# Русалочка: история Мередит

Куросаки Мария

Страница книги <https://1.selflib.me/rusalochka__istoriia_meredit>

Глава 1

Так вот как выглядит надводный мир. Небо, дарующее нам воду, солнце, прогревающее верхние слои океана, земля, откуда текут к нам реки. Отец всегда говорил, что наши миры различаются в столь же многом, в скольком и похожи. Светило, что так нужно надводным жизням, почти спряталось в океане, разливая кроваво-красные воды. В детстве я видела это сквозь толщу воды и всегда боялась, что угасающее солнце нагреет воду слишком сильно и уничтожит нас. Наставникам пришлось потратить немало сил и времени, избавляя меня от различных страхов, ибо не пристало морской стражнице поддаваться слабостям.

Со спины послышался далекий плеск. Крутанувшись вокруг своей оси и выставив копье, я присмотрелась к кораблю, подошедшему неожиданно близко. Общаться с надводными жителями — людьми — я закономерно опасалась, пусть меня и учили этому. Но надо присмотреться, чье это судно, на случай, если в наши края пожаловали пираты. Надводное королевство, Кассиопа, по старинному договору между нашими народами, охраняет нас от кровожадных охотников за ценностями, в обмен на наши дозоры, во время которых мы следим не только за нашими соседями, но и за морскими бандитами. Скрывшись под водой и подождав какое-то время, пока тело преобразуется для нормального, подводного дыхания, я поплыла в направлении неизвестного корабля, стараясь держаться на расстоянии.

Корабль был небольшим, существуют судна свыше четырех десятков хвостов, наставник показывал нам такие на глубине. Этот же был немногим больше десяти, и людей на нем было мало, около двух дюжин тритонов и ни одной русалки. По непонятным нам причинам, надводные жители не позволяли своим русалкам свободно плавать, сражаться и не любили пускать их на судна. Жестоко, но отец учил, что к чужим законам и обычаям надо относиться с таким же уважением, как и к своим. Тем временем, я подплыла на достаточно близкое расстояние незамеченной и тут же отметила несколько признаков, которые наставник и отец буквально вбивали мне в голову. Корабль точно кассиопский. С одной стороны я убедилась, что судно не представляет опасности, с другой — я никогда не видела людей и встретить их в первую же вылазку в надводный мир — небывалая удача. Поэтому я осторожно подплыла поближе.

— Ваше Высочество, человек пропал! — громкий голос привлек мое внимание. Обращались к тритону с другим облачением, не таким как у прочих. «Ваше высочество» — отец рассказывал мне про такие обращения, принятые у жителей Кассиопы, этот тритон — сын их царя. Или сам царь? Или все же сын?

— Надо попробовать его найти, — мгновенный ответ. Кого они ищут? — Мы не можем сдаться так сразу.

— Ваше Высочество, простите мою назойливость, но я уже говорил вам, что это мог быть тритон или русалка. Когда им нужно показаться на поверхности, они предпочитают такие вот укромные уголки, — вмешался другой тритон, в форме. Это они обо мне что ли? Других похожих на людей здесь не было. Придется вступить с ними в контакт, остановить их обязанность стражницы, возле тех скал кораблям небезопасно плавать.

Не давая себе времени на лишние раздумья, я достала из сумки коралл и привязанную к нему водорослями ракушку. Среди надводных жителей, с которыми мы ведем обмен, это известное приглашение к разговору, и именно им я кинула в молодого тритона. После некоторой суматохи, сын царя оказался в лодке, крепко связанной с кораблем, все остальные люди скрылись внутри, посчитав, что лучше оставить нас одних. Человек выглядел ровесником Клеменси, моей второй сестры, растерянным, но как будто взволнованным. Надеюсь, я правильно поняла его выражение лица. Всплывать было проще, чем в самый первый раз, но переходить на надводное дыхание было все еще болезненно. Наставник говорил, что как подойдет срок, всплывать будем каждый день, чтобы привыкнуть к быстрым преобразованиям.

— С вами все в порядке? — человек присел поближе к краю.

— Все хорошо, — я ответила, когда тело утихомирилось. — Мередит, пятая дочь царя Траэрна.

— Рад знакомству, ваше высочество. Я Эрик, старший сын короля Артура. Что с вами случилось? Я могу вам чем-нибудь помочь? — все-таки «ваше высочество» относится к сыну. Интересно, переход на надводное дыхание действительно так жутко выглядит со стороны?

— Не сможете. Преобразование тела в первое время всегда болезненное, — не стала отмалчиваться я.

— О, простите мою бестактность, — повинился Эрик. — Я так понимаю, это вас мы видели у тех скал?

— Именно.

— Слава Единому, — с облегчением улыбнулся новый знакомый. — Я беспокоился, что где-то произошло кораблекрушение и надо выслать людей на поиски спасшихся. Рад узнать, что ошибся.

— Хорошо, — я протянула руку, безмолвно требуя свой знак. Но вместе с ним неожиданно получила и медальон с шеи тритона.

— Вы сказали, что недавно стали подниматься на поверхность, — улыбнулся Эрик, протягивая мне украшение. — Поздравляю с совершеннолетием, принцесса Мередит.

— Благодарю, принц Эрик, — только после слов тритона, я вспомнила титул сына короля. Стоит попросить у отца дополнительные уроки, я все еще плохо разбираюсь в обычаях надводных жителей. — Попутного течения.

— И вам того же, — с запинкой ответил тритон, и я тут же ушла под воду.

Снова переход, еще легче, наставник как обычно прав, постоянная практика решит проблему с неприятными ощущениями. Какое-то время я наблюдала, как суетятся люди, как меняет курс корабль, уделяя особое внимание первому надводному жителю, с которым я разговаривала. Старший сын — значит, однажды он станет царем Кассиопы? Не повезло ему. Но пора было возвращаться. Я потратила много времени на людей, так что пришлось усиленно работать хвостом, внутренне гордясь собой — я говорила с надводным тритоном, та же Даная до сих пор даже всплыть боится, если недавно проплывал корабль! Отец и сестры собрались в семейной пещере, однако после нам придется появиться на праздновании моего дня рождения и первого знакомства с надводным миром.

— Я вернулась, — старшие члены семьи, все как один, таинственно улыбнулись, вполне понимая восторг и переполняющий меня океан впечатлений.

— Мередит, — начал отец, но его тут же прервала Эйми, седьмая сестра, самая шумная и непосредственная из нас:

— Тебе понравилось? Что ты видела? Где вынырнула? Ты трогала землю? А надводные водоросли? Они вкусные? Они красивые? А небесные рыбки?

— Эйми, — холодный голос Аланы, старшей сестры, мгновенно пресек поток вопросов.

— Мередит, как тебе надводный мир? — поинтересовался отец.

— Удивительный. Но дышать было трудно.

— Первое время всегда так, воздух под небом отличается от того, что в пещерах, — со знанием дела ответила мне Клеменси. — Но если продолжится, непременно мне сообщи, хорошо? Аномалии в развитии органов надводного дыхания редкость, но исключать их нельзя, это грозит…

— Клем, давай без подробностей! — заныла малышка Эйми, которая всегда бледнела, стоило Клеменси начать рассказывать подробности о своем призвании.

— Конечно, — разумеется, я сообщу целителю, если со мной будет что-то не так, иначе наставник мне камней на хвост привяжет и отправит в соседнее царство. — Отец, на поверхности я говорила с человеком.

— Хм, — он был озадачен, однозначно. Запрета на беседы с людьми, разумеется, нет, но чтобы при первом же всплытии наткнуться на них и поговорить, это редкость. — Зачем?

— Люди увидели меня у скал, что на востоке.

— Они приняли тебя за человека, потерпевшего кораблекрушение, и пытались помочь, — отец мгновенно разобрался что произошло. — Ты объяснила им их заблуждение?

— Да. Мне подарили медальон, — я протянула отцу подарок принца. Правильно ли принимать подарки от людей? Я не знала ответа на этот вопрос и надеялась, что отец не будет сильно недоволен.

— Нет ничего дурного в подарке от чистого сердца, — поняла мое смятение Алана. — Но следует быть осторожнее — под видом подарка тебе могли преподнести что-нибудь опасное. Почему ты не отказалась?

— Тритон, с которым я говорила — Эрик, первый сын короля Артура, — я была уверена, что ссориться с семьей правителя Кассиопы неправильно, и отказ от медальона могли воспринять не очень хорошо. Почти так же я была уверена, что принц не станет вредить мне, зная кто мой отец.

— Принц Эрик? — отец выглядел заинтересованным. — Я видел его, когда встречался с Артуром. Значит, он вернулся на родину? — и тут же пояснил свои слова. — У людей есть такой обычай: наследники трона покидают родной дом для обучения в других странах. Это помогает им лучше понимать другие народы. Какое он произвел впечатление?

— Он вежливый.

— Мередит как обычно красноречива, — фыркнула Нерисса, четвертая сестра. Странно, что она не влезла в разговор раньше, обычно жемчужница не может удержаться от комментария, особенно когда речь о личных качествах или интеллектуальных способностях окружающих

— Ваш разговор был слишком коротким, чтобы ты могла вынести свое суждение, — отец всегда понимал меня лучше, чем сестры. Конечно, у меня сложилось определенное мнение о принце, но в основном на ощущениях и интуиции, фактически вежливость — единственная черта, которую я могу доказать, но кое-что к оценке нового знакомого можно добавить.

— Он сын царя.

Одной этой фразы было достаточно, чтобы сказать многое. Сын царя заботится о своих тритонах и русалках. Умеет держать себя в руках. Он достаточно умен и находчив, чтобы воспользоваться случайной встречей и произвести хорошее впечатление на дочь царя соседних земель. Эрик однажды станет королем Кассиопы, и он к этому готовится так же, как Алана учится, чтобы стать царицей Белого Моря. Полностью мою фразу поняли только отец и старшая из сестер, но это и не удивительно: остальные слишком далеки от подводных течений отношений с надводным миром. Я — морская стражница, и отношения с людьми — одно из направлений моей подготовки, про царя и его преемницу и говорить нечего.

Так что с чистой совестью высказав все, что думаю про принца, я погрузилась в описание надводного мира для младших сестер, которое давали Клеменси и Даная, лишь изредка поддерживая их одним-двумя словами. Нерисса права — пусть я и размышляю о многом, меня сложно назвать хорошим рассказчиком. Алана с отцом о чем-то шептались в сторонке, они всегда были чуть отстранены от семьи с тех пор, как умерла мама.

Скоро пришло время празднования, куда мы поплыли ровным строем, гордо и величественно, как подобает царской семье. Множество тритонов и русалок окружили нас, возле кораллового дворца собралось почти все население Белого царства, патрули морской стражи сновали то тут, то там, разбирая конфликты и утихомиривая излишне активных жителей.

Мне до дрожи хотелось надеть привычную форму из шкуры клыкастого чудовища и твердейших ракушек, взять в руки копье и спрятаться среди других учеников, но сегодня я в первую очередь принцесса, справляющая совершеннолетие, а значит никакого копья, никакой защиты, только украшения и платье из пурпурных водорослей, в котором очень неудобно плыть. Как заметил наставник, я в нем больше похожа на рыбу в сетях, чем на принцессу в праздничном одеянии.

— Вы слишком прямолинейны, наставник стражи Вэйд, — Клеменси, спокойная, добрая, милая русалочка в присутствии наставника превращалась в морскую ведьму, настроенную крайне агрессивно, но в некоторой степени держащую себя в руках. До первого ответа.

— Не имею привычки льстить, целительница Клеменси, — впрочем, наставник не лучше. Когда они в очередной раз лихо сцепились хвостами, я тихо уплыла подальше, попадать под перекрестный обстрел мне приходилось, и повторять опыт желания не было.

Спрятаться на собственном празднике практически невозможно, даже если ты уже восемь лет тренируешься на стражника. Я лавировала между морским народом, обмениваясь несколькими ничего не значащими фразами с каждым хоть отдаленно знакомым, и наконец, отыскала свою команду, тех, с кем уже третий год плаваю на внутреннем патрулировании: Габриэль, лучшую метательницу гиалитов в Белом царстве, Фила, огромного тритона с недюжинной силой, Акву, предпочитающую короткий меч и не вылезающую из кольчуги, и Руно, лидера нашей пятерки, заменяющего наставника в критических ситуациях. Товарищи очень ловко укрылись за сплётшимися кораллами удивительно крупных даже для дворца размеров, и теперь могли спокойно наблюдать за происходящим, не демаскируя себя.

— С днем рождения, Мередит! — бросились на меня с объятиями друзья.

Последние три дня мы не виделись, потому что мне объясняли, как должен происходить переход дыхательной системы, и тренировали в глубоком гроте, где непонятным образом был воздух, пусть и разительно отличающийся от того, что на поверхности. Еще несколько месяцев — и мы сможем любоваться светилом все вместе, когда Аква, самая младшая из нас, станет совершеннолетней.

— Рассказывай, что ты видела! — немедленно насела на меня Габриэль, самая любопытная из моих знакомых, в этом вопросе она даже Эйми и Нериссу затмит.

— Небо и землю. Закат и корабль с людьми.

— Люди? Как ты с ними столкнулась? Какие они? Не молчи, что мне все из тебя клешнями тянуть приходится!

— Они похожи на нас, только у них два хвоста странной формы, — пустилась в цитирование общеизвестной информации Аква. — Они не могут дышать под водой и быстро умирают, если не доставить их на поверхность. Некоторые из них какое-то время могут плавать на небольшой глубине, а некоторые даже над водой удержаться не могут.

— Они слышатся по-другому. Над водой даже мой голос другой, — припомнила я необычность воздушного пространства.

— Откуда ты знаешь, как они слышатся? — настороженно спросил Руно. Самый внимательный и умный из пятерки, он сразу сообразил, что просто так сведения о звуках не получить, разве что запеть на поверхности.

— Я говорила с одним из них. Меня приняли за человека.

— Как?! — ахнула Габриэль, да и остальные выглядели потрясенными. Да, сейчас разговор с людьми казался моим друзьям чем-то невероятным, в то время как через несколько лет это уже должно стать нормой: морские стражники чаще других имеют дело с людьми, спасая при кораблекрушениях, рассылая предупреждения об опасных речных хищниках и решая прочие задачи по взаимодействию с надводным миром.

— Зачем? — друг был непривычно лаконичен.

— Стражник обязан сделать все возможно для предотвращения кораблекрушения, если судно принадлежит Кассиопе, и максимум допустимого для любого добропорядочного судна, — процитировала одно из правил стражников, введенное из-за союзного договора.

— И как тебе? — тут же спросила подруга, воспользовавшись задумчивым или потрясенным молчанием остальных. — Какие они, люди?

— Ничего противоречащего известным фактам, — я задумалась, стоит ли раскрывать, с кем именно я говорила. Запрета, как такового, нет, но поймут ли разницу между обычным тритоном и принцем мои товарищи? Разве что Руно. — Они знали, что означает коралл с ракушкой, что мы не любим большого количества людей и что мы предпочитаем всплывать в уединенных местах для отдыха.

Естественно, Габриэль, да и остальным, этого было мало. Меня завалили вопросами, и на многие я совершенно не представляла, что отвечать. Как объяснить, что надводные жители похожи на нас не только внешне? Когда люди думали, что я — пострадавший человек, Эрик действовал так же, как Алана, когда несколько лет назад три русалки были заперты на глубине из-за обвала. Без тренировок находиться так глубоко было опасно даже для нашего народа, но не было времени дожидаться более подготовленных тритонов, и сестра-наследница, не колеблясь, отправилась их спасать, рискуя не только собой, но и Клеменси — русалкам мог понадобиться целитель, пусть сестра тогда еще не закончила обучение.

Интуиция подсказывает, что принц Эрик также бы рискнул собой и членом семьи, потому что так воспринимает обязанность царей и их наследников — защищать свой народ. Еще мне не давал покоя медальон. Не только потому, что мне впервые сделали подарок, не связанный со службой, но и потому, что я не была уверена в причине поздравлений. Конечно, принц мог воспользоваться ситуацией, наладить контакт с семьей соседа, если можно так выразиться, но все та же интуиция шепчет, что если он и додумался до этого, то уже после того как сделал подарок. И получается, что если Эрик и хотел произвести на кого-то впечатление, то этот кто-то — я. Но как к этому относиться — одному океану известно.

Глава 2

— Итак, мальки! Вас уже можно выпускать против планктона и вы даже можете какое-то время побултыхаться против раков. Но! Вы все те же бесхребетные моллюски, какими поступали на обучение! — наставник был красноречивее обычного. Волнуется за нас.

И было от чего: нашей пятерке после четырех лет подготовки под его хвостом предстоял экзамен. Сдадим — и будем считаться полноценными стражниками, выполнять патрулирование границ, отлавливать преступников и вообще выполнять все обычные и необычные обязанности стражи. Разумеется, мы были несколько возбуждены от одной мысли о будущем, но наше состояние очень хорошо гасилось напоминанием о задаче, что нам предстоит.

Клыкастое чудовище речного типа или как ее еще называют люди — акула-бык — недавно появилась в наших краях, обосновавшись за окраиной царства, на месте, где целители собирали особый вид водорослей, и откуда надо было чудовище выгнать. Желательно вообще убить, но это уже как получится, эти монстры очень даже не против закусить тритоном или русалкой.

Нас будут страховать еще две пятерки, но все были на нервах — только нам так повезло с экзаменом, остальные ученики сдавали в обычном порядке (устный опрос, ориентирование, поединок), но Аква тогда повредила плавник, и мы не могли принять участие. Теперь она выздоровела — и к нам заплыло чудовище, из которого начальник стражи Рем сделал проверку для «отставшей пятерки». Иглобрюха ему в хвост.

— Вы уяснили? Никакой самодеятельности! Хвосты на чешуйки разберу! — наставник очень долго возмущался экзаменом, но против начальства сделать ничего не мог. Я бы могла попросить отца, но раз уж решила быть полноправным стражником — изволь соответствовать. Но страхующие команды для нас назначил именно царь. Видимо, Рем как-то позабыл, что в пятерке извечного противника царская дочь, и за чешую с моего хвоста его самого обглодают.

После крайне эмоционального инструктажа нам дали некоторое время на сборы и проверку вооружения, и отправили навстречу опасности, другие команды плыли в отдалении. Логово чудище выбрало крайне удачное, найти эту пещерку среди скал более чем проблематично, слишком хорошо укрыта водорослями, просто чудо, что удалось ее обнаружить. Теперь остается уповать лишь на подготовку стражника и тренированную пару рыб-мечей.

— Первым делом надо выманить акулу из укрытия. Сейчас день, она будет более медлительной и ленивой. Не вздумайте подплывать слишком близко поодиночке и с одной стороны. Рассредоточились, — отдавал команды Руно.

Подкрасться к ней незаметно невозможно, диапазон чутья у клыкастой смерти намного больше длины наших копий. Так что единственная оставшаяся нам тактика — выманить хищника из укрытия, окружить и напасть. И дай океан нам сил пережить это столкновение. После того как все, включая и дополнительные силы, расположились по оговоренным позициям, Габриэль начала действовать, пока только проверяя, возможно ли камнями вынудить чудовище покинуть укрытие. Не удалось, но оно точно там — шумит и бесится, но покидать пещеру не стремится, чувствует нас и опасается.

Придется выманивать. Дрессированные морские коньки по команде нырнули к монстру, Фил резанул гиалитом по какой-то рыбе, пустив кровь. Инстинкт убийцы — ни один монстр не может ему противостоять. Акуле многого не понадобилось, молниеносный рывок — и приманка пропала в пасти, а мы бросились на чудовище, стараясь повредить жабры. Вот тут и стало ясно, почему наставник сходил с ума от беспокойства: монстр был чудовищно силен.

Медлительная в обычном состоянии, акула стала чрезвычайно маневренной, чувствуя опасность, это же чутье позволяло ей реагировать так, словно у нее круговой обзор, без слепых пятен. И наше оружие не могло нанести ему действительно серьезную травму, вернее, нам не хватало практического опыта его применения. Да и сил, скорее всего тоже, тритоны полностью вырастают за четверть века, нашим еще несколько лет развиваться, в первую очередь физически.

В горячке схватки все запоминается урывками, частями. Вот Аква отлетела от мощного удара хвостом, потеряв меч, а момент спустя Фил пустил чудовищу первую кровь. Вот ручные меч-рыбы отвлекли внимание акулы на достаточное время: Руно лишил ее глаза. Габриэль продолжала поддерживать нас с расстояния, ее гиалиты не раз мешали монстру в решающий момент, и пока что мы отделывались незначительными травмами, хотя мне ставилось трудно плавать с раненым хвостом. Страхующие команды все еще держатся в отдалении, раны недостаточно серьезны, но если они продолжат медлить, наша пятерка рискует распасться уже сегодня.

Чудовище резко развернулось к Акве, что не могла никак собраться после пропущенного удара, а потому действовала медленно и неповоротливо. Рывок акулы почти совпал с моим по скорости, но я среагировала быстрее, угадав, куда будет направлена атака, и копье вонзилось прямо в раскрытую пасть и дальше — в голову. Чудовище забилось в предсмертных судорогах, меня буквально за волосы оттащил Руно, и слава океану — мощные рывки и удары телом в этот момент и рядом не стояли с теми, что были прежде. По команде лидера, мы отплыли подальше, внимательно наблюдая, как умирает наш первый противник.

— Поглоти вас разлом, беспанцирные черепахи! — наставник мчался к нам со скоростью «ловцов течений» (рыба-парусник или Istiophorus platypterus). И ругал на чем свет стоит. — Засохшие медузы, кто учил вас так сражаться?! Что за пляски криволапых крабов?! Слишком часто всплывали — солнце последний разум высушило?!

И не было ничего лучше в тот момент, чем слушать ворчание и ругань старого тритона всей командой. Мы прошли экзамен, мы живы и в настолько хорошем состоянии, что наставник не стоял в стороне, наблюдая за целителем, а в обычной резкой манере читал отповедь нашему безрассудству. Однако, судя по улыбкам других стражников, мы справились весьма неплохо, чтобы ни говорил Вэйд. Без травм не обошлось, Аква заработала сотрясение мозга, у Фила сломана пара ребер. Руно вывихнул запястье, и на боку у него осталась глубокая царапина. Мне же сильно ободрало чешую, и какое-то время плавать с такой скоростью как на последнем рывке я не смогу. И это не считая ушибов, синяков и царапин, благо часть из них заживет быстрее, чем мы вернемся домой.

Доплыв до родной пещеры, я не удивилась, увидев почти всю семью, гонца с устным отчетом послали вперед основной группы. Первой ко мне подплыла Клеменси, чей зоркий глаз мгновенно выхватил все детали моего потрепанного вида. Я не пыталась спорить, когда после краткого осмотра меня уложили на лежанку, перечить второй сестре считается одним из признаков безумия. И только после того, как я съела все, что целительница посчитала необходимым и полезным в моем состоянии, а на хвост были намазаны снадобья из личных запасов Клем, ко мне подпустили остальных.

Эйми была бледна как мрамор руин на дне моря, ее лицо, обрамленное алыми волосами, показалось настолько неживым, что я поспешила приласкать малышку и убедиться, что с ней все в порядке. Перепуганная, плачущая Даная была следующей, к кому я прикоснулась, уже чтобы убедить, что в порядке я сама. Вредная Нерисса и не думала как-то язвить, даже обычно равнодушная ко всему Гэйла смотрела со страхом и сочувствием. Я подробно рассказала сестрам об экзамене, чтобы они поняли, что все было под контролем, но добилась противоположного эффекта: сестры сочли, что начальник стражи искал моей смерти. Ох и не завидую я начальнику Рему, когда он покажется на глаза хотя бы одной из них.

Ближе к вечеру вернулись домой отец и Алана, и от них я дождалась именно той, самой нужной реакции — они мной гордились. Чуть поднятые уголки губ ледяной принцессы, чуть более приподнятый подбородок царя — незаметные посторонним движения, но мне этого хватило, чтобы, наконец, прочувствовать, что я сдала. Я морская стражница Белого царства! Как мама. Видимо, отец тоже так подумал, потому что весь вечер рассказывал нам истории о маме.

Мы слушали их не один десяток раз, но никогда даже не намекали на это: отец скучал по маме сильнее нас всех вместе взятых. Он всегда с удовольствием вспоминал, как они познакомились, когда ее пятерку назначили временным эскортом Траэрна, тогда еще только просто сына царя, как она без единой эмоции терпела его непростой характер, а после смены вспоминала с такими выражениями, что все окрестные моллюски забирались в раковины.

— Это казалось мне каким-то безумием, как хладнокровно она реагировала на все, когда была на службе и как взрывалась после. Я посчитал, что меня водят за нос сестры-близнецы, и несколько месяцев следил за ней, искал доказательства.

Мама любила службу, поэтому долго не соглашалась на брак. Но дедушка умирал и очень хотел благословить союз единственного сына. После замужества Флорайн оставила копье, ибо трону нужен был наследник. А после появились мы, и у нее был слишком долгий перерыв, прежде чем она вернулась в строй. И бывалая стражница не успела вернуть прежнюю форму, когда в наших водах появилась банда сумасшедших тритонов, «уничтожителей кораблей», как они себя называли. Эти безумцы разламывали дно кораблям и убивали людей, иногда за добычей, но чаще просто так, уверенные, что подводный народ — высшие создания в мире и должны править всеми прочими.

Их остановила стража, вместе с надводными силами Кассиопы они поймали безумцев на приманку, как рыбку на крючок. Мама была в первых рядах, но погибла в числе последних жертв, уже зная, что преступникам не уйти. Когда я впервые сообщила о желании стать стражницей как мама, отец в отличие от сестер не стал смеяться. Он только спросил, готова ли я быть просто стражницей, без каких-либо привилегий, без его помощи и поддержки. Я согласилась и сегодня доказала, что достойна продолжать ее дело. Никто не рискнет упрекать отца в потакании дочерям, как было после окончания обучения Клеменси или когда Нерисса принесла первые жемчужины. Клыкастое чудовище — это настоящая проверка на прочность, и теперь отец может быть спокоен и горд за меня.

Две недели ушло на восстановление, настолько сильно потрепала нас акула. Из них неделю мне было запрещено двигать хвостом и еще неделю — плавать в одиночестве. Целители, впрочем, сходились во мнении, что наша команда дешево отделалась — мы сохранили все конечности. Глядя на изуродованный до конца жизни хвост, я подумала, что у лекарей какой-то очень особый подход и мерило ко всему. Признанная красавица Нерисса меня откровенно жалела, хвост же «краса и гордость любой русалки», кто на меня такую теперь посмотрит. Хорошо хоть ума хватило не говорить об этом ни с кем, кроме меня, отец бы ей самой хвост ободрал за дурость, да и остальные сестры ему подсобили.

Больничный режим наконец-то закончился, сестра признала меня полностью здоровой, целители отпустили ребят, и мы вышли в свое первое патрулирование границ. Белое царство уже не первое столетие граничит с Эострой — царством абсолютного матриархата, отец перед каждой встречей с их правительницей просит у Клеменси что-нибудь успокаивающее. И в то же время это еще не худшее соседство — союзу с Кассиопой всего три сотни лет, до этого люди регулярно нас вылавливали, считая, что сердце русалки дарует вечную жизнь. Безумцы, мы живем лет на десять больше людей в среднем и то лишь потому, что океан исцеляет большую часть болезней и травм.

С другой стороны нашим соседом является проблемное царство Фитос, в котором каждое столетие происходит восстание, приводящее к гражданской войне, либо еще какое-нибудь безумие. А где хаос — там и изобилие преступников, которым очень надо проверить наше царство на прочность. Пожалуй, одна из причин, по которым Эостра никогда не пыталась с нами всерьез ссориться, несмотря на не устраивающую их форму правления и управления — мы создавали буфер между ними и Фитосом. Кто знает, чем закончится для русалочьей страны столкновение с племенем тритонов, но проверять это правительницам Эостры не хотелось.

— Итак, бесхвостые ракушки! Вот и ваш первый пограничный патруль!

— Руно, у тебя не выходит копировать манеру наставника.

— Мередит права, наставник, во-первых, громче, во-вторых, его брань оригинальнее, в-третьих, ты где у ракушек хвосты видел? — Габриэль как обычно по пунктам разъяснила товарищу, где и почему он не прав. И, как обычно, это вылилось в жаркий спор, имело ли смысл лезть к нему с нравоучениями или нет.

— Наставник, где же вы? Без вас так тяжко! — демонстративно громко вздохнула Аква, надеясь устыдить спорщиков.

Неизвестно, что сыграло большую роль — волнение из-за первой работы или действительно стыдно стало — но ребята прекратили перебранку, и Руно спокойно, уже в обычной манере, объяснил, по какому маршруту будем патрулировать, на что обращать внимание ввиду близости Фитоса и как будем проводить проверку надводного пространства. В сравнении со схваткой с клыкастым чудовищем первый патруль границ прошел обыденно и без приключений, хвала океану. На поверхности к тому времени, как мы всплыли, наступила ночь, и вдали плыл один-единственный корабль. Мы видели, что это судно Кассиопы, но так как кроме меня никто еще не видел людей, было решено подплыть поближе, «удостовериться, что это не пираты».

Корабль был огромен, в нем было, по меньшей мере, две дюжины хвостов. И надводных тритонов на нем было много больше сотни, на поверхности шло какое-то празднование, во всяком случае, именно так мы интерпретировали их шумное поведение, смех и музыку. Тем временем, когда ребята налюбовались на дикие пляски надводных созданий, Руно заметил, что в небе не видно ни одного небесного планктона, и скоро прольются слезы неба. Интуиция начала тихо нашептывать, что быть беде, впрочем, предстоящую грозу чувствовали все мы и решили самовольно продлить время надводного патруля, лишь отправив Акву с донесением. Когда речь идет о возможном кораблекрушении, допустимо некоторое отклонение от протокола.

— Может предупредить людей? — немногословный Фил говорил только в исключительно важных ситуациях, и сейчас видимо была именно такая.

— Ты видел, сколько их там? — Руно тоже хотел предостеречь людей, но высовываться, когда их там так много? Какой бы мирный договор между нами не был, никогда не знаешь чего от надводных ждать.

Пока ребята обсуждали, стоит ли рискнуть и предупредить людей или лучше подождать, в конце концов, гроза не означает обязательно кораблекрушение, даже если они так близко к скалам. О, океан, когда они успели подплыть к скалам? И в этот момент я буквально задохнулась от облегчения: на борту был принц Эрик. Спустя столько времени я узнала его с первого взгляда, даже удивительно.

Иметь дело со знакомым человеком не так страшно, как с совершенно посторонними, так что я, не колеблясь более ни секунды, отправила в него приглашение и даже не стала скрываться как остальные. Получив кораллом по голове, принц резко развернулся к воде, высматривая адресанта, и я, не удержавшись, взмахнула рукой, привлекая к себе внимание. Спустя какое-то время, была спущена лодка с принцем, остальные же тритоны спрятались за бортами корабля, периодически выглядывая посмотреть. Кажется, любопытство — еще одна общая черта двух народов.

— Принцесса Мередит, счастлив снова видеть вас, — на секунду я растерялась, не ожидая, что надводный житель в свою очередь вспомнит меня.

— Морская стражница Мередит, — уточнила и похвасталась одновременно. — Ваш корабль плывет в опасную зону в преддверии грозы, принц Эрик.

Принц нахмурился, заслышав об опасности, буквально на глазах обычный молодой тритон преобразился в сына царя и наследника трона. Он огляделся вокруг, взглянул на небо, затянутое тучами, ощутил усилившийся ветер и, молча поклонившись мне на прощание, вернулся на корабль. Люди засуетились, празднование спешно свернули, и я ушла под воду, чтобы оттуда контролировать ситуацию, наша помощь все еще может понадобиться. Команда, мгновенно подплыв ко мне, набросилась с вопросами, что, как, почему и зачем.

— Я уже говорила с принцем, — ответила я, когда поток несвязанных и малоосмысленных вопросов прекратился. — Людей надо было предупредить.

— О, так это он, твой прекрасный принц? — Габриэль иногда начинает использовать нелогичные обозначения, пользуясь русалочьей логикой, мы к этому уже привыкли и обычно не слушаем. — Интересно, был бы он красивым, если бы был тритоном? А он тебя помнит? Ему твой хвост понравился? Ой!

Из-за последних событий поднимать тему красоты при мне считалось неловким: после встречи с акулой мой хвост был обезображен и вряд ли когда-нибудь кто-нибудь сочтет его привлекательным. Меня, правда, это не волновало, морская стража всегда щеголяет шрамами, я всего лишь стала первой в нашей команде. Хотя всеобщая жалость уже начала действовать на нервы. Прервав сбивчивые извинения подруги, я уставилась на поверхность, где бушевал огонь. Яркий, как само солнце, красивый, как лучшие жемчужины, и, как говорил отец, смертоноснее самых опасных чудовищ. Почему на воде огонь?

В этот момент вернулась Аква с дополнительным патрулем, более опытным, так что нас сразу взяли в оборот, предварительно уточнив, действительно ли людям Кассиопы грозит опасность. Отчитывался Руно как старший группы, после этого мы всплыли все вместе: корабль был охвачен огнем, пришедшим с неба. Надводные жители спасались на лодках, но некоторые прыгали прямо в воду, их-то мы и вылавливали и буксировали к остальным. Дело было трудным, паника захватывала людей с головой, и они начинали сопротивляться, когда мы тянули их к лодкам, хорошо, что об этом нас предупреждали.

Мы все время ныряли и всплывали, слава океану, что переход после тренировок стал секундным делом, искали людей в воде, кто-то уже терял сознание, а рядом горел огонь, жадно пожирающий древесину. И было страшно, особенно когда Руно задел рукой горящее бревно и вскрикнул от боли. Работа стражников опасна, и первое, чему учат следующее поколение — сохранять спокойствие, какой бы сильный страх не охватывал все существо. Но у моей команды еще не хватало опыта, это же наш первый патруль, и то, что мы еще не бились в ужасе, можно объяснить лишь закалкой оригинальным экзаменом.

Как бы то ни было, все рано или поздно заканчивается. Эрик покидал корабль в числе первых, но его лодка оставалась неподалеку от горящего судна, и он по мере сил помогал оставшимся, успокаивая и переправляя к другим, незаполненным лодкам. Когда же стало ясно, что раненым не хватает места в лодках и придется использовать плавающие вокруг деревянные доски для перевозки, несколько человек — и принц в том числе — вызвались уступить место пострадавшим. Он быстро улегся на доску, убедился, что все спасшиеся уже отправились на берег, и, усердно работая ногами, поплыл за лодками. Старшие стражники остались искать утонувших, рассудив, что «малькам хватило впечатлений и без корма для рыб», а нас отправили присмотреть за людьми, особенно за принцем: наследник как-никак, заменить его будет непросто.

— Простите мое любопытство, господа стражники, — внезапно начал разговор Эрик. — У морской стражи есть какой-то протокол, регламентирующий действия в случае кораблекрушения, не так ли?

— Есть, — после требовательных взглядов и направляющего подталкивания я подплыла чуть ближе к принцу, раз уж команда потребовала вести диалог.

— Просто краем глаза отметил четкую, отлаженную работу, вы много раз отрабатывали похожую ситуацию?

— Много. Но к огню нас не готовили, — Руно очень весомо пригрозил кулаком, дабы я говорила чуть более длинными предложениями, чем привыкла.

— А у вас строгий начальник, да, леди Мередит? — заметил пантомиму тритона принц. Явственно смутившись, друг резко вырвался вперед, проверить, все ли в порядке. — Но он вроде ненамного старше вас, если, конечно, я не ошибаюсь?

— Мы ровесники. Но я уже говорила с надводными тритонами, он — нет.

— О. Надводные тритоны — это, я понимаю, мужчины? — озадаченно поинтересовался Эрик. Почему он так тяжело дышит? Он успел наглотаться воды? Когда?

— Почему вы тяжело дышите? — может, надо было позвать целителя? Руно, вернись, я не знаю что делать! — Вы пострадали?

— Потому что человеку довольно тяжело говорить и плыть одновременно, — пропыхтел принц, замедляя работу ног, на которую постоянно заглядывались ребята. Болтающиеся конечности завораживали: они позволяли плыть вперед, но совсем не так как хвост, и это выглядело интересно. — И я вдохнул достаточное количество дыма, чтобы дыхание было немного затруднено. Ничего страшного, принцесса.

— Тогда вам не надо говорить, — определив, в чем источник проблемы, я собралась отплыть от человека, но он ухватил меня за руку. Жесткая, шершавая, как выделанная шкура чудовища и очень теплая. У всех людей грубая кожа? Они все такие теплые или принц нагрелся от огня?

— Не бросайте меня, леди Мередит. Когда еще я смогу поговорить с русалкой? Ваш народ редко вступает в диалог, причем всегда исключительно по-деловому.

— Я могу всплыть завтра, — разговоры на самом деле не запрещены, просто… Люди же другие. О чем нам говорить? Да и прошлое к беседам не располагает. — Если от города отплыть немного на юг, будет одинокий скальный выступ.

— Договорились! — улыбнулся принц. — Тогда я умолкаю.

Дальнейший путь прошел молча. Габриэль делала очень странное выражение лица, но расшифровать его у меня не получалось. Наверное, считает встречу опасным делом, а меня — безрассудной.

— Я с тобой поплыву! — безапелляционно потребовала подруга, стоило нам вернуться в царство, доставив людей на землю. Наверное, этого стоило ожидать.

Глава 3

— Акула? — его высочество был шокирован, пока хитро блестящая глазами подруга демонстративно равнодушно поведала о нашем экзамене. Я же лишь молча кивала, в основном пребывая в своих мыслях, размышляя о вчерашнем возвращении домой.

Наставник был доволен. От одного ухмыляющегося лица хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, поглубже и вообще притвориться скатом и замаскироваться песком. Вэйд никогда не был доволен, всегда находил огрехи, ошибки и «несоразмерную малькам глупость». Тогда я еще не знала, но мой первый патруль использовали сестры, дабы напомнить начальнику Рему, что нападать на одну из нас — большая глупость. Несчастному тритону измазали форму особой смесью, после которой у него появилась сыпь, привлекающие внимание многоцветные пятна, размером с прозрачную красноголовку (Прим. автора: бычок Гиллета или Lebetus guilleti).

Я абсолютно уверена, что задумка принадлежала Клеменси, кто кроме целительницы сделает такую мазь, но вот как они ухитрились испортить форму стражника — вот здесь вполне могли поучаствовать все, даже Нерисса, не простившая начальнику Рему мое «уродство». Но узнала я это уже по возвращении из насыщенного патруля, поэтому у меня не было сил на объяснения, что начальник стражи не виноват в последствиях экзамена, что лучше бы они гордились моими способностями, а не «мстили», я только смогла попросить вернуть его в исходное состояние, прежде чем легла спать.

Так что после скупой похвалы, мы вполне ожидаемо насторожились, ожидая каких угодно неприятностей. И нам выдали спецзадание — помочь с поиском пропавшей русалки. Айрин, дочь первого советника Гора, пропала сегодня, уплыла в неизвестном направлении и не вернулась домой к ночи. Я неплохо знала Айрин, романтичная, мечтательная русалочка, подруга-погодка малышки Эйми, частенько заплывала к нам в гости. Два любопытных малька активно исследовали мир и не могли дождаться дня, когда им можно будет всплывать на поверхность. В последнее время у них, кажется, не все гладко, но не мое это дело было — не лезла.

А теперь мое. Ее пропажей занялся первый поисковый патруль и нас решили прибить к ним, на случай если Айрин похитили и понадобятся лишние стражники для ее спасения. Так что запланированный отдых отменялся, и я могла лишь надеяться, что удастся выкроить минутку и всплыть к скале, извиниться перед принцем. Но когда старшина поискового патруля Марк узнал, для чего мне нужно на поверхность, то, немного подумав, приказал расспросить людей, возможно, в наших краях появились надводные пираты — разбойники. Габриэль вполне легально отправилась за мной как напарник.

Представив подругу принцу, я минут десять наслаждалась видом стесняющей и нерешительной подруги, что мягко говоря, невероятная редкость. Принц твердо заверил нас, что разбойников достаточно опасных, чтобы рискнуть похищением русалки, в этих местах давно не было, но это не отменяло возможности появления охотников, каких-нибудь любителей редкостей или тех же цирков, где нередко показывали диковинки со всех земель. Пока я расспрашивала Эрика, Габриэль мялась в сторонке, лишь изредка вступая в беседу. Но, в конце концов, она разговорилась и теперь с удовольствием рассказывала принцу мелочи нашей жизни, я же с радостью замолчала. Но, разумеется, долго отмалчиваться мне не дали.

— Леди Мередит, как так получилась, что принцесса вступила в морскую стражу? — странный вопрос. Можно подумать, титул принцессы должен был помешать мне в достижении цели.

— Сдала вступительные испытания.

— М, возможно, я неправильно задал вопрос, — поправил себя принц. — Ваш отец не возражал, когда вы объявили о своем желании?

— Нет, — ах да, я совсем забыла, как сильно надводные жители ограничивают своих русалок, они не могут вступить в стражу. Бедняжки, до чего же им трудно — всегда сидеть в тылу.

— У Мередит мама была морской стражницей, так что царь Траэрн был очень горд, когда одна из дочерей пожелала проплыть течением Флорайн, — тут же разъяснила мой ответ Габриэль, понимая меня без слов.

— О, я не знал, — улыбнулся тритон. — Значит, это семейная традиция? А вступили вы, потому что у царя нет сыновей?

— Нет, — он продолжает сталкивать меня со льдом. И, видя, что подруга вообще мало понимает о чем речь, пришлось продолжить. — Я слышала, что у надводных жителей русалки не вступают в стражу и не плавают на кораблях. Зачем вы их ограничиваете?

— Ограничиваем? — изумление было настолько искренним, что я замялась. — Принцесса Мередит, стража, армия, мореходство — это не женское дело! То есть не русалочье.

— Почему? — не понимала я.

— Это же опасно! — непонимание было взаимным.

— И что? — после простого вопроса принц окончательно сбит с толку. Посмотрев на нас с Габриэль, он видимо, что-то осознал и потому спросил. — Сколько всего русалок в морской страже?

— Примерно три тысячи из семи, — на этих словах Эрик, оглядевшись невидящим взглядом, провел ладонью по лицу и сел, где стоял.

— Невероятно. И вы сражаетесь с акулами? И с тритонами другой страны? Вы же слабее! И кто тогда заботится о детях?

— И что, что слабее?! — воскликнула Габриэль, возмущенная этими словами до глубины души. Принц хоть понимает, сколько нужно сил, чтобы метать гиалиты в воде хотя бы на несколько футов? — Мы быстрее, и мы более ловкие, потому что сопротивление воды нам меньше мешает.

— Вода, — принц выглядел так, словно ему открылись все тайны океана. — Конечно же, разные условия, разная среда требует разных способностей!

— Пока малькам нужна забота — мы остаемся рядом с ними. Это всего лишь года три-четыре, форму потом можно восстановить, — ответила я на вторую группу вопросов.

— А дальше как?! — принц совсем потерялся.

— А что дальше? Пусть плавают, — я решительно не понимала в чем проблема. — За всеми мальками наблюдают воспитатели — русалки и тритоны, которые заботятся о детях, пока их родители заняты. Это нормально. К тому же есть внутренние патрули, одна из обязанностей которых вылавливать потерявшихся или отбившихся от стаи мальков.

— Невероятно, — прошептала Габриэль, смотря на меня во все глаза. — За десять лет, что мы знакомы, я впервые слышу от тебя настолько длинную речь!

— Мы знакомы девять лет, — с тех пор как поступили на обучение.

Долго говорить тяжело, а над водой еще и сухо очень, кроме того после долгого нахождения на воздухе кожа начинала раздражаться, так что окончательно запутавшись в происходящем, я быстро попрощалась с Эриком и нырнула. Надо отчитаться перед старшиной. Особенно тритона обрадовало сообщение, что принц пообещал усилить контроль над подозрительными группами людей. После общего сбора нас отпустили на отдых, приказав завтра быть у жемчужной долины, продолжим поиски с последнего места, где видели Айрин.

Я же задумала расспросить сестру. Эйми и Айрин отдалились друг от друга в последние месяцы, и младшая очень сильно обижена на подругу за появившийся холод, но я уверена, что она захочет помочь с поисками. Сестренку я нашла в саду, при всей своей непоседливой натуре у малышки талант к выращиванию многоцветных водорослей, из них плетут прекрасные наряды. Именно им она стала отдавать все свое внимание, когда у Айрин появились секреты, которые та не пожелала делить с подругой детства.

Для сестры это было равноценно предательству, открытая и искренняя натура не могла принять загадки, из-за этого она всегда была ближе к Айрин, чем к нам, родным сестрам, просто потому что для нас тайны были нормой, что для кронпринцессы Аланы, что для целительницы Клеменси. Даже чистосердечная Даная не раскрывалась до конца, храня личные секреты лучше, чем иные закрытые пещеры затонувшие сокровища. Про меня, Нериссу и Гэйлу и говорить нечего, мы как моллюски, вскрываемся с большим трудом. Но Эйми — наша сестра, и как мы поможем ей в любой ситуации, так и рассчитывать можем на такой же ответ.

— Я не знаю, Мередит. Я ничего не знаю, Айрин вообще перестала со мной разговаривать почти месяц назад, — русалочка едва не плакала, расстроенная и обиженная лучшей подругой, судя по всему, уже бывшей.

— И направления ее заплывов ты не знаешь? — чтобы Эйми да не попробовала проследить хотя бы из любопытства? Невозможно.

— Ну, — замялась сестренка, — я могу показать, куда она чаще плавала, но не до конца, я испугалась следовать за ней дальше.

— Хорошо, — наша пятерка поплывет по этому маршруту, поисковый отряд — по главному следу от мест добывания жемчуга.

Течение Айрин шло куда-то за границы поселений, но слава океану, не за границу наших земель. Однако к тому моменту, как Эйми отвела нас туда, где теряла подругу, стали просыпаться первые подозрения, что Айрин нарушила запрет и всплыла до совершеннолетия. Мы проверили все окрестности, вдруг ошиблись, но уголок был слишком глухой, не осталось никаких иных вариантов, кроме надводного мира. Что же она там делала? Изучив все водное пространство в округе, мы решили подняться на поверхность, проверить, не найдем ли там зацепок. Но, даже не доплыв до надводного пространства, мы увидели Эрика и других людей. Что они там делали?

— Надо с ним поговорить! — Габриэль была настроена решительно. — Мередит, подай сигнал! — или нет. Почему я? Она же тоже с ним знакома. Но спорить с подругой бесполезно, так что через минуту обсуждений мы пришли к выводу, что говорить надо всем, а потому всей командой вынырнули поговорить с принцем и его людьми.

Надводные жители шарахнулись как планктон от кита, причем все как один достали оружие. Рефлекс. Но пришлось признать, что они не одиноки в этом: руки привычно сжимали в руках копье, про которое я не помнила, когда успела перехватить для боя. Прекрасное начало беседы, располагающее и выражающее полную готовность к сотрудничеству. Видимо, некоторое сумасшествие происходящего дошло до принца и Руно одновременно, так как отложили оружие они почти синхронно, а за ними повторили и мы.

— Добрый день, — поздоровался Эрик, слегка улыбаясь, но глаза смотрели настороженно. Что же они здесь забыли?

— Руно, старшина второго поискового патруля, — представился друг. — Одна из наших русалок пропала, и течения привели нас сюда.

— Ясно, — протянул принц, причем взгляд из настороженного стал цепким, оценивающим. — У нас похожая ситуация, двое суток назад пропал младший сын графа Венде.

Мы переглянулись, Айрин исчезла примерно в это же время. Могли ли они быть похищены одними и теми же людьми или тритонами? Кажется, принцу пришла в голову та же мысль.

— Позвольте представить, начальник охраны графа, сэр Вильям Уоррен. Сэр Уоррен, введите наших союзников в курс дела.

Картина вырисовывалась достаточно типичная, не будь мы жителями разных миров. Два дня назад сэр Эдвард не вернулся с одиночной пешей прогулки. Тревогу подняли только за ужином, в последние месяцы юный господин предпочитал обедать вне дома. Прямо как Айрин. После исчезновения тритоны из охраны проверили пещеру графского сына и обнаружили пропажу вещей, причем сугубо простых, невычурных, как для долгой дороги. У Айрин вещи были на месте, вот только нескольких памятных безделушек не было, это Эйми вычислила сразу, как только мы ее попросили изучить пещеру, подозревая, что стража какую-нибудь подсказку пропустила. К единому выводу, что пропавшие не были похищены, а сбежали, причем вместе, пришли достаточно быстро, осталось понять как, куда и зачем.

— Он не мог ее вывезти, не привлекая внимания, — рассуждал Эрик несколько суток спустя. Мне очень хотелось узнать, почему принц вообще занят поисками сына графа, но пока было не до любопытства. Я даже специально у Аланы спрашивала, но она не имела ни малейшего представления о причинах Эрика и предложила спросить лично. Больше всего меня удивило, что старшей сестре, похоже, тоже очень любопытно, хочет сравнить обязанности наследников в двух мирах?

— Сообщники? — сегодня с ним разговаривала только я, Руно и сэр Уоррен спихнули обмен информацией на нас, как на давних знакомых. Давние, да, две встречи с разницей в год.

— Думаешь перевозку русалки можно скрыть? Люди болтливы, — пришлось перейти на гораздо менее формальный стиль речи, зато он куда практичнее. — Но мы все равно продолжим опрос местных, может быть, кто-нибудь заметил что-то еще до побега.

Люди опрашивали людей, мы — тритонов и русалок. Но результатов не было. Отчаявшись, Габриэль могла сотворить нечто безумное, мы всегда это знали, но даже в самом жутком из кошмаров мне не приходило в голову, что подруга может предложить отправиться в соседнее царство к русалкам, а точнее — к морской ведьме. Пока Руно пытался найти ускользающий рассудок Габриэль, а Фил старательно притворялся камнем, мы с Аквой вспоминали все, что известно о морских ведьмах.

Очень старые создания. Это первое, что вспоминается о таинственных существах, которыми пугают мальков и нервных юных русалочек. Древняя мудрость, светящаяся в глазах, знания, равных которым нет во всем океане, и сила, с которой считаются правители всех царств. Никто точно не знает, кто такие морские ведьмы, есть лишь множество версий. По одной из них морские ведьмы — это русалки, заключившие договор с океаном и выполняющие его неумолимую волю. В другой легенде они совершенно иная раса, куда более древняя, чем тритоны и русалки. Таинственно и опасно. Все как любит неугомонная Габриэль. И, к сожалению, особого выбора у нас нет, поиски зашли в тупик со всех сторон, люди тоже задумались об обращении к земным колдуньям.

В соседнее королевство максимально быстро снарядили отдельную пятерку, состоящую только из русалок: получать право прохода для тритонов из стражи было бы слишком долго. Но даже так, пока мы не приблизились к жилищу морской колдуньи, нас «охраняли» русалки Эостры, пусть это и выглядело, как конвой с заключенными, у нас не было права возражать. Пещера, где обитала ведьма, была довольно далеко от основных поселений, возле высоких голых скал, где на небольших выступах изредка растут особо настойчивые несъедобные водоросли. Больше здесь не было никого и ничего, пустынное, глухое место, где даже вода кажется холоднее, чем обычно.

Наши «охранники» даже не стали доводить нас до пещеры, стоило той появиться перед глазами, как они остановились, предложив нам дальше плыть самим. Габриэль поплыла первой, как наиболее храбрая и наименее разумная, мне пришлось срочно скользить следом. Сумасшедшая русалка, мало ей камней на хвост привязать!

— Теплой воды вам, госпожа ведьма! — я практически заледенела, как и Аква и остальные из нашей пятерки. Какого морского дьявола она лезет вперед старших?! Белла, старшина пятерки, в один короткий рывок оказалась возле Габриэль, закрывая той рот, но было поздно — морская ведьма выплыла на зов.

Она выглядела на удивление нормально, как старая русалка, но только если не смотреть ей в глаза. Тяжелый нехороший взгляд, давящий как камень. Русалки как одна опускали голову, сталкиваясь глазами с ведьмой. На меня она смотрела последней, и нутро затопил холод, леденящий душу и останавливающий ток крови. Больше всего хотелось спрятаться, закрыться, больше никогда не видеть ее глаза, подобные глубоким ущельям, из тех, где можно плыть и плыть на дно и умереть, так его и не достигнув.

Но я дочь царя Траэрна и морской стражницы Флорайн! Я служу на благо Белого Царства, и одна из моего народа сбежала туда, где мы не сможем ее защитить! Если мне нужна помощь этой карги, чтобы найти беглянку, я ее получу! Я больше не дрожала. Холода не было, напротив, вода даже потеплела, будто солнце достигло нашей глубины. Я смотрела в глаза морской ведьме, держа в руках копье, которое снова достала на одних рефлексах.

— Я буду говорить с тобой, — колдунья смотрела уже иначе, не давя своей силой, скорее, чуть насмешливо и указывала на меня пальцем. — Остальные ждут здесь.

— Мередит! — вскинулись очнувшиеся от транса подруги, но их задержали более опытные стражницы. Трейя, с силой удерживавшая Акву, слегка развернула голову ко мне. — Будь бдительна!

— Есть! — а как иначе в логове ведьмы?

Я немедленно вплыла внутрь пещеры за ее хозяйкой. Лезть в место обитания настолько опасного существа без его на то дозволения — смерть, причем мучительная, надеюсь, подруги удержатся от опрометчивых поступков, потому что одно дело пытаться остановить меня, другое — рвануть на верную гибель. Пещера не была такой, как я воображала, пока собиралась на миссию и плыла сюда.

Здесь не было рыбьих кишок, развешанных вдоль стен, не плавали проколотые глаза клыкастых чудовищ, и нигде не было видно костей русалок и тритонов. Морская колдунья на мое искреннее недоумение от вида более чем обычного жилища расхохоталась. Она махнула рукой, указывая, где я могу устроиться, продолжая посмеиваться, а после поставила на стол несколько водорослей, рыбу и даже креветок в качестве угощения.

— Угощайся. Ох, молодежь, что ж вы такие предсказуемые-то? — уселась напротив ведьма. Посмотрела на меня и снова засмеялась. Красивый смех, чистый, искренний. — Чисто дети во всякие страшилки верите. Что, ожидала черепа русалочек молоденьких увидеть? Или, может, органы чьи-то на столе?

— Кишки на стенах, — честно призналась я, не видя смысла лукавить: добродушная колдунья легко вызывала на откровенность. Мастерски исполненный прием, даже у наставника не всегда получалось, так что я решила ее поощрить.

— Честная и умная, — прищурилась собеседница. — Неплохая у Флорайн смена выросла, достойная.

— Спасибо, — это был нечестный удар. Мне очень хотелось спросить, откуда она знала маму, что их связывало, как она меня узнала, но я старательно давила в себе все порывы, мешающие работе. Я представляю морскую стражу, и здесь мы за помощью в поиске Айрин. Может быть, когда-нибудь я приплыву сюда специально расспросить о матери, но не сейчас.

— Достойная, — повторила ведьма и кивнула каким-то своим мыслям. — Ну, с чем пожаловала, гостья незваная?

— Простите за вторжение. Я Мередит из морской стражи Белого Царства, расследую исчезновение одной из жительниц нашего моря. Вы можете чем-нибудь помочь в поисках?

— Да чем же я помогу? Я всего лишь старая развалина, плаваю тут тихо-мирно, никуда не лезу, — и ведь не врет. Не она лезет — к ней лезут, за советом и помощью. Но если она старая развалина, то наставник Вейд — мягкосердечный планктон. И если кто и мог на дне морском придумать, как незаметно перевозить русалку по суше, то только колдунья.

— Возможно, к вам недавно обращалась за помощью юная русалка, ищущая способ незаметно перемещаться по земле. Или может, вам известен способ отследить сбежавшую русалку?

— Все возможно, стражница. Весь вопрос в цене, — вода вокруг мгновенно сменила температуру. Чего может желать морская колдунья, одно из самых могущественных созданий в океане?

— И что же вы хотите? — угрожать морской ведьме — ищите другую сумасшедшую. Но и мне она ничего не сделает. Раз знает, кто моя мать — знает и кто мой отец, а связываться с правителем Белого Царства, Повелителем морей, без веской причины не станет даже настолько могущественное существо. У отца немалая сила, просто она совершенно иных масштабов, иначе стража была бы не нужна.

— Много чего, — начала ведьма, но продолжила несколько иначе, чем я ожидала, — мне не надо. Но вот сменить русалочий рай на сильнейшее царство, обитель Повелителя морей, я не откажусь.

Как? Как отец смог предугадать, чего потребует морская ведьма? Еще когда только собирали патруль в Эостру, отец предупредил меня, что в качестве платы ведьма может захотеть переселиться к нам. На мое удивленное: «зачем?» он ответил, что у нее могут быть личные причины пожелать этого. И ради этого царь наделил меня полномочиями пригласить морскую колдунью в наше царство. Как я тогда через свой хвост не кувыркнулась, самой интересно, удивление мое было велико, сестра-наследница от меня не отставала, пусть ее изумление выглядело лишь как приподнятые брови.

— От имени царя Траэрна я приглашаю тебя, морская ведьма… — пауза, ибо ведьма должна мне сказать имя, под которым она известна морскому народу.

— Орсола, — вспыхнули глаза колдуньи.

— Орсола, жить в Белом царстве на том же праве и том же слове, что и другие жители.

— Я принимаю приглашение царя Траэрна, слово даю жить по его закону и да будет его царство мне домом.

После Орсола споро начала собираться, водоросли, ракушки, что-то спрятанное и завернутое, неизвестные мне мази — она ловко складывала вещи в корзины по одной ей известному принципу, я же, выяснив, что искать Айрин ведьма будет исключительно после обустройства в новой пещере, выплыла из пещеры доложить о результатах Белле. Ту уже предупредили о подобном исходе и моих полномочиях, так что старшина лишь спросила, нужна ли морской ведьме помощь в переплаве. Помощь была нужна, и каждая из пятерки понесла по паре корзин, не считая тех, что тащила на себе сама ведьма, сообщив, что это слишком деликатные предметы, и она не может их доверить никому, кроме себя.

Патруль Эостры за переселением морской ведьмы наблюдал со смешанными чувствами: с одной стороны, они ее боялись и испытывали облегчение из-за ухода, с другой — если понадобится магическая помощь, им придется плыть к нам. Колдунья посмеивалась над русалками, но плыла спокойно, как кит, словно всю жизнь планировала к нам перебраться, что нельзя исключать, учитывая, что отец предвидел это.

Глава 4

Обустраивалась ведьма недолго, царь Траэрн, заранее зная исход дела, приказал приготовить ей жилье, подальше от людей, но не так далеко от жителей царства, как это было в Эостре. Колдунья ничего не сказала по этому поводу, но скорее всего, отметила, потому что, не разобрав корзин, велела мне привести старшину Марка.

— Превращение в людей?! — стражник смотрел на Орсолу как на заговорившую рыбу, и мне сложно было его осуждать.

Древние легенды гласили, что русалка может стать человеком с помощью магии морских ведьм, но жизнь ее будет короткой, наполненной болью и страданием. И умирая, станет она морской пеной, но эту часть ведьма высмеяла, сказав, что и после смерти русалка останется человеком и будет зарыта в землю, где со временем ее тело станет частью надводной природы. И, по словам ведьмы, недавно к ней приплывала молоденькая русалочка с просьбой превратить ее в человека.

— Вы ей отказали? — осторожно переспросила я, потому что, насколько нам известно, морские колдуньи не отказывают в просьбе, какой бы она не была, лишь бы проситель смог оплатить их помощь.

— Нет, не отказала, лишь назначила цену. Неподъемную для малька, если быть честной, но превращать русалку в человека, зная, что она умрет юной и измученной — нет, этого мне не хотелось, — Орсола медленно жевала принесенные нами в дар креветки, а потом с тяжелым вздохом продолжила. — Есть, впрочем, способ помочь ей, только одной ведьме не справиться. Нужна еще одна ведьма, земная, да и пара целителей не помешает, морской и земной. Тогда есть шанс на долгую жизнь в иной оболочке.

— Шанс?

— Кому не захочется лично поковыряться в такой диковинке? — как-то философски пожала плечами ведьма, а меня изнутри сковал лед, всплыли воспоминания о страшном времени, когда люди открыто добывали сердца русалок, да и плоть нередко пробовали, считая «рыбу — рыбой».

— Четверо, значит? — уже успокоился Марк. — Вы сообщили об этом Айрин?

— Нет, она не спрашивала о таких «деталях», — язвительно ответила ведьма. И заворчала. — Ох уж это молодежь, никто не хочет слушать старую каргу.

— Как ее найти? — перешел к главному вопросу старшина.

— Кровь нужна, волос ее да жемчужина чистая да ровная. Принесете все — отправимся на поверхность, заговорю камень, найдете малька.

— Кровь отца подойдет? — уточнила, потому что если волос мы можем найти на гребне, то кровь — нет.

— Подойдет, как же не подойти. И матери подойдет, и обоих можно. А теперь шевелите хвостами, да ищите все, что я сказала!

За жемчужиной я обратилась к Нериссе, вот уж кто знает толк в морском камне, а потому практически идеальная жемчужина была найдена в кратчайшие сроки. Разумеется, любопытная старшая сестра попросила взамен рассказать все, что мне позволит увидеть ведьма. Первый советник Гор даже хвостом не дернул, когда ему сказали, каким именно способом будут искать его дочь.

— Кровь так кровь, — пожал плечами советник, — хоть сердце вырезайте.

Царь уже не раз с ним беседовал, что у него кроме дочери еще и сын имеется, смышленый малек, ученик целителей, но кажется, для тритона существовала только дочка, копия ее умершей матери. Отец этого не понимал, потому что очень хорошо осознавал — если он будет делать глупости как советник и выделять Данаю, очень похожую внешне на Флорайн, мама его при встрече в небесном океане на копье насадит. Раздобыть все необходимое и получить от ведьмы одобрение каждого предмета удалось достаточно быстро, светило не сдвинулось почти с места, но пришлось повременить с колдовством. Вильям Уоррен, услышав о возможном способе поиска, передал сообщение от графа Венде: «его сиятельство интересуется, нельзя ли использовать для поисков сына его кровь. Любой нужный камень мы достанем».

— Ни разу не искала людей, — задумалась колдунья. — Но попробовать можно.

— А земные колдуньи? — вылезла внезапно Габриэль, мало ее Марк и Белла чихвостили за неразумное поведение, как бы болтушку из стражи не погнали. — Они не могут помочь?

— Земные колдуньи плату не меньшую берут, да и искать их куда как сложнее, — было как-то не с руки спрашивать, откуда Орсола столько знает о «надводных коллегах», хотя очень хотелось. — Люди их боятся почище любой другой силы, что им неподвластна, вот ведьмы и уходят в леса, подальше от людской молвы. А найти ведьму против ее воли может лишь другая ведьма, причем та и только та, что сильнее.

Мы находились на поверхности возле пещеры, где была и вода, и открытый воздух. Как оказалось, морским ведьмам для колдовства нужны такие же убежища, как и целителям, которые в них создают некоторые мази и снадобья, жидкие как вода. Поразмыслив, колдунья сказала принести ей камень, с которым чаще всего соприкасался пропавший тритон, его волос и привести его родителя — кровь для магии нужна свежая, только пущенная.

— А почему для Айрин можно было любой камень использовать, а для поиска сына графа — как-то с ним связанный? — пользуясь хорошим настроением ведьмы, мы так нагло теребили ее вопросами, что можно лишь поражаться, что нас в ракушки не обратили.

— Потому что он — человек, а не тритон, знать не знаю, как с ним абы какой камень сработает, — отрезала Орсола.

На вопрос же, а можно ли остальным присутствовать при обряде, она неожиданно равнодушно ответила, что мы можем хоть всю пещеру забить, лишь бы не мешались, да не портили ее запасы. Воспользовавшись предоставленной возможностью, в пещере оказались все, кто смог там поместиться, с земли пришли принц Эрик, начальник стражи Уоррен и сам граф, из океана же выплыли мы с Марком и первый советник. Усталые, практически не спавшие, осунувшиеся граф и первый советник были на удивление похожи в своем взволнованном надеждой состоянии. Отцы видели друг друга впервые, но разговаривали на удивление дружелюбно, не обвиняя, что сын/дочь сбежали из-за влияния чужого малька. Хотя, если наши подозрения верны, они еще могут породниться. На морской памяти был один такой случай сотни лет назад, задолго до заключения мирного договора с Кассиопой. Правда, я не смогла выяснить, превратили ли русалку в человека или наоборот и вообще, чем все закончилось, легенда обрывалась внезапно.

Колдунья никому не дала долго разговаривать, начав замешивать в выемке в камнях водоросли, добавляя к ним какие-то странные смеси, которые хранились в пещере, показывая, что такие убежища нужны именно для тех ингредиентов, которые должны быть сухими. Туда же были добавлены океанская вода, растертый камнями панцирь краба, желчь дельфина и кости небесной рыбы, люди назвали ее чайкой — одна из тех птиц, что не боится океана, потому что это ее дом. Все это время Орсола что-то бормотала себе под нос на языке, что не знал никто из океана, и, если верить Эрику, не был похож и на языки надводных жителей. Кровь Гора стала последним ингредиентом, и в выемку опустили жемчужину.

— Мне кажется или снадобья стало меньше? — тихо спросил у меня Марк.

— Меньше, — будто впитывается в жемчужину, но сказать это вслух я не рискнула.

— Единый, помоги! Зелье всасывается в камень! — ошеломленно пробормотал сэр Уоррен, круглыми глазами глядя на происходящее.

— Готово, — возвестила колдунья, когда последние капли также втянулись в жемчужину, окрасившуюся в цвет глубоких ущелий с вкраплениями алой крови. — Теперь она будет вас вести. — Потом, взглянув на бледного, как прежде жемчуг, тритона, Орсола покачала головой и продолжила. — Жива, беглянка, видите, камень целый.

— А если он… — советник не закончил вопрос, но смысл был ясен каждому.

— Пока не раскололся совсем — жива, — лаконично ответила ведьма.

Круглый камень положили на небольшой поднос, и он сам по себе покатился в сторону, видимо, указывая направление. Пока мы рассматривали это чудо — игрались, если быть честным, перекатывали камень в другие углы и смотрели, как он возвращается на место, граф с разочарованием возвестил, что его камень не подходит для такого, и показал небольшой тупой кинжал. Детский нож его сына, не острый и не опасный, на рукоятке которого, в самом основании был небольшой красивый камень, похожий на каплю солнца. Я залюбовалась мерцанием цвета, никогда не видела настолько красивый камень.

— Почему не подойдет, — хмыкнула ведьма. — Будет концом направление указывать, и никакие подпорки не нужны будут, положите на землю — все и укажет.

И ритуал повторился, впрочем, не сказать, что мы насмотрелись в первый раз. Колдовство каждый видел впервые, и помимо священного трепета перед неизвестной силой я испытывала некоторое замешательство от того, с какой деловитостью творила волшбу Орсола. Будто не ворожила, а выполняла работу, так же как каждый из нас: спокойно, со знанием дела и полным отсутствием пиетета. Это тоже в какой-то степени завораживало, подчеркивало, что морские ведьмы — особенное, не то что мы, смотрящие на чудеса, раскрыв рот как мальки. Рядом охнул принц Эрик, но когда я повернулась к нему, тритон старательно рассматривал, как зелье впитывалось в камень солнца.

— Что-то не так, принцесса Мередит?

— Принцесса?! — сдвоенный возглас графа Венде и сэра Уоррена еще какое-то время эхом разносился по пещере.

Как-то вышло, что до этого никто не называл титул, с которым я была рождена, все же под водой личные достижения ценились больше, поэтому из надводных жителей только принц Эрик знал, что я дочь Траэрна. Что извиняло удивленные возгласы, но отнюдь не объясняло странные взгляды, бросаемые в мою сторону, благо старшина Марк спокойно прикрыл меня собой. Подозрительно мрачный принц снизошел до объяснений, что статус принцессы не освобождает русалок от поиска призвания и работы, а после пустился в рассказ-повествование, что он узнал о нашей жизни. Судя по перекошенным лицам, наши обычаи оказались слишком различны, что печалило. Такие похожие и такие разные — как вообще стал возможен наш союзный договор?

— Я закончила, — возвестила колдунья, когда принц замолчал, а остальные переваривали полученную информацию — во время монолога нам тоже открылось много неизвестного и непонятного о людях и их обычаях. — Красивый янтарь, прозрачный, чистый. Давненько я таких не видала.

— Подарок моего брата. Он получил землю от короля Артура в награду за верную службу, и там целые залежи янтаря, оттуда и название графства — Анбар*.

Янтарь — вот как называется капля солнца. На берегах нашего царства его не было, потому что это не камень на самом деле, а застывшая смола, так рассказала Орсола. Надводные жители не были в курсе, считая его обычным камнем, но слова колдуньи никто оспаривать не рискнул, в конце концов, морские ведьмы знают о мире много больше любого живущего над водой и под ней. Она не стала рассказывать многое, лишь упомянула, что смола, из которой состоит янтарь, была сама собой десятки миллионов лет назад, мне даже вообразить такой срок было страшно. Но долго предаваться размышлениям не получилось, после благодарностей от графа, который честью клялся оплатить помощь колдуньи, мы покинули пещеру: мы с Марком к двум патрулям, а Эрик и Уоррен — к собранному отряду. Мальков надо было вернуть, показать целителям, объяснить, где и почему они оказались неправы, а после наказания — решать, что делать дальше. Слава океану, что из всего вышеперечисленного стража должна сделать только первое.

Жемчужина вела нас напрямик, игнорируя течения, да и плыть пришлось вглубь людских земель по крупной реке, наши же вещи немало затрудняли путь. Даже тренированным стражникам тяжело плыть против течения с вооружением, плащом для сна и котомками с едой. Периодически мы видели возле воды людей принца на необычных наземных существах: возможно мальки так и не расстались. Впереди плыли старшина Марк и сэр Уоррен, не столько стремясь найти пропавших, сколько стараясь не позволить суматошным отцам нарваться на возможные неприятности, что один, что второй наотрез отказались предоставить страже спокойно закончить свою работу и по следу камней отправились самолично.

Глава объединенного патруля ругался тихо, но слышно было всей команде, включая советника, который просто игнорировал все, не относящееся к возвращению дочери. Каких трудов стоило убедить его остановиться на ночевку — один океан ведает, лишь мысль, что выбившись из сил, мы не сможем при случае защитить Айрин, вернул советнику здравый смысл, хотя Габриэль тихо ворчала, что его пост будет под большим вопросом после такого бестолкового поведения. Разумеется, она ворчала так, чтобы ее не слышали, а вечером и вовсе утащила меня поближе к людскому лагерю: по ее же словам изучить союзников никогда не лишне.

— Да и неужели ты не хочешь поболтать с принцем Эриком? Хвоста у него нет, конечно, но это лишь добавляет изюминку!

Габриэль сложно понять, еще сложнее мерить морскими мерками, поэтому я покорно следовала за подругой, молясь, чтобы мне хватило сил сдержать ее при необходимости. Как ни странно, принц нас словно ждал: прогуливался вдоль берега, пристально вглядываясь в воду.

— Добрый вечер, принцесса Меридит, леди Габриэль! Вы тоже устроились здесь на привал?

— Да, вон в тех камышах, — улыбнулась подруга, я же склонила голову в приветствии. Что мне нравится в Габриэль больше всего — мне рядом с ней не надо говорить, то, что надо, она поймет и выскажет сама, да и собеседника развлечет без меня. — Видимо, мальки так и не разлучились.

— Судя по всему, наши подозрения о романе верны. Довольно нестандартная ситуация, не припомню подобного союза. А вы, леди?

— У нас есть история о таком союзе, но она обрывается слишком резко и точный конец неизвестен, — задумчиво ответила Габриэль.

— Звучит как красивая легенда, — заметил Эрик. — Как вы считаете…

Пользуясь тем, что Габриэль удерживала внимание принца, а он — ее, и можно было бы не беспокоиться, что она попадет в неприятности, я отплыла подальше от человеческого лагеря, стараясь держать голову пониже и внимательно следя за резкими и точными движениями сэра Уоррена и его людей. Устраивать тренировку во время преследования беглецов, казалось очень странным решением: а если нападут разбойники? Или сын графа и Айрин будут в беде и понадобятся силы, чтобы их спасти?

— Очень экономные и четкие движения, — рядом всплыл старшина Марк, Руно, по всей видимости, остался за старшего в лагере, и ничего хорошего это не означало. — Не беспокойся, линия командования в чрезвычайных ситуациях уже обговорена, пока вы беседовали с сыном царя.

— Спасибо, старшина. Я чувствую ветер, — насколько сильные движения!

— Могучий тритон, — кивнул в ответ Марк. — И опыт у него большой, жаль схватиться невозможно.

Старшина Марк любил хороший спарринг, почти в полную силу, и был одним из сильнейших тритонов в королевстве, но надводные тритоны совсем другое дело, как минимум потому, что легко могут сбежать. Чаще всего разбойники от нас отбивались стрелами, не рискуя приближаться и тем более заходить в воду, там наше преимущество было неоспоримо. А вот стрелы — чтобы точно защищаться от них, не отвлекаясь на искажения между водой и воздухом, нужен опыт и тренировки, если хватит ума не высовываться из воды, превращая себя в самую простую мишень, которую только можно придумать. Хотя, конечно, всегда можно взбаламутить воду, дабы скрыться с глаз, но ведь и самому тогда не достать противника гиалитами. Но все же, почему они тренируются сейчас?

— Полагаю, это связано с неравномерной нагрузкой на мышцы над водой, — задумался Марк. И неожиданно просиял. — Но на самом деле лучше бы спросить.

— Зачем? — опешил от нашего вопроса и интереса сэр Уоррен, его тритоны разошлись после команды, но устроились поблизости, чтобы все слышать и видеть. Если любопытно, то почему бы не подойти? — А вы разве не ежедневно тренируетесь?

Начальнику охраны графа наша структура оказалась не менее интересна, чем они нам, так что он с удовольствием уселся на надводные водоросли, чтобы поговорить.

— Это была не тренировка, не полная, во всяком случае, мы разминались после долгой верховой езды, возвращали мышцам и связкам привычную подвижность. Никто в здравом уме не станет перенапрягать себя тренировками во время задания, тем более когда под нашей охраной кронпринц.

— Почему принц Эрик в этом участвует? — задал давно интересующий меня вопрос Марк. — Это входит в его обязанности?

— Что? Нет, конечно, нет, просто у принца доброе сердце, совсем как у его отца. Он заботится о своих людях, — с неприкрытой гордостью говорил сэр Уоррен, словно само подчинение такому принцу как Эрик делало ему честь.

— Это достойное поведение, — дипломатично похвалил наследника Марк, явно вспоминая Алану. Старшая сестра тоже соответствовала своему статусу, так что на любопытство человека ему было чем ответить.

Я же задумалась, если наследники так похожи, может ли быть, что им двигали не только благородные и возвышенные цели? В свое время отец рассказывал, что Алане, как кронпринцессе, надо действовать довольно жестко ради целесообразности, и мы должны это принять. Не только то, что она может пожертвовать нами всеми, но и то, что это может осуществляться не ради какой-то конкретной цели, а чтобы впечатлить простых тритонов и русалок. Таких как Уоррен.

— Стало быть, лица королевской крови не обязательно будут занимать высокие посты в королевстве, — вывел меня из раздумий голос мужчины. — Довольно необычное поведение для правителя. Король Траэрн не боится, что его дочерям причинят вред?

— Боится, как любой отец, — на этот вопрос пришлось отвечать уже мне. — Но мы же должны найти свою заводь.

— Тогда почему он не… как же сказать правильно… Поймите, леди, я не желаю вас оскорбить, но не могу понять — почему король не выдал вас замуж? — одного вопроса было достаточно, чтобы четко показать насколько тяжелое положение у наземных русалок. Выдать замуж?

— Что вы подразумеваете под словом «выдать»? — заинтересовался Марк.

— Полагаю тоже, что и все: найти подходящего по статусу и положению мужчину и отдать ему дочь в качестве законной супруги.

— Найти и отдать, — эхом отозвалась я, стараясь дышать глубоко и размеренно, но удержаться не получилось. Я рассмеялась в голос, старшина Марк, возмущенный услышанным, подавился воздухом и взглянул на меня так, словно никогда не видел.

— Позвольте узнать, что вас так рассмешило, принцесса Меридит? — резкий голос принца оборвал смех. Чем-то недовольный Эрик и Габриэль присоединились к нашей беседе, причем его недовольство было настолько ощутимо, что больше всего хотелось нырнуть поглубже и не всплывать. Не стоило так грубо реагировать, насколько бы несусветными мне не казались их обычаи, чужие традиции надо уважать как свои.

— Я поступила невероятно грубо. Приношу мои извинения, сэр Уоррен, — я поклонилась так низко, как это было возможно.

— Я не в обиде, леди, ваша реакция более чем красноречивый ответ, — немного поддел меня тритон. Хорошо, что он не воспринял смех как оскорбление их законов.

— Нам пора вернуться в лагерь, — мотнул головой старшина Марк.

Попрощавшись с улыбающимся Уорреном и недовольным принцем, мы нырнули и быстро поплыли в лагерь, Габриэль пыталась устроить нам допрос, но отвечать на ее расспросы не хотелось. Вспоминая недовольство принца, становилось не по себе, возможно ли, что русалочий смех осуждаем у людей? Этот и другие моменты не давали успокоиться, голова гудела от раздумий, но чаще других всплывали сомнения: смогут ли Эдвард и Айрин быть вместе, если между нашими культурами столько различий?

Глава 5

На следующее утро мы поплыли дальше, как только солнце показалось над водой: советник Гор нервничал все больше, подгонял нас, но сам держался на одном лишь упрямстве и потому скорее замедлял группу. Старшина Марк недовольно качал головой, но молчал, понимая чувства обеспокоенного отца. Понимание, однако, не помешало стражнику осторожно уточнить, смогу ли я ненадолго вспомнить, что я не только морская стражница, но и принцесса, и остановить советника, если тот будет мешаться под хвостом. Оставив идею на самый крайний случай — если действия советника поставят под угрозу жизни других — мы пришли к молчаливому соглашению не обращать избыточного внимания на беспокойного тритона. У меня же была иная проблема, давно знакомая, но от того не менее трудноразрешимая.

— Мередит, ты можешь молчать сколько угодно, но я от тебя не отстану даже за весь жемчуг океана! — Габриэль действительно не отставала от меня ни на хвост, так что вскоре половина патруля косилась в нашу сторону. Хотя старшие тритоны, казалось, веселились, глядя на «нервных мальков».

— Соблюдай тишину! — рявкнул вконец уставший от подруги Руно. Интересно, старшина не вмешивается потому, что Руно должен научиться держать нашу пятерку под контролем?

— Что ей от тебя так упорно надо? — тихо спросила подплывшая с другой стороны Аква, воспользовавшись активизировавшейся перепалкой между двумя стражниками.

— Хочет говорить про принца Эрика, — так же тихо ответила и осторожно отплыла чуть дальше от Габриэль. Хвала океану, занятая стычкой она этого не заметила, а то прицепилась бы как рыбка-прилипала.

— И что такого? Пусть говорит, ты же всегда могла часами слушать ее и не уставать. Даже нужное умудрялась слышать, не пропускала важное.

— Она хочет, чтобы говорила я, — что было очень весомой проблемой. Я уже рассказала все, что думала по поводу принца, но Габриэль продолжала задавать одни и те же вопросы, просто разными словами. Что с ней не так?

— Зачем? — округлила глаза Аква, но отплыла еще чуть в сторону и потянула меня за собой. Как раз в этот момент жемчужина повела нас в один из притоков реки с куда более медленным течением, так что плыть стало намного легче.

— Не знаю, — подруга говорила, что ей интересно, но смысла в расспросах я не видела.

— Мередит! — Габриэль наконец-то заметила, как далеко я от нее уплыла, и только вознамерилась приблизиться, как между нами вплыл Фил.

Могучий, спокойный и молчаливый тритон закрыл меня от странной подруги и жестом предложил ускориться, чтоб у нее сил не осталось на беседу. А я с удивлением поняла, что Руно и не думал всерьез ругаться с подчиненной на глазах у старших товарищей, он просто отвлек ее, чтобы оставшаяся парочка прикрыла мое отплытие. Старшина Марк понял план еще раньше и даже одобрительно кивнул Руно, когда тот вернулся во главу пятерки, тем самым образуя треугольник прикрывающих меня друзей. А вот к Габриэль подплыли Белла и Трейя, явно серьезно настроенные — старшим еще в Эостре пришлась не по душе некоторая импульсивность подруги. Аква тихо посочувствовала, мне же на это сил не хватило, вымотали бессмысленные расспросы.

Ну откуда мне знать, красив ли принц? Хвоста у него нет. И чем ей не нравится ответ «достойный наследник трона»? Он действительно хорошо учился у родителя, а короля Артура отец уважает, говорит, что надводным жителям не всегда так везет на царя. Такой правитель точно не позволит наследовать себе слабому или глупому мальку, так что принц таким не является. Он мне даже напоминает мне Алайну, я не могу перестать их сравнивать, а старшая сестра вызывает у других только уважение и благодарность за милость океана, подарившего трону сильную наследницу.

Габриэль же чем-то была недовольна, все выспрашивала, что я думаю, как бы вела себя, будь я человеком или будь принц — тритоном. Все попытки объяснить, что в таком случае я была бы не я, а Эрик — не Эриком, пропадали втуне. Сколько бы подруга не слушала и не узнавала о традициях иного мира, она никак не хотела понять и принять всю глубину различий между нашими культурами. Меня же иной раз бросало в дрожь от подробностей бытия наземных русалок, особенно пугало то, с каким равнодушием говорили о своей жестокости тритоны: для них такое положение было нормой. Было нормой «найти достойного тритона и выдать дочь замуж» — будто она сама не может понять, с кем именно хочет поплыть по одному течению! Было нормой не допускать русалок в стражу, на корабли, было нормой оставлять их сидеть с мальками. И что же, наземные русалки всю жизнь так и живут, закрытые спинами тритонов?

От одной мысли ощущение будто прикоснулась к «прозрачной жемчужине». Пару лет назад в рамках подготовки стражника мы уплыли далеко за пределы Белого Царства, специально научиться действовать в невозможно холодной воде. Там мы и увидели это чудо — скала из замерзшей воды, белее мрамора руин, сверкающая как небесный планктон — так и притягивала взор природная красота. Наставник тогда рассказывал, что надводный народ «прозрачную жемчужину» называет ледником, а саму замерзшую воду — льдом. Одного прикосновения хватило, чтобы пообещать больше так не делать, но Вейд был неумолим — в случае необходимости замерзшую воду тоже можно было использовать как оружие, главное правильно его отколоть. По возвращении я долго не могла поверить, что вокруг тепло, казалось, что холод проник под чешую и там и остался. Такие же ощущения оставляет правда о надводных жителях.

Перерыва в погоне не было до полной темноты, как и встреч с людьми, что показалось странным. Сколько помню уроки, надводный народ старался селиться поближе к воде, то есть хотя бы пара поселений здесь должны были быть.

— Разбойники, — уже устроившись на ночлег, мы с интересом слушали старшину Марка. Конечно, надо было спать, времени на сон отводилось немного, но понимание, почему мы не видели других людей кроме стражников сэра Уоррена, могло оказаться важным. И любопытно. Наверное, это единственное, что точно отличает нас от рыб. — Здесь было три или четыре поселения, но надводные пираты слишком часто их посещали, разоряли землю, устраивали пожары — вот люди и перестали восстанавливать, страже сюда слишком далеко добираться.

— Пожары? — подалась вперед Аква.

— Вы уже видели огонь? — уточнил старшина.

— Да, на патрулировании горел корабль. Такой яркий! И вчера люди создавали огонь на земле…

— Но дотрагиваться до него нельзя, — Руно припомнил, как огонь коснулся его плеча, и воспоминания эти явно не из приятных.

— Вчера вы видели костер — огонь, контролируемый людьми. Пожар же неуправляем, он уничтожает все живое, до чего дотянется. Вода была горячей, надводные водоросли горели, часть их, черных и мертвых, падала в воду, рыба уходила из этих рек, да и надводные создания старались спастись в воде. Страшное зрелище, я позже приплывал посмотреть, надолго увиденного хватило.

С рассветом мы вновь отправились в путь, и стало очевидно, что советник Гор больше не может плыть в сколь-нибудь подходящем темпе. Беспокойный отец долго отказывался оставлять группу, но предупреждение, что промедление может дорого обойтись Айрин, подействовало. Группа была неравномерно разделена: оставлять советника без охраны Марк не мог, поэтому с ним остались присмиревшая Габриэль и Фил. Они будут плыть медленнее нас, но если встретят еще одну развилку, останутся там. Конечно, нас стало меньше, но судя по довольному виду старшины, будет намного проще без советника, как минимум не придется беспокоиться о его безопасности.

Ровное спокойное течение позволило нам плыть намного быстрее, чем прежде, но к вечеру мы так и не нагнали беглецов. Я немного удивилась, что Эдвард и Айрин успели умчаться так далеко, но Белла напомнила, сколько времени мы бесполезно плавали вдоль берега, не зная, в каком направлении сбежали мальки.

— Нам повезло, что жемчужина ни разу не показала на землю. Русалочка плывет своим ходом, они не придумали, как перемещать ее по земле, — искала положительные стороны в длительной погоне Трейя.

— А еще они до сих пор вместе, — Фил первым заметил людей сэра Уоррена.

Люди нам тоже не сильно удивились, граф признался, что надеялся нас застать, потому что представить, чтобы его сын оставил девушку в одиночестве, было выше его сил. Пока мы дружно хлопали глазами, пытаясь понять, в чем проблема, надводный народ взялся за вечерние упражнения и лагерные дела. Принц Эрик и граф Венде что-то обсуждали в стороне, но расслышать их не удавалось, да и не слишком интересовало. Марк и Руно снова наблюдали за тритонами из наземной стражи, меня же привлекло управляемое пламя. Глядя на его яркое и теплое сияние, я с трудом осознавала, что огонь способен на описанные разрушения, но, наверное, это как с волнами: какие-то едва потревожат водоросли, другие же могут крушить скалы. Несмотря на такие же цвета, что и у солнца, на огонь можно смотреть без устали, он будто притягивал взгляд. Я и не заметила, как тритоны закончили тренировку, старшина снова разговорился с Уорреном, а Руно подплыл ко мне.

— Огонь такой яркий, — тихо пробормотал друг, не отрывая взгляда, видимо, тоже попал под таинственное очарование костра.

— Сложно поверить, что он может причинять боль.

— Уж поверь. Я не скоро его забуду — помрачнел тритон.

— Принцесса Мередит, старшина Руно, добрый вечер, — когда к нам успел подкрасться принц? — Любуетесь огнем?

— Да, — просто кивнула в ответ, но тут же получила легкий тычок в бок от товарища. Снова мне говорить? — Старшина Марк рассказывал нам о пожарах. Сложно поверить, что огонь так опасен.

— Поверьте, леди, с огнем шутки плохи, а смерть в огне — одна из самых жестоких, — слегка нахмурился принц. — Если вы не слишком заняты, не уделите ли нам с графом немного внимания?

— Что-то случилось? — мы мгновенно встрепенулись. С жемчужиной все было нормально, но насчет камня Эдварда мы даже не спросили.

— Нет, нет, ничего важного, — понял наши невысказанные опасения граф. — Если честно, мне покоя не дает вопрос, как вообще могли познакомиться мой сын и леди Айрин. Насколько мне известно, ваш народ не слишком жалует людей и редко общается просто так.

— И почему бы это? — чуть сварливо пробормотали за спиной: Белла не стала оставлять «мальков» на растерзание любопытным надводным жителям. Замечание услышали люди и отвели глаза: тоже помнят историю взаимоотношений наших народов.

— Мы полагаем, — неловкая тишина была прервана старшиной Марком, — что Айрин нарушила запрет и всплыла на поверхность сама, без тренировок.

— Вы тренируетесь? — нетактично влез кто-то из людей-стражников, но тут же отплыл назад, словно это не он спросил. Сэр Уоррен покачал головой, но замечания не озвучил.

— У нас две системы дыхания, обычная и надводная, — пояснил Руно после одобрительного кивка старшего тритона. — Переход происходит сам собой, неосознанно, но первое время болезненно из-за того, что надводная дыхательная система развивается позже обычной. Малек может испугаться, поэтому рядом должен быть кто-то из старших, чтобы проследить за безопасностью и успокоить после первого всплытия. Айрин сильно рисковала: если бы она слишком испугалась, позднее ей было бы трудно заставить себя всплыть.

— Есть русалки и тритоны, которые также нарушали запрет и больше уже не всплывали, — припомнила я мальковые страшилки. — Целители говорят, что проблема не в организме, а в голове.

— Бывает, что и в организме, — поправила меня старшая русалка. — Редкий, но не единичный случай, когда надводная система развивается неправильно или не развивается вообще. Иногда такое происходит, если совсем маленький тритон или русалка заиграются и всплывут намного раньше срока.

— В любом случае, — прервал, наконец, пояснения старшина Марк, — у нас недостаточно сведений, чтобы говорить уверено, кто именно начал общение. Я сомневаюсь, что русалочка могла сама заговорить с человеком, но вряд ли ваш сын мог ее заметить в воде.

— Айрин могла, — подруга сестренки была крайне любопытным и любознательным мальком. — Эйми говорила, что из Айрин получилась бы замечательная искательница.

— Позвольте поинтересоваться, кто такие искатели? — заинтересовался новым обозначением принц.

— Искатели — странники, изучающие океан, — ответил Марк. — Они ищут новые течения, исследуют тайны вод, открывают новые виды морских созданий, нередко отплывая очень и очень далеко от Белого Царства. Искатели — самый опасный вид деятельности под водой и они есть только у нас: ни Фитос, ни Эостра не занимаются изучением.

— Фитос слишком занят внутренними распрями, — фыркнула Белла. — Проклятое царство, не иначе. А в Эостре слишком осторожничают.

— Советник не позволил Айрин проходить подготовку Искателей, — припомнила я, как малышка Эйми спрашивала отца, можно ли как-то повлиять на Гора, но, разумеется, ей было отказано. Никто не имеет права вплывать в воды чужой семьи, но на исхудавшую, плачущую Айрин было больно смотреть.

— Но ведь это опасно, — мягко заговорил граф Венде. — Я понимаю, у вашего народа свое представление об опасностях, но советник хотел уберечь дочь и его сложно осуждать.

— Айрин не разговаривала с ним с тех пор, — стоило ли оно того? Мне сложно судить, отец никогда не пытался сковать нам хвосты, хотя и жемчужники, и стражники подвергаются опасностям. Что там, даже целители могут попасть в беду, если не будут осторожны с некоторыми видами рыб, чьи внутренности надо использовать при лечении.

— Но зато она была дома, в безопасности, — возразил граф, хотя, кажется, его расстроили прохладные отношения Гора и Айрин.

— Подготовка искателей занимает годы, — чуть снисходительно пояснила Белла. — Старший искатель не отпустит в далекие странствия как минимум до двадцати и то, обычно странники собираются в команды по три-четыре хвоста. Одиночные скитальцы — только те, кто с годами доказал силу, ум и способность к выживанию на высоком уровне, их меньше трех десятков на все царство. Искателям нужно знать и уметь гораздо больше, чем кому-либо еще в океане, кроме разве что царя и наследника.

— А чего хочет для дочери советник Гор? — поинтересовался принц Эрик, и все, как по команде, взглянули на меня, как на самую близкую к их семье русалку.

— Это не было озвучено, — отец-одиночка действительно никогда и никому не говорил, чего бы хотел от дочки.

— Может Брук догадывается? — предположил Руно, но я покачала головой. Маловероятно. С сыном Гор общался мало, но Брук — удивительно добрый малек — никогда не обижался на отца и, что еще удивительнее, никогда на моей памяти не завидовал Айрин. Клеменси с удовольствием привечала маленького тритона как будущего товарища, так что с ним я тоже была неплохо знакома.

— А Брук это… — отметил новое имя Эрик.

— Второй малек, — ответил Руно, но видя, что его не поняли, пояснил — Сын Гора, брат Айрин, ученик целителей. Мередит, он же сейчас в вашей пещере живет?

— Да, — отец сразу сказал, что оставлять малька одного недопустимо, и забрал его к нам, когда Гор потребовал личного участия в спасении дочери.

— Он слишком маленький, чтобы оставаться со слугами? — вежливо поинтересовался граф, но нас заинтересовало другое.

— Кто такие слуги?

Все же мы слишком разные. Когда граф с оттенком изумления рассказал нам, кто такие слуги и чем они занимаются, я долго копировала рыбок, беззвучно шевеля губами. Возможно людям нужны слуги из-за того, что у них слишком большие пещеры, которые сложно убирать самостоятельно? Но зачем тогда одному мальку няня, гувернер и личный слуга? Хотя Руно в лагере заявил, что мы недостаточно ленивые, чтобы кто-то другой занимался пещерой вместо нас. Возможно он прав, а может и нет, ведь кто из нас знает, что нужно надводным жителям для жизни. Но стражники, например, слуг не имели, хозяйством по их словам занимались жены. Тоже вариант, раз уж все остальное наземным русалкам запрещено.

— Подъем! Тревога! — проснулась я уже вооруженная и готовая дать отпор вероятному противнику, как, впрочем, и остальная стража. — Камень принца треснул.

— Жемчужина?!

— Цела, но мы выдвигаемся на помощь немедленно!

Вот теперь мы действительно выжимали из себя все, что могли, надводная стража не отставала, но периодически пропадала из виду из-за сложностей с дорогой, их животным нужен просторный путь. Впрочем, и жемчужина перестала указывать строго по течению, что волновало нас намного больше — если Айрин увезут по земле, мы ничем не сможем помочь. После всего я возблагодарила океан, что Айрин не проходила подготовку Искателей, иначе они уплыли бы много дальше и, возможно, у нас не получилось бы прибыть вовремя и неизвестно чем бы все закончилось.

Руно и одного наземного тритона отправили на разведку, как только кто-то из людей заметил далекий отблеск костра, его темные, как глубинные воды, волосы позволяли скрываться много лучше остальных. Граф торопился, но понимал, что в данном случае осторожность необходима — слишком велика вероятность нападения. Старшина Марк и сэр Уоррен вполголоса обсуждали наши совместные возможности и изучали карту. Когда разведчики вернулись с докладом, граф и принц присоединились к ним, остальная стража ожидала приказов.

Судя по увиденному и замеченному с земли и из воды, на мальков действительно напали надводные пираты. Эдвард был связан, и Айрин не стала бросать напарника. Ее выловили и посадили в бочку с водой, впрочем, ее состояние не внушало опасений: русалочка сидела смирно и не отрывала взгляда от своего тритона. Дюжина противников — не проблема для общей команды стражников, поэтому решено было просто и незатейливо взять банду в окружение и, пользуясь численным преимуществом, предложить сдаться, пообещав сохранить жизни.

Несмотря на всю простоту плана, проблем избежать не удалось. Как минимум потому, что принца не узнали и на предложение сдаться ответили насмешками. Руно давился возмущениями: в Белом Царстве даже мальки знали наследника в лицо и по имени, как и остальных детей царя, даже если мы не принимали участия в управлении царством. Впрочем, смешки быстро стихли, когда вперед выступил граф Венде и деликатно уточнил, что Эрик — действительно кронпринц, а связанный молодой тритон, в которого направлен меч одного из пиратов — его сын. Графа узнали даже ночью, а еще быстрее опознали снявшего шлем сэра Уоррена, впрочем, и он двоих опознал, к нашему изумлению.

Но ни к чему хорошему это не привело: Эдварда подняли в четыре руки и, прикрывшись им, стали орать, чтобы им не мешали уйти, иначе «графскому сынку» не поздоровится. Атаковать отступавших к реке пиратов пришлось старшей пятерке, пользуясь тем, что их банально не заметили в воде: Белла выдала наше присутствие, одним мощным рывком поднявшись из воды и пронзив одного из пиратов копьем. Второму отсек ноги Марк, он же подхватил не удержавшего равновесия Эдварда, чтобы тритон не захлебнулся на мелководье. Часть стражников Уоррена вступила в бой с бандитами, другая обороняла графа и принца, еще двое рванули забрать графского малька. Трейя помогала стражникам гиалитами, но не слишком усердствовала — велик риск попасть в одного из своих.

— Все же и нам будет чем заняться, — довольно оскалился Руно, сильно возмущенный, что нашу троицу от боя отстранили.

Официально мы получили приказ присматривать за лодкой, предусмотрительно привязанной ниже по течению, на деле же мальков просто убрали с течения, дабы не пострадали и это понимали все вплоть до животных. Почему старшина Марк и сэр Уоррен были так уверены, что к лодке никто не пробьется, я не понимала, но они ошиблись: двое пиратов все же сумели добраться до воды. Мы не торопились нападать, вдруг они подождут кого-то из товарищей, но надводные пираты от обычных не отличались ничем — спасали только себя.

О нас они подозревали, высматривали, так что сначала вынырнула Аква чуть впереди лодки, изображая отчаянный и бестолковый заслон из одного бойца. А когда бандиты на нее отвлеклись, мы с Руно атаковали их с двух сторон, друг сумел снести голову, мой же противник получил сквозную рану в плечо — дернулся, заметив опасность. Я его не убила, и не радоваться этому почему-то не получалось. Если бы он не пошевелился, случайно уходя от удара, я бы попала прямо в шею — все как учили. Практически мгновенная смерть от потери крови или еще одна снесенная голова. Не думай об этом. Не сейчас.

Забрав их оружие, мы оттащили лодку ближе к основной стоянке, где уже связывали выживших и оказывали помощь Эдварду. Айрин отказывалась покидать бочку, желая быть поближе к своему тритону, но очень не ко времени: старшина Марк после схватки был не в настроении слушать русалочьи капризы. Стражники сэра Уоррена просто вылили воду из бочки со всем ее содержимым в реку, где за Айрин уже взялась Белла. Дочь советника Гора узнала меня, но уплыть от лекции мальку не удалось, да и я не могла отвлекаться, конвоируя раненого противника.

Старшина Марк на наше возвращение среагировал мрачным взглядом и короткой бранью, но попросил надводных стражников унести обезглавленный труп и еще живого пирата. После бледного Руно забрали старшие тритоны, в то время как мы с Аквой под руководством Трейи осматривали берег реки, разыскивали выроненное оружие и различные мелочи — тела убрали до нас.

— Как думаешь, зачем им Руно? — когда старшая русалка отплыла чуть дальше, туда, где мы остановили лодку, Аква первой подняла не самую приятную тему.

— Нужно проконтролировать его реакцию на «первую кровь», — Белла закончила с Айрин, маленькой русалочке позволили подплыть к берегу и узнать как там сын графа, а старшая стражница подплыла к нам и услышала вопрос Аквы. — Вас, конечно, готовили, но мальки разные бывают. Кого-то приходится оставлять только на внутреннем патрулировании, а некоторые и вовсе из стражи уходят, даже если понимают, что такие столкновения со смертельным исходом не так уж и часты.

— Хорошо что он продержался спокойным до того момента, как мы привели лодку, — но ничего другого от старшины и не ожидалось, лидером нельзя стать без умения держать под контролем группу ровесников, а контролировать других начинаешь с себя. Алану отец этому учил с детства, когда она еще рассказывала нам о своих занятиях.

— Сами-то вы как? Не пятерка, а наказание океана, — покачала головой подплывшая Трейя. — То клыкастое чудовище на экзамене, то кораблекрушение и пожар на первом патрулировании, теперь вот на совместном задании столкновение с надводными пиратами.

— Стражники чуть больше месяца, а опыта на десяток команд хватит, — подхватила Белла, вот только у нее явственно слышались восхищенные и даже чуть завистливые нотки.

— Я в порядке, только переволновалась, — сразу же отмахнулась от вопросов Аква и развернулась ко мне. — Мередит… Меня, если честно, пугает твое спокойствие. Ты, конечно, всегда такая, но мы же только что сражались с преступниками!

— Реакция запаздывает. Такое тоже бывает, потом накроет, — Белла вмешалась, прежде чем я успела что-то сказать.

— Принцесса Мередит очень похожа на Флорайн, — с легкой ностальгической улыбкой покачала головой Трейя. — Расскажу позже, сначала надо закончить осмотр.

Глава 6

Мы поплыли обратно уже на следующий день, немногим раньше полудня. Раны Эдварда оказались не такими опасными, как казалось из-за треснувшего камня, и он мог перенести неспешное путешествие верхом. Однако граф настоял на иной дороге, чтобы добраться до поселений, целителей и уже там дождаться кареты для перевозки больного со всем комфортом. А заодно он стремился добраться до места, где можно одолжить стражу для конвоя разбойников, но это озвучено не было. Айрин, не желавшая уплывать до того, как прояснится состояние тритона, не пострадала, так что, попрощавшись с людьми, мы отправились домой. Руно выглядел лучше, чем вчера, хотя старшие тритоны отечески посмеивались над «кормежкой рыб», но отмечали, что мальки перенесли первую схватку легче и успешнее, чем они в свое время.

Как сказать. Для меня эта ночь оказалась сущим кошмаром, все время снилось, что каким-то невероятным образом нашу атаку предвосхитили, что Акву застрелили еще с берега, а Руно вместо того, чтобы отрубить голову противнику, лишился своей. В каждом отрывке сна я цепенела, неспособная помочь, предупредить, просто смотрела, как раз за разом гибнут мои друзья, а после и старшие товарищи, Айрин, люди. Последним всегда был Эрик и его взгляд мерещился мне даже после резкого пробуждения. Я просыпалась, какое-то время баламутила воду, не понимая, что происходит, а после успокаивалась. В конце концов, мне пришлось уплыть из лагеря, чтобы не мешать отдыхать остальным. Оставить меня в одиночестве старшина не смог, потому на утро уставших и не выспавшихся было пятеро: я, Марк, Руно, Аква и Айрин. Друзья тоже сражались с кошмарами, но не мешали спать остальным, а мальку снился ее умирающий тритон, что тоже было ожидаемо.

Уже ближе к вечеру мы встретились с отставшей группой. Советник не видел никого кроме дочери, к нам же попробовала пристать Габриэль, но под предупреждающим взглядом Беллы не рискнула демонстрировать любопытство. Их с Филом по поводу короткой схватки просветила Трейя, после поразительно молчаливая подруга плыла с нами хвост в хвост, выражая безмолвную поддержку. Фил, естественно, так же поддерживал Руно, и в лагере давящая тишина была нарушена. Обсуждение первого боя с пиратами было неспокойным, живым, мы обменивались впечатлениями и просвещали товарищей, старшие стражники вспоминали свои первые сражения и реакции. Их пятерка была собрана из двух других, так что какие-то истории были интересны всем. Советник, конечно, возмущался, что мы говорим о крови в присутствии его дочки, но далеко отплыть от нас не рискнул. Мало ли, малек снова уплывет из-под носа, а такой толпой уследить реальнее.

— Вот ты говоришь, подготовка то, подготовка се, а я говорю — ничто не может подготовить к крови на руках. Только когда жизнь столкнет со скалами, тогда и ясно станет, страж ты или мимо проплываешь!

— А я тебе говорю, что без подготовки у малька и шанса нет!

— Так я ж не говорю, что можно без нее обойтись!

— Говоришь!

— Говорю, что тренировки не всегда помогают!

Старшие тритоны спорили в полный голос, мы только и успевали, что на хвост мотать. Раньше они нас немного сторонились и если и говорили, то только приказы отдавали, поэтому горячность, с которой они отстаивали свои убеждения, удивляла. Белла только насмешливо усмехалась на осторожные расспросы, в чем причина такого потепления, но Трейя не дала подруге насладиться нашими непонимающими лицами. Когда тритоны отплыли проверить окрестные воды, она принялась за пояснения.

— Они просто не могли определить, как к вам относится. С одной стороны, вы товарищи, закончили обучение, такой экзамен выдержали — пример для всего молодняка. С другой — у Рэя мальки немногим младше вас, если его к вам пустить, в водоросли замотает и в пещере спрячет, чтобы не лезли в самое пекло. Файон вообще к малькам не подплывает ближе, чем на пару хвостов, и то — только из-за службы.

— Мы не мальки! — возмутилась Габриэль, но тут же заплыла мне за спину, прячась от возможного недовольства старших русалок. Сразу видно — взрослая, солидная русалка.

— Это с какой стороны посмотреть, — фыркнула Белла. — Конечно, не мальки, девятнадцать лет плаваете, но Файона возрастом не обманешь. А тут бой, кровь и смерть — все, после такого точно не мальки, можно расслабиться.

— Он терпеть не может детей? — Аква выразительно скосила глаза в сторону Айрин, ее как раз уводил для очередной лекции отец.

— У него есть брат и сестра младше на десять лет, — Трейя покачала головой. — Он с юных лет запомнил, что означают ваши невинные улыбки.

Интересно Алана о нас также думает? Хотя между нами не такая весомая разница, да и не приходилось наследнице с нами нянчиться. Но было интересно узнать немного подробнее о старших товарищах. Белла, старшая из русалок, была в одной команде со старшиной, но не сразу. Марк оказался в ее команде после неудачного патруля на границе Фитоса — часть его команды не могла продолжить службу из-за травм, а один тритон погиб. Вдвоем они остались после битвы с «уничтожителями кораблей». Рэй, Файон и Трейя тогда же потеряли двоих, потому их и собрали в одну команду. По словам старших почти полтора года они не могли нормально сработаться. То есть функции стражи выполняли нормально, но кроме имен друг о друге ничего толком не знали.

— Разумеется, это не самая нормальная обстановка в коллективе. Сложно доверить спину малознакомому бойцу, — но ведь они справлялись с работой. Так ли велико значение личных отношений, ведь неприязни у них не было?

— Марк раскрывался медленнее всех, упрямый моллюск, — фыркнула Белла.

— Но его можно понять, — покачала головой Трейя. — Да, команды, оставшиеся вместе с обучения, редкость, но вторая пятерка обычно собирается из опытных стражников и они уж плавают до старости.

— Марк как-то рассказывал, что подумывал уйти в наставники после той проклятой банды сумасшедших, — нахмурилась Белла. — Но Вейд его переубедил.

— Старшина и наставник друзья? — глаза Аквы стали такими большими, что она стала похожа на колючую рыбку (прим.авт. двузубые или рыбы-ежи Diodontidae).

— И это тоже, — Трейя искоса взглянула на нас. — Вот только если бы вы были внимательнее, то не задавали бы вопросов.

— Потому что наставник брат старшины? — осторожно поинтересовалась я, но ответа не услышала: на меня буквально налетели Габриэль и Аква.

— Как это брат?

— Как ты узнала?

— Почему нам не сказала?!

От их вопросов и мельтешения голова закружилась, так что мне повезло, что Руно надоел этот водоворот из трех русалок, и он выдернул меня из рук подруг и спрятал за Филом. А после короткими рублеными фразами напомнил: во-первых, наставник никогда не скрывал, что в его семье все служат или служили в морской страже, во-вторых, Вейд и Марк похожи внешне, даже окрас чешуи одинаковый, и в-третьих — как бы еще нам повезло получить таких напарников? Только сдавшим экзамен малькам, которым еще нарабатывать и нарабатывать опыт — много ли от нас толку в операции по поиску и спасению, где неизвестно, какие знания и умения понадобятся? Много бы толку от нас было, если бы с нами не было старшей пятерки? Понятное дело, наставник подсуетился сразу, как узнал, кого на поиск отправят, ведь к начальнику он бы не поплыл однозначно. Старшина Марк сам предложил Рему присоединить их пятерку к нам, но сделал это только по просьбе младшего брата.

Оставив озадаченных подруг переосмысливать происходящее, я отплыла от лагеря, знаками показывая, что с этой ситуаций справлюсь сама. Советник Гор, измотанный поисками, все же уснул на середине очередной нотации, и Айрин воспользовалась этим. Мне позволили первой попробовать вразумить русалочку из-за знакомства, но если у меня ничего не получится, ей снова займется Белла. Надеюсь, до этого не доплывем.

— Мередит?! — резко вскинулась русалочка, стоило к ней прикоснуться. — Я просто поплавать хотела, здесь, недалеко!

— Хорошо. Поплаваем.

Мы действительно покружили вокруг лагеря, даже приблизились к берегу, но если Айрин думала утомить меня прогулкой или уличить момент для побега, то она просчиталась. Помимо меня за ней сейчас наблюдали Марк с Трейей, так что шансы минимальные. Не знаю, поняла ли она это или с самого начала ничего не задумывала, но вскоре мы всплыли недалеко от берега и присели на выступающих камнях.

— Люблю наблюдать за небом ночью. Небесный планктон так ярко сияет, — Айрин задрала голову вверх, а я пыталась отогнать неуместный вопрос, когда она успела его полюбить. Как давно этот малек всплывает на поверхность? — Мередит, почему вы отправились за мной?

— Ты пропала, — интересно, а с ее точки зрения стража должна проигнорировать исчезновение кого-то из жителей?

— И все? То есть, если бы пропала любая другая русалка, вы бы так же отправились на поиски? — интонации Айрин изменились, и мне это не понравилось: появилось в них что-то чуждое. Что-то злое.

— Да, — если бы нашелся тот, кто сообщит о пропаже, заметит ее. Не можем же мы знать всех жителей царства, чтобы заметить его или ее отсутствие! — Или другие команды.

— Ложь, — безразлично ответила русалочка. На мое недоумение она лишь рассмеялась неестественным, горьким смехом. — А, я забыла, прости, у тебя же глаза водорослями завязаны. Но никто не стал бы отправлять на поиски две пятерки стражей, если бы пропавшей не была дочь самого советника. И какие пятерки! Опытные стражники с лучшими результатами и команда принцессы! Ты сама-то веришь, Мередит, что всего добиваешься сама? Что твое начальство не превращается в ската при тебе из-за твоего происхождения?

— Уверена. Мы не выбираем, чьим мальком нам родиться, — в скатов точно нет, а вот в неизвестное пятнистое существо начальник Рем уже превращался стараниями сестер. — Но мы выбираем течение, которым поплывем.

— Ты такая наивная, — грустно покачала головой русалочка. — Нет у нас права выбора, не у всех. Не перебивай! — резко прервала мою попытку возразить. — Алана не выбирала, быть ей кронпринцессой или нет. Я не выбирала, сидеть мне в пещере до самой смерти или нет. Нам не дали выбора или даже возможности отказаться, просто потому что мы те, кем родились! Но тебе этого не понять. Никому из вас не понять.

Я промолчала. Не потому что не хотела быть резкой, а потому что кое в чем Айрин была права: Алана не выбирала наследование, она просто родилась первой. И когда я еще была совсем мальком, даже не начавшим обучение, у сестры был тяжелый период, когда она пыталась сбежать от уготованной обязанности. Она ругалась с отцом, с мамой, с нами, отказывалась выполнять обязанности наследницы, не хотела учиться, пыталась сбежать. Билась как рыба в сетях, бестолково, бесполезно и вред приносила в первую очередь себе. Кронпринцесса завидовала нашей свободе, страшно боялась не справиться с будущими обязанностями и бунтовала изо всех сил.

Пока не погибла мама. На Алану ее смерть повлияла сильнее всех нас, во всяком случае, так стало казаться с течением времени. Сестра поклялась, что будет защищать наш народ от любой опасности, сколь высокую цену ей бы не пришлось заплатить. Свободу и право выбора она сочла допустимым разменом за возможность унаследовать трон и силу Повелителя Морей. Можно ли сказать, что она сдалась? Возможно. А можно — что она изменила свое отношение к сделанному за нее выбору. Попав в стремительный скальный поток, можно смириться и погибнуть, разбившись о скалы, а можно подключить все резервы и выжить даже там. Некоторые странные существа даже восторгаются сплавами по особо опасному пути.

— Как ты познакомилась с человеком? — я не могу повлиять на советника, но неужели Айрин не понимает, что хочет поменять одну сеть на другую?

— Почему тебя это интересует? Тоже нотации будешь читать, что я рано всплыла на поверхность, что это опасно и так далее?! — вспылила Айрин, припомнив вчерашний разговор с Беллой. Наивный малек. Старшая русалка даже не начинала читать нотации.

— Не буду.

— Точно, тебе же неинтересно говорить с простыми русалками и тритонами, слова лишнего не вытянешь, — это так выглядит со стороны? Не замечала. — Я просто плавала по окрестностям царства, когда отец был занят на работе, а Брук у целителей. Стой, если отец здесь, то где Брук?!

— У нас в пещере.

— Клеменси, да? Надо будет ей подарить что-нибудь в благодарность, — пробормотала русалочка, прежде чем вернуться к ответу. — Ты же знаешь, что я хотела стать Искательницей? Когда я отплывала от поселений, то воображала себя далеко за пределами царства, будто я настоящий искатель, исследующий новые воды океана. Я сама не заметила, как оказалась в глубокой заводи, на берегу которой заметила человека.

Сначала Айрин испугалась и уплыла обратно домой, но через несколько дней, ведомая любопытством, вернулась. Человек, наземный тритон все еще был на берегу. Русалочка наблюдала за ним долго, тритон проводил на берегу чуть ли не половину солнечного пути, но всплыла только спустя несколько недель наблюдений. Всплыла — и чуть не задохнулась с непривычки, совсем не подумав, что неспроста сначала проводятся тренировки под наблюдением старших. Ей повезло: человек заметил ее, барахтающуюся и кашляющую, и рванул на помощь. Так она и познакомилась с Эдвардом Муром, младшим сыном графа Венде.

Представьте изумление юного тритона, когда выяснилось, что «прекрасная незнакомка», которую он спасал, оказалась самой настоящей русалкой. Конечно, он знал об их существовании, даже видел издалека — с момента заключения мирного договора мы обмениваем жемчуг на различные надводные водоросли, которые нужны нашим целителям — но лично не встречался ни разу. Общение завязалось быстро, обоим малькам было интересно узнать поближе соседний народ, но такой возможности по понятным причинам у них раньше не было. Айрин с удовольствием рассказывала, как уплывала из пещеры сразу, как ее брат отправлялся на занятия, и даже несколько раз сбегала ночью, чтобы вместе с Эдвардом посмотреть на небесный океан.

Юный тритон рассказывал о людях и их обычаях и традициях, читал книги — предметы, передающие знания письменно — приносил надводные водоросли, почему-то исключительно несъедобные. Впрочем, Айрин тоже рассказывала о нас, приносила водоросли, кораллы, ракушки — все, чтобы показать как можно больше из своего мира. Постепенно общение становилось все более и более личным, оба знали боль от потери родных, обоим казалось, что семьи мешают осуществить их мечты. И оба очень плохо ориентируются в течениях даже в собственных царствах, не то что в соседнем, но это было уже мое личное мнение.

— Почему вы решили сбежать?

— Потому что не видели иной возможности продолжать встречаться. Отец стал раньше возвращаться в пещеру и замечать мое отсутствие, Эйми вообще следила несколько раз! — вскинулась было русалочка, но тут же вспомнила, с кем говорит. — Я хотела рассказать Эйми, что происходит, она бы меня поняла и поддержала, но могла рассказать тебе или кронпринцессе. Я не могла рисковать.

— Что бы мы, по-твоему, сделали? — конечно, всплывать раньше времени нельзя, но максимум чтобы сделала я или Алана — отправили к целителю на проверку, а после согласно закону Айрин ждали бы работы по благоустройству поселения в течение одного лунного цикла. Неужели это так страшно?

— Я разговаривала с человеком.

— Я тоже. Это не запрещено законом.

— И рассказывала о нас! И спрашивала про людей!

— Я тоже. Это не преступление, Айрин. Сэр Эдвард — житель Кассиопы, у нас союзный договор.

— Но… — растеряно взглянула на меня русалочка и тут же поняла, кто стал бы главным препятствием. — Отец бы точно запретил нам видеться!

— Думаешь, сейчас не запретит?

— Все бы получилось, если бы вы нас не догнали!

— Если бы мы вас не догнали, Эдварда бы отдали отцу за выкуп, а тебя — продали бы в цирк или собирателю диковинок, — напомнила я про ситуацию, в которой мы настигли беглецов.

— Если бы вообще не съели, — буркнул Марк, которому явно надоело подслушивать русалочий треп. На мой упрекающий взгляд старшина только развел руками. — Я бы не стал влезать, но меня сильно интересует, какой идиот сказал нашей беглянке, что двумя пятерками стражи она обязана своему отцу.

Хороший вопрос, кстати. Кто-то ведь наплел ей глупостей, из-за которых я какое-то время вообще не узнавала Айрин, милую, романтичную и непоседливую русалочку. Та злая и циничная русалка, окрестившая меня наивной, не была Айрин, которую я знала, и кто-то должен за это ответить. Но вот что альтернативным мышлением обладает сэр Уоррен — вот этого я не ожидала. Марк даже крякнул от удивления, да и остальные подслушивающие не сдержались. Хотя куда больше удивления вызвал советник Гор, сумевший скрыться не только от дочери, но и от стражников — мы еще получим выговор за невнимательность.

Сэр Уоррен определенно судил со своего течения, не понимая наше мироустройство, для него казалось великой честью, что сына графа искал сам кронпринц, и он случайно зародил такую же ошибочную уверенность в Айрин: что ее спасали две команды только из-за положения ее отца. А то, что искать мы должны были именно в таком составе, потому что я хорошо знаю Айрин, но наша команда недостаточно опытна для самостоятельных поисковых действий — этого он не учитывал или просто не понимал. Мы не люди, мы не можем создавать на водорослях хоть сколько-нибудь точный портрет, только словесное описание и искать с таким сущее мучение.

Обычно, если в страже нет знакомых с пропавшими, отправляется кто-нибудь из мирных жителей. В таких случаях на поиски отправляются две команды, чтобы хватило сил защитить не только разыскиваемого, но и неподготовленного тритона или русалку. Почему в поисках участвовал кронпринц Эрик — неизвестно, у него были свои причины, которые надводный народ не знает, но у нас все строго по правилам и регламенту. Айрин слушала возмущенного Марка с раскрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом, а старший тритон, найдя внимательного слушателя, прошелся не только по ошибке сэра Уоррена, но и вообще по традициям и правилам надводного народа, которые возмутили его до глубины души. Сохранявший молчание советник одобрительно кивал на каждый выпад в сторону традиций иного народа, а Белла тихо посмеивалась над распалившимся товарищем.

Мне же все больше хотелось схватиться за голову. Почему Айрин выглядит так, будто впервые слышит о своеобразной участи наземных русалок? Почему Марка так задели слова сэра Уоррена? И что в итоге предпримет советник Гор и граф Венде? Конечно, логичнее всего наказать беглецов, занять их время, чтобы не было возможности повторить глупость. Но отец, возможно, увидит в этом шанс на укрепление взаимоотношений наших народов, и вряд ли позволит его просто упустить. Интересно, какую позицию займут Алана и Эйми?

На обратном пути мы не слишком спешили, подстраиваясь под советника и его дочь, и редко всплывали на поверхность, все же воздух слишком сухой для нас. По дороге, пользуясь нежеланием Гора выносить из пещеры пустые ракушки, а потому ограничившегося в поучениях, я лично приглядывала за Айрин и рассказала ей, что есть способ для русалки стать человеком, но для этого нужно найти наземных ведьму и целителя. Маленькая русалочка сначала загорелась желанием немедленно рассказать все своему тритону, но вскоре мне удалось заставить ее задуматься, уточнив, согласна ли она всю жизнь провести фактически взаперти, ни о каких искателях или как там их называют на земле и речи не пойдет. Мальки и пещера, иногда встречи с другими людьми на празднованиях — не скучно ли ей станет? А сбежать уже не получится.

— Мне кажется, ты взбаламутила слишком много песка, Мередит, — Габриэль укоризненно выговаривала мне на привале, показывая на задумчивую беглянку. — Девочка просто влюблена, зачем портить ей настроение?

— Затем, что она не понимает, чем это закончится, — затем, что я не верю, что Айрин будет счастлива, став человеком и выйдя замуж за Эдварда. Малек любит свободное плавание, ей интересен этот мир, интересно изучать его самой и открывать новое, а судя по словам людей, на земле у нее не будет такой возможности. Здесь мы хотя бы немного сможем повлиять на советника, убедить, что он опекает дочь слишком сильно. Повезло, что Айрин сбежала в человеческие земли, ограниченная парой, а если бы напрямик в океан? В неисследованные земли, одна, без подготовки! Сколько бы она там прожила?

— Можно подумать, ты понимаешь, — взорвалась подруга, привлекая к нам внимание. Извинившись, она отплыла чуть подальше, чтобы без помех высказать, насколько я неправа в своем ограниченном видении надводного мира. И высказывалась Габриэль долго, лагерь успел уснуть в полном составе. — Чтобы понять обычаи другого народа, Мередит, недостаточно пару раз поговорить с кем-то из жителей. Ты ведь даже не задумываешься, что лежит в основе их традиций, почему все так, а не иначе.

Сказать на это было нечего, информации действительно не хватало. В полном молчании мы вернулись и устроились спать. Интересно, если я попрошу, Эрик объяснит, почему наземным русалкам нельзя быть стражниками?

Глава 7

— Все-таки приплыла? — Орсола даже не делала вид, будто не ожидала меня. — Ну проходи, гостем будешь.

За время нашего отсутствия морская ведьма окончательно обжилась в выделенной пещере, однако рыбьи кишки на стенах так и не появились. Зато все сидячие и лежачие места устилали полотна из водорослей, в естественных нишах притаились раковины с самым разнообразным содержимым, а вверху свободно передвигался планктон, освещая пещеру приятным голубоватым светом. На вопрос, почему планктон не покинул пещеру, собеседница расхохоталась и напомнила, что она морская ведьма, а не малек недели от роду.

— Все-таки третья принцесса не похожа на Флорайн, чтобы кто бы что ни говорил про глаза да окрас, — после вдумчивого пережевывания угощения под мой короткий пересказ поисков Орсола перешла к действительно интересовавшему меня вопросу. — Даная, да? Робкая, пугливая, внутри совсем не такая как мать. А оно важнее, чем наружное.

— Эти водоросли выращены ею, — вежливо напомнила, что угощение пришлось ведьме по душе, а потому ей не стоит дурно высказываться о сестре.

— Но свое дело знает, — отмахнулась ведьма. Прищурилась. — А вот характер материнский младшая унаследовала. Помню я ее шалости! Иной раз вся Эостра через хвост кувыркалась, особенно запомнился день, когда Флор приплыла домой в пятнах и сообщила, что чем-то заразилась. Даже я на минуту узлом завязалась, пока не поняла, что кое-кто нагло всех разыгрывает. Наказание ей тогда отмерили такое, что даже ее упрямую натуру проняло. Пусть и ненадолго, но больше таких бестолковых и пустых шуток она провернуть не пыталась. Но выросла она действительно достойной уважения. Сильная, бесстрашная, целеустремленная. Сказала, будет так — и в пену сотрется, но будет по ее и никак иначе. Решила, что в Белое Царство переберется, службу там служить будет — и месяца не прошло, как учиться начала.

А я и не знала, что мать изначально жила в Эостре. Орсола степенно и размерено рассказывала, как однажды возле ее пещеры заблудился малек, озорная русалочка с сиреневыми глазами. Малышка Флорайн хоть и испугалась ведьмы, но в пещеру заплыла без малейших сомнений, я же на этом моменте еле удержалась от того, чтобы схватиться за голову. Малек! К ведьме! Одна! Как она до своих лет-то дожила, такая безрассудная? После такого выходки Габриэль уже не кажутся опасными.

Маме очень повезло, что морские ведьмы все же незлые создания: Орсола накормила малька и помогла добраться до поселения, строго наказав больше не заплывать в незнакомые места. Вскоре ей пришлось пожалеть о формулировке высказывания, когда ведьма встретила у входа в пещеру маленькую русалочку, уверено сообщившую, что она приплыла в знакомое место. Слов не нашлось ни тогда у Орсолы, ни сейчас у меня. Смелая — да, но такого безумия я от мамы не ожидала.

С другой стороны, «по реке жизни мы плывем только раз» — ее любимые слова. Потому что небесный океан высоко, далеко и неизвестно, какие там течения, поэтому жить нужно сейчас, никто не сможет повернуть обратно, чтобы пережить что-то заново или выбрать иное русло. Да и мальком она была тогда… неразумным совсем… Орсола несколько ошиблась, считая Эйми похожей на мать — наша малышка в такие истории не попадала, хотя и у нее приключений хватало. Они с Айрин обожали новые пещеры, затонувшие корабли, а уж когда мальки нашли отбившегося от своих детеныша клыкастого чудовища — все царство взбаламутили! Нет бы сразу рассказать отцу, советнику или Алане, вместо того русалочки стали его подкармливать рыбой и водорослями.

— Ну, клыкастые, они тоже разные бывают, — задумчиво протянула ведьма. И тут же ехидно добавила. — Но я страшнее, да?

— Ну, ведьмы, они тоже разные бывают, — попробовала скопировать ее тон, но Орсола вместо смешка, фырканья или хотя бы улыбки подавилась едой и долго откашливалась. Слишком странно получилось?

— Не думала, что ты шутить умеешь, — наконец объяснилась колдунья и свернула тему — Так что там с беглецами решили?

Отец долго разговаривал на эту тему с советником по возвращении, но окончательное решение, разумеется, за отцами, которые не то чтобы против возникшей привязанности, но категорически недовольны способом донести ее до остальных. Айрин заперли в пещере с наказом для начинающих обучение на стражника следить за ней: русалочка наказана, а мальки аж раздуваются от гордости, что им доверили столь важное задание. Эдварда же загрузили делами пещеры, то есть поместья. Так называются не только укрывающие людей стены, но и земля вокруг, на которой однако могут жить другие люди, выплачивая за это деньги. Все это рассказал принц: с момента возвращения я почти каждый второй день встречалась с Эриком. Отец назначил меня кем-то вроде посредника или глашатая его воли для обсуждения не только произошедших событий, но и в целом вопросов взаимодействия стражников в ситуациях, когда потребуется объединение усилий.

— Почему этим занимаюсь я? — чуть удивленно переспросил Эрик в нашу первую встречу такого рода. — Это тоже часть моих обязанностей как будущего правителя, особенно учитывая, что никого из помощников на данный момент здесь нет. Обычно вопросами правосудия занимается Рэндал, мой младший брат, а стражей и армией — кузены, но как вы видите, их здесь нет, да и какой из меня правитель, если я не разбираюсь в столь важном вопросе?

— Алана регулярно посещает смотр стражи, но не вмешивается в работу, — напрямую точно нет, да и принципы работы стражников не менялись вот уже несколько веков.

Ни у одного правителя не было причины менять систему, а нам предстоит органично добавить в нее новые, посторонние элементы: стражников иного народа. Обоснования для совместной работы, список ситуаций, когда оно допустимо, когда обязательно, когда не рекомендуется и когда запрещено — последний пункт вызывал сомнения у обоих, но отец настоял, и пришлось спешно думать, какие должны быть обстоятельства для запрета. Протоколы взаимодействия, общие маневры, тактики и стратегии — вот тут со стороны принца подключился сэр Уоррен, а с моей наставник Вейд, ибо начальник Рем отказался по каким-то причинам.

— Он не хочет покрыться пятнами вновь, — презрительно фыркнул наставник, заинтересовав историей наземных собеседников. И, разумеется, не отказал себе в удовольствии утопить в тине старого соперника перед лицом коллег, пусть и не тритонов.

— Клыкастое чудовище? Акула что ли?! Вы женщин против акул пускаете?!

Если принц был впечатлен моими любящими сестрами, готовыми мстить за меня любому, то сэра Уоррена куда больше взволновала предыстория с моим ранением. Пришлось показать ему изуродованный хвост, рассказать о бое подробнее, причем наставник требовал, чтобы рассказывала я, говоря, что стражник, не способный рапортовать и докладывать, никуда не годится. И реакция наземного стражника не понравилась нам обоим.

Спор разгорелся яростный и обреченный на безрезультатность. Уоррен определенно был убежден, что русалкам вообще нельзя доверить оружие больше ножа, и то для еды, а принц был обеспокоен соотношением сил в пятерке — с его точки зрения одной русалки на команду было достаточно. Мы же апеллировали к многовековому опыту, не дававшему осечки, к долгой и тщательной подготовке каждого бойца и, наконец, здравому смыслу — половина населения Белого Царства русалки, как можно лишить себя сразу половины сил? Но если принц под конец устало выдохнул, что в этом есть зерно здравого смысла, да и опыт на нашей стороне, то старшина стражи остался при своем: русалкам в страже места нет.

— Итак, давай проверим, как ты запомнила людской алфавит, — спокойная и сдержанная Алана сочувственно улыбнулась, заметив мой усталый кивок.

Совместная работа с самого начала уперлась в совершенно неожиданное препятствие: я не умела читать. Эрик был обескуражен, когда, принеся кодекс наземных стражников и свод законов Кассиопы, был вынужден зачитывать его вслух. Письмо и чтение недоступно и бесполезно для подавляющего большинства подводных жителей из-за иной среды обитания. Единственный текст Белого царства, свод наших законов высекается на камне и полностью обновляется лишь раз в столетие и каждую версию приходится создавать долгие месяцы — одна ошибка и весь труд насмарку. Символы на ней используются наши, знакомые каждому мальку с детства, когда учителя требовали учить их наизусть.

Надводным жителям и проще, и сложнее одновременно. На воздухе можно писать цветной жидкостью, которая, высыхая, оставляла след на бумаге или одежде, да даже на высушенных водорослях — это намного легче, чем высекать на камнях. Но когда все можно записать и вернуться к записям — как легко перестать учить наизусть, слово в слово, а после потерять вместе с горящими рукописями. По словам Эрика, многие знания, летопись прошлых лет затерялись именно вот так легко — сгорели в огне, пропали во время войн или просто были уничтожены, как неугодные. Отец как царь обязан знать чтение и письмо, как и Алана и советники, но всем остальным это просто без надобности. У надводных жителей ситуация куда лучше:

— Простой люд худо-бедно могут написать свое имя, им и того достаточно. Аристократия же обязана владеть несколькими языками в совершенстве. Купечество находится где-то между этими крайностями, знание родной речи необходимо для ведения дел, еще могут знать пару иностранных, если торгуют с другой страной. Вот, например, ваше царство же торгует с соседними?

— Нет, — нам нечем торговать с соседями, Фитос настроен в основном на разбой, а в Эостре есть все то же, что и у нас.

— А с Кассиопой? Вы же торгуете жемчугом и морепродуктами, — удивился в ответ Эрик.

— Обмениваем на нужные целителям наземные водоросли, если водоросли не нужны, мы не приносим жемчуг. Разве это торговля? И никому из тритонов, работающих с людьми, не требуется знание письма, — а почему с людьми работают только тритоны?

Пока принц Эрик обдумывал сказанное, я пыталась вспомнить, что нам говорил наставник на эту тему. Стражники контактируют с людьми, спасают во время кораблекрушений, например, но почему-то среди тех, кто обменивает жемчуг только тритоны, хотя среди жемчужников больше русалок, чем тритонов. Почему так?

— Потому что это опасно, — Нерисса удобно расположилась на водорослях, явно нацеленная в обмен на ответ вытянуть из меня что-нибудь ей интересное. — Не знаю почему, но тритонов люди ловят намного реже, чем русалок. Как будто они им неинтересны, в отличие от русалок.

— Но ведь среди стражников…

— Мередит, неужели ты разницу не видишь? — насмешливо фыркнула старшая сестра. — Стражники работают с людьми в критических и опасных ситуациях, когда те поглощены страхом и не представляют нам угрозы. Но рисковать и приближаться к ним, когда они на своей территории и уверено себя чувствуют? Это слишком опасно!

— А как быть с приказом отца? Эрик на своей территории и уверен в себе, — если в спокойной обстановке рядом с людьми опасно, то почему отец отправил меня сотрудничать? Он верит, что я могу себя защитить? Эта мысль наполняла гордостью, и видимо это было заметно: Нерисса поспешила столкнуть меня с камнем.

— Потому что твой Эрик не просто человек, а принц! Причем наследный, он прекрасно знает, чем обернется его стране хоть одно неверное движение в твою сторону. Кстати, а о чем вы обычно говорите?

— Сейчас работаем над возможными совместными тактиками, наставник уже подал отцу прошение выделить ему нашу пятерку для отработки вариантов, — я хотела было продолжить, как сестра прервала меня.

— А кроме как о работе? — жемчужница вцепилась в меня крабом

— Принц Эрик проверяет, насколько я продвинулась в письме, — все равно кроме как на суше, я нигде этим заняться не могу, а потому обрадовалась, когда Эрик предложил посильную помощь. Очень не хотелось обременять Алану еще и этим, пусть я и знала, что сестра не откажет.

— Мередит, ты серьезно?! — Нерисса смотрела на меня возмущенно, будто я ее в чем-то обманула. Что не так? — Ты столько времени проводишь с молодым и красивым тритоном, и все, чем вы занимаетесь — это работа и учеба?!

— Еще мы обсуждаем разницу в обычаях и традициях наших народов, — осторожно ответила я, не понимая, чем возмущена сестра. Она забыла, что Эрик человек?

Иногда сложно понять, почему люди отбрасывают некоторые идеи как неприемлемые. Например, сэр Уоррен до сих пор считает меня безумной из-за того, что я ринулась навстречу клыкастому чудовищу в одиночку. Тогда это был жест отчаяния, но вообще тактика признана удачной, русалки обычно быстрее, потому что мельче габаритами, а потому пока тритоны отвлекают на себя, я могу атаковать в лоб, точнее, в пасть чудовища. Могла бы и Аква, но меч короче копья, а про гиалиты Габриэль не стоит и заикаться, слишком маленькие для серьезной раны. Но наставник отсоветовал мне упоминать подобные тактики в присутствии людей, они слишком неадекватно реагируют, будто не понимают, что долг стражника — защищать жителей царства и, если понадобиться, отдать за них жизнь.

— И ни в коем случае не упоминай, сколько стражников доживают до преклонных лет!

Наставник Вейд был настолько серьезен в этот момент, что у меня бы никогда не хватило духу не то что оспорить приказ, даже уточнить причины запрета. Судя по оговоркам сэра Уоррена для них тоже нормально, когда из десяти стражников шесть погибает на службе. Конечно, когда у Фитоса очередное обострение, то гибнет больше народу, но в целом… никто не ждет долгой и благополучной жизни, посвящая себя службе, эти фантазии из мальков выбивают в процессе обучения — отсеивается очень много желающих, больше только у Искателей, но и работа у них опаснее. Хотя учитывая, как надводные жители возмущаются, что русалки занимаются «опасным» делом, они совершенно точно будут возмущены статистикой потерь и нашим отношением к ней. Это поставит под угрозу нынешнюю задачу, а отчитываться перед отцом о провале — нет, я не желаю повторять этот опыт. Никогда.

— Мередит, но ты же знаешь, что есть способ превратиться в человека!

Прошло свыше месяца с нашего возвращения, когда после одного из патрулей Габриэль и Аква заявили, что мы слишком давно не собирались только втроем, а слишком много времени в компании тритонов вредны моей хрупкой русалочьей натуре. Руно обреченно махнул хвостом, даже Фил сочувственно кивнул мне, когда две страшные русалки уволокли меня в пещеру Габриэль — подруга уже год как обзавелась собственной пещерой, потому как проживание с семьей становилось все труднее для ее родителей, слишком уж подруга активная. Чего я не ожидала, так это того что там же будут и Белла с Трейей. Старшие русалки были чем-то озабочены, но противостоять наплыву Габриэль было сложно даже нам с Аквой, уже наученным жизненным опытом, как избегать некоторых ее водоворотов.

Подруга была очень недовольна «полным отсутствием прогресса в отношениях Мередит и Эрика», как она патетично возопила после допроса. Для меня это означало короткий перерыв, прежде чем, выплеснув все эмоции в мир, она снова возьмется за разбор чешуек. Трейя сочувственно предложила креветок, пока Аква и Белла изображали внимание и интерес к странным фантазиям ораторши. Старшая русалка тихо пояснила, что изначально подруга намеревалась отловить меня самостоятельно, но они втроем решили, что я им слишком нравлюсь, чтобы оставлять наедине со штормом. Хвала океану за малые милости!

— Мередит, ну неужели тебе совсем нет дела до принца? — вернулась к реальности Габриэль, схватив меня за плечи, она встряхнула меня достаточно, чтобы креветки попросились на волю. Да, руки у нее действительно сильные, натренированные метанием гиалитов сквозь толщу воды.

— Есть дело, мы же работает вместе, — Аква оттащила Габриэль чуть подальше, чтобы я могла говорить, не рискуя откусить себе язык. Довольно болезненная смерть, по словам наставника.

— Да я не про то! — звук, который издала русалка, не поддавался описанию, но был громким в достаточной степени, чтобы всем пришлось закрыть уши. Пещерное эхо усугубляло ситуацию, и я могла лишь молча посочувствовать родителям Габриэль. Хотя… у нас есть Нерисса. — Он тебе ни капли не интересен сам по себе? Даже не как тритон, а просто как личность?

— Интересен, — ответ выплыл из глубин сам по себе.

Эрик был интересным и не только потому, что был первым человеком, с которым мне довелось поговорить. Он принц, наследник, это налагает на него определенные обязательства, но он не стал таким как Алана, слишком отстраненным и сдержанным. Почему? Сестра, конечно, была обеспокоена пропажей Айрин, но она не пустилась вместе со стражей на ее поиски. Эрик мог работать на репутацию, но как пояснил отец, если бы он не стал этого делать, то ничего бы не потерял. Он просто захотел. Не долг, не ответственность — у Аланы этого с избытком — просто желание помочь и, возможно, любопытство и надежда увидеть, чем все кончится. Эрик был… более живым, если можно так выразиться. И груз, висящий на его плечах, такой же, как у моей сестры, не придавил его, он все еще может широко и честно улыбаться, не закрываясь от остальных, не проводя ту незримую границу, что стала разделять мою семью.

Он всегда находил слова, чтобы объяснить свою позицию в споре и, в отличие от других надводных тритонов, с которыми я общалась, искренне старался понять, почему мы живем так, а не иначе, почему-то, что для людей ненормально, для нас естественно. Алана тоже с интересом слушала все, что я узнавала про людей и их традиции, но это был отстраненный интерес: необычно и странно, но и все. Эрик же явно пытался представить, можно ли перенять обычай другого народа, если он казался полезным, как его адаптировать, как на это отреагируют. Он был будущим королем и искал пути развития и изменения для страны, потому что понимал: стагнация не может длиться вечность. Либо он сам начнет изменения, либо изменения начнутся без его ведома — и без его контроля. И как кронпринц, Эрик был категорически против подобного.

Глава 8

— На самом деле, некоторые изменения у нас уже есть, — Эрик заговорил о нынешнем положении дел в Кассиопе после очередного совещания, когда сэр Уоррен и наставник отплыли по службе. — Есть как минимум одна семья, чьи леди крайне активны и деятельны, не желают зависеть от мужчин и их благосклонности. Баронесса Филдинг и ее дочери открыли собственное ателье, это место для пошива одежды. Они сами придумывают фасон, определяют тему сезона и фактически задают течение моды.

— Полезное дело, — значит, надводным русалкам можно работать, просто работа должна быть не опасной с точки зрения тритонов. Уже лучше, чем она вообразила.

— У них репутация сумасшедших, — тут же опроверг мои мысли Эрик. — «Те самые Филдинги», о них только так и говорят, обсуждают, осуждают и сплетничают постоянно.

— Разве это преступление — работать?

— Нет. Но это вызов. Вызов всем нашим традициям, потому что благородные леди не работают, они должны вести дом, сопровождать супруга на светских мероприятиях и воспитывать детей, — как-то печально звучит. Но тут Эрик лукаво улыбнулся и понизил голос. — Но самое интересное, принцесса, в том, что весь высший свет закупается именно у них и все леди внимательно прислушиваются к их словам. Одного их негативного комментария про чей-то облик достаточно, чтобы за леди закрепилась репутация любительницы безвкусия, а это клеймо сразу понижает шансы на удачный брак.

— Они настолько влиятельны? — чтобы не говорили про меня сестры, я достаточно различаю глубокие течения, чтобы понять, что несмотря на официальное неодобрение, незнакомые мне русалки достаточно могущественны, чтобы их слово могло кого-то потопить.

— Именно, — принц улыбался уже иначе, довольно, с каким-то незнакомым блеском глаз. — Возможно, это и есть знак, что Кассиопе нужны изменения, что люди сами стремятся измениться, а наши леди окончательно выйти из тени отцов, братьев и супругов.

— Вы поддержите это начинание? — потому что даже если они добились расположения знати, немилость короля уничтожит их судно.

— Думаю, мне уже не оставили выбора, — принц смеялся беззаботно и легко, но что-то меня в этом смехе насторожило. — Мой младший брат заинтересовался девушкой из этой семьи, недавно от него пришло письмо. Жаль, что я не увижу этой схватки.

— Какой схватки? — неужели надводным русалкам все же нужно сражаться? Для чего, чтобы выбрать сильного тритона в супруги? Но как это возможно?

— Ох, простите, принцесса Мередит, это образное выражение. Просто я наслышан о дочерях баронессы и абсолютно убежден, что оковы брака — последнее, к чему они стремятся, а потому уговорить любую из них на замужество — очень непростая задача. Томасу придется потрудиться, и задача, стоящая перед ним, не менее сложная, чем передо мной. С другой стороны, пока я не женюсь, ему эта дорога закрыта.

— Почему? — какое отношение имеет Эрик к свадьбе младшего брата кроме очевидного?

— Традиции, — пожал плечами принц, а мне захотелось перекувыркнуться через хвост. Обычаи надводного народа сильно отличаются от наших. Эрик же задумчиво спросил. — А как происходит выбор супругов под водой? Насколько я помню, вас очень развеселила мысль, что ваш отец выберет вам супруга, стало быть, у морского народа иные правила. Какие, если не секрет?

— Выбор супруга — личное дело, но желательно одобрение семьи, — а для Аланы особенно важно одобрение отца. Ее супруг будет соправителем и должен либо подходить под определенные требования, либо согласен пройти обучение, чтобы им соответствовать.

— Ваша матушка не была знатной особой?

— Мама была стражницей родом была из Эостры, — друзьям я не рассказывала о визитах к ведьме, чтобы не волновались зазря: Орсола приятная собеседница и знает действительно много. Но Эрику рассказать можно, почему-то кронпринц совершенно не боялся столь могущественное создание. Это впечатляло. — Но служить захотела именно в Белом Царстве. Орсола рассказала, что ее сподвиг на это спор с приятельницей.

— О, госпожа ведьма знала вашу матушку?

— Да, еще мальком, — а вот пересказывать глупости, которые творила мама, не хотелось, было немного стыдно, будто это я вломилась в пещеру к ведьме или перепугала всю Эостру шуткой об эпидемии.

— А как ваши родители познакомились? Надеюсь, я не нарушил правила приличия, спросив об этом? — Эрик присел возле воды, продолжая бурлить любопытством. Что такого интересного для него в знакомстве родителей?

— Мама охраняла отца на протяжении года, прежде чем он рискнул подарить ей ракушку, — отец всегда улыбался, когда вспоминал свое волнение, и эта улыбка перешла ко всем нам. — Он очень обрадовался, когда мама достала из сумки коралл.

— Ракушка? Коралл? — он чуть нахмурился, явно недопонимая. Над водой наверняка сложно раздобыть ракушку или коралл, но должно же у них быть что-то подходящее?

— Принимая ракушку, русалки соглашаются на ухаживания, тритонам с той же целью дарят коралл.

— Прошу прощения, принцесса Мередит, я, кажется, неверно расслышал, — принц наклонил голову и чуть ей встряхнул, будто что-то попало ему в уши. — За тритонами тоже ухаживают?

— Да, конечно. А наземные русалки не могут привлекать внимание тритона?

— Как вам сказать, — закашлялся Эрик, отворачиваясь и краснея. Забавное зрелище, но в чем дело? — Скажем так, исключительно сдержанно, без прямых намеков. А коралл, я так понимаю, нечто серьезное?

— Конечно, — если несерьезно, то зачем это нужно? — Этим даром сообщают, что с тобой хотят плыть по одному течению, пока река жизни не унесет вас в небесный океан.

Редкое дело, когда русалка и тритон преподносят друг другу дары одновременно, как это случилось у родителей. Даная считала это очень романтичным, да даже непробиваемая Гэйла любила их историю. Эрик продолжал расспрашивать о традициях, его интересовали ритуалы ухаживания, какие дары приносят, что они значат. Правда, он страшно смущался, когда речь заходила об ухаживании за тритонами, как он сказал, надводные тритоны воспитываются в уверенности, что ухаживания исключительно их задача. Не говоря уже о том, что обычно договоренности о браке заключаются родителями жениха и невесты, то есть сами они не имеют права голоса, и видят будущих спутников как бы ни в день объявления помолвки.

Между помолвкой и самой свадьбой обязательно должно пройти время, не слишком большое, чтобы в серьезности намерений не засомневались, и не слишком маленькое, чтобы не вызывать пересудов, что спешка вызвана подозрительными обстоятельствами. Какими именно обстоятельствами может быть вызван поспешный брак, принц наотрез отказался рассказывать, переведя тему на приблизительное равенство семей тех, кто вступает в брак. Строгая иерархическая система, ограничивающая выбор спутника до крайне узкого круга, была чуждой морскому народу, а причины ее возникновения еще более загадочны, чем происхождение морских ведьм. Орсола мастерски игнорировала все расспросы, переводила тему, и ничего не оставалось кроме как смириться с тайной.

— Так что, не надумал тот малек человеком обратиться?

Орсолу забавляла история Айрин, ведьма каждую встречу поминала ее глупость. Когда же я возмутилась, что мальки подвергли себя опасности, колдунья лишь пожала плечами и сказала, что все мы в милости Океана, смерть всегда следует за жизнью, и нет смысла переживать по этому поводу. Как стражница я ее понимала, нас тоже учили относиться к потерям, как к чему-то неизбежному и нормальному, но Айрин-то не стражник! Обычная русалочка, наивная, но решительная, советник Гор уже сдается под ее напором и выпускает из пещеры к Эйми. Сестренка не могла долго обижаться на подружку, хотя Нерисса деланно закатывала глаза и говорила, что любопытство краба до суши довело. Русалочки периодически пытались расспрашивать и меня, но быстро отплывали.

— Нужна надводная ведьма, — где мы-то ее найдем? На людей надежды нет, я уже уточняла у Эрика. Принц лишь покачал головой и сказал, что слухами земля полнится, да все их проверить — жизнь раньше кончится.

— Ну, если надумают, я могу позвать старую знакомую, — лениво произнесла Орсола, не сводя с меня тяжелого, темного взгляда.

Отец предложению колдуньи не удивился. Но пока что был слишком занят другими делами: Фитос снова стал центром морских бурлений, какой-то очень наглый тритон подминал под себя все царство. Не то чтобы Белое царство было против единого царя в Фитосе, было бы с кем разговор вести, но ведь фитосцы не могут плавать спокойно. Даже если океан снизойдет до претендента и позволит ему возглавить соседние течения, первое что тот сделает — объявит военный заплыв на нас.

В связи с усложнившимся положением нашу пятерку направили на усиление пограничных патрулей, и о встречах с Эриком пришлось забыть, не было времени на совместную работу. Наших товарищей по учебе собирали на внутреннее патрулирование, кроме того они проходили дополнительную подготовку на случай войны у наставника Вейда. Но нас приписали к старшим, опытным тритонам и русалкам, потому что из всей молодежи у нас самый большой боевой опыт, причем разнообразный, и с людьми, и с клыкастым чудовищем.

— После такого нам фитосцы на один плавник! — пытался подбодрить команду Руно, потому что перед старшими стражниками мы все еще робели. Да и те не стеснялись, спрашивая, какого морского дьявола Рем зачислил к ним мальков и кто с нами должен нянчиться.

— Многие погибли в бою с уничтожителями кораблей, — задумчиво провожала взглядом косяки рыб Аква. — У начальника нет иного выбора, кроме как дополнять стражников свежей икрой, иначе Фитос проплывет меж нашими патрулями и нападет на остальных.

— Три рубежа, — напомнила я подруге.

Первый — стража границ, и среди них мы. Второй — патрули между границами царства и окраинными пещерами. И лишь за ними — пещеры, внутренние патрули, где собрались наши ровесники и ученики, которые тоже что-то подозревают из-за усилившейся муштры. Говоря честно, именно во втором собраны опытные и сильные стражники, такие как Марк и его пятерка, это основные силы царства за исключением отца. Царь Траэрн может обрушить бурю на врагов, но сделает это только, если наши ряды рухнут и враг приблизится к пещерам. Велика сила Океана, Повелитель морей могущественней любого живого существа в нем, но и цену за то платит всегда. Даже против кораблекрушителей отец не рискнул использовать трезубец, ибо разразившийся шторм уничтожил бы больше судов, чем сумасшедшие тритоны. Про гибель подданных и вовсе нечего говорить, погибли бы сотни, если не тысячи.

— И по закону черепахи самыми везучими оказались мы, — проворчала Габриэль, куда больше меня расстроенная прервавшимися тренировками с людьми сэра Уоррена под командованием Эрика.

На наше дежурство и выпало первое столкновение с фитосцами. Неизвестные тритоны плыли нагло, уверено, на вопросы ответили так, что лучше бы молчали, не подтверждая, что Фитос и мирная жизнь плохо совместимы. Банда преступников, а может и передовой отряд соседей, нам в любом случае проблем хватит. Семеро тритонов против нашей пятерки неудачное число, и на помощь звать рано, и нет уверенности, что справимся.

Габриэль затормозила противников гиалитами, но метательное оружие имеет неприятное свойство заканчиваться, поэтому подруге пришлось взяться за нелюбимый меч. Фил и Руно взяли на себя по паре противников, нам же и по одному на хвост было за глаза. Кривой меч не ровня копью, удобно, когда твое оружие длиннее, чем у противника, и я честно старалась держать дистанцию, но Габриэль неважная мечница, и ее противник мог отвлечься и помешать мне, не нападая при том всерьез.

Наши тритоны еле справлялись, кровь уже разлилась, и скоро могут пожаловать хищники зубастее фитосцев. Удар вновь режет лишь воду, но тут слепая удача оказалась на нашей стороне: уходя от очередной атаки, я оказалась вблизи противника Фила, и пока тот не насадил меня на крюк, пронзила его насквозь. Бешеный рев, удар вскользь по спине, хвала океану, что увернулась, противники бросили играться, но Фил уже закончил с оставшимся противником. Аква держалась из последних сил, Габриэль зажимала руку, выронив меч, но Руно успел оттащить ее от врага до финального удара.

Мне же пришлось туго: копье, позволившее продержаться так долго, оказалось плохим подспорьем среди скал, куда меня загнал разъяренный фитосец. Удар — и пряди волос отплывают, загораживая обзор. На одних наставником вбитых инстинктах ныряю вниз — «не замирай камнем, беспозвоночное!» — удар проходит над головой, копье снова выставлено вперед, но им не помашешь в тесноте. Когда его перерубило пополам, я и не заметила, но успела схватить обеими руками конец с заостренным камнем. Мечом я владела средне, обломок копья на меч походил мало, но гибель соратников и вызванный ей гнев стали худшими помощниками для фитосца. Один-единственный точный удар и все вокруг застилает кровь, приходиться рисковать и выплывать туда, где течения уже снесли все в сторону земли.

— Все? — один короткий вопрос на выдохе. У Руно на груди кровоточащий крест, он пытается остановить все водорослями, но их мало. Я наконец-то ощущаю спину и лучше бы она и дальше была слегка онемевшей.

— Все, — но водоросли мне тоже не помешают.

Аква, самая младшая, самая осторожная и меньше всех пострадавшая помогала Габриэль с рукой. На кровь приплыл другой патруль, те, кто проплывал тут немногим ранее, но кому повезло ни на кого не наткнуться. К тому моменту, как нас дотащили до пещер, мне не было дела до слез Эйми и резкости в голосе Клеменси. Слишком устала. Клонило в сон, и все остальное было просто неважно.

Очнулась я только под вечер, в пещере уже собралась остальная семья. Руно потерял сознание сразу после доклада, но прийти к единому выводу, разбойная ли это банда или и правда началась война, советники отца не смогли. Отец желал услышать мой рассказ лично, до того как я доложу начальнику Рему. Я не могла добавить многого к уже изложенному другом, лишь то, что выучка у бандитов была неважная, раз впятером мы остановили семерых тритонов и даже выжили.

— Не только выжили, но и сумели взять одного в плен, — отец выглядел как обычно решительно, если б не подозрения, я бы никогда не заметила притаившуюся в его глазах усталость. — Он в очень плохом состоянии, но жив и целители уверены, что смогут вытащить его из глубин. Как только фитосец очнется, его допросят. Но если ты права и их выучка не так хороша, то милостью океана война нам не грозит, лишь внутренние дела Фитоса.

Алана, молчаливой тенью присутствовавшая при беседе, покачала головой: внутренние проблемы Фитоса не заканчиваются никогда и всегда бьют не только по царству, но и по его соседям. Начальник Рем обычным докладом не удовольствовался, он долго задавал нам одни и те же вопросы, но с разной формулировкой, выуживая и то, о чем забыли в первый раз, и то, что отметили краем глаза, и то, что додумали сами, пользуясь выучкой и личным опытом. Наверное, нас бы продержали не меньше половины суток, если бы не вмешательство, а вернее невмешательство наставника Вейда в цунами из разъяренных целителей, возглавляемых Клеменси.

Нашу пятерку растащили на лечение товарищи сестры, а сама она клыкастым чудовищем набросилась на Рема, пока наставник демонстративно смотрел в другую сторону, временно потеряв слух. Позже Клеменси призналась, что о наших истязаниях на добровольной основе она узнала именно от него: Вейд как обычно язвительно осведомился, в курсе ли уважаемая целительница, что ее любимого больного сейчас в морскую пену перерабатывают. Целители из-за грядущих неприятностей были заняты от хвостов до макушки, заготавливая снадобья и регулируя часть внутренних патрулей, чтобы те взяли под охрану течения до убежищ на поверхности. Поэтому нас в некоторой степени упустили и теперь наверстывали упущенное, утащив Руно и Акву на поверхность пить настои, а нас с Филом и Габриэль замотав в водоросли.

— Твоя сестра иногда пугает, — тихо пробормотала Габриэль, я лишь мотнула головой, куда больше удивленная тихой подруге. — Слушай, Мередит, давай наконец-то злоупотребим твоим высоким положением? Узнаем, будет ли война.

— Зачем? — непонимающе взглянул на нее Фил. — Будет — поплывем воевать. Не будет — будем служить как обычно.

— Мне нельзя напрягать правую руку, по меньшей мере, пару недель, — огорченно призналась Габриэль. — Если начнется война, вас дополнят кем-то другим.

— Руно тоже не сможет сражаться, — одному океану ведомо, на каких силах продержался старшина, что сумел отчитаться перед начальником, но он не боец ближайший месяц.

— Нас всех потрепало, — пробормотал Фил, явно чувствуя себя неуютно рядом с расстроенной Габриэль. — Начальник может и не отправит патрулировать, пока все не поправимся.

— Вам нужно три-четыре дня на восстановление, не месяц! — крикнула подруга. — Вы отправитесь воевать, а нас рядом не будет!

— Давайте надеяться на лучшее, — это все, что нам оставалось.

Не прошло и недели как троих из нас вернули на границу, не проходило и дня без столкновения с фитосцами и количество раненых, неспособных вернуться в строй медленно росло. Нас объединили с тремя такими же «только от целителей», только на дюжину лет старше. Их не радовала необходимость следить за мальками, пока Аква, обиженная пренебрежением, не выдала, что у нас за полгода службы накопилось больше приключений, чем у них за десяток лет. Нет, с клыкастыми монстрами тритоны сталкивались несколько раз, вот только не сразу после окончания обучения в качестве экзамена. Про поиск беглецов вместе с людьми и стычку с надводными пиратами и говорить нечего, такое только особо невезучим выпадает.

Когда очнулся незадачливый пленник, мы были далеко, а потому новости узнали в числе последних. В Фитосе действительно очередной захват власти, пока успешный, но кровавый, если бы течения шли не от нас к ним, плавали бы в крови. Где много крови — там много чудовищ, а потому хватало тех, кто отплывал к нашим границам, остерегаясь акульих клыков. А проредить надоедливых патрульных наглых соседей и вовсе «прямая обязанность каждого уважающего себя фитосца».

Алане нелегко давалось спокойное выражение лица, когда она рассказывала подробности о допрошенном. Наглый, злобный тритон смеялся над идеалами старшей сестры о мудром монархе и мирной жизни его подданных. С его точки зрения такая жизнь для слабаков и если чего-то хочешь — надо забрать это силой, что противоречило всему, чему Алана собиралась посвятить жизнь. Если у нее когда-то и были наивные мечты, что фитосцы присмиреют когда-нибудь, то их растворило в океане гнева. Получается, что патрульные пострадали просто потому что. Войны уже не ждали, но бдительность терять не собирался никто, хотя многих подранков, вроде нас отправили долечиваться, дополняя пограничные патрули пятерками из второго рубежа.

— Как хорошо, когда можно отдохнуть, — Аква, больше уставшая эмоционально, чем физически, улеглась на лежанку Габриэль сразу, как мы к ней приплыли. Младшая из пятерки чувствовала себя виноватой за минимум травм, а потому считала себя обязанной бдеть за нами с Филом, сколько бы мы не уверяли, что все в порядке.

— Знала бы ты, как я устала отдыхать! — мгновенно взвилась подруга. — Только и делаю, что ничего не делаю, мне даже из пещеры толком не выплыть, тут же кто-нибудь подплывет спросить все ли нормально, не позвать ли целителя и так далее! У меня нерабочая одна рука, а не хвост!

Габриэль забавно возмущалась опекой, Аква старательно поддакивала, даже не вслушиваясь, лишь бы ее не гнали с места, а я задумалась, стоит ли рассказывать подругам, что Эрик через отца прислал мне камень в виде надводной водоросли с сообщением «в надежде на скорую встречу».

Глава 9

Спустя несколько дней Руно все еще запрещали выплывать за пределы пещеры, а Габриэль ограничили пределами поселения. Подруга ярилась, а старшина решил потратить свободное время на тренировку морских коньков, у которых как раз закончился период размножения. Мы же с Аквой и Филом с разрешения целителей вернулись на службу, временно пристраиваясь, то к одному осколку группы, то к другому. Старшие товарищи лишь улыбались рыбкам-прилипалам, напоминая, что наше разделение временное, в то время как многих река жизни разделила на очень долгое время — пока все не окажутся в небесном океане. Пока полувоенное положение не отменят, никто не станет заниматься переформированием групп, поэтому нам было полезно поучиться у разных старших стражников.

Марк, чья группа взяла на себя обязанность по возобновленной работе с надводной стражей, сменил наставника Вейда в спорах с людьми, поэтому периодически подплывал проведать нас и рассказать о непреодолимом желании утопить людей с их черепашьей логикой и моллюсковым упрямством. Принц пытался вникнуть в причины различий и возможно ли подобные традиции в надводном сообществе, но вот сэр Уоррен был так же стоек в убеждениях, как камень: нужно очень много лет беспрерывного обрабатывания водой, чтобы он стал менее резким. Одной тритоньей жизни не хватит точно, и Марк взбаламутил немало воды, пока успокаивался после очередной словесной стычки. Что-то мне подсказывало, что сэр Уоррен реагировал также.

Помимо Марка и его товарищей с Эриком часто встречался отец, оба воспользовались возможностью пересмотреть некоторые пункты договора, хотя деятельность кронпринца контролировал король посредством писем. Мое изучение письменности усложнилось, теперь по вечерам Алана садилась со мной выкладывать слова камнями, поправляя написание и поясняя правила, насколько знала их сама, и часто проверяла, не забыла ли я уже изученное. Пару раз к нам присоединялся отец, когда передавал что-нибудь от принца. Камень в форме водоросли, заколка для волос, шкатулка из металла — принц старался подобрать дар так, чтобы он подходил и подводному миру.

Но было ли это ухаживанием, я не могла сказать: по нашим обычаям первым даром должна быть именно ракушка, символ русалок, а земные традиции были иными, ограничивались договоренностями между семьями, не позволяя тритонам и русалкам совершать свободный выбор. К сожалению, за прошедший с ранения месяц я не могла поговорить с Эриком: не поднималась на поверхность, строго следуя указаниям Клеменси. Со старшей сестры сталось бы заложить выход из пещеры камнями ради моего же здоровья.

Принципы целителя, однако, ничуть не мешали ей кружить вокруг, осторожно выясняя, что происходит между мной и Эриком, что, конечно, было мягче напора Нериссы и Эйми, но настойчивее терпеливого молчания Данаи и Гэйлы. Только отец обходил эту тему стороной, даже Алана один раз поинтересовалась, уместно ли ее любопытство. При такой осаде я сильнее прежнего полюбила более сдержанных сестер. Гэйла, немногословная и равнодушная по натуре, но терпеливая как любой охотник, обычно не проявляла лишних эмоций и молча позволяла отсиживаться за ее спиной. А Даная пускала прятаться от расспросов в сад, куда без ее дозволения не вплывал даже отец. Жемчужница же была хуже Габриэль в плане бесконечного, как океан, любопытства: что, как, а что он тогда сказал, а что я ему ответила, а почему так, а не иначе. Малышка Эйми не отставала, заставляя мечтать об отдельной пещере, такой далекой и глубокой, как только возможно.

Хвала океану, у Эйми еще и Айрин была для расспросов. Младшая русалочка не виделась со своим тритоном уже довольно давно и поэтому отчаянно нуждалась в утешении от лучшей подруги. Граф Венде отправил младшего сына к своему брату, в земли богатые солнечным янтарем, а из-за наказания советника Айрин не успела повидаться с тритоном до отъезда. Но воспоминания об их общении она хранила бережно, и я часто подолгу слушала ее, сравнивая с тем, что рассказывал Эрик.

К моему удивлению, принц был прямолинеен и честен, не огибал острые углы, не искажал представление о мире, во всяком случае, намного меньше Эдварда. Или это Айрин просто не обращала внимания на жизненно важные мелочи, вроде того, что ее тритон упоминал мать именно как мать и жену, а не отдельную самостоятельную русалку. Будто она была лишь до тех пор, пока была кем-то для кого-то. Чем она занималась помимо семьи, о чем мечтала, что любила, что ей вообще было позволено как русалке надводного мира?

Мать Эрика — королева, и со слов принца она была весьма активной: сопровождала супруга в дипломатических поездках и по стране и за ее пределы, контролировала работу важных для обычных тритонов и русалок мест, вроде приютов, где живут осиротевшие мальки, и лечебниц. Общие собрания, то есть балы и приемы, были также желательны для посещения, на них формировались подводные течения, и правитель обязан был о них знать. Помимо этого королевская чета — крайне нетрадиционно для высшего надводного сообщества — старалась выполнять родительские обязанности по мере сил, то есть выделять время для личного общения с мальками. Возможно, Эрик прав и его мир уже готов к изменениям, которые он планирует провести.

— Ну, наконец-то! — как ни странно, мое окончательное выздоровление в первую очередь обрадовало Нериссу, сестра уже извелась от любопытства. — Когда ты с ним встретишься?

— Завтра, — заодно посмотрю на совместные тренировки, Эрик постоянно на них появляется. Марк упомянул как-то, что для надводного тритона принц неплох, что было показательно, старшина был скуп на похвалу, прямо как наставник.

— Мередит, — после недолгого молчания старшая сестра присела рядом, глядя мне в глаза, — ты можешь мне кое-что пообещать?

— Смотря, что именно, — хотя я готова была согласиться, слишком уж редко жемчужница говорит таким серьезным тоном.

— Пообещай, что если этот тритон ухаживает за тобой, ты всерьез рассмотришь его кандидатуру, — что?! Я булькнула что-то невнятное, но вполне понятное для сестры, потому как она продолжила. — Я люблю тебя, сестра, и желаю тебе счастья, поэтому и прошу задуматься. Ведьма ведь сказала, что есть способ сделать русалку человеком без трагических последствий.

— Почему? — кое-как выдавила из себя я.

Вместо ответа Нерисса перевела взгляд ниже, на мой хвост. На мой изуродованный первой настоящей битвой хвост и ее полный болезненной жалости взгляд мгновенно напомнил, почему я, как и многие стражники, предпочитаю компанию сослуживцев. Я почти привыкла к нему такому, потрепанному, потерявшему все красивые переливы чешуек, все еще сильному и несущему меня сквозь океан, но то я. Для других, незнакомых со схватками на смерть, это вечное клеймо и уродство, на которое очень сложно закрыть глаза. Старшая сестра жалела меня уже тогда, а я отмахивалась, стараясь объяснить, что иногда стражники вовсе не выживают, столкнувшись с клыкастым чудовищем, что мне еще повезло. Что это к лучшему — никто и ничто не будет отвлекать меня от службы. Кажется, мне так и не удалось убедить сестру не жалеть меня и не видеть в шрамах ничего ужасного. Интересно, а как к ним относится Эрик?

— Волнуешься? — Трейя аккуратно подтолкнула меня плыть вверх, не позволив налюбоваться тем, как настырную Габриэль утаскивают буквально за хвост. А жаль, мне понравилось зрелище. — Хорошо, что ты решила понаблюдать за совместной тренировкой, нам нужно мнение каждого стражника, работавшего с людьми. Кажется, мы наконец-то пришли к консенсусу, осталось отточить детали.

Совместные действия с людьми были на самом деле не слишком нужны, учитывая, как часто за последние триста лет мы работали сообща. Скорее это была возможность узнать чужую культуру и мировоззрение под удобным и не вызывающим удивление предлогом. Но объяснить это старшим стражникам я не решилась. Мне лично было стыдно, что не додумалась сама, и отцу пришлось пояснять, зачем он одобрил эту идею и почему нам не надо спешить. Напротив, все надо было обсуждать, каждый нырок разжевывать, чтобы больше времени провести вместе и попробовать узнать что-нибудь еще о надводных соседях. Учитывая, что люди тоже никуда не спешили, нередко отвлекались на посторонние темы, я предположила, что у них схожие задачи.

— А еще им нравится бахвалиться перед другими стражниками, что они с настоящими русалками и тритонами общались, — Эрик демонстративно приложил руку ко рту, якобы раскрывая страшный секрет. После тренировки, которая со стороны могла выглядеть плодотворной, а на деле была обменом сплетнями на фоне вялых трепыханий, надводный и подводный народ расслабился окончательно, разделившись на неоднородные группы. Мы с принцем, взаимно раскланявшись и высказавшись, как невероятно рады новой встрече, устроились чуть поодаль, в тенях какой-то земной водоросли, нависающей над водой. — Вы не представляете, сколько людей специально следует за ними, чтобы послушать про ваш народ.

— Догадываюсь, — хотя мы людьми интересовались намного меньше и команду Марка редко кто тревожил, любопытные были. Та же Эйми обожала слушать про людей ото всех источников. — Вас устраивают результаты совместного времяпровождения?

— Да, это весьма познавательный опыт и убедительный задел на будущее, — принц устроился на берегу и неожиданно подмигнул мне. — Принцесса Мередит, нижайше прошу прощения, но я не в силах удержаться от соблазна.

И пару мгновений спустя в воде оказались его голые ноги. Я проморгалась, пытаясь понять, что собственно произошло, а Эрик тем временем блаженно вздохнул, потянулся и отодвинулся назад, опираясь на руки.

— Единый, как прекрасна жизнь! — возвестил принц в никуда, а повернувшись ко мне, усмехнулся. — Я так сильно вас шокировал? Мне очень жаль.

— Вам абсолютно точно не жаль, — не было в голосе ничего намекающего на раскаяние. На совершенно ненужное, беспричинное раскаяние. — За что вы извинялись?

— Подобное поведение недопустимо в присутствии дамы, но удержаться было выше моих сил, — Эрик устало вздохнул, а я только сейчас соизволила заметить темные круги под глазами. — Всю ночь на ногах, потом утренняя волокита и сейчас тренировка… Полагаю, что сегодня рискую уснуть не дойдя до опочивальни.

— Что-то случилось? — наверняка что-то опасное. Что может заставить людей не спать ночью?

— Пожар, — отмахнулся принц, глядя в океанскую даль. — Неуклюжие руки — и часть двора вспыхнула как сухостой. Нам несказанно повезло, что без ветра огонь не пошел дальше, иначе очень многие бы остались без крыши над головой. Хвала Единому, никто не погиб, хотя нескольким не удалось уйти от огня невредимыми.

Усталый вид Эрика вызывал сочувствие, потому я решила отложить любые беседы и предложила ему немного вздремнуть. Принц смутился, но был рад возможности отдохнуть, предварительно убедившись, что это не будет нарушением правил приличия под водой. То, что среди людей его поведение граничит с хамством, меня неприятно удивило, но традиции другого народа надо уважать или хотя бы не высказывать отношения вслух.

Тритон заснул мгновенно, раскинулся во все стороны, свободно занимая все возможное пространство. Русалки и тритоны практически всегда во сне сворачиваются в ракушку, так и места меньше занимаем, и водой не унесет. Главное — не начать всплывать. У Эйми до самого позднего возраста сохранялась привычка мальков к бессознательному всплытию. Мальки всегда всплывают, почему легко определить пещеры, где они живут — верх всегда засажен малыми водорослями для безопасности. Клеменси рассказывала, что это как-то связано с защитными инстинктами, из-за них спящие взрослые тритоны и русалки всегда держаться внизу, ближе к камням или песку, подсознательно считая, что там безопасно. Мальки же чувствуют себя в безопасности рядом с родителями и теми, кому доверяют вне зависимости от положения в пещере, а потому просыпаются в итоге в водорослях.

Эрика же вполне устраивала обычная земля, сухая, но нагретая солнцем, я даже проверила ее на ощупь, гораздо теплее воды. Непривычно. Без серьезного или задумчивого взгляда, с едва заметной приятной улыбкой, расслабленный принц казался младше своих лет. Глядя на него такого, я невольно начала понимать, насколько Эрик отличается от собратьев, и поведением, и мировоззрением. Несмотря на разное положение «знати» и «простолюдин» — я не очень понимала разницу между ними — принц не считал себя выше их, иногда в его голосе даже проскальзывала зависть, похожая на ту, что нет-нет, да мелькала в глазах Аланы. Материальное богатство и происхождение были пропастью, разделявшей людей так, как никогда не разделялся подводный народ, но Эрик явно старался переплыть через нее, вернее, проложить мост.

Он явно не терял надежды проложить и мост в океан, к нашему царству, продолжая углубленно интересоваться историей и традициями, почему мы такие, какие есть. В отличие от сэра Уоррена и некоторых других надводных тритонов он спокойнее относился к мысли о занятых не только семьей русалках, хотя стража — это все-таки чересчур даже по его меркам. А глядя на мои шрамы, наверное, он только будет в этом убеждаться. Встряхнувшись, я огляделась, интересуясь, чем заняты остальные. Марк с сэром Уорреном снова заспорили, и несколько других тритонов и с той и с другой стороны азартно поддерживали их, Белла с Трейей с явным удовольствием разглядывали надводные водоросли, принесенные надводной стражей.

— Я заметил, что у вас новая форма, — задумавшись, я засмотрелась на блики в океане и даже не заметила, что Эрик проснулся и теперь сидел на земле, пристально меня рассматривая.

— Прежняя не давала нужной защиты, — а точнее превратилась в сети, столько там накопилось разрезов, что новых от фитосцев, что старых, зашитых водорослями.

— Вы оставляете открытыми суставы, — принц сосредоточенно указал на локти и плечи. — Это кажется небезопасным, как и отсутствие защиты на хвосте.

— Если их закрыть, то движение будет сильно ограничено, — а это опасно, особенно для русалок: мы в бою делаем упор на маневренность и скорость.

— Вот как, — Эрик продолжал изучать мои руки, что немного настораживало. Что он ищет? — У вас не было этого шрама, принцесса Мередит, — едва заметный след от клинка на сгибе локтя, неприкрытый шкурой клыкастого чудовища, я сама про него уже забыла.

— Столкновение с Фитосом.

Мне не хотелось рассказывать подробности: бой в море крови запомнился смутно, но последнего противника я помнила слишком хорошо. Потому что пленника захватила Аква. Не знаю, почувствовал это принц или просто был достаточно деликатным, но он лишь уточнил, не болит ли шрам теперь, а после перешел на возможности наших целителей — тема, в которой я неплохо плавала благодаря Клеменси.

— То есть как это не спросила?!

Заговорившись с Эриком, я даже не заметила, как вышло время, и пятерке Марка пора было возвращаться на службу. Они явно не хотели оставлять меня без компании, Фитос все еще бурлил на границах. Поэтому я договорилась о следующей встрече, доплыла до поселений с ними и лишь там сообразила, что так и не спросила принца о назначении его даров. Габриэль была… не в восторге.

— Неужели так увлеклась разговорами? — а вот Нерисса реагировала спокойнее, даже казалась довольной. С коварной улыбкой старшая сестра обхватила меня со спины за плечи и положила подбородок мне на плечо. — Не похоже на тебя, Мередит. О чем это таком интересном вы беседовали?

— Мередит, тебя зовет отец, — Алана появилась как никогда вовремя.

Отец хотел поговорить об Эрике. Он молчал, пока я общалась с ним во время поисков Айрин. Только слушал отчеты, пока я работала вместе с ним над вопросами совместных действий. Просто наблюдал, пока передавал подарки, понимая, что это должно о чем-то говорить. Но когда я всплыла только чтобы поговорить с принцем, отец пожелал узнать, насколько важно то, что происходит или мне просто любопытно общаться с человеком. Сказать, что он поднял куда более сложный вопрос, чем сам предполагал, не сказать ничего. Мне действительно интересно общаться с человеком, но я не была уверена, что найду компанию других людей такой же приятной, и опасалась проверять.

Мне не нравилось недоверчиво-настороженное отношение сэра Уоррена, уверенного, что русалки не могут сражаться, а если пытаются — они безумны. Он достаточно воспитан, чтобы перестать говорить это в лицо, но иногда не нужно слов, чтобы показать свое отношение. Другие же стражники держались крайне отстраненно, когда я пыталась с ними беседовать, слишком глубоко в них въелось иное отношение к «принцессам»: с Аквой и Габриэль, а также старшими русалками они разговаривали нормально. Интересно, вокруг Эрика они тоже плавают как рядом со спящим чудовищем?

— Люди много внимания уделяют так называемому социальному статусу, даруемого семьей. Это их выбор, — отец давно привык к странностям иного народа, в конце концов мир между царствами того стоил. — Но я позвал тебя не только для этого.

Странно было видеть его таким нервничающим. Сколько я себя помнила, отец всегда был собран, пусть и не слишком сдержан или спокоен, но контролировал себя куда лучше, чем сейчас, когда всю пещеру буквально затопило ощущение неловкости и беспокойства. Отец не смотрел на меня, сосредоточившись на собственном хвосте, заставляя волноваться все больше и больше.

— Насчет кронпринца Кассиопы, — он, наконец, заговорил, подняв голову, но глядя строго чуть выше меня. — Положение обязывает такого человека искать спутницу жизни среди так называемых высокородных, то есть принцесс, кои бывают только в других царствах, так как на родных сестрах люди не женятся. Хвала океану.

— Я знаю, — Алана рассказывала это еще пару месяцев назад, если не больше, когда заметила за собой, что стала засматриваться на тритона-охотника. Старшей сестре нужно было кому-то все высказать, но так чтобы и услышали, и не осудили, хотя почему ее должны осудить, я не понимала. Мы не люди, да и искать принцев под водой устанем, морской народ разделен слишком сильно. В нашей части океана только три царства, другие находятся слишком далеко, даже искатели так далеко не заплывают. И тут меня осенило. — Ты полагаешь, что дары Эрика лишь дань уважения и мне не стоит чего-то ожидать?

— Напротив, — отец на мгновение взглянул мне в глаза. — Принц Эрик прекрасно осознает различия между нашими народами, но в этом случае он всегда подчеркивает, что ты не просто стражница, а принцесса Белого царства. Как ты знаешь, у людей браки обговариваются между семьями, однако я полагаю, что принц Эрик будет действовать между нашими традициями, соблюдая и те, и другие. В связи с тем, считаю нужным предупредить тебя, Мередит, что над водой подобные браки скрепляют союзы между царствами, а потому решение всегда принимается исходя из внешней ситуации. Кассиопа сильное царство, и союз с любым соседом сделает ее угрозой в глазах остальных вне зависимости от всех официальных заявлений. Кроме союза с Белым Царством.

— Потому что между нами уже заключен договор? — осторожно предположила я, мысленно сочувствуя Эрику. Как-то я раньше не задумывалась, что его выбор русалки настолько ограничен и сложен не только по личным, но и по царским причинам. Это довольно жестоко, пусть по традициям людей принцу еще повезло, что он имеет право выбора — потому что король Артур сумел славировать в прошлом, сохраняя хрупкий баланс между близкими к Кассиопе странами. Справиться с этим сейчас — задача Эрика.

— Потому что пусть наши силы людям представляются весьма смутно, но интересы прозрачны — не мешайте нам жить и мы вас проигнорируем. Массовая охота на русалок давно закончилась, остались лишь группы пиратов то тут, то там, потому можно сказать, что наше царство держит стойкий нейтралитет и даже союз с Кассиопой этого не изменил. Как не изменит и брак.

Отец так многозначительно посмотрел на меня, что подводное течение беседы наконец-то омыло меня, оставив буквально заледеневшей изнутри. Мы уже давно знали, что русалка может стать человеком без последствий. Есть морская ведьма, готовая за это взяться и даже найти земную колдунью в помощь. Отец, нет, царь Траэрн, полагает, что принц Эрик действительно ухаживает и надеется с моей помощью удержать равновесие в международной политике. Эта мысль была настолько новой и объемной, что отец не возражал, когда я молча попросилась к себе и улеглась спать, ни слова не говоря обеспокоенным сестрам.

Глава 10

Я размышляла над сказанным отцом несколько дней, и чем больше размышляла, тем спокойнее становилась. Отец был уверен, что его слова меня расстроят, но я изначально сомневалась в причинах ухаживаний принца, а потому мне напротив стало легче. Эрик хочет защитить свое царство от внешних угроз путем брачного союза? Так морскую стражу с самого юного возраста готовят жертвовать жизнями и здоровьем ради Белого царства. Конечно, умереть за родную пещеру и ради нее же жить с кем-то чужим и непонятным — разные виды самоотречения, но суть едина, и я не чувствовала ничего кроме уважения и сострадания к человеку, которому приходится приносить себя в жертву по праву рождения, а не собственному выбору.

Было сложно перестать сравнивать его с Аланой: будь ситуация под водой иной — сестра бы точно так же жертвовала собой, достойно и благородно, как подобает будущей правительнице Белого царства. Беспокоится о том, что от меня не зависит, было неразумно, а потому я поплыла по течению. Кронпринц Кассиопы ухаживает за принцессой Белого Царства ради выгодного союза? Хорошо, пусть скажет об этом прямо, обдумаем и обсудим. Эрик просто присылает мне подарки, взволнованный ранением, уже зажившим, но все равно неприятным? Хорошо, очень приятно, надо поблагодарить лично. Вопрос на самом деле несложный и почему я так зависла над его решением — сама не понимаю.

— Все ты понимаешь, просто думать над этим не желаешь! — Нерисса выловила меня на вторые сутки раздумий и набросилась аки клыкастое чудовище, выясняя, из-за чего я молчаливее обычного. Но прежде чем жемчужница успела наговорить лишнего, вмешалась Алана.

— Мередит, ты бы приняла ухаживания принца, если бы он был тритоном?

И меня снова оставили в покое, размышлять над куда более сложным вопросом и всеми из него вытекающими. Представить Эрика обычным тритоном было сложно, а потому, после некоторых сомнений, я спросила остальных, могут ли они представить принца тритоном и если да, то каким бы он был.

Габриэль погрузилась в пучину фантазий мгновенно, представляя Эрика то одним из нас, бойцом морской стражи, то отважным Искателем, исследующим самые дальние направления, и через несколько безумных описаний нереальных сражений, где принц непременно бы проявил себя, я снова стала пропускать ее слова мимо ушей. Аква разделяла мнение Габриэль, что принц непременно бы взял в руки меч, в то время как Руно был уверен, что тот мог бы стать неплохим охотником, потому что оказался удачливым в надводной охоте. Про бесконечные различия в охоте над и под водой я упоминать не стала, но отметку в уме оставила. Когда Руно вообще узнал об успехах принца на этом поприще? Но больше всех меня поразил Фил:

— Он стал бы целителем.

Потому что с точки зрения Фила, больше всего Эрик желал помогать другим. Во время пожара кронпринца буквально ссадили на лодку в числе первых — наследник престола, как-никак — но он оставался поблизости до самого конца, потому что хотел помочь всем, кому сможет, презрев собственную безопасность. И за сбежавшей парой он отправился не ради развлечения, а из опасений за их жизни и свободу, особенно русалочки, редкостного товара для ценителей. Именно принц потребовал, чтобы раненым бандитам оказали целительскую помощь, потому что они все же люди, пусть и преступники.

Для меня это были нормальные действия кронпринца, потому что я судила по Алане, но Эрик — человек. И для людей, особенно для тех, кто считает, что вправе судить и решать, потому что родился в знатной семье, поведение Эрика было ненормальным и неожиданным. Фил, может быть, не слишком общительный, но слушать умеет как никто другой. Слушать и слышать, а потому как относятся обычные люди к кронпринцу, понимал лучше многих из нас, включая меня. Те, что выше положением, считали принца странным, в то время как для прочих он верно обретал ореол героя из древних легенд. Был ли Эрик безрассуднее своего отца в том же возрасте из-за наличия братьев — запасных наследников — или просто в силу своего характера, было неизвестно, но неоспоримым был факт, что в сознании обывателей он сиял все ярче с каждым «странным» поступком.

Понаблюдать за большим количеством целителей нам выпало буквально на следующий день после того, как Руно официально признали здоровым и отпустили на службу. Ежегодный сбор каких-то редких и чрезвычайно полезных водорослей на дальних границах царства требовал команду сопровождения, и начальник Рем отправил нас, ворча что-то о рыбках-прилипалах. Среди взрослых русалок и тритонов мелькали и мальки, у целителей распространено личное ученичество при внутригрупповом разделении.

Это для остальных жителей они все целители, но вот та же Клеменси занимается в основном боевыми травмами стражи, последствиями нападений хищных рыб и подобными ранениями. Возможно, она выбрала это направление из-за меня, но сестра упорно отказывается в этом признаваться. Брук, младший брат Айрин, больше предпочитал заниматься отравлениями, а учитывая, что мальки тянут в рот все, что попадает в их цепкие ручки — работы у таких целителей всегда много. Однако они все равно учатся разбираться во всем понемногу и, несмотря на наличие личного наставника, обучение основам мальки проходят сразу у нескольких целителей.

Дисциплина у стражников всегда была на высоком уровне, поэтому посмотрев, как довольные ученики суматошно сновали по всей полянке, вызывая легкое головокружение, Руно принял поистине жестокое решение свалить мальков на Габриэль, пока остальные будут охранять периметр. Подруга взвыла белугой, но кто бы ее слушал, все поспешили выйти за пределы целительского балагана и вернуться к настороженному наблюдению за окрестными водами.

Не прошло и нескольких мгновений, как меня выловила Клеменси, и большую часть патрулирования мне пришлось потратить на то, чтобы убедить сестру, что отвлекаться во время работы стражника — верный путь в небесный океан. Она успокоилась, лишь когда на нее прикрикнул старший целитель, поэтому по возвращении у меня был не менее измученный вид чем у Габриэль. С другой стороны благодаря этому подруга не обижалась на меня за мальков и даже предложила всплыть на поверхность на нашем любимом месте, чтобы посмотреть, как день сменяет ночь.

— Безумный день, да, Мередит? — Габриэль устало прильнула к камням, еще не успевшим потерять дневное тепло. — Я всегда думала, что целители спокойные и собранные!

— Вспомни, как они набросились на начальника Рема после доклада о столкновении с Фитосом, — целители спокойны, только если их подопечные следуют всем рекомендациям и им никто не мешает выздоравливать. В других ситуациях лучше не плыть поперек течения и спрятаться в ближайшей пещере.

— Ха! Может именно поэтому он и назначил нас охранять их в этом году? Что-то вроде коварной мести.

— Если так, то у него получилось, — Руно затерзали уточнениями о самочувствии, ибо «даже если он здоров, никогда не мешает проверить». Фила спасало только его молчаливость, а Акву — спина Фила, про нас с Габриэль и говорить нечего.

— Я действительно сильно тебя достаю? — после недолгого молчания подруга неожиданно развернулась лицом ко мне со странным вопросом. — То есть, я знаю, что тебя вообще сложно зажать меж скалами и столкнуть со льдом, но все же, если я напираю слишком бурно, скажи об этом.

— Что? — я чуть со скалы не свалилась. Уставившись на подругу глазами как у колючей рыбки, я всерьез задумалась, не следует ли показать Габриэль целителям. — Что на тебя нашло?

— Просто Белла недавно очень сердилась, что я все время тебя про Эрика расспрашиваю, — старшая русалка действительно была довольно грозной и вполне могла что-то выговорить подруге. Подруге с мальковых времен, которая сейчас выглядит так, словно защищается от клыкастого чудовища в одиночку. — Я не хотела давить, мне просто любопытно!

— Знаю, — нужен более подробный ответ. Такой, чтобы больше подобная тема не поднималась. — Я знаю, что ты никогда не достаешь тех, до кого тебе нет дела. А Белла не знает и реагирует на то, как все видится со стороны. Иногда меня раздражает твоя настойчивость, иногда смешит, но чаще всего ты заставляешь меня задуматься над тем, что я пропускаю мимо по течению.

— А, то есть мои приставания полезны! — тут же встрепенулась русалка и прилипла к руке. — Так что насчет Эрика? Ты собираешься с ним поговорить об этих подарках? Не знай я тебя, решила бы, что ты струсила!

Хорошая весть — Габриэль снова Габриэль. Менее хорошая — Габриэль это Габриэль. Напомнив подруге, что на следующий день у нас встреча с надводной стражей для совместной тренировки, я рухнула обратно в воду и помчалась домой, пока возмущенная русалка не пришла в себя и не догнала меня. Замену пятерки Марка пришлось провести из-за неожиданных и независящих от нас обстоятельств. Трейя неудачно встретилась с рыболовной сетью, Рей и Файон пытались ей помочь и в итоге чуть не утопили двух надводных тритонов. После выяснения отношений на повышенных тонах, где было намного меньше «ух ты, русалки!» и намного больше «полурыбы окаянные!», сеть была порвана, тритоны, что надводные, что подводные, радовали глаз синяками в пол-лица, а Трейе предстояло разбираться с надводными властями, кто здесь прав.

Конечно, и раньше бывали случаи, когда русалка или тритон попадали в сети, но обычно им не хватало сил выбраться и рыбаки поднимали их на борт. А после отпускали с извинениями, потому как ловить нас после заключения договора — противозаконно. Что будет теперь неизвестно, но Габриэль и Руно заранее строят планы страшной мести и, слушая их, мы с Аквой тайком разрабатывали контрмеры, которые не включали бы в себя доклад старшим по званию.

— Это действительно было бы неловко, — смеялся Эрик после тренировки, когда я, не сдержавшись, пожаловалась на нескончаемую фантазию подруги, которая уже стала меня пугать. — Я рад сообщить, что дело определенно будет улажено без потерь.

— Откуда вы знаете? — Трейя и Марк, как старший по званию и ответственный за свои хвосты, только сегодня должны были встретиться с рыбаками и старостой деревни, где они проживали.

— Потому что никто не заинтересован в конфликте, когда неожиданно наметилась тенденция к сближению двух народов, — Эрик отмахнулся от конфликта, словно это подразумевалось само собой.

— Но…

Я не успела высказать недоумение, когда меня прервал громкий плеск. Нарочитый, потому что когда твои друзья шумно плывут в противоположном от тебя направлении, а лучшая подруга еще и подает непонятные сигналы руками, очевидно, что они стремились оставить тебя в одиночестве с какой-нибудь важной целью. Например, заговорить, наконец, с принцем соседнего государства о его подарках и выяснить его точку зрения на происходящее. Вот только с чего начать?

— Думаю, я знаю, для чего ваши друзья столь спешно нас покинули, утянув за собой и стражу, которые тайно составляют мою охрану, — улыбнулся уголком губ Эрик, принимая несколько лукавый вид, и тут же добавил, подмигивая. — А еще я полагаю, что они шпионят из-за того обрыва.

— Мне даже нечего возразить, — потому что, зная Габриэль, человек прав во всем.

— Тогда начнем с наиболее важного момента, — кажется, Эрик смотрел на меня, но все мое внимание было приковано к ракушке в его руках.

Крупная, самая крупная из «русалочьих дланей», что я видела в жизни, жемчужно-белая, без иных красок — ее определенно обработали люди, придав соблазнительный блеск. После небольшой заминки, я все же взяла ракушку в руки, переведя взгляд на Эрика, который словно не дышал все это время.

— Мы называем их «Сердце Единого», — осторожно обхватив мои руки, принц повернул их, показывая ракушку сбоку. — Эта форма напоминает два сердца рядом, поэтому часто используется как символ любви и брачного союза. Откройте, Мередит.

— Ох.

Внутри ракушки было кольцо, русалки и тритоны находили их и подобные украшения, когда разбирали вещи с утонувших кораблей. Человеческая побрякушка, как наши ракушки на хвостах, только люди украшают руки и шею, несла такую же задачу — показать статус. Крупная и удивительно ровная жемчужина обрамлялась белым металлом подобно застывшим волнам бурной реки, огибающей камень. Небольшие камни в волнах, прозрачные будто слезы, не бросались в глаза, но подчеркивали изящество и четкость линий.

Воспоминания, подсказывающие, чем именно я любуюсь, всплывали медленно, но когда доплыли — я охнула вторично и снова взглянула в лицо принца. Принца, не ставшего медлить и сделавшего предложение вот только что вместе с просьбой об ухаживаниях. Как вообще на это отвечать?!

— Приношу глубочайшие извинения, что поиск подходящей ракушки и кольца занял столько времени, — тем временем, явно наслаждаясь моей реакцией, принц улыбнулся, изображая невинность и простодушие. — Я искренне желал следовать традициям, но обстоятельства выше моих сил.

— Обстоятельства? — эти слова мгновенно привлекли мое внимание. — Вам нужно спешить с браком из-за ситуации с другими царствами? Вам могут объявить войну?

— Что, простите? — ошарашенно округлил глаза в ответ принц. Поглядев друг на друга большими удивленными глазами, пришли к выводу, что кто-то чего-то недопонял и скорее всего это я.

— Отец рассказывал о вашей ситуации…

— Да, это я понял, — фыркнул кронпринц Кассиопы. И со вздохом продолжил. — Не сказать, что царь Траэрн неправ…

Кассиопа действительно была угрожающе сильна с точки зрения соседей, а потому заключить союз, скрепив его браком, было ожидаемой реакцией. Короля Артура в свое время «спасла» обстановка в самой стране, когда на него было совершено несколько покушений. Выжил он благодаря покровительству феи — на этих словах я от изумления под воду ушла — и помощи верных трону людей. Королева Тейра, мать Эрика, была дочерью одного из таких людей, а потому их браку никто не удивился, все же чтобы отблагодарить герцога — высший дворянский титул, как пояснил Эрик, на ступень ниже королевской семьи — нужно предложить нечто особенное.

Теперь же охота пошла на кронпринца и если отказ в помолвке, пока принц слишком юн, еще могли принять — не в том они положении, чтобы настаивать — то взрослый он должен был сам разобраться в этой проблеме. И воспринять это как испытание на профпригодность.

— А ваши братья? — один ровесник Нериссы, второй Гэйлы. Еще слишком юны?

— А младшие принцы по закону обязаны найти супруг в родном королевстве, — еще одна странная людская традиция. — Дабы укреплять связи королевской семьи с опорой трона — дворянством. С принцессами по-разному, в зависимости от ситуации их могут, как выдать замуж за проявивших себя дворян Кассиопы, так и за кронпринцев и принцев других стран для укрепления взаимоотношений.

— И что вы собирались делать?

Принц усмехнулся, напомнив этой усмешкой Орсолу, и я вздрогнула против воли. Эрик собирался найти жену в столь дальних странах, что ни о какой серьезной поддержке не было бы и речи, максимум незначительные торговые соглашения. Что-то, что успокоило бы соседей и не ослабило бы Кассиопу.

— Отец годами собирал информацию по дальним странам, по легенде я должен был познакомиться с их культурой поближе исключительно в рамках развития кругозора. Конечно, большинство осведомленных немедленно сделало бы вывод, что я ненадежный наследник престола, не торопящийся брать на себя ответственность и связывать себя узами брака. Отцу бы еще посочувствовали для вида. Помните нашу вторую встречу? Если бы не гроза и кораблекрушение, я отправился бы отсюда через океан, только пополнив в графстве припасы.

Пока принцу готовили новый корабль, он ввязался в поиски графского сына, и в процессе расследования ему пришла в голову логичная мысль, что нужное королевство с принцессой не так уж и далеко. Вернее, сначала это были просто размышления в духе «а если бы», но потом Эрик узнал, что русалка вполне может стать человеком, и размышления приобрели более практичную направленность.

— А после ваших ран… — тритон нахмурился и покачал головой. — Я не уверен, что могу понять полное равенство между русалками и тритонами, тем более видя последствия. Но во многом ваш образ жизни мне нравится, своей свободой и в то же время обязательной личной ответственностью, меньше предопределенности и больше выбора. Я бы хотел передать своим людям хотя бы часть этой свободы и очень прошу вас, принцесса Мередит, помочь мне, проплыть этот путь вместе со мной.

— Мне нужно подумать над ответом, — вот и все, что могла я ответить на горячую речь Эрика. Пылкая, сильная, задевающая за живое, а потому отвечать никак нельзя, на эмоциях-то. Нужно все-все обдумать.

— Разумеется, — принц не выглядел ни огорченным, ни озадаченным. — Я знаю, что вы рассудительны и не станете решать сгоряча, хотя полагал, что многое вы успели уже обдумать.

Что ж, в этом он прав, я многое успела надумать за прошедшие недели. Но определенно не все, а потому прижимая к себе ракушку, я распрощалась с принцем, махнула рукой притаившимся стражникам и погрузилась в воду. Вернувшись домой, тут же скрылась в садике Данаи. Сестра, казалось, практически не покидала свои владения, только лишь для встреч с такими же тружениками, благодаря чьим усилиям мы сидим на исключительно рыбной диете. Она никогда особенно не любила компании, ей хватало семьи и двух друзей, таких же закрытых и молчаливых знатоков водорослей.

Вот и сейчас, Даная спокойно копошилась в одном конце сада, я же устроилась в другом, надеясь, что тихое и миролюбивое место позволит привести мысли в порядок. Мне надо было подумать над словами Эрика и собственной реакцией, которая до того ускользала от меня самой.

Я не хочу отказывать Эрику. Очень странное ощущение, будто стоило признаться самой себе, как стало легче. Ярче. Правильнее. Я хочу плыть с ним по течению жизни — это факт. Мы имеем разное представление о жизни вообще и семейной в частности — это тоже факт. Как же благополучно состыковать две истины? Конечно, его замысел нам в этом поможет, чрезвычайно масштабный и устремленный далеко в будущее, даже если надводным русалкам так никогда и не позволят вступать в стражу. Такая задача не может тянуть сама по себе, своей сложностью, глобальностью и важностью. И мне не могло не польстить мнение тритона, что я могу ему в этом помочь, что наших совместных сил действительно хватит. Но подводные течения в обществе могут и не принять изменения, особенно если все решается тритонами, которых устраивает нынешнее положение вещей. Справимся ли мы с этим?

Когда Даная, собираясь обратно в пещеру, подплыла ко мне, я точила кинжал из кости морского владыки или, как называют его люди, кита. А еще точнее — из кости хищного морского владыки, единственный кит, с кем иногда приходится сражаться морскому народу, огромный и чрезвычайно опасный противник. Если с клыкастым чудовищем могла справиться одна опытная команда стражи, то против такого монстра выходит множество команд — владыки обычно плавают семьями. Сказать, что появление на границах царства одной такой группы приводит к всеобщей тревоге и пряткам в пещерах — ничего не сказать, отец рассказывал, что однажды от по-настоящему крупной стаи пришлось отбиваться нашему деду. Сила, которую одолел лишь Повелитель морей? Мальками мы с сестрами не смогли заснуть поодиночке, сбились в плотный трясущийся многоглазый и многохвостый комок и успокоились ближе к утру.

Из костей морского владыки получаются отличные мечи и кинжалы. Только с рукояткой пришлось повозиться, водоросли наверняка высохнут на суше и станут неудобными, поэтому их надо чем-то заменить. Сестра понятливо улыбнулась, без слов поздравляя, и предложила использовать кусок шкуры того же чудовища, предварительно подготовленной, как для нашей формы. Необработанной шкурой оружейники стачивают камни, кости и клыки до того она грубая, но после — совсем другие ощущения. Гибкая достаточно, чтобы обмотать ей основание кинжала, все еще немного шероховатая, чтобы не скользить в руке, шкура клыкастого чудовища очень хорошо подошла к кинжалу.

— Как насчет добавить кое-что еще? — Нерисса неожиданно мягко сжала плечо, протягивая нежданный дар: две жемчужины, одну черную как ночь, вторую же ослепительно белую. — Мне кажется, будет символично добавить их.

— Спасибо, — черная и белая, день и ночь, два камня, так красиво выглядящие в тандеме.

Пять дней вдумчивого труда, перемежаемого со встречами с наставником Вейдом, начальником Ремом, пятеркой Марка и друзьями, но вскоре клинок был закончен и вручен принцу под внимательными взглядами шпионов с обеих сторон. Коралл я тоже вручила, решив повторить трюк Эрика с двойным предложением, на что принц отреагировал чуть нервным смешком. Точно-точно, над водой же это не принято. Стоит подготовиться заранее, мне определенно потребуется доля веселья перед предстоящим рывком в новое русло.

— Я клянусь вам, принцесса Мередит, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вы никогда не пожалели об этом решении, — и я просто не могла ему не поверить.

Уходить со службы было горько: столько стремилась, столько труда вложила, и все закончится вот так. Но как ворчал Руно, я успела отхватить самые интересные приключения на службе. Орсола спокойно отметила, что ничего в океане не бывает просто так и уж тем более не были случайными наши встречи с Эриком.

— Перестань сомневаться и плыви вперед. А Флорайн присмотрит за тобой и на суше, — благословила ведьма, зачаровывая подаренное кольцо. — Вот, чтобы берегло тебя, а не просто побрякушкой болталось.

Габриэль словно только теперь поняла, что раз я согласилась выйти за Эрика, наша команда больше не будет прежней, и ее это шокировало до полубессознательного состояния. Аква грустила, Фил как обычно молчал, а Руно отмахнулся, дескать, чего с русалки взять, он-то все с самого начала понял. Где-то на этом моменте его подловила Нерисса, с насмешкой интересуясь, в кого у тритона такие пророческие таланты, на что тот, естественно, ответить не смог и деланно оскорбился.

Клеменси, краснея, призналась, что ей тоже преподнесли ракушку, но наотрез отказалась признаваться кто. Гэйла, как всегда спокойная, пожала плечами и поздравила, а вот малышка Эйми впала в истерику, поняв, что мне скоро придется уехать — найти знакомую Орсолы, определиться с надводным целителем, да и просто познакомиться с семьей Эрика — и успокоилась только, когда заметила, что Айрин плохо перенесла известия о моей помолвке. Алана же, узнав новости, отреагировала также как отец:

— Чтобы ни случилось, тебя всегда будут ждать дома.

Царь Траэрн был доволен укреплением связей с Кассиопой, новыми условиями сотрудничества и гарантией их соблюдения. Отец же был печален, что я выросла так быстро и внезапно уплываю так далеко. Боюсь представить, что с ним будет ближайшее время: Клеменси приняла ракушку, Алана сама планирует дарить коралл, я же сразу с клинком — и все как-то одновременно, слишком внезапно для отца. Я поделилась размышлениями с Аланой, на что наследница Повелителя морей ответила обещанием присмотреть за всем и всеми — и это было большее, чем я надеялась получить. Похоже, не только я трясусь от ужаса и удивляюсь собственной смелости.

Страница книги Русалочка: история Мередит в интернете