# Истина. Мессия

Павел Думнов

Страница книги <https://1.selflib.me/istina__messiia>

Пролог

Пролог


Всеобъемлющая Тьма, пустота бесконечности и первобытный покой господствовали до рождения бытия. Вселенная пребывала в зачаточном состоянии, словно младенец в утробе матери дремала в царстве ничто. Все Ее естество было сжато в одну немыслимо маленькую точку.

Крик новорожденного ознаменовал взрыв, разметавший во Тьме море энергии. Река хаоса сотрясла ничто, проливаясь в пустоте светом бытия. Миллионы лет алая, словно кровь энергия заполняла первобытный космос. Вселенная все еще оставалась незавершенным, неполноценным ребенком. В ней не было ни звезд, ни планет, ни фундаментальных законов для самой вероятности их возникновения. Ей еще только предстояло развиться, обрести четкую материальную оболочку. Река хаоса разлилась океаном, где зародились первые разумные существа.

Как велик был космический океан, как хаотична была его структура, столь же неординарные создания сформировались в его недрах. Бессмертные сущности, чистые и невинные в своем могуществе, восстали из ревущего пламени хаоса, чтобы принести порядок во Вселенную.

Могучие мужчины и прекрасные женщин рассекали океаны первобытной энергии, осматривая будущие владения. Плоть Великих Духов – так Боги называли себя позднее – пылала живительной энергией Света, а одежда сверкала потоками красного пламени. Каждый из них был подлинным воплощением красоты и силы. Каждый их шаг заставлял бездну хаоса содрогаться.

Мерное течение космической энергии замерло. Великие Духи вдохнули раскаленные частицы космоса. Вокруг них ревело пламя будущих звезд. Молодые Боги осознали самих себя, свое место и возможности в этом первобытном течении эфира. Великие Духи жаждали творить. Благоговейно воздев руки, Они отдали последние почести хаосу, прощаясь с родителем. Руки Их в одночасье метнулись к первобытному пламени, и безупречные пальцы сжали комочки энергии. Божества бережно, чтобы не разорвать драгоценный материал, потянули за нити Света. Абсолютная власть опьяняла, и улыбка счастья озарила лица Великих Духов.

Так началось созидание материальной Вселенной.

В ритуальном танце сотворения Боги искусно сплетали новую реальность, обращали хаос в порядок. Метафизическое постепенно обретало форму, становилось полотном жизни. Сестры заключали останки астрономического океана энергии в огне первых звезд, братья ковали новые миры, объединяя элементарные частицы. В сердца новорожденных планет Боги вливали капли собственной крови. Мертвые миры окутывала атмосфера, природа заиграла музыку жизни. Холодные пустоши в мгновение покрывались лесами и джунглями, обрастали полями и лугами. Бездонные пропасти, скалистые ущелья площадью в сотни километров затапливали мощнейшие грозы, заполняя их морями и океанами. Планета за планетой, звезда за звездой Боги окружали себя творениями, воспевающими Их безграничное могущество, великолепие Света и жизни.

Великие Духи трудились, становясь воплощением отдельного аспекта материального и духовного мира Вселенной. В хаотичности движения сущего Творцы замаскировали безукоризненный порядок, взаимосвязь каждого элемента. Десятки миров в одно мгновение обращались в десятки тысяч, пока нарушая законы физики, над установлением которых все еще трудилась целая группа Великих Духов. Пока еще не были созданы все фундаментальные взаимодействия, и порой миры сталкивались, ткань реальности рвали черные дыры. Однако Боги не переставали трудиться, упорядочивая законы природы, совершенствуя их, изучая каждую допущенную ошибку. От фундаментальных законов физики космоса, до микромира живой природы – Великие Духи не упускали ни единой детали в жажде создать совершенство. Их владения все расширялись, стремясь к бесконечности. Планеты собирались вокруг звезд, те образовывали системы, они же сливались в галактики, украшающие черную пустоту космоса сверкающими спиралями. Вселенная ширилась, непрерывно росла каждую секунду.

Лишь один Создатель не мог найти себе места в новорожденной Вселенной. Астероидные пояса и туманности несформировавшихся звезд кружили в черном море, во вспенившемся свете галактик, подобно надоедливым мыслям. Высшее Существо пыталось выискать хоть какие-то недостатки в творении братьев и сестер, то, что могло быть исправлено и дополнено. Но бесчисленные закономерности бытия действовали идеально, отражая суть Великих Духов – непревзойденное совершенство. В возросшей материальной Вселенной просто не могло существовать недостатков.

Бессмертный юноша стоял среди бескрайнего поля цветов, вырастающих из некогда мертвенного камня. Вдыхая сладостный аромат первых растений, Великий Дух размышлял. Может, он и есть тот самый недостаток. Изъян, о котором никто еще и не подозревает, ошибка Судьбы. И в этом была доля правды. В бытии, где все является частью единого целого, работает в рамах установленных законов, не может быть бездействующего элемента. Пусть даже это Бог.

Не успел он принять эту неутешительную мысль, как его потревожили нежным прикосновением. Великий Дух обернулся, ощутив мимолетную дрожь, какой прежде никогда не испытывал. К нему подошла обнаженная девушка. Ее движения были так легки и изящны, будто бы она парила над цветами с красными лепестками. Бог не удержался и осмотрел нагое тело смертной. Грациозное, гибкое создание он посмел сравнить с божественной красотой сестер. Они были безукоризненным воплощением женского начала, непостижимым идеалом. Их красота столь же безупречна, как и пуста. Смертная же вызывала помутнение разума, которому Бог не мог дать определения. Он что-то испытывал, нечто... новое. Внутри зашептали инстинкты, проснулись примитивные желания. Смертная не скрывала всех таинств тела, хоть и пребывала в некотором замешательстве. Она с детским любопытством осматривала себя, трогала и даже обнюхивала.

Она смахнула с лица прядь черных волос и взглянула бессмертному в глаза. В изумрудных огоньках Великого Духа отражались видения всех знаний Вселенной, сакральный смысл Истины, которые могли запросто свести с ума простого смертного. На весь глаз расплывались мелкие искорки, перемешивающиеся с яркими цветами миниатюрных туманностей. Девушка смотрела глубже, минуя пламенную завесу познания вечности, ворох отражающихся образов космоса. Ее дыхание стало сбивчивым, в груди закололо.

Незнакомка утешительно улыбнулась величественному созданию и сделала еще пару шагов, заложив руки за спину. Напористые движения смертной показались Богу угрозой, но ее красота оплетала тело желанием. Он не мог пошевелиться, только смотреть. И как же чарующе были ее голубые глаза. Они блестели невинностью существа, осознающего свое существование, разумного создания, готового познавать и развиваться. Великий Дух поймал себя на мысли, что заглядывается на бедра и грудь девушки. Он хотел познать ее тело еще ближе, почувствовать его тепло. Мысль об этом вызвала тревогу у высшего создания. Однако же он протянул ладонь девушке. От первого прикосновения они неловко отдернули руки, ощутив нечто непознанное ими ранее. Всего через несколько ударов сердца Бог и смертная коснулись друг друга вновь, провели пальцами по ладони, плавно повели их по пясти, предплечью. Сближаясь, они вели руки все дальше. Плечо, нежная шея, щека. Девушка закрыла глаза и страстно выдохнула, отдаваясь волнительному чувству. Великий Дух дрожал, пока не в полной мере понимая, чем вызвана такая реакция. Он гладил смертную по щеке, дотронулся до лица второй рукой, прижал голову к груди. Она же всецело повиновалась ему. В этом создании он увидел высшее воплощение всего прекрасного, что сотворили Великие Духи. То самое, чего не хватало Вселенной, то, что они никогда бы не смогли разглядеть, осознать и принять.

- Ты, - произнес Великий Дух свои первые слова. – Вот, чего нам не хватало.

Часть 1

Глава 1


Мириады снежинок искристым туманом витали над Манхеттеном. В свете башен из стекла и бетона мелкие льдинки поблескивали, накрывая целые кварталы белесой вуалью. Пушинки снега ослепляющей массой налипали на окна, заносили дороги, мокрыми комочками врезались в лобовые стекла автомобилей и лица горожан. Мороз сглаживал шероховатости тротуаров и проезжей части гололедом. Столь нетипичные для Нью-Йорка холода где-то ускорили и без того бешеные ритмы города, а где-то остудили его кипящий котел суеты. Прохожие чуть более спешно передвигались по улицам, не желая слишком долго находиться на улице, а автомобилисты привыкали к размеренному вождению по наледи. Хотя последний месяц все больше машин застревали в пробках. Снегоуборочная техника и дворники работали по несколько смен, разбавляя и без того суетную беготню горожан. Но натиск стихии оставался неуемным.

Всего за пару недель город из урбанистической композиции серых красок, озаряемых яркими огнями голограмм и неоновых вывесок, преобразился в картинку с рождественской открытки. Покрытые инеем деревья, подобно хрустальным скульптурам сверкали огоньками гирлянд. Небоскребы, обернутые в огни неона, светились символами новогодних и рождественских праздников. Оленята, зайчики и медвежата плясали на стеклянных и кирпичных фасадах, гигантские снежинки мерно вращались на фоне града из подарочных коробок, а изображение Санта Клауса на санях перелетало с одного дома на другой. На побледневших лужайках Центрального Парка возвели снежные крепости и горки. Захваченное зимой пространство рассекали протоптанные ньюйоркцами и гостями города тропы, да плавные линии лыжни. Застывшие в ледяном стекле пруды приспособили под катки, куда, невзирая на холода, все же приходили десятки любителей свежего воздуха и активного отдыха. Конные экипажи вначале зимы были особенно популярны среди туристов и влюбленных парочек – женщины, облаченные в шубы, могли почувствовать себя баронессами позапрошлого столетия или настоящими принцессами из рождественской сказки. Сейчас из-за усилившихся холодов все предпочитали перемещаться по городу на такси с подогреваемыми сидениями.

Алексей не страшился сурового нрава зимы, но сегодня выдалась на редкость скверная погодка. Мужчина сидел в такси и с тоской глядел на город. В машине было достаточно тепло, поэтому Алексей расстегнул куртку-парку, вязаную шапку он держал в руках. Потому его от природы белые волосы привлекали внимание. Еще одной отличительной чертой мужчины были два шрама, рассекающих правый край рта. Таксист, афроамериканец средних лет, не спрашивал, откуда у клиента такая седина и шрамы – кого только он раньше не возил. Попадались ему и панки, и представители готических субкультур, и даже глэм-металлисты, а уж на Хэллоуин клиентура так и вовсе пестрила запоминающимися образами. Потому опытного водителя уже никакая специфика внешности пассажира не удивляла. Однако афроамериканец не замолкал всю дорогу, перескакивая с одной темы на другую. Пассажир сразу приходил к неутешительному выводу, что водитель попался ему чрезмерно общительный и эмоциональный, озабоченный всем, что случается в его жизни и считающий священным долгом поделиться с окружающими своими впечатлениями, и мнением. Мужчина ворчал о мерзкой погоде, а том, как неплохо работалось в Лос-Анджелесе, каково же плачевное состояние экономики в стране. Мнение о политике штатов за последние тридцать лет выразил любопытным анализом.

- Может, перед выборами мужик и верил, что сможет наладить дела в стране; но потом пришли глобалисты, показали толстенную папку и сказали, что дело труба, дружище. Одному против рынка не попрешь. Тем более, если отстаиваешь интересы простых работяг. Мы-то не привыкли вкладываться в предвыборную гонку. А вот глобалисты с пачками баксов, - таксист поднял правую руку и в характерном жесте потер большим пальцем об указательный и средний. – Эти засранцы знают, как продвигать свои интересы.

- Вот оно как, - с мнимой долей интереса отозвался Алексей.

- Ну. Вот как ребятам вроде меня конкурировать с автопилотируемыми такси? Раньше хоть можно было отделаться словами «Да это ж тупорылая железяка, с живым водителем безопаснее». – Таксист горько усмехнулся. – Теперь-то технологии шагнули далеко вперед. Датчики, фигатчики, нейросети, ИИ. Всех уборщиков в офисах уже роботы заменили. И нас заменят. А что потом делать? Хер его знает, бро. Еще лет пять, заменят дворников, почтальонов, официантов – всю обслугу.

- В Китае, говорят, открывают новые рабочие места для людей, которых заменили машины, - вставил Алексей. Он на самом деле не хотел вступать в бесполезную дискуссию, но почему-то все же упомянул об этом занимательном факте.

- Хах. Лучше уж Клинтоны во власти, чем коммунисты.

Русский еще раз убедился, что лучше оставаться не вступать в дискуссию с водителем. Алексей лишь изредка, из вежливости кивал, что-то бормотал в ответ, делая вид, что внимательно слушает. В большей же степени внимание юноши было обращено на виды вечернего Нью-Йорка. Город под снежным покрывалом превратился в зимний этюд. Некоторые экскурсоводы и ньюйоркцы любили пошутить о том, что нужно быть осторожным и не свернуть себе шею в попытке осмотреть все небоскребы Нью-Йорка. Несколько лет назад, когда Алексей впервые оказался в Большом Яблоке, ему казалось, что манхеттенские башни ничем не примечательны. Он считал их безвкусной грудой железобетона и кирпича нависающей над роем людей. Удушливое ощущение заточения среди высоких стен и узких улочек не покидало ни на миг. Алексей мог наслаждаться городом лишь в вечернее и ночное время, когда башни блистают калейдоскопом огней. Но со временем он начал замечать неповторимые элементы строений и приемы архитекторов.

Хаотичный и свободолюбивый облик города сочетал множество стилей: классику ар-деко, неоготику, модерн, экспрессионизм, эклектический боз-ар и современный хай-тек. И каждый из них буквально кричал о своей уникальности сквозь время. Изучив немало литературы, Алексей свободно ориентировался в ворохе архитектурной терминологии, а потому умело выделял из непримечательного здания первородную изюминку. Многоликие и изящные, многогранные и масштабные – немало зданий Нью-Йорка заслуживали звания памятника мировой архитектуры. Город пестрил не одним десятком узнаваемых символов, которые десятилетиями воспевались в американской культуре. В частности в одном из самых массовых видов искусства – кино.

Часто сравниваемые неискушенными зрителями Эмпайр-стейт-билдинг – та самая башня, чей образ увековечили в фильме «Кинг-Конг» – и Крайслер-билдинг двумя гигантами ар-деко возвышались над улицами Манхеттена. Они восхищали жителей города, мгновенно привлекали внимание гостей Нью-Йорка своим величием, и в этот зимний вечер свет их был ярче любого строения в округе. Кафедральный собор Святого Патрика, появившийся в трилогии «Крестного Отца», будто взрыв из прошлого – настоящая ода средневековью. Он неоготическим замком пронзает железобетонное сердце города. Музей современного искусства имени Соломона Роберта Гуггенхайма, который Алексей просто обожал сравнивать с чашечкой кофе, отголоском модерна завлекал новых посетителей в выставочные залы.

Город кричал о своей уникальности, о тех мечтателях и соперничающих архитекторах, что возводили его. Художники строительства с энтузиазмом и азартом разрушали любые преграды человеческой мысли. Их инженерные проекты нашли воплощение в архитектурных произведениях искусства, что не перестают очаровывать весь мир. Алексей читал это на стенах зданий, в их формах, на лицах туристов и горожан, которые с самого детства были влюблены в свой город. Он просто обожал погружаться в изучение его архитектуры.

- А ты сам не местный, да? – вдруг поинтересовался таксист. – Так на город глазеешь.

- Да не местный, - кивнул Алексей. – Но в Нью-Йорке не в первый раз. Просто люблю город.

- А сам откуда?

- Из России.

Глаза водителя округлились так, что Алексею показалось, они сейчас выпадут из орбит.

- А по акценту не скажешь!

Алексей вежливо улыбнулся.

- Ну, я старался от него избавиться.

- Как сюда попал, бро? Чем занимаешься?

- Я археолог.

- М, вот как, интересная работенка, - без энтузиазма отреагировал водитель. – Копаешься себе в земле, находишь древние руины, останки там всякие.

- Не то слово. Недавно вот дали поизучать находки с Марса.

- Да ты гонишь! – внезапно оживился таксис и остановился на светофоре, который так кстати показал красный сигнал. Водитель обернулся, взглянув на пассажира сияющими от восторга глазами. – Серьезно? Ты один из тех чуваков, которые откопали на Марсе город?

- Ну, я там не был, просто привлекли как специалиста, - смущенно объяснился Алексей.

- Да пофиг! Какой классный пассажир мне попался. Вот за это я люблю свою работу. Так нам не врали? Там реально есть древний город?

- Я думал, об этом уже из каждого утюга рассказали.

- Лучше я у тебя лично спрошу, чем буду всяких блогеров слушать.

Алексей вздохнул и поудобней расположился в кресле.

- Ваш пытливый ум и настойчивость заслуживают уважения.

- Еще бы! – усмехнулся водитель. – Я немого разболтаю.

- Не сомневаюсь. Ну, честно говоря, у меня есть знакомый, который был на марсианских раскопках.

- Да ладно?

- Мир ученых тесен, - развел руками Алексей. – Если быть точным, пока там нашли не город, а храмовый комплекс. Есть предположение о том, что в нем должны были проводить некий ритуал поклонения солнцу.

Машина остановилась на светофоре, и водитель сел вполоборота.

- Типа жертвоприношений?

- Скорее для передачи божественной силы. Человека не убивали, а наоборот даровали бессмертие и связь с потусторонним миром.

- Как-то марсиан это не спасло, - посмеялся таксист.

- Ну да.

Машина резко затормозила, взвизгнув покрышками.

- Идиот, куда ты перестраиваешься! – рявкнул водитель, ударив ладонью по рулю. – Мудак…

- Знаете, я опаздываю, - Алексей застегнул молнию на куртке и накинул шапку. Он сунул руку в карман, чтобы достать бумажник, - сколько с меня?

- Пятьдесят накапало, - ответил водитель, проверив счетчик. – Если бы не эти пробки, довез бы за тридцатку.

- Ничего страшного, - сказал Алексей, протягивая пятидесятидолларовую купюру. – Было приятно с вами поболтать…

- Джозев, - улыбнулся таксист, пожимая молодому археологу руку. – И мне тоже.

- С наступающим Рождеством вас.

- И тебя, парнишка!

Алексей вышел на пересечении седьмой авеню и запада 35-й улицы. До места встречи оставалось идти еще пятнадцать минут, а он уже и так опаздывал почти на полчаса. Ньюйоркцы все куда-то спешили и, сталкиваясь с зазевавшимся прохожим, даже не извинялись. Алексей, зная о том, как горожане не любят задерживаться, шел широким шагом, рассекая нескончаемый поток людей. Прохожие сразу замечали рослого мужчину тридцати лет и, заглядывая в его изумрудно-зеленые глаза, тут же отводили взгляд. Что-то враждебное мерещилось им в этих кристалликах, а в плавных и уверенных движениях Алексея читалась какая-то скрытая угроза. Многие даже неосознанно уступали дорогу светловолосому встречному.

Русский смотрел на каждый клубок теплых одежд, выпускающий облачка пара из-под шерстяных шарфов и теплой шапки, с долей сожаления. Чувство вины съедало его изнутри. Каждый раз, завидев родителей с маленьким ребенком, он проговаривал про себя, что сделал все возможное. Но внутренний голос твердил, что и этого недостаточно.

На седьмой авеню Алексей прошел мимо множества кафе и ресторанов, мельком наблюдая за посетителями. В кругу друзей и близких они наслаждались теплотой и уютом общения. Беззаботные и счастливые. Всеобщая атмосфера праздника поспособствовала сближению людей. Алексею хотелось верить, что в этом есть и заслуга такой по-русски суровой зимы. Холода вынуждали горожан больше времени проводить в квартирах или выбираться со знакомыми куда-нибудь в тихое местечко, чтобы отведать горячего шоколада, кофе, чая или чего покрепче. Парочки на улицах плотно прижимались друг к другу, чтобы поделиться теплом с любимым. А в глазах проносившихся мимо прохожих он видел радостных блеск. Люди просто не могли игнорировать украшения знакомых и родных улиц. Город кричал о приближающихся праздниках.

Алексей глянул на бежевую сумку «Dean & DeLuca» в правой руке – приятный подарок для очень близкого ему человека. Мужчина вынул из нагрудного кармана пачку сигарет с серебряной зажигалкой фирмы «Zippo». По крайней мере, именно на изделие данной кампании больше всего походила эта вещица. Закурив, он провел большим пальцем по барельефу на корпусе в форме птицы из языков пламени. Горькие воспоминания накатывали каждый раз, когда он брал зажигалку.

В небе раздался гул вертолетных двигателей, и люди в едином порыве подняли головы. Разгоняя снежный туман, над крышами небоскребов пронеслись три вертолета Black Hawk армии США. По обоим бортам боевых машин угрожающе шевелились стволы снайперских и штурмовых винтовок, показавшиеся Алексею совершенно излишними атрибутами в сравнении парой шестиствольных пулеметов М134. Солдаты в зимнем камуфляже будто бы готовились излить огонь на зазевавшихся прохожих, изредка поглядывая на них.

- Солдафоны, мать их. Когда они провалят? – проворчал пожилой мужчина в черном пальто. Он втянул голову в плечи и, не вынимая рук из карманов, переминался с ноги на ногу.

- В новостях говорят, через пару недель, - ответила его супруга, приподнимая ворот теплой шубы.

- Еще говорят, что президент у нас толковый и душка, - хмыкнул мужчина. – Этот засранец паршивее предыдущего. Хотя куда еще хуже? Ублюдки. Оглянись, Милли! Вот на это ушли мои налоги? На вертушки и грузовики, которые спать не дают. Гремят, жужжат, свистят. – Мужчина сплюнул. – 2048 год на дворе, Милли. Людям уже массово искусственные конечности делают. Лучше б всем в Белом Доме мозги в их черепушки залили.

- По крайней мере, папаша, - вклинился полный мужчина в белой шапке с бубоном, - мы можем не спать спокойно, пока нас охраняет такая армия. Сейчас весь мир с ума сходит.

- Нет мне дела до всех остальных, сынок! Я живу здесь: в Штатах, мать их. В Нью, черт подери, Йорке…

Алексей сделал глубокую затяжку, наслаждаясь бархатом дыма, заливающего легкие никотиновым ядом. Горькая усмешка мелькнула на уголках его губ. А, может, ироничная – он сам не мог дать ей точного определения. Он давно не испытывал такого душевного смятения. Всеобщая атмосфера праздника была лишь очередным способом отчуждения от реальности. Наравне с яркими вывесками кафе и ресторанов, в центре одного из самых богатых городов мира стояли пустующие помещения разорившихся предпринимателей. Эту мрачную пустоту десятков помещений, где совсем недавно также ярко блистали огни, готовили повара, довольных посетителей обслуживали официанты, закрывали темно-зеленой ширмой с надписью «Сдается в аренду».

На противоположной стороне пешеходного перехода стояли три вооруженных пехотинца, следившие за порядком. И даже они, облаченные в лучший комплект зимней формы, замерзали на ветру. Солдаты переминались с ноги на ногу, потирали ладони и дышали на них, чтобы хоть как-то согреться. На них прохожие реагировали по-разному и, в основном, выражали свои эмоции взглядом. В большинстве случаев оценить их мимику было невозможно. Люди тщательно прятали лица за шарфами, в глубине капюшонов или за высотой теплых воротов. К военным обращались разные формы взгляда: осуждающий, неуверенный и трусливый, восхищенный, злой. Редко кто не замечал солдат, привыкнув к их присутствию. Также привыкли и к десяткам бездомных, ютящихся в темных переулках, стоящих в выросших за последние годы очередях в благотворительные фонды, выдающие им теплую одежду, бесплатную похлебку и в обязательном порядке библию. Наряду с военными улицы патрулировали полицейские, которых отличить от солдат можно было только цвету формы. Они также носили бронезащиту, также были вооружены винтовками, а патрулировали улицы на бронированных грузовиках с водометами, которые легко можно заменить и на пулемет.

И до конца было неясно, что более неуместно на улицах Нью-Йорка. Толпы военных и полицейских, сутками патрулирующие районы города. Или же пестрота рождественских украшений в мегаполисе, где в некоторых кварталах до сих пор проходят демонстрации беднеющего населения.

Военные прибыли в Нью-Йорк как раз в то время, когда начались снегопады. Официально военного положения объявлено не было, однако армия закрыла терминалы международных аэропортов и на нескольких взлетно-посадочных площадках обустроила аэродром для военно-воздушной техники. Дорожные артерии города периодически перекрывались для продвижения колонн бронетехники, что сильно ограничивало жителей в выборе определенных маршрутов, а комендантский час вызывал еще большее недоумение. В новостях людей просили не паниковать и с пониманием отнестись к деятельности армии. Однако сложно было сохранять спокойствие, когда тысячи солдат двадцать четыре часа в сутки патрулировали районы Нью-Йорка, совершали вылеты, устанавливали какую-то радиолокационную аппаратуру на крышах самых высоких зданий.

Активность военных придавала словам сторонников заговора новую силу. Остающиеся в неведении граждане все меньше доверяли официальным СМИ, обращаясь к блогерам, которые наводняли информационное пространство интернета не всегда достоверными, а порой абсолютно неверными данными и домыслами. Одни говорили, что Америка готовится отражать атаку со стороны России, Китая, Северной Кореи, какой-то могучей террористической организации или любого другого внешнего врага. Кто-то утверждал об обратном, мол, сами Соединенные Штаты рвутся вступить в третью мировую, дабы решить назревший уже давно экономический кризис – военно промышленный комплекс страны требовал кровавый спасательный круг. Некоторые предрекали невероятное по своим масштабам стихийное бедствие, готовое стереть страну с лица Земли. Каждый интернет-вопль сопровождался ожесточенными баталиями «домашних экспертов», рвущихся уличить блогеров в обмане и самодурстве или наоборот выступить в защиту их теорий. Подпитывались же аналитики мировой сети деятельностью телевизионных средств массовой информации.

Алексей не следил за новостями в сети и на телевидении – хватало того, что происходило у него на глазах. В том или ином районе ньюйоркцы регулярно проводили мирные демонстрации и шествия, которые порой перерастали в массовые беспорядки. Наиболее непоседливые, но осторожные горожане требовали от властей разъяснений через официальные каналы связи. Чиновники в свою очередь отбивались невнятными комментариями. То военные тестируют новую аппаратуру, то проводят учения, а уже на следующий день, якобы, прибыли в качестве дополнительной помощи спасателям в случае стихийного бедствия.

Алексей смотрел на солдат оценивающе и с жалостью. Многие из них были еще совсем молодые. Они даже не подозревали, с чем могут столкнуться через месяц. Впрочем, как и большинство людей, пребывая в благоговейном неведении. Даже он уже успел позабыть образ ужасной катастрофы, готовой вот-вот обрушиться на этот мир. С тех пор минуло столько лет, что его прошлая жизнь уже кажется каким-то сном, еле уловимым видением. Да, человечество пережило множество войн, но в этот раз Судьба занесла руку для решающего удара. И сколь сокрушительным он будет, знала ничтожная горстка людей на всей планете.

Часть 2

В кармане зазвонил телефон. Жужжание корпуса заставило Алексея отвлечься от горьких мыслей. Прочитав имя звонившего, мужчина тяжело вздохнул. Он понимал, что сейчас его будут отсчитывать, жестко и безапелляционно.

- Ало, Аде…

- Я – само внимание. – Спокойно с ноткой французского акцента донесся из трубки женский голос.

- Я…

- Полчаса, Алекс! – и слова не давала вставить подруга на другом конце. – К нам уже главный менеджер подходил. Кого это такого важного мы так долго ждем? Ты что президент России?

Алексей шел по проспекту, наблюдая за сотнями желтых авто, застрявших в пробке. Известные буйным нравом и агрессивной манерой вождения таксисты нетерпеливо ожидали, когда с грохотом проедет длинная колонна боевой техники. Кто-то из водителей не выдержал и начал сигналить, запустив тем самым цепную реакцию. По цепочке сдали нервы у всех. Автомобильный затор загудел раздражающей какофонией, обозленные водители высовывали головы из машин и громко кричали. Алексей в числе множества ньюйоркцев пытался не вслушиваться в завитые конструкции бранных слов, которые изредка удачно цензурировали гудки. Звучали они, как ни странно, на множестве языков – такой случай обогатиться культурой различных народностей выпадал нечасто. Алексей поднес ладонь к микрофону трубки, чтобы его голос звучал четче на фоне вскипевшей ярости слов.

- Адели, успокойся. Я долго выбирал подарок. А потом попал в пробку. Слышишь? – парень вытянул руку в сторону гудящих рядов автомобилей.

- Оправдываться будешь перед сестрой! – не унималась Адели. – Ты уже не маленький и в курсе, как бывает в часы пик в Нью-Йорке. Где ты?

- Я, эм, уже подхожу, - неуверенно произнес светловолосый парень.

- Я спросила «где ты?», а «не как далеко?».

- Я рядом с ирландским пабом.

- Если через десять минут тебя не будет в ресторане, тебе крышка.

- Хорошо, уже бегу, - ответил Алексей и чуть ускорил шаг. Он прекрасно знал, что подруга не шутит и его опоздание может закончиться нешуточным скандалом.

- Courir, Форест! Courir !

Алексей сделал глубокую затяжку. Он действительно сильно опаздывал, но так уж вышло, что сегодня пробки в городе оказались длиннее обычного. Видимо, число солдат в городе возросло, что послужило увеличению колон военной техники. Сейчас Алексей понимал, что поступил правильно, покинув такси – иначе, ему пришлось бы еще пятнадцать минут стоять в пробке. И вот в глазах его замерцал и заметался ярчайший свет. Он невольно сбавил шаг, почти замер, любуясь красотами знаменитой на весь мир площади Таймс-Сквер. Любой житель или гость Нью-Йорка, так или иначе, попадал в это пульсирующее, брызжущее светом сердце города. Небольшую площадь круглосуточно озаряли всполохи витрин и нагромождения экранов с рекламой. Бесчисленное множество плазменных панелей боролось за внимание зрителя, рассыпаясь градом световых эффектов. Люди, впервые попавшие на Таймс-Сквер, просто не знали, куда смотреть, куда пойти. Яркие витрины магазинов, кафе и театральных касс поражали масштабами вывесок, но меркли в сравнении с крупнейшими экранами площади на здании телеканала ABC и светодиодным дисплеем Coca Cola, принадлежащего корейскому гиганту Samsung.

Сейчас, ввиду плохой погоды, людей вокруг было не так много, и Алексей продвигался, не боясь столкнуться с забывшимся в светопреставлении зевакой. Свет рассекал вечерний мрак калейдоскопом красок, отражался от окон и талого снега на проезжей части, играл в ночном небе лучами внеземной красоты. В пестрой толпе прохожих выделялись ряженые артисты. Музыканты собирали вокруг особенно морозостойких зрителей, исполняя рождественские и новогодние песни. Кто-то подпевал им, некоторые в намерении согреться танцевали. Продавец хот-догов взял с них пример и, приплясывая, зазывал прохожих обещаниями накормить самыми горячими сосисками в булочках и кофе на всем Манхеттене. Туристы растерянно вертели головами, охали и ахали, фотографируя и снимая на видео каждый миллиметр площади, всегда находя там что-нибудь новенькое. Приезжие, словно маленькие дети, не могли удержаться и тыкали пальцами во все стороны, тормоша знакомых.

Алексей прекрасно их понимал. Хотя он пришел сюда далеко не впервые, он не мог удержаться и засматривался на экраны, неоновые вывески и сверкающие витрины. Сквозь тело просачивалась пульсирующая энергия этого места, в ушах стоял шум восхищенных возгласов туристов и говор горожан.

Мужчина докурил и выбросил окурок в ближайшую урну. Он прошел под козырьком, увешанный рекламными плакатами многомиллионных кино-блокбастеров, плакатов со звездами боев без правил и огромным экраном фирмы Kodak. По обе стороны от русского протянулись ряды супермаркетов и кафе. Алексей следовал к неприметному зданию с белыми стенами, где должен был встретиться с друзьями. Над вращающимися дверьми всех посетителей встречало словосочетание «Orange Pearl».

Алексей оказался в небольшом помещении с несколькими ходами, что вели в разные части Таймс-Сквер. Он провел руками по плечам и потопал ногами, стряхивая налипший снег. В полу из черного гранита искорками отражался свет многочисленных лампочек, встроенных в низкий потолок. Алексей проследовал к одному из четырех эскалаторов, что располагались прямо перед входом. По двум из них русский мог подняться на верхний этаж, где и находился вестибюль гостиницы.

- Черт, - буркнул он, посмотрев на часы. – Придется здесь ночевать.

- Да уж с этим комендантским часом даже в баре теперь нормально не отдохнуть, - проговорил молодой человек за его спиной.

Поднявшись на эскалаторе, Алексей повернул направо, чтобы обогнуть громадное сооружение в виде колонны в тридцать этажей, которая примыкала к одному из четырех углов здания. По ней стремительно скользили стеклянные капсулы лифтов.

Алексей снял куртку и подошел к одной из автоматических дверей. На панели с цифрами он набрал необходимый этаж и нажал кнопу «ввод». Смодулированный женский голос подтвердил команду и вежливо попросил подождать.

Двери лифта открылись, и Алексей в числе шести человек вошел в него. Капсула всего за пару секунд вознеслась над холлом на высоту трех этажей. Она быстро пролетела над столами регистрации на втором этаже и миновала просторную комнату ожидания. Там, среди кофейных столиков и диванчиков, имелся бар, над которым громоздилась коническая конструкция из нескольких десятков плазменных телевизоров. Лифт поднимался в прямоугольном коробе лоджий с номерами гостинцы и коридорами, уходящими вглубь здания. На десятом этаже, в некоем подобии стеклянного тоннеля, располагался спортивный зал. Как ни странно, каждый тренажер в нем был занят.

- Слышал, китайские коммунисты заканчивают сгонять своих граждан в бункеры, - заговорил полный мужчина в дорогом костюме со своим не менее стройным и лысым другом. В левой руке он держал серое пальто.

- Уже полгода их перевозят, - кивнул безволосый собеседник. – Неужели правительственные шишки решили поиграть в ядерную войну?

- Но повода-то никого не было. Нас же не эвакуируют, - недоуменно проговорил толстяк с пальто.

- Мне недавно звонил племянник из Техаса. Говорит, у них потихоньку людей куда-то вывозят. Может, наш мир, действительно решили превратить в ядерную пустыню.

Лифт остановился, и искусственный женский голос поблагодарил за ожидание, назвав двадцать пятый этаж.

Алексей, выслушивая болтовню полных мужчин, все не мог поверить, как беспечно американские власти отнеслись к его предупреждению. Они слишком медленно вывозили людей, слишком сильно полагались на свою военную мощь. В то время, как в России, Китае, Японии и некоторых европейских государств, людей максимально быстро вывозили в специально подготовленные убежища, большинство стран НАТО придерживались политики выжидания. Даже прошлогоднее открытие на Марсе не смогло убедить их поторапливаться. Все-таки истина, открывшаяся им, была слишком неправдоподобной. Алексей прекрасно это понимал – он слишком часто сталкивался с непониманием и отрицанием правды, которую утаивал десятилетиями.

Алексей вышел из лифта и окинул помещение внимательным взглядом. Прямо перед ним в самом центре зала возвышалась скульптура, напоминающая осенний клен. Прутья из отполированного металла сплетались в тоненький ствол и рассыпались в ветви с блистающими лепестками янтаря. Вокруг дерева на белых, еле уловимых взглядом нитях висели хрустальные сферы, напоминающие мыльные пузыри, которые застыли в стеклянной скорлупе. Основное освещение залу давали изогнутые трубки из стекла, собранные в некое подобие кораллов или, как представлялось Алексею, в снопы искр. Чуть дальше, за рядами столиков во всю широкую стену полукруглого ресторана дугой протянулись панорамные окна. За ними открывался впечатляющий вид на небоскребы Манхеттена, где-то внизу мерцали всполохи реклам Таймс-Сквер, озаряя стеклянные фасады ближайших зданий мистическим светом. Над основным залом на колонах возвышался широкий балкон, примыкающий к окнам. Его почти полностью накрывало подобие навеса из черной ткани, создавая некое подобие полумрака, в котором мерцали огоньки. Такой эффект созвездия достигался простым приемом: свечи помещали в сферические подсвечники из оранжевого и красного стекла. Как правильно догадался Алексей, столики на балконе отвели исключительно под романтические встречи.

- Добрый вечер, сэр, - вежливо произнесла улыбчивая девушка-хостес с английским акцентом. – Рады приветствовать вас в ресторане «Horizon». У вас заказан столик?

- Я должен встретиться тут с друзьями, - ответил Алексей. Он заметил, что хостес не удовлетворяет такой неполный ответ, что она продемонстрировала, заглянув в журнал. – Эм, столик заказан на имя Дина Стивенса.

- Верно, - кивнула хостес. – Вы сильно опоздали. Я провожу.

- Думаю, я их сам найду.

- Хорошо. Позвольте вашу одежду.

- Эм, нет, спасибо.

- Как вам угодно, - вновь улыбнулась хостес, неискренне и отрепетировано. – Будьте аккуратны, здесь ступенька.

Алексей благодарно кивнул, спускаясь с той самой ступеньки. Если бы не предупреждение, он наверняка бы споткнулся и сбил проходящего мимо официанта, плюхнувшись лицом в томатный суп.

Официанты скользили по залу, оставляя свою рабочую суету невидимой для окружающих. Мастера в сфере обслуживания. Они выдавали себя только в трех случаях: когда принимали заказ, выполняли его и по просьбе самих посетителей. Так персонал не отвлекал гостей от их увлеченной беседы и наслаждения изысканными блюдами азиатской и европейской кухни. Учтивые и всегда внимательные они не позволяли себе даже косого взгляда на какого-нибудь привереду, в разумных пределах выполняя любой его каприз.

Алексей безуспешно высматривал своих знакомых в пестрой толпе посетителей, которых было около сотни. Когда мужчина уже вынул из кармана джинсов телефон, чтобы ответить на звонок, он заметил справа от себя барную стойку.

- Алло, Алекс, - раздался грудной голос.

- Прекращай коверкать мое имя, - нахмурился русский.

- Ну, прости. Мы тебя видим, ты как раз рядом с Адели.

- Я уже ее заметил, - сказал Алексей, направляясь к бару.

- Если она не сможет говорить или ходить, мы сидим у центрального окна.

Алексей обернулся и увидел высокого, широкоплечего мужчину в белой рубашке, который активно махал ему мускулистой рукой. Русский кивнул, и убрал трубку в карман.

За барной стойкой возвышались стеклянные полки в деревянной раме. На строго-горизонтальных – была выставлена богатая коллекция алкоголя: от бренди до виски всех разновидностей. На наклонных полках, подсвечиваемых десятками лампочек для создания декоративного эффекта, красовались дорогие вина.

Напротив бармена сидела девушка. Ее стройную фигуру облегал длинный свитер, подчеркивающий все достоинства девушки. На ногах у нее были теплые колготки и высокие сапоги. По простенькому, но стильному наряду Алексей сразу узнал подругу, переехавшую в Америку из Франции. Адели подставила под подбородок ладонь, ожидая, когда бармен нальет ей очередную стопку крепкого алкоголя.

- Опа! – произнесла она, обратив на русского хищный взгляд, пробивающийся сквозь линзы очков. Адели глянула на наручные часы. – Не опоздал. Садись. – Девушка толкнула локтем мужчину по соседству. – Уступи моему другу место. Давай-давай, вставай.

Мужчина что-то пробурчал, но не стал долго препираться. Он взял коктейль и пересел на соседний стул, предварительно осмотрев Алексея с так, будто это он согнал беднягу с места. Алексей покачал головой, присаживаясь рядом с Адели.

- Простите ее, - смущенно улыбаясь, сказал он. Выпив, его подруга совершенно забывала о вежливости и тактичности, которыми в светской беседе и без алкоголя нечасто пользовалась. Лишь в кругу семьи она вела себя скромно, что неудивительно, учитывая строгий нрав отца. В присутствии него девушка так и вовсе не смела делать лишних телодвижений.

Адели заказала себе четыре стопки чего-то бесцветного и крепкого, и как только бармен закончил наливать, она залпом осушила три стопки, а четвертую – пододвинула другу.

- Вообще, я сегодня хотел начать с пива… - замявшись, сказал Алексей. Он не был таким уж любителем выпивки, всегда ограничиваясь парой бутылок пива, да и то только по праздникам.

- Живо, - отчеканила Адели.

Она не сводила хищного взгляда с Алексея. Мужчина вздохнул и осушил стопку. Во рту разгорелся настоящий пожар, пары спирта ударили в ноздри жгучим запахом.

- Давно не виделись, - нежно произнесла она, скинув хвостик кудрявых волос с плеча. Адели протянула к Алексею руки, будто в намерении придушить. Но обошлось: они по-дружески обнялись и улыбнулись друг другу, после чего Адели нанесла неслабый удар в живот своему другу. Алексей сделал вид, что тычок оказался болезненным и согнулся. Будь на месте русского любой другой парень, его дыхание сбилось бы. Алексей же ощутил лишь легкое прикосновение кулака.

- Прекращай опаздывать! – злостно произнесла она. – Каждый, мать твою, раз одно и то же!

- Извиняюсь, - простонал Алексей, притворяясь, что переводит дыхание. – Больше такое не повторится, обещаю.

Адели улыбнулась:

- Я не в первый раз это слышу. И каждый раз надеюсь, - она поднялась и направилась вглубь зала, - что ты не соврал. Поэтому сегодня я решил, что еще одно такое опоздание, и ты идешь со мной в зал.

- Воспитательный спарринг? – уточнил Алексей, засматриваясь на подругу.

- Да.

Адели была высокой, гибкой и стройной, но с гимнасткой или даже с танцовщицей сравнивать ее было бы неверно. Она занималась тайским боксом, а потому была в меру мускулиста, но не слишком, чтобы показаться бойцом без правил. Алексей в числе каждого мужчины не мог контролировать свои глаза. Когда Адели проходила мимо столиков, изящно виляя бедрами, мужики просто поедали ее взглядом, чуть ли не пуская слюни. Безусловно, не только телом, но и лицом девушка отличалась привлекательностью. Пухлые губы, выразительные скулы, аккуратный нос. Она словно сошла с обложки глянцевого журнала. Ее красоту часто недооценивали, а сама девушка будто бы и не понимала, каким оружием против мужчин была одарена от природы.

Ближайшие друзья Адели уже привыкли к такому непостоянному характеру девушки. Отчасти его сформировало строгое воспитание отца, служившего в иностранном легионе. Сама Адели любила пошутить, что по большой ошибке родилась девчонкой, а не парнем. Отец с пяти лет записывал ее в различные секции единоборств, отчитывал за малейшие проступки, лично контролировал успеваемость дочки в надежде, что из нее вырастет дисциплинированная воспитанная бизнес-леди, крепкая не только телом, но и характером. По крайней мере, так он сам говорил в бесе с друзьями и близкими. Алексей же знал правду, что Жак просто готовит дочку. В итоге получилось то, что есть: привлекательная девушка-вспышка, резкая в выражениях и действиях, стойкая к алкоголю и, что самое удивительное, увлеченная искусством.

- Ну, наконец-то! – радостно произнес коротко-стриженный брюнет. Когда он встал, чтобы поздороваться с другом, Алексей невольно поднял глаза. – Мы начали думать, ты попал в стычку между полицией и демонстрантами.

Американский приятель был немного выше русского, но значительно крепче него сложен. Алексей знал много военных, чтобы сходу определить их по уверенному, целеустремленному взгляду, прямой спине и манере речи. Хотя именно ею-то Дин и отличался от остальных служивых.

Дин был самым старшим в разношерстной компании, хотя Алексей познакомился с ним еще во время учебы в университете. Тогда ему было двадцать пять. Такая разница в возрасте связана с тем, что после школы американец не продолжил обучение, а прошел службу в военно-воздушных силах США. О том периоде жизни Дин не распространялся. Во всяком случае, никогда не рассказывал, как получил ранение, из-за которого и вернулся домой раньше времени. На его лбу розовел шрам, оставленный от удара тупым предметом, несколько рубцов обвивали руки и пальцы. Дин сколь угодно мог рассказывать гражданским о том, что получил раны во время несчастного случая на учениях, но Алексей прекрасно знал, что зарубцевавшиеся шрамы и набухшие костяшки пальцев свидетельствуют о пытках. Много их повидал русский, и Дин еще легко отделался.

За широкими плечами Дина, в самом углу небольшого диванчика скромненько притаилась четвертый член «банды»: младшая сестра Алексея – Катя. Таких было принято называть серыми мышками. Брат так ласково и называл ее: «мышонок». В компании она являлась противовесом взбалмошной Адели. Всегда спокойная, некрикливая и скромная девушка оттеняла француженку. Хотя внешне она была не менее привлекательна.

Также часто отмечали, что Катя нисколько не похожа на старшего брата. Ни внешне, ни по характеру. Алексей всегда оставался душой кампании. Скромный, но не настолько, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке. Он был в меру остроумен, в меру сверкал обширными познаниями в самых разных областях, в меру сумасброден. В отличие от сестры, которая с большим трудном заводила новые знакомства. Даже сейчас, когда все собрались отпраздновать ее день рождения, она тихонько сидела в углу, будто ее это не касалось и на празднике она лишняя.

Русская взглянула на Алексея из-под непослушной челки каштановых волос, неуверенно помахала старшему брату, а затем внезапно надула щеки и отвернулась к окну. Он усмехнулся над этой наигранной попыткой изобразить обиду.

Алексей и Адели плюхнулись на мягкий диван прямо напротив Дина и Кати.

- Как будешь извиняться перед сестрой? – спросил Дин, ударив кулаком по столику черного дерева, да так, что подскочили блюдца и полупустые чашечки с кофе и чаем. Он поддержал подругу в ее игре.

- Да, простите, - виновато произнес Алексей, приглаживая белоснежные волосы. – Я долго выбирал подарок. – Парень поднял фирменную сумку и поставил ее на столик прямо перед Катей. Девушка краем глаза обратила на нее внимание, все еще изображая обиду. – В ней твои любимые сладости.

Катя взяла сумку и заглянула в нее, казалось, вот-вот засунет внутрь голову. Девушка вынула белого плюшевого мишку с сердечком в руках и не смогла сдержать улыбки умиления.

- С Днем Рожденья, - сказал Алексей, чувствуя легкую фальшь в этой доброй фразе, а потому и отвращение к ней.

- Ну, как на него можно злиться? – сказала Катя, вынимая бумажный пакет с шоколадными конфетами. – Хотя из-за тебя мы почти ничего не заказывали и заплатили лишнего за то, что задерживали столик. А, говорят, в этом ресторане неплохие сладости!

- А еще через полчаса наступит комендантский час, - напомнила Адели. – Номера здесь дорогие.

- Прости-прости, - улыбчиво лепетал Алексей. – Я на такой случай заранее забронировал нам номера.

- Даже так простым «извини» ты не отделаешься, - не унималась Катя.

- Хорошо, оплачу сегодняшний вечер, - замявшись, выдавил Алексей. – Недавно получил премию…

- Billet de faveur . Официант! – громко позвала Адели, не дожидаясь одобрения друзей. Рядом со столиком тут же возник молодой человек в белой рубашке и жилете, готовый принять заказ. – Итак, поехали, - потирая ручки, сказала француженка.

«Horizon» славился не только учтивым и внимательным персоналом, атмосферой уюта, но и разнообразием блюд. В меню, посвященное трем кухням: европейской, китайской и японской – были представлены самые изысканные их представители. Друзья заказали по несколько именований из каждого раздела. Уже через несколько минут официанты поднесли первые закуски к алкогольным напиткам – креветки и сухари из чесночного хлеба с сыром. Затем последовали курица в кисло-сладком соусе, несколько порций жареного риса с яйцом по-китайски, порция свиной отбивной с шалфеем и сливками, три порции запеченного картофеля по-французски, миска салата из рисовой лапши с овощами и зеленью.

Друзья жадно уплетали блюда, не забывая делать коротенькие, но частые передышки, чтобы побеседовать. Дин травил смешные байки, которые услышал еще во время службы в армии. Он никогда не рассказывал о своих боевых заслугах и вылетах, но не забывал упомянуть каждую мало-мальски забавную историю, что приключилась с ним и его сослуживцами. Самое интересное, что почти за пять лет знакомства с ним Алексей ни разу не слышал одной и той же истории. Адели, потягивая орехового цвета виски, как обычно, сетуя на блудливую музу. Она была иллюстратором, и работа над каждым новым заказом давалась ей с большим трудом. Хотя результат всегда превосходил все самые смелые ожидания клиентов, и ей щедро оплачивали ее скромную работу. Катя делилась успехами в учебе. Ее часто ставили ассистентом у опытных хирургов на одних из самых сложных операций.

Алексей делился впечатлениями от очередной поездки за границу. В этот раз он посетил Ватикан. Почти восемьдесят лет он играл роль русского историка-археолога, знатока мирровых религий и культуры давно исчезнувших цивилизаций. За все годы лишь самым доверенным лицам он мог поведать правду о себе, остальным искусно лгал. Вымышленное имя, вымышленная родина, до появления Кати десятки версий вымышленного прошлого. Он смотрел на радостные лица друзей и названной сестры, размышлял. Как было бы замечательно родиться в этом мире тридцать лет назад, получить настоящее имя, просто жить, как делают все вокруг. Мечтать, работать, отдыхать, просто жить, не задумываясь о сроке, отпущенном человеческой расе, а потом умереть вместе со всеми. Умереть и ни о чем не жалеть.

- У-ух, - вздохнул Дин, поглаживая живот. – Вот это щедрость, дружище. Почаще бы так.

- Только это не значит, что теперь ты можешь опаздывать, - подала голос Адели, рассматривая кубики льда в стакане.

Алексей улыбнулся.

- А вот и тортик! – воскликнула Катя, подпрыгивая на месте.

Официант поднес высокий с шоколадной глазурью и медовой начинкой торт. Весь его покрывали узорчатые рисунки из сливочного крема, а в вершину была вставлена свечка. Друзья и персонал напевали, излюбленную американцами песню «Happy Birthday to you», а имениннице-сладкоежке не терпелось уже отведать праздничного лакомства.

- И куда в вас столько лезет, - удивился Алексей, закусывая очередной кусочек торта. В кармане завибрировал телефон, и он невольно обернулся, окинув взглядом зал. Мужчина встретился взглядом с необычным посетителем ресторана.

Худощавая девушка лет восемнадцати сидела за столиком в пяти рядах напротив места, где праздновали день рождения. Официанты шушукались между собой, обсуждая ее настолько неестественно-бледное лицо, что сквозь кожу проступали синие нити кровеносных сосудов. Дьявольски-красные глаза, подчеркнутые темными тенями под ними, были широко раскрыты. На лоб заходила челка черных волос с белесыми кончиками. Незнакомка одарила Алексея добродушной улыбкой, приветливо помахав ему бледной рукой, на которой сверкнули серебристые кольца.

Бледнолицая жестом изобразила телефонную трубку и указала пальцем на Алексея, напоминая о сообщении. Молодой человек вынул сотовый и посмотрел на экран. Звонка от этого человека он ожидал меньше всего. Он всего на секунду отвлекся от незнакомки, а, когда вновь обратил взгляд к ее столику, красноглазой девушки уже не было. Русский рассеяно окинул взглядом толпу посетителей и официантов, но нигде не обнаружил бледнолицей.

- Ало, - ответил он на звонок.

- Шонэс, у нас проблемы. Ты сейчас рядом с ними?

В груди его затрепетало, сердце начало биться чаще. Алексей посмотрел на своих друзей.

- Да. Только не говори, что…

- Именно, вам надо бежать сейчас же! Их засекли на орбите. Я уже еду в дом. Бе…

Шум статики прервал звонок.

- Кто звонил? – спросила Адели, уловив тревожный взгляд друга.

Он не торопился с ответом. Алексей внимательно все обдумал и убрал трубку.

- Один давний знакомый, - мужчина кашлянул в кулак. – Знаете, я думаю нам уже надо собираться.

- Куда это? – недоуменно спросил Дин. – Катя еще не задула свечу.

- Н… на это нет времени, - не унимался Алексей. Его чувство тревоги передалось и сестре. Она смотрела на него, будто все уже понимала.

- Я тоже думаю, что в этом нет ничего страшного, - сказала Катя.

- Что такое, куда вы так спешите? – не понимала Адели. – Это все из-за звонка. Кто это был?

Вдруг девушка в ужасе крепко сжала кулаки – в ушах раздался чей-то шепот. Она медленно обернулась. Официанты замерли, так же озираясь по сторонам, посетители, выпрямив спины, вертели головами, словно кого-то отыскивая.

Возрадуйтесь.

Возрадуйтесь.

Возрадуйтесь…

Проклятое слово раз за разом вбивалось в череп ржавым гвоздем. Холодная сталь пронзала мозг, и мысли начинали мелькать в голове беспорядочными видениями. Дин хотел вскочить и где-нибудь спрятаться от этих голосов, или даже отрезать уши, но шепот опутал все туловище. Он чувствовал, как десятки холодных пальцев цепляются за него, впиваются в тело острыми ногтями, сжимают шею удушливым кольцом.

- Вы… вы слышали? – через силу выдавил Дин. По бледным от ужаса лицам, по широко раскрытым глазам девушек он догадался, что и они внимают шептанию.

Алексей был напряжен, но не казался напуганным.

Ресторан тряхнуло. Окна задребезжали, столики, громыхнув, подпрыгнули и выбили барабанную дробь на полу. Грохот вторил звону ламп, дополняющего звук бьющейся посуды. На бармена обрушилась лавина тары спиртного.

Волна безумия окатила зал. Тут и там закричали мужчины и женщины. Некоторые из них валились на пол и, цепляясь за голову, катались по нему. Один мужчина так и вовсе начал биться головой о стол, бормоча что-то невнятное. Несколько все же нашли в себе силы и с криком покинули ресторан.

Дин резко обернулся к окну. Вернее, что-то будто бы дернуло его за плечо, побудив обернуться. Катя обеими руками вцепилась в него и сжала пальцы с такой силой, что до крови впилась ногтями в кожу мужчины.

- Только не это, - обронила она.

На глаза ее навернулись слезы. Она смотрела на улицу, не моргая. Городские огни растаяли в волнах более яркого света.

Ослепительная вспышка.

Люди замолчали.

Катя и Адели отвернулись от окна, зажмурившись. Дин и Алексей продолжали смотреть на это необычное явление, прикрывая глаза ладонью и щурясь.

Смерть – есмь ваша Судьба.

Смирение – есмь ваша награда.

Вкрадчиво произнес один единственный голос, прервавший мистический шепот.

Часть 3

Далеко за горизонтом засиял голубой луч света; яркий столб устремлялся ввысь всполохами неземного пламени и тонул в свинцовых глубинах туч, озаряя их. На его фоне величественные небоскребы обратились в черные громады зеркал, которые отражали светопреставление.

Дин бессознательно поднялся с дивана. Его направлял животный инстинкт, на пару с необъяснимой тягой подчинятся. В его голове не переставали звучать голоса. Они направляли, повелевали, приказывали. Ничего более удивительного и чарующего ему не приходилось видеть даже в фантастических фильмах. Никакие компьютерные спецэффекты не могли передать то чувство близости к настоящему чуду, какое испытывал он.

Адели дрожала. Ее тело тряслось так, будто она маленькая девочка, оставшаяся одна в темной комнате, где обитали призраки. Напуганная, беззащитная. Дыхание стало сбивчивым. Даже здесь, так далеко от раскаленной башни света, она чувствовала жар, исходивший от нее. Тепло просачивалось сквозь кожу мистической силой, заливало конечности тяжелым свинцом. Адели на подсознательном уровне чуяла опасность, однако не могла отвести взгляда от красочной игры света.

Ей не позволяли.

Голубая колона возвышалась над любым небоскребом города, находясь при этом в сотнях километров от Манхеттена. По горящему клинку, рассекающему черноту ночи, в небо ломаными линиями взмывали электрические разряды. Молнии обвивали луч, извивались, словно змеи; и над городом зловеще рассыпались раскаты грома.

Они доносились почти осязаемыми волнами звука. Эхо билось об окна штормовым валом. Люди чуть отступили, опасаясь, что стекло не выдержит. С каждым гулким взрывом стихии сердце замирало, и по коже пробегали мурашки. Грозовое полотно над городом испещрили сполохи, что с оглушительным стрекотом пронеслись по небесам. Снегопад обратился в ливень.

Сияние завораживало, подобно божественному чуду притягивало всеобщее внимание и не отпускало ни на секунду. Свыкшись с грохотом эха, некоторые посетители ресторана медленно подходили к панорамным окнам, дабы разглядеть световое явление подробнее и понять, чем же оно вызвано. Некоторые снимали на камеры телефонов и комментировали, кто-то шепотом обсуждал между собой, будто боясь развеять волшебство сияния.

Молнии в небе змеились, вырисовывая причудливые узоры, и заиграли со зрителем сюрреалистическими метаниями по грозовым облакам. Раскаты грома стали громче, разлетались в мегаполисе предупреждающим сигналом, но никто не прислушивался. Небо пульсировало в такт ударам стихии, подобно сердцу. Люди пока не подозревали, какая кара их постигнет за подчинение страху. Животное чутье предостерегало об опасности, человеческая искорка любопытства не позволяла оторваться от созерцания неизведанного феномена.

Вдруг молнии погрузились в черно-серое небо, и оглушительный стрекот затих. Столб света сжался до размера тоненькой нити, потом вспыхнул и испарился, оставив о себе напоминание в виде ломаной линии голубого тумана раскаленного газа и пыли. Издалека донесся короткий, как пушечный выстрел, хлопок. От внезапного давления воздуха окна задребезжали, и люди, единовременно вскрикнув, отшатнулись. Пол ходил то влево, то вправо, жалобно трещал и гудел, готовый разорваться подобно листу бумаги. Лампы и посуда зазвенели. Многоэтажное строение несколько раз покачнулось, готовое обрушиться на улицу смертоносной лавиной обломков. Но все успокоилось.

Дин с трудом сохранил равновесие. Сердце сжалось. В голове не унималось: «Беги! Спасайся!» - но тело упрямо не подчинялось возгласу разума. Американец понимал, что необходимо немедленно взять себя в руки. В конце концов, он – солдат и довольно опытный. Нельзя было позволить себе паниковать. Дин продолжал смотреть на черный горизонт, вслушиваясь в шум дождя и не веря своим глазам. Вопросы о том, почему армия хозяйничает в городе, отпали сразу. Это была катастрофа, теракт, спланированный не просто террористической организацией, а целой страной. Но это не было похоже на ядерный взрыв.

Что-то новое.

Что-то...

Он медленно попятился от окна, заметив плотную стену серой пыли, подгоняемую звуковой волной. Громыхающий ураган надвигался настолько стремительно, что даже вертолеты военных не успевали отлететь от него на безопасное расстояние. Серо-бурый прибой заливал улицы песчаной бурей, сталкиваясь со зданиями, обволакивал их. Клубы пыли выбивали стекла и выносили мебель вперемешку с людьми. Они размахивали руками в тщетной попытке ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы не разбиться. Но уже было поздно, их отбрасывало слишком далеко, чтобы иметь хоть какие-то шансы на спасение. Башни рассыпались изнутри, рассыпались градом беспомощных людей.

Сотни – разбились насмерть.

Всего за несколько мгновений стена пыли докатилась до гостиницы «Orange Pearl». Она обрушилась на здание со всей мощью цунами, как сокрушительный морской вал о маяк во время шторма.

Дин глубоко вдохнул, будто приготовившись нырнуть в воду.

Окна, не выдержав, буквально взорвались градом осколков. Всех, кто стоял поблизости, подобно осенним листьям поднял мощный порыв ветра. Люди закричали, безвольными куклами разлетаясь в разные стороны. Их бросало на столики, кого-то швыряло о стены или пришибало деревянной мебелью. Взрывная волна разметала столы и стулья, вдребезги разнесла лампы на потолке и посуду. Они будто взорвались изнутри.

Катя не удержалась за руку Дина, хотя и взмыла в воздух вместе с ним. Неведомая сила разбросала их в разные стороны. Она упала навзничь и, кувыркаясь, покатилась по полу, ударяясь о разбитые стулья и столики. Девушка сгруппировалась, перекатываясь через разбитую мебель. Страх вырвался громким криком, когда за ней с грохотом обрушился тяжелый металлический стол, а с ним и несколько человек.

Адели подбросило в воздух почти на метр. Она зажмурила глаза. И хотя полет продлился не дольше секунды, девушке показалось, что она провалилась в бездну. Ужасная мысль о вероятности вот-вот стать мокрым местом, не отпускала ее до самого приземления на пол. Она все еще помнила ужас на лицах тех, кого выбросило из соседних зданий. Когда Адели свалилась на ковер с разбросанными обломками деревянных стульев, осколками стекла и посуды, она была счастлива, как никогда в жизни.

Дин совершил головокружительное сальто, наблюдая за всем, как в замедленной съемке. Человеческие тела, мебель, медленно плыли по воздуху в окружении битого стекла и пыли. У кого-то на лице застыла маска недоумения, у кого-то его искажала гримаса ужаса. Дин видел, как люди, выброшенные с балкона вместе с мебелью, безуспешно пытаются за что-то схватиться. Одна девушка сломала спину о парапет и теперь летела в зал сломанным манекеном, неестественно вывернутым в области поясницы.

Дин моргнул, разрушая необъяснимый оптический эффект. Оглушительная какофония криков, грохота, звона и глухих ударов врезалась в уши. Мужчина рухнул на столик и с треком сломал его. Боль копьем пронзила позвоночник. Осколки стекла и посуды пронеслись над Дином звенящим облаком, врезаясь в людей, раздирая одежду, впиваясь в кожу.

Все прекратилось также внезапно, как и началось.

Лицо, посвистывая, овевал ветер. Дин глядел в потолок с совершенно пустой головой. Он методично оформлял каждую новую мысль, хладнокровно ее обдумывая. Больше всего на свете Дин хотел зажмуриться и открыть глаза у себя дома, в постели, поняв, что все это страшный сон. Однако спину пронзала слишком реальная боль.

Дин закашлялся, отхаркивая комок пыли, которой нахватался, пока глубоко дышал ртом. Холодные порывы ветра разносили по полу песчинки и стекло, колыхали скатерти перевернутых столиков, таскали их по ковру, прикрывая людей. Дин перевернулся на живот и уперся в белую ткань руками. Сев на колени, он осмотрел разодранную кожу на ладонях. Кусочки острого стекла поблескивали в резаных ранах, легкое жжение пронизывало плоть. Стекло порезало руки почти по локти, когда парень прикрывал лицо.

- Дерьмо, – выдавил Дин, переводя дыхание. – Катя! – позвал он, обернувшись к разбитым панорамным окнам. От резкого рывка поясницу полоснуло знакомое копье. Дин поморщился и скрипнул зубами. Он с трудом, но нашел в себе силы встать на подкашивающиеся ноги. К счастью, травма оказалась не такой серьезной, и боль понемногу утихала.

Катя приподняла голову и оглянулась. Большинство людей все еще лежали, кто-то присыпанный стеклом, несколько человек завалило обломками деревянной мебели. Стоны и выкрики имен приглушали шум ветра. Пожилой мужчина обнимал перепуганную жену, нашептывая ей на ухо успокаивающие слова и гладя по голове окровавленной ладонью. Стекло, влетевшее в зал острым ливнем, исполосовало многих, некоторых изувечило. Но, пребывая в шоковом состоянии, из-за адреналина они даже не замечали травм. По залу с багровой маской на изрезанном лице ползал юноша в поисках подруги. Он с ревом выкрикивал ее имя, а в ответ слышал лишь многочисленные стоны. Девушка-хостес, невзирая на травму головы, из которой кровь заливала ей правую часть лица, помогала людям покинуть помещение. Сама она еле стояла, опираясь на стену. Было видно, что сотрудница ресторана дрожит, и в любую секунду потеряет сознание. Однако девушка изо всех сил держалась, чтобы направлять посетителей к выходу.

На улице завыли сирены всех спасательных служб города.

- Дамы и господа, прошу вас сохранять спокойствие! – громко говорила сотрудница ресторана. – Пожалуйста, без паники покиньте помещение и спуститесь по пожарной лестнице на первый этаж! Там вам немедленно окажут первую помощь!

Катя посмотрела на подошедшего Дина. Он держал одну руку на пояснице, чуть согнув спину. Девушка бросилась к нему в объятья и расцеловала. Парень прокряхтел, успокаивая ее.

- Как ты? Сильно ушибся? – спросила она, посмотрев на поясницу.

- Ничего серьезного, - натужно улыбнулся Дин.

Но Катя не желая, выслушивать его утешения, зашла к парню за спину и задрала рубашку. В районе поясницы, словно разлитые чернила, темнело округлое пятно. Девушка облизнула сухие губы, аккуратно надавив на район травмы. Дин поморщился.

- Слабости в ногах нет? Стоять не больно? Твои руки! – воскликнула она, начав осмотр порезанных ладоней.

Рядом с Катей и Дином встала Адели, держась за голову. Она набила себе крупную шишку, потеряла очки, получила несколько синяков и ссадин, но в остальном была в полном порядке. По крайней мере, не сломала себе ни одной кости.

- Да все с ним нормально, - сказала француженка, рассматривая безнадежно-испорченный свитер. – Обычный ушиб и пара царапин.

- Во-во, - кивнул Дин. – К спине лед приложить, а руки просто перевязать.

- Не напомните, кто тут будущий врач? – насупилась Катя. Друзья промолчали. – Вот и все. Надо сначала удалить стекло, а потом уже накладывать повязку.

- Все целы? – спросил Алексей, подбегая к друзьям. Он отделался парой мелких царапин: ни ушибов, ни вывихов, даже ни единого синяка не получил, словно свалился на мягкий матрац.

- В полном порядке, - ответила Адели, показав большой палец.

- Дин порезался стеклом и ушиб спину, - сказала Катя. – Мне нужны инструменты, чтобы извлечь осколки и перевязать руки. Еще нужно тщательней осмотреть спину.

- Черт, - бросил Алексей и отвернулся, что-то обдумывая не больше двух секунд. – Он потерпит?

- Думаю да, - кивнула девушка.

- Что потерплю? – приподнял одну бровь Дин.

- Надо уходить. Быстро. – Алексей взял Катю за руку и направился к выходу.

Дин замешкался на секунду от такого молниеносного движения друга, но затем в два широких шага догнал его.

- Стой-стой, что за спешка? Мы успеем спустить вниз и получить всю необходимую помощь. Главное – без паники.

- Не в панике дело, – бросил Алексей.

- Он что-то знает, - заявила Адели, положив руку на крепкое плечо Алексея. Она резким движением повернула его к себе и заглянула в глаза.

- Что? – мельком ухмыльнулся Дин. Сама мысль о том, что его лучший друг – какой-нибудь террорист, была смехотворной. – Ты думаешь, он как-то связан с этим погромом?

- Что это было? – настойчиво спросила Адели, не упуская виноватого взгляда Алексея. Она была готова в любой момент скрутить его, и уверена, что навыков и сил у нее на это хватит. Алексей нисколько не сомневался, что у нее ничего не выйдет, но доводить ситуацию до такого конфликта не хотел. – Мой отец был военным и даже на подобный случай дал мне несколько советов. Я сразу вижу людей, которые что-то скрывают. Так что это? Ядерная бомба?

- Нет, - покачал головой Дин, вставая рядом с другом. – Это определенно не она. Алекс, скажи этой ненормальной, что она несет полный бред.

Но русский лишь поджал губы и отвел от Адели глаза. Он не знал, что сказать, как оправдаться перед друзьями. Только не сейчас. Они скорее сочтут его сумасшедшим, чем поверят.

- Да ладно… - все еще не веря, произнес Дин.

- Тот взрыв – не самое страшное. – Признался Алексей. Он бросил на друзей умоляющий взгляд, взывая к их здравому смыслу. – Я вас очень прошу: мы должны бежать.

- Куда? – спросила Адели, убрав руку с плеча Алексея. Его взгляд совершенно обезоружил девушку, развеял все подозрения.

- В убежище, - вклинилась Катя, взявшись за предплечье Дина.

- Но от чего? – не понимал он, пожимая плечами.

На улице раздался рев реактивных двигателей. Два истребителя Raptor F-38 пронеслись в опасной близости над крышами зданий. Казалось, еще чуть-чуть и они столкнуться со стенами какого-нибудь небоскреба, имитируя трагические события «9.11», но пилоты задрали носы своих машин и устремились в постепенно изменяющееся небо.

- От этого… - проронила Катя.

- Чт… что происходит? – спросила Адели, взявшись за левую руку, чтобы унять нервную дрожь.

- Десант, - сказал Алексей, широко раскрыв глаза.

- Какого хрена?.. – выдавил Дин.

Над Нью-Йорком сгущалась алая пелена. Будто погасший клинок света поразил самое сердце небосвода, и теперь из раны проливалась кровь. Багровое свечение жутким пятном распространялось по грозовому полотну. Гулкие раскаты где-то там вверху звучали, подобно предсмертному стону. В воздухе выжидающе кружили вертолеты, и носились самолеты военных.

Люди с трепетом взирали на пейзаж потустороннего неба. Первобытный страх овладел каждым и ледяным ядом разливался по телу. Это было чувство, явившееся из самых темных уголков подсознания, всеобъемлющее и смертоносное. Оно чудовищной силой овладевало людьми, притупляя все прочие чувства. Ужас пронизывал каждый нерв, пощипывая его, словно струны музыкального инструмента. Страх играл свою потустороннюю музыку смерти.

Сердце молотком стучалось о грудь, легкие сжимали ледяные пальцы. Люди не могли сдержать горьких слез боли, у некоторых сердце буквально разрывалось, кто-то умирал от удушья. Бездыханные тела падали тут и там, но никто не обращал на них внимание.

От земли ввысь подул сильный ветер, который, взвихриваясь, будто бы пытался утянуть за собой горожан. Тучи высасывали воздух из города.

Сирены завывали в последний раз и замолкали. Вертолетный гул и рев реактивных истребителей растворился где-то вверху. Во всем городе отключилось электричество, и Нью-Йорк погрузился во тьму, озаряемую лишь окровавленным небосводом. Мегаполис обратился в сцену, люди – в молчаливых зрителей.

Воцарилась абсолютная, ничем не нарушаемая тишина.

В этот раз никто не снимал происходящее на камеры, не указывал пальцем вверх, не переговаривался. Безмолвная толпа покорно ожидала кульминации данного действия, но время предательски застыло, отдаляя желанное мгновение.

Небеса издали утробный звук, и тучи чуть опустились к земле. Хотя могло показаться, что они свалятся на Нью-Йорк алым прессом. В сплошном багровом полотне проступили темные точки. Они медленно расширились, скручиваясь в глубокие воронки.

Пять метров в диаметре.

Десять.

Двадцать.

Так открылись черные глаза бездны.

Дрожащими пальцами Катя зацепила окровавленную ладонь Дина. Он сжал их, сглотнув ком, подкативший к горлу. Битое стекло ушло глубже под кожу, рассылая потоки горячей боли, но Дин этого не замечал.

- Бежим, - сказал Алексей в безуспешной попытке вернуть друзьям сознание.

В первый раз они его не услышали, продолжая вглядываться в холодную тьму воронок. Там (при должном внимании) во время редких вспышек света можно было заметить темные силуэты. Черные громады неизвестных объектов окружал рой крылатых существ.

Когда создания облепили края воронки, что-то устремилось вниз.

Тогда и вступил оркестр.

Ударные!

Небеса повторно издали утробный звук, громко отдавшийся в ушах, и разрыдались огненными слезами. Из воронок вырывались черные глыбы, объятые красным пламенем. Слезы просыпались на толпу неподвижных зрителей смертоносным каскадом, разрывая тела и испепеляя останки. Разлетались оторванные конечности, фонтаном в воздух влетали обломки асфальта. Разрывными снарядами искры бездны врезались в автотранспорт, влетали в витрины магазинов, в залы кафе и ресторанов. Город заискрился в ярких вспышках многочисленных взрывов. Несколько горящих объектов врезались в гостиницу «Orange Pearl», три влетело в ресторан на двадцать пятом этаже.

Полыхающие метеориты размером с легковой автомобиль зарылись в пол, воспламеняя людей поблизости. Несчастные издавали нечеловеческие вопли, пока огонь оплавлял плоть на костях, и обугленная масса валилась на пол. Разметав останки, капли оплавленного стекла и угольки сгоревшей мебели, небесные тела прокатились почти до самого выхода из ресторана.

- Бежим! Бежим! – крикнул Алексей, дернув сестру за руку с такой силой, что чуть не вывихнул ей плечо. Она увлекла за собой Дина, который пытался рассмотреть черные глыбы, влетевшие в зал. Но их закрыла толпа людей, единым потоком хлынувших к выходу.

Все толкались, кричали, почти взбирались на впереди бегущих. Тех, кто имел неосторожность замешкаться, тут же сбивали с ног и затаптывали насмерть. В этот бурлящий поток из-за короткой заминки угодила Адели. Со всех сторон ее обступили обезумевшие от страха, израненные и потерявшие все человеческое животные в людском обличье. Ей наступали на ноги, толкали локтями, иногда били по голове. Девушка была крепкой – на тренировках колотили и покрепче, но не так часто и не по израненному телу. Она прикрыла голову руками, как если бы дралась на ринге, и пыталась продвинуться хоть на пару шагов вперед.

Безуспешно.

Спины обратились неприступной стеной, в которой любую брешь тут же закрывали сразу несколько человеческих кирпичика. Пытаться проползти под ней – форменное самоубийство. Лезть по головам? Адели уже не могла даже в сторону шагнуть. Ее зажали, она в западне.

- Адели! – воскликнула Катя, заметив, что подруге просто не дают пробиться к друзьям.

- Бегите к пожарной лестнице слева, мы догоним! – сказал Алексей, подгоняя Катю и Дина.

Он устремился на выручку Адели, совершенно не думая о том, что его может растоптать обезумевшее стадо. Беловолосый мужчина рассекал ревущие человеческие волны, словно скала. Алексей свободно расталкивал людей, почти отшвыривал их одной рукой. Когда он добрался до Адели, девушку уже сбили с ног и чуть не растоптали. Алексей быстро взял ее за руку, рывком поднял на ноги и направился к выходу, также легко и непринужденно пробираясь сквозь толчею. Француженка с трудом поспевала за ним, оглядываясь на опаленные глыбы. Огонь медленно растекался по полу. Одно из небесных тел покачнулось, со свистом испустив струи белого пара.

- Что это такое? – крикнула Адели, перебивая орущие голоса мужчин и женщин.

- Десантные капсулы! – бросил Алексей, выходя в широкий коридор. В тот момент он даже и не думал, сколь нелепо прозвучал ответ.

У входа в ресторан плотный поток людей рассыпался. Все бежали, кто куда. Небольшая группа людей глупо полагала, что на лифтах сейчас надежнее и быстрее всего спуститься вниз и колотила по кнопкам вызова. Большая же часть направлялась к двум спасательным выходам. Катя и Дин ждали Алексея недалеко от входа в ресторан у раскрытой двери пожарной лестницы. Русский быстро подбежал к ним.

- В каком смысле «десантные капсулы»? – не понимала Адели, стараясь не отставать.

- Это высадка войск, - ответил Алексей. – Вы в порядке? – спросил он у сестры и лучшего друга, спускаясь с ними по широкой лестнице. – Постарайтесь не отставать. Держитесь рядом со мной и тогда не погибните. – Продолжал он, быстро сбегая по ступенькам.

Часть 4

Люди давили со всех сторон, кричали и стонали от боли. Всеобщий страх, словно сделал воздух более густым и тягучим. Дышать становилось все труднее. Некоторые из постояльцев гостиницы, перед тем как покинуть номер, не успели даже одеться и бежали практически в нижнем белье. Перепуганные, будто потерявшиеся в лесу дети, они озирались по сторонам, успокаивали друг друга, плакали. Их дрожащие голоса сливались в беспорядочный шум, перебиваемый звоном пожарной сигнализации. Чем больше становилось людей, тем медленнее они продвигались. Алексей нехотя сбавил шаг. Ему ничего не стоило растолкать впереди идущих и продвинуться дальше с прежней скоростью, но только он не мог оставить Катю, Дина и Адели одних. Парень периодически оборачивался, чтобы проверить, не отстают ли друзья, и… нет ли преследователей. К счастью, Катя и Дин спускались довольно быстро, а вот Адели еле поспевала за ними, прижимаясь к стене. За праздный вечер она выпила больше всех спиртного, и только теперь Алексей заметил, как девушке трудно держаться на ногах. Хотя раньше стойкостью к алкоголю она гордилась так же, как широкими познаниями в изобразительном искусстве. Первое ему всегда казалось сомнительным достижением и поводом для гордости.

- Я понесу тебя, - сказал Алексей, поднимая Адели на руки.

- Сама могу идти, - рассерженно отвечала она. – Пусти.

- Заткнись. Нашла время пререкаться.

Адели недовольно фыркнула.

- Весь мир готов сгореть, а тебя волнует твоя гордость, - причитал Алексей. – Я всегда считал тебя неглупой девушкой.

- Что… что ты имел в виду, когда сказал, что это десант? – сдерживая рвотные позывы, спросила Адели. – Это Северные Корейцы?

Алексей никак не отреагировал, сейчас он полностью был сосредоточен на побеге из высотного здания. Нужно было как можно скорее покинуть гостиницу, пока небоскреб не рухнул. Но снаружи… Там он готовился столкнуться с настоящим адом. Алексею нужно было действовать быстро и в то же время осторожно. Держать Катю, Дина и Адели как можно ближе. Он был единственным, кто мог обеспечить им безопасность. Защитить не только от одичалой толпы, но и от существ извне.

Мощный взрыв прервал поток его мыслей. Очередной лестничный пролет разлетелся фонтаном осколков и останками тех, кто оказался в эпицентре. Их предсмертные вопли и крики продлились всего мгновение, также резко как и сам хлопок взрыва. В замкнутое помещение ворвался плотный туман бетонной пыли, а вместе с ней ударила взрывная волна. Давление горячего воздуха прибило выживших к ступенькам, как ураган пригибает траву к земле.

Дин вновь ударился спиной, и воздух из легких порвался сдавленным криком, в уши врезался оглушительный звон. В этот раз он не отпустил Катю и прижал к себе, закрывая ее голову руками.

- Ты цела? – отдышавшись, спросил он.

Узкий коридор, заполненный белесой пылью, плыл в глазах и шел кругом. Поясницу выкручивала боль. Острая ступенька врезалась прямо в недавнюю травму. Дин поблагодарил Бога хотя бы за то, что не ударился головой, а иначе точно остался бы валяться здесь с пробитым черепом.

- Угу, - пробубнила Катя, чье лицо Дин прижимал к груди. Она похлопала его по рукам, чтобы тот ослабил объятия: – Мве тявзело дыфать, Твин.

Он расцепил руки, и девушка подняла голову. Пока она пыталась отдышаться, Дин посмотрел на десять ступенек вниз, где произошел взрыв. В лестницу врезалась одна из объятых пламенем глыб. Красные лепестки огня постепенно вползали по стене к потолку, огибая тела. Дочерна обгоревшие останки были заметны не сразу. Они сливались со стальными штырями, торчащими из разбитой стены искривленными пиками. Оскалившиеся черепа, покрытые клочками обгоревшей кожи и струпьями, смотрели на Дина глазницами, в которых спеклись веки. Тела протягивали в его сторону окоченелые руки, будто умоляя о помощи. И этот запах. Дин не сразу почуял запах горелого мяса, прикипевшей к нему ткани одежды и закашлялся, прикрывая лицо ладонью. На ступенях, разорванные на части, валялись еще несколько тел.

- О, господи! – воскликнула женщина, узрев ту же картину, что и Дин.

Кого-то позади стошнило.

- Что случилось? – Катя попыталась обернуться.

- Не смотри, - бросил Дин и вновь прижал ее к груди.

Он попытался аккуратно приподняться, но под весом двадцати человек пролет накренился влево и чуть не обвалился на этаж ниже. Вместе с этим над упавшими людьми просел потолок.

- Не делайте резких движений! – раздался голос Алексея. Прозвучавшему приказу подчинились все, кто оказался на разрушенном пролете. Но что-то подсказывало Дину, что он обращался именно к нему и сестре. – Поднимаемся на этаж выше ползком!

Люди ящерицами медленно поползли вверх, словно по тонкому льду. Дин переложил Катю со своего живота на ступеньки, продолжая смотреть на объятый пламенем камень.

Как оказалось, при внимательном рассмотрении, его поверхность даже отдаленно не напоминала обломок космического тела. Оно было определенно изделием рукотворным. На металлическом объекте не выступали острые края, сколы или даже мелкие трещины. Дин открыл глаза шире, когда осознал, что перед ним громадное яйцо, покрытое изящными узорами и символами.

Оно шелохнулось и выпустило струи пара. Послышались щелчки и скрежет. Из раскрывающихся лепестков металла с треском показалась костистая лапа. Закованные в черный металл пальцы дрогнули и вонзились в бетонную стену.

Дин остолбенел, притаился. Он посмотрел налево, куда переложил Катю. Русская успешно проследовала за братом, но чуть выше лежала молодая девушка со светлыми волосами. Дин узнал ее по строгой одежде и залитому кровью лицу. Это была девушка-хостес. Она всхлипывала и пыталась закричать, но, видимо, страх сдавил ей грудь. Он же и не давал сдвинуться с места.

Дин коснулся ее ладони и посмотрел в покрасневшие от слез глаза. Он поднес дрожащий палец к губам и покачал головой. Девушка в ответ кивнула.

- Тихо, - прошептал парень, отползая на спине назад.

Дин не отводил глаз от металлического яйца, наблюдая за тем, как из него поднимается темная фигура. Со щелчками и скрипом механизмов она расправила широкие плечи. На них заскрежетали острые пластины или шипы, Дин не мог в точности разглядеть, что именно. Существо было обернуто спиной к людям, а потому и не заметило их, лежавших в нескольких шагах позади.

- Что за… - обронил Дин, перебираясь на очередную ступень выше. Его сердце чуть не остановилось, когда чья-то рука коснулась плеча, а вторая – прикрыла рот.

- Я же сказал не отставать, - прошипел Алексей, также глядя на черный силуэт, окруженный обрывками белого пара и пыли. – Поднимайся тихо.

Дин закивал, все продолжая разглядывать высокую фигуру с неестественно широкими плечами. Существо протянуло руку к обугленным телам и бережно провело когтями по обгоревшей дочерна коже, словно успокаивая погибших в страшных муках людей. Дин отползал, стараясь не создавать лишнего шума. Он присел, затем развернулся, встал на четвереньки. Когда американец взялся рукой за поручень и приподнялся, пролет резко ушел вниз. Сверху осыпалась бетонная крошка, а потолок просел, почти ударив существо по голове. Девушка-хостес, вместе с которой Дин пытался сбежать, вскрикнула. Нечто обернулось, сверкнув парой красных огоньков на месте глаз. Оно взмахнуло рукой, раздался лязг и странный звук.

Вспышка света, и источник крика взорвался кровавым пузырем.

- Дин, живо! – проорал Алексей, дернув друга за плечо.

Одним рывком он поставил его на ноги и побежал наверх. Темный силуэт издал нечеловеческий рык, искажаемый шумом статики. И не успел он пуститься в погоню, как пролет обвалился на этаж ниже, а сверху свалились несколько тонн железобетона.

- Твою мать! – воскликнул Дин, посмотрев на рубашку, испачканную в чужой крови. – Она просто лопнула!

- Знаю, - бросил Алексей.

- Что? Что это было?

Вдвоем они выбежали на одну из лоджий гостиницы, опоясывающих центральный корпус здания. Отсюда было хорошо видно, что с интервалом в два этажа, пожары захватывали коридоры. Оттуда валил черный дым, которого скапливалось все больше на верхних этажах. Пожарная сигнализация не утихала, сливаясь с прочими звуками в противный перезвон. Системы пожаротушения орошали коридоры холодной водой.

Чудом, уцелев после обвала и встречи с неизвестным существом, друзья свернули направо в узкий коридор, где через равные промежутки располагались гостиничные номера.

- Я предупреждал! – зло бросил Алексей. – На ее месте мог быть ты!

- Отвечай, твою мать! – крикнул Дин, все еще пытаясь осмыслить увиденное. – Что это за хрень была?

- Дин, честно. Не знаю даже, с чего начать, - признался Алексей.

Молодые люди бежали по узкому коридору, где все двери были открыты. В номерах не осталось никого. Справа одну – вышибло нечто огромное, а по ковру от пробитой стены тянулась череда подпалин в форме нечеловеческих следов.

- Только не говори, что это вторжение?

- Да, - кивнул Алексей, поворачивая за угол.

Коридор заканчивался небольшим залом с выбитыми окнами, а справа у входа стояли Катя и Адели.

- Бред! – усмехнулся Дин. – Мы что попали в какую-то второсортную фантастику?!

- Все более чем реально…

Не успел Алексей все объяснить, как со стороны разрушенного пожарного выхода в коридор ворвались клубы пыли. Потолок каскадом бетонных плит начал накрывать собой коридор.

- Быстрее! – воскликнул русский, толкая всех на лестницу.

Дин, Катя и Адели рванули вперед со всех ног. Сквозь бетонный грохот пробивался раскатистый хохот и скрежет металла. Алексей ловко подхватил француженку, которая заметно отстала от всех.

«Возрадуйтесь!» - прошептал голос в голове Дина. Он тряхнул ею, прогоняя дьявольское наваждение. Все и так напоминало какой-то страшный сон, не хватало еще с ума сойти.

Группа молодых людей успела вбежать на другую пожарную лестницу. Не сбавляя темпа, они спускались вниз, молясь о том, чтобы не быть похороненными под обломками рушащегося здания. Огромные бетонные блоки, сталкиваясь, высекали оглушающее барабанное крещендо. Часть небоскреба складывалась гармошкой, проседая под землю и посылая пыль во все уцелевшие помещения. На втором этаже были слышны хлопки, напоминающие выстрелы и в то же время аплодисменты такому громкому началу концерта.

- Это стрельба?! – спросила Адели, перекрикивая грохот.

- Твою мать! – выругался Дин, споткнувшись о чье-то разорванное тело.

Пол обратился в картонную подложку: проседал даже под тяжестью хрупкой Кати. Потолок опускался все ниже и ниже, стены сужались. Адели казалось, что здание перевоплотилось в огромное чудовище, готовящееся проглотить всех, кто находился внутри. Сужающиеся коридоры, чей-то непрекращающийся механический рык – это просто не могло быть правдой.

Наконец, забег по пожарной лестнице завершился выходом в запыленный холл. Друзья ворвалась в него вместе с несколькими постояльцами гостиницы. Часть зала ожидания разнесла машина, взрывом заброшенная внутрь через высокое окно. Искореженный автомобиль прокатился по синему ковру, смяв под собой кожаную мебель и деревянные столики, и влетел в шахту лифта. У двух подъемников лопнули тросы, и они тяжелыми снарядами рухнули вниз, пробив пол холла, на первый этаж. Люди в лифтах погибли мгновенно. Все вокруг кашляли, кричали и шатались по залу в безуспешной попытке найти выход. Бетонная пыль ослепляла, а страх дезориентировал, словно вращая все помещение.

Алексей прекрасно помнил расположение всех входов и выходов, а потому быстро провел друзей к эскалаторам. Все вместе они быстро спустились по замершим ступенькам подъемника и выбрались на улицу в надежде вдохнуть свежий воздух.

Однако дышалось на площади не легче. Бетонная пыль обрушившейся части гостиницы витала всюду, смешиваясь с дымом многочисленных пожаров. Воздух пронизывали перемешивающиеся запахи гари, воспламенившегося бензина, пота и пороха. Они переливались омерзительными букетами ядов, созданных разрушениями, не давали вдохнуть полной грудью и резали глаза.

Алексей шел вперед оглядываясь.

- Нам нужна машина! – крикнул он, стараясь перебить вопли горожан, проносившихся мимо. – Что-нибудь видите?!

- Ты можешь угнать тачку?! – спросил Дин.

- Да! – не отвлекаясь на друга, отозвался Алексей.

- Вон, то такси подойдет?! – спросила Адели, указав пальцем на желтоватый автомобиль, припаркованных через дорогу.

Удивительно, но девушка держалась достойно даже после пережитого ужаса в гостинице. Она здраво мыслила и старалась не поддаваться всеобщей панике, что не могло не воодушевить Алексея.

- Отлично. Не отставайте! – скомандовал он и ринулся вперед, расталкивая паникующих горожан, которые, словно потеряв зрение, постоянно натыкались на него и Адели.

Они со всей скорости влетали в Алексея, и любого другого на его месте сбили бы с ног; но вместо этого люди сами падали на землю, будто врезавшись в стальной монумент. Его ничто не могло остановить. Дин и Катя шли следом, оглядываясь на весь тот ужас, что творился на площади Таймс-Сквер. Вокруг царили смерть и разрушение. Часть гордых небоскребов завалились друг на друга, пустив по воздуху плотные клубы бетонной пыли. Лишь каким-то чудом они еще не рухнули на площадь. Разбитые плазменные экраны испускали фонтаны искр, уже давно поваленные на дорогу. Несколько крупнейших вывесок театрального квартала рухнули на землю, погребя под собой десятки людей.

В небе, сотрясая весь мир ревом реактивных двигателей, носились самолеты военно-воздушных сил США, которые вели неравный бой с каким-то неизвестным противником. Дин успел заметить, как несколько фигур в красных огнях промелькнули рядом с истребителями, разрывая их фюзеляж длинными когтями. Обломки военной техники смертельным градом осыпались на здания и людей. Общипанные самолеты врезались в небоскребы, исчезая в пламени взрывов.

Дин решил, что все-таки сошел с ума, когда смог осознать, что происходит в воздухе. С американскими солдатами сражались…

- Ангелы… - обронил он, не веря собственным словам.

Он четко видел красные кольца над головами существ, закованных в черную броню, и рассекающих воздух над Нью-Йорком с помощью механических крыльев, закрепленных за спиной. Военным удавалось сбивать их ракетами и пулеметным огнем, но летучих существ было слишком много, а по воздуху они перемещались значительно шустрее и проворней даже самых быстрых истребителей. Ангелы, словно воздушные гимнасты, кувыркались и ползали по стенам ближайших строений, подобно насекомым. Иногда они собирались в рой, который мог за секунду обглодать истребитель, оставив от него лишь труху из авиационного алюминия и электроники.

- Дин, прошу, не отставай! – прокричала Катя, дернув его за собой. Она и сама порой отвлекалась на хаос вокруг, но понимала, что останавливаться нельзя, иначе смерть.

Толпа выплеснулась на площадь из всех зданий. Люди стремились убежать от мест жутких аварий и пожаров, кроме того уже никто не мог гарантировать им безопасность. Даже военные ничего не могли противопоставить неземному противнику. Солдаты пытались обеспечить отход граждан, но обезумевшая толпа бушующим, неуправляемым потоком сносила все на своем пути. Люди просто не слушали пехотинцев, сбивая и их сокрушительным прибоем. Военные сделали несколько предупреждающих выстрелов в воздух, чтобы хоть как-то вразумить толпу, однако это нисколько не помогло. Когда двух военных затоптали, солдаты уже начали стрелять в обезумевшую толпу, чтобы хоть как-то защитить самих себя.

Катя с горечью признала, что мирным жителям некуда бежать. В ее глазах все смешалось. Горожане единой массой переливались через разбитые машины и обломки зданий, сносились друг друга, исчезали в черных клубах дыма. Лишь изредка возникали жуткие картины прерванных жизней. Она видела, как сотнями гибнут люди, затоптанные или задохнувшиеся в жуткой давке. Некоторые трупы, зажатые меж телами других горожан, успевали протащить ещё пару метров, прежде чем те сползали на землю. Крики и предсмертные стенания сливались с грохотом стрельбы и взрывов в демонический хор, воспевающий смерть. Всю площадь устилали тела, вокруг сверкали вспышки взрывов. Они, подобно прожекторам над сценой, создавали эффект грозы.

В начавшемся столпотворении и неразберихе Катя и Дин отстали от Алексея. Их отсекали то группы обезумевших горожан, то обломки зданий, то шум стрельбы заставлял пригнуться и искать укрытие. Им приходилось постоянно метаться из стороны в сторону, лишь бы не стать жертвой очередной шальной пули или куска взорванного самолета. Дин защищал спутницу, прижимая ее к груди, а она продолжала озираться по сторонам. Под их ногами хрустело стекло, хлюпал талый снег вперемешку с теплой кровью.

Вот чье-то обгоревшее тело, вот они прошли мимо холодного трупа мальчика с пробитой головой. Видимо, кто-то сбил ребенка в творящейся неразберихе, а он упал, ударившись головой о бетонный осколок. Катя осмотрелась в попытке найти родителей или убийцу бедного дитя, хотя понимала, что это бесполезно. Все кричали и, если не убегали, то бесцельно слонялись по площади, утратив последние крупицы здравомыслия. Словно они уже приняли свою участь.

Бежать не имеет смысла – смерть рано или поздно тебя настигнет.

Люди, осознав, что в этом аду шансы спасти собственную шкуру преступно малы, даже не думали о том, чтобы оказать помощь кому-либо. На это не было ни времени, ни сил из-за ран, а порой даже возможности – так они думали и уверяли себя в правоте данных рассуждений. Верили до самого конца, что только страх станет их спасителем. Бездумное стадо, ревущее море людей, охваченных ужасом, не могло иметь сознания, не могло проявлять сострадания.

Дин отрицал происходящее. Мысль о том, что и он, потеряв от страха рассудок, превратиться в безжалостное животное, пугали больше смерти. Парень был уверен, что ни за что не отпустит руки Кати, ни при каких обстоятельствах не бросит ее. Он, несмотря ни на что, пробирался сквозь толпу перепуганных горожан, и повторял про себя все молитвы, выученные в воскресной школе. Однажды они уже спасли ему жизнь, спасут и теперь. Дин молил Бога, чтобы с Катей ничего не произошло, чтобы слова Алексея о безопасном убежище оказались не пустыми, просил сохранить жизнь Адели. Молил о прощении за все прегрешения и, если понадобиться, обещал отдать жизнь только бы уберечь Катю. Но внешне он не выдавал страха. Он прилагал все усилия, чтобы не поддаваться панике. Дин не позволял себе забывать о том, что, прежде всего, он – человек, не лишенный здравого смысла и воли. Даже в этом аду.

Дин старался не отвлекаться, но в разворачивающейся катастрофе голова шла кругом. Черный дым пожаров, бетонная пыль, мечущиеся горожане на площади и черный рой ангелов в небе. Мимо пронеслись несколько легковых автомобилей, и Дин присел, закрывая собой Катю. Машины сбивали людей, расшвыривая тела, словно мешки с мусором. Из-за мокрого снега и крови один из автомобилей, который пытался объехать ревущего мужчину с трупом женщины на руках, ушел в занос. Водитель не справился с управлением и, сбив трех человек, врезался в разбитую витрину магазина.

В этот момент Дин увидел, как в обезумевшую толпу влетают огненные сферы. Он тут же вспомнил, как недавно погибла девушка-хостес. Когда плазменные заряды попадали в людей, те буквально взрывались кровавым месивом, вызывая новые волны криков и воплей.

- Надо бежать, - сказал Дин, поднимаясь на ноги. Он хотел посмотреть в сторону, откуда выпускают разрывные снаряды, но его отвлек рев сирен кувыркающейся в воздухе полицейской машины. – Берегись! – во все горло заорал Дин, отпрыгивая в сторону вместе с Катей.

Объятый пламенем автомобиль ударился о землю, как раз в то место, где только что стояли Дин и Катя. Машина совершила еще один кувырок, визгнув сиренами, и прокатилась по дороге. Далеко позади Дина и Кати авто разорвало в яркой вспышке взрыва. Разлетевшиеся обломки забрали жизни еще трех человек и смертельно ранили двух.

Дин закрыл собой хрупкое тельце Кати и прижался с ней к земле. Он обхватил ее голову, тем самым создав некое подобие шлема. Пробегающую мимо женщину средних лет снесла горящая дверь. Теплая кровь брызнула на Дина, и он сжался, зажмурив глаза.

Это просто не могло быть правдой.

Он поднял голову, выждав несколько секунд. Открывая глаза, Дин до самого конца надеялся проснуться. Но безуспешно. Он повернулся в сторону, откуда вылетела машина. Недалеко от разбитого газетного киоска показалось существо ростом в три метра. По его широкой груди скользили языки пламени, а в правой руке находилось разорванное тело подростка. Изумленные глаза девушки лет шестнадцати смотрели на Дина. Милое личико заливала кровь, сочившаяся из разодранной шеи. Она хватала ртом воздух, словно рыба; но Дину казалось, что девочка молит его о помощи. Она тихо задыхалась и изредка подергивалась в тисках громадного чудища. Великан поднес голову девочки к металлическим челюстям и с хрустом откусил ее, отбросив тело в сторону.

- Нет! – истошно закричала Катя.

Красные огни глаз великана обратили внимание на человека, посмевшего издать вопль. Его громадное тело прогудело, и демон зашагал к Кате и Дину.

Возрадуйтесь, ибо смерть – есмь ваша награда…

Часть 5

Глава 2


Дин всеми силами пытался сохранить самообладание перед лицом истинного воплощения ужаса. Его глазам предстал великан, закованный в черную броню. Пластины металла каскадом острых лепестков опускались со шлема, на плечи и полы, закрывающие бедра. Широкую грудь воина защищал сегментированная кираса, испещренная узорами, сквозь которые пробивались языки пламени. При каждом вдохе великана все детали брони вибрировали и дребезжали. Это был не злой дух, рожденный в преисподней, не существо, сокрытое в недрах черного металла, а машина. Машина с лицом древнейшего ужаса человека. Дин точно видел в суставах демона жужжащие механизмы и шипящие провода. В раскрытой пасти воина, словно в печи, полыхало белое пламя. В его красных глазах горел свет преисподней. Шум доспеха сводил с ума, предупреждал о скорой смерти. Грохот металла отзывался в груди болезненными ударами. Величественную машину окружала плотная аура зла, которая проникала глубоко в подсознание. Вызывая болезненные мигрени, скручивая внутренние органы болью, она порождала в мозгу ужасные образы страданий. На глаза невольно наворачивались слезы, во рту явственно ощущался привкус гнили.

Дин медленно отползал назад, вместе с Катей, которая молчаливо подчинялась ему. Он двигался почти инстинктивно, неосознанно, подчиняясь голосу последних остатков самосознания. Для него и Кати весь мир ужался в узенькую тропу, отделяющей их от демона.

Две мощные челюсти великана со скрежетом дробили череп убитого подростка. Они были подобны акульей пасти, отлитой из стали. С механических клыков стекали ручейки крови, которые запекались на пышущей огнем груди. Из темных глубин шлема пробивались три пары красных огоньков. Глаза обжигающим светом глядели на Дина и Катю. Механизированный демон сплюнул раздробленные кости и расправил плечи, закованные в массивные латы, отчего стал казаться еще крупнее.

Одним лишь своим потусторонним взглядом великан заставлял мышцы каменеть, а сердце неистово стучаться и, казалось, оно вот-вот проломит грудь. Заглядывая ему в глаза, человек окунался в бездну ужаса и безумия. Там в котловане красного огня вопили души тех, кого успел погубить демон. Их стенания пробивались сквозь стены здравого смысла, сокрушали их умопомешательством.

Только крепкая воля могла совладать с безумием, и пока Дин еще держался. Однако он понимал, что медленно сходит с ума. В ушах не было слышно ничего, кроме тяжелых шагов великана, да громыхания черных доспехов. Тяжелой поступью демон крошил асфальт, вызывая легкие подземные толчки. Дин невольно дрогнул, когда увидел в правой лапе великана громадные лезвия секиры. В месте, где они крепились к металлическому древку, жужжали два мотора, обвитые трубками и проводами.

При каждом движении демона, тело его устрашающе рокотало, будто призывая к подчинению. Он мерил шагами улицу, совершая резкие взмахи секирой. Отбрасывая синеватые блики, гладкий металл разил крохотных людей, застывших в оцепенении при виде величественного порождения Тьмы. Воин описывал широкие дуги оружием весом в полтонны легко и непринужденно. Все, кому не посчастливилось оказаться рядом с демоном, встречали мучительную смерть. Лезвия скользили сквозь человеческую плоть и кости, заставляя кровь вскипать прямо в воздухе. За мгновение до гибели люди успевали издать короткий, как и само мгновение агонии, крик, и души их уносились в ад.

Дин видел на лицах падающих… останков навеки застывшие маски ужаса и недоумения. В их остекленевших глазах навсегда застыл образ черной смерти. Стенания раненных сливались в дьявольские молитвы, будто человечество стало участником потустороннего обряда. Казалось, все вокруг воспевало явление демонов, хаос восславлял их величие и кровавую жажду. Раненых и недобитых черный великан втаптывал в землю, как надоедливых насекомых. Кости сухими ветвями с хрустом дробились, с хлюпаньем и чавканьем из тел выбивались внутренности. Кого-то демон оставлял в агонии захлебываться собственной кровью, пока они просили о милосердии и смерти. Нечеловеческие вопли доносились отовсюду. Грудь титана дрожала, а его механизированный голос грохотал, имитируя некое подобие хохота. Гигант получал истинное наслаждение, вслушиваясь в крики ничтожных смертных, валявшихся и ползающих у его ног.

Из завесы черного дыма вслед за великаном выступил гарнизон солдат. Бойцы не отличались внушительными размерами, как их предводитель, и напоминали скорее людей в черно-серой броне. Их головы закрывали шлемы, собранные из металлических пластин. На месте забрала зубоскалили отполированные черепа, с механизированными глазами в глазницах. У кого-то из маленьких воинов они ничем не отличались от человеческих, но у некоторых – имели странную и порой даже устрашающую форму. Вытянутые, изогнутые, зубастые, рогатые, порой гладкие и без глазниц, иногда усыпанные десятками мелких отверстий и гребешков – неземные черепа напоминали лики демонов. Туловища солдат закрывали сегментированные панцири, похожие на выступившие ребра. Ноги и руки закрывали остроугольные броне элементы, напоминающие отлитые из металла позвонки. На треугольных элементах защиты висели подсумки. В больших карманах на груди находились обоймы для огнестрельного оружия, на поясах бренчали золотые цилиндры – гранаты. Дин обратил внимание на руки воинов. Под элементами рыцарской брони находились искусственные мускулы, собранные из тугих кабелей и трубок. Пластины правого предплечья каждого из солдат были раскрыты. Из них вытягивались тонкие детали и провода. Переплетаясь в замысловатых сетях, закрытые металлической оболочкой, они сливались с неземного вида оружием. О чужеродности орудия смерти свидетельствовала форма ствола, усеянная гудящими цилиндрами. Между элементами оружия перемещались шестеренки и звенья механизмов. Именно выстрелом из этих винтовок человек разрывался кровавым пузырем.

Дин попытался оглянуться вокруг, чтобы найти какое-нибудь укрытие. Но он понимал, что демон не прекращает наблюдать за ним и любое резкое движение может повлечь за собой смерть. Гвардия истребления, шедшая позади великана, неспешно продвигался по площади в две колонны. Солдаты как-то выборочно открывали огонь по разбегающимся людям, внимательно осматривали улицы, указывая в сторону своего взгляда дулами неземных орудий убийства. Они быстро заставили разбежаться отряды американских солдат, которые должны были защищать граждан. Перед лицом потусторонней угрозы, даже доблестные пехотинцы поддались страху. Некоторые из них вызывали подкрепление, пока их товарищи либо спасались бегством, либо тщетно продолжали стрельбу по врагу.

Один из демонов с черепом вместо лица запрыгнул на крышу разбитого автомобиля и с ревом воздел над головой красное знамя. Его возглас поддержали все прочие порождения Тьмы, и шум разрушений перебил ор демонов.

Дин зажал уши обеими руками. Ему казалось, чего его голова сейчас лопнет. Нечеловеческий вопль вздувался в голове пузырем боли, давил на череп изнутри. Из носа потекли капельки крови. Дин упал на бок и, не выдержав, закричал вместе с Катей.

Нескончаемый вопль прервал грохот выстрела. Черного великана отбросило в сторону взрывом, а орущего знаменосца разодрала пулеметная очередь. Дин тряхнул головой и, не теряя времени, приподнялся. Он помог Кате встать и направился с ней вперед, придерживая девушку за талию. Американец все еще был оглушен. Он шатался и чуть ли не валился с ног, но точно знал, куда следует двигаться – к желтому такси, где укрылись Алексей и Адели.

Дин глянул через плечо. Из узкого переулка между двумя разрушенными зданиями, которые опирались друг на друга, выехал колесный танк модели M1128 Striker. С брони восьмиколесного монстра быстро соскочил отряд пехотинцев. Спаренный пулемет, установленный на танковую башню, не прекращал вести огонь по неприятелю. Воины Тьмы открыли ответный огонь, и Дин заметил, что теперь они стреляли другими снарядами. Пули противника, попадая в американских солдат, не взрывали их, как раньше, а оставляли в телах зияющие дыры, будто от пушечных ядер. Заметив, что черный великан даже после попадания из танковой пушки еще на ногах, один из пехотинцев выстрелил в него из гранатомета. Товарищи поддержали его парой метких бросков гранат. Одна из них отскочила к разбитому фургону, из которого вытекал бензин. За тремя короткими хлопками последовал гром. В воздух взлетел покореженный кузов машины и обугленные тела.

Дин вновь закрыл всем телом Катю. Все заволокло черным дымом и на мгновение показалось, что военные США одержали победу. Холодный порыв ветра немедленно сдул дымовую завесу вокруг воинов в черных доспехах. Где-то громче всех остальных продолжали кричать женщины. На месте взрыва, преклонив колено, все еще рычал демон, вооруженный секирой. Сверху на него осыпались куски битого асфальта и обломки взорванного автомобиля. Вопреки всем ожиданиям Дина, на броне великана остались глубокие вмятины и бреши. Однако демон, истекающий горячим топливом, как адской кровью, все еще жаждал убивать. Воин встрепенулся, скинув с себя пыль и обломки, вытянулся во весь свой внушительный рост, расправил громадные плечи, словно демонстрируя бесспорное превосходство над людьми и слабость их оружия. Стрелки в черной форме рассредоточились по улице. Командир подразделения, изничтожавшего людей, размахнулся огромным топором от левого плеча и сделал один шаг. Дин успел заметить, как пластины на спине раскрываются, а из-под них пробивается синее свечение. В следующее мгновение воздух разорвал грохот. За секунду титан оказался перед отрядом американских солдат, преодолев расстояние в десять метров. Дорожное полотно позади него лопнуло, словно там взорвалась теплотрасса. За спиной демона ветер размазывал два серых кольца пыли. В барабанные перепонки солдат ударил протяжный звон, лопнувший в голове давящей болью. Оглушенным американцам показалось, что все вокруг закружилось. Растерянные штурмовики уже не могли оказать никакого сопротивления, и один взмах секиры разрубил двух парней пополам. Их останки разлетелись по улице, а выжившие товарищи разбежались в разные стороны и открыли по нему шквальный огонь, проклиная чудовище. Пули со звяканьем ударялись о громоздкую броню, высекая из нее лишь снопы искр.

- Водила, дай ему еще! – во все горло проорал один солдат, и тут же колесный танк выстрелил прямо в лицо великану. Шлем и стальная пасть разметало во все стороны, из черной брони брызнуло белое пламя. Великан пал.

Но демонов со стрелковым оружием становилось только больше. Они огнем из плазменных винтовок отстреливали людей, словно те были для них мишенями в тире. Американские солдаты быстро занимали укрытие среди обломков. Колесный танк пришел в движение. Он поехал через дорогу, чтобы как можно меньше снарядов противника прошили его броню. Один из черных стрелков встряхнул правой рукой. Винтовка заскрежетала, и детали, из которых состояла часть ствола, распались. Воин отвел предплечье за спину, и щелкающее оружие сплелось с небольшим ранцем на ней. Забрало в форме черепа пришло в движение. Нижняя челюсть опустилась, и из раскрытой пасти прорвался нечеловеческий рык с белым облачком пара. Воин побежал в сторону американских солдат. Пули штурмовых винтовок наносили незначительный урон, а выстрелы из крупнокалиберного пулемета «страйкера» не могли остановить его. На месте, где снаряды отгрызали куски брони, внезапно образовывалась гнилая плоть с синяками и кровоподтеками. Стрелок не останавливался. Когда он подбежал к одному из солдат и с силой ударил ногой по его лицу, американца отбросило от бойца на несколько метров, а из треснувшего шлема брызнула кровь. Разбушевавшийся демон голыми руками расправлялся с доблестными солдатами армии США, разрывая их на части. Они были беспомощны не только против технологического превосходства противника, но и его нечеловеческой ярости. Пули не могли остановить его тело, человеческая плоть была ничем в сравнении с совершенством искусственной мускулатуры.

Катя безмолвно наблюдала за бушующей армией Тьмы. Теперь она прекрасно понимала, почему горожане сходили с ума от страха. Теперь истории, не раз рассказанные ее названным братом, стали неотвратимой реальностью. К встрече с такими созданиями, обладающими иноземной мощью и потусторонним гневом ни один человек в мире не был готов. Алексей обещал Кате, что обучит ее. Он обещал, что в процессе тренировок укрепит не только тело и дух девушки, но и разум. Он обещал, что она справится, что, когда придет время, она встретит ужас из других миров отважно. Сколь сильно брат верил в свою сестру, столь же больно ей было сознавать, как он в ней ошибся. Пока Дин вел ее, Катя билась с ужасом и безумием, охватившим разум. Она вся дрожала, а ноги предательски немели. Катя плакала не только от страха, но и от разочарования. Ее дух был сломлен, тело отказывалось подчиняться.

- Держись, - прозвучало над ухом.

Дин целеустремленно шел вперед. Он подался влиянию ужаса перед неизвестным врагом, также проявлял слабости обычного человека, неготового к столкновению с демонами. Но он сражался с собой на переделе возможного, чтобы защитить Катю.

- Совсем немного осталось, - продолжал повторять американец, словно какое-то заклинание.

Катя сразу и не заметила, что он говорил эти слова с того самого момента, как пал черный великан. Повторял, пребывая в некоем подобии транса, в который невольно погрузился, чтобы не сойти с ума. Русская вытерла с глаз слезы, намереваясь взять себя руки. Она повернула голову и увидела еще одного великана черных доспехах. Тот закинул клинок громадного меча на плечо. Широкой ладонью титан со скрежетом повел по лицу, умываясь кровью ни в чем не повинных людей, и довольно хохотал. Рокот и скрежет его голоса болью отдавался в висках, проникал все глубже и глубже, вонзаясь в мозг острыми клинками. Кате хотелось выколоть себе глаза, отрезать уши, только бы не видеть демона, не слышать его смех.

Титан внезапно замолчал, с грохотом сжав зубастые челюсти. Демон обратил проникающий в душу взор на девушку и мужчину, пытавшихся избежать неминуемой смерти. Сквозь нечеловеческий рык титана Кате послышалась фраза недовольства: «Как, вы еще живы?»

Сердце девушки сжалось.

Великан со скрипом шейных механизмов наклонил голову, направляясь к мелким тварям.


Явление самых настоящих демонов, кого угодно может лишить самообладания, и даже твердохарактерная Адели поддалась всеобщему смятению и страху. Она и представить себе не могла, что однажды столкнется с чем-то, неподвластным здравому смыслу. Город всего за несколько минут превратился в зону боевых действий. Черноту ночи разрывал алый свет неба и яростные пожары разрушений. В ее голове не укладывались мысли о том, с кем воюет американская армия. Разум отказывался принимать возникающие перед глазами картины смерти и хаоса, которые создавали потусторонние существа. Девушка наблюдала за всем с заднего кресла такси, вжимаясь в крохотный угол, подобно ребенку, увидевшему чудовищ. Она тоже плакала. Сдавленно всхлипывала, не понимая, что это за слезы.

- Где Дин и Катя? – кряхтя, спросил Алексей. Он лежал на водительском сидении и ковырялся под рулем. Сорвав кусок пластикового корпуса, археолог высунул целую связку разноцветных проводков. Теперь предстояло найти те, что подавали питание на стартер. Действовать надо было быстро, поэтому Алексей часто ругался, когда второпях соединял ненужные провода или получал слабый разряд в пальцы. – Адели, ты слышишь! – громче бросил он, прекратив разбираться в проводах. – Ты их видишь?

- Д… да, - пробормотала она. – Они идут, но… Что это за твари?

Алексей продолжил подбирать нужные провода, проигнорировав подругу. Адели это только вывело из себя. Она выглянула из-за водительского сидения.

- Почему ты не предупредил нас? – пытаясь сохранять спокойствие, спросила девушка. Она и не заметила, что ее требовательный тон в сочетании со слезами прозвучал, как крик в истерике.

- Я хотел, но… они прилетели раньше, чем мы думали, - объяснил он, не выглядывая из-под приборной панели. – К тому же, сомневаюсь, что вы бы мне так сразу поверили.

- Постой-постой, - зажмурилась Адели, вытерев глаза. – «Прилетели»? Это вторжение, да? – спросила она, не веря собственным ушам. Будучи человеком, доверяющим исключительно логике и здравому смыслу, она просто не могла задать подобный вопрос. «Инопланетное вторжение» - какой абсурд!

- Да, – мрачно ответил Алексей. – Они проводят Обряд, приносят вашу расу в жертву.

- Un non-sens … - обронила Адели, сжимая спинку водительского кресла. – Постой. Что значит «вашу расу»?


Сам Дьявол медленно приближался к Дину и Кате. Земля под ногами великана горела. Устланная телами сотен стонущих душ, она обратилась в адский гобелен, на котором плотью страдальцев увековечили их боль. Позади великана в груде мусора суетились черные стрелки. Разделавшись с военными, они начали рыться в обломках, выискивая трупы. Демоны отрывали головы, насаживали куски туш на копья и штандарты, красные полотна которых украшали черные кольца с внеземным символом в центре.

Дин пытался как можно меньше обращать внимание на порождения Тьмы и упрямо двигался к такси. Но вдруг путь к машине перекрыл меч великана. Тесак с грохотом врезался перед самым носом Дина, зарывшись в асфальт, словно в мягкую почву. Еще бы хоть полшага, и американец был бы обезглавлен. Меч возвышался перед ним стальным монументом, казавшимся отсюда даже выше горящих небоскребов.

Его ноги подкосились, и вместе с Катей они упали на колени. Обессиленные, морально измотанные. Этот меч на их пути зарубил их надежду. Они уже не хотели бежать, страх и отчаяние овладели ими полностью.

Дин посмотрел в испуганные глаза Кати. Слова были излишни. Оба понимали, что сейчас все закончится. Быстро. Он взглянул на титана, который достал из-за спины еще один меч, который быль чуть меньше брошенного тесака. Дин обнял голову Кати и не пожелал закрывать глаза, чтобы хотя бы смерть принять мужественно.

В ушах зазвучал визг покрышек.

Грохот и вой.

Великан покачнулся, размахивая руками. В ту же секунду в него ударил противотанковый снаряд, выпущенный американскими военными. Прямо перед поверженным титаном остановилось такси. Из салона донесся громкий голос Алексея:

- Садитесь!

На огромной скорости он въехал в стрелка, который также приближался к его другу и сестре. Иноземного воина отбросило от транспорта, и водитель открыл дверь у соседнего с ним сидения. В него забрался Дин. Кате сесть в машину помогла Адели. Как только все оказались в транспортном средстве, Алексей вдавил педаль газа в пол, и машина с визгом покрышек рванула вперед.

Такси быстро объехало воинов в черных доспехах. Стрелковые патрули уже готовились открыть огонь по автомобилю, но им помешали американские бронетанковые войска, которые выезжали со стороны Бродвея. Боевая техника открыла огонь по противнику, дав Алексею возможность быстро покинуть Таймс-Сквер.

- Твою мать! – выпалил Дин, дрожащими руками вытягивая ремень безопасности. Он провел руками по лицу, и глубоко вдохнул. – Черт, да что происходит?

- Я не хотел, чтобы вы все узнали при таких обстоятельствах, - ответил Алексей, резко вывернув руль вправо.

Машину мотнуло в сторону, и девушки громко вскрикнули. Мужчина направлялся к Бруклинскому мосту. В мирное время путь от Таймс-Сквер до переправы отнял бы не больше пятнадцати минут без пробок. К счастью, за время празднования дня рождения Кати, автомобильные заторы в городе рассосались, а некоторые из путей в комендантский час перекрывали военные, поэтому почти все дороги были практически свободны от машин. Однако из-за всеобщей паники, разрушений и перестрелок поездка превращалась в лотерею, выигрыш в которой жизнь. Со всех сторон рушились небоскребы, всюду вели стрельбу военные и иноземные захватчики. Алексею приходилось проявлять сверхчеловеческую реакцию, чтобы лавировать между обломками зданий, разбитыми автомобилями и местами стычек двух войск. Кроме того, юноша практически на ходу прокладывал новые маршруты к мосту, сталкиваясь с тупиками в виде целых небоскребов, рухнувших прямо на пути, или фортификациями американских солдат.

- Но если кратко, - сказал Алексей, выехав на прямой участок дороги, - там, откуда я родом, ваша планета считается священным, а эти создания жаждут принести вас в жертву своим Создателям.

- Не слишком кратко, - верно заметил Дин.

Часть 6

Прекрасный город небоскребов рассыпался прямо на глазах. Весь мегаполис полыхал в яростном огне истребления. Снег пропитался кровью настолько, что почернел, будто его засыпали углем. Теперь над городом витали не снежные туманы, а только черный дым пожаров и пыль. Кусочки Нью-Йорка валились с алого неба грудами бетонных осколков, градом битых кирпичей, кусками целых зданий. Гибнущий мегаполис эгоистично обернулся против жителей в стремлении похоронить их под собой. Случалось и так, что вертолеты военных, перебрасывая войска и беженцев на другие улицы, врезались в дома, обрушенные взрывами, или попадали под лавину обломков. Клочья военной авиатехники осыпались вперемешку с мебелью и человеческими телами. Сбитые самолеты и вертолеты армии или то, что от них осталось, устилали дорогу смертоносным морем металлолома. На некоторых опустевших улицах возвышались знамена демонических войск и пики, на которые насадили изувеченные останки горожан и солдат. Все они по извращенной задумке были обращены к дороге, словно провожая в последний путь любого, кто решится пройти по ней. Такси часто наезжало на мертвые тела, по какой-то причине оставленные нетронутыми, подпрыгивая на них, как на кочках.

Алексей лавировал между всевозможными препятствиями и обвалами дорожного полотна на линии метрополитена. В тех ямах его друзья мельком успевали заметить копошащиеся группки людей, пытающихся выбраться из разрушенных поездов. Алексей демонстрировал настоящие чудеса экстремального вождения, пускал автомобиль в заносы и с ювелирной точностью проходил крутые повороты. Казалось, машина вот-вот перевернется или влетит в очередную груду обломков, но русский, будто опытный гонщик, справлялся с непослушным рулем. Алексей несколько раз свернул с кратчайшего пути. Дин, Адели и Катя держались за потолочные ручки обеими руками, иногда перехватываясь за ремень безопасности одной из них. Они вжались в кресла и смотрели в окна, с замиранием сердца наблюдая за непрекращающимися ни на секунду разрушениями. С алых небес все продолжали проливаться огненные слезы, в воздухе мельтешили тысячи черных ангелов, острыми когтями рвущие любого, кто посмеет нарушить их границы. В разбитых окнах зданий сверкали вспышки выстрелов внеземного оружия. Где-то вдалеке раздавались столь громкие взрывы, что волны их эха заставляли дрожать весь город.

Адели скривила губы в недоверчивой и нервной усмешке:

- «Наша планета»? Ты что тоже… инопланетянин?

- Мне больше нравится «иномирянин», - пожал плечами Алексей и вновь вывернул руль, объезжая горящие обломки военного вертолета. – И да, я прибыл в этот мир в прошлом столетии.

- Ты случайно в ресторане головой ни обо что не шибанулся? – произнесла Адели, проведя пальцами по глазам, смахивая почти незаметные слезинки.

- Похоже на бред, - согласился Дин, настороженно глядя на друга.

- Это звучит нелепо, - вклинилась Катя, - но Шонэс говорит чистую правду.

Дин и Адели бросили на девушку пару недоуменных взглядов, будто спрашивая ее: «И ты тоже?», и она была готова к такой реакции – брат предупреждал о ней.

- Я землянка. Но сколько себя помню, меня готовили к этому дню, - опустив глаза, будто в чем-то провинившийся ребенок, пояснила Катя.

- Шонэс? – озадаченно проговорил Дин.

- Мое настоящее имя, - быстро пояснил Алексей. – Шонэс Таитэ – так меня зовут.

Он помнил каждого человека, которому произносил эту фразу. Признание происходило в разных обстоятельствах, разным по темпераменту людям. Чаще всего Шонэс признавался людям высокообразованным: писателям, историкам, профессорам, за редким исключением политикам. В большинстве случаев его откровение воспринимали, как шутку. Но, когда Шонэс, продолжал рассказывать о себе и Истине, сокрытой от людей во мраке истории, становилось понятно, что в словах его нет даже намека на юмор. Слушатели, все как один, начинали смотреть на него с опасением, как на умалишенного, чей недуг проявился внезапным потоком сознания. Сложнее всего было с друзьями из числа военных, с которыми иномирянин прошел не один десяток сражений во времена Первой Мировой и Великой Отечественной Войны. Ветераны, закаленные в бою, обычно, даже не давали закончить и предлагали ему обратиться к знакомым врачам. Порой Шонэсу приходилось выжидать по несколько десятилетий, поскольку связи среди военных он считал наиболее значимыми в плане спасения человечества от надвигающейся угрозы. Наиболее упрямых военных приходилось убеждать только фактом того, что иномирянин не старел. Так или иначе, к моменту развала СССР, Шонэс обладал прочными связями среди военных, врачей, политиков и ученых со всего мира. Сеть последователей его Истины расширялась, методично приводя в действие план по спасению Землян.

Сейчас же все происходило настолько быстро, что Шонэсу было достаточно указать на улицу, где бесчинствовали демонические создания. Неважно, насколько бредовыми могли показаться его слова, обстоятельства не оставляли друзьям иного выбора, кроме как принять правду. Они требовали от Шонэса ответы, он их предоставлял. Пока в сжатой форме, но уже прокручивал в голове то, как будет последовательно рассказывать об их расе и событиях за пределами Млечного Пути.

Такси выехало на пятую авеню. Справа горело белокаменное здание, отдаленно напоминающее древнегреческий пантеон. Огонь медленно поедал здание Нью-Йоркской публичной библиотеки – одного из крупнейших в мире хранилищ книг. Военные установили на ее территории зенитные орудия и неустанно посылали трассирующие снаряды в небо. Противник отвечал им шквальным огнем лазерных лучей и плазменных зарядов. Раскаленная добела плазма, пронзая ночь, оплавляла асфальт и ломаной линией света проходила по ступенькам главного входа. Луч испепелил трех солдат и взорвал скульптуру «Стойкости» - одного из каменных львов, охранявших проход в залы библиотеки. Затем поток плазмы полоснул по колоннам и небесной карой прошел дальше по зданию, оплавляя его мраморные стены. Одно из самых известных книгохранилищ страны пожрало пламя. Сотни лет знаний вспыхнули в одночасье и навсегда канули в бездну.

Желтое такси пролетело мимо, оставшись незамеченным.

- Чушь какая, - пробормотала Адели, наблюдая за тем, как мраморный храм знаний обращается в пыль.

Шонэс горько усмехнулся:

- Из воронок в красных тучах на город валятся капсулы, из которых поднимаются роботы с черепами на шлемах. Какие еще нужны доказательства?

На огромной скорости машина пронеслась мимо парка Мэдисон Сквер. Залитый напалмом он ярко пылал, словно лес, где неспокойным морем бушевала огненная стихия. Пламя было столь ярким, что его оранжевые тона перебивали свет алых туч. В яростном треске огня возносились крики людей, попавших в ловушку стихии. Обглоданные огнем деревья возвышались непреступными стенами, смыкались вокруг несчастных мучеников подобно многочисленным истязателям.

Впереди виднелся ободранный десантными капсулами фасад здания Флэтайрон, прозванного так за внешнюю схожесть с утюгом . Теперь же это была гора тлеющих обломков, где подобно муравьям ползали воины в черных доспехах. Некоторые из них вели непрекращающуюся стрельбу по мирным жителям. Шонэс выворачивал руль то влево, то вправо, маневрируя между яркими вспышками плазменных залпов. Дорога взрывалась фонтанами оплавленного асфальта и грунта, девушки на заднем сидении громко кричали. Дин сидел тихо, чтобы не отвлекать иномирянина.

Машина благополучно миновала треугольное здание.

- Хорошо, – вздохнула Адели, все еще не принимая открывшейся истины. – Ладно-ладно. Так, расскажи все по порядку.

Шонэс качнул головой:

- Там, откуда я прибыл, существует предание о зарождении Вселенной. Оно гласит, что до появления материального мира, пространства и времени в метафизической энергии космоса сформировались совершенные существа. Боги, которые назвали себя Великими Духами. Создавая Вселенную, каждый из них стал воплощением того или иного аспекта реальности.

Навстречу выезжали боевые машины американской армии, прикрывавшие пулеметным огнем и пушечными залпами мирных жителей, бегущих в зону эвакуации, о которой в микрофоны кричали солдаты США. О ней же передавали на всех частотах по радио. Шонэс непременно пропускал военных, а они в свою очередь не обращали внимания на гражданский транспорт, несущийся на огромной скорости.

- Это как пантеон в любой языческой мифологии, - вклинилась Катя.

- А мы тут при чем? – спросил Дин. – Мы даже понятия не имели, что ни одни во вселенной.

- Я говорю по порядку. Среди Великих Духов был брат по имени Дерус. Он наделил разумных существ эмоциями и чувствами. А они бывают не только светлые. Любая развивающаяся цивилизация рано или поздно вырождалась без опеки Великих Духов. Дерус разумно предположил, что к этому приводит темная сторона его дара. Чтобы обезопасить смертных от разлагающего феномена Тьмы, Дерус стал вместилищем всего зла, какое могло породить развитое сознание. Но разумных существ во Вселенной становилось все больше...

- И он сошел с ума, – быстро сообразила Адели. – А эти машины - его армия, да?

- Правильно, - кивнул Шонэс. – Страдания, ужас, ненависть, садистская любовь его созданий к процессу убийства – питают Деруса.

Он вынуждено свернул на соседнюю улицу, так как впереди виднелась застава военных. Джипы военных остановились перед противником, преграждая ему путь к зоне эвакуации. Солдаты быстро рассредоточивались у бронированного транспорта и вели плотный огонь по воинам в черной броне. Бойцы земных войск не могли допустить, чтобы безжалостные машины добрались до мирных жителей. Каждый молодой солдат и бывалый вояка прекрасно знали, что враг превосходит их по боевой мощи и сражаться, не имея представления о его тактике, целях и возможностях, практически не имело смысла. Они просто стояли насмерть, защищая безоружных и беспомощных людей. Таков был их последний приказ.

- Не отступать! – громогласно командовал офицер элитного подразделения солдат, облаченных в самую современную экзоброню.

Такие военные напоминали группу космонавтов с роботизированными суставами поверх их бронированного скафандра. Экзоброня наделяла солдат нечеловеческой силой и скоростью, была оснащена всевозможной электроникой и системой жизнеобеспечения. Солдаты могли быстрее бегать и выше прыгать, а точность их стрельбы не уступала самым современным роботизированным системам. Элитные военные оказывали яростное сопротивление захватчикам, но демонов столь смехотворные потуги смертных только раззадорили. Они шли врукопашную против людей, оружие которых не вызывало ничего кроме желания сымитировать потусторонний хохот. Трехметровые великаны подбегали к машинам, поднимали их над головой, а затем швыряли в солдат, как какие-то игрушки. Стрелки ножами резали пехотинцев без всякой техники, будто мясники, а не натренированные воины. Они разрывали людей, умывались их кровью и водружали останки на свои знамена, как доказательство бессмертия в битве с армией Земли. Воины, спускавшиеся с багровых небес, громко рычали неразборчивые проклятья, но каждый человек слышал монотонное шептание глубоко в подсознании. Голос призывал покорно принять неотвратимую смерть.

Рявкающие выстрелы, лязг гильз, свист, громоподобные удары, заглушали человеческие вопли. Взрывы и грохот продолжали играть музыку войны, а демоны сеять смерть, насыщая декорации конца света новыми элементами. Бравая оборона под натиском иноземного врага всего за несколько минут обратилась в жалкие попытки сопротивляться.

Шонэс вывернул руль влево, чтобы не оказаться в эпицентре очередной перестрелки. Впереди, воспарив над землей, плыла платформа, собранная из костей и изувеченных тел, нанизанных на шипы. Среди множества человеческих черепов можно было увидеть и кости неземных созданий из дальних миров космоса. Все они раскрывали рты в немом вопле, а тела подобно черному савану опутывали уродливое создание венчающее платформу. На свитой из выдранных позвоночников колонне висело изуродованное человеческое тело, ободранное ниже грудной клетки, оно все же еще подавало признаки жизни. Из-под ребер, покрытых лоскутами гнилой плоти, выходили трубки и провода, поддерживающие сознание трупа. Череп с остатками кожи, венчали кабели и какие-то механизмы, и он медленно осматривал улицу. Платформу сопровождали два великана, ограждающие ее от всяких попыток разрушить постамент.

- Это еще что? – обронил Дин.

- Про́клятый, - процедил Шонэс. Сам вид этого существа вызвал в нем и отвращение, и ярость, и горечь одновременно.

Обреченное на страдания при жизни, когда-то это без сомнения омерзительное создание было человеком, которого прокляли Темные силы. Обнаруженные после смерти тела проклятых воины Тьмы превращали в новое оружие.

Шонэс не желал сталкиваться с этим богомерзким созданием, но оно остановилось на единственном перекрестке, на который не рухнули здания. Оставалось лишь вжать педаль газа и молится.

Заметив желтый автомобиль, проклятый забился в конвульсиях, словно его ударило током. Тела вокруг него захлопали гнилой плотью, сигнализируя об особом возбуждении демонического оружия. Воины Тьмы вышли вперед и приготовились атаковать своими громадными мечами. Однако проклятый произнес что-то, и его стража покорно опустила орудия смерти. Уродливой труп развел руки, словно распятый мученик, и по улице пронеслись волны демонической молитвы. Слова пульсировали, подбрасывая такси с людьми, подобно штормовым валам рыбацкую лодку. Весь салон задребезжал, а лобовое стекло пошло трещинами. Демонические псалмы сплетали внутренности в узел, на глаза накатывали кровавые слезы, обжигающие, словно горячее масло. Череп был готов разорваться изнутри, и люди зажали уши руками, закричав от боли.

Дин повернул голову к Шонэсу. Тот крепко сжимал руль и смотрел прямо перед собой. Из ушей его также лились багровые ручейки. Вне всяких сомнений иномирянин испытывал нечеловеческую боль, но его железная воля была сильнее всякой агонии.

Перед проклятым из черной жижи, которую он выплевывал, произнося богомерзкие стихи, образовался черное копье. Отвратное создание вытянуло руки вперед, и демонический снаряд выстрелил в машину людей.

- В сторону! – крикнул Шонэс.

Копье врезалось в лобовое стекло, оставив в нем оплавленную по краям дыру. Оно слегка задело правую руку Шонэса и вылетело из автомобиля, больше никого не ранив. Рукав его свитера растворился, и кровь темной жидкостью разлилась по всему салону, забрызгав Дина, Адели и Катю. Рана протянулась от самой кисти и до локтя.

Раздался душераздирающий крик Шонэса. Разрезанная кожа слегка оголила мышцы. Кровь залила приборную панель и часть лобового стекла. Машина несколько раз вильнула из стороны в сторону. Казалось, еще мгновение и произойдет авария, но Шонэс в очередной раз справился с управлением. Боль горящей струей разливалась по всему телу. Голова шла кругом, на глаза накатил черный туман. Руки ослабили хватку руля; Шонэс чувствовал, как сила вытекает вместе с кровью. Боль выворачивала предплечье наизнанку. Слабость и внезапно напавшая дремота стремились отправить его в забытье. Сквозь черную пучину страданий в сознании пробивался лучик света – образ девушки с длинными волосами. Она держала ладони на груди, словно что-то прижимая к ней. Ее голубые глаза ярко светились, а с губы шевелились, но Шонэс не слышал слов. Он зажмурился, совладав с мучительным пламенем, жгущим внутренности, и собрался с силами. Иномирянин не убрал израненной руки с руля, а лишь сильнее вцепился в него залитыми кровью пальцами.

В ярости он сжал челюсти. Шонэс пока и не думал сворачивать. Мотор яростно взревел.

Дин хотел было оказать хоть какую-то первую помощь другу, и уже сорвал рукав со своей рубашки, чтобы наложить хотя бы жгут. Из руки Шонэса кровь уже не хлестала багровыми фонтанами, теперь она медленно выливалась из борозды разрезанной кожи, прикрывая жилки и мышечные волокна. Однако Катя оказалась быстрее Дина, она наклонилась вперед к ране брата и произнесла нечто неразборчивое, проведя ладонью над рукой. Удивительно, но после этого кровь будто бы сдерживала невидимая пленка. Она не застыла, нет, а лишь перестала выливаться из раскрытой раны, сталкиваясь с прозрачной преградой.

Проклятый был объят ненавистью. Он недовольно рычал и зло сверкал красными глазами. Взмахом руки он приказал страже убить смертных. Трехметровые чудища единовременно выступили вперед и ринулись в атаку, готовые изрубить машину на мелкие куски.

- А… Ал… - пыталась выдавить земное имя друга Адели, наблюдая за тем, как позади начали рушиться здания. Один за другим небоскребы складывались, как карточные домики. Волна разрушений неумолимо настигала машину.

- Тихо! – выпалил Шонэс, не сводя взгляда с пары демонов, которые все быстрее и быстрее приближались к машине.

Дин вжался в кресло, один из демонов швырнулся свой тесак. Громадный меч ударил в лобовое стекло и диском циркулярной пилы разрезал крышу. Со скрежетом металла смешался крик девушек, звон битого стекла и грохот взрывов. И в этот раз никто не пострадал. Разъяренный демон расставил руки в стороны, приготовившись когтями разорвать надоедливых людей на части. Он уже прыгнул на машину и, когда, до столкновения оставались считанные мгновения в воина Тьмы врезался бронетранспортер. Удар лобовой брони сбил в сторону одного противника, а второго окатило градом пулеметных выстрелов. Воспользовавшись замешательством врага, Шонэс быстро проехал мимо. Шонэс увидел узкий проезд слева и немедленно повернул туда. Переулок смыкался, словно пресс, царапая края машины, но авто успело в последний момент выскочить на пересечение восьмой улицы и бродвея, после чего свернуло направо.

Страница книги Истина. Мессия в интернете