния и точности. Любой человек может быть королем, но быть тем, кто управляет королем — кто управляет всеми королями — это и есть истинная власть.

К сожалению, эти уроки пришли слишком поздно, чтобы принести ей много пользы в землях Императора-Дракона. Теперь она снова бежала, и этот факт терзал ее душу, как песчинка, застрявшая под броней. Тем не менее, потребности…

Первый отсутствующий член экипажа упал в море, что списали на внезапную волну. СО вторым случилось то же самое, только на этот раз это было списано на пьянство, чтобы объяснить такое несчастье, случившееся дважды за один рейс. После третьего пропавшего экипаж уже бродил по трюмам, сжимая оружие в потных руках. Они слышали рассказы о гангши - ходячих окоченевших трупах, которые вышли из столицы в предыдущие годы, и, как все моряки, были достаточно суеверны, чтобы верить этим рассказам.

Неферата лениво погладила все еще заживающее место на животе, куда во время сна вошел трюмный крюк. Шторм был даром богов, затмевающим небо и заставляющим экипаж думать о других, более насущных опасностях. Были видны Акульи Проливы, и шторм, казалось, был полон решимости загнать корабль прямо в их зазубренные зубы.

- Разлука, - эхом отозвалась Наайма. Ее лицо было бесстрастным, как фарфоровая маска. Неферата знала свою служанку достаточно хорошо, чтобы увидеть бурю эмоций, скрытую под маской. Как бы практична она ни была, как бы безжалостна ни была, у нее не хватало духу убивать. Убийство никогда не нравилось Наайме. Она предпочитала ужинать умеренно, принимая нежную пищу от подходящих послушных партнеров или домашних животных. Неферата признавала врожденную долговечность такой практики, но что-то более дикое временами шевелилось в ней, как сейчас.

Это был не совсем голод. Скорее, это было дикое безумие, жажда убийства, которая бурлила под ее спокойным фасадом в течение нескольких месяцев или лет, а затем внезапно вспыхнула. Ей нужна была не только кровь, ей нужны были смерть, боль и крики ее жертвы, когда она сжимала их горло зубами.

С диким кошачьим криком она рванулась сквозь завесу дождя, отделявшую ее от капитана катайцев. С воплем он взмахнул мечом, но Наайма была рядом, ударив его рукоятью меча о мачту и пригвоздив ее там. Неферата врезалась в него, его броня впилась в ее плоть, а ее пальцы впились в его. Он приятно дернулся, когда она схватила его за пучок волос и дернула голову назад, обнажая горло. Она замурлыкала от удовольствия, когда ее клыки вонзились в его небритое горло. Кровь хлынула ей в рот, и мурлыканье превратилось в рычание, когда она глотнула горячий поток. Его тело содрогнулось, и она отступила назад, властным жестом приглашая Наайму занять ее место у все еще хлещущего «крана».

Корабль ворочался под ее ногами, когда она скользила к перилам палубы. Акульи Проливы встали перед ней темными и голодными. Корабль сядет на мель прямо на них, и мусорщики, которые, как говорили, прячутся в их тени, спустятся на обломки, когда буря утихнет. А оттуда их ждали аравбийские халифаты.

Неферата закинула руки за голову и радостно рассмеялась, когда шторм швырнул корабль к ожидающим скалам.…

Горы Грани Мира, -800 лет до коронации Зигмара

Костер потрескивал, отбрасывая на снег искривленные тени. Пламя поднялось, как цепкие руки. В ее голове кости стучали по неподвижным горизонтам в непрерывном, безжалостном марше. Слова разбрызгивались по поверхности ее сознания, затмевая мысли. Глаза из зеленого огня смотрели на нее из самого сердца огня, яркие с хищным намерением. Они держали ее и тащили в темноту. Это снова был голос иголки на кости, вонзающийся в ее сознание.

«Неферата… Мертвецы шевелятся в своих древних гробницах. Они поднимутся и пройдут через весь мир и заставят само время остановиться на своих путях… Неферата…».

- Неферата, - сказала Наайма.

Неферата моргнула, и ее рычание прокатилось по поляне.

- В чем дело? - резко спросила она, повернувшись к служанке. Наайма стояла рядом.

- Гном проснулся, - сказала она.

Неферата отбросила странные мысли, которые цеплялись за ее сознание, как паутина, и посмотрела на гнома. Он был странным существом: весь в широких мускулах и волосах, закутанный в доспехи более тонкие, чем у королей Неехары, и в кожу более искусно выделанную, чем любая из того, что могли сделать человеческие руки. Такое умение можно было бы с пользой использовать в умелых руках. Она подошла к нему и опустилась рядом.

Она потрогала один из талисманов, прикрепленных к его броне, и зашипела, когда что-то зацепило ее. Она пососала пальцы и злобно посмотрела на блестящий серебряный амулет.

Гном застонал и открыл глаза.

- Бугрит, - сказал он, протягивая короткие пальцы к грубой повязке, обернутой вокруг его головы. Еще больше бинтов покрывало его руки и шею, и все они были испачканы запекшейся кровью. Гном потерял большую часть последней, и его плоть была цвета ободранной коры. Его глаза потускнели от боли.

- Совершенно верно, - сказала Неферата. Она махнула рукой, и Наайма опустилась на корточки рядом с импровизированными носилками, которые они соорудили из щита и двух веток. Катайец осторожно ощупал череп гнома, а затем перешел к другим ранам. Запах его крови стал менее сильным, за что Неферата была благодарна. Жара пробудила в ней жажду, как морская вода покажется лучшим вином брошенному на произвол судьбы моряку, несмотря на осознание опасности. Правда, не было никаких доказательств, кроме утверждений Нааймы, что его кровь вызовет у них отвращение, но Неферате не хотелось рисковать.

Гном подозрительно посмотрел на нее и выплюнул поток грубых слов. Неферата покачала головой. Он нахмурился, а затем сказал: - Стригои?

- А что такое стригои? - спросил Халед. Он развел костер больше для вида, чем для чего-либо еще. Не стоит позволять гостю узнать истинную природу своих спасителей, пока он нужен им живым. Халед, как обычно, заговорил по-арабийски, и гном, моргнув, ответил на том же языке.

- Ты далеко забрался от пустыни, человечий отпрыск, - проворчал он, косясь на Халеда.

- Ты знаешь наш язык? - удивленно спросил Халед.

- Я был в халифате, и даже безбородыч смог бы уловить твою речь за несколько часов, - сказал гном и сел с болезненным стоном. Запах свежей крови внезапно наполнил нос Нефераты, и она хмыкнула. Гном посмотрел на нее. - Значит, вы не стригои? Вы выглядите как…

- Как что? - спросила Неферата.

Гном проигнорировал ее вопрос.

- Значит, я единственный уцелевший? - спросил он резко.

Неферата кивнула.

- Благодаря нашему вмешательству, - сказала она.

Гном на мгновение замолчал. Затем, с ворчанием, сказал:

- Тогда я у тебя в долгу. Я Разек Сильверфут.

- А я Неферата, - сказала вампиресса, склонив голову. Она сделала знак остальным. - А это мои спутники. Мы направляемся на север.

- В Моркейн, не так ли? - сказал Разек. Он откинулся назад. - Должно быть. Это единственное место, куда стоит идти, - добавил он, отвечая на свой собственный вопрос.

- Моркейн, - сказала Неферата, позволив слову прокатиться по ее языку. Моркейн был местом. - Да, мы идем в Моркейн, - добавила она, не обращая внимания на взгляды своих спутников. Она знала, что они не видят сияния Черного Солнца, а если бы и видели, то не поняли бы его. Они последовали за ней в горы, потому что поступить иначе означало умереть на копьях мертвецов, или потому что они чувствовали преданность ей. Ее глаза встретились с глазами Нааймы, и она кивнула. Что-то жадно завыло в темноте. Руки Разека напряглись, словно ему не терпелось схватить оружие. - Звери, - слабо проворчал он.

- Они достаточно далеко, чтобы быть безвредными, - сказала Неферата. - Ты голоден? Она щелкнула пальцами, и к ним подбежала Анмар, держа в руках дымящийся вертел с жареным мясом.

Разек посмотрел на девушку с чем-то вроде удивления и взял мясо, благодарно кивнув.

- А выпить, случайно, нечего? - с надеждой спросил он.

- Боюсь, просто вода, - сказала Неферата. Она скрючила пальцы, и Стрегга неторопливо подошла, держа шлем, полный растаявшего снега. Гном нахмурился, глядя на импровизированную чашку. Мускул на его челюсти дернулся. Это было такое легкое движение, что человек не заметил бы его, и Неферата сразу поняла, что они ошиблись. Она встала и выбила шлем из рук Стрегги. - Дура, - огрызнулась она.

Стрегга отшатнулась, ошеломленная.

- Принеси ему бурдюк с водой, - продолжала Неферата, прищурившись. Стрегга поколебалась, а потом кивнула. Она выльет из одного из них кровь и наполнит его растаявшим снегом. Это была жертва, но необходимая.

Разек наблюдал за ней, задумчиво пережевывая мясо, а потом мягко выплюнул.

- Я не хочу знать, что это было, не так ли? - сказал он, вытирая рот.

Неферата усмехнулась.

- Нет, скорее всего, нет, - сказала она.

Разек ухватился за край упавшего шлема и неловко поднял его дрожащими от усталости руками.

- Это принадлежало моему кузену.

Неферата колебалась. Перед ее мысленным взором промелькнуло несколько проповедей, благочестивых изречений утешения и доброты. Но она также знала, что они не будут приняты суровым, гордым существом, сидящим перед ней. Что же она могла сказать? Какие слова могли бы его успокоить?

- Он умер достойно, - сказала она наконец. - Они все умерли хорошо. Они не будут забыты.

- Нет, не будут, - Разек попытался подняться, но тут же со стоном откинулся назад, шлем выскользнул у него из рук. - Не думаю, что мне так повезет, - прошипел он, зажмурив глаза. Он схватился за грудь, и его дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы. - Чувствую себя тролльими отбросами.

Неферата склонилась над ним.

- Ты был тяжело ранен. Чем быстрее мы доставим тебя в убежище, тем быстрее ты начнешь поправляться. Моркейн, - настаивала она, - где же он?

Разек посмотрел на нее, и слова сорвались с его губ прежде, чем он осознал, что произносит их.

- На севере. Там есть перевал, как раз за следующим подъемом. Он ведёт к Моркейну, - сказал он.

Бывшая царица Ламии посмотрела ему в глаза и почувствовала, как зазубренный край его воли коснулся ее. Это было меньше похоже на разум мужчины, чем она ожидала. Внушая ему свои мысли, она чувствовала себя как вода, низвергающаяся в расщелины горы. В конце концов она измотает его, но это займет больше времени, чем ей хотелось бы. Его нынешнее состояние помогало, боль от ран расширяла трещины в его решимости.

- Зачем вы шли туда? – спросила она гнома.

- Я… - упрямство гнома взяло верх. Он покачал головой. - Гномьи дела, скажем так, - проворчал он. - Не обижайся, но это не человечье дело.

- Конечно, - сказала вампиресса. Неферата погладила его по лбу и наклонила гнома назад. Если ее сила и удивила его, Разек не подал виду.

- Теперь спать, - сказала бывшая царица. - Мы позаботимся о твоей безопасности, Разек Сильверфут. Спи... - сначала он упрямо сопротивлялся, но потом рухнул назад, закрыв глаза, когда боль и изнеможение затянули его под себя.

Когда гном потерял сознание, Неферата встала и вытерла руку о меха.

- Ну что, на север, - сказала она, глядя на остальных.

- А с ним мы что сделаем, раз он нам не нужен больше? - спросил Халед. Он жестоко улыбнулся. – Может, поохотимся?

- Нет, - резко ответила Наайма.

Халед посмотрел на нее и усмехнулся.

- Почему? По твоим словам, от него не стоит пить, и он нас тормозит!

- Тихо, Халед. Она права, - сказала Неферата, делая рубящий жест. - Пока он нужен нам живым. Мы находимся на чужой территории, и нам не помешало бы иметь проводника, пусть и невольного.

- Но… - начал Халед.

- Она сказала "нет", - прорычала Наайма, и Халед ответил ей тем же, обнажив клыки.

- Я хочу поохотиться, - прошипел он.

- Да? - сказала неферата, спокойный тон противоречил ярости, которая охватила ее. - Неужели наши неприятности в Бель-Алиаде ничему тебя не научили? - продолжила она, позволив себе зарычать. Халед заколебался, его следующие слова замерли на губах.

- Он ни в чем не виноват! - запротестовала Анмар, вставая на защиту брата. Неферата перевела взгляд на нее, и Анмар, запинаясь, добавила: - Г-госпожа.

Они с Халедом были похожи не только внешне. Оба были рабами нетерпения и порывистости, хотя Анмар обычно был достаточно самосознательна, чтобы распознать это. Как бы то ни было, это не помешало ей броситься на защиту брата.

Неферата на мгновение почувствовала сочувствие. Затем ее внезапный удар наотмашь ударил другого вампира в челюсть и швырнул ее на снег.

- Должна ли я наказать тебя так же, как и твоего брата? - спросила Неферата.

Анмар съежилась, закрыв голову дрожащими руками. Неферата отвернулась, ее клыки щелкнули в отчаянии, и ее последователи отступили. Гнев исходил от нее и в лучшие времена, как предупреждение о грозе. Теперь раскат грома проскользнул сквозь ее маску, поразив их всех до самой сердцевины. Она поощряла неформальность среди своих последователей и предоставляла им свободу инициативы. Время от времени они забывали, что она королева. В таких случаях они нуждались в напоминании, причем настойчивом. Примеры лучше всего принимать близко к сердцу, когда они были нанесены внезапно и быстро.

- Это была его вина, маленький леопард, - промурлыкала Неферата, глядя на Анмар, который отползал от нее. Халед попытался отступить, но она двигалась слишком быстро, и между двумя мгновениями ее пальцы схватили его за подбородок. Она наклонилась ближе. - Это была твоя вина, не так ли, Халед? Я ведь предупреждала тебя, правда? - мягко спросила она. Затем более резко: - Разве нет? - Она встряхнула его, и его пятки заскрежетали по снегу, когда его подбросило на несколько дюймов в воздух. - Но ты ведь не слушал, правда?

Она с рычанием швырнула его на землю. Кости хрустнули, когда он ударился о землю и перекатился на живот, застонав, когда они снова срослись. Неферата поставила ногу в сандалии ему на затылок и погрузила его лицо глубоко в снег. - Меня не будут допрашивать, - мягко сказала она, глядя на каждого из них по очереди. Она отпустила Халеда.

Он выплюнул снег изо рта и поднялся на четвереньки. Неферата подняла его на ноги и подтолкнула к сестре. Затем она повернулась к Наайме.

- Те рюкзаки, которые мы спасли. Они все еще у нас?

- Да, - сказала Наайма. Они забрали рюкзаки у гномов по настоянию Нефераты, хотя только Наайма догадывалась, зачем они ей понадобились. – Там Есть документы. Возможно, бухгалтерские книги. Мой народ знает дави как великих хранителей записей.

- Возможно, - сказала Неферата, роясь в рюкзаках. Наайма узнала выражение лица своей госпожи.

- В чем дело? - тихо спросила она, чтобы остальные не услышали.

- Мы наткнулись на них не случайно, - сказала Неферата. - Они шли в том же направлении, что и мы.

- Я думала, мы не знали, куда шли, - мягко поддразнила ее Наайма. Она была единственной, кто осмелился сделать это, особенно так скоро после одного из "уроков" Нефераты. Наайма знала свою госпожу при жизни и провела ее через врата смерти и нежити. Она видела бывшую царицу в ее худшем и в лучшем состоянии. Она терпела удары, проклятия, ласки и поцелуи. Неферата искоса посмотрела на нее, удивляясь, почему Наайма вернулась в Ламию накануне ее гибели и почему она осталась с тех пор. Она никогда не осмеливалась спросить.

- Нет, мы просто не знали, как это называется, - сказала Неферата, возвращаясь к делу.

- Моркейн, - сказала Наайма.

- Моркейн, - сказала Неферата, резко улыбнувшись. Она подняла горсть бумаг.- ‘Ты не хуже меня знаешь, как выглядят официальные документы, Наайма. Это были не несчастные путешественники. Нет, у них была цель, - она бросила долгий, задумчивый взгляд на лежащего без сознания гнома. Потом она подняла глаза. - Ночь уходит. Мы должны идти дальше. Халед, позаботься о нашем новом друге, - сказала она, жестом показывая Халеду, чтобы тот схватил лежавшего Разека. Он хотел было возразить, но рука Анмар на его руке заставила его придержать язык. Неферата удовлетворенно кивнула.

Возможно, их все-таки можно научить.

Затем вампиры пришли в движение, стремглав несясь сквозь ночь, обгоняя солнце. Они путешествовали ночью и отдыхали днем. Кто-то всегда бодрствовал, чтобы позаботиться о Разеке, но гном спал даже в самые трудные минуты.

Теперь Неферата знала, что означает черное солнце, но это знание не приносило ей утешения. Что ждет ее в Моркейне? У нее не было ответов. На самом деле, это только вызывало еще больше вопросов. Солнце, казалось, становилось темнее каждый раз, когда она смотрела на него, втягивая тени ночи в свою корону.

Оно было голодно.

Она почувствовала голод, когда увидела его, даже если у существа не было ни рта, ни формы. Огромный черный всепоглощающий голод притаился где-то в горах, ожидая, когда она войдет в его пасть. При жизни она была не только королевой, но и жрицей, и знала, что такое знамения. Несмотря на дурные предчувствия, она не обернулась. А если у других и были какие-то свои заботы, то они их не разделяли.

Конечно, солнце было не единственным, кто был голоден. Не раз она ловила на себе жадный взгляд Халеда, устремленный на бесчувственное тело Разека. Звериная кровь быстро сменила ранг. Даже Неферата почувствовала острую боль. И звери определенно были голодны.

Существа, которых они убили, были всего лишь разведчиками гораздо большего стада. Теперь это стадо погналось за ними. Их крики разносились холодным ветром и, казалось, отражались эхом от каждого камня и дерева. По мере путешествия, вновь начал идти снег. Но вампирам он был нипочём, и даже раненый Разек казался почти таким же выносливым. Тем не менее, когда они останавливались, чтобы согреть гнома, они обязательно разводили небольшие костры. Разек редко шевелился. В сумках, которые они спасли, были припасы, и когда ему нужно было поесть, он мог.

На четвертую ночь их настиг далекий вой вездесущих зверей.

Они побежали дальше, а вой преследователей преследовал их по пятам.

- Почему мы бежим?! - рявкнула Стрегга, размахивая руками и ногами, продираясь сквозь снег высотой по колено. - Мы разделаем этих так же легко, как и предыдущих...

- Теперь их больше, - сказала Раша. - Прислушайся к вою.

- Еще кого-нибудь убить, вот и все, - усмехнулась Стрегга.

- Не стесняйся и останься здесь, - отрезала Наайма. Она посмотрела на Неферату. - Они нас поймают, - сказала она. Неферата испуганно зарычала. Звери выследили их или, что более вероятно, гнома.

Они могли бы оставить его и продолжать двигаться. Но Неферата знала, что они будут нуждаться в нем, и живым для предпочтения. Она не могла точно сказать почему, но знала достаточно, чтобы доверять своим инстинктам, когда дело касалось таких вещей.

Кроме того, им нужна была кровь, свежая кровь. И единственный съедобный запас устремлялся к ним. Неферата обнажила меч.

- Мы сражаемся, - сказала она. - Убейте их всех и осушите досуха.

- Да, - сказал Халед. Остальные повторили его слова. В снегу и тени они выглядели чудовищно. Нечеловеческая похоть сожгла всё человеческое, и осталась только жажда крови.

Еще один вой прорезал сумерки, и резкий запах охотящихся ужасов последовал за ним. Что-то большое врезалось в деревья, от его шагов задрожала земля. Мгновение спустя деревья прямо за ними рассыпались, когда массивная фигура с ревом прорвалась сквозь завесу летящего дерева и падающего снега. Он был размером с четырех человек и имел голову уродливого быка. Зубы, похожие на ножи, щелкали друг о друга в брызгах пены и слюны, когда существо преследовало их, как ходячая лавина.

- Ха! - воскликнул Халед. Он остановился и развернулся, его меч рассек морду зверя. Оно не остановило свою атаку, а вместо этого врезалось в него, поймав его между своими большими изогнутыми рогами. Халед вскрикнул, когда его оторвало от земли и швырнуло в кильватер чудовища. Оно снова взревело и попыталось вытащить огромный примитивный клинок, засунутый в петлю его потрепанной набедренной повязки.

Неферата нанесла удар, ее меч по самую рукоять погрузился в плоть его предплечья. Он взвизгнул и потянулся к ней здоровой рукой. Она отпрыгнула назад, и когти сомкнулись в пустом воздухе. К тому времени остальные присоединились к драке, кружа вокруг зверя и нанося ему удары, как волки, сбивающие оленя. Их мечи оставляли рваные кровавые раны на его толстой, пористой плоти, и зверочеловек рычал и выл, яростно набрасываясь на них.

Халед поднялся на ноги и встретился с первым из существ, которые последовали за первым через деревья. Козлоголовая мерзость ринулась на него с каменным топором. Халед нырнул и увернулся от его ударов, играя с ним несколько мгновений. Затем, заскучав, он обошел ее слишком быстро, чтобы она успела последовать за ним, схватил за один из рогов и пнул в поясницу, одним рывком сломав ей шею и позвоночник. Из темных деревьев и воющего снега, словно муравьи, выскакивали новые существа. Несколько зверолюдей бросились к гному, который лежал без сознания на носилках.

- Халед, Анмар, сохраните его в живых, - сказала Неферата, уклоняясь от неловкого удара умирающего гиганта. Она прошла мимо него, оставив Наайму и остальных.

- Делай, как она говорит, - сказал Халед сестре. Он кинулся за Нефератой, меч, вспыхивающий через волосатую глотку. Анмар хотела окликнуть его, но она была слишком занята защитой гнома, чтобы издать хоть какой-то звук, кроме яростного рычания, когда ее тонкий клинок отсекал кривые конечности, которые тянулись к ней.

Неферата рыскала среди монстров, давая волю своей жажде крови и оставляя за собой тела. Здесь были десятки зверей, и она гадала, откуда они все взялись. Неужели они случайно наткнулись на территорию этих тварей? Возможно, это был просто голод. Все они имели голодный вид, с волосатыми шкурами, плотно прижатыми к деформированным костям.

- Смотрите по сторонам, госпожа, - сказал Халед, проскальзывая мимо нее и рассекая зверя одним изящным взмахом клинка. Неферата сердито посмотрела на него.

- Я же велела тебе защищать гнома! - прошипела она.

Халед не смотрел ей в глаза. Он поймал тяжелый удар клинком, отвел его в сторону и, крякнув, оттолкнул противника. Эти существа были сильнее людей, и голод довел их до исступления, которое сделало их еще сильнее.

Неферата проскочила вперёд него, пригвоздив существо к дереву.

- Иди назад, дурак, - сказала она. - Эта чахлая тварь нужна мне живой.

- Но… - начал Халед.

Прежде чем Неферата успела ответить, стрела попала в шею ближайшего зверя, развернув его. Копыта стучали по снегу. Между деревьями засвистели новые стрелы. Неферата уловила резкий запах масла, кожи и конского пота, а под ним - резкий запах крови, бурлящей и пульсирующей в сильных венах, когда она обернулась вокруг воющего зверя, вонзая меч ему в спину. Продолжая двигаться, она рубанула стрелу в воздухе. Она остановилась в облаке снега, раздувая ноздри. Ее глаза превратились в щелочки, и она попробовала воздух, ее голод снова пробудился. Она учуяла не звериную кровь, а человеческую!

- Это то, что я думаю? - прошептал Халед. Его лицо было худым, как у ласки, от дикого голода. Его клыки торчали, как шипы розы.

- Назад к остальным, - отрезала Неферата, изо всех сил стараясь сдержать внезапный прилив жадной жажды. Стали видны очертания двух десятков всадников, которые уверенным галопом пробирались между деревьями. Лошади были меньше и волосатее, чем те, на которых она ездила в Арабии, и по сравнению с ними коренастые, больше похожие на пони, чем на настоящих лошадей. Мужчины были одинаково коренастыми, с широкими плечами и широкими челюстями. Их волосы были смазаны жиром и заплетены в торчащие хвосты над черепом, очень похожие на те, что носили воины Неехары. Их снаряжение было грубым и практичным — они носили меха поверх кожаных кирас, и у каждого на бедре висел меч с широким лезвием. У большинства из них в руках были короткие луки, и они жужжали, как шершни, когда мужчины, плотно прижав колени к бочкообразной груди своих лошадей, стреляли, скача с отработанной быстротой.

Они издавали жестокие вопли, проезжая сквозь толпу зверолюдей, оставляя за собой растоптанные тела. Неферата и Халед отступили, оставив зверей вновь прибывшим. Кем бы они ни были, они были желанными гостями для этих существ.

- Если гном мертв, Халед, я заставлю тебя пожалеть, что ты принял мой дар, - сказала Неферата.

- Он умрет только в том случае, если погибнет и моя сестра, - натянуто произнес Халед. Неферата посмотрела на него. Вампиры не чувствовали эмоций, как люди, но определенные узы не могли быть разорваны, даже смертью и тем, что последовало. Она мельком подумала о Наайме, а затем столкнулась с возможностью смерти Анмар. Халед был не единственным, кто будет скучать по девушке.

Неферата двигалась быстрее, опережая Халеда. Она бросилась туда, где оставила остальных. Небольшая волна облегчения наполнила ее, когда она увидела Анмар, стоящую среди множества искалеченных тел. Девушка была вся в крови и языком счищала с клинка остатки внутренностей.

- Жадюга, - пробормотал Халед. Его облегчение было очевидным.

Повсюду лежали зверолюди, и их трупы оскверняли хрустящую чистоту снега и воздуха. - Я чувствую запах лошадей, - сказала Наайма, переступая через тело быкоголового гиганта. Она посмотрела на Неферату и вложила в ножны свой меч.

- У нас гости на ужин, - сказал Халед, направляясь к сестре.

- Всадники, - сказала Неферата. - Больше дюжины, - добавила она.

- Мужчины-люди, - сказала Стрегга, глядя на Рашу, которая вдыхала воздух, ее глаза превратились в щелочки.

- Может быть, их соки не столь отвратительны, чем их вид, - продолжал Сартозан, пиная одно из тел.

- Нет, - сказала Неферата, рассекая мечом воздух.

Стрегга бросила на нее мятежный взгляд, но промолчала. Остальные лучше скрывали свои чувства, даже Халед. Неферата слегка улыбнулась и убрала клинок в ножны. Всадники означали цивилизацию. А Разек сказал, что единственная цивилизация поблизости - это Моркейн. Теперь она была совсем близко. Она чувствовала жар мертвого черного солнца на своей коже, но не обернулась, чтобы посмотреть, поднялось ли оно.

Лошади фыркали. Снег хрустел под тяжелыми копытами. Неферата шагнула к деревьям, держа руки в стороне. Лошади осторожно пробирались сквозь деревья, настороженные взгляды всадников следили за ней и ее спутниками. Голос рявкнул что-то похожее на команду.

И команда была на неехарском.

Не настоящий неехаран, а униженный кузен, искаженный грубый язык, который, возможно, имел древний корень с языком дома. Неферата удовлетворенно зашипела. Прошло больше века с тех пор, как Неехара действительно стала страной мертвых. Удалось ли кому-то из ее народа избежать Великой Смерти?

Так вот что такое этот Моркейн? Какие-то последние остатки ее народа? Возможно, именно поэтому ее и тянуло туда. Мысль была пьянящей: новое королевство, которым нужно править, новый народ, который снова превратится в великую империю.

Из-за деревьев показался всадник. Он был крупным мужчиной, крупнее остальных и еще бледнее. Кожа его была цвета рыбьего брюха, и, в отличие от других, он не носил мехов, только кирасу из вареной кожи и медных дисков, а мускулистые руки были обнажены до холода. Эти руки были покрыты петляющими шрамами, а вокруг шеи обвивался смазанный маслом чуб. Широкая лопатообразная борода торчала из выступающей челюсти. В нем не было ни света, ни тепла.

- Неферата… - начала Наайма.

- Я знаю, - сказала Неферата. Он был так же мертв и холоден, как и она, хотя и не был похож на нее. От него исходил запах могильной плесени, который оскорблял ее нос, и она зашипела, когда зловоние проникло в ее ноздри.

Всадник был вампиром. И когда они узнали его таким, каким он был, он узнал их. Ноздри Нефераты раздулись, и где-то в глубине ее сознания вспыхнул огонек узнавания. Запах воина был ей знаком, хотя она никогда раньше его не видела.

- Ну что ж… кто ты, а?! - громко спросила она.

- Вораг, - рявкнул воин. - Вораг Кровавый Клык, ведьма, - продолжил он на своем неехарском с грубым акцентом. - Чемпион стригоев! - проревел он, ударив себя кулаком в грудь.

Неферата моргнула.

- Стригос - не Моркейн? - спросила она.

Вораг склонил голову набок. Он посмотрел на носилки и Разека, его глаза сузились. Казалось, он узнал гнома.

- Кто ты така, чтобы говорить о Моркейне? Ты – варвар, - он указал на ее меха.

Неферата рассмеялась.

- Нет, я не варвар.

Лицо Ворага сжалось еще сильнее.

"Вот кто не любит смех, особенно когда он направлен на него", - подумала Неферата.

- Тогда кто же ты?! - рявкнул он.

- Этот вопрос я могла бы задать и вам, - сказала она.

Вораг хмыкнул и соскользнул с коня. Он подошел к ним, оглядывая.

- Я же сказал. Я - чемпион стригоев. Эти земли мои, они даны мне по праву битвы, как дар. Эти звери - мои, чтобы охотиться и убивать, - на последнем слове он щелкнул зубами. Почти небрежно он схватил безвольную руку одного из мертвых существ и выдернул ее из гнезда. Он прикрыл рот обрубком плеча и жадно глотнул вялый поток солоноватой крови. Казалось, ему это нравилось. Неферата соответственно понизила свое мнение о нем.

Однако его люди интересовали ее больше, чем их отвратительный хозяин. Он стоял у них на виду и открыто кормился. Либо они были настолько варварами, что не отличались особой брезгливостью, либо прекрасно знали, что такое Вораг. Последнее наводило на мысль о том, что впереди вампиров ждут интересные времена. В Ламии они скрывали свою тайну, хотя и не очень хорошо. Но здесь, без цивилизованных союзников, которых нужно было обманывать, в этом не было необходимости.

Покончив с обрубком, Вораг отбросил его в сторону и скрестил руки на груди.

- Я ответил на твой вопрос, женщина. А теперь ответь на мой — кто ты?

- Царица, - сказала Неферата.

Вораг фыркнул.

- В Диких Землях полно королев. Каждая женщина вождя - королева, если послушать ее, - сказал он. - Я не это имел в виду. Чья кровь-докси ты? Наверное, ты Стрезика или, может быть, дурака Гашанга? Кому ты принадлежишь?

Неферата бросилась вперед. Ее лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Ворага, прежде чем его меч успел дернуться.

- Я не принадлежу мужчине, - сказала она. - Я Неферата из Ламии, Вораг Кровавый Клык. Я королева нашего рода, маленький вампир. Если ты поклонишься мне, Я прощу тебе это оскорбление и не стану превращать твои кости в гребни для моих волос.

Глаза Ворага расширились от шока, то ли от ее скорости, то ли от ее угрозы, и он невольно отступил. Мгновение спустя он взревел и взмахнул мечом над головой.

Глава 3

Великая Пустыня, -1158 лет до коронации Зигмара

Налетчики изо всех сил гнали лошадей под идиотским взглядом луны. Песок, посиневший в лунном свете, вздымался и развеивался, когда лошади, славившиеся своей выносливостью и быстрым шагом, мчались по разбойничьей дороге. Позади них горел караван.

В фургоне, быстро поглощаемом голодным пламенем, Неферата поднялась и с рычанием разочарования оттолкнула рушащийся навес фургона в сторону. Наайма неподвижно лежала на земле снаружи, стрела торчала у нее между грудей. Неферата знала, что простая стрела не сделает ничего хуже для одного из их вида, чем сделает их неподвижными, но даже при этом вид ее служанки в таком состоянии привел ее в ярость.

Это был не более чем удачный выстрел. Но теперь собаки пустыни ускакали прочь с ее сокровищами в седельных сумках. Золото и серебро из Ламии и земель Императора-Дракона, богатство веков, предназначенное для большего, чем быть обмененным на тяжелую работу в палатке какой-нибудь пустынной крысы. Неферата снова зарычала и сорвала стрелу с плеча, отбросив ее в сторону. Она опустилась рядом с Нааймой и выдернула стрелу из ее груди. Рот Нааймы открылся, и с ее губ сорвался хриплый крик, когда она села, с дикими глазами.

Неферата помогла ей подняться на ноги и убрала с глаз прядь окровавленных волос.

- Ты можешь идти? - спросила она.

- Д-да, - прохрипела Наайма, потирая уже закрывающуюся рану дрожащими пальцами.

- Тогда ты можешь бежать, - сказала Неферата, развернувшись и побежав в том направлении, куда ушли налетчики. После минутного колебания Наайма последовала за ней. Обе женщины бежали быстро, быстрее любого смертного существа, и вскоре показались лошади. Неферата жадно вскрикнула и прыгнула на бок лошади, вонзив когти в бедро животного. Оно завизжало от страха и боли, когда Неферата вскочила на него, как львица, и набросилась на всадника. Она сорвала с него шарф и головной убор и вонзила клыки ему в горло, оборвав его крик. Скользнув в сидячее положение позади него, она разорвала и вгрызлась в плоть его горла, глотая горячую кровь, когда выхватила поводья из его руки.

Наайма промчалась мимо, разинув пасть, ее тонкие черты вытянулись в нечто нечеловеческое. Всадник обернулся и закричал, когда вампирша бросилась на него с песчаной дюны. Она стащила его с лошади и швырнула на землю, набросившись на него, как хищная птица. Неферата проехала мимо и позволила телу своей жертвы выпасть из седла.

Она погнала лошадь вперед, экономя собственные силы. Остальные налетчики разворачивались, только сейчас осознав, что их преследуют. Седельные сумки были набиты добытой нечестным путем добычей. Она приподнялась в седле, позволив лунному свету осветить ее звериные черты. Мужчины замерли, их руки дрожали в нескольких дюймах от рукоятей мечей или луков. Ее волосы вспыхнули вокруг нее, как черный ореол, челюсти широко раскрылись, язык извивался в гнезде клыков. Глаза, похожие на адские лампы, вспыхнули, когда она врезалась в них, отпустив поводья, чтобы протянуть руки. Почти нежно ее пальцы играли на груди первых двух мужчин, сокрушая их в момент удара и разрывая их сердца в груди.

Стрела пронзила ее руку, и вампиресса спрыгнула с седла, бросая в пески еще одного всадника. Лучник выстрелил снова, умело управляя лошадью коленями. Неферата присела над своей добычей, зашипев, когда еще одна стрела вонзилась ей в бедро.

Наайма прыгнула на спину лучника, полоснув по ней. Он упал с лошади и схватился за кинжал, висевший у него на поясе, когда два вампира приблизились. Наайма отскочила назад, когда нож полоснул ее по животу. Ее руки убрали маску всадника. Неферата внезапно остановилась, ее гримаса смягчилась.

- Ха, - сказала она.

Лучник был женщиной. Страх исказил ее черты, но было легко увидеть, что она красива, хотя и в трудном смысле.

- Демоны, - выплюнула она на языке народов пустыни. Она настороженно наблюдала за ними, вытянув кинжал.

- Нет, - ответила Неферата. - Не демоны, сестренка, - она выпрямилась во весь рост и позволила своему лицу смягчиться, вернув ему человеческое обличье. - Во всяком случае, не совсем.

Женщина была молода, и ее сердцебиение ускорилось, когда Неферата приблизилась. В лунном свете лицо молодой женщины было почти знакомым, и старая, хорошо запомнившаяся боль пронзила ее.

- Она очень похожа на нее, - тихо сказала она. - Не так ли, Наайма? Совсем как мой маленький ястреб...

- Нет, - сказала Наайма. - Неферата ... нет, не делай этого.

- Как тебя зовут? - промурлыкала Неферата, игнорируя свою служанку, прижимая палец к кончику клинка девушки и отводя его в сторону.

Глаза молодой женщины затуманились, их ярость иссякла, когда гипнотический голос и взгляд Нефераты проникли в ее разум, онемев и притупив ее мысли.

- Раша бин Васим, - глухо произнесла она.

- Раша, - повторила Неферата, перекатывая буквы на языке. Она отбросила кинжал в сторону, и он с глухим стуком упал на песок. - Ты мне кое-кого напоминаешь, Раша. Мне рассказать тебе о ней?

- Неферата, остановись... - начала Наайма, шагнув вперед.

- Ее звали Халида, и я очень любила ее, - сказала Неферата, сверкая клыками, когда вонзила их в горло Раши.

Горы Грани Мира, -800 лет до коронации Зигмара

Неферата ударилась о землю и с шипением вскочила на ноги. Она выхватила меч из ножен и яростно ударила нападавшего. Он зарычал и встретил ее сталь своей. Они обменивались ударами, раскачиваясь взад и вперед по снегу.

Кровавая пена собралась в уголках его рта, когда он зарычал на нее. Она слышала, как сухожильные струны трутся о дерево, когда стрелы вставляются в луки. Она зашипела в отчаянии. Затем, с диким криком, ее противник сделал выпад, его меч опустился на нее.

Неферата поймала его толстое запястье и удержала. Он передразнил ее, схватив за запястье, когда ее меч вонзился ему в сердце. Его глаза выпучились, а на бледной коже выступили черные вены, когда он попытался сравниться с ней в силе.

- Неферата, - начала Наайма, бросаясь к ней.

- Разберитесь с лучниками! – зарычала Неферата.

Ее служанки бросились повиноваться. Стрегга и Раша бросились навстречу всадникам, когда множество стрел полетело им навстречу. Женщины ныряли и извивались, их очертания расплывались. Звук ломающихся костей и разрывающейся кожи наполнил воздух, а затем они оказались среди лошадей, заставляя их брыкаться и визжать, а их всадников - цепляться за них изо всех сил.

Наайма встала между Нефератой и другими всадниками, ее клинок отбивал стрелы в воздухе. Неферата, не обращая внимания на людей Ворага, сосредоточилась на другом вампире. Она была сильнее, она знала. На самом деле, это было все, что он мог сделать, чтобы держать ее на расстоянии. Больше не отвлекаясь, она улыбнулась ему и легко высвободила руку из его хватки. Она выронила меч и положила свободную руку ему на лицо.

- Поклонись, Вораг из Стригоев, - сказала она. - Склонись или умри, таков путь нашего рода. Разве тот, кто создал тебя, не научил тебя этому? Она наклонилась ближе. - Покорись, и я научу тебя многим вещам...

Вораг боролся с пеной. Он огрызался и скулил, как дикий зверь в лапах Нефераты. Она слегка встряхнула его, без малейшего усилия, и меч выпал из его руки. Он схватил ее за запястье, и ее пальцы вонзились ему в голову, как трюмные крюки. Вораг закричал, когда она подняла его с ног за плоть его лица. Его люди застыли, пораженные видом того, как с их лидером обращаются, как с собакой.

- Довольно, - сказал кто-то, затем громче, - довольно, моя королева! - крикнула Наайма.

Неферата уронила Ворага и повернулась, слизывая кровь с пальцев.

- Да, именно так, Наайма. Думаю, я высказала свою точку зрения, - она посмотрела на свои пальцы. - На вкус знакомо, - она опустилась на корточки, схватила Ворага за чуб и рывком подняла его голову. - Кто дал тебе кровавый поцелуй, человек из Стригоев?

Вораг выругался, и она крепче сжала его и ударила головой о землю. Снова рывком подняв его, она спросила:

- Ушоран, моя королева, - прогрохотал глубокий голос. Неферата замерла. Затем она развернулась и поднялась, все еще крепко держась за чуб Ворага. Она оглянулась через плечо. Остальные стояли рядом с Нааймой, отделенные от людей Ворага только что прибывшей троицей всадников в доспехах, которые смотрели на них красными глазами. Их доспехи были сурово украшены и окрашены в красный цвет, с тяжелой кирасой с горящими гребнями и изогнутыми краями поверх длинной кольчуги. Самый высокий из троих мужчин направил своего коня вперед. Воины-люди в едином порыве соскочили с седел и опустились на колени в снег, склонив головы. Как и Вораг, Неферата и ее последователи, пришельцы были вампирами, хотя и отличались от людей Нефераты, как сумерки от рассвета.

Наайма и остальные отступили, сбитые с толку явной злобной силой, исходящей от человека в доспехах. Клыкастое забрало крылатого шлема было поднято, открывая благородное, хотя и жестокое лицо.

- Моя королева, - повторил он. В его голосе не было уважения. Титул было произнесён неохотно, и слова были сквозь зубы.

- Абхораш, - резко сказала Неферата. И затем, более мягко: - Мой чемпион...

Абхораш выглядел иначе, чем в последний раз, когда она видела его. Возможно, сильнее. Как и с ней самой, годы, прошедшие после падения Ламии, выжгли в нем все несовершенства. Каждый дюйм его тела был воином; каждое движение говорило о потенциальном насилии, каждое слово было ударом стали.

Он всегда был красив, в некотором роде, с твердыми чертами лица, заостренными до точки, как какая-то большая хищная птица в человеческой маске. В юности она была влюблена в него, но детские фантазии сменились взрослым недовольством, когда она узнала его лучше. Как она видела его слабости в том, чем они были, а не в благородстве, которым он, как утверждал, обладал.

При виде его у нее закружилась голова. Что он здесь делает? Как он сюда попал? Он тоже следовал за черным солнцем? Вопрос за вопросом проносились в ее голове, но, покачав головой, она отбросила их в сторону; сейчас было не время для вопросов.

- Удивлена увидеть меня? - мрачно сказал Абхораш. Его голос был напряженным, как будто под маской высокомерия скрывался какой-то огромный бурлящий источник эмоций.

- Учитывая, что в последний раз, когда я говорила с тобой, ты намеревался умереть славно... нет, - сказала Неферата. - Ты всегда меня разочаровывал.

Насмешка должна была резать, и по мимолетному выражению, промелькнувшему на его лице, она поняла, что попала в цель. Он никогда легко не шел к бессмертию, хотя с самого начала желал его достаточно сильно. Для воина он был на удивление брезглив в отношении более практических аспектов вечности. Или, по крайней мере, был им. Теперь он выглядел достаточно здоровым и бодрым, и от него воняло кровью так же, как и от нее самой.

- Ушоран сделал это? - спросила она.

- Он создал многих, - сказал Абхораш с легким неодобрением.

Неферата колебалась. Она посмотрела на Ворага. Он сказал, что эта земля была даром. Чей это дар, Ушорана? Он упоминал и другие имена… Стрезик и Гашнаг. Были ли они тоже вампирами? Последствия были неприятными.

Абхораш хмыкнул и указал на Ворага.

- Отпустите его.

- Кто ты такой, чтобы отдавать мне приказы, чемпион? - сказала Неферата, злобно дернув головой Ворага. Вампир застонал, и она задумалась над словами Абхораша: действительно ли это существо было одним из детей Ушорана? Неужели эта коварная маленькая крыса свила себе гнездо где-то в этих горах?

- Не твой чемпион. Больше нет. Отпусти его, женщина, или я буду вынужден ... - пророкотал Абхораш, поглаживая пальцами змеевидную рукоять меча, висевшего у него на боку.

- Умереть? Разве это не было бы позором, - сказал Халед, вытаскивая свой меч и проскальзывая между Нефератой и Абхорашем.

- В сторону, мальчишка, - проскрежетал Абхораш, его темные глаза сверкали. Он моргнул, словно узнавая. Халед колебался, но стоял твердо.

- А-а-а,’ выдохнула Неферата. - Я вижу, ты знаешь моего нового защитника, Абхораш.

- Ты такая же распутница, как и Ушоран, - пророкотал Абхораш.

- Я только закончила работу, которую ты начал, - выплюнула Неферата, и Халед дернулся.

Абхораш пожал плечами, как волк, стряхивающий укус насекомого.

- Освободите Тимагала Ворага, - повторил он. Двое спутников Абхораша погнали своих скакунов вперед, обнажая собственные мечи. Глаза Нефераты горели, как лампы, а губы скривились, обнажив клыки. Насилие повисло в воздухе, осязаемое и ужасное. Люди побледнели и задрожали, как полевые мыши, пойманные между дерущимися кошками.

- Чей ты теперь защитник, Абхораш? - спросила Неферата. - Ты теперь собака Ушорана?

- Я не собака, королева ничего, - прорычал Абхораш, сгорбившись в седле.

Неферата резко отпустила Ворага и шагнула мимо Халеда к носилкам, где все еще спал Разек, застигнутый врасплох. Абхораш моргнул, на его лице отразилось удивление.

- Что? ..

- Он сказал, что едет в Моркейн, - сказала Неферата. - Он и его люди попали в засаду, устроенную группой этих извращенных зверолюдей, которые, кажется, кишат в этих горах. Они все погибли, кроме него, - она проницательно посмотрела на Абхораша. - Вы ведь искали здесь его, не так ли?

- Что? - повторил он.

- Ты никогда не отличался быстротой мысли, мой защитник. То, что эти люди появились на тропе, по которой гномы шли в Моркейн, - это слишком большое совпадение, - медленно сказала Неферата, словно разговаривая с ребенком. Она вспомнила глаза Ворага, когда он увидел Разека. - Они искали их, не так ли? Конвой... и вы были здесь, чтобы сопровождать конвой, но почему? О, я чувствую запах Ушорана, и не только от крови этого мужлана... - она усмехнулась. - Разве он не доверяет своему ученику? - ее глаза сузились. - Или, может быть, это ты ему не доверяешь, а?

Лицо Абхораша застыло, и Неферата поняла, что снова задела его за живое.

- Ну, как бы то ни было, я избавила вас от необходимости искать его. Давайте доставим его вместе, хорошо? Я хотел бы еще раз увидеть моего уважаемого Повелителя Масок.

Люди Абхораша смотрели на него, ожидая приказов, и на мгновение Неферата задумалась, перевесит ли его ненависть к ней здравый смысл. Если так, она будет вынуждена убить их и, возможно, его. Первый был уверен, второй… не так уж и много. Из всех первых бессмертных Абхораш был, пожалуй, единственным, кто мог сравниться с ней. Стыдно, что он был таким замкнутым дураком.

Абхораш фыркнул и махнул своим людям.

- Уберите мечи в ножны, Лутр, Валак, - он посмотрел на Ворага с явным отвращением на лице. - И кто-нибудь, помогите Кровавому Клыку подняться.

- Ты уверен, что это разумно? - сказала Наайма, присоединяясь к Неферате. Ее пальцы играли с рукоятью меча, и она задумчиво смотрела на широкую спину Абхораша.

- Конечно, нет, но время мудрости давно прошло, - сказала Неферата. - В конце концов, та, кто колеблется, погибла.

Наайма фыркнула. Неферата посмотрела на нее, затем отвела взгляд, решив проигнорировать насмешку.

- Кровавый Клык, - сказала она, кивнув зверю, когда его люди помогли ему подняться. Он стряхнул их с рычанием и проклятиями.

- Варвар, - сказала Наайма.

- И вампир, - сказала Неферата, вытирая каплю крови из уголка рта и рассматривая ее между пальцами. Вораг, снова поднявшись на ноги, посмотрел на нее, и его взгляд стал задумчивым. Затем он поморщился и потер все еще кровоточащие раны, которые ее пальцы оставили на его лице.

- Он еще не привык к этому. Он знает едва ли больше Анмар. Он глуп, - сказала Наайма.

- Или Ушоран не научил его всему, на что он способен, - Неферата облизала пальцы. - Интересно, что...

Наайма посмотрела на нее.

- О чем ты думаешь?

- Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы знать это, милая Наайма, - сказала Неферата, коротко погладив ее по щеке. - Я ищу преимущества.

Отвернувшись, она увидела черное солнце, и оно, казалось, притягивало ее сильнее, чем когда-либо. Оно казалось большим, больше, чем когда-либо прежде, и, казалось, намеревалось поглотить луну и звезды. Неферата моргнула и отвела взгляд, но безрезультатно. Оно мерцало и вторгалось в ее зрение со всех сторон. Теперь она тоже слышала его - свистящий гул, вторгшийся в ее мысли. Она покачала головой, не в силах разобрать слова, которые, как она знала, таились в этом звуке.

Темнота в сердце солнца зашевелилась, и она вспомнила о больших осиных гнездах, которые сидели под полом храма Асафа. Скользящие фигуры извивались и пульсировали в чреве черного солнца. Они были смутными и вызывали в ней такой страх, какого она не испытывала даже тогда, когда нож Алькадиззара вонзился ей в сердце. Они корчились, как искаженные болью тела в яме для костра, или, возможно, трупы, пытающиеся выбраться из земли.

"Поторопись, Неферата", - казалось, говорил голос. Наблюдая за фигурами, она думала о мертвых людях, которых В'соран вырвал из их векового сна и напал на силы Алькадиззара в той последней, великой битве. Что-то в темноте, казалось, ухватилось за эту мысль. Чернота тянулась к ней из-за гор, мчась к ней все быстрее и быстрее.

Неферате хотелось бежать, бежать, но она приросла к месту. Голос с иглой на кости вернулся, впиваясь в ее задний мозг, как крюк мясника в мясо. Он хотел от нее чего-то, чего-то важного. Чего он хотел? Что?

- Чего ты хочешь? - прошептала она.

- Ты тоже это слышишь, - сказал Абхораш. Он спешился и повел лошадь под уздцы.

Она подняла глаза.

- Что ты слышишь, мой защитник? - спросила она, заставляя себя улыбнуться, и оттолкнула шипящий, резкий шепот в сторону.

- Не называй меня так, - сказал он. - И не играй со мной в игры, - он пристально посмотрел на нее, словно ища ответ на ее лице. - Почему ты здесь? - тихо спросил он, потирая коню нос. В его глазах была настороженность, и в ней поднялся пузырь смеха.

- Ты имеешь в виду, почему я не умерла и не похоронена под аравийскими песками? - она взглянула на Халеда. - Ты хорошо его научил.

Абхораш ничего не ответил. Неферата придвинулась к нему поближе.

- А потом ты сделал то, что всегда делаешь - ушёл. Ты оставил тех, кто рассчитывал на тебя. А я осталась и постаралась сделать все возможное, - она показала клыки, и Абхораш отвернулся. - Разве это позор, воин? Или смущение?

Взгляд Абхораша снова метнулся к ней, горячий и злой.

- Ни то, ни другое. Это отвращение.

Неферата зашипела:

- Это я должна испытывать отвращение! - она наклонилась ближе. - Если бы ты не ушел...

- Я ушел потому, что больше не мог оставаться! - прогремел он. Неферата отступила, моргая. Боль в голосе Абхораша было трудно игнорировать. - Никто из нас не мог, - сказал он, отводя взгляд. - Нам всем следовало уехать. Я должен был заставить тебя. Если бы я...

- Если бы ты это сделал, Нагаш все равно поступил бы так же, и Неехара всё равно погибла бы, - сказала Неферата. - И мы были бы мертвы вместе с ней.

- Мы принадлежим Смерти, - сказал Абхораш. Неферата ничего не ответила. - Это пирамида, - сказал он через мгновение, резко меняя тему.

- И о какой пирамиде ты говоришь? - сказала Неферата, не глядя на него.

- Скоро ты её увидишь, - проворчал он, поворачиваясь к своей лошади. - В конце концов, ты хочешь поехать в Моркейн.

- Не стесняйся говорить об этом в любом случае, - сказала она. - В чем дело, Абхораш? - он и к тебе тоже взывал? В ее голосе прозвучала непроизвольная нотка мольбы, и она проклинала себя за слабость. - Это приходит к тебе во сне?

Он неловко поерзал. Она смягчилась, видя, что он не хочет говорить об этом.

- Расскажи мне о Моркейне, - попросила она. - Расскажи мне о Ушоране.

- Он провозгласил себя царем над этим народом, - сказал Абхораш. - В основном дикари, хотя их культура не так выродилась, как у некоторых в этих горах, - добавил он. Говоря это, он смотрел на Ворага.

- И стригои, - добавила она.

- Это их собственное имя, - сказал Абхораш. – Стригои из Стригоса, и Моркейн - их столица, - он посмотрел на нее. - Они выносливые люди.

- Они говорят по-неехарски, - сказала она.

- Испорченная форма, да, я полагаю, так оно и есть, - сказал Абхораш.

- И ты не находишь это любопытным?

- Я как-то не задумывался об этом. В свое время у Сеттры были аванпосты севернее этого, - сказал Абхораш так, как будто это все объясняло. - Со временем они могут стать такими же, как наши люди. Были, - добавил он, нахмурившись. Неферата поморщилась. Люди Неехары были мертвы и исчезли. Благодаря Нагашу они превратились в прах и кости.

- И теперь ими правит Ушоран, - сказала она. - Интересно, как это произошло?

Абхораш посмотрел на нее.

- Это тебя беспокоит?

- А тебя нет? О, я забыла, ты теперь его чемпион, не так ли?

Абхораш зарычал. Неферата встретила его взгляд и выдержала его.

- Это не сработает, ты же знаешь. Только не с ним. Ушоран не более король, чем ...

- Чем ты - королева, - отрезал Абхораш. - Не сейчас и никогда больше. Он взял ее за руку. - Неферата...

Она вырвала руку из его хватки.

- Никто не прикасается ко мне без моего разрешения, мой защитник, - сказала она.

- Как я уже сказал, я больше не твой защитник, - сказал он, опуская руку на рукоять меча.

- Да, - сказала она, улыбаясь. - Теперь ты чемпион Ушорана.

Губы Абхораша скривились.

- Нет. Эта особая честь принадлежит Ворагу. Я всего лишь аджал.

Неферата склонила голову набок.

- Аджал? - повторила она, пробуя на вкус незнакомое слово.

- Это термин стригоев для меньшего лорда. Ушоран скуп на титулы, - сказал Абхораш, тонко улыбаясь.

- Почему? - спросила она.

- Почему? - казалось, он был озадачен вопросом.

- Да, Абхораш, почему? - сказала она. - Зачем вообще служить ему?

Его глаза сузились до щелочек.

- Ты бы не поняла, моя королева, - сказал он.

- Точно нет.

Он повернулся и зашагал прочь, его плащ развевался вокруг него. Неферата посмотрела ему вслед и фыркнула.

- Он напуган, - сказала Наайма. Неферата посмотрела на свою служанку. Как всегда, она не слышала, как подошла другая женщина. При жизни Наайма была тенью, и после смерти мало что изменилось.

- Абхораш не умеет бояться, - сказала Неферата, хотя и с большей неуверенностью, чем привыкла.

- Значит, он научился, - сказала Наайма.

Неферата нахмурилась. Если Наайма была права, то это не предвещало ничего хорошего. Чего боялся Абхораш? Чувствовал ли он то же голодное притяжение, что и она? Не это ли привлекло его в Моркейн?

«Ты чувствуешь это, Неферата? Чувствуете ли вы, как безмолвные углы Геометрии Трупа становятся все острее вокруг вас? Склепная математика Узириана привела тебя сюда, Неферата…».

- Молчать, - прошипела она, закрывая глаза. Голос удалился. Узириан был богом разложения и смерти. Властелин кладбищ и мертвецов с головой шакала; он был не более реален, чем Асаф или Птра. Она плотнее закуталась в меха, внезапно почувствовав необъяснимый холод.

Неферате и остальным дали лошадей людей Ворага, убитых в битве со зверями. Животные не пугались, когда вампиры садились верхом.

Вораг встретил вопросительный взгляд Нефераты и сказал:

- Гетман Ушоран несколько лет назад учредил программу разведения. Ему нужны были лошади, которые привыкли бы к нашему запаху, - он похлопал по своему скакуну.

- Для нас этого достаточно, главное чтобы мы могли на них ездить, - сказала она. "Гетман" означало "король", подумала она, исходя из контекста.

Вораг широко улыбнулся.

- Более чем достаточно, я бы сказал. Все важные получили укус, - он усмехнулся. – И получили с ним больше, чем те, кто важным не был.

- Который из них ты?

Лицо Ворага покраснело, а затем он хмыкнул.

- Я был бы оскорблен, но у меня такое чувство, что вы заставите меня заплатить за это, леди Неферата.

- Конечно, Тимагал Вораг, - сказала она. В этом существе было много ушоранского, или, возможно, подобное просто призвано нравиться. Она доказала, что сильнее, и теперь Вораг будет вести себя хорошо. По крайней мере, пока она не повернется к нему спиной.

- Я важен, - сказал он. - Гетман дал мне поместья и людей, а это больше, чем он дал некоторым агалам.

- Агал и аджал, - пробормотала Неферата, записывая условия для справки. Даже среди варваров существовала иерархия. - Расскажи мне больше, Тимагал… Я не хотела бы показаться невежественной.

Специальная колонна маршировала ночью, из уважения к бессмертным. Солнечный свет можно было выносить, по крайней мере, ей и Абхорашу, но для остальных это было равносильно медленной смерти. Несмотря ни на что, они хорошо провели время. Признаки цивилизации стали более распространенными. Дымовые следы вдалеке говорили о наличии деревень, и были признаки того, что земля очищается. Они прошли мимо нескольких конных патрулей, почти идентичных людям Ворага. Стригои были выше и шире в плечах, чем мужчины родины Нефераты, и бледнее, чем многие, кого она видела с тех пор. Они были одеты в грубую, практичную одежду и кожаные доспехи, покрытые металлическими заклепками, которые мягко позвякивали, когда они ехали. Такие чубы на голове, как у Ворага, были обычным делом, и она задалась вопросом, не он ли начал моду. Всадники обошли Абхораша и двух его воинов, и Вораг открыто посмотрел на другого вампира, но только когда тот повернулся спиной и только когда он не обучал Неферату особенностям культуры стригоев. Такая откровенная враждебность могла бы оказаться полезной, если бы она была должным образом сфокусирована, подумала она.

Она держалась поближе к Ворагу, осыпая его комплиментами и вопросами. В частности, на один из них она больше всего хотела получить ответ.

- Раньше ты упоминал о других... - сказала она. - Как мы, - она погладила его по руке, пока их лошади трусили бок о бок. - Прошло так много времени с тех пор, как я встречала других людей нашего вида, за исключением тех, кого я сама привела в эту жизнь.

- Нас много, - сказал Вораг, улыбаясь. - Это идея Ушорана для продвижении по службе.

- А, - сказала Неферата. В Ламии они намеренно держали свою численность небольшой, хотя бы ради безопасности. - Значит, стригои - аристократия ночи.

Вораг кивнул.

- Слишком много, если хотите знать мое мнение. Сначала нас было мало. А потом... - он сделал вялый жест. Его улыбка стала дикой. - Конечно, те, что помоложе, долго не протянут.

- Почему?

- Мы жестокий, гордый народ, миледи, - сказал Вораг, указывая на свои шрамы. Он вытащил ожерелье из-под кирасы, и на нем загремело несколько клыков. Неферата подавила отвращение. Вораг засунул ужасные трофеи обратно под доспехи. - Мы сражаемся так же хорошо, как и ...

- Да, - сказала Неферата, когда Вораг направил своего коня вперед, отвечая на крик одного из своих людей. Личный бой был ей не чужд. Таков был закон страны и в Неехаре, хотя в случае ее народа он был немного более организованным. Старая боль поднялась на поверхность.

Мысленным взором она увидела пир, на котором все пошло наперекосяк. Она видела, как Халида — ее маленький ястреб — встала, чтобы обвинить ее в черной магии и непристойных ритуалах. Только одно из них было правдой. Халида потребовала суда в бою, и Неферата, пойманная в ловушку собственными словами, уступила своей кузине.

Она услышала лязг стали и почувствовала первую рану под левой грудью. Она снова ощутила трепет страха, столь чуждый теперь, спустя более ста лет после этого факта. И снова она увидела клинок в руке кузины, нацеленный ей в горло. Сквозь тонкую ткань халата она чувствовала, как колотится сердце Халиды. А потом она почувствовала, как та умирает.

Но ведь она этого не сделала, не так ли?

Неферата открыла глаза. Халида вернулась. Снова и снова она возвращалась. Она покачала головой, отгоняя эти мысли. Она оставила все это позади. Пусть мертвые остаются в стране мертвых.

- У вас показались клыки, миледи, - пробормотал Халед. Неферата сжала губы и посмотрела на другого вампира. Он улыбнулся ей. Она не ответила на его взгляд. Он никогда не был далеко, когда она ехала с Ворагом. Он либо слишком опекал ее, либо ревновал, но ни то, ни другое в данный момент не было ей полезно.

- А где остальные? - огрызнулась она. Леса уже давно уступили место вершинам гор, и колонна всадников петляла по тропинке, ведущей в высокие места. Несколько групп деревьев усеивали скалистые склоны, но больше ничего. Они ехали осторожно. Лошади стригоев, очевидно, были выведены для горных путешествий и не проявляли ни капли пугливости, которую она ожидала.

- Разбросаны по колонне, как вы и просили, - сказал он. - Ваши глаза и уши открыты и находятся среди скота, миледи. Мы изучаем их язык и обычаи, как вы приказали.

- А почему ты не с ними?

- Я счел за лучшее остаться рядом с вами, на всякий случай... - он с надеждой замолчал.

- На всякий случай что, мой Контой? - спросила она, не глядя на него. Это слово было арабским и означало "благородный всадник". В Бель-Алиаде только люди благородного происхождения ездили на лошадях на войну и облачались в бронзовые и железные доспехи контоев.

Она узнала, за свою цену, о силе атаки контоев. Особенно когда Абхораш ехал во главе их, как тогда. Она посмотрела на Халеда.

- Может быть, на случай, если мне понадобится твоя защита? - огрызнулась она, и ее тон был резким, как удар когтей. Халед напрягся и отступил, когда она поехала дальше, и она проклинала себя за свой тон. Халеду требовалось больше выговоров, чем другим слугам, но иногда мед приходилось чередовать с уксусом. Это была не его вина. Ее кровавый поцелуй, казалось, действовал на мужчин определенным неудачным образом. Она посмотрела на широкую спину Абхораша и фыркнула. Значит, так было всегда, не так ли?

Может быть, Моркейн даст ответы и на этот вопрос.

Она оглянулась на своих последователей, проплывающих сквозь колонну всадников с кошачьей грацией, которая так отличала тех, с кем она делила свой кровавый поцелуй. Они вернутся к ней, их умы будут полны сплетен, слухов и знаний, которые она сможет просеять.

При жизни она нанимала жриц, которые служили ей служанками примерно таким же образом. Никто не замечал ни женщин, ни рабынь. И они всегда слышали такие полезные вещи.

Интересно, что они услышат в Моркейне? Может быть, ответ на то, что такое черное солнце. Она подняла глаза, гадая, что привлекло внимание Ворага.

Она посмотрела вперед, и черное солнце теперь казалось больше; оно увеличивалось в размерах, пока его тьма не поглотила все звезды и луну. Почему она не заметила этого раньше? Почему?

Что-то более яркое, чем свет тьмы творения, вспыхнуло вокруг нее, опалило воздух, заполнивший ее бесполезные легкие, и сожгло ее бледную кожу до потрескавшихся и почерневших лоскутов. Она вскинула руки, но уже ослепла и горела.

Оно поднималось над горами, как какой-то грязный зверь, притаившийся на скалах, его корона мелькала в ее мыслях, как кончики множества ножей. Холодный жар ударил по ней, холодя ее кости, даже когда оно сжигало их плоть.

Неферата стояла в самом сердце черного солнца и была поглощена.

Мир умер.

Все живое в этом мире умерло, а затем зашевелилось, кости древних и новых одинаково перемещались и поднимались. Геометрия Трупов изгибалась в океане звезд, когда Короли и Королевы Страны Мертвых один за другим поднимались из своих могучих гробниц и маршировали к черному сердцу царств склепов.

Знакомые лица и фигуры зашевелились в пыли, поднимаясь и присоединяясь к маршу. Она окликнула их, но безрезультатно. Они откликнулись только на один голос, ужасный, пустой и холодный. Это был голос, похожий на иголки в кости. Одновременно высокий и глубокий, как ветер, свистящий в грудной клетке, он говорил ей о грядущей империи, империи призраков и трупов, безмолвной, совершенной и вечной. Империя скоро поднимется…

Теперь, когда она была здесь. Теперь, когда она была в Моркейне.

Неферата открыла глаза и застонала. Она покачнулась в седле, когда кладбищенские мысли нахлынули на нее, стремясь сбить с ног. Она снова ощутила вкус могильной грязи и запах гнили веков. Концентрированная сущность смерти наполнила ее, отчего у нее закружилась голова.

- Неферата, - сказала Наайма, потянувшись к ней. Неферата обернулась и увидела ужас, который скрывался под красотой ее служанки. Личинки извивались в зияющих дырах на щеках катайки, а гноящиеся раны портили ее нос и рот. Зубы, похожие на бритвы, сверкнули за изодранными губами. И в ее груди билось черное солнце, точно такое же, как в небе.

Неферата почувствовала, как ее взгляд опустился. Такая же пульсирующая масса разложения пульсировала в ее груди. Она с растущим ужасом смотрела на свои руки, видя болезненное свечение своих костей под бледной, пористой плотью. Она посмотрела вверх, и что-то невероятно массивное и невероятно злое скорчилось между ней и небом, прижавшись к мертвым камням гор, как зверь, готовящийся к прыжку. Это был кошмарный сад с перекошенными минаретами и торчащими башнями, торчащими, как сломанные копья, из окровавленной почвы поля боя.

«Поторопись, Неферата! Приди, заяви свои права на трон! Ты станешь Королевой Мира, Неферата. Королевой всего, что есть. Всего, что когда-либо будет, на вечность без конца. Приди... приди…».

- Неферата, - раздался у нее за спиной голос Абхораша. Он схватил ее за руку. Она вырвала его и развернулась, ее пальцы впились в горжетку, скрывавшую его горло. Он рухнул с лошади с ревом удивления. Руки мужчин потянулись к оружию, когда Неферата спрыгнула с лошади и бросилась на своего бывшего чемпиона. Черви шевелились под его кожей, и на мгновение она подумала, не попытаться ли выкопать их.

Повсюду, куда бы она ни посмотрела, была разложение, просачивающееся в скалы и душащее жизнь в кривых деревьях. И не только деревья; стригои были связаны черными нитями, которые крепко держали их со своими хозяевами-вампирами, и они были сморщенными, скелетообразными существами для ее глаз.

Свистнули мечи, и она отпрянула в сторону, когда люди Абхораша окружили ее с обеих сторон. Она скользила по слякотной земле на четвереньках, ее челюсти были разинуты с змеиной расслабленностью. Вампиры в красных доспехах медленно продвигались вперед, вытянув клинки.

- Валак, Лутр, - выдохнул Абхораш, поднимаясь на ноги. - Не надо...

Они не слушали. Тот, кого звали Лутр, был быстр, его меч ударил ее в живот. Она поймала лезвие на ладони и вонзила его в землю. Ее кулак врезался в шлем вампира, сминая металл. Лутр камнем упал, когда клинок Валака рассек ее мех и плоть под ним. Боль привела ее в себя, прогнав кошмарный голос и сопутствующие ему призраки.

- Я сказал "нет"! - взревел Абхораш, хватая своего воина и отбрасывая его в сторону, демонстрируя невероятную силу. Воин приземлился кучей на снег. Два вампира смотрели друг на друга, оскалив клыки. Неферата первой позволила своим губам снова сомкнуться.

- Мне очень жаль, - сказала она, заставляя себя произнести эти слова. Ей нужен был Абхораш. Был ли он добровольным союзником или нет, она знала, что нуждается в нем. Она нуждалась в его силе, в его стойкости. Ей нужен был ее защитник.

Абхораш поколебался, а затем резко кивнул. В его глазах она увидела, что он точно знал, что привело ее в такое безумие. Абхораш и сам это видел.

- Моркейн, - сказал он, указывая куда-то.

Она обернулась, опасаясь, что черное солнце снова заключит ее в свои безумные объятия или что отвратительная масса, которую она мельком увидела, бросится на нее. Вместо этого она увидела, как земля резко поднимается в корону изломанных холмов, по которым скользила темная и яростная река. И там, наверху, был Моркейн. Город возвышался над холмами и вершинами, как надгробные камни, и она знала, что он намного больше, чем кажется. Это была не совсем та мерзость, которую она видела несколько минут назад, но она знала, что он был недалеко.

- Он прекрасен, не правда ли? - сказал Вораг.

- Да, - сказала Неферата, не зная, говорит ли она правду.

Глава 4

Великая Пустыня, -1154 года до коронации Зигмара

Племена пустыни дико завыли, потрясая оружием в ночное небо. Победа была быстрой и решительной. Неехарские пикеты так и не узнали, что их поразило - так быстро племена нанесли удар. Здесь, на краю Великой Пустыни, воины Неехары стали расслабленными и мягкими, и они заплатили за свою невнимательность своими жизнями. В отличие от них, туземцы были дикарями, опасно цеплявшимися за суровое и неумолимое существование, которое сделало их жестокими и свирепыми.

Неферата откинулась на груду подушек, благосклонно улыбаясь и потягивая из чашки кровь. Она была облачена в железные доспехи, теперь окровавленные. Наайма присела рядом, тихо разговаривая с Рашей. Неферата подумала, не подслушать ли, но тут же отбросила эту мысль. Не было никаких оснований подозревать, что Наайма делала что-то большее, чем просто рассказывала своей новой служанке какие-то подробности о своем новом существовании. Неферата изучала молодую женщину, слегка улыбаясь. Раша, дочь вождя, хорошо приспособилась к бессмертию. Она разорвала горло собственному отцу и зарезала своих братьев ради Нефераты. С женщинами, даже с дочерьми вождей, в пустыне обращались плохо.

Держа племя Раши под каблуком, она быстро подчинила себе других подобными методами — вождей и военачальников, разорванных на куски дочерьми и женами в ночных оргиях давно подавляемого насилия. Она оглядела своих новых служанок; всего их было двадцать, они возлежали или ужинали на телах пленников, захваченных во время набега. Солдаты гарнизона были подвешены вверх ногами к столбам внутри палатки, и их кровь капала в глиняные тазы. Она смотрела, как женщина лакала кровь как кошка, и её волосы тоже были в крови. Что туземцы думают об особенностях своей новой хозяйки, она никогда не удосуживалась спросить.

Несколько тысяч кочевников теперь стекались под ее черные, как ночь, знамена. Некоторые приветствовали ее как олицетворение Пустынной Змеи, другие называли ее Матерью Ночи. Неферате было все равно. Пока они служили, они могли называть ее как им заблагорассудится.

Она посмотрела на тело молодого начальника заставы, у которого ужинала. Теперь он был холоден и смотрел пустыми глазами. Она прищелкнула языком; она думала, что хорошо научила Алькадиззара. Кочевники Великой пустыни поднимались и падали, как приливы и отливы, и их преданность вместе с ними. Прошло уже некоторое время с тех пор, как некоторые из них приютили беглого расетранского принца, и те предложения, которые он сделал с тех пор — сократив их традиции набегов и грабежей — привели многих из них во враждебное настроение.

Однако вместо того, чтобы укрепить аванпосты, он начал стягивать свои войска в саму Неехару. Неферата сделала глоток еще теплой крови. Что-то происходило. Она чувствовала его запах на ветру… Вонь падали напомнила ей о старых друзьях. По лагерям ходили слухи о ходячих мертвецах, чуме, оспе и недавно вернувшемся старом зле. С гор на берегах Кислого Моря поднимался черный дым.

Она закрыла глаза, размышляя. Что-то заставило Алькадиззара отвести взгляд на север. Настало время атаковать. Теперь…

Вопль был чудовищным, достаточно громким, чтобы расплющить людей и палатки. Ветер хлестал и завивался, швыряя в воздух песок и искры. Что-то массивное пересекло небо над палаткой, громко хлопая крыльями титана.

Неферата вскочила на ноги, отбросив в сторону чашу с остатками крови и схватив свой меч. Она вытащила тальвар и отбросила в сторону ножны из козьей шкуры, когда выскочила из своей палатки, за ней последовали Наайма, Раша и другие ее служанки.

Визжащее существо приземлилось в центре лагеря. Оно было размером с трех лошадей, и его глаза, похожие на лагерные костры, сверкали на разбегающихся соплеменников, когда огромный нос с копьем дрожал, а усеянные иглами челюсти жадно разинулись. Острые уши торчали из квадратной головы, а крылья превратились в рваные паруса. Оно снова завизжало, и несколько служанок Нефераты зажали уши руками.

На спине летучей мыши сидела знакомая фигура, дергая поводьями, чтобы контролировать своего непристойного скакуна. Изодранные одежды мало скрывали трупную природу всадника, и когда его осунувшееся лицо повернулось к ней, Неферата зарычала, узнав его.

- В'соран! - прорычала она, бросаясь к своему старому верховному жрецу с убийством в глазах. Она вскочила на одно из крыльев огромного зверя, когда тот скользнул по земле рядом с ней, и вскарабкалась ему на спину, держа меч наготове.

- Приветствую тебя, могущественная королева, - хихикнул В'соран. - Я принес тебе привет от твоего господина и повелителя, Нагаша!

Неферата прыгнула к В'сорану, ее меч лизнул его тощую шею, когда имя Великого Некроманта задело в ней болезненную струну. Черная молния с треском вырвалась из его когтистых пальцев, поймав ее в середине прыжка и отбросив обратно в палатку, которая рухнула на нее сверху. Освободившись, она увидела, как ее служанки сражаются со смеющимся маньяком и его ручным монстром. Один из ее слуг был сбит с воздуха одним из когтей зверя, ее мраморная фигура распалась от силы удара. Неферата закричала и вырвалась из палатки.

Когда она попыталась вернуться в бой, что-то тяжелое ударило ее и швырнуло вперед. Она перекатилась на ноги и рубанула мечом, поражая только тени.

- Он почувствовал тебя, Неферата, - прошипел Ушоран, присев в нескольких футах от нее. Его громоздкая фигура пряталась под толстым одеянием, но она достаточно хорошо узнала своего бывшего советника. - Нагаш желает, чтобы ты присоединилась к нему.

- Присоединиться или служить? - спросила Неферата.

- Одно очень похоже на другое, - сказал Ушоран, пожимая плечами.

- Ты быстро отбрасываешь свою преданность, Повелитель Масок, - сказала Неферата.

Ушоран зарычал, и его когти напряглись.

- Ламия мертва, Неферата. Она разрушена, проклята и исчезла. Как и вся Неехара, когда Нагаш закончит с этим!

Неферата сделала выпад. Ушоран отскочил назад, едва избежав ее удара.

- Неехара и Ламия - мои! Не Нагаша, не Алькадиззара!

- Ты не можешь бросить вызов его воле, Неферата, - сказал Ушоран, его когти скользнули по ее броне. - Он доберется до тебя, так или иначе!

- Тогда пусть он сам придет за мной! - прорычала Неферата, ударив Ушорана сзади. Он отлетел назад, застигнутый врасплох. Она обернулась и увидела, как В'соран швыряет магические заряды в ее служанок. Как бы далеко она ни была, она чувствовала его отчаяние. Ее служанки были быстрыми и сильными, ни одна из которых не могла быть применена к иссохшему вампиру. Они ожидали, что повергнут ее в трепет, ошеломят именем Нагаша и своей силой. Но она этого не сделает—

СДЕЛАЕШЬ.

Неферата закричала, когда разум, подобный холоду гробницы, вторгся в ее разум. Слова эхом отдавались в ее голове, разрушая ее мысли. Она схватилась за голову и пошатнулась. Ночь закружилась вокруг нее.

ТЫ БУДЕШЬ СЛУЖИТЬ МНЕ.

- Нет! - взвыла Неферата, хватаясь за голову. С отчаянным криком она развернулась и побежала прочь от лагеря и от Неехары. Вдали от ее планов, надежд и желаний, мысли Нагаша обрушивались на нее, пока она бежала.

Горы Грани Мира, -800 лет до коронации Зигмара

За громоподобным грохотом дикой реки с горы сурово возвышался Моркейн. Город был окружен тяжелым деревянным частоколом концентрическими и все уменьшающимися кольцами, которые выступали из скалистого склона. Дым поднимался изнутри, оставляя в воздухе жирные полосы. Разлагающиеся тела орков и зверолюдей были насажены на большие, смазанные жиром колья, выстроившиеся вдоль подходов к частоколу. Тела, громоздкие, зеленые, уродливые и волосатые, были в плохом состоянии, и стая ворон забрала их себе.

- Они нападают каждые несколько месяцев, - сказал Вораг, ударив мечом по болтающейся зеленой ноге. - Не очень-то любят учить уроки, урка.

- А звери? - спросила Неферата.

Вораг ухмыльнулся, обнажив клыки.

- Когда урки редеют, их место занимают звери, - он вложил меч в ножны.

- И наоборот, я полагаю, - сказала Неферата.

- Ха! Да, - сказал Вораг, смеясь и хлопая себя по бедру. - Звери лучше охотятся, но у урки вкус получше, - сказал он, слегка нахмурившись. Неферата понимающе улыбнулась. Вораг взглянул на нее и нахмурился еще сильнее. - Ты сильная. Красный Дракон боится тебя.

Неферата колебалась.

- Ты имеешь в виду Абхораша?

Вораг сплюнул на землю комок кровавой мокроты.

- Да. Вот как его называют в народе - “Красный дракон". Одетый во все это железо, как чешуя одного из этих зверей, - он покачал головой. - Воину не подобает так сражаться, - сказал он.

- Он тебе не очень нравится, не так ли?

Единственным ответом Ворага было снова плюнуть. Неферата усмехнулась. Прежде чем она успела ответить, резкий стон рогов с вершины частокола разорвал воздух. Неферата посмотрела на ворота, которые распахивала вереница мужчин в темных куртках и капюшонах. Запахи людей и животных омыли Неферату.

- Я нюхал навозные кучи и получше, - пробормотал Халед, заработав злобный взгляд Ворага.

- Ты, конечно, не забыл запахи военного лагеря, сын Мунтасира, - сказал Абхораш, подгоняя своего коня. Халед нахмурился. Вораг сделал такое же выражение, когда Абхораш присоединился к ним.

- Я ничего не забываю, - отрезал Халед. Неферата положила руку ему на плечо.

- Мои последователи, как правило, не часто оказываются в таких местах, - спокойно сказала она. - У меня есть для них лучшее применение, чем тратить их впустую в бою.

Абхораш хмыкнул, и Вораг рассмеялся. Последний хлопнул Халеда по плечу.

- Тогда это будет для вас настоящим праздником, миледи! - сказал он, когда они въехали в ворота. Неферата уловила странный, сладкий запах от людей, открывших ворота. Они стояли неподвижно, как статуи, когда всадники проезжали мимо, едва двигаясь, даже когда одна из лошадей подошла слишком близко.

За частоколом то тут, то там поднимались древние камни, которые, возможно, были остатками какой-то давным-давно разрушенной стены, снова соединенными другими частоколами. А за этими камнями… Моркейн. Неферата дернула поводья, и ее лошадь остановилась. Осыпающиеся каменные стены Моркейна поднимались под почти невозможным углом, устремляясь к небу.

Ее первым впечатлением был возраст. Что-то всегда было в этом месте, называлось оно Моркейн или нет. Это был такой же город, каким была Ламия, росший на протяжении веков из поколения в поколение, раскинувшийся сначала за рекой, а затем над ней. Внутри частокола возвышались большие каменные ворота, преграждая доступ к широкому мосту из толстых деревянных бревен, который вел ко вторым, меньшим воротам. Под мостом шумела и бурлила река, и даже на таком расстоянии вампиресса чувствовала брызги. Она посмотрела на первые ворота и увидела, что их громада была усеяна сотнями ниш, заполненных черепами. Некоторые черепа были коричневыми от времени, в то время как другие блестели белыми и чистыми. Каждый из черепов, казалось, смотрел на нее, и она вспомнила, как впервые увидела это место под влиянием того, что привело ее сюда, и почувствовала, как холодок пробежал по ее спине.

Неферата знала, что Моркейн, несмотря на то, что он мог казаться живым существом, на самом деле был городом смерти.

С визгом волокон о камень каменные ворота распахнулись наружу. Когда они открылись, Неферата увидела сеть толстых веревок, соединяющих петли внешних ворот с внутренними, и почувствовала короткий прилив восхищения. Внешние ворота можно было контролировать из самого города, пока держались веревки. И если веревки будут перерезаны, каменные ворота останутся закрытыми, а мост опечатан.

Она остановила лошадь и позволила колонне проехать мимо нее на мост, пока неуклюжая фигура Разека не поравнялась с ее лошадью. Способность гнома восстанавливать силы оказалась гораздо более впечатляющей, чем она ожидала. Кровотечение прекратилось несколько дней назад, начались струпья, и раны пахли чистотой. В глубине души она была впечатлена телосложением гнома. Человек умер бы от полученных ран, но Разек был на ногах через несколько дней после избиения и настоял на том, чтобы идти. Она посмотрела на гнома.

- Кажется, мы прибыли, - сказала она.

- Ага. Впечатляет, не правда ли? - сказал Разек, и его тон показывал, что он думает совсем не так.

- Да, - сказала Неферата. Она пустила лошадь рысью, чтобы не отстать от гнома. Если он и заметил вежливость, то не подал виду. Тогда он мог бы расценить это как оскорбление. Они пересекли мост, и она посмотрела вниз, на реку. Та казалась непривычно глубокой.

- Она уходит так же глубоко, как корни горы, - сказал Разек. – Там плавают темные твари.

Они прошли под внутренними воротами, и ноздри Нефераты раздулись. Запахи города опьяняли после столь долгого пребывания в дикой местности. Тысячи теплых, бьющихся сердец приветствовали ее, качая горячее богатство человеческой крови, и она втянула воздух.

- Сколько здесь живет? - прошипела она. Вдоль внутренней стены были выставлены торговые палатки и полуразрушенные навесы кмутов - бедняцких отбросов города. Резкие акценты выкрикивали предложения переполненной толпе, и волна звуков, казалось, окутывала ее, когда она вспоминала свою молодость и дни, когда она тайком выбиралась из дворца своего отца и смешивалась с простолюдинами в доках, наблюдая, как большие корабли скользят по приливу.

- Кто может сказать? - сказал Разек. - Вы, люди, размножаетесь, как вши, - он хмыкнул, оглядываясь по сторонам. - Прошло много времени с тех пор, как я был здесь, по вашим подсчетам, люди. С тех пор, как здесь побывал кто-то из моего народа.

- И не без оснований, тан Сильверфут, - произнес резкий голос. - Но теперь всё по-другому. Примите наши самые скромные заверения.

Неферата обернулась. Широкоплечий мужчина со сломанным носом трусил к ним, засунув большие пальцы за широкий кожаный ремень. С ним было несколько стражников, одетых как люди Абхораша, в тяжелые доспехи и богато украшенные шлемы. Они проталкивались сквозь толпу, как акулы сквозь косяк рыб. Неферата вдохнула его запах и подавила инстинктивное движение губ. Как и Вораг, от новоприбывшего пахло могильной плесенью. Это была глубокая вонь, которую Разек либо не заметил, либо, возможно, списал на более человеческую вонь.

- Моркейн приветствует тебя и скорбит о твоей потере, могучий тан, - сказал мужчина, протягивая ладонь и склоняя голову. - Мы будем рыскать по холмам в поисках зверей, которые ...

- Об этом уже позаботились, Стрезик, - резко сказал Разек, указывая на Неферату.

- О? - Стрезик взглянул на Неферату, которая встала. Другой вампир отступил на полшага, его глаза слегка расширились. - Вораг упоминал о пришельцах, но...

- Я не держу на стригоев зла за это, - продолжил Разек более официально. - Наши переговоры продолжатся, как и планировалось.

Стрезик открыл рот, как будто хотел упрекнуть гнома за то, что он говорит в присутствии Нефераты, но затем резко закрыл его. Собравшись с мыслями, он снова посмотрел на нее.

- И кто же вы такая?

- Неферата из Ламии, - сказала она. Стрезик помолчал, потом встряхнулся.

- Гетман Ушоран ждал вашего прибытия, - сказал он, и на его широком лице появилась явно фальшивая улыбка.

- Он нас ждал? - спросила Неферата, слегка удивленная.

- О да, он уже много недель знает о вашем приезде, - спокойно сказал Стрезик. - Я провожу вас в Высокую Ложу.

Мысли Нефераты слились воедино быстро и резко. Был ли тогда Ушоран причиной ее видений? Неужели он каким-то образом заставил ее прийти к нему? Ее руки сжались, ногти впились в кожу. Мгновение спустя боль привела ее в себя. Был ли это голос Ушорана в ее голове, напевающий ей?

- У него смазанная спица, и тут нет двух путей, - пробормотал Разек слишком тихо, чтобы Стрезик мог его услышать. Солдаты в доспехах, войнуки, согласно тому, чему ее научил Вораг, выстроились вокруг них, не так близко, чтобы их можно было оскорбить, но и не так далеко, чтобы их можно было игнорировать.

- Кто он такой? - спросила Неферата.

- Хранитель очага нового короля, - сказал Разек с явным отвращением.

Неферата хмыкнула, поняв, что он имеет в виду, хотя никогда раньше не слышала этого термина. Значит, у Ушорана теперь есть свой Повелитель Масок, не так ли? Возможно, Стрезик был хитрее своего хозяина, но Неферата сомневалась в этом.

- Расскажи мне о новом короле, - попросила она.

- Почему бы тебе не рассказать мне? - сказал Разек, глядя на нее. - Кажется, он твой друг, а?

Неферата посмотрела на гнома, но ничего не сказала. Король Ушоран. Эта мысль не была ни забавной, ни приятной. В Ламии Ушоран служил ее теневой левой рукой, а Абхораш был ее сильной правой. Именно Ушоран собрал тех, кто был избран, чтобы принести свои жизни и кровь в жертву Ламианскому Двору, чтобы взошло солнце, мир перевернулся и город процветал. Именно Ушоран не смог найти Алькадиззара после того, как тот вырвался из ее лап, и именно Ушоран все испортил, обратив на них внимание Нагаша.

Ушоран уничтожил Ламию. Он разрушил королевство Нефераты и теперь приветствовал ее в своем. Так или иначе, она была полна решимости заставить его пожалеть об этом. Она снова повернулась к городу. Улицы Моркейна были похожи на линии, начерченные на пергаменте, пересекающие друг друга снова и снова. Город представлял собой каменную спираль, с грубыми соломенными хижинами и навесами, уступающими место более прочным каменным жилищам и, наконец, большим зданиям, которые, казалось, составляли сердце города. Улицы были забиты запахами, видами и звуками процветающего оживленного мегаполиса.

Стригои были нецивилизованным на вид народом, но крепким. Даже выносливым, и их кровь ярко пульсировала в венах, когда Неферата осматривала их. Все они носили оружие, даже самые низкие из них, и они были бледным народом с темными волосами. Молодой народ, как она судила о таких вещах, едва выбрался из болот и пещер. Но они многого добились за короткий промежуток времени.

И все это, по-видимому, без помощи богов; она не видела никаких признаков храмов или жрецов. Жрица в ней взбунтовалась при этой мысли… хотя она уже давно отвернулась от своих собственных богов, мысль о том, что их даже не представляют, было трудно понять. Действительно, это была слабость. Люди без веры были открыты для эксплуатации. Она тихо рассмеялась. Это были мысли на будущее.

Когда они двинулись по городу, последователи Нефераты присоединились к ней, проскользнув между людьми Стрезика, чтобы создать барьер между их госпожой и воинами в доспехах. Колонна поредела, когда они приблизились к центру города; люди Ворага остались позади, на нижних улицах, но Стрезик повел Неферату и ее спутников дальше. Дородный вампир улыбнулся ей и помахал рукой, уходя. Он заметил присутствие Стрезика и, казалось, знал, что это значит. Абхораш и двое его людей, однако, следовали на расстоянии, держась на почтительном расстоянии от группы Стрезика. Она задавалась вопросом, думал ли ее бывший чемпион, что она может попытаться сбежать.

Когда она увидела пирамиду, то поняла, что ответ будет "да".

Неферата была осторожна, чтобы ее эмоции не отразились на лице, когда она смотрела на это чудовище из камня. Оно внезапно поднялось, как леопард, спрыгнувший с дерева. Это было массивное сооружение, ощетинившееся выступами и грубыми структурными дополнениями, которые, казалось, не служили никакой цели, кроме украшения.

Это была пирамида только по названию; сходство было поверхностным. Это была грубая насмешка над великими пирамидами Неехары, придуманными варварскими умами и построенными неумелыми руками. Тяжелые темные камни громоздились друг на друга, очень похожие на мрачные курганы, которыми были усеяны северные земли. Она парила высоко над городом, и по всей её длине росли устойчивые строения. Там были узкие окна, балконы и что-то, что могло быть башнями.

Она, как зверь, склонилась над извилистой рекой, которая окружала и протекала через Моркейн, и остальная часть города, казалось, отшатывалась от пирамиды, словно в страхе. Неферата сразу поняла, инстинктом, отточенным годами работы с темной магией и дурными предзнаменованиями, что это был источник черного солнца, которое так мучило ее.

- Оно больше, чем я помню, - сказал Разек, глядя на пирамиду. - Его построил старый Кадон, этот сумасшедший мерзавец. Еще до того, как мы перестали сюда приходить... Он замолчал, крепче сжимая топор.

- Сюда, пожалуйста, - сказал Стрезик, ведя их к богато украшенным дверям, которые отмечали вход в пирамиду. Когда они приблизились к ним, Неферата почувствовала, как что-то темное и прекрасное окружило ее, как букет ядовитых цветов. Прежняя боль была сметена приливом странного удовольствия. Она протянула руку, чтобы коснуться камня, и была вознаграждена приятным покалыванием.

Вот, вот почему она пришла сюда. Это место… То, что было внутри, взывало к ней.

Звон копий привел ее в себя. Люди в богато украшенных бронзовых доспехах заблокировали дверной проем, их копья скрестились над отверстием.

- Мне показалось, ты сказал, что Ушоран хочет нас видеть, - сказала Неферата Стрезику.

Он кивнул.

- Он хочет видеть вас, миледи, и тана Сильверфута тоже, конечно. Но не ваших... э-э... последователей, — сказал он. Он сделал жест, и его люди двинулись, чтобы окружить и отделить Наайму и остальных. Халед держал руку на мече, а остальные смотрели на Неферату. Люди Стрезика не были вампирами, и бой будет быстрым, если он начнется. Неферата посмотрела на Абхораша.

- Я сопровожу тебя, - сказал он. - Не то, чтобы тебе это было нужно, - он потер вмятину, которую она оставила на его броне, и на мгновение в его глазах появилось что-то от прежнего юмора. - Это традиция.

Неферата фыркнула и посмотрела на Наайму.

- Со мной все будет в порядке, - сказала она, резко кивнув.

- Конечно, - сказал Стрезик. Он махнул рукой, и копья убрали. - Здесь вы в большей безопасности, чем где бы то ни было, миледи. Гетман Ушоран позаботился об этом, - маслянистый елейный тон заставил ее стиснуть зубы, но она ничего не сказала. Кипя от злости, она последовала за Стрезиком. Наайма и остальные остались под охраной людей Стрезика.

Все в пирамиде, казалось, давило на нее, когда она вошла, как будто стремилось заставить ее ползти на животе, как гадюку. Присутствие в ее голове теперь было громче, постоянно бормоча, прямо за ее мыслями. Внутри он был сильнее, чем снаружи, и аура тьмы цеплялась за камни. Ее глаза жгло, когда она слишком долго смотрела в одном направлении, и ее кости казались хрупкими и холодными в своей оболочке из слабой плоти.

Смерть свернулась в ожидании в этом месте. Смерть и что-то еще; слабый запах дыма наполнил ее ноздри, и она отдернула пальцы от стен и попыталась прогнать внезапную волну страха, которая щекотала в глубине ее разума. Она слышала крики и не могла сказать, исходили ли они из ее сознания или откуда-то из пирамиды.

- С вами все в порядке, миледи? - елейно сказал Стрезик. Он понимающе смотрел на нее, и она подавила желание сбить его с ног.

- Я в порядке, - сказала она. - Веди дальше.

Огромные статуи, напоминавшие ей о доме ушабти, выстроились вдоль коридоров, а между ними были разбросаны древние настенные фрески и картины. Последние были сразу же узнаваемы как принадлежащие к утраченным стилям Нумаса, Кватара и даже Ламии. Она остановилась на точках, уставившись на них, страстно желая прикоснуться к ним. Она никогда не ожидала снова увидеть такие конкретные напоминания о доме. Даже плитки на полу были такими же, как те, что когда-то выстилали дорожку к Женскому Дворцу.

Ушоран пытался воссоздать Ламию. Эта мысль поразила ее, как удар молота. Мгновение спустя последовала ярость. Как он посмел? Он, чьи действия привели к разрушению ее города, осмелился издеваться над этим потерянным раем, развешивая гобелены и поощряя этих дикарей подражать неехарским обычаям?

Сами коридоры были сложены из каменных плит и, подобно пирамидам потерянного дома, двигались с востока на запад, а затем с юга на север зигзагообразно. Это было все равно что идти по проторенной тропинке. Она знала, где это произойдет, поскольку вспомнила священные маршруты храмов дома. И с каждым шагом шепот в ее голове становился все сильнее. Это было почти болезненно по своей интенсивности, и она изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

Тронный зал притаился в паутине окружавших его коридоров, угнездившись, как раковая опухоль, в самом сердце пирамиды. Дымящиеся, пылающие жаровни были разбросаны по всей комнате, их свет освещал высокие балконы и огромное пространство пола. В другом конце комнаты возвышался большой плоский помост, а на нем-трон. Трон был сделан из грудной клетки какого-то огромного зверя и раскинут вдоль задней стены, и на этом троне… Ушоран.

У Ушорана, которого она знала, было много лиц. Грубый, красивый, некрасивый, молодой и старый; была причина, по которой ему дали титул Повелителя Масок. С Ушораном невозможно было сказать, было ли лицо, которое вы видели, голос, который вы слышали, его собственным или маскировкой, которую он надевал по той или иной причине.

«Он сидит в твоем кресле», - прошипел голос. Она проигнорировала его, пытаясь сосредоточиться на знакомой-но-незнакомой фигуре, сидящей перед ней. Человек на помосте был совсем не похож на того, которого она помнила, но язык его тела, выражение лица были такими же; они говорили о нем правду. Теперь он был красив, но в изгибе его губ и в блеске глаз чувствовалось прежнее уродство. Если он и видел ее, то не подал виду. Он сидел на своем троне, развалившись, как катайский властелин, одетый почти так же, как и его дворяне — штаны и куртка, подпоясанные на талии ремешком из чеканного золота, и золотые браслеты и наручи на его мускулистых конечностях. У трона лежал меч, все еще в ножнах. Он никогда не был приверженцем оружия; скорее всего, это было просто для вида.

Тронный зал был переполнен придворными — мужчинами и женщинами, чья одежда, хотя и грубая по стандартам любой цивилизованной нации, была достаточно хороша, чтобы говорить об их относительном положении в новой иерархии Ушорана. В море теплых вен и пульсирующих пульсов было одно или два пятна отвратительного холода. Вораг не преувеличивал. Мужчины были чванливыми задирами, мало чем отличающимися от Ворага — воинской аристократии, не так давно вышедшей из седла. Женщины интересовали ее больше. Они были похожи на волчиц, едва сорвавшихся с поводка. Они привыкли к новому статусу своих мужей, но голод, стремление к большему скрывались за улыбками и смехом. И, что еще более интересно, ни одна из них не получила кровавого поцелуя.

Конечно, Ушоран никогда особенно не любил женщин, если не считать их более очевидных качеств. Эту черту он разделял с ее мужем, Ламашиззаром. Это было слепое пятно, которое король не мог себе позволить, не говоря уже о мастере шпионажа.

Она сдержала улыбку. Это было нетрудно. Ситуация была рассчитана на то, чтобы раздражать. Одной из наиболее ценных способностей Ушорана была способность вонзать свои крючки в самую болезненную мягкую точку психики или тела и выкручивать её.

Ушоран хотел, чтобы она увидела его таким, чтобы он был увенчан славой. Или, может быть, он хотел, чтобы она сделала какую-нибудь глупость. Это было бы на него похоже. Его разум был искажен, и если Неферата была леопардом, то Ушоран был пауком. Он хотел, чтобы она влетела в его паутину.

Что ж, в эту игру могут играть двое.

Разек шагнул вперед по жесту Стрезика, держа топор на сгибе мускулистой руки. Она знала, что это было рассчитанное оскорбление, хотя оскорбляло ли это Стрезика или его хозяина, она не могла сказать.

- Приветствую тебя, Ушоран, король Стригоев, - прогремел Разек, поднимая свободную руку в приветствии. - Я, Разек Сильверфут, тан Караз Брина, приношу тебе привет от моего отца, Борри Сильверфута, короля Караз Брина, который люди называют Серебряным Пиком.

Неферата моргнула. Это все объясняло. То немногое, что она знала о дави, наводило на мысль, что они послали бы не просто любого воина, чтобы начать деликатные переговоры, а королевского сына. Это означало, что это было что-то особенное или что они чрезвычайно серьезно относились даже к самому обычному политическому взаимодействию. Это также объясняло, почему он был таким скрытным. Ее мысли устремились в новом направлении. Действительно ли нападение зверя было тем, чем казалось, или за ним стояло что-то другое?

- Надеюсь, вы принесли не только приветствия, особенно учитывая, через что вам пришлось пройти, чтобы попасть сюда, - усмехнулся Ушоран. Со стороны собравшегося двора раздался сдержанный смех. Выражение лица Разека было каменным, и Неферата спрятала улыбку. Ушоран был дураком. В Ламии розыгрыши и шутки были обычным делом; неформальность скрывала истинные направления переговоров. Но Разек не был человеком. И его приветствие сказало ей все о его взгляде на такие вещи. Дави были формальным народом, и Ушоран только что непреднамеренно оскорбил их официального представителя. Дурак, снова подумала она.

- Да, - сказал Разек, когда звуки веселья стихли. Он прочистил горло. - Я предлагаю вам нашу руку дружбы и клятвы в торговле и союзе, - он протянул руку в ритуальной манере.

- Держу пари, что эта рука надеется наполниться хорошим моркейнским золотом, - слишком громко пробормотал Стрезик Ушорану. Лицо Разека напряглось, и Неферата изумленно покачала головой. Это ошеломило ее. Как Ушоран собирался что-то делать с такими дураками как Стрезик на его службе? Это было разочаровывающе. Какими бы ни были другие его недостатки, Повелитель Масок, по крайней мере, был хитер, находясь на ее службе. Возможно, он потерял свое преимущество здесь, в этих нецивилизованных горах.

«Будь внимательна», - подумала она, сосредоточившись на помосте. Ушорану предложили перемирие, и он начал атаку, хотя и не успешную. Вопреки распространенному мнению, не всегда более слабая сторона предлагала условия первой; это была просто сторона, которая больше всего выиграла. Разек снова заговорил. На нее произвело впечатление, что гном сдержался; Наайма сказала, что они могут быть непостоянными людьми.

- Да, - согласился Разек. - Нам нужно ваше золото, так же как вам нужны наши изобретения, - прямо сказал он. Его характер, возможно, держался, но он определенно был изношен, если он отбросил формальности, рассудила Неферата. - Нам это кажется достаточно честной сделкой, - продолжал Разек, расправляя плечи и поднимая подбородок. - А как насчет тебя, король Стригоев?

Ушоран нахмурился. Он никогда не любил, когда ему указывали, вспомнила Неферата с приливом юмора.

- Возможно, мы поговорим об этом позже, тан Сильверфут, - сказал он, откидываясь на спинку стула. - У нас на сегодня есть другие дела, - он помахал рукой, и Стрезик хлопнул в ладоши. Люди шагнули вперед, окружив гнома. На мгновение показалось, что Разек не собирается двигаться. Затем, крякнув и пожав плечами, он повернулся, чтобы позволить своему сопровождающему вывести его из зала. Проходя мимо, он взглянул на Неферату. Его лицо было непроницаемым. Несмотря на это, она знала, что это было предупреждение.

Стрезик снова хлопнул в ладоши, и она шагнула вперед, заставив свой эскорт спотыкаться за ней, пытаясь догнать. Толпа захолустных дворян зашепталась. Она проигнорировала их.

- Мы приветствуем вас, госпожа Неферата, - сказал Ушоран, протягивая руки и спускаясь с помоста к ней. Как она уже отмечала раньше, мягкий, безобидный Повелитель Масок, которого она помнила, исчез, сменившись красивым существом, которое, казалось, вышло прямо из мифа о герое. Тем не менее, она уловила мерцающий проблеск чего-то еще, чудовищной призрачной формы, наложенной на Ушорана. Интересно, какой была его истинная форма?

- Госпожа, - повторила она, шагнув вперед и откинув край своих мехов. - Ты забываешься, Повелитель Масок, - она чувствовала слабую дрожь в его паутине. Какой гамбит он использует? Будет ли это вежливостью?

- Неферата, - прорычал Абхораш, делая шаг вперед. Ушоран жестом велел ему оставаться на месте. Он улыбнулся своей бывшей королеве с явным добродушием.

- Нет, миледи, я так не думаю. Со времени нашей последней встречи многое изменилось, - сказал он.

Неферата оглядела комнату, вглядываясь в лица собравшихся. Хотя она и не знала их, она узнала их достаточно хорошо — великих и добрых, которые цеплялись, как паразиты, за любой трон.

- Понятно, - сказала она.

- Я здесь гетман, Неферата, - сказал Ушоран, шагая к ней. - Из Моркейна я правлю горами Стригоев. Вот резиденция империи... - величественно произнес он. Внезапный взрыв аплодисментов заставил его остановиться и поднять руку.

Нет, тогда это не вежливость. Он хотел, чтобы она разозлилась. Это было ее слабое место.

- О, отличная работа, - сказала Неферата. - Восхитительно сценически, о Повелитель Масок.

- Я больше не Владыка Масок, - сказал он, глядя ей в глаза. - В Моркейне нет масок. Я - король. И тебе вполне подобает поклониться.

Неферата расхохоталась. Это была очевидная уловка. Он стал мягким.

- Наглая девка, - прорычал Стрезик, вытаскивая из-за пояса булаву. Он замахнулся им на Неферату, намереваясь сбить ее с ног. Она развернулась, сорвав с себя меховой плащ и набросив его ему на голову. Он взревел и споткнулся, а затем она оказалась позади него. Она присела на корточки, и ее когти вонзились в его ноги, разрывая кожу его ботинок, чтобы добраться до плоти внутри. Стрезик закричал, падая с подколенным сухожилием. Ушоран отступил назад, когда булава его слуги с грохотом упала на пол.

Неферата встала и перешагнула через бьющееся тело Стрезика. Вампир уже выздоравливал, но он будет вне ее досягаемости, по крайней мере, на несколько мгновений. Она посмотрела на Ушорана. Это было запланировано? Был ли это рывок паутины? Ушоран медленно поднялся на помост, невыносимо улыбаясь ей.

- Впечатляет, как всегда, миледи, - сказал он. - Воистину, ты первая среди нас, если не по статусу, то по силе.

- Последнее можно легко исправить, Ушоран, - сказала Неферата, стряхивая кровь с пальцев на пол.

- На что намекаешь? Ты убьешь меня? - сказал он, смеясь, и плюхнулся обратно на свой трон. Люди Абхораша осторожно двинулись вперед. Неферата проигнорировала их.

- Убить тебя? Нет… Ты доказал свою полезность в прошлом, Ушоран. Может быть, ты снова это сделаешь. Но я - королева.

«Двое могут потянуть за нить, Ушоран», - подумала она.

- А я - король! - рявкнул Ушоран. Ах, вот оно что. По крайней мере, он потерял эту маску раболепия. Он привык быть хозяином.

- Нет, ты дурак и мошенник, цепляющийся за трон, завоеванный, без сомнения, предательством и обманом, - сказала она. Его вздрагивание сказало ей, что она набрала очко. Она усмехнулась. - Я думаю, что будет только справедливо, если ты отдашь мне свое королевство, раз уж ты уничтожил мое.

«Я вижу твое предложение и повышаю ставку, хитрец», - подумала она. Нервное хихиканье прокатилось по тронному залу.

Ушоран зашипел.

- В падении Ламии не было моей вины, женщина, - его маска вежливости тоже исчезла, присоединившись к подобострастию, сменившись яростью, которая была более чем слегка окрашена чем-то, что могло быть безумием. Подлокотники трона треснули в его руке, камень превратился в порошок. - Это было твое безумие! Твоя одержимость этим жалким принцем Алькадиззаром! Вот что нас прокляло!

Настала очередь Нефераты вздрогнуть. Слишком близко к правде, чтобы не навредить. Она обнажила клыки и бросилась вверх по ступенькам, выставив когти. Если он хотел, чтобы она попала в сеть, сейчас самое время погрузиться в нее. Абхораш шагнул вперед, встав между ней и ее добычей, как она и предполагала. Предсказуемый Абхораш, надежный Абхораш, все еще защищающий ее, даже если он этого не понимает. Ее когти прорыли борозды в его кольчуге, и он застонал от шока, когда она заставила его пошатнуться. В ответ он выхватил меч и заставил ее спрыгнуть со ступеньки. Абхораш поднялся на ноги, кончик меча оказался прямо под подбородком Нефераты. Она медленно попятилась, вытянув руки. Она могла бы настоять на своем, если бы захотела, и он это знал.

- Уйди с дороги, Абхораш, - сказала она. - Мне бы не хотелось убивать тебя так же, как и его.

- Ты настолько взбешена, что думаешь, что тебе это сойдет с рук? - спросил он, глядя на нее с упреком. - Ты думаешь, что таким образом сможешь завоевать королевство?

Неферата огляделась. Испуганные глаза, принадлежавшие как людям, так и вампирам, смотрели на нее, как стая птиц наблюдает за змеей, скользящей по траве под ними. Ее лицо окаменело, когда ледяное спокойствие сменило лишь частично ложную ярость, которая наполняла ее всего несколько мгновений назад. Ее собственные ранние слова, сказанные Наайме, заполнили ее голову — ищи преимущества. - Может, не захватить, а выиграть? - спокойно ответила она.

- Я вижу, ты ничему не научилась за годы, проведенные в пустыне, - проворчал Ушоран.

- О, я многому научилась, - сказала Неферата. - Я узнала, что троны подобны лошадям. Они всегда бросают своего всадника при первых признаках слабости. Она протянула руку, прижала два пальца к мечу Абхораша и оттолкнула его в сторону. - Я поняла, что гораздо лучше быть тем, кто держит поводья, чем ездить верхом.

- Я думал, ты королева, - выплюнул Ушоран ее слова в ответ.

- Да, но не все королевы сидят на тронах, - сказала она. Она кивнула Абхорашу, и тот отступил назад. - Ты дал Абхорашу место в своей новой Ламии, Ушоран. Так почему бы не сделать то же самое для меня?

- Для тебя? - недоверчиво спросил Ушоран. Даже Абхораш выглядел озадаченным.

- Я нужна тебе, Ушоран, - сказала она. - Ты ничего не знаешь ни о правлении королевством, ни о государственном управлении, ни о дипломатии. Если ты хочешь быть чем-то большим, чем мелким военачальником, сидящим на корточках в каменной могиле, тебе понадобится кто-то хитрый, - сказала она.

- У меня более чем достаточно советников, - с подозрением сказал Ушоран. Она видела, как в его голове крутятся колесики.

- Да, но чего у тебя нет, так это Дамы Масок, - сказала Неферата, поставив ногу на первую ступеньку помоста. - Кто-то, кто сформирует вашу политику и будет темной левой рукой этого… рая, который вы создали.

- Стрезик превосходно служит мне в этом качестве, - медленно произнес Ушоран, указывая на оного. Вампир поднялся на ноги и вернул свою булаву. Его лицо побагровело, а клыки торчали изо рта, как бивни. Он вспотел от ярости. Неферата пренебрежительно посмотрела на него.

- Стрезик - дурак. Он оскорбил гнома и чуть не лишил тебя потенциального союзника. Он позволил мне приблизиться к тебе на волосок. Он глуп, тщеславен и глуп, Ушоран. Вот почему ты выбрал его. Ты никогда не мог переварить подчиненных, которые были умнее тебя.

- А ты смогла бы? - сердито сказал Ушоран.

- Я выбрала тебя, не так ли? - мягко спросила она. Лесть не осталась незамеченной. Ушоран напрягся, его глаза загорелись догадкой. Она почти слышала мысли, проносящиеся в его голове: могу ли я доверять ей? Это что, какой-то гамбит? Почему? Почему?

- Я устала от дикой природы, Ушоран. Я снова буду править, даже если это будет на твоей стороне, - сказала она, склонив голову. - Сделай меня своей Повелительницей Тайн, если Маски тебе больше не нравятся.

Ушоран рассмеялся. Звук начался как низкое мурлыканье, которое перешло в грохочущее рычание.

- Стрезик мог бы что-нибудь сказать по этому поводу, а, Стрезик?

Булава Стрезика попала ей в бедро. Хрустнула кость, и она чуть не упала. Абхораш вскрикнул, но Ушоран вскочил на ноги и схватил его. Неферата резко выпрямилась и сбила Стрезика с ног. Стригои заскользили по каменному полу и разбросали дворян, которые неловко отскочили в сторону. Он ударился о колонну и некоторое время лежал, тяжело дыша. Неферата проверила свое бедро, а затем повернулась к нему, ее лицо осветилось хищной яростью.

Стрезик поднялся с булавой в руке, его собственное лицо исказилось во что-то звериное. С рычанием он бросился вперед, сжимая оружие обеими руками. Неферата бросилась ему навстречу. Она скользнула, нырнув под его дикие размахи. Ее когти впились ему в живот, выпустив струю кислой черной жидкости. Он закричал и нанес ей скользящий удар по голове. Ошеломленная, она неловко увернулась от его следующего удара.

Его булава снова с глухим стуком опустилась, раскалывая камень. Стрезик был силен и быстр, как и все вампиры. Но, как она заметила в разговоре с Ворагом, он понятия не имел о своем истинном потенциале. Он видел силу только с точки зрения своего человеческого облика. Неферата вышла за рамки подобных предубеждений.

Она была первой из них. И она была сильнее любой бледной тени, которая пришла после. Булава снова опустилась к ее голове, и она поймала ее, ее пальцы сжали каменную голову так сильно, что она треснула.

Охваченный неистовой яростью, он дернул оружие и пнул ее в живот, пытаясь сбросить с себя. Она шлепнула его по ноге и подбросила в воздух, швырнув на помост с такой силой, что одна из ступенек разлетелась вдребезги. Стрезик с визгом поднялся, его голова сплющилась и расширилась, когда волосы вырвались из его пор, а одежда порвалась. Бугры мышц перекатывались по его расширяющемуся телу, и булава выглядела как игрушка в его выпуклой клешне, когда он снова набросился на нее, завывая.

Она прыгнула мимо него, ее когти оставили красные следы на его шкуре. Он развернулся, но она оказалась быстрее. Подобно циклону из зубов и когтей, она прыгала и кружила вокруг него, разрезая его на куски кусочек за кусочком. Вскоре он уже задыхался, а пол в коридоре был скользким от его крови. Его клыки заскрежетали, и он споткнулся. Напротив, Неферата ничего не чувствовала — ни усталости, ни даже малейшего намека на усталость. Она кружила вокруг него, как огромная степная кошка, ожидающая, когда ее избранная добыча сдастся, ляжет и примет смерть.

Конечно, ни один вампир, даже такой жалкий, как Стрезик, не сделал бы этого. В них была заложена настойчивость. Когда последний живой вздох испарялся, воля к сопротивлению, которой не обладало ни одно смертное существо, заполняла их. Они не могли добровольно сдаться смерти.

Неферата остановилась. Глаза Стрезика стали полубезумными и дикими, и могильная вонь волнами исходила от него. В крови Ушорана было что-то испорченное, какая-то дикая слабость, склонность к звериному.

- Иди сюда - промурлыкала она, согнув палец, - в последний раз, Стрезик.

Булава изогнулась, и ее тело превратилось в туман, закручиваясь и обвиваясь вокруг его руки, когда он в шоке разинул рот. Туман просачивался в его приплюснутый треугольный нос, открытый, полный клыков рот, красные глаза и забитые волосами поры. Стрезик выронил оружие и, отшатнувшись, вцепился в себя когтями. Он отрывал огромные каньоны в собственной плоти, пытаясь выкопать ее, но безрезультатно. На его теле начали образовываться странные выпуклости, похожие на цветы, ищущие солнца, и он застонал. Его язык и глаза гротескно высунулись, а тело начало трястись. Он издал сдавленный звук, а затем издал мучительный крик, когда внезапно взорвался в ливне крови. Мужчины и женщины закричали, и началась паника у дверей, когда останки Стрезика, пошатываясь, сделали несколько шагов и упали у подножия помоста.

В зале воцарилась тишина, когда Неферата вышла из останков бывшего мажордома, осторожно пробираясь по кускам дрожащего мяса и костей, усеявшим ступени. Она была обагрена кровью, бледная кожа вампирессы была ржавого цвета из-за неё. Она посмотрела на Ушорана и облизнула губы. Она на мгновение задержала на нем взгляд, а затем опустилась на одно колено, раскинула руки и склонила голову.

- Мой король, - сказала она, - чем я могу служить вам?

Страница книги Неферата в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

О книге