# Легенды острова Тирра: Тёмный замок

Тина Матарас

Страница книги <https://1.selflib.me/legendy_ostrova_tirra__temnyi_zamok>

Глава 1. Вечеринка

Лето выдалось одновременно жарким и душным. Поэтому выбраться на вечеринку, которая проходит на берегу моря, было просто необходимо. Пусть даже эту вечеринку устраивают Рэдфоксы.

Кицунэ Уайтфокс понимала,что лучше не соваться на эту вечеринку. Клан Рэдфоксов и клан Уайтфоксов издревле конфликтуют друг с другом. Не в открытую, конечно. А исподтишка, плетя интриги, и подставляя друг друга. Но что может случиться на глазах всей золотой молодежи? К тому же Кицунэ едет не одна, а с Торвальдом Грэйуолфом, который слезно уговаривал составить ему компанию.

Солнце уже растворилось в море, когда серебряный кабриолет, замедляясь, подъехал к шикарному ярко освященному особняку. Из машины сначала вышел Торвальд Грэйуолф. Это был высокий парень с серыми вьющимися волосами до плеч и серо-стальными глазами. У него была очень широкая грудь, красивые руки и длинные ноги. Всем своим видом он демонстрировал силу и принадлежность к аристократическому роду.

Следом за Торвальдом из кабриолета выпорхнула Кицунэ Уайтфокс. Рядом с ним она смотрелась стройной, хрупкой и нежной, как тростинка, которую можно сломать пополам. Но это впечатление довольно-таки обманчиво. Высокая, длинноногая, гибкая и изящная, она перекинула через плечо длинные светлые волосы и походкой от бедра направилась к особняку. Зелёные искристые глаза стреляли в разные стороны из-под длинных чёрных ресниц в поисках виновницы торжества и наследницы клана Рэдфокс. Кицунэ даже облизнулась, представив, как Рэйчел отреагирует на ее появление.

Огромный, в стиле модерн, особняк искрился разноцветной подсветкой. Со стороны пляжа играла музыка. Слышались смех, разговоры, возгласы.

Не успели Кицунэ и Торвальд переступить порог особняка, как кто-то прямо в вестибюле крикнул:

− Эй! Торвальд!

И мимо нескольких гостей прошмыгнул Джон Куролл, невысокий жилистый паренек с остреньким носом и кучерявыми волосами:

− Привет, дружище! О! Кицунэ! И ты здесь?! Торвальд, ты нам нужен! Сейчас такая партия в бильярд будет! Там Ларри и Питер! И Норман тоже! Только тебя не хватает! Идем! Мы их в пух и прах разобьем!

Торвальд повернулся к Кицунэ:

− Детка, ты не против, если я пойду с ребятами сыграю в бильярд? Не заскучаешь без меня?

Кицунэ слегка пожала плечами:

− Нет, не заскучаю. Я на свои вторые девяносто всегда кого-нибудь…ой! …то есть… что-нибудь найду.

− Кицунэ! – зарычал Торвальд. − Если ты с кем-нибудь зависнешь, я об этом узнаю!

− Знаю-знаю. А ещё все знают, что я твоя девушка. И поэтому меня никто и пальцем не тронет.

− Это точно, − улыбнулся Торвальд, а потом клюнул Кицунэ в губы и сказал: − Не скучай, детка!

И вместе с Джоном чуть ли не вприпрыжку удалился в сторону бильярдной.

− Пфф… Мальчишки такие мальчишки, − пробурчала Кицунэ, а потом вздохнула, и, пройдя вестибюль,  вышла на террасу, где столкнулась с тремя девушками: Натали Блюм, Мари Соуха и Рэйчел Рэдфокс собственной персоной.

− Уайтфокс! Не помню,чтобы приглашала тебя на свою вечеринку! – сказала высокая девушка с красными волосами и карими глазами.

− Странно. Я думала, что у нас с тобой «взаимная любовь», и мне приглашение не требуется, − улыбнулась Кицунэ.

− Думала? – притворно удивилась Рэйчел. − Разве у тебя есть чем думать? Ты же тупая сучка, крутящаяся вокруг Торвальда!

Кицунэ также в притворном удивлении вскинула бровки и сказала:

− Полегче на поворотах, Рэдфокс! Открытая враждебность не приветствуется нашими кланами. Или тебе не терпится столкнуться лицом к лицу, чтобы твоё личико разукрасили?

− Ты? Мне? Разукрасишь? Не льсти себе, дурочка! – рассмеялась Рэйчел, а вслед за ней захихикали Мари и Натали.

− Кицунэ! Ты пришла!!! – услышали все со стороны пляжа. И все синхронно повернулись на голос.

К ним летящей походкой приближалась Анита Цупер, полная, но подвижная девушка с яркой внешностью. Ее зеленые волосы вычурно торчали в разные стороны, а пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, растянулись в улыбке. Анита была из княжеского рода Драгонов, и двадцать шестая в очереди на престол. Поэтому её приглашали на все мероприятия и терпели все её выходки.

Подойдя к застывшим четырем девушкам, она повернулась к Рэдфокс:

− Рэйчел, милая! Вечеринка потрясающая! А если вы повырываете сейчас друг другу волосы, то вообще будет супер!

− Ой, да ладно, Анита, дорогая! Ты же знаешь, я никогда не опущусь до такого! – также растянув в улыбке губы, сказала красноволосая, а потом сменила тему: − Как тебе бармен?

− Он душка! – ответила Анита.

− Для тебя старалась!

− Оу?! Спасибо, моя хорошая! Тогда ты не против, если я у тебя украду Кицунэ, и мы с ней выпьем чего-нибудь?

Рэдфокс скрипнула зубами,но всё же произнесла:

− Конечно, дорогая! Развлекайся!

Анита, подхватив под руку Кицунэ и послав Рэйчел воздушный поцелуй, потащила Уайтфокс к бару на пляже.

За барной стойкой стоял умопомрачительный красавец и делал обалдевшим девушкам различные коктейли. Растолкав стайку девиц, Анита села на высокий стульчик, который подозрительно под ней скрипнул. Кицунэ стала рядом и вопросительно взглянула на свою спутницу. Но та томными глазами смотрела только на бармена.

− Этой красотке мартини, а мне секс на пляже, сладенький мой, − произнесла Анита, кокетливо подергав бровями.

− Как пожелаете, моя госпожа, − улыбнулся бармен, и через минуту перед ними стояло два бокала: один с прозрачной жидкостью и оливкой на дне, а второй ярко-оранжевый с лимоном, вишенкой и соломинкой.

Анита, выбросив соломинку и отхлебнув половину бокала ярко-оранжевого коктейля, повернулась к Кицунэ и спросила:

− Ну? И зачем ты сюда явилась, душа моя?!

− Лучше прогуляться по аду, чем сидеть дома и слушать нотации моей матери, − ответила Кицунэ, потягивая мартини.

− Твоя мать очень умная женщина! Старая лиса хорошо знает все норы! – глубокомысленно изрекла Анита.

− Твоя мать тоже умная женщина, но она тебе всё разрешает. А моя мне всё запрещает.

− Может, и не зря… А?

− Ой, Анита, не нуди. Это тебе не идёт. Пошли лучше танцевать!

− И в самом деле! Что это я? – хихикнула Анита, допивая свой коктейль. –  Пошли!

Поставив бокалы на барную стойку, и бросив последний томный взгляд на красавца, девушки весело поскакали на пляж, где зажигала под музыку толпа.

Анита, как назло, направилась в тот круг, в центре которого танцевала Рэйчел. Кицунэ пришлось последовать за ней.

Цупер, несмотря на свою тучность, танцевала очень грациозно и сексуально, от чего все знакомые в кругу посвистывали и хлопали в ладоши. Кицунэ тоже решила не отставать и задвигалась точно в такт музыки и не менее сексуально, а может быть даже более, потому как была стройной и изящной. Толпа восхищенно загула, и кто-то даже крикнул: «Кицунэ! Давай-давай!»

Рэйчел это жутко не понравилось. Ведь только что она была объектом всеобщего внимания. Но стоит появиться Уайтфокс, и всё идет не так, как хочется! Демонстративно повернувшись к Кицунэ спиной, Рэйчел начала нагло вертеть своим задом, причем не в самом центре круга, а непосредственно перед Уайтфокс. И вроде бы ничего такого не происходило, но оставалось ощущение, что таким своим поведением Рэйчел пытается вытеснить Кицунэ из круга.

− Даже не старайся! – произнесла Кицунэ и дала пинок под зад Рэйчел. – Или ты лесбиянка?

Рэдфокс перекосило от гнева. Она развернулась и кинулась на Уайтфокс с намерением вцепиться в волосы, но Кицунэ перехватила её руки и с силой оттолкнула.

− Ого! – воскликнула Анита, и, вытащив смартфон, начала снимать, − сейчас будет жарко!

− Угомонись уже, рыжая дрянь! – прорычала Уайтфокс.

Но Рэйчел замахнулась и влепила Кицунэ пощечину. Гнев и чувство стыда захлестнули Уайтфокс. Она быстро отвела руку назад и резко ударила кулаком прямо в нос красноволосой. Что-то неприятно хрустнуло, и из носа Рэйчел ручьем хлынула кровь. Рэдфокс взвыла и обхватила руками лицо.

Толпа возмущенно загудела. Кто-то крикнул: «Вызовите скорую!»

Но тут, откуда ни возьмись, появилась охрана. Они грубо схватили Кицунэ и поволокли к особняку. Рэйчел также увели, нежно обхватив за плечи и приложив пакетик со льдом к её лицу.

Глава 2. Последствия

Кицунэ сидела на мягком стуле в одной из гостиных особняка Рэдфоксов и нервно пошлёпывала босой ногой по паркетному полу - туфли она перед танцем сняла и кинула куда-то в песок на пляже. И как так получилось? Как могло случиться, что она теперь здесь и рассматривала охранника, который невозмутимо стоял у двери, как часть интерьера.

Сердце девушки гулко отбивало удары в её груди, ладошки вспотели, и дышать становилось труднее. Кицунэ знала, что сейчас, в этот особняк, едет её мать. И ад, по которому девушка якобы прогуливалась, превратится во что-то гораздо худшее, что можно представить.

Мать Кицунэ – маркиза Элеонор Уайтфокс – была главой клана и держала всех в ежовых рукавицах. Неповиновение и своеволие наказывались довольно-таки жёстко. Кицунэ боялась её, как огня, но в то же время делала всё возможное, чтобы выйти из-под её контроля.

Дверь в гостиную начала медленно открываться, и сердце у девушки забилось как бешеное. Но в комнату вошёл, не кто иной, как Торвальд Грэйуолф. Он попросил охранника подождать за дверью, а сам подошел к Кицунэ.

− Ты совсем с катушек слетела? – процедил сквозь зубы Грэйуолф. – Напасть на хозяйку дома! На глазах у всех! Ты разбила ей нос!

− Я знаю! – огрызнулась Кицунэ. – Но она первая на меня напала!

− Что? Я тебе не верю! Рэйчел не такая. К тому же я видел запись твоей выходки! Ты просто к ней подлетела, назвав рыжей дрянью! Как ты могла?! Ты же опозорила меня!

− Это она ко мне подлетела и дала пощёчину! Как я могла стерпеть такое?! К тому же я её предупредила, что разукрашу ей лицо, если сунется ко мне!

− Подумаешь, дала пощёчину! А ты ей разбила нос! Это подсудное дело! Твоей матери придётся выплачивать компенсацию! А мне придется оправдываться перед друзьями, почему я встречаюсь с такой неуравновешенной истеричкой, как ты!

− Ну, так не встречайся со мной! Тебя никто не заставляет!

Дверь внезапно открылась и в комнату вошла высокая утончённая женщина. На ней был строгий красивый костюм, а светлые волосы уложены в элегантную «ракушку».

− Вас слышно на всю округу, − произнесла холодным голосом вошедшая женщина.

− Добрый вечер, Ваше сиятельство [1], − поклонился молодой человек.

− Добрый вечер, Торвальд. Мне жаль, что ты оказался свидетелем очередной выходки моей дочери. Надеюсь, это не разрушит отношения наших кланов.

− Ни в коей мере, Ваше сиятельство, − выдохнул Торвальд.

− Благодарю,− произнесла Элеонор, а потом, холодно глянув на дочь, сказала: − Кицунэ, домой.

− Да, мам, −пробормотала девушка, и обреченно прошлепала босыми ногами мимо Торвальда к двери.

Маркиза Элеонор Уайтфокс с гордой величественной осанкой вышла из гостиной в коридор. Невольно залюбовавшись матерью, Кицунэ тоже, выпрямив спину и приподняв подбородок, шла в той же манере мимо прислуги и гостей особняка Рэдфоксов. Все в коридоре перешептывались. Слов не было слышно, но смысл и так был ясен.

Зато были слышны крики охранников со стороны террасы: «Вечеринка окончена! Расходитесь по домам!»

«Из-за меня Рэйчел лишилась носа. Из-за меня прервали самую классную вечеринку этого лета. Из-за меня мама выплатит или уже выплатила крупную сумму Рэдфоксам. Из-за меня Торвальду будет неловко перед друзьями. Всё из-за меня… Да я просто центр

Вселенной!» − размышляла Кицунэ, когда она вышла вслед за матерью из особняка.

Они сели на заднее сидение чёрного Роллс-Ройса и покатили в ночи в сторону освященного города.

Всю дорогу Элеонор Уайтфокс демонстративно игнорировала дочь и намерено просматривала документы на ноутбуке.

Кицунэ тоже сидела как мышка: разговаривать с матерью ей не хотелось. В голове билась только одна мысль: «Что будет? Что будет? Что будет?» Она знала, что мать этого так просто не оставит. А от Элеонор Уайтфокс можно ожидать что угодно!

Роллс-Ройс подъехал к поместью на окраине города. Огромные кованые ворота медленно открылись, и машина въехала внутрь. Проехав по шикарной аллее, Роллс-Ройс остановился перед величественным зданием в стиле шато. Водитель открыл перед госпожой Уайтфокс дверцу автомобиля, и та, не спеша и грациозно, вышла из машины. Кицунэ напротив, торопясь выскочила из Роллс-Ройса, и направилась к зданию, надеясь быстренько подняться на третий этаж и запереться в своей комнате. Но Элеонор её опередила и голосом нетерпящим неповиновения сказала:

− В мой кабинет. Живо.

Кицунэ покраснела, как от пощечины, и, зайдя в дом, побрела за матерью в её кабинет.

В кабинете было тихо. Только напольные часы отбивали ход времени.

Элеонор Уайтфокс села за свой рабочий стол и жестом пригласила дочь сесть в кресло, напротив.

Кицунэ села на краешек и насторожено посмотрела на мать. А та сидела прямо, величественно, как королева на троне, и тяжелым взглядом рассматривала свою дочь. Кицунэ была вторым ребенком в семье Уайтфоксов. Старший сын Кевин блестящий молодой человек, учится в Университете Международного Бизнеса и Экономики, и подает большие надежды, как будущий глава клана. А младший сын Констанций только-только пойдет учиться в младшую школу – поздний ребенок, заняньканный и разбалованный… очень похож на отца.

− Рэйчел Рэдфокс придется сделать пластическую операцию на нос, − наконец произнесла мать, и у Кицунэ ёкнуло сердце. – Я оплатила все будущие расходы, связанные с операцией, и за нанесенный моральный ущерб. Это очень большие деньги. Ты это понимаешь?

− Да, мама, − промямлила Кицунэ.

− Теперь ты мне должна, − отчеканила Элеонор.

− Ма-а-ам, ты так говоришь, будто я твой партнер по бизнесу, а не твоя дочь.

− Да, ты моя дочь. Ты − Уайтфокс! И тебе скоро исполнится восемнадцать. А значит ты без пяти минут взрослый человек, отвечающий за свои поступки. Поэтому ты должна принести пользу своему клану.

− Что ты хочешь этим сказать?

− Ты выйдешь замуж за Торвальда Грэйуолфа.

− Что-о-о-о?! Ни за что!!! После всего, что он мне сегодня наговорил?!

− После сегодняшнего ты должна его благодарить за то, что он не разорвал помолвку.

− О какой помолвке речь?! – удивленно спросила Кицунэ. А потом догадка пронзила её сознание, как ядовитая стрела: −  Стоп! Ты хочешь сказать, что «без меня меня женили»? И давно вы договорились о помолвке?

− Давно. Как только вы с Торвальдом начали встречаться.

− Уже три года?! А почему я только сейчас об этом узнаю?

− Потому что ты слишком своевольная. Я ждала подходящего момента.

− То есть… сломанный нос Рэйчел тебе только на руку? Ты плетёшь интриги не только против Рэдфоксов, но и против собственной дочери.

− Не переворачивай всё до такой степени! Ты выйдешь замуж за Торвальда! Хочешь ты этого или нет. Твой брак с Грэйуолфом укрепит положение нашего клана в обществе. И принесет прибыль.

− Я не выйду замуж за Торвальда! – зарычала Кицунэ.

− Это не обсуждается.

− Я не выйду замуж за Торвальда! – со стальными нотками в голосе произнесла девушка. Сейчас она как никогда была похожа на мать. Почувствовав эту силу, Элеонор медленно приподнялась с кресла, нависла над дочерью и прошипела:

− С этого момента ты под домашним арестом до конца лета. Лишаешься интернета, телефона, телевизора, компьютера и планшета. Лишаешься друзей. Общаться будешь только с братьями и своим женихом. И да, ты выйдешь за Грэйуолфа. Вечеринка по случаю помолвки состоится двадцатого августа. Это уже решено. После вечеринки поедешь учиться не на искусствоведа в Провиденс, а в Кикладский университет на острове Тирра. Там тебе вправят мозги на место. Если что-то выкинешь, лишаешься наследства, а после достижение совершеннолетия лишишься и содержания. Так что советую подумать десять раз прежде, чем что-либо предпринять. А теперь… марш в свою комнату!

Кицунэ выскочила из кабинета своей матери, как ужаленная. В одно мгновение оказалась на третьем этаже, влетела в свою комнату, упала на кровать и заходилась горькими рыданиями.

__________________________________________

[1] Ваше сиятельство – обращение к титулованной особе (к маркизу/маркизе, к графу/графине).

Глава 3. Братья

Проплакав всю ночь и заснув только под утро, Кицунэ проснулась ближе к середине дня. Её никто не трогал, никто к ней не заходил. Наверняка это по приказу её матери.

Девушка нехотя поднялась с постели и поплелась к туалетному столику, чтобы посмотреть, как она выглядит. Как и ожидалось, выглядела она ужасно: опухшие и красные глаза, помятое лицо, спутанные волосы. Кицунэ взяла расческу и начала с остервенением расчёсывать свои светлые волосы, бормоча при этом:

− Рэйчел всего-то сломали нос. Мне же всю жизнь сломали.

Потом Кицунэ тяжело вздохнула, кинула расческу, взяла трубку телефона по внутренней связи и нажала на кнопку. На другом проводе ответили:

− Да, юная госпожа.

− Люси, приготовь мне ванную, пожалуйста.

− Сию минуту, госпожа.

Через пару минут пришла молодая служанка в униформе и, зайдя в ванную комнату, включила воду.

Кицунэ же осталась сидеть за туалетным столиком, смотрела на своё отражение в зеркале и мысленно спрашивала себя, как она до такого докатилась.

«Надо запомнить это лицо. Лицо после ночи жалости к себе. Ой, какая я бедная-несчастная. Тьфу! Противно! С этой минуты я запрещаю себе себя жалеть! Чтобы со мной ни случилось, как бы моя жизнь ни ломалась, я не стану испытывать жалость к себе! Это моё правило номер один. Всё. А теперь надо принять ванную и придумать, что со всем этим делать. Я же её дочь! Я же Уайтфокс! Она сама так сказала».

− Ванная готова, юная госпожа, − сказала служанка.

− Спасибо, Люси. Останься, пожалуйста. Сделаешь мне маску для волос, для лица… Ну, и всё остальное тоже. Не хочу ехать в салон красоты в таком состоянии. Да и… Я под домашним арестом, ты же знаешь.

− Нет, госпожа, я не знала…

− Полноте! В этом доме все обо всём знают. Ну, так что? Поможешь привести меня в порядок?

− Да, юная госпожа. Как прикажете.К ужину Кицунэ спустилась в красивом вечернем платье нежно-розового цвета, с блестящими красиво уложенными волосами, и с посвежевшим спокойным лицом. За столом уже сидели мать, отец и младший брат Констанций. Старший брат Кевин ещё не приехал с учебы на каникулы, но на днях должен был приехать.

− Кицунэ! Сестрёнка! – обрадовался Констанций, выскочив из-за стола, и кинулся обниматься. У младшего брата были светлые волнистые волосы, чуть длиннее, чем положено для мальчика, и ярко-зелёные глаза.

− Привет, лисёнок! – заулыбалась Кицунэ, обнимая брата.

− Тебя не было весь день. Мама сказала не ходить к тебе. А я так скучал, так скучал! Почему ты сидела в своей комнате и не выходила со мной поиграть? – затараторил младший из Уайтфоксов.

− Так получилось, лисёнок. Но обещаю, что завтра я с тобой обязательно поиграю.

− Ура-а-а-а!!! – возликовал Констанций.

− Так. Садитесь ужинать, − произнесла Элеонор.

− Да, мама, − ответили одновременно брат и сестра, и от этого они переглянулись и заулыбались друг другу.

Когда все чинно уселись за стол, перед Кицунэ поставили столовый прибор. «Хм… Меня не ждали к ужину, − подумала она. – Ну, да ладно. Я такая голодная, что мне всё равно».

− Что будете, юная госпожа? – спросила одна из служанок.

− Гаспачо с устрицей, пожалуйста.

− Как пожелаете, юная госпожа.

Обслужив Кицунэ, служанка удалилась.

− Как ты, дочка? − спросил отец, Антоний Уайтфокс, мужчина средних лет, атлетического телосложения. У него были жёлто-зелёные глаза, длинные светлые волосы, завязанные в хвост, и трёхдневная щетина.

− Хорошо, папа.

Элеонор всё это время с подозрением наблюдала за дочерью, поэтому выдала:

− Что ты там не задумала, это не сработает.

Кицунэ притворно захлопала ресницами:

− О чем ты, мама? Ну, выйду я за Грэйуолфа. Не понравится мне быть за ним замужем – разведусь.

− Развод неприемлем в нашем клане, − отчеканила Элеонор.

− Заведу любовника, − парировала Кицунэ.

− Адюльтер также неприемлем в нашем клане.

− Тогда сделаю стерилизацию. И Торвальд сам со мной разведется, − мечтательно произнесла девушка.

− Только попробуй сделать это! – зарычала мать.

− А что такое стерилизация? – спросил Констанций.

− Это такая хирургическая процедура, после которой женщина не сможет зачать и родить ребенка, − спокойно ответила девушка.

− Кицунэ! Ему рано ещё такое знать! – возмутилась Элеонор.

− Ну,конечно, мама! Он обо всем узнает в подходящий для тебя момент!

− Сестрёнка, ты не сможешь родить мне братика? – захныкал Констанций.

− Племянника, лисёнок. Он будет для тебя племянником, − вздохнула Кицунэ.

− Сестрёнка, роди мне племянника! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Я буду с ним играть!

− Констанций, если я и рожу, то это будет не скоро. И уж точно не от Грэйуолфа!

Элеонор сверкнула на неё глазами, а Кицунэ ей улыбнулась:

− Знаю-знаю, мама. В Кикладском университете мне вправят мозги на место. И я приеду как шёлковая.

− Мы можем спокойно поужинать? – взмолился отец.

− Прости, папа, − пробормотала его дочь и уткнулась в тарелку.

Когда подавали десерт, вдруг открылась дверь, и в столовую зашел высокий плечистый парень с жёлто-зелёными глазами и светлыми волосами.

− Сюрприз! И всем привет! – сказал вошедший, улыбаясь на всё лицо.

− Кевин!!!

− Кевин, сынок!

Все повскакивали со своих мест и кинулись обнимать вошедшего.

− Как? Почему ты здесь? – удивилась Элеонор. – А как же экзамен?

− Я сдал экстерном, − ответил парень.

− Я так тобой горжусь! – воскликнула мать, обнимая сына.

− Братишка! Братишка! А что ты мне привез?! – прыгал рядом Констанций.

− Ах, да! Вот держи, − произнёс Кевин, вытаскивая из рюкзака плюшевого мишку.

− Ну-у-у-у… Я хотел конструктор LEGO! – закапризничал младший.

− Констанций! Будь благодарен за любой подарок! – возмутилась мать.

Констанций взял мишку и понуро побрёл к своему месту за столом.

− У меня и для Кицунэ есть подарок, − произнёс Кевин, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака кружевную подвеску для невесты.

Кицунэ отпрянула от подарка брата, как от змеи.

− Что? И тебе не нравится мой подарок? – заулыбался Кевин. – А я с таким старанием выбирал его! Он жутко дорогой! С изумрудом в середине бантика!

− Да ну?! А я хотела с рубином! – произнесла Кицунэ.

− Так что? Не нравится? – продолжал улыбаться старший брат.

− Кицунэ! Будь благодарна за любой подарок, − на этот раз эти слова произнёс отец. – К тому же изумруд подходит к твоим глазам.

Кицунэ подошла к Кевину, выхватила из его рук подвеску.

− Носи на здоровье, − лукаво улыбнулся брат.

Кицунэ точно так же заулыбалась, а потом сбросила с ноги одну туфельку и задрала платье почти до самых трусиков.

− Кицунэ!!! Что ты делаешь? – возмутились мать и отец одновременно.

− Как что? Примеряю подарок! – сказала девушка и начала натягивать на ножку подвеску для невесты.

Кицунэ опустила подол платья, надела туфельку, подошла к брату и поцеловала его в пунцовую щеку:

− Спасибо, братишка! Подвязка впору. Интересно, откуда ты знаешь мой размер?

− Гм… А… Ну…Ты же моя сестра. Как мне не знать? − замялся Кевин, а потом повернулся к Элеонор: − Мам, я жутко проголодался. Могу я поужинать?

− Да, конечно, − и Элеонор позвала служанку, чтобы та поставила ещё один столовый прибор, а потом повернулась к Кицунэ и сказала: − А ты веди себя прилично! Иначе запрещу выходить даже из собственной комнаты!

− «Я сам тюремщик хоть куда! – Малютка Джон сказал…» − процитировала Кицунэ отрывок из баллады о Робин Гуде.

− Последнее предупреждение!

− Да, мамочка, − закатила глаза девушка и села за стол доедать десерт. Все также расселись по местам. Кевину подали ужин, и тот с удовольствием принялся за него, рассказывая, как сдавал последний экзамен. Констанций застолом сидел напротив Кицунэ, и он вовсю кормил плюшевого мишку ванильным мороженым. От чего игрушка уже превратилась в какое-то странное грязное месиво. Кицунэ от вида этого зрелища непроизвольно прыснула в кулак, а потом, глянув на мать, сказала:

− Пожалуй, я пойду спать. Спасибо за еду! Всем спокойной ночи.

Кицунэ поднялась из-за стола, поцеловала маму, папу и старшего брата в щёчку. Потом подошла к Констанцию и, совершенно не брезгуя, поцеловала в вымазанное в мороженое личико младшего брата. Потом облизала свои губы и промурлыкала: «Мммм… сладенький…», − и спокойно вышла из столовой. У самого выхода девушка услышала голос матери: «С каждым днём она становится невыносимее».

Поднявшись к себе в комнату, Кицунэ небрежно скинула туфли, сбросила нежное платье на пол, села за туалетный столик, посмотрела на себя в зеркало и сказала:

− Свет мой, зеркальце! скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? Ты прекрасна, спору нет. Убери свой пистолет.

Закидывая ногу за ногу, девушка заметила, как блеснул изумруд на подвеске, и тут же начала снимать эту кружевную штуковину. Первым желанием было немедленно выбросить её. Но немного погладив кружево, передумала: «Красивое. Пусть пока побудет», − и аккуратно положила в одну из шкатулок.

Потом Кицунэ посмотрела на себя в зеркало, стала распускать волосы, приговаривая: «Я не буду плакать. Я не буду плакать. Я не буду плакать». Но от этого плакать ещё больше хотелось. От отчаяния девушка пошлепала себя по щекам и зарычала: «Не смей! Слышишь?! Не смей себя жалеть! Ты Кицунэ Уайтфокс! И ты обязательно во всем разберешься!» От этих слов, наконец-то, немного полегчало, и девушка пошла принимать душ.

Выйдя из душа и надев пижаму с белыми лисятами, Кицунэ услышала, как кто-то постучался. Открыв дверь, она увидела младшего брата:

− Лисёнок? Что случилось?

− Сестрёнка ,меня отругали за то, что я покормил мишку мороженым. Можно, я побуду с тобой?

− Да, заходи.

Констанций зашел в комнату, быстренько подбежал к кровати и, хихикая, залез под одеяло.

Кицунэ покачала головой, тоже залезла под одеяло и обняла братика.

− Мишке понравилось мороженое? – спросила она.

− Да! Мороженое очень вкусное! Но мишка хотел мёда. Медведи ведь любят мёд. Но нам его не дали, − Констанций притворно вздохнул.

Кицунэ захихикала, поцеловала братика в макушку. А Констанций ещё долго задавал разные вопросы: «А почему? А зачем? А это что?», но потом устал и вскоре уснул. Кицунэ рядом с ним уснула тоже.

Глава 4. Женихи-невесты

Утром нянечки с возгласами ворвались в комнату Кицунэ и забрали Констанция.

«Старые куры!» − раздраженно подумала девушка, проснувшись от их шума.

Повалявшись немного в постели, Кицунэ позвала Люси, и с её помощью привела себя в порядок. Волосы были заплетены во французскую косу, макияж был лёгкий и естественный. Кицунэ надела изумрудные серёжки, белый кружевной топ, очень короткие джинсовые шорты и подвеску для невесты с изумрудом в середине бантика. И в таком виде девушка щеголяла по всему дому, напевая марш Мендельсона, чем жутко раздражала Элеонор.

Так как завтрак Кицунэ проспала, то ей пришлось идти на кухню искать что-нибудь съестное. Гертруда ‒ дородная женщина, работающая кухаркой в доме Уайтфоксов ‒ сразу же ей сварила кофе и сделала тосты.

Сев на высокий стульчик и закинув ногу за ногу, Кицунэ с довольным видом намазывала тосты персиковым джемом. И тут на кухню зашёл Кевин, открыл холодильник, достал оттуда апельсиновый сок и, ища стакан для сока, наткнулся взглядом на сестринские ножки с подвеской на бедре.

− Кицунэ, ты не могла бы прекратить вот это? – кивнув в сторону подвески, спросил брат.

− А что такое? – удивилась девушка. − Красиво же!

− Это не уместно. И своим поведением ты ничего не сможешь исправить, − глубокомысленно изрёк Кевин.

Кицунэ пожалаплечами:

− Зато повеселюсь.

Топая ножками, влетел на кухню Констанций:

− О! Братишка! Сестрёнка! Поиграйте со мной!

− Я не могу,− сказал Кевин, отхлебнув сока, − у меня встреча.

− С кем? – спросила Кицунэ, жуя тост.

− Хех, −улыбнулся старший брат и подмигнул, − это секрет!

− Ах, ты ж! Интриган! – воскликнула девушка, схватила лежавшее на тарелке зелёное яблоко и кинула его в брата. Но он легко его поймал.

− Спасибо, − сказал Кевин, откусив яблоко. – Ещё увидимся! – и вышел из кухни за дверь.

− Сестрёнка,ты тоже со мной не поиграешь? – надул губки Констанций.

− Поиграю, − Кицунэ отхлебнула кофе, встала со стула и присела на корточки перед братом. – Во что будем играть?

− В пиратов!

− А кого будем грабить и убивать? – сделала «страшные» глаза сестра.

− Эмммм… Гертруду! – сказал Констанций, указывая на служанку.

Та вздрогнула и посмотрела на их злорадные лица.

−Нет-нет-нет, − затараторила Гертруда, − я должна приготовить обед для высокопоставленных гостей.

− У нас будут гости? – удивилась Кицунэ. – Кто?

Служанка замялась:

− Если вам не сказали, то и я не стану говорить.

− Какие все сегодня скрытные! Что-то мне это не нравится, − пробурчала девушка.

− Тогда пошли грабить Оливера! – предложил Костанций.

− Пошли! – улыбнулась Кицунэ. – А ещё будем его пытать. Вдруг расколется и скажет, кто к нам в гости пожалует.


Кевину пришлось самому открывать тяжелую входную дверь и галантно пропускать вперед красивую девушку, что пришла вместе с ним.

− Странно…Куда подевался дворецкий? Оливер! – позвал Уайтфокс.

Но на его зов никто не отозвался.

− Может, у него выходной? Или заболел? – предположила его спутница. Голос у неё был очень приятный и нежный.

− Оливер служит нам уже много лет. И за всё это время он ни разу не болел, − сказал Кевин и, услышав голоса в гостиной, направился туда.

Открыв дверь и зайдя в комнату, он увидел такую картину: Оливер сидел на стуле лицом к двери связанный по рукам и ногам, в его рот засунут кляп. Над ним стояла Кицунэ в пиратской треуголке, высоких сапогах, а в руках она вертела настоящий большой нож. Констанций сидел прямо на журнальном столике. На его глазу была повязка, на голове бандана с черепами, а в руке игрушечный пистолет и сабля.

− Если он не скажет, где сокровища, отрежем ему язык, − предложил Констанций.

− Нет. Язык нам нужен. Отрежем кое-что незначительное, − сказала Кицунэ, направив нож между ног дворецкого.

Оливер сразу же сдвинул ноги вместе и умоляюще посмотрел на Кевина.

− Что здесь происходит? – спросил старший брат.

Кицунэ и Констанций обернулись к нему.

− Ура! – воскликнул младший брат, спрыгнул со стола и подбежал к старшему. – Братишка вернулся! Будешь ещё одним пиратом! Только учти, что я капитан! Ой, а кто это с тобой?

Кицунэ уже и сама заметила красивую девушку рядом с братом. У нее были длинные черные волосы, синие глаза и стройная фигура. Она была изящна и бесподобна в своем голубом платье.

− Кристина,позволь представить тебе моего брата Констанция. А девушка с ножом моя пресловутая сестра Кицунэ, − сказал Кевин, а потом холодным тоном обратился к сестре: − Кицунэ, дорогая, освободи, пожалуйста, Оливера. Ему работать надо.

Но Кицунэ его слова пропустила мимо ушей и вразвалочку, всё ещё играя ножом, приблизилась к старшему брату и его спутнице. Кристина непроизвольно отступила на один шаг.

− Это твоя девушка? Красивая, − ухмыльнулась пиратка.

− Это моя невеста, − поправил её Кевин.

− О! Так ты тоже женишься? – удивилась Кицунэ. – Хммм… А она мне нравится. Хочу её. Махнёмся будущими супругами? Мы мне синеглазку, а я тебе Грэйуолфа.

− Я тоже хочу синеглазку! – радостно запрыгал Констанций.

− Значит, разделим на троих, − заявила пиратка. – Кристина, теперь ты принадлежишь Уайтфоксам. Будешь по очереди с каждым из нас.

− Что ты несешь? – возмутился Кевин.

Кицунэ захихикала, а потом сказала Констанцию:

− Ладно, лисёнок, мне надо переодеться к обеду. А то сейчас Кристина испугается наших шуток и сбежит из-под венца.

− Ну, во-о-от, − расстроился младший брат, − а мы так весело играли!

− Ах, да! – Кицунэ обернулась, подошла к дворецкому и разрезала на нём верёвки. – Прости, Оливер. И спасибо, что поиграл с нами.

− Да не за что, юная госпожа. Но я уже стар для этого, − освободив свой рот от кляпа, произнёс старик.


Переодеваясь к обеду Кицунэ выбрала платье цвета фуксии того же покроя, что и голубое платье Кристины. И даже причёску сделала такую же: коса водопад.

− Мы будем, как сестры, − сказала девушка, рассматривая себя в зеркале.

Выйдя из комнаты, спускаясь вниз и уже почти дойдя до первого этажа, Кицунэ услышала, как кто-то позвонил в дверь, и Оливер открыл пришедшему человеку со словами:

− Добро пожаловать, господин Грэйуолф.

− Спасибо, Оливер, − ответил тот.

Девушка замерла на лестнице, а потом резко развернулась и бегом начала подниматься на третий этаж.

− Кицунэ, я тебя видел! – крикнул Грэйуолф, а потом сорвался с места и кинулся за девушкой.

Влетев в свою комнату, Кицунэ не успела за собой запереть дверь, так как вслед за ней в комнату ворвался Торвальд.

− Ты чего убегаешь? – спросил он, тяжело дыша.

− А ты чего припёрся?

− Твоя мама пригласила на обед.

− Вот и иди к моей маме!

− Детка, ну, почему ты злишься? – с грустью в голосе сказал Торвальд.

− А ты уже забыл, что мне наговорил на пляжной вечеринке у Рэдфоксов?!

− Да, я уже забыл. Я не такой злопамятный как ты. Так что давай мириться. Иди ко мне.

− Да пошёл ты! – выпалила Кицунэ.

− Да как ты смеешь посылать меня?! – возмутился Грэйуолф.

− Хочу и посылаю! А, ну, вон из моей комнаты!!!

− Ах, ты так! Ну, ладно! Ты у меня попляшешь! – сказал Торвальд, развернулся и вышел из комнаты, с силой хлопнув дверь.

− Придурок, − сказала Кицунэ и плюхнулась в кресло возле туалетного столика. – Только настроение испортил.

«Это что получается: он будет на обеде и Кристина будет на обеде? – тут же подумала она. – И наши высокопоставленные гости это женихи-невесты? Ну, мамочка, ты даёшь! Двух зайцев одним выстрелом! И что мне теперь делать?»

Но не успела Кицунэ найти решение в сложившейся ситуации, как дверь открылась, и в комнату снова вошел Торвальд. Он закрыл за собой дверь и тут же прислонился к ней спиной, внимательно посмотрел на свою невесту.

− А? – удивилась Кицунэ. – Что из сказанного мной тебе было не понятно? Повторить?

− Детка, скажи мне честно, ты хочешь сохранить нашу любовь? – спросил Торвальд.

− Какую любовь? – ещё больше удивилась Кицунэ. – Мы с тобой три года подряд то ругаемся, то миримся, то расстаемся, то снова встречаемся. Я устала от этих качелей: туда-сюда, туда-сюда.

− Так давай больше не будем ссориться.

− Мы с тобой слишком разные. Поэтому всё равно будем ссориться.

− Не будем,если ты уберёшь свою гордость.

− Я Уайтфокс !Я и есть моя гордость!

− В отношениях не должно быть никакой гордости. Пойми, я тебя люблю. И готов ради тебя на многое. А ты готова?

− Готова на что? – спросила Кицунэ.

− Быть сомной в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас? – произнёс Торвальд, оторвавшись от двери.

Он подошел к Кицунэ, присел на одно колено и, достав коробочку, открыл её. Внутри лежало красивое золотое кольцо с изумрудным камнем.

− Кицунэ Уайтфокс, ты станешь моей женой? – спросил Грэйуолф.

− Это было красиво, − сказала девушка, подперев рукой свою хорошенькую голову. – Захлопни, пожалуйста коробочку… В обоих смыслах.

Торвальд скривился и сразу же поднялся с колена, закрыв эту самую коробочку с кольцом:

− Почему ты всё портишь? Ты не любишь меня? Ты не хочешь выйти за меня замуж?

− Ну, как тебе это сказать?.. Желанием не горю.

− Почему, детка? – искренне удивился Торвальд.

− Потому что мне всего семнадцать. Я только закончила школу. У меня вся жизнь впереди, и весь мир у моих ног. Зачем мне себя сковывать узами брака?

− Ну, например, потому что любишь меня и хочешь быть со мной.

− Для этого не обязательно жениться, − закатила глаза Кицунэ.

− Обязательно. Ты сейчас укатишь в свой Провиденс, и какой-нибудь студент-художник или искусствовед захочет распустить руки, и прибрать к этим самым рукам то, что принадлежит мне.

− Я не вещь. И я тебе не принадлежу, − с раздражением сказала Кицунэ.

− Ты моя невеста, и, значит, принадлежишь мне. Так что давай не капризничай. Надевай кольцо. И будем спускаться на званый обед твоей матери, − произнёс Грэйуолф и бросил коробочку своей девушке.

Уайтфокс поймала бархатную коробочку, повертела её в руках и посмотрела из-подо лба на Торвальда. Грэйуолф,скрестив руки на груди, спокойно ждал. «Ладно. Побуду пока невестой», ‒ подумала Кицунэ. Она открыла коробочку, достала кольцо, сама себе надела на палец и, подняв руку тыльной стороной вперёд, продемонстрировала жениху своё новое украшение:

− Доволен?

− Умная девочка, − произнёс Торвальд, развернулся и направился к выходу. Кицунэ встала и поплелась за ним следом.

Глава 5. Званый обед

Званые обеды в высшем обществе как всегда начинались довольно-таки поздно и плавно переходили в званый ужин. И на этот раз всё было точно также. Такого рода мероприятия сильно утомляли Кицунэ. Но что поделаешь? Приходилось сидеть и терпеть всё это.

Во время обеда Кицунэ была непривычно тихая. Молчала. И только периодически вертела обручальное кольцо на пальце. Её, естественно, посадили рядом с Торвальдом. А вот Констанция за столом не было. Дети младше одиннадцати лет на званые обеды не допускались.

Помимо Кристины Пхён-Джуно и Торвальда Грэйуолфа были приглашены Виктор Ван Дер Кэтс – старший брат Элеонор – с своей супругой Линдой.

Стол был накрыт белой и безукоризненно выглаженной скатертью. Сервировка стола была бесподобна. Серебро сверкало, хрусталь блестела. Для хозяев и гостей дома были поставлены большие сервировочные тарелки, выполняющие роль подставки. Ножи – справа, вилки – слева. Возле сервировочных тарелок стояли также стаканы для воды, бокалы для шампанского, бокалы для красного вина, бокалы для белого вина. Вот только Кицунэ вино никто не наливал. И для чего ей поставили все эти бокалы?

Кроме холодных закусок, лобстеров, устриц и эскалопа во время обеда подавали цыплёнка табака. И Кицунэ спокойно взяла крылышко цыпленка руками и ела с безучастным видом, вполуха слушая, о чём там говорили за столом. Обсуждали в основном политику государства и политику высшей аристократии.

Элеонор несколько раз строго глянула на свою дочь, но промолчала. А вот Торвальд наклонился и прошептал своей невесте на ухо:

− Милая, ты не могла бы орудовать вилкой и ножом, как все нормальные люди?

Кицунэ только пожала плечами и продолжала есть руками как ни в чём ни бывало. Грэйуолф устало вздохнул и отвернулся.

− Кристина, дорогая, насколько я знаю, клан Пхён-Джуно является ветвью клана Драгонов. И какая же ты по счету в очереди на престол? – спросила Элеонор свою будущую невестку.

− Двести пятнадцатая, Ваше сиятельство, − ответила синеглазка, покраснев от смущения.

− И почему ты смущаешься? Для нас большая честь породниться с тобой. Моему сыну несказанно повезло! Не так ли, Виктор, брат мой?

Старший брат маркизы Элеонор Уайтфокс был худ, высок с очень коротко постриженными пшеничного цвета волосами и жёлтыми глазами. Он вытер салфеткой губы и откашлялся:

− Гм-гм… Свадьба ещё ведь не сыграна. А цыплят по осени считают. Кстати, о цыплятах… − дядя глянул на Кицунэ.

− Похоже… Я наелась, − сказала племянница и кинула недоеденное крылышко в тарелку. Служанка тут же принесла ей чашу с водой, чтобы юная госпожа помыла в ней руки.

− И когда вы собираетесь свадьбу играть? – спросила Линда, обращаясь к Кевину.

− Следующим летом. Я как раз закончу университет. Да и помолвка по традиции должна длиться около года.

− Да. Это правильно.Грамотный подход, − сказал Виктор.

− У нас ещё одна свадьба намечается в январе следующего года. Торвальд и Кицунэ давно обручены. И сразу же после совершеннолетия моей дочери между ними будет заключен брак, − проинформировала Элеонор.

Кицунэ как раз пила из стакана сок, как тут же подавилась и начала громко кашлять. Грэйуолф и рядом стоящая служанка кинулись ей чем-нибудь помочь. Легонько стуча по спине своей невесте, Торвальд посмотрел на будущую тёщу и сказал:

− К чему такая спешка? Я знаю, что мой отец солидарен с вами, госпожа Уайтфокс, но в январе играть свадьбу будет крайне неудобно. У всех моих друзей будут зимние сессии. Да и у Кицунэ тоже, я думаю. А хотелось бы отпраздновать с широким размахом, как и полагается людям нашего круга. Что насчет того, чтобы перенести дату свадьбы на летнее время?

Элеонор поджала губы и глянула на дочь. Кицунэ уже перестала кашлять и с каким-то прискорбным выражением лица смотрела на недоеденного цыпленка в тарелке.

− Согласна, − наконец сказала госпожа Уайтфокс, − спешка ни к чему. Как отметил мой брат: ко всему должен быть грамотный подход. Но любые изменения в соглашении надо обсудить с твоими родителями.

− Разумеется, − кивнул Торвальд, и, взяв под столом руку своей невесты, легонько сжал её, будто в знак поддержки.

Кицунэ взглянула на него и подумала: «Вот я порой не понимаю, что у него творится в голове».

− Я слышал, господин Грэйуолф, что на вашей земле нашли новое месторождение золота, − произнёс Виктор Ван Дер Кэтс.

− Да. Я думаю, что об этом уже все знают, − спокойно ответил Торвальд. – Но шестьдесят процентов прибыли всё равно придётся отдать Драгонам. Вы же знаете их политику по добыче драгметаллов и камней на землях, принадлежащим кланам.

− И всё же сорок процентов это немало, − не унимался Виктор. Он так разволновался, говоря об этом, что его лицо покрылось красными пятнами.

− Согласен, − сказал Торвальд.– Благодаря этой золотой жиле клан Грэйуолфов укрепил свои позиции в обществе. Теперь все хотят с нами сотрудничать.

«Так вот в чём дело! Вот почему моя мать так спешит выдать меня за Торвальда! – побледнев, подумала Кицунэ. − Плохи мои дела... Мне реально теперь не отвертеться. Ведь Торвальд единственный ребёнок в семье. А значит, он унаследует всё… всё золото Грэйуолфов!»

−  Дорогой шурин, давайте лучше поговорим о ваших доходах, − произнёс вдруг Антоний Уайтфокс. – «Белое золото» из-за засушливого лета в этом году будет тоже в цене. А на ваших полях с хлопком, насколько я знаю, установлено капельное орошение. Так что урожай обещает быть богатым.

− Капельное орошение обходится очень дорого, − запыхтел Ван Дер Кэтс. – Ещё не известно окупятся ли все издержки.

− Боюсь, что из-за засушливого лета вместо августовской дефляции нас ждет рост цен почти на всю растительную продукцию, − сказала Элеонор Уайтфокс.

− Да, тяжело придётся Мидори и остальным кланам, у которых семейный бизнес связан с земледелием, − произнесла Линда Ван Дер Кэтс.

− Зато средняя аристократия будет шиковать, − прорычал её супруг, снова покрываясь красными пятнами. – Особенно клан Шизо. Эти банковские крысы вечно устанавливают высокий процент по кредитам. И тем, кому придётся брать у них взаймы, чтобы закупить семена на следующий год, придётся, ой, как несладко.

− Да, ты совершенно прав,− сказала Элеонор, − у этих крохоборов из средней аристократии нет чести. Только и думают, что о материальной выгоде. А потом пытаются купить место в палате Лордов. Это возмутительно! Им там не место!

− И почему Драгоны их не приструнят? – спросила Линда.

− Потому что Драгоны частенько сами берут взаймы у Шизо, − спокойно сказал Антоний. – Правда теперь, когда у них будет шестьдесят процентов от «пирога» Грэйуолфов, брать взаймы будут пореже.

− Это наш шанс сбросить этих крыс назад в их сточную яму! – воскликнул Виктор.

− Ну, сбросите вы их… Что дальше? – устало спросил отец Кицунэ. – У кого тогда брать взаймы Мидори и остальным кланам, которые нуждаются в финансовой поддержке, чтобы восстановить свой бизнес после неурожайного года?

− Да мало ли банков в стране?! – брызжа слюной, вскрикнул Ван Дер Кэтс.

− Банков немало. Но все они иностранного происхождения, − сказал Антоний. – Как отразится на мировой политике тот факт, что большинство кланов нашей страны будут в долгу перед иностранными банками.

− Вы что же? На стороне этих крыс?! – возмутился Виктор. – Может, вы уже снюхались с ними?

− Я просто стараюсь рассуждать трезво, − спокойно ответил отец Кицунэ.

− Господа, − властным тоном произнесла Элеонор, − давайте прекратим эти бессмысленные споры.  Ужин подошел к своему завершению. Я предлагаю всем переместиться в гостиную. Джентльменам выпить чего-нибудь покрепче. А леди пообщаются за чашечкой чая о своем, о женском. Гертруда, принеси, пожалуйста, чай в гостиную.

− Да, госпожа, − произнесла служанка.

− Да-да, − кряхтя, поднялся Виктор, − пора выпить бренди.

И вся честна́я компания поднялась из-за стола и отправилась в гостиную.Там джентльмены сразу же расположились у бара, и даже Кевин с Торвальдом присоединились к ним, смеясь и переговариваясь о чем-то.

У чайного столика на одном диванчике сели Элеонора, Линда и Кристина, обсуждая последние новинки в сфере моды.

Только Кицунэ замялась у входа в гостиную. Постояла чуть-чуть. Попятилась. Развернулась и ушла.

Глава 6. Отец

Выйдя из гостиной, Кицунэ пересекла вестибюль и вышла на задний дворик, где под сенью кипарисов бил фонтан в восточном стиле. В свою комнату она не хотела сейчас возвращаться. Знала, что мать впоследствии пошлет за ней прислугу, и заставит снова спуститься в гостиную и участвовать во всех этих чванливых разговорах.

Девушка села на скамейку, локти поставила на колени, и, подперев ладонями подбородок, задумалась: «Значит, меня всё-таки выдадут за Торвальда ради его золота. Мать через меня получит доступ к бюджету Грэйуолфов. Как она это провернёт, я ещё не знаю, но она это сделает. И тогда она Рэдфоксов заткнётза пояс. Откуда такая враждебность между нашими кланами? До сих пор понять не могу. С Рэйчел всё ясно и прозрачно.У неё личная неприязнь ко мне, потому что Торвальд выбрал меня, а не её. А если бы он выбрал Рэйчел? Он бы женился на ней, и тогда Рэдфоксы имели больший вес в обществе, чем наш клан. Голова кругом идет от всех этих игр за власть и деньги. В расход идут даже собственные дети! А они ещё среднюю аристократию поносят! Сами ничем не лучше!»

− Я так и знал, что ты здесь, − услышала она голос отца.

Кицунэ выпрямилась и спросила:

− Дай угадаю: мама попросила тебя привести меня назад?

− Да. Но прежде всего я бы хотел поговорить с тобой наедине, − сказал Антоний, присаживаясь на скамейку рядом с дочерью.

− И о чём же?

− Ты не хочешь выходить замуж за Грэйуолфа? Я думал, что он тебе нравится.

− Нравился. Но за три года может многое поменяться, − пробурчала Кицунэ.

− Что он сделал? Он чем-то тебя обидел? – с беспокойством спросил отец.

− Ничего такого, о чем ты подумал, − ответила девушка.

Антоний с облегчением выдохнул, а потом взглянул на дочь:

− И ты поняла, что я имел в виду?

− Ну, конечно! Между парнем и девушкой, скорее всего, должна быть интимная близость. Тебя беспокоит, не надругался ли он надо мной в этом плане, − спокойно сказала Кицунэ.

− А-а… ну,да… ну, да… Всё никак не привыкну к тому, что ты почти взрослая. Так. Стоп. Так в-вы уже… или н-нет? – заикаясь, спросил отец.

− Пап! Да какая разница? Если вы всё равно меня за него замуж выдаёте! – возмутилась девушка.

− Большая разница! Поверь мне! Очень большая разница! – Антония даже затрясло от негодования, что дочь не понимает этой самой разницы.

− Не было ничего, − надув губки, произнесла Кицунэ.

− Точно? За три года и ничего? – не успокаивался отец.

Кицунэ вздохнула:

− Ничего…Кроме поцелуев и объятий. Да и как может что-то быть, если мы с Торвальдом постоянно ссоримся? Только-только помирились, как ему то друзья нужны, то друзья друзей, то бабушка заболела, и он к ней мчится, хотя я потом от его матери узнаю, что бабушка и не болела вовсе… А помнишь, как в прошлом году мы с его друзьями ездили на Пиратскую вечеринку?

− Помню, − выдавил Антоний.

− Я уже думала, что там, на пиратском корабле, без присмотра родителей что-то будет! Не смотри на меня так, папа! Ты сам спросил. Так вот. Он тогда бросил меня в почти незнакомой компании и поехал с другом на подводную охоту. Естественно, я была недовольна этим и устроила ему скандал. Мы месяц после этого не разговаривали. А потом, когда начался учебный год, он заявился в мой класс с охапкой роз и огромной плюшевой лисой. Все одноклассницы запищали от восторга. А Рэйчел побелела от зависти. И как мне было с ним не помириться?

− Да, он мастер играть на публику, − сказал отец, задумавшись, а потом добавил: − Но жить в браке с таким человеком, в принципе, можно.

− Это значит, просыпаться вместе с ним, засыпать вместе с ним, исполнять супружеский долг, рожать ему детей, строить вместе планы, в которых меня, скорей всего, не будет, а если и будет, то только как косвенный материал. У него будет полноценная жизнь, а вот у меня жизни не будет. Он мне этого не позволит. Помнишь, в октябре кузина Марта выходила замуж? Она меня пригласила на девичник. Торвальд запретил мне туда идти. Сказал, что там наверняка будут стриптизеры. Но я всё равно пошла! Так он мне потом такой вынос мозга сделал, что у меня голова болела три дня!

− Ну, и? Были стриптизеры на девичнике у Марты? – посмеиваясь, спросил отец, вспоминая старшую дочку Виктора Ван Дер Кэтса.

− Не было. Марта слишком благочестивая для этого. Скука смертная! Можно было туда и не идти, − пробурчала Кицунэ.

Антоний рассмеялся, поглядывая на дочь:

− Я сперва беспокоился о тебе, но теперь вижу, что ты в порядке. Беспокоиться надо о Торвальде. Он с тобой ещё хлебнёт весёлой жизни.

− Эй! Что этаз а мужская солидарность? Ты на чьей стороне?! – возмутилась Кицунэ. – И, вообще, мне ещё предстоит учиться в Кикладском университете. А я так хотела поступать на искусствоведа в Провиденс! Побывать в разных странах в поисках новых шедевров! Проводить экспертизы по установлению подлинности произведений! Стала бы оценщиком и антикваром! Организовывала бы выставки искусства!..

− Ты можешь всем этим заниматься и после окончания Кикладского университета. Многие дамы из высшего общества занимаются этим, как хобби, − глубокомысленно заявил отец.

− Угу… как любитель… А я хочу быть профессионалом! – выпалила девушка.

− Хмм… Можно получить второе высшее образование, как искусствовед. Если муж позволит, конечно, − посмеиваясь, добавил Антоний.

− Вот-вот. Хотя… Что-то мне подсказывает, что я всё равно не выйду за него, − задумчиво произнесла Кицунэ.

Тут Антоний побледнел и внимательно посмотрел на свою дочь:

− Может, у тебя есть дар предвидения?

− Па-а-ап! И ты веришь в эту чушь?

− Это не чушь. Люди с особыми способностями существуют. Но их не так уж и много. И информация о них засекречена. Твоя бабушка Анна одна из таких людей.

− Серьёзно? – удивилась Кицунэ. − Никогда об этом с ней не разговаривала.

− Да. Она – Целитель. Так вот эта способность проявилась у твоей бабушки, когда она обучалась в Кикладском университете. А у тебя могут быть способности Пророка. Поэтому ты и не видишь своего будущего рядом с Грэйуолфом. Хотя… я могу и ошибаться, − напряженно сказал Антоний.

− Что? В Кикладском университете обучают сверхспособностям?

− Если у тебя эти способности есть. И я уверен, что есть.

−А как это можно определить? Есть ли у меня способности или нет? – спросила Кицунэ.

− Сила тебе даётся при рождении от твоих предков. Скорее всего, у тебя будут способности Целителя, как и у твоей бабушки. Но… это неточно… Определить это сможет только вис-мастер. И он есть в Кикладском университете.

− Вис-мастер определяет силу, которая дана человеку при рождении от предков? И как он это делает?

− Даже не знаю, как он это делает. Что-то вроде сканирования мозга… Хе-хе… Только руками. Он своими руками берёт голову человека как в клещи, и через некоторое время говорит, есть ли у тебя способности и какие они.

− Жутко как-то… Ты так описал, будто сам на себе это испытал, − заметила Кицунэ.

− Так и есть,− грустно улыбнулся Антоний, − я в твоём возрасте прошёл эту процедуру, но вис-мастер сказал, что во мне нет никакого дара. Я обычный человек. Поэтому меня распределили на факультет Бакалавров Кикладского университета, где успешно проучился три года и получил степень.

− То сеть обычные люди попадают на факультет Бакалавров. А те, у кого есть сверхспособности, они что? Необычные? И чем они отличаются от обычных людей?

− Твоя бабушка, например, может исцелить человека одним прикосновением или словом. Обычный врач так не сможет сделать.

− Ого! Тогда обычные люди толпами ходили бы к такому Целителю! Разве нет? Все всегда чем-то болеют. Но я не видела у бабушки никакой толпы, − сказала девушка.

− Это потому что все люди со способностями - это выходцы из аристократии. И соответственно свой дар они используют внутри клана или на благо королевской династии, − произнёс Антоний.

− Но это неправильно! Это ж скольких людей можно исцелить одним прикосновением? – возмутилась Кицунэ.

− Исцеляя человека, Целитель отдает свою духовную силу и энергию. И эта энергия не бесконечна. Поэтому, чтобы сохранить свою жизнь и здоровье, твоя бабушка излечивает не всех подряд.

− Ты так много об этом знаешь. Тебе бабушка рассказала?

− Да. Она была уверена, что у меня есть дар, и готовила к поступлению в Кикладский университет.

− Ты, наверное, очень расстроился, узнав, что у тебя нет никаких способностей? – Кицунэ сочувствующе посмотрела на отца.

− Да… Мне хотелось помочь твоей бабушке в целительстве. Но ничего не поделаешь. К тому же это было давно, дочка. Между прочим, многие молодые люди из высшего общества не хотят учиться в Кикладском университете.

− Почему? Разве им не хочется обладать такой невероятной силой?

− Не все верят в существование экстрасенсорных способностей. Хотя самая весомая причина, конечно же, это то, что университет находится на острове, и там нет развлекательных учреждений. На Бакалавра учиться всего три года, но такое образование не всех устраивает. И последнее, не у всех есть особые способности. И не все, у кого они есть, хотят их развивать. Ведь для того, чтобы развить свой дар нужно учиться целых семь лет.

− Семь лет?! – воскликнула Кицунэ.

− Да. Я предлагал Кевину поступать в Кикладский университет. У него наверняка есть способность. Но он отказался. Скорее всего, по всем причинам.

И тут во внутренний дворик с фонтаном вышла Элеонор:

− Так вот вы где прячетесь? Кто бы мог подумать. Хорошо, что случайно услышала возглас Кицунэ. Про какие семь лет идёт речь?

− Ты хочешь,чтобы я училась семь лет в Кикладском университете?!! – пыхтела от гнева девушка.

− Глупости, Кицунэ! Возомнила, что у тебя есть дар? У тебя? Успокойся. Ты получишь степень Бакалавра и вернешься к мужу, чтобы родить ему наследника и укрепить своё положение в его клане, − сказала мать. – А теперь хватит тут сидеть и чесать языками. Возвращаемся в гостиную. Нужно с почестями выпроводить гостей.

Кицунэ и Антоний поднялись со скамейки и пошли за Элеонор назад в дом. По дороге отец обнял дочь за плечи, поцеловал её в висок и шепнул:

− Не волнуйся. Я уверен, что у тебя есть сверхспособность.

Глава 7. Вечеринка в честь помолвки (часть 1)

Кицунэ смотрела, как огни ночного города мелькали за окном Роллс-Ройса, и радовалась. Она впервые за долгое время выехала из поместья Уайтфоксов. Пусть и повод для выезда не совсем радостный: вечеринка в честь её помолвки с Торвальдом Грэйуолфом.

Девушка сидела на заднем сиденье автомобиля рядом с матерью. Элеонор, как всегда, работала за ноутбуком и общалась по Skype с Антонием, который вместе с Кевином улетели в страну третьего мира, улаживать инцидент с забастовками на заводе, принадлежащий их клану. Маркиза Уайтфокс была не довольна, что сие дело пришлось поручить мужу, но миссия по выдаче строптивую доченьку за золотого мальчика с золотой жилой было важнее.

Ещё до самой вечеринки между кланами Уайтфокс и Грэйуолф несколько раз обсуждались условия проведения помолвки, свадьбы и брака. В конце концов, Элеонор пришлось согласиться на перенос даты свадьбы на летнее время. Маркиза Уайтфокс здраво рассудила, что если слишком сильно давить на Грэйуолфов, то те могут заподозрить неладное, и, чего доброго, откажутся от сделки. И теперь осталось проследить, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.

Роллс-Ройс не спеша подъехал к резиденции Грэйуолфов. Водитель вышел из автомобиля и сперва открыл дверцу маркизе Элеонор Уайтфокс. Та грациозно вышла из машины. На ней было темно-синее вечернее платье, и ожерелье с сапфирами. Потом водитель открыл дверцу юной леди Кицунэ. Та также грациозно вышла из Роллс-Ройса и посмотрела на большое, грузное здание в романском стиле. Кицунэ была одета в вечернее зелёное платье до пола. На ней также были золотые серёжки с изумрудами, то самое золотое обручальное кольцо с изумрудом, а на ножках босоножки золотого цвета. Прическа была в виде короны из заплетенных волос.

Элеонор и Кицунэ поднялись по широкой лестнице к главной двери, которую им открыл, поклонившись, дворецкий. И они сразу же вошли в вестибюль, где уже полно было народу.

С распростертыми объятиями их встретила хозяйка дома – маркиза Мила Грэйуолф, мать Торвальда. Это была невысокая, стройная женщина, с круглым лицом, большими серыми глазами и густыми серыми волосами, постриженными под каре. И тут же к ним подошёл маркиз Майкл Грэйуолф, отец Торвальда. Мужчина выглядел полной противоположностью своей жены: массивный и грузный, с широкой грудью, буйной головой, длинными ногами и большими накаченными руками. Когда все формальные приветствия были окончены, Мила извинилась, что Торвальд не смог сейчас подойти, так как он занят гостями, и предложила пройти в отдельную гостиную, куда им принесут охладительные напитки.

Пока Уайтфоксы в сопровождении Милы шли через вестибюль, гости оборачивались к ним, кто-то здоровался, а кто-то просто перешёптывался.

«Дежавю, − подумала Кицунэ. – Такое ощущение, будто я снова кому-то разбила нос».

Когда зашли в пустую гостиную, маркиза Грэйуолф приказала прислуге принести напитки, потом повернулась к Уайтфоксам и сказала:

− До торжественной части осталось совсем немного времени. Ещё не все высокопоставленные гости приехали. Ждём их. А потом начнём. После торжественной части будет банкет.

− Спасибо, Мила. У тебя всегда всё на высшем уровне, − произнесла Элеонор.

− Кицунэ, дорогая, − вдруг сказала Мила, обратившись к будущей невестке, − ты настоящая красавица! Моему сыну неслыханно повезло!

− Спасибо, Ваше сиятельство, − улыбнулась девушка. Она старалась держаться вежливо и скромно, как и положено девушке из высшего общества.

Тут в гостиную открылась дверь и вошла прислуга с подносом в руках. Элеонор и Мила взяли напитки. А Кицунэ отказалась. Со словами: «Прошу меня извинить. Мне нужно в дамскую комнату», − она вышла из гостиной в вестибюль. Элеонор с беспокойством посмотрела ей вслед, но в присутствии Милы ничего не смогла сказать.

Некоторые гости всё ещё оборачивались на Кицунэ. Но Уайтфокс не обращала на них внимания. Пройдя по вестибюлю, она свернула в коридор. За три года Кицунэ хорошо изучила этот дом. И она знала, где находится дамская комната. Открыв дубовую дверь, девушка вошла в большое просторное помещение с кафельным черно-белым полом наподобие шахматной доски, вдоль одной стены стояли две кабинки, декорированные под серый камень, вдоль другой стены тянулось огромное зеркало, под которым находились два умывальника, также декорированные под серый камень. На просторном подоконнике и в углах умывальников стояли белые орхидеи.

В уборной никого не было. Помыв руки, Кицунэ выключила воду и потянулась за полотенцем, как дверь вдруг открылась, и в дамскую комнату вошли Мари Соуха и Натали Блюм.

Уайтфокс вытерла руки, медленно повернулась к вошедшим девушкам, подбоченилась, криво улыбнулась и сказала:

− Место встречи изменить нельзя. Привет, девчули! А где Рэйчел? Неужели она не смогла прийти на мою помолвку с Торвальдом? Какая жалость.

− Захлопнись, Уайтфокс! – пыхтя гневом, выпалила Натали. − Это всё из-за тебя!!! Ты разбила ей нос!

− Да знаю я. Сколько уже можно? У меня такое ощущение, что я разбила нос самой королевы. И мне никто этого не может простить, − устало протянула Кицунэ.

− Я тебе точно этого никогда не прощу, – сказала Мари. – Рэйчел пришлось перенести две операции. Одну по септопластике, а вторую по ринопластике. Из-за отека лица она нигде не бывает, пропускает все вечеринки и мероприятия. Ей даже придется пропустить первый месяц в университете.

− О! Так я продлила ей каникулы? Можете не благодарить, − улыбнулась Кицунэ.

Натали начало трясти от гнева:

− Я сейчас навсегда сотру эту наглую ухмылку с твоей рожи! – прорычала она и кинулась на Уайтфокс.

− Эй-эй! Блюм! Ты чего? – спросила Кицунэ, блокируя её удар. – Мы же сейчас в вечерних платьях и на каблуках.

− Когда тебя это останавливало? – прорычала Натали.

− Сейчас и останавливает! Я месяц не занималась борьбой! – отбивая очередной удар, ответила Уайтфокс.

Услышав такое, Мари Соуха бросилась на Кицунэ с другой стороны.

− Да ещё и двое на одного! Просто верх храбрости и отваги! – блокируя удары и отбиваясь, выдавила Уайтфокс.

Кицунэ отступила на шаг, а Натали наоборот подалась вперёд и наступила на подол её длинного зелёного платья. Уайтфокс потеряла равновесие и упала прямо на кафельный пол, больно отбив пятую точку. Платье издало неприятный звук рвущейся ткани.

Соуха с ликующим возгласом кинулась на Кицунэ и вцепилась ей прямо в корону из заплетенных волос. Уайтфокс взвизгнула от боли, но тут же резким движением ноги, окончательно рвя своё платье, ударила Мари по голове. Соуха, застонав, также плюхнулась на пятую точку, схватившись за голову.

Блюм уже собиралась отпинать Уайтфокс ногами, но тут заскрипела дубовая дверь и в туалет зашла четвертая девушка в длинном бирюзовом платье, с темными волосами и синими глазами. Все замерли и посмотрели на неё.

− Эммм… Гм… Прошу прощения. Я не помешала? – спросила она нежным голосом, слегка покраснев.

− Помешала, − ответила Блюм, тяжело дыша и сдувая прядь волос, упавшую на лицо, − так что выйди и закрой дверь с обратной стороны.

− Да я бы так и сделала, но боюсь, что честь не позволит мне бросить в беде мою будущую золовку, − произнесла девушка в бирюзовом платье.

− Золовку? – удивилась Натали, а потом посмотрела на Уайтфокс: − Ты, что ли?

− Ага, − выдавила Кицунэ, всё ещё сидя на кафельном полу и глядя на Кристину.

− И, как один из представителей клана Драгонов, это я бы попросила вас удалиться из этой комнаты. Пожалуйста, − произнесла юная леди Пхён-Джуно.

Блюм недовольно фыркнула и сказала, обратившись к Кицунэ:

− На этот раз тебе повезло, Уайтфокс.

Потом подошла к Соухе, помогла ей встать, и обе вышли из уборной, громко хлопнув дубовой скрипучей дверью.

Уайтфокс сразу же поднялась с пола, отрехая своё зелёное платье.

− Ты как? – спросила Кристина, руки у неё заметно дрожали.

− Нормально, − ответила Кицунэ. – Жаль только платье порвала.

− Дай глянуть, − сказала синеглазка, подойдя к будущей золовке и растянув нижнюю часть её платья. Тут же показался разрыв от самого пола до трусиков.

Кицунэ присвистнула:

− Пикантненько!

− Здесь нужно немного заколоть, и будет не так… пикантненько, − произнесла Кристина, отстегивая со своего платья брошь с бирюзой и закалывая разрыв у самых трусов. – Это, конечно, не изумруд, и бирюза не гармонирует с твоим нарядом... Но всё же лучше, чем ничего.

Теперь Кицунэ растянула нижнюю часть своего платья, рассматривая, как получилось:

− Сойдёт. Спасибо тебе, Кристина.

− Не за что, − произнесла Пхён-Джуно, глянув прямо в глаза Кицунэ, покраснев и тут же переведя взгляд на причёску будущей золовки. – Твои волосы… С ними тоже надо что-то сделать.

И вдруг Кристина началавы таскивать шпильки из волос Кицунэ, при этом, почему-то жутко смущаясь.

«Какая она красивая… и невинная», − подумала Уайтфокс, и сама взяла прядь чёрных волос будущей невестки и начала наматывать себе на пальчик.

− Что ты делаешь? – спросила Кристина.

− Ничего, − ответила Кицунэ, распуская накрученную прядь и заправляя её за ухо синеглазке.

− Ты… очень похожа на Кевина.

− Да ну? – удивилась Уайтфокс, чувствуя, как её собственные волосы падают волнистым каскадом на плечи.

− Вот, − довольно улыбаясь, сказала Пхён-Джуно, − теперь ты похожа на греческую богиню-охотницу.

− Не хватает только лука и стрел, − также улыбаясь, произнесла Кицунэ, изображая, как на невидимом луке натягивает тетиву, чтобы выпустить стрелу.

− Что у тебя с руками? – ахнула Кристина, и взяла руки будущей золовки. На тыльной стороне предплечья были припухлости и покраснение.

− А! Так это всегда так, когда руками блокируешь удары. Главное, чтобы синяков не было. Дома сделаю охлаждающий компресс, − беззаботно ответила Кицунэ.

− Я сейчас уберу отёк, − произнесла Пхён-Джуно, снимая серебряное кольцо со странными рунами на ободке. А потом этим кольцом повела крест-накрест по местам ударов на предплечье Кицунэ, произнеся: − Во имя сил Вселенной и силы Духа. Секу. Рассекаю. Запрещаю. Да будет так. Всегда.


Боль в руках перестала пульсировать, а припухлость и покраснения сразу же исчезли.

− Ого! Невероятно! – воскликнула Уайтфокс. – Ты Целитель?

− Пока нет, − покраснела Кристина. – Я только три года отучилась в Кикладском университете. Но в дальнейшем надеюсь стать Целителем.

− Но у тебя силы Целителя! – сказала Кицунэ, восхищённо глядя на свои предплечья, где уже полностью сошли следы от ударов. – А попу мою сможешь подлечить?

− Прости… Что? – удивилась синеглазка.

− Я больно ударилась попой, когда упала на пол, − пояснила Уайтфокс, поворачиваясь задом и демонстрируя будущей невестке свои прелести.

− А-а-а… О-о-о… Ну, ладно. Только здесь немного другой метод нужен, − произнесла Пхён-Джуно и положила свои ладони на ягодицы будущей золовки.

− Ого! Ты ко мне пристаешь, что ли? – засмеялась Кицунэ.

Кристина резко убрала руки и густо покраснела:

− Н-н-нет… Это лечение такое!

Кицунэ обернулась и посмотрела на неё, ещё больше рассмеялась.

− Подожди-подожди! А если мужчине ударят коленом в пах? Это тоже ладонями лечится? – заливисто смеялась Уайтфокс.

А Пхён-Джуно была уже красная, как помидор, и чуть не плача, вдруг развернулась и направилась к выходу.

− Кристина! – позвала Кицунэ, резко перестав смеяться, и, рванув за будущей невесткой, схватила её за руку. – Прости-прости! Я не хотела тебя обидеть! Это не смешно, когда у человека что-то болит, а ты хочешь помочь. Прости меня, пожалуйста!

− Ладно, − сказала Пхён-Джуно, не смея поднять глаза.

− Эй! Посмотри на меня, − проговорила Уайтфокс и взяла в ладони лицо своей будущей невестки.

Кристина медленно подняла глаза. Они были синие-синие, как океан.

− В твоих глазах можно утонуть, − прошептала Кицунэ.

− А в твоих заблудиться,− также шепотом произнесла Кристина.

− Серьёзно? – улыбнулась Уайтфокс.

− Да, − ответила, улыбаясь Пхён-Джуно.

Кицунэ отпустила лицо будущей невестки, закрыла свои глаза руками и засмеялась.

− Кристина, ты нечто, − сказала она, опуская свои руки.

И тут дубовая дверь снова заскрипела, и в дамскую комнату вошла Элеонор Уайтфокс, а у нее за спиной маячила Мила Грэйуолф.

− Кицунэ, почему я должна искать тебя по всем туалетам? – гневно изрекла Элеонор.

− Это ближайшая уборная от вестибюля. По каким туалетам ты шастала, мама, − удивленно спросила Кицунэ.

− Не дерзи мне! И что у тебя за вид? – произнесла госпожа Уайтфокс, окинув испепеляющим взглядом свою дочь.

− А этот новый имидж мне создала Кристина, − девушка подошла к будущей невестке и обняла её за плечи.

Синеглазка от этого вздрогнула.

− Юная леди Пхён-Джуно, − холодно произнесла Элеонор.

− Ваше сиятельство, − покраснела Кристина.

Ещё секунды две Элеонор оценивающе смотрела на них, а потом сказала:

− Идёмте в банкетный зал. Вас уже заждались.

Элеонор Уайтфокс и Мила Грэйуолф вышли из дамской комнаты, а за ними – Кристина Пхён-Джуно и Кицунэ Уайтфокс.

Глава 8. Вечеринка в честь помолвки (часть 2)

Банкетный зал в резиденции Грэйуолфов был небольшой, но уютный, выполненный в классическом стиле. Цветовая гамма интерьера была выдержана в гармоничном сочетании серого, белого и серебряных оттенков с темно-красными салфетками на столах и бордовыми розами в вазах.

На невысоком помосте стоял Майкл Грэйуолф  и всеми силами тянул время, рассказывая, как познакомился со своей женой Милой, и как это было романтично. Но увидев, как эта самая жена вошла в зал, а за ней шли ещё три прекрасные леди, сказал:

− И вот теперь мой сын встретил замечательную девушку… точнее он с ней знаком с самого детства, но от этого чувства между ними не менее пылкие. И мы здесь все собрались по радостной причине: сегодня мой сын графа [2] Торвальд Грэйуолф официально помолвлен с избранницей своего сердца леди Кицунэ Уайтфокс!

Кицунэ от этих слов встала на полпути, как вкопанная, что Кристина нечаянно на неё налетела сзади.

− Кицунэ, ты в порядке? – шепнула ей синеглазка.

− Да, я в порядке, − на автомате ответила юная Уайтфокс, так как Элеонор остановилась и хмуро на неё посмотрела.

−Ну, тогда я пойду к своим. Удачи тебе, − с тревогой в голосе сказала будущая невестка, а потом направилась за стол, где сидели люди из клана Пхён-Джуно.

А маркиз Майкл Грэйуолф продолжал как ни в чём ни бывало:

− Я очень счастлив и рад этому. Надеюсь, что мой сын также будет счастлив, что все его стремления теперь будут иметь прекрасную цель в создании крепкой и дружной семьи! Торвальд и Кицунэ, поднимитесь, пожалуйста, ко мне.

Высокий, красивый парень с серыми вьющимися волосами, поднялся из-за стола и направился к своему отцу. Элеонор уже двинулась было к дочери, но та прошептала: «Я сама», − и, высоко подняв голову, также направилась к будущему свёкру.

Мила Грэйуолф и ЭлеонорУайтфокс сели за ближайший к помосту стол. А Кицунэ поднялась на сцену и стала рядом с Торвальдом.

− Вами был сделан первый и самый важный шаг на пути семейного счастья, − продолжал заливаться соловьем Майлк Грэйуолф. – Желаю вам и впредь сохранять союз мыслей и решений, любви, выдержки, помогайте друг другу, будьте верой и опорой для своих половинок! С помолвкой вас!

И Майкл обнял сначала Кицунэ, а потом Торвальда. Все в зале зааплодировали.

«Ах, и почему я ничего не чувствую? – подумала девушка. – Может, я не умею любить? Может, мне это не дано? А любила ли я когда-нибудь Торвальда? Да, он умный, красивый и богатый. Так почему же я ничего не чувствую?»

− Спасибо, отец, − сказал граф Грэйуолф, а потом повернулся к гостям и произнёс: − Любовь моей невесты для меня – блаженство. Ваши сердечные поздравления – радость. Присутствие вас, как свидетелей нашей помолвки – гордость. Такое большое и важное завоевание, как это, с которым я приобрел невесту, новых друзей и родственников, возбуждает во мне два чувства: благодарность и обещание. Благодарность вам всем за доказательства вашей любви и расположения. И обещания, что счастье моей избранницы будет высшей и единственной целью моей жизни.

Все снова зааплодировали. Торвальд стоял во весь рост довольный и счастливый. Он улыбался, помахал рукой своим друзьям.

− Спасибо, что пришли сегодня к нам, − закончил он и, повернувшись к Кицунэ, спросил: − Не хочешь ничего добавить?

− Нет, − ответила та.

Майкл, Торвальд и Кицунэ спустились с помоста и сели за стол к Элеоноре и Миле. Официанты сразу же появились и начали обслуживать хозяев и гостей резиденции.

− Почему ты так выглядишь? У тебя платье порвано, что ли? – шепотом спросил Торвальд у своей невесты.

− А? Всё-таки заметно? Какая жалость, − произнесла Кицунэ и, раздвинув разрыв платья, показала коленку и бедро.

− Что ты делаешь? – прошипел юный лорд Грэйуолф и запахнул разрыв назад, спрятав ножки своей невесты, а потом обернулся, проверяя, не видел ли кто. – Веди себя прилично. Если ты порвала платье, могла бы попросить у моей матери. Уверен, что она бы одолжила тебе на этот вечер что-нибудь.

− Твоя мама маленькая, а я высокая. Ни одно её платье не будет сидеть на мне, − ответила девушка.

− И всё же так было бы лучше, чем порванное платье, как будто тебя только что отымели в туалете, − полушёпотом прорычал Торвальд.

Кицунэ начала тихонечко смеяться, а когда подумала: «Меня и в самом деле в каком-то смысле отымели в туалете» − рассмеялась громче, что все за столом посмотрели на неё с подозрением.

− Простите, − произнесла юная Уайтфокс и постаралась вести себя более сдержано.

Столы ломились от всевозможных яств – изысканных закусок, сытных горячих блюд, салатов. Грэйуолфы любили застолья и поэтому не скупились на подобные мероприятия. Кулинарные шедевры постоянно менялись на протяжении празднования. Иногда кто-то из гостей поднимался и говорил что-то возвышенное и пафосное в честь помолвленных.

Во время трапезы было несколько перерывов: люди поднимались из-за столов, шли в вестибюль, в гостиные или на террасу; курили, пили вино и общались с теми, кто сидел за другими столиками. Торвальд поговорил почти со всеми, кто пришел на его помолвку. Он обо всех всё знал и имел подход к каждому. Многие им восхищались и лично говорили Кицунэ, что ей очень повезло с партией. Девушка дежурно улыбалась и благодарила, а внутри изнемогала и мечтала оказаться в стране третьего мира рядом с отцом и братом.

На десерт подавали фрукты, тирамису и мороженое. Но Торвальд не стал лакомиться, а извинился, что покидает застолье, встал со своего места и подошел к столу, за которым сидел клан Куролл. Юный Грэйуолф улыбнулся, что-то негромко произнёс родственникам Джона, а потом наклонился к другу и что-то сказал тому на ухо.

Кицунэ наблюдала за этим, сидя на своём месте за столом, а потом отвернулась и подумала, что в этом мире ничего не меняется. Взглядом она наткнулась на клан Пхён-Джуно. Синеглазка сидела возле своей матери, улыбаясь, разговаривала с ней и ела виноград.

«Кристина такая миленькая. Эх, почему я не Кевин? – подумала юная леди Уайтфокс. – Кевину всегда больше везло: и в отношениях с родителями, и с учебой, и с друзьями, а теперь и с невестой. Родители вроде бы меня и любят, но не восхищаются, а только используют для своих целей; учеба давалась мне с переменным успехом, если что-то не выучу, обязательно вызывали к доске, как знали; настоящих друзей, похоже, у меня никогда и не было. Я уже больше месяца под домашним арестом, и никто не поинтересовался, где и что со мной. А жених…»

Кицунэ перевела взгляд на стол с кланом Куролл, но ни Торвальда, ни Джона там уже не было.

«… а жених, как всегда, где-то бегает», − девушка вздохнула, посмотрела на мать, которая спокойно разговаривала со свахой, а потом встала и сказала:

− Прошу и меня извинить. Мне что-то нехорошо. Пойду, подышу свежим воздухом.

− Кицунэ, дорогая, может, вызвать врача? – спросила Мила Грэйуолф.

− Нет. Спасибо. Я просто выйду на террасу, и мне станет легче, − ответила юная Уайтфокс, развернулась и вышла за белые воздушные тюли, которые отделяли банкетный зал от веранды с выходом в сад.

На террасе никого не было. Только большие фикусы росли вдоль стен и решётчатой перегородки, которая делила огромную веранду на две части. Кицунэ прислонилась к парапету и вздохнула полной грудью, но не успела она насладиться тишиной, как услышала своё имя, смех и приглушенные мужские голоса за перегородкой. Это заставило девушку невольно напрячь свой слух.

− Всё-таки Кицунэ тебя захомутала, − услышала она голос Джона Куролла. – Будешь у неё под каблуком. Хе-хе.

− Под каким ещё каблуком? – возмутился Торвальд.

− Под остреньким! – выдал писклявым голосом Ларри.

И все парни загигикали.

− Это мы ещё посмотрим!  –сказал Торвальд. – Уверяю вас, я своих лучших друзей ни за что не променяю на бабу!

− Что верно, то верно! Настоящий мужчина не держится за юбку жены! – пробасил Норман.

− И всё же, Торвальд, я не думал, что ты женишься на Уайтфокс, − произнёс Питер.

− Почему это? Мы с Кицунэ давно встречаемся, − удивился Торвальд.

− Мы считали, что это несерьёзно, − ответил Питер. – Ведь Уайтфокс тебе так и не дала. А с Рэйчел, как ты рассказывал, у тебя была горячая ночка! Думали, что старик Рэдфокс после такого заставит тебя на ней жениться.

У Кицунэ ноги подкосились,и она посильнее схватилась за парапет, чтобы не упасть.

− Рэйчел не дура, чтобы такое рассказывать родителям, − хмыкнул Торвальд.

− Но после сегодняшней твоей помолвки, не боишься, что всё-таки может рассказать?  − поинтересовался Джон.

− Тогда мой отец выложит крупную сумму Рэдфоксам за компенсацию морального ущерба и на операцию по

восстановлению девственной плевы, − засмеялся Грэйуолф. – Если Уайтфоксы смогли такое провернуть с носом, почему не сделать то же самое с… другой частью тела?

− А если узнает Кицунэ? – спокойно спросил Куролл.

− Не узнает, если ты не расскажешь, − в голосе Торвальда послышались угрожающие нотки.

− За кого ты меня принимаешь? А? – обиделся Джон. – Я имел в виду, что ей Рэйчел может рассказать.

− Ну, и пусть! Я скажу,что Рэйчел врёт, чтобы снова нас поссорить. Как думаете, кому поверит Кицунэ?

− У тебя всё схвачено,Торвальд! Ты, вообще, красава! – загигикал Ларри.

И все остальные тоже рассмеялись скорее не над обсуждаемой ситуацией, а над самим Ларри.

У Кицунэ всё-таки так начали дрожать коленки, что она медленно опустилась на пол. Попа всё ещё болела от удара об кафель, а разрыв на платье оголил её стройные ножки.

− О! Видели, какая лялечка у клана Пхён-Джуно? – спросил Питер.

− Такая с отпадной фигуркой? – пропищал Ларри. − И волосы прямые, чёрные, шелковистые… А глаза… Ммммм…

− И вся такая невинная и скромная. И так хочется узнать, какая чувственность скрывается за всей этой благопристойностью,− продолжил Торвальд.

Парни снова загигикали.

− И зачем только клан Пхён-Джуно так долго скрывал ото всех такую прелесть? – продолжал Торвальд. – Я потом узнал, что у неё было домашнее обучение. А сейчас она учится в Кикладском университете. Подальше отсюда. На острове. И как только Кевин Уайтфокс умудрился её встретить, да ещё и попросить её руки?

− Серьёзно? – удивился Норман.– Когда он успел?

− Вот-вот.

− Эти Уайтфоксы… − пробурчал Питер. – И Кевин тот ещё прохвост.

Кицунэ вдруг схватилась рукой за парапет, вскочила на ноги и твёрдыми шагами обогнула решётчатую перегородку с фикусами. Питер, Ларри, Норман, Джон и Торвальд захлопнули рты, увидев разъяренную зеленоглазую девушку в разорванном платье и длинными волнистыми волосами, которые, казалось, испускали искры.

−Ещё не известно, кто здесь прохвост! – прорычала Кицунэ, потом, схватив своего жениха за галстук и резко притянув к себе, сказала, глядя ему в глаза: − Ладно Рэйчел!.. Но если ты хоть пальцем тронешь Кристину, я тебе яйца оторву!

Кто-то тихо присвистнул. Уайтфокс оттолкнула Грэйуолфа, а затем повернулась к его друзьям:

− Это и вас касается!

Потом Кицунэ сняла обручальное кольцо, бросила его в Торвальда и вышла из террасы в банкетный зал. Кольцо со звоном поскакало по полу.

− Тебе хана, Торвальд, −произнёс Джон.

− Я чуть не обосрался. Хотя это и не моя невеста, − пропищал Ларри.

Грэйуолф медленно поднялся и, молча, вышел следом за Кицунэ.

Кицунэ вихрем пробежала между столиками в банкетном зале. Все снова на неё оборачивались, а потом начинали перешёптываться.

Выскочив в вестибюль, Уайтфокс перешла на быстрый шаг и направилась к выходу. Дворецкий, поклонившись, открыл ей дверь. Сойдя по ступенькам массивного крыльца резиденции Грэйуолфов, Кицунэ направилась к парковке, где в беседке сидели все водители, дожидаясь своих господ.

− Лео! – позвала Уайтфокс, подойдя к беседке. Тут же подскочил один из водителей.

− Юная госпожа? – удивился молодой мужчина в синей униформе с эмблемой «девятихвостого белого лиса» на груди.

− Отвези меня домой, пожалуйста.

− А госпожа Элеонор? − замялся Лео.

− Вернёшься за ней, когда меня отвезешь. Мама побудет до конца банкета, - ответила Кицунэ.

− Никуда ты не поедешь, пока мы не поговорим,−  услышала девушка у себя за спиной.

Она обернулась и увидела перед собой своего бывшего жениха.

− Торвальд, ты серьёзно? Нам не о чем говорить, −  сказала Уайтфокс, а потом повернулась к водителю: − Лео, подгони машину.

Но Торвальд схватил её за руку чуть выше запястья и потащил за собой, подальше от любопытной прислуги.

− Торвальд! Отпусти! Ты что себе позволяешь?! Я не хочу с тобой разговаривать! Отпусти сейчас же!

Грэйуолф остался глух к крикам Кицунэ, притащил и затолкал внутрь первой же свободной беседке за прудиком в саду. Навис над девушкой и произнёс:

− Прости.

− Чего? – удивилась Уайтфокс. Челюсть у неё так и отвисла. Впервые за последние три года Торвальд извинился за своё поведение.

−  Прости, - повторил он. – Я не должен был спать с Рэйчел. Ума не приложу, как это случилось. Это было в прошлом году на вечеринке принца Базза. Ты же знаешь принца… Бухло было элитное. Мы напились… И… Она сама ко мне полезла.

−  Конечно! Она во всем виновата! – съязвила Кицунэ.

−  Да я бы никогда! Ты же знаешь, что я не люблю рыжих! Рэдфокс не в моем вкусе! Говорю тебе: я не знаю, как так получилось! Кицунэ, я ТЕБЯ люблю! – в глазах Торвальда было столько мольбы и отчаяния, что Уайтфокс вдруг стало его жалко. Но это был её единственный шанс разорвать помолвку, поэтому безжалостно ему ответила:

−  Ага. Рэдфокс не в твоём вкусе. Зато Пхён-Джуноочень даже в твоём! Такая лялечка! Какая чувственность скрывается за всей этой благопристойностью! Ты с ней точно переспал бы без сожаления!

− Нет! Кицунэ! Я же люблю тебя! Всё, что я говорил о Пхён-Джуно в присутствии друзей, это была бравада! Ты же понимаешь, что по-другому в мужской компании просто невозможно. А на самом деле я так никогда бы не поступил!

−  Как я могу тебе верить после того, что ты сделал?

− Что я должен сделать, чтобы ты поверила? – умоляюще произнёс Торвальд.

− Ничего. Всё кончено, − отчеканила Кицунэ, обошла своего бывшего, вышла из беседки и направилась в сторону парковки, оставив Торвальда с тяжёлым сердцем.

_________________________________________

[2] Старший сын маркиза получает титул графа.

Глава 9. Последний день лета

В последний день летних каникул Кицунэ проснулась раньше, чем обычно, поднялась с постели и не успела шагу ступить, как споткнулась о плюшевого пингвина. Чертыхнувшись, она взяла игрушку и бросила в кресло, где уже валялись плюшевый заяц, медведь и лягушка. Вся комната утопала в цветах, и от их аромата уже становилась дурно. Добравшись до окна, девушка открыла его настежь, чтобы проветрить комнату и избавится от удушливого запаха роз.

Вот уже дней десять, как Торвальд присылает ей цветы, конфеты и мягкие игрушки, чтобы загладить всю вину.

− Придурок, − пробурчала Кицунэ, вспоминая своего бывшего и направилась в ванную комнату.

Моясь в душе, девушка вспомнила, как на третий день такого потока подарков её мать заподозрила что-то неладное и вызвала к себе в кабинет.

− С чего вдруг Торвальд начал так интенсивно изливать любовь к тебе? Что-то случилось? – сразу же без предисловий спросила Элеонор.

− Торвальд изменил мне с Рэйчел Рэдфокс, и я расторгла помолвку, − спокойно ответила Кицунэ.

− Что?! – прорычала госпожа Уайтфокс. – Этого не может быть!

− Может. Он сам признался мне в этом ещё в день нашей помолвки.

− Надо поторопиться со свадьбой. Если Рэйчел беременна, то ты в пролёте, моя дорогая, − отчеканила Элеонор.

− Мам! Какая свадьба?! Он мне изменил! – возмутилась Кицунэ.

− И что? Это ничего не меняет!

− Меняет! Ещё как меняет! К тому же Рэйчел не беременна. Торвальд сказал, что переспал с ней около года тому назад на вечеринке принца Базза. Если бы Рэдфокс забеременела тогда, то уже бы родила.

− Всё равно мне надо переговорить с Грэйуолфами на сей счёт. И помирись с Торвальдом! Помолвка остается в силе.

− Значит, адюльтер неприемлем для клана Уайтфокс, а для клана Грэйуолф сойдёт? – скрипнула зубами Кицунэ.

− Ставки слишком высоки, доченька. И какая-то шалость со стороны жениха, которая к тому же произошла год тому назад, не разрушит мои планы, − спокойно ответила Элеонор.

‒ Шалость, да? ‒ стиснув зубы, спросила девушка.

‒ В любом случае у тебя нет выбора. Весь высший свет знает о вашей помолвке. И если вы её расторгните, то твоя репутация будет подпорчена, так как никто не поверит, что ты добровольно отказалась от столь выгодной партии. А значит инициатива разрыва отношений была со стороны Торвальда. И все подумают, что причина была в твоём непристойном поведении, а не в его, учитывая, какая репутация у тебя, и какая у Торвальда, ‒ холодно парировала мать.

‒ И какая же у меня репутация?

‒ Сама подумай: сломанный нос Рэйчел, порванное платье на собственной помолвке… За тобой тянется шлейф скандалов и необдуманных выходок.

‒ Я не виновата, что они за мной тянуться. Сама я за ними не тянусь, ‒ проворчала Кицунэ.

‒ Если ты не выйдешь за Грэйуолфа, то ни за кого никогда и не выйдешь. Подумай над этим.

И Кицунэ думала. Уже неделю, как думала. Торвальд каждый день приходил, чтобы лично с ней поговорить, но она закрывалась в своей комнате и не принимала его.

Как-то вечером в комнату к Кицунэ зашёл Кевин. Она лежала на кровати и читала книгу. Он лёг рядом и заглянул на страницы:

‒ «Тысяча и один призрак»?

‒ Угу, − Кицунэ захлопнула книгу и вопросительно посмотрела на брата.

‒ Ну? И долго ты будешь упрямиться? – спокойно спросил тот.

‒ Сказал тот, кто сам женится по любви. Везёт тебе, сукину сыну. Я тоже так хочу!

‒ Я везучий, да! Но ещё и очень умный. Я всё просчитываю наперёд, ‒ ухмыльнулся Кевин.

‒ Ну-ну, ‒ точно также ухмыльнулась его сестра.

− И тебе тоже придётся засунуть своё предубеждение куда подальше, и поступить по-умному, − хладнокровно сказал брат.

− Не хочу поступать по-умному. Хочу уехать куда-нибудь далеко-далеко, на какой-нибудь остров, − произнесла Кицунэ, потянувшись. − Ах, да!.. По сути, я так и сделаю.

− Уже всё приготовила к учёбе?

− Да, осталось только забрать форму от портного. Отец говорил, что уговаривал тебя поступить в Кикладский университет. Почему не захотел?

− Моя душа рвалась в столицу. И мы с мамой решили, что, как для будущего главы клана, мне просто необходимо окончить Университет Международного Бизнеса и Экономики.

− Эх… Если бы не это, учился бы сейчас вместе с Кристиной на Целителя!

− Да, кстати! Позаботься там о ней, сестрёнка.

− Эй! Я же младше! Это обо мне надо позаботиться!

− О тебе-то? Уверен, ты не пропадёшь! Тебя хоть в преисподнюю отправь, ты и там выживешь.

− Ах, ты ж!.. – Кицунэ схватила свою книгу и начала ею бить брата по плечам: − Хоть бы притворился, что беспокоишься обо мне!

− Эй!.. Ай!... Кицунэ!.. Ахах!.. – Кевин выхватил книгу у сестры и, смеясь, повалил Кицунэ на кровать. Но потом, встретившись с её взглядом, подскочил и встал с кровати. Запустил пальцы в волосы, вздохнул и глянул на сестру.

Она уже села в позе героя и недоуменно смотрела на брата.

− Ладно. Я пойду к себе. Удачи тебе с учёбой. И выходи замуж за Торвальда. Не прогадаешь, − произнёс Кевин и вышел за дверь. Кицунэ тоже вздохнула и упала в позу откинувшегося героя.

И вот настал торжественный день для Кицунэ Уайтфокс, чтобы покинуть отчий дом и отбыть в Кикладский университет. Шоком для девушки было ещё то, что ей не разрешалось брать с собой прислугу. На далёком острове Кицунэ придётся жить и ухаживать за собой самостоятельно. Таковы были правила университета. И по мнению Кицунэ это было жестоко и вопиюще несправедливо!

Рано утром Люси в последний раз помогла юной госпоже одеться. По случаю начала учебного года, Уайтфокс оделась в стиле преппи: сине-красно-черная клетчатая юбка, белая блузка, черный галстук в сине-красную полоску, тёмно-красный пиджак, чёрные чулки и красные туфли.

Спустившись в вестибюль, Кицунэ увидела, что провожать собралась вся семья, кроме Кевина, который отбыл в столицу ещё накануне. Люси спустилась следом за госпожой, таща на себе огромный красный чемодан на колёсиках.

Антоний светился от счастья, поцеловал дочь в щеку и прошептал: «Удачи с вис-мастером! И покажи там всем, кто такие Уайтфоксы!»

А Элеонор наконец-то вернула Кицунэ её айфон и золотую карточку, напомнив, что все расходы отслеживаются.

Констанций, обхватив сестру за ноги, ревел и приговаривал: «Сестрёнка не уезжай!» Кицунэ присела перед ним, посмотрела в заплаканные глаза и сказала:

− Не плачь, лисёнок. Я ведь не навсегда уезжаю. Приеду на Рождественские каникулы. Я люблю тебя, братишка.

− И я тебя, сестрёнка, − шмыгнув носом, проговорил Констанций.

− Учись хорошо в школе, − произнесла Кицунэ, поднимаясь, и потрепала младшего брата по золотистым волосам. А потом, чтобы самой не расплакаться, повернулась и быстро пошла на выход.

Проводить девушку до морского порта отправили Оливера, поэтому, подхватив чемодан, дворецкий пошел следом за юной госпожой.

Лео галантно открыл дверцу заднего сидения перед Кицунэ, и она грациозна села в салон Роллс-Ройса. Забросив чемодан в багажник, Оливер сел впереди рядом с Лео, и машина тронулась.

За окном городской пейзаж сменялся пригородным, а потом и лесным. Осень уже позолотила верхушки деревьев. И Кицунэ было жаль ушедшего лета, было жаль, что всё так сложилось, и что ей не удалось как следует повеселиться.

Вскоре лес расступился, и на горизонте заблестело море. В небольшой бухточке приютился портовый город Лортон, который является основной точкой отправления лайнеров. Хотя сам город нельзя назвать туристическим, так как большинство людей направляются на близлежащие острова, которые славятся своей необычной красотой и живописностью. Единственный остров, на который не могут попасть туристы, это остров Тирре. Да и находится он дальше всех от материка.

В пассажирском порту было много народу, но Роллс-Ройс умудрился припарковаться недалеко от трапа на лайнер «Утопия».

Выйдя из машины, Кицунэ посмотрела на белоснежный корпус судна.

− Главное, чтобы эта «Утопия» не утопила нас, − произнесла девушка.

Оливер уже вытащил из багажника красный чемодан, как к Роллс-Ройсу, пугая людей, подъехал серебреный кабриолет, и из него выскочил красивый высокий парень с серыми волнистыми волосами.

− Только его мне не хватало, − пробурчала Кицунэ, закатив глаза.

− Детка, ты хотела уехать, не попрощавшись? – лучезарно улыбаясь, спросил, как ни в чём ни бывало Торвальд Грэйуолф.

− Да. Именно этого я и хотела, − парировала Уайтфокс, скрестив руки на груди.

− Бессердечная. Я столько всего для тебя сделал! А ты вот так вот со мной!

− И что такого ты для меня сделал? − подбоченясь, спросила Кицунэ.

− Ах, вот как?! Ты даже не знаешь?

− Представь себе!

− Я носился с тобой, как с принцессой. Покупал всё, что ты любишь! Возил на все вечеринки и мероприятия! Ввёл в свой круг друзей! Познакомил с влиятельными людьми. Благодаря мне ты вертишься в кругах высшего общества, как рыба в воде!

− Благодаря тебе у меня нет друзей. Я почти два месяца просидела взаперти под домашним арестом, и никто не пришёл узнать, как я, и что со мной случилось. Я вхожа в твой круг общения, и меня окружают твои люди. Но своих людей у меня нет. Так что благодарить тебя особо не за что.

− Прошу меня простить, юная госпожа, − вмешался в разговор дворецкий, - но вы можете опоздать на лайнер.

− Да, спасибо, Оливер, − произнесла девушка, отвернувшись от бывшего.

− Подожди, Кицунэ, ты забыла кое-что надеть, - произнёс Торвальд, вытаскивая из кармана золотое кольцо с изумрудом и протянув его Уайтфокс. − Ты не можешь расторгнуть помолвку. Поэтому обязана его носить в знак того, что ты принадлежишь мне.

Кицунэ замахнулась и с силой шлепнула ладонью по руке с кольцом. Несчастное кольцо вылетело из руки и в который раз со звоном поскакало по земле. Торвальд тоже замахнулся и влепил Кицунэ пощёчину.

− Граф Грэйуолф, попрошу вас держать себя в руках, − произнёс дворецкий.

Но Кицунэ вдруг зарычала и быстро отвела руку назад и резко ударила кулаком… в ладонь Торвальд, так как он поймал кулак девушки.

− Детка, ты предсказуема, − произнёс Грэйуолф, и на запястии Уайтфокс что-то щёлкнуло. Кицунэ увидела, что на руке, которую поймал Торвальд, появился гранатовый браслет.

− Ты! Сволочь! Что это?! − Кицунэ попыталась снять побрякушку, но ей это не удалось. − Сними! Немедленно!

− Надо же! − довольно ухмыльнулся Торвальд. − Получилось. Раз не хочешь носить кольцо, будешь носить браслет, заговоренный на то, что ты не сможешь мне изменить.

− Своего рода гуманный вид пояса верности? Да ты больной ублюдок! − прорычала Уайтфокс.

Торвальд засмеялся, развернулся и, уходя, помахал рукой:

− Увидимся на свадьбе, любовь моя!

Сел в свой серебристый кабриолет, ударил по газам и, смеясь, укатил восвояси.

− Придурок, − произнесла Кицунэ, глядя на удаляющийся автомобиль, потом она попрощалась с Оливером и Лео, взялась за ручку чемодана и пошла в сторону трапа.

«Я найду способ, как снять этот браслет, − подумала Уайтфокс. − Ведь я направляюсь в то место, откуда берут начало все эти заклинания и прочая хрень».

Глава 10. Утопия

Кицунэ поднималась на лайнер по трапу, таща за собой красный чемодан на колёсиках. Ступив на палубу, девушка почувствовала, что чемодан застрял на переходе. Дернув ещё раз свою поклажу, Кицунэ повернулась, чтобы посмотреть, за что она зацепилась. Но тут на ручку её чемодана легла чья-то рука, кто-то с лёгкостью приподнял её поклажу и поставил на палубу. Кицунэ подняла глаза и увидела перед собой парня приблизительно её возраста, одетого в драные джинсы, тельняшку, поверх которой была налёта драная футболка светло-серого цвета. У незнакомца были светлые короткие волосы, голубые глаза и кривая нагловатая улыбка.

− Не за что, − сказал парень.

Кицунэ даже дар речи потеряла, уставилась в его голубые глаза, но потом быстро очнулась, поудобнее перехватила раздвижную ручку чемодана, развернулась и пошла по палубе, цокая каблуками. Голубоглазый блондин легко нагнал её. На его плечах были небольшая дорожная сумка и черный рюкзак со значками.

− Ты ведь Кицунэ Уайтфокс? − спросил парень, а потом обогнал и преградил собой путь: − Обалдеть! Я буду учиться в одном университете с Кицунэ Уайтфокс! Я Даниэль Шизо, кстати.

− Ага… Рада познакомиться, − произнесла Уайтфокс, обойдя его.

− А как я-то рад! − не унимался Шизо, продолжая идти рядом. − Ты в жизни ещё красивее, чем на видео в интернете! Надеюсь, что мы будем учиться на одном факультете! Слушай, у тебя парень есть?

− Есть, − ответила Кинуцэ, косясь на свой браслет.

− Ах, да… Вроде ты встречаешься с Торвальдом Грэйуолфом?

− Вроде бы, − пробурчала Уайтфокс.

− Но может я лучше? Вдруг я в постели ураган?

− Вдруг? То есть ты сам не знаешь?

− Ну, как бы… Давай проверим! Уверен, что тебе понравится!

− Послушай, − Кицунэ резко остановилась, посмотрела на Даниэля. − Я сегодня не в настроении заводить интрижки на стороне, − и помахала перед его носом гранатовым браслетом.

Шизо недоуменно посмотрел на побрякушку и сказал:

− Да-да, красивая. Я тебе, конечно, такое не смогу подарить. Но разве в этом счастье?

− А в чём же? − Кицунэ впервые заинтересовано глянула на собеседника.

− В свободе поступать так, как хочется! И в умении наслаждаться мгновением! − выдал Даниэль.

− Ого! А ты интересный, − произнесла девушка, а потом протянула ему руку: − Я Кицунэ Уайтфокс. Будешь моим другом?

Даниэль пожал её руку и притянул к себе:

− Может, всё же больше, чем просто другом?

Кицунэ вырвала руку и сказала:

− Рискни здоровьем,− и, цокая каблуками, пошла дальше.

− О! Я готов рискнуть! − не отставал Шизо. − А что ты мне сделаешь? Сломаешь нос, как у Рэйчел Рэдфокс? Как ты ей тогда врезала! Это было шедеврально! Было столько кровища!

Кицунэ снова остановилась, как вкопанная, и посмотрела на собеседника:

− Ты был тогда на вечеринке?

− Нет, − засмеялся Даниэль над столь абсурдной мыслью. − На такие вечеринки такого, как я, даже на порог не пустят. Я смотрел видосик на канале Аниты Цупер. Если честно, я его просто заюзал. Смотрел снова и снова, как ты… − и парень повторил в воздухе удар, каким Уайтфокс сломала нос своей противнице.

−Видосик на канале Аниты Цупер? − недоуменно спросила девушка.

− Ну, да. Только не говори, что ты его не видела? − также недоуменно уставился на неё парень.

− Я даже не знала, что “двадцать шестая в очереди на престол” занимается такой фигнёй, − пробурчала Кицунэ.

Даниэль подбоченился и с видом философа изрёк:

− Это не фигня, а светская хроника.

Кицунэ рассмеялась:

− Ладно, любитель светских сплетен, мне ещё нужно найти свою каюту. Увидимся позже.

− В каюту? А можно мне с тобой?

− Нет, − серьёзно ответила девушка, скрестив руки на груди.

− Эх, ну тогда до встречи, Кицу-Кицу! − сказал Даниэль, перехватив поудобнее рюкзак, и пошёл дальше по палубе.

− Что ещё за “Кицу-Кицу”? − пробурчала Кицунэ удивлённо, взялась за ручку чемодана, посмотрела на указатели и свернула, пройдя через клинкет в помещение I яруса “Утопии”.


Каюта оказалась просторной с огромной кроватью, шкафом, туалетным столиком, креслом и диваном. А также к ней примыкали отдельные ванная и туалет.

Затолкав чемодан куда попало, и бросив сумочку на туалетный столик, Уайтфокс упала на кровать и раскинула руки. Немного так полежав, она достала из внутреннего кармана пиджака телефон и сперва проверила свой счёт в банке. Конечно, не в деньгах счастье… И это сегодня ей сказал наследник клана Шизо! Клана банковских крыс! Хех… Так что, возможно, что счастье не в деньгах, а в их количестве! И количества денег на банковском счету у Кицунэ было предостаточно для её счастья. Вздохнув с облегчением, девушка перешла к поиску канала Аниты Цупер.

Канал нашёлся сразу же, и самым популярным видео оказался “Драка двух лисиц”. Около 500 миллионов просмотра, около 10 миллионов лайков и 5 миллионов дизлайков. Уайтфокс присвиснула и включила видео:

“− Сейчас будет жарко! − послышался за кадром голос Аниты Цупер.

− Угомонись уже, рыжая дрянь! – услышала Кицунэ саму себя, а потом увидела, как Рэйчел замахнулась и влепила ей пощёчину, увидела своё собственное лицо красное от гнева, и то, как она сама быстро отвела руку назад и резко ударила кулаком прямо в нос. Что-то неприятно хрустнуло, и из носа Рэйчел ручьем хлынула кровь. Рэдфокс взвыла и обхватила руками лицо. Толпа возмущенно загудела. Кто-то крикнул: «Вызовите скорую!» Увидела, как появилась охрана, как они грубо схватили её и поволокли, а Рэйчел нежно обхватили за плечи и приложили пакетик со льдом к лицу, также повели в сторону особняка.

− Вы видели, сколько было крови? - послышался за кадром голос Аниты. − Вот такие разборки устраивают леди из высшего общества!”

“Анита! Вот же мразь! Выложила такое в интернет! Да кто ей позволил?! Засудить бы её за такое! А ещё подруга называется! Хотя… Какая она мне подруга?..” - подумала Уайтфокс, а потом начала читать комментарии к видео. Но лучше бы она этого не делала! Комментарии были полны хейта в адрес дерущихся “леди”. Один другого краше. И чем дальше Кицунэ читала, тем становилось хуже. Нет, конечно, были и такие, которые восхищались происходящим, но их было меньшинство.

Сначала комментарии раздражали Кицунэ, и ей хотелось им всем ответить, но задумавшись, поняла, что это ничего не изменит, поэтому просто фыркнула и произнесла: «Чернь просто развлекается. Да и что бы я хотела изменить в данной ситуации? Ничего! Рэйчел получила по заслугам. Жаль, что вот сегодня не удалось Торвальду сломать нос. Надо бы изменить свою манеру в драках и быть более непредсказуемой».

Эта мысль так воодушевила Уайтфокс, что она вскочила с кровати, открыла чемодан и переоделась в кимоно для единоборств.

Немного разогрев мышцы, Кицунэ начала делать самую обычную практику боевых искусств прямо на ковре в каюте. Но движения были скованные, а тело как будто деревянное. Мышцы не хотели подчиняться. И Уайтфокс быстро почувствовала усталость.

“Плохо, очень плохо, - подумала девушка. - Пропустить столько занятий из-за домашнего ареста! Раньше меня мама просто взашей выпирала на айкидо. А я не понимала, зачем мне это. Но в этот раз она сосредоточилась на моём замужестве. Поэтому и мне было всё равно. А то, что Торвальд так легко предугадал мой удар… Да и Натали с Мари в дамской комнате меня легко уделали… Говорит о том, что я могу оказаться слабее всех, если не возьмусь за практику серьёзно!”

Кицунэ была зла на себя и на весь мир. Поэтому довела себя фактически до изнурения. А потом приняла душ. Надела на себя белые чулки, синюю юбку и матроску. Потом что-то на неё нашло и, пошарив в чемодане, вдруг достала подарок своего брата − подвеска для невесты − и натянул себе на бедро. Обулась в синие балетки. Захватила свою чёрную сумочку и вышла из каюты в поисках бара или ресторана, чтобы поужинать.

Рассекая волны, лайнер мчался навстречу лёгкому бризу. Солнце огромным красным диском утопало в море. Большинство пассажиров вышло на верхнюю палубу посмотреть на это зрелище. Народ в основном состоял из молодёжи её возраста. И… Что странно… Реакция на появление Кицунэ Уайтфокс было не столь бурное, как на вечеринке в честь помолвки. Скажем так: большинство не обращало на неё внимания, а кто обращал - тот не узнавал, а кто узнавал - тот не обращал… Это было странно… Непривычно… И даже слегка обидно.

Но обиднее всего было то, что у бортика корабля стоял Даниэль Шизо и держал за руку какую-то невысокую грудастую блондинку и пылко ей говорил: “Хируми, ты потрясающая! Я просто влюбился! У тебя парень есть? Давай встречаться!”

Уайтфокс даже постаралась побыстрее удалиться, чтобы он не заметил, что она проходила мимо.

Найдя ресторан, Кицунэ села в самый дальний угол и заказала себе говядину тушеную с овощами и изюмом и зелёный чай. Уплетя всё преподнесённое, девушка подумала, что жизнь скучна. И если всё так же будет и на острове, то она свихнётся.

Когда Уайтфокс вышла из ресторана, солнце уже село за горизонт. Пассажиров на палубе почти не осталось. Было тихо и прохладно. Подойдя к бортику возле шлюпок, Кицунэ вздохнула полной грудью и посмотрела на восходящую луну. И тут услышала чьи-то всхлипы, как будто кто-то тихо плачет. Прислушавшись, девушка поняла, что звуки доносятся с другой стороны шлюпки.

“Это не моё дело!” − сначала подумала Уайтфокс. Но потом вспомнила свои горестные мысли, что жизнь скучна. Поэтому вздохнула, пробурчала: «Эх! Была не была!» – обошла шлюпку и остановилась.

Глава 11. Плач под луной

У борта корабля стаяла девушка гиперстенического телосложения с темными волосами до плеч, кончики которых были перекрашены в аквамарин. Она была одета в черные джинсы, черную толстовку и чёрные кроссовки. Лица не было видно, так как плачущая стояла спиной к Кицунэ и смотрела на луну.

Пошарив в сумочке, Уайтфокс досадно поняла, что у неё нет носового платка. Делать было нечего и она, задрав юбку, сняла подвеску для невесты со своего бедра. Подошла к девушке, стала рядом, и, протянув кружевную подвеску, произнесла:

− Tsuki ga kirei desu ne. [3]

Девушка-аквамарин вздрогнула и испуганно посмотрела на Уайтфокс. У незнакомки были зелёно-голубые глаза, пухлые щёчки-яблочки… и пирсинг в ушах.

− В такой прекрасный вечер нельзя плакать. Вытри слёзы, − сказала Кицунэ и вложила в ладонь плачущей подарок своего брата.

Девушка на автомате, как загипнотизированная, высморкалась в кружево. И Уайтфокс, увидев такое, засмеялась. Незнакомка недоуменно посмотрела своими огромными “аквамариновыми” глазами на Кицунэ, потом на кружево, потом развернула это кружево вместе с соплями, потом, увидев, что это подвеска для невесты, густо залилась краской и, заикаясь, произнесла:

− П-п-простите… Я… Я не знала… П-п-простите… В-вы смеётесь надо мной?

− Нет, − всё ещё улыбаясь, ответила Уайтфокс. − Ты всё правильно сделала. А теперь выбрось эту подвеску в море и крикни: “Да пошло оно всё!”

Девушка-аквамарин ещё больше расширила глаза и пробормотала:

− Я так не могу. Это очень дорогая вещь!

− Не дороже твоих слёз. Ну, же! Давай! Я тебе разрешаю. Выбрось эту подвеску в море со словами: “Да пошло оно всё!”

Незнакомка ещё раз недоуменно взглянула на Уайтфокс, а потом замахнулась подвеской, выбросила её в море и крикнула:

− Да пошло оно всё!!!

Кицунэ снова рассмеялась и спросила:

− Ну, что? Легче стало?

− Нет, − честно призналась девушка.

− Хммм… А вот мне стало легче! Давай знакомиться. Я Кицунэ Уайтфокс. А ты кто?

− Тассия Брайт.

− Клан Брайт? Это не тот, которому принадлежат земли у Скалистых гор?

− Да. Это наши земли.

− Обалдеть! Брайты одна из ветвей правящей династии Драгонов! Как Цупер и Пхён-Джуно! Какая ты в очереди на престол?

− Не знаю.

− Не знаешь? Как этого можно не знать?! − удивилась Уайтфокс.

Но Тассия только тяжело вздохнула и печально посмотрела на луну.

− И… Что с тобой случилось, что ты так горько плакала? − участливо спросила Кицунэ.

– Ничего, – натягивая на кисти рук рукава, пробурчала Брайт.

– Не хочешь рассказывать?

Тассия слегка пожала плечами и произнесла:

– Ну… Как тебе сказать?.. Я не хочу жить.

– Чего?!! – удивилась Уайтфокс, теперь уже у неё глаза стали огромными от недоумения. – Может, ты хотела сказать, что жизнь скучна?

– Нет, – грустно сказала Брайт, – я хочу умереть.

– Прямо сейчас?

– Да.

Появилась неловкая пауза. Но потом Кицунэ спросила:

− Сиганёшь в море вслед за подвеской?

Тассия только грустно смотрела на луну и слёзы снова градом потекли по её пухлым щёчкам. Это выглядело настолько печально в свете луны, что Кицунэ кинулась обнимать девушку. Брайт вздрогнула от неожиданности, но потом прильнула у Уайтфокс и ещё больше разрыдалась.

– Эх… Жаль, что выбросили подвеску. Платка-то у меня нет, – пробурчала Кицунэ.

– И у меня нет, – всхлипывая носом, произнесла Тассия, слегка отстраняясь. – Прости. Я намочила твою матроску.

– Ничего страшного. Пошли ко мне в каюту. У меня в чемодане должен быть платок. Заодно я и переоденусь.

Брайт послушно кивнула головой.


В каюте было тихо и уютно. Бра на стенах светились мягким желтоватым светом. Балдахин тяжёлыми складками свисал над кроватью. Настенные часы монотонно тикали.

– Ух, ты! Какая у тебя каюта! А у меня на нижнем ярусе совсем убогая, – сказала Тассия, осматриваясь. Слёзы по дороге в каюту у неё высохли, только носом она иногда шмыгала.

– Вот. Держи, – произнесла Кицунэ, протягивая платок, который вытащила из чемодана.

– Спасибо, – проговорила Брайт, развернув платок, чтобы убедиться, что это всё-таки он, но, так и не высморкавшись, начала мять его в руках, спросила: – Почему ты так хорошо ко мне относишься?

– В смысле? – удивилась Уайтфокс. – А почему я должна относиться к тебе плохо?

– Ну… Мы ведь только познакомились. И вообще… – у Тассии снова на глаза навернулись слёзы.

– Ну… Наверное, ты мне просто понравилась, – ответила Кицунэ, снимая матроску.

Тассия Брайт охнула, густо покраснела и отвернулась.

– Ты чего? – удивилась Уайтфокс.

– Н-н-ну… П-просто… я… это… я… бисексуалка, – заикаясь и ещё больше краснея, произнесла девушка-аквамарин.

– Чего?!! – второй раз за вечер воскликнула Кицунэ. – То есть ты по мальчикам и по девочкам?

– Д-да. Поэтому тебе лучше одеться. Я воспринимаю женское тело несколько иначе.

– А? Хорошо. Сейчас, – произнесла Уайтфокс, натягивая белую рубашку.

«И почему я так смутилась? Не похоже на меня», – подумала девушка, застёгивая пуговицы.

– Всё, – вздохнув, проговорила Кицунэ.

Тассия повернулась к ней и, всё ещё краснея, сказала:

– Ты очень красивая.

– Ага. Спасибо. Ты что? Подкатываешь ко мне?

– А что, если и так? Ты бы стала со мной встречаться? – с надеждой в голосе спросила Брайт.

«Вот что за напасть? – подумала Уайтфокс. – Второй человек за день мне предлагает встречаться. И это после того, как Торвальд надел на меня этот треклятый браслет!»

– Возможно, – ответила Кицунэ, плюхнувшись на диван. – Но сейчас я ни с кем не могу встречаться. Мой бывший парень… Точнее мой бывший жених… Или кто он для меня сейчас? В общем, этот придурок… гад последний… Или как его лучше назвать?.. надел на меня заговоренный гранатовый браслет. И пока он на мне, я ни с кем не могу встречаться.

Тассия присела рядышком на диван и удивленно спросила:

– Заговоренный браслет?

– Ага. Вот этот, – Уайтфокс закатала рукав рубашки, и браслет заговорчески блеснул в свете бра.

– И как этот браслет действует?

– Не знаю. Торвальд… это мой женишок… бывший… сказал, что пока этот браслет на мне, я не смогу ему изменить.

– А давай проверим, так ли это?

– И как именно? – не подумав, спросила Кицунэ, а потом догадка пронзила её сознание, и она взглянула в аквамариновые глаза.

Тассия сразу потупилась и пробормотала:

– Ну… Не знаю… Давай сначала за руки возьмемся.

Уайтфокс взяла её за руку. Она была мягкая, тёплая, нежная… И ничего не произошло.

Брайт радостно заулыбалась и взглянула на Киценэ:

– О! За руки можно держаться!

– А может на девушек заговор не действует? – задумчиво произнесла Уайтфокс.

– Это было бы замечательно!

– Хммм… Тогда… – Кицунэ наклонилась к Тассии и её лицо стало в опасной близости к лицу девушки-аквамарин.

Брайт задержала дыхание, испуганно взглянула в изумрудные глаза и прошептала:

– Это будет мой первый поцелуй.

Уайтфокс сразу же отпрянула и нахмурилась:

– Может, тогда не надо? Первый поцелуй должен быть с человеком, который тебе по-настоящему нравится.

– Но… Ты мне нравишься! К тому же этим летом я призналась в любви одной девушке. Она была моей подругой. Мы так хорошо дружили! Я думала, что ей тоже нравлюсь. Но когда я ей призналась, она испугалась, сказала, что это ненормально, и убежала. С тех пор она меня избегает, – проговорила Тассия, и слёзы снова потекли по её пухлым щёчкам.

– Не плачь, дурёха, – улыбаясь, произнесла Кицунэ, вытирая её слёзы своими руками. – Я уверена, что ты ещё встретишь свою любовь. И она будет взаимной.

– А вдруг ты моя любовь? – всхлипывая, спросила Брайт.

– Всё может быть. Но давай не будем торопиться. Со временем ты сама поймёшь, кто тебе по-настоящему нравится.

– А вдруг меня никто и никогда не полюбит?

– Полюбит, конечно же! Тассия, ты замечательная и удивительная! За сегодняшний вечер ты меня дважды буквально в шок повергла. Так что я уверена, что найдётся человек, который оценит твою яркую индивидуальность.

И они ещё долго разговаривали о чувствах, о любви… Такие девичьи разговоры ни о чём. Да так и уснули в обнимку на диване.

_____________________________________

[3] “Tsuki ga kirei desu ne!” − что в переводе с японского: "Правда, луна сегодня прекрасна?"

Глава 12. Остров Тирра

Всех пассажиров лайнера «Утопия» разбудил гулкий звон рынды, извещавший о скором приближении острова Тирра.

Кицунэ еле-еле разлепила один глаз, потом второй. Голова болела так, как будто накануне бухала, а тело ломало от того, что всю ночь спала в неудобной позе. Плюс ко всему на ней лежала девушка в чёрной толстовке и пускала слюни прямо на её белую рубашку.

– О, боже… – проворчала Уайтфокс. – Тассия, просыпайся! Нам пора собираться на выход. Тассия!

Брайт тоже с трудом разлепила глаза, а потом резко села.

– О, нет! Я заснула на тебе! Прости, пожалуйста!

– Да всё в порядке. Нам надо собираться. Где твои вещи?

– В моей каюте.

– Тогда тебе надо туда вернуться. Принять душ и собраться. Встречаемся на верхней палубе у трапа, – Кицунэ с удивлением заметила, что иногда она разговаривает, как её мать Элеонор. «Ну, что ж… Яблоко от яблони…» – подумала юная Уайтфокс.

– Хорошо, – Тассия уже обувала кроссовки, скача на одной ножке. А потом выскочила из каюты и помчалась по коридору.

Кицунэ через голову сняла свою рубашку и поплелась в душ.


На верхней палубе собралось много народа. Все с чемоданами, сумками и в университетской форме. Девушки были в белых блузках с красными бантиками под воротничком, в красных юбках-шотландках и чёрных приталенных пиджаках. Парни были в белых рубашках с красными галстуками, клетчатых красных брюках и также чёрных пиджаках.

Кицунэ Уайтфокс одета была, как и все остальные, только вместо бантика на её шее красовался красный галстук, волосы были убраны в высокий хвост и перевязаны тонкой красной ленточкой. Она стояла недалеко от того места, где должен быть приставлен трап и вертела головой в поисках одной особы. И та вскоре прибежала слегка запыхавшись:

– П-прости… Опоздала! Никак не могла запихнуть назад в чемодан свои вещи.

– Я тоже с трудом всё уложила. Всё-таки без прислуги тяжело, – улыбнулась Кицунэ и, осмотрев девушку-аквамарин, добавила: – О! Так ты в брюках?

– Да. Не люблю юбки. Они мне не идут.

– А я не люблю бантики, – произнесла Уайтфокс и подала руку Тассии.

Взявшись за руки, они стали у борта и смотрели, как в лучах рассвета к ним приближается остров Тирра. Вулканические ландшафты, белые домики и величественный белый замок на вершине скалы казались волшебными, переливались и искрились в лучах восходящего солнца.

– Потрясающе-красивый остров, правда? – услышала Кицунэ рядом с собой звонкий голос. Уайтфокс посмотрела на говорившую девушку. Тассия тоже покосилась на неё с подозрением.

Девушка была очень привлекательна и сексуальна, но, казалось, сама этого не осознает. У неё были длинные, чуть ниже лопаток, густые каштановые волосы и карие глаза. Бантик на шею девушка не удосужилась надеть, блузка была навыпуск, а короткая юбка выставляла напоказ стройные ножки в белых кроссовках. Белый рюкзак небрежно висел на одной шлейке. В руках она держала томик манги.

– Хотя на самом деле это морской вулкан. Причем самый крупный в мире, – продолжала вещать девушка. – Да ещё и действующий. Но волноваться не следует. Участь Помпеи нам не грозит. Ну, если, конечно, не прогневать, как следует, богов.

Незнакомка улыбнулась и посмотрела на Кицунэ и Тассию, чтобы увидеть реакцию на выложенную информацию.

– Да ты шутишь! – выпалила Уайтфокс. А Тассия молчала, как воды в рот набравши, и только крепче сжала руку своей спутницы.

– Вовсе не шучу, – продолжала улыбаться девушка. – Полукруглая форма острова это половина кратера огромного вулкана. Вторую половину, как и саму… ммм… гору, что ли?.. поглотила пучина морская после мощного извержения. Случилось это в глубокой древности. Три с половиной тысячи лет назад.[5] Извержение было настолько чудовищно по силе, что кратер вулкана провалился, и образовалась огромная кальдера, которая мгновенно заполнилась водами Лазурного моря. Взрыв вулкана привел к гибели целого народа. По мнению ученых, погибшее вследствие взрыва государство и есть легендарная Атлантида.

– Ух, ты! Невероятно! Значит, где-то здесь поблизости есть затонувшая Атлантида! – воскликнула Кицунэ.

– Да! И мы с вами будем жить, как на вулкане! – воодушевленно сказала девушка.

Уайтфокс, услышав такое, заливисто рассмеялась. Она почувствовала в незнакомке родственную душу, поэтому не могла не спросить:

– Как тебя зовут, прелестница?

– Персик Мидори. А тебя?

– А я Кицунэ Уайтфокс.

Девушка-аквамарин потупилась и ничего не сказала.

– А эту милашку зовут Тассия Брайт, – представила подругу Кицунэ.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась Персик. – Вы уже знаете, каким даром обладаете?

– Я никаким, – вздохнула Тассия.

– Это уже нам скажет вис-мастер, – произнесла Уайтфокс.

– Да, но моя бабушка обладает даром пророчества. И однажды, погладив меня по голове, сказала, что у меня силы Философа, – гордо заявила Мидори.

– Но… Если твоя бабушка Пророк, то и ты должна быть Пророком. Разве не так? – спросила Кицунэ.

– Не обязательно. Унаследовать можно любой дар, если его носители были в твоем роду. В моем были Философы, Пророки и Воины. А вот Целителей не было. Это довольно-таки редкий дар. Считается, что физические недуги нам посылаются свыше в наказание за наши грехи. Поэтому Целителей должно быть поменьше, чтобы существование такого наказания не теряло своего изначального смысла, – тараторила прелестница.

– Ого! А ты много знаешь! – заметила Уайтфокс.

– Я много читаю. А так… Как сказал один философ: «Я знаю лишь то, что ничего не знаю!» Но вокруг столько всего интересного! И я обязательно докопаюсь до истины, – сказала Персик.

Тем временем лайнер «Утопия» вошел в порт Тирра и причалил к берегу. Вокруг все засуетились и направились к выходу.

– Ура! Вот и прибыли! – воскликнула Мидори и, надев вторую шлейку рюкзака, подхватила свой чемодан. – Айда на землю обетованную!

Кицунэ и Тассия, подхватив свой багаж, ринулись за ней.

В порту кроме прибывшего лайнера было несколько лодочек и одна белоснежная яхта, прекрасно сочетающаяся с лазурным прозрачным морем.

– Красивая! Интересно, кому она принадлежит? – пробираясь по трапу, спросила Тассия.

– Директору! Или вис-мастеру. А может крон-принц прибыл. Этот остров принадлежит непосредственно правящей династии, – ответила Персик.

– А может кто-то своё чадо на учебу привез? – предположила Кицунэ.

– Как вариант! И заселили это чадо сюда со всей прислугой и дворецким, – развила мысль Мидори.

– И на лекции будет ходить в сопровождении камердинера, – добавила Брайт. И они втроем рассмеялись, представив такое.

Недалеко от трапа стоял белый комфортабельный автобус MAN lion`s coach, а возле него – высокий красивый парень лет двадцати пяти, со светлыми перманентными кудрями и светло-серыми глазами, выглядящий как супермодель даже в обычных футболке и джинсах. В руках он держал листик, на котором каракулями было написано «Кикладский университет».

– Обалдеть! – глядя на парня, произнесла Персик. – Мне нравится здесь всё больше и больше.

Услышав это «супермодель» улыбнулся и сказал:

– Добро пожаловать, первокурсники! Кладите свои чемоданы в багажный отсек и быстренько рассаживайтесь в салоне автобуса. Мы вас довезём до места назначения.

– Бегу-бегу, – заулыбалась Мидори и потащила свою поклажу к багажному отсеку. А там уже образовалось столпотворение. Седовласый водитель помогал новоиспеченным студентам с багажом. Кицунэ стала в очередь со всеми, как вдруг услышала знакомое имя: «Даниэль!», и обернулась посмотреть, кто его выкрикнул. Это была грудастая блондинка. Она стояла налегке и нетерпеливо постукивала носком туфельки:

– Что ты так медленно плетёшься? Если мы окажемся в хвосте автобуса, я тебе этого не прощу. Я должна сидеть поближе к преподавателю, который нас сопровождает!

– Я и так лечу на всех порах! Что у тебя в чемодане, Хируми? Кирпичи или золотые слитки? Или ты решила заняться бодибилдингом и везёшь с собой гантели? – пыхтел голубоглазый парень, таща на себе (кроме своей сумки и рюкзака со значками) ещё и красную дорожную сумку, розовый рюкзак, а за собой катил огромный чемодан на колесиках. Шизо был одет, как и все остальные, в клетчатые брюки, белую рубашку и красный галстук. Черный пиджак он завязал на своих бедрах. Рубашка была не полностью застёгнута, а галстук болтался, как попало.

– Книги, конечно же! Я сюда учиться приехала, а не балду гонять, – хмыкнула блондинка.

– Кицунэ, твой чемодан, – услышала Уайтфокс голос Тассии.

– А? Да, – и Кицунэ подала свой чемодан водителю, чтобы тот уложил его в багажном отсеке.

Когда девчонки втроем зашли в салон автобуса, то места везде были уже заняты, а те, что были якобы свободны, оказались забронированы для друзей. Поэтому Кицунэ, Тассии и Персику пришлось плестись в самый конец и садится на последние места.

Хируми же каким-то чудом удалось сесть в передней части салона, и она с довольным видом взирала на молодого преподавателя. А вот Шизо места рядом с ней не хватило, поэтому он удрученно поплелся в самый конец, но когда увидел там Кицунэ, растянул губы в нагловатую улыбку и произнёс:

– Привет, Кицу-Кицу!

– Привет, Даниэль, – улыбнулась в ответ Уайтфокс. – И не называй меня «кицу-кицу». Звучит, как «чмоки-чмоки».

Девчонки захихикали. А Шизо протиснулся и сел между Кицунэ и Персиком.

– Ты его знаешь? – спросила Персик, наклоняясь вперёд и смотря на Уайтфокс через Даниэля.

– А? Да. Познакомились на лайнере.

– Ну, конечно же, она меня знает! Она моя жена! – ответил Даниэль.

– Чего?!! – воскликнула Тассия, тоже наклонившись вперёд, посмотрела через Кицунэ на Даниэля. Даже Персик отпрянула и посмотрела на него.

– А Хируми для тебя кто? – спросила Уайтфокс.

– А Хируми для меня сестра. Кстати, откуда ты знаешь про Хируми?

– Сестра? Это как в одном хентае, который я смотрела, парень называл девушку сестрой, и при этом шпиливилил её?

– Чего?!! – на этот раз воскликнул Шизо, да так, что все в салоне начали оборачиваться на них. – Хентай? Шпили... – но он не успел договорить, потому что Кицунэ заткнула ему рот рукой.

– Успокаиваемся, – услышали они голос молодого преподавателя. – Все здесь?

– Да-а-а! – хором ответили все.

– Перекличку будем делать?

– Не-е-ет!

– Ну, хорошо. Тонни, заводи мотор. И мы поехали! Меня зовут Хирономо Кэмпбелл. Я ваш будущий преподаватель по Высшей математике. Да-да! Никакой магии, никакой мистики. И суперспособностью я не обладаю. Но математика нужна всем. Так что прошу любить и жаловать. На сегодняшний день я ваш провожатый. Эту незавидную роль мне всучили, потому что я самый молодой преподаватель в университете. Но учтите, что и самый строгий. Так что, девочки, не обольщайтесь.

Парни в салоне загигикали, а девушки заныли. Персик со своего места даже привстала, чтобы лучше видеть математика.

Хирономо, улыбаясь, продолжил:

– В университет мы сейчас не поедем. Его вы успеете осмотреть завтра. Сейчас мы направляемся в Ойю. Это студенческий городок в северной части острова. Там вас распределят по коттеджам, в которых вы будете жить по четыре человека. Так что уже сейчас можете думать, с кем хотите оказаться под одной крышей.

В салоне автобуса сразу стало шумно. Слышались слова: «Давай со мной», «Ты будешь со мной?» «Кто хочет со мной?»

Кицунэ посмотрела на Тассию и Персика.

– Безусловно, мы втроем. Это не обсуждается, – сказала Мидори.

– Да, но нам нужен четвёртый, – произнесла Уайтфокс.

– Так и быть. Я буду жить с вами, – снисходительно изрёк Шизо.

– Ахаха… Ты не подходишь, – проговорила Брайт. – Ты же парень!

– Обещаю, что подсматривать не буду, как вы переодеваетесь или там… ванную принимаете, – торжественно заявил Даниэль. – Ну, может быть, только случайно.

– Вот именно! – хором ответили девушки.

– Внимание! Мы подъезжаем к Ойе! – сказал преподаватель, и все прильнули к окнам.

Их взору предстал небольшой посёлок солнечный и светлый, с разноцветными (в первую очередь бело-синими) домиками, многие из которых были построены на склонах горы или высечены в скалах. Каждый коттеджик, каждая стена и каждое окошко полны небольших, но симпатичных деталей. Проезжая по узким улочкам Ойи, автобус наконец-то остановился на главной площади. Там уже ходили по своим делам люди, и некоторые были в форме Кикладского университета. Увидев автобус, несколько человек остановилось, чтобы посмотреть, кто приехал.

– Выходим по очереди. Неспеша. Без давки. Коттеджей хватит всем, – добавил Кэмпбелл.

Новоиспечённые студенты гуськом начали выходить из транспорта и разбирать свой багаж.

– О! Свежая кровь! – выкрикнул один из старшекурсников.

– Для жертвоприношения! – добавил другой.

– Не расходимся! – сказал преподаватель. – Я сейчас распределю вас по коттеджам. Вы заселитесь, а к 18:00 возвращайтесь на эту площадь. Сегодня у вас ещё визит к вис-мастеру!

Кто-то на площади присвистнул: «Ну, держитесь, котятки!»

_________________________________________________________


[4] Остров Тира (или о. Санторини) принадлежит Греции и находится в Эгейском море, является прототипом острова Тирра в этой книге, но не более. Все описания природы, архитектуры и климата здесь чистой воды вымысел.

[5] Апокалиптическое извержение вулкана Санторина произошло приблизительно в 1560 году до нашей эры.

Глава 13. Ой, я... в Ойе

Группами по четыре человека первокурсники подходили к Хирономо Кэмпбелл и называли свои фамилии. Он сверялся с чем-то на планшете, вычеркивал их из списка, потом давал какой-то конверт. Некоторым что-то объяснял или подзывал старшекурсников, которых на площади становилось всё больше, и просил провести новеньких к их коттеджу.

Шизо моментально куда-то испарился, а Кицунэ, Персик и Тассия подошли к преподавателю и назвали свои фамилии.

– Вас только трое? – спросил Хирономо.

– Да, – ответила Кицунэ.

– Тогда к вам кого-нибудь подселят, – сказал математик и посмотрел в свой планшет, потом оценивающе посмотрел на Кицунэ. – Леди Уайтфокс? Да?

– Всё верно. А что? Что-то не так?

– Всё так, – улыбнулся преподаватель, вычеркивая её фамилию, а следом и фамилии Мидори и Брайт, потом отдал Уайтфокс конверт: – Там четыре ключ-карты от коттеджа номер 505. Четвертый отдадите той, что к вам подселят. Также в конверте карта, как добраться до коттеджа. Он находится несколько дальше остальных прямо на утёсе над кальдерой. Не волнуйтесь это безопасно и там очень красиво. Чистые пастельные принадлежности и полотенца найдёте в шкафу. Прачечная на соседней улице. И да, вам придётся всё делать самим. Никакой прислуги. Вы теперь студенты, а не вельможи. Учитесь жить самостоятельно.

– Да. Спасибо, учитель, – сказала Кицунэ, сделав официальный одзиги[6], отчего Кэмпбелл удивился и смутился одновременно. – Мы можем быть свободны?

– Можете. Но в 18:00 возвращайтесь сюда. Опоздавших не ждем. Вис-мастер любит пунктуальность.

Кицунэ, Тассия и Персик отошли от преподавателя и достали карту. На ней была выделена площадь, от которой тонкая красная линия петляла по улочкам до коттеджа 505.

– А не проще ли воспользоваться навигатором? – спросила Персик и вытащила из кармана мобильный телефон. Но в верхнем углу экрана телефона светились красные крестики, означавшие, что ни связи, ни интернета нет. – Как так? А как мне читать новые главы манги?

– На острове Тирра нет сотовых вышек, – сказала Тассия.

– Как нет?! Не может быть! – возмутилась Мидори.

– Я два месяца была без телефона. И ничего, – сказала Кицунэ. – Так что ноги в руки и вперёд искать наш коттедж. Хвала тому, кто изобрёл чемоданы на колёсиках!

Хоть чемоданы были и на колёсиках, но идти было не так-то просто: улочки петляли, поднимались, то вверх, то вниз, а иногда внезапно переходили в лестницу.

Тассия уже начала похныкивать:

– Когда же мы доберёмся?

– Зато как же здесь красиво, девчули! – воскликнула Персик, остановившись на одной из площадок и глянув на раскинувшуюся внизу кальдеру.

Кицунэ тоже остановилась, поставила чемодан и села на него. Тассия плюхнулась со стоном на землю и тоже посмотрела на самую потрясающе-красивую впадину, образовавшуюся от проседания почвы в результате вулканического извержения. Там внизу, лодочки и яхта казались маленькими-маленькими, а цвет кальдеры – такая синь, но на солнце она играла переливами от бирюзы до индиго.

– Ух! Красотище! – выдохнула Уайтфокс. – И такое чувство, что сейчас вырастут крылья, и я улечу навстречу свободе!

– Да! Такое сладкое ощущение! Вот оно счастье! – сказала прелестница.

– А там что? Пар поднимается? – указала рукой Брайт.

– Да. Это вулкан, – произнесла Персик. – Сейчас вулкан спит, но дышит и в ясные дни виден пар над его кратером.

– А что будет, если он проснётся? – спросила девушка-аквамарин.

– В один миг раскаленная лава сметёт всю эту красоту, и у нас не будет времени даже на эвакуацию, – ответила Мидори.

– Будем надеяться, что этого не произойдёт, – со вздохом сказала Кицунэ, поднялась со своего чемодана и, подхватив его, пошла дальше по очередной улочке. Тассия и Персик тоже вздохнули, взялись за свой багаж, и пошли за ней.

Через пару поворотов они наконец-то добрались до коттеджа 505, остановились прямо перед ним, поставили чемоданы на землю и воззрились на довольно-таки колоритное сооружение. Это был небольшой двухэтажный домик, наполовину врезанный в скалу, с круглой крышей и с очень узкими окнами и дверями, окрашенными в цвет индиго. Сразу возле дворика рос кустарник Бугенвиллея.

– Знаете, почему крыши здесь синие? – спросила Персик.

– Что-то мне подсказывает, что сейчас ты нам расскажешь, – ответила Кицунэ.

– Считается, что неприкаянные души не хотят улетать на небеса.

– А я думала, что они не хотят попасть в ад, – проговорила Тассия.

– Туда они тоже не хотят. В общем, неприкаянные души стремятся вернуться на землю и в дома. Но вдруг неуспокоенные души могут превратиться в озлобленных и приносить несчастья? Небесно-голубые крыши призваны дезориентировать злых духов. Пусть думают, что это небо, запутываются и улетают прочь.

– Вот как? А разноцветные камушки на перилах и подоконниках? – спросила Кицунэ, указывая на странные украшения коттеджа.

– Местные верят, что они защищают от извержения вулкана, – ответила прелестница.

– Обалдеть! Персик, да ты реально много знаешь! – восхитилась Уайтфокс.

Мидори закатила глаза:

– Я Философ! Знать – моя будущая профессия!

– Давайте уже зайдём! Я жутко устала и хочу есть, – проговорила Брайт и отворила миниатюрную синюю калитку. Кицунэ и Персик зашли следом за ней. Внутри дворика росли прекрасные цветы, каменные розы и всевозможные кактусы. Дворик плавно переходил в небольшую террасу над кальдерой.

Приложив карту к считывающему устройству, расположенному на двери, девушки вошли в коттедж. Внутри домика было так уютно и красиво! Стены тоже были белыми, но зато вся мебель была разноцветная. В гостиной был большой диван, четыре кресла, журнальный столик, книжный шкаф, огромное зеркало и комод. Из гостиной был выход на террасу, арочная дверь на кухню и высеченная прямо в скале спиральная лестница, ведущая на второй этаж.

– Наконец-то! – сказала Брайт, бросив свой чемодан куда попало и плюхнулась прямо на диван с пёстрыми подушками.

– Тебе надо заняться своим здоровьем и выносливостью, Тассия, – проговорила Персик.

– Это потому что я толстая? – насторожилась девушка-аквамарин.

– Это потому что ты слабая.

Брайт ещё хотела что-то сказать, но тут постучали в дверь. Кицунэ стояла ближе всех к выходу, поэтому открыла её. На пороге стоял математик с красной дорожной сумкой и огромным розовым чемоданом.

– О! Вы уже здесь! Я думал, что вас догоню, но вы быстро ходите! – протиснувшись в дверь, в гостиную вошёл Хирономо Кэмпбелл и опустил на пол чужую поклажу. – А я вам четвёртую привёл.

Следом за преподавателем вошла грудастая блондинка.

– Хируми? – удивилась Кицунэ.

– Мы знакомы? – спросила та.

– И как тебе удается манипулировать парнями так, что они носят за тебя твой багаж? – выпалила Уайтфокс.

– И никем я не манипулирую! Профессор Кэмпбелл сам любезно предложил мне свою помощь! Он истинный джентльмен! А вы, осмелюсь заметить, не леди, раз такое мне сказали.

– Всё верно. Я сам предложил, – с гордостью подтвердил математик.

– И Даниэль тоже тогда сам предложил свою помощь? – не унималась Кицунэ.

– И Даниэль… Стоп. Откуда ты знаешь Даниэля?

– Хируми? – подала голос с дивана Тассия. – Это сестра Даниэля?

Персик уже согнулась пополам от смеха.

– Я его девушка! – выпалила грудастая блондинка, но потом вдруг покраснела, взглянула на преподавателя и залепетала: – Не в том смысле «девушка», а в другом. Ну, в общем, он мне не брат. Но я с ним и не встречаюсь.

– Ладно, девчонки, знакомьтесь, располагайтесь. А в 18:00 чтобы были на главной площади, – сказал Хирономо и, будто что-то вспомнив, улыбнулся, поклонился по-японски и вышел за дверь.

– Чего это он раскланялся? – удивилась Брайт.

– Передразнивает нашу пройдихвостку, – ответила ей Персик, отойдя от смеха.

А Хируми уже пыхтела он гнева, подошла прямо к Кицунэ. Разница в росте была значительная, поэтому сказанные слова маленькой блондинки не создали должный эффекта:

‒ Не стой у меня на пути. Иначе прибью!

‒ Чем? Грудью? ‒ съязвила Уайтфокс.

‒ Завидуй молча! Не знаю, какие у тебя отношения с Даниэлем, но он мой, ‒ задрав голову и выпятив нижнюю губу, продолжила Хируми. ‒ И профессор Кэмпбелл тоже мой.

‒ Двоих сразу? А не жирно ли тебе будет? ‒ парировала Кицунэ.

– А это не твоё дело! Разве ты не выходишь замуж за Торвальда Грэйуолфа? А? Кицунэ Уайтфокс! – демонстрируя, что она всё сказала, Хируми развернулась, подхватила свои чемодан и сумку и потащила их по спиральной лестнице на второй этаж, кряхтя и пыхтя при этом.

Кицунэ, Персик и Тассия со стороны наблюдали за её потугами, а когда она скрылась из виду, Уайтфокс посмотрела на своих подруг и спросила, как ни в чем не бывало:

– Может, позавтракаем? Я голодная, как лисица!

– Да! Я только “за”! – обрадовалась Тассия.

Кухня была белая. Вся. Стены белые, плита белая, шкафы и шкафчики белые, холодильник белый, круглый стол и даже стулья белые. Только окна синие.

Тассия заглянула в холодильник:

– Пусто.

– Он даже не включён, - сказала Персик, поднимая шнур и засовывая вилку в розетку. Холодильник приятно заурчал.

Кицунэ заглянула во все шкафчики, которые тоже были пусты.

– Предлагаю сходить в кафе, – закрывая последний шкафчик, произнесла Уайтфокс. – А после зайти в магазин и закупиться продуктами.

– Ну… Мне родители выделили не так уж много средств. Поэтому ходить по кафешкам мне не светит,– краснея, проговорила Брайт.

– Тогда я угощаю. Идёмте! – сказала Кицунэ.

– Я так не могу, – начала было Тассия.

– Расплатишься своим первым поцелуем, – пошутила Уайтфокс.

– Что между вами происходит? – спросила Персик.

– Ничего, – улыбнулась Кицунэ. – Мы идём завтракать в кафе. Я и тебя, Персик, угощаю, чтобы Тассии не было неловко.

– Мне тоже расплачиваться с тобой поцелуями? – улыбаясь, решила уточнить Персик.

– Только, если ты сама этого хочешь, – ответила девушка.

– В какое кафе пойдём?

– Я заприметила одно по дороге сюда. Такое маленькое, миленькое с розовыми стенами.

– И с цветущим жасмином на крыше? – спросила прелестница.

– Ага!

– Симпатичное. Я его тоже заприметила.

Тассия, Персик и Кицунэ, захватив свои сумочки и рюкзаки, вышли из коттеджа.

Кафе «39 ступеней» было странное и имело всего четыре или пять столиков на улице. Стены были выкрашены в пастельно-розовый цвет, а на крыше и навесе вился и цвёл жасмин. В углу висела чудаковатая медная клетка, а рядом круглая эмблема с надписью «crazy donkey».

Девушек встретили две милые дамы, усадили за столик и предложили меню. Недолго думая они заказали греческий салат, кофе и Баноффи[7].

– Всё-таки Ойя интересный городок, – сказала Тассия, наслаждаясь десертом. – Домики, кафешки… Всё такое миленькое и маленькое.

– Да. Волшебное место. Кицунэ, что ты собираешься делать? – вдруг спросила Персик.

– Конечно, всё осмотреть и посетить все кафешки, – ответила Уайтфокс.

– Да я не про это. А про Хируми.

Кицунэ пожала плечами и отхлебнула кофе.

– Нам же с ней жить в одном коттедже, – не унималась Мидори.

– Значит, будем жить. Ничего не попишешь.

– Почему ты её невзлюбила? Это из-за Даниэля? Или из-за профессора Кэмпбелл?

Кицунэ чуть не подавилась кофе:

– Да я.. кхе-кхе… Я не… кхе-кхе… Да не знаю я! Наверное, из-за Даниэля.

– Он тебе нравится? – спросила Тассия.

– Наверное. Может, было бы всё более ясно, если бы я не носила этот браслет, – выпалила Уайтфокс, хватаясь за гранатовую побрякушку.

– А что с ним не так? – спросила Мидори.

– Торвальд Грэйуолф надел на меня этот заговоренный браслет, чтобы я ему здесь не изменяла. Хотя я порвала с ним все отношения, – сказала Кицунэ.

– О вашей помолвке я слышала, а о разрыве – нет, – нахмурилась Персик.

– Официально разорвать помолвку мне мать не позволит, – вздохнула девушка.

– То есть официально ты помолвлена и на тебе «браслет верности»? – подытожила Мидори. – А неофициально: ты порвала со своим женихом, который без пяти минут богаче короля, и хочешь замутить с Даниэлем Шизо, который даже нормальный рюкзак не может себе купить, да ещё и бегает за Хируми?

От услышанного у Кицунэ Уайтфокс начался неадекватный смех. Персик и Тассия тоже начали смеяться над таким абсурдом.

Отсмеявшись и успокоившись, Кицунэ сказала:

– На самом деле я не хочу быть ни с Торвальдом Грэйуолфом, ни с Даниэлем Шизо, ни с Хирономо Кэмпбелл. Я хочу быть свободной. Как тогда, когда мы стояли на площадке и смотрели на кальдеру. Я хочу учиться здесь все семь лет. И все семь лет хочу быть с вами.

– И я! Я тоже хочу! – выпалила Тассия.

– Да! Давайте поступим, получим сверхсилу и будем всегда вместе! Во что бы то ни стало! – торжественно произнесла Персик.

– Ура! – подняв чашку кофе, воскликнула Кицунэ.

– Ура! – вторили ей Персик и Тассия.

А над кальдерой ярко светило солнце, клубился лёгкий пар, небо переливалось лазурью. Было мирно, тихо и спокойно.


[6]Официальный одзиги (японский поклон): поклон с углом наклона корпуса примерно в тридцать градусов.

[7]Баноффи – английский пирог, приготовленный из бананов, сливок, карамели и варёного сгущённого молока.

Глава 14. Обвал

Позавтракав, Кицунэ, Персик и Тассия прогулялись по Ойе и вернулись в коттедж 505 далеко за полдень.

Но только, когда вошли в гостиную, вспомнили, что не сходили в магазин за продуктами.

– Ах! Вылетело просто из головы, – сетовала Брайт.

– Всё-таки надо было и нам брать с собой камердинеров, – вздохнула Уайтфокс.

– Давайте, раз уж мы сюда пришли, распакуем наши чемоданы, – предложила Мидори, поднимая свой багаж. – Камердинеров нет, и делать это всё равно придётся нам.

Все согласились, взялись за свои поклажи и начали подниматься по спиральной лестнице на второй этаж. Это оказалось не так просто. Ступеньки были высоковаты, а чемоданы тяжёлые, поэтому кряхтели и пыхтели они похлеще Хируми. Второй этаж начинался с продолговатого холла, на противоположной стороне которого находился выход на просторный балкон над кальдерой. Пол холла был услан пушистым серым ковром, а на стенах висели бра в виде лилий. У самой двери на балкон стоял небольшой столик из белого ротанга, а вокруг него такие же четыре стула. Также на втором этаже располагались четыре комнаты: с левой стороны от холла – две, и с правой стороны – две. Одна из комнат была открыта. Заметив пришедших девушек, Хируми подошла к двери и демонстративно захлопнула её. Кицунэ только фыркнула на такое поведение.

– Чур, я эту выбираю, – сказала Персик и указала на комнату, что находилась рядом с комнатой Хируми.

Естественно, вид из окон в ней выходил на море.

Уайтфокс молча подошла к противоположной комнате, окна в которой выходили на город, а Брайт вздохнула и открыла дверь в оставшуюся.

Зайдя внутрь, Кицунэ увидела просторную комнату с белой кроватью, аутентичным письменным столом у окна, шкафом из светлого дерева, скамейкой на выгнутых ножках, светильником и торшером с кованными элементами. Потолок был деревянный и выкрашенный в синий цвет, а стены – в белый. Пол был покрыт плиткой в виде мраморной мозаики и ковром из тростника с ярко выраженной фактурой. В комнате была ещё одна дверь, за которой находились ванная и туалет. Всё смотрелось скромно, без помпезности и роскоши, но с какой-то величественной простотой.

– Миленько, – промурлыкала Кицунэ, закинув свой чемодан на кровать.

Затем открыла шкаф, взяла с полки полотенце и ушла в ванную.

Ванная комната была бело-мраморная с умывальником, ванной и душевой кабинкой. Над умывальником висело красивое зеркало.

Приняв душ, Уайтфокс обнаружила, что забыла захватить с собой халат. Поэтому ей пришлось обернуть себя полотенцем да так и шлепать босыми ногами и с мокрыми волосами в свою комнату.

Вдруг кто-то постучался в дверь. Девушка сразу же открыла – на пороге стояла Тассия. Увидев Кицунэ мокрую и в полотенце, она густо покраснела и закрыла лицо руками.

– К-к-кицунэ, пожалуйста, оденься. Ты меня смущаешь, – заикаясь, проговорила Брайт.

– Ох, прости. Я мигом.

Уайтфокс сбросила полотенце и начала одеваться. Тут в комнату через плечо Тассии заглянула Персик.

– О, да тут очень соблазнительный вид! Тасс, почему замерла на пороге? – спросила Мидори.

– Заходите! – крикнула Кицунэ. – Я почти готова.

Брайт посмотрела между пальцев, вздохнула и прошла в комнату. За ней вошла Персик.

Кицунэ была одета в шорты и свитшот с надписью «De gustibus non disputandum est»[8]. (лат. "О вкусах не спорят")

– Похоже, что комнаты у всех одинаковые, – произнесла Персик и села на кровать возле чемодана. – Вижу, что ты ещё не разбирала вещи.

Вытирая свои длинные светлые волосы полотенцем, Кицунэ сказала:

– Я люблю воду. Душ,ванная, море, бассейн… Это всё моё. Я обязательно побываю на всех пляжах и искупаюсь в Лазурном море.

В дверь снова постучались, и, когда Уайтфокс открыла, на пороге, подбоченясь, стояла Хируми:

– Вы забыли мне кое-что отдать!

Кицунэ недоуменно на неё воззрилась.

– Ключ-карту, Кицунэ, – напомнила Персик.

– Ах, да, – девушка открыла сумочку, достала конверт и кинула ключ Хируми.

– Эй! А повежливее? – воскликнула грудастая блондинка.

Но Уайтфокс просто захлопнула дверь перед её носом.

– Жестоко! – заметила Тассия, сев на кровать с другой стороны чемодана.

– Как она к нам, так и я к ней, – ответила Кицунэ.

– Лао-Цзы сказал: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывает труп твоего врага», – проговорила Персик.

Уайтфокс засмеялась и сказала:

– Я сейчас представила, сколько трупов поплывёт по реке. Жуткая картина.

– У тебя много врагов? – спросила Брайт.

– Гораздо больше, чем друзей. Так что позаботьтесь обо мне. Yoroshiku onegai shimasu[9], – произнесла Кицунэ.

– Ты говоришь на японском? – удивилась Персик. – И имя у тебя… от японского слова «кицу-нэ». Хотя ты микенка[10]. Почему так?

Уайтфокс начала разлаживать вещи из чемодана и рассказывать:

– Когда я родилась, мне долгое время не давали имя. Отец рассказывал, что мама меня постоянно называла «эта девочка». Прошло сорок дней. А имени у меня так и не было. Говорят, что моя бабушка Анна, узнав об этом, приехала к нам в поместье и устроила скандал. Потом она взяла меня на руки, улыбнулась и сказала: «Ты моя кицунэ[11]». Отцу понравилось это слово. Так меня и назвали: Кицунэ.

– Как-то это грустно, – проговорила Тассия.

– Да, мама у тебя интересная, – кивнула Персик, произнося слово «интересная» так, будто это слово означает нечто другое.

– Так. Я не поняла: вы почему у меня расселись? Вы уже разложили свои вещи? – спросила Уайтфокс.

– Конечно! Разложила и забыла, – ответила Мидори.

А Тассия простонала и закрыла лицо руками:

– Ох, а я нет. Мне так неохота это самой делать.

– Тогда пошли я тебе помогу, – предложила Персик. – И надо поторопиться. Иначе опоздаем на автобус.

Мидори и Брайт встали с кровати и вышли из комнаты.


Солнце склонялось к закату. Улочки Ойи заполнялись людьми, возвращающихся домой с работы. Кицунэ, Персик и Тассия бежали со всех ног на главную площадь. Вис-мастер любил пунктуальность. А они чудовищно опаздывали!

На одной из улочек Брайт начала отставать.

– Тассия! Давай быстрее! – крикнула Кицунэ.

Но Брайт наоборот остановилась, схватившись за правый бок:

– Я… больше… не могу…Очень колит в боку.

Кицунэ и Персик вернулись к ней. Уайтфокс взяла её лицо в руки:

– Посмотри на меня. Всё будет хорошо. Отдышись. И мы побежим дальше.

– Я больше не могу бежать, – заскулила Тассия.

Кицунэ неосознанно взяла её за правый бок и произнесла:

– Сейчас перестанет болеть. И ты всё сможешь.

Брайт начала равномерней и глубже дышать, но вдруг её глаза закатились, и тело начало дрожать.

– Что с ней?! – испугалась Персик. – Это приступ эпилепсии?

Дрожь в теле Брайт внезапно прекратилась, она выпрямилась и произнесла чётким механическим голосом:

«Коли три девицы не прибудут к белому человеку тренирующего льва к положенному часу, разгневанная гора сойдёт на них и погребёт всех вместе с белым человеком тренирующего льва».

У Кицунэ и Персик от удивления и страха вытянулись лица. А у Брайт наоборот лицо стало нормальным, и глаза вернулись в обычное положение.

– Вы так испугались за меня? Всё в порядке. У меня уже ничего не болит, – проговорила Тассия.

– Что ты сейчас сказала? – дрожащим голосом спросила Уайтфокс.

– Что уже ничего не болит.

– Нет. А до этого?– До этого у меня кололо в боку, и я не могла бежать. Но сейчас всё в порядке. Кицунэ, ты Целитель?

– Я… – начала было Уайтфокс. Но её перебила Персик:

– Ты Пророк, Тассия! И ты сказала: «Коли три девицы не прибудут к белому человеку тренирующего льва к положенному часу, разгневанная гора сойдёт на них и погребёт всех вместе с белым человеком тренирующего льва».

– Я сказала?! Я не могла такого сказать! – запротестовала Брайт.– Тише! Дай подумать! Три девицы… к белому человеку… – произнесла Мидори.

Тассия покраснела и надула губки.

– Три девицы это мы? – спросила Уайтфокс.

– Возможно. Но тогда белый человек, тренирующий льва, это кто?

– Вис-мастер? – первое,что пришло на ум у Кицунэ.

– Нет. Но если мы не прибудем к положенному часу, то точно кто-то разгневается.

– Так может, вис-мастер это гора? – продолжала предполагать Уайтфокс.

– Ага. И он нас закапает заживо вместе с тренером льва, если мы опоздаем, – невесело хихикнула Мидори.

– Lion`s coach, – произнесла Тассия на английском языке.

– Чего? – не поняла Кицунэ.

А Персик стукнула себя ладонью по лбу:

– MAN lion`s coach это наш автобус.

– Да. И он белого цвета,– сказала Брайт.

– И если мы на негоо поздаем, автобус отравится позже обычного. Таким образом, он со всеми пассажирами может попасть во временную линию, когда начнётся оползень. Обвал горы произойдет в тот самый момент, когда автобус будет проезжать в опасной зоне, – произнесла Уайтфокс.

Персик посмотрела на часы:

– У нас пять минут.

– Бежим!!!

Они сорвались с места, как сумасшедшие.

Улочки, улочки, лестницы,улочки… Когда же площадь?

17:59:55

Вот и главная площадь Ойи.

17:59:56

Белый автобус стоит на месте и терпеливо их ждёт.

17:59:57

Нужно обязательно успеть во время!

17:59:58

Быстрее! Ещё быстрее!

17:59:59

И в эту самую секунду три девицы врываются в салон автобуса, чуть ли не спотыкаясь о ступеньки, тяжело дыша, раскрасневшиеся и державшиеся все втроем за правые бока.

– Ого! Вы так спешили не опоздать? Право, не стоило. Мы бы вас всё равно подождали, – смеясь, сказал Хирономо Кэмпбелл.

– По…поехали, – выдавила Кицунэ, всё ещё отдуваясь и держась за правый бок.

– Да, сейчас поедем. Садитесь на свои места, – почему-то их состояние насторожило математика, и он стал серьёзнее.

Мотор завелся, а незадачливая троица уже добралась до хвоста автобуса, где сидела в полном одиночестве грудастая блондинка.

– О! Хируми! И ты здесь? – удивилась Уайтфокс, падая на своё сиденье. Рядом с ней плюхнулись Тассия и Персик, обмахиваясь руками.

– Всё-таки успели! – радостно сказала прелестница.

– В жизни так не бегала! – проговорила девушка-аквамарин.

– А Шизо где? – спросила Кицунэ.

– В середине салона с какими-то парнями. Не заметила? – ответила Персик.

– Нет, – сказала Уайтфокс и приподнялась, чтобы посмотреть, где он сидит.

Даниэль как раз обернулся, как будто почувствовал, что на него смотрят, улыбнулся им и помахал рукой.

– Вот прохиндей, – пробормотала Кицунэ, сдула свою чёлку и плюхнулась назад на своё сидение.

– Я конечно рада, что мы успели, – отдышавшись, сказала Брайт, – но почему вы сказали, что я Пророк и что я такое сказала?

– Потому что ты впала в экстатический транс. Это было жутко. Да ещё так внезапно! – ответила Мидори.

– Что? Экста… транс? – не поняла Тассия.

– Да. Есть несколько типов Пророков. Одни легко видят будущее, как будто смотрят фильм. Могут находиться в сознании и сами расшифровать видение. Другим нужно впасть в транс. Для этого они используют благовония, монотонные покачивания, мантру, даже

наркотики. А ты вошла в транс слёту и внезапно. Да ещё и твоё видение было зашифровано. Надеюсь, что мы правильно его разгадали. И теперь катастрофы не будет.

– Катастрофы? Какой катастрофы?– спросила Хируми.

– О! Кто-то подслушивает! – съязвила Кицунэ.

– У Тассии было видение,что этот автобус попадёт под обвал… – начала объяснять Персик.

– Обвал? – испугалась Хируми. – Тогда нам надо выйти из автобуса! Срочно!

– Нет-нет. Мы разгадали пророчество и всё сделали так, чтобы оно не сбылось, – упокоила её Мидори.

– Вы уверены?

– На 99,9%.

– Ах, всё-таки какая-то доля вероятности осталась?

– Не будь такой паникёршей! – огрызнулась Уайтфокс.

Автобус выехал из Ойи и направился в гористую местность. Кружась по серпантину, девчонки на каждом повороте держались за сиденья и молились, чтобы автобус не сорвался вниз. И вот после очередного поворота, все услышали, как застонала гора…

– Не может быть… – выдохнула Персик.

– Мамочки!!! Обвал!!! Мы все умрём! – заорала Хируми, вскакивая с места, мчась по салону к преподавателю, чтобы вцепиться в его рукав.

Автобус резко остановился. И  тут все услышали такой грохот, что многие закрыли уши руками. За окнами поднялось облако пыли. Кто-то что-то кричал, кто-то плакал, причитал. Кицунэ схватила за руки своих подруг и крепко сжала, они тоже сжали её пальцы в ответ.

– Без паники! – пытался всех успокоить Хирономо. Но куда там! Когда снаружи всё стихло и пыль за окном начала оседать, водитель открыл дверь автобуса, и все в страхе, давясь и толкаясь, вышли на улицу. Математик вышел из транспорта, обнимая за плечи Хируми.

Кицунэ, Персик и Тассия вышли последними и увидели, что обвал произошёл уже после того, как автобус миновал опасную зону, и вся дорога сзади была завалена камнями.

– Фух!.. Если бы мы выехали на пять минут позже, нам был бы трындец, – произнесла Мидори.

– А как мы назад вернёмся? – кто-то крикнул в толпе.

– Есть другая дорога, – ответил преподаватель. – А пока эту расчистят, время пройдёт.

Потом профессор Кэмпбелл наткнулся глазами на незадачливую троицу, посмотрел на них внимательно, но ничего не сказал. Первокурсники начали снова заходить в автобус и садиться по местам. Хируми была счастлива сесть на этот раз рядом с красавцем преподавателем.


_____________________________________________________

[8] De gustibus non disputandum est (лат.) – о вкусах не спорят.


[9] Yoroshiku onegai shimasu – на японском языке означает «Пожалуйста, относитесь ко мне хорошо» или «Пожалуйста, позаботьтесь

обо мне».

[10] Микенка – коренная жительница Соединённого королевства Микены.


[11] Кицунэ – японское название лисы. В японском фольклоре эти животные обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Кицунэ способны принимать облик обольстительной красавицы, симпатичной молодой девушки, но иногда оборачиваются красивым мужчиной.

Глава 15. Замок Серого Дракона

Весь запыленный, но абсолютно невредимый, автобус MAN lion`s coach остановился на вершине каменистого холма у средневекового замка в стиле Возрождения. Мощные тёмно-серые стены, суровый величественный вид замка ещё более напугал и так притихших первокурсников, которые гуськом вышли из транспорта и столпились у ворот.

– Так вот где живёт Людоед из сказки «Кот в сапогах», – проговорила Уайтфокс.

– Да, жутковатое место, – отозвалась Мидори.

– А мне нравится. Прям мурашки по коже, – сказала Брайт.

– Надеюсь, там водятся привидения, – сказал Шизо, который только что подошёл и стал возле них. Все три девушки посмотрели на него. А он только кривовато ухмыльнулся, но ничего не успел сказать, так как раздался голос преподавателя:

– Чего стоим? Проходим-проходим. Забыли уже, что вис-мастер не любит, когда к нему опаздывают? Все зашевелились и начали входить внутрь внешнего двора между двумя не очень высокими, но мощными, внушающими уважение, башнями, к зданиям Дворца и Большого Холла.

Замок Серого Дракона имел всё, что необходимо для королевской резиденции: Дворец для проживания, Большой Холл для приёмов, старый дворец для военного музея, кухня, понятно для чего, часовня для крещения и помазанья на трон.

Шизо присвистнул, когда все вошли в Большой Холл. Он действительно оказался большим. И всё там было большое –  сам зал,  высоченные потолки, стол для почётных гостей, королевские кресла (трон), камин и даже светильники.

– Кто же этот вис-мастер? – спросил Даниэль.

– Герцог Орландо Драгон,– ответила Тассия.

– Дядя короля?! – удивился Шизо.

– Ничего удивительного, – сказала Персик. – Образованные люди это будущее страны. И это будущее тоже надо контролировать. Похоже, что Кикладский университет под покровительством герцога Орландо.

Первокурсников посадили за стол для почётных гостей, от чего те оживились, начали радостно переговариваться и обсуждать обстановку. Преподаватель же попросил их вести себя потише, а сам подошёл к гобелену за королевским троном и приподнял его. За гобеленом оказалась массивная дубовая дверь, украшенная резьбой в виде драконов. В эту дверь и вошёл Хирономо Кэмпбелл. Как только математик скрылся, все загудели:

– О-о-о-о! Видели? Видели?

– Потайная дверь!

– Интересно, что там?

– Там сидит вис-мастер?

– Нам туда тоже придётся зайти?

– Не может быть!

– Да нет, вис-мастер сюда придёт!

– Нет! Мне отец говорил,что мы к нему в кабинет будем заходить по очереди.

И тут гобелен снова отодвинулся, и в Большой Холл вернулся Хирономо Кэмпбелл. Все тут же замолчали и уставились на математика. А он подошёл к столу и сказал:

– Так. Сейчас я по списку* буду называть вас. Вы по одному будете заходить в ту дверь, что за гобеленом. Там вас по очереди будет принимать вис-мастер. После него идёте ко мне, отдаёте мне направление и садитесь за стол в ожидании остальных. Знаю, процедура долгая, но что поделаешь? Вас хотя бы за стол посадили. Раньше это не разрешалось. Итак, – преподаватель достал свой планшет и прочёл первые фамилию и имя: – Альварес Диего.

*список по английскому алфавиту

Из-за стола поднялся высокий темноволосый парень и с высоко поднятой головой направился к гобелену. Через минут пять он вернулся и отдал карточку Хирономо Кемпбелл. Тот прочёл вслух:

– Воин.

Все первокурсники взорвались восторгом. А Диего гордо улыбаясь, сел на своё место.

– Брайт Тассия.

Девушка-аквамарин испугалась и посмотрела на своих подруг.

– Давай. Иди. Мы держим за тебя кулачки, – сказала Кицунэ.

Тассия натянула рукава на кисти рук, встала из-за стола и, спотыкаясь, поплелась к гобелену. Её не было минут пятнадцать. Уайтфокс и Мидори с тревогой и нетерпением поглядывали в сторону трона. И вот, наконец, гобелен отодвинулась и в Большой Холл вышла вся красная Тассия Брайт. Она отдала карточку преподавателю, и тот прочёл:

– Пророк.

За столом радостно загудели. А Персик приговаривала: «Я знала. Я так и знала!» Когда девушка-аквамарин села на свое место, Шизо её спросил:

– Ты почему так долго?

– Эммм… Герцог Орландо ведь тоже Пророк. Он меня обучать будет. К тому же он сказал, что у меня не всё так просто. У меня, оказывается, силы Кассандры.

– И что это значит? – не понял Даниэль.

– Это значит, что она будет предсказывать гибель и катастрофы, но ей никто не будет верить, –  ответила за неё Персик.

– Трындец! Вот это лажа! Пророк, которому никто не верит, – проговорил Шизо.

– Почему никто? Я верю, – возмутилась Кицунэ.

– И я, – сказала Мидори.

– Ну, так и быть. Я тогда тоже. Тассечка, я тебе верю: ты – Пророк, – произнес Шизо.

Тем временем все, кто заходил к вис-мастеру, оказывались без дара. Даже Хируми Камура оказалась Бакалавром. И за столом становилось всё мрачнее и мрачнее. Потом зашёл Корхонен Ансси, который тоже стал Пророком. А после него преподаватель назвал фамилию и имя:

– Мидори Персик.

Улыбаясь, прелестница подскочила с места и помчалась к гобелену.

– А, похоже, она уверена в себе, – пробормотал Даниэль, глядя ей вслед.

Кицунэ подперла голову рукой, и устало произнесла:

– Да потому что и так ясно, что она Философ. Даже если бы ей бабушка об этом не говорила. Талантище на лицо! Точнее на мозги.

И тут же Персик вернулась в Холл, подошла к математику, отдала ему карточку, и тот прочитал:

– Философ.

За столом опять все возбуждённо загудели. Даже кто-то из парней крикнул: «Ух, ты! Первый Философ на этом потоке! Да ещё такая красотка!»

Мидори, улыбаясь, села на место.

– Я знала. Я так и знала! – передразнила её Кицунэ.

– Поздравляю, Персик! – сказала Тассия.

– Хммм… Милашка, да ещё и с мозгами. У тебя парень есть? – подвинулся к ней Даниэль.

– Отвали. Я не хочу быть очередной твоей сестрёнкой.

– Тогда будь моей женой! – не унимался Шизо.

– У тебя Кицунэ жена!

– Ну, и что! Я хочу себе гарем!

– Размечтался!

Несмотря на всё своё сопротивление, в конце концов, Персик согласилась быть в его гареме шутки ради, если, конечно, в этом гареме будут и Кицунэ с Тассией.

Даниэль оценивающе глянул на Брайт:

– Ну, не знаю. Жена-Пророк… Это никуда с друзьями не улизнёшь погулять или пивка попить. Она всё наперед знать будет.

– Жена-Философ тоже знать будет. Меня не обманёшь, – парировала Мидори.

– Да, но ты ж красотка!

– Даниэль! – Кицунэ толкнула его в бок. – Тебя вызывают!

– А? Да? Иду! –  Шизо поднялся из-за стола и отправился к вис-мастеру.

Тассия лбом уперлась в стол и плаксиво произнесла:

– Даниэль считает меня некрасивой.

– С чего ты взяла? – удивилась Кицунэ.

– Он не хочет брать меня в жёны.

Уайтфокс прыснула от смеха:

– Ты хочешь замуж за Даниэля?

– Я хочу в его гарем вместе с вами.

Пирсик и Кицунэ захихикали.

– К тому же вас он считает красивыми, а меня нет, – чуть не плача произнесла Брайт.

– Успокойся. Ты тоже милашка! – сказала Кицунэ.

– Нет. Я уродливая, – всхлипывала Тассия.

– Нормальная ты, – произнесла Персик.

– Уродливая.

– Нормальная.

Тут гобелен отодвинулся, и Шизо вышел от вис-мастера, отдал карточку Хирономо Кэмпбелл, а тот в свою очередь провозгласил:

– Воин.

Все за столом засвистели и зааплодировали.

– Да ладно?! – произнесла Кицунэ.

– Ты в меня не верила,что ли? – плюхнувшись рядом, спросил Даниэль.

– Не-е-ет, – протянула Уайтфокс.

– Ну, вот! Ты меня обижаешь! – пробурчал Шизо.

– Тассию ты тоже обижаешь!

– Когда?

– Сейчас!

– Да нет!

– Да «да»!

– Тассечка, я тебя обижаю? – спросил Шизо у Брайт.

Но та только отвернулась.

– Что это с ней? – удивился Даниэль.

– Она считает, что ты считаешь её некрасивой.

Шизо повернулся к Брайт исказал:

– Тассечка, ну, и что,что ты некрасивая. Зато ты как будто светишься изнутри.

И Даниэль тут же получил подзатыльники от Кицунэ и Персика.

– И, наконец, Уайтфокс Кицунэ! – Хирономо назвал последнее имя в списке.

Девушка выпорхнула из-за стола, перекинула через плечо длинные светлые волосы и походкой от бедра направилась к гобелену.

Глава 16. Вис-мастер

Массивная дубовая дверь струдом открылась и с трудом закрылась. Кицунэ оказалась в большом кабинете, стены которого были обиты золотой парчой, а на окнах висели тяжёлые тёмно-зелёные портьеры. У дальней стены огромный письменный стол был завален всевозможными документами и бумагами. На стене противоположной окнам висели стеллажи с множеством книг на разных языках. Посреди комнаты стояла два кресла. В удобном начальственно-высоком кресле восседал мужчина в преклонном возрасте с белыми длинными, до поясницы, волосами, чёрными глазами на сером лице, огромным носом, впалыми начисто выбритыми щеками и очень тонкими губами. Герцог Орландо Драгон был худ, как будто высушен изнутри, но дряхлости в нём не ощущалось. Скорее, наоборот, в стареющем теле чувствовалась какая-то магическая мощь, от которой Кицунэ невольно робела.

Второе кресло оказалось железным и стояло напротив, очень близко от первого. Высокая спинка стремилась ввысь тремя острыми зубцами. Сидение и подлокотники тоже были железными.

Уайтфокс замерла на месте, взирая на металлическое сооружение.

– Прошу садиться, юная госпожа Уайтфокс.

Кицунэ перевела взгляд на сухого старикашку.

– Спасибо, герцог. Вы очень любезны.

И девушка быстро подошла и села в холодное жёсткое кресло. Герцог внимательно на неё посмотрел и сказал:

– На этом острове ко мне положено обращаться «вис-мастер».

– Да, вис-мастер. Прошу прощения за свою оплошность.

– Хммм… Поразительно. Как же ты похожа на свою бабушку Анну в молодости. Что ж. Посмотрим, унаследовала ли ты её уникальный дар.

И старик протянул к ней свои сухие руки. Кицунэ собрала волю в кулак, чтобы не отшатнуться, непроизвольно закрыла глаза и почувствовала, как костлявые пальцы смыкаются у неё на голове. Волосы у девушки от этого почему-то встали дыбом. И в ту же секунду Уайтфокс почувствовала, как что-то вторгается в её сознание, что-то холодное и мерзкое обволакивает её душу и как будто выскребает всё тёмное из потайных уголков сердца. К горлу подкатила тошнота, и руки у девушки забили мелкой дрожью. Чтобы унять дрожь, Кицунэ вцепилась мёртвой хваткой в холодные подлокотники. И вдруг внутри у неё всё перевернулось, а сознание как будто засосало вверх в маленькое отверстие.

И Кицунэ Уайтфокс увидела:

! Как в этот же кабинет вошёл молодой высокий парень с жёлто-зелёными глазами, длинными светлыми волосами, завязанными в хвост. Вокруг парня исходило странное свечение ярко-синего цвета. Он спокойно и уверено сел в железное кресло. А в кресле напротив сидел герцог Орландо, выглядевший на тридцать лет моложе того, кто сидел сейчас напротив Кицунэ, а вокруг него колыхалась тёмно-фиолетовая аура с красными прожилками. Вис-мастер положил руки на голову парню, и девушка услышала странный шёпот у себя в голове: «Антоний Уайтфокс слишком сильный Философ. Вижу, как он разрушает всё то, что я создал за все эти годы. Недопустимо!» Герцог Орландо убрал руки с головы парня и произнёс: «Нет у тебя никакого дара». У парня потрясение на лице, сменяющееся неподдельным огорчением. Вдруг внутри у Кицунэ снова всё перевернулось, и её сознание также как в прошлый раз засосало куда-то вверх.

Видение поменялось:

! В эту же комнату вошла девушка с огненно-золотой аурой. Она была высокая и стройная с изумрудными глазами и длинными светлыми волосами, завязанными в хвост. Увидев железное кресло, она непроизвольно замерла, а потом взглянула на человека, сидящего в начальственно-высоком кресле. Герцог Орландо был молод, красив, с длинными тёмными волосами и живыми чёрными глазами. Аура у него была светло-сиреневая. Вис-мастер улыбнулся девушке и сказал: «Испугались, юная госпожа Голд-Лайон?» – «Вовсе нет!» – ответила девушка, гордо вздёрнув подбородок вверх, подошла и села в кресло. Герцог протянул руки и вежливо спросил: «Вы позволите?» – «Да, конечно», – ответила Анна Голд-Лайон, наклонив вперёд голову. И вис-мастер начал своё мистическое действие. Сначала ничего не происходило, но потом у девушки стали дрожать руки, и она вцепилась ими в подлокотник. Герцог Орландо запаниковал и хотел остановить происходящее, но вдруг его глаза закатились, а голова запрокинулась. Теперь не шёпот, а испуганный голос герцога звучал у Кицунэ в голове: «Что это?! Она и Целитель и Воин?! Как может человек убивать и исцелять одновременно? И?! Что это?! Её будущее? Не может быть! Нет!!!» Вдруг всё прекратилось. И вис-мастер убрал свои руки с головы Анны Голд-Лайон. Девушка выпрямилась и посмотрела на него своими изумрудными глазами: «Вис-мастер? Какой у меня дар?» Тот судорожно сглотнул и произнёс хриплым голосом: «Нет». Анна в недоумении на него уставилась: «Я что-то почувствовала. Жар во всем теле. У меня явно есть дар». – «Гммм… Вы Целитель. Очень сильный. Я никогда не сталкивался с такой способностью. Учитесь хорошо. И помогайте людям, юная госпожа

Голд-Лайон». – «Непременно. Благодарю вас, вис-мастер», – ответила девушка. Тут же внутри у Кицунэ снова всё перевернулась. И её сознание снова начало засасывать вверх, но очень медленно и с трудом.

На этот раз Кицунэ увидела:

! Поле боя. Люди сражались и убивали друг друга. На вершине холма под знаменем Чёрного Дракона стоят две мужские фигуры в военном обмундировании. Один из них чем-то напоминал молодого герцога Орландо, вот только глаза были голубыми, а аура зелёная с красными прожилками. Второй был выше ростом, шире в плечах, с густой золотой шевелюрой и золотыми глазами. Аура вокруг него колыхалась и переливалась красными языками пламени.

– Друг мой, Максимилиан Голд-Лайон! Я чувствую запах Победы! Эта страна у нас в кармане! И всё благодаря твоему стратегическому мышлению!

– Благодарю, Ваше Величество.

Внутри, как ив прошлый раз, всё перевернулось. Сознание, как будто что-то вязкое, медленно закружилось и начало с огромным сопротивлением втягиваться вверх в узкое отверстие. И вот видение стало совершенно другим:

! Над долиной полной света и мирного неба, на самом верху скалы, поросшей высокой травой, стояла женщина средних лет с невероятной пурпурной аурой и смотрела вдаль. Одета она была в длинное тёмно-зелёное платье, вышитое узорами и рунами. В руках хорибоо [12] в виде головы лисы с колокольчиками, хадагами [13] и лентами на самом верху посоха. У неё были очень длинные, до самой земли, белые волосы, заплетённые в странные разноцветные узорчатые ленты, в ушах массивные серьги, а на лбу – анадема[14]. Вдруг женщина резко повернула голову, как будто что-то почувствовала, и посмотрела своими рубиновыми глазами прямо Кицунэ в глаза. «Я вас вижу», – сказала она. И тут же у Уайтфокс чудовищно заболела голова, а в глазах потемнело.

Видение оборвалось. И Кицунэ открыла глаза. Она находилась в кабинете у герцога Орландо Драгона. На стенах была всё та же золотая парча, а на окнах всё те же тёмно-зелёные портьеры. Престарелый вис-мастер сидел напротив и тяжело дышал, руки он уже убрал с головы Уайтфокс.

– Что это было? – спросила Кицунэ.

– Вы почувствовали жар во всем теле? – спокойно спросил герцог, но так сильно сжал подлокотники своего кресла, что костяшки побелели. – Ничего страшного. Это всего лишь побочный эффект данной процедуры. У вас нет дара, юная госпожа Уайтфокс.

– То же самое Вы сказали моему отцу. И совершенно противоположное сказали моей бабушке. Хотя в обоих случаях были не до конца откровенны, не так ли, вис-мастер?

Герцог Орландо сжал челюсть, но потом устало вздохнул, медленно поднялся с кресла и направился к письменному столу:

– Не важно, какой у вас дар, юная госпожа Уайтфокс. Я получил на днях письмо от вашей матушки. И она настоятельно посоветовала отправить вас в Бакалавры, – произнёс вис-мастер, найдя среди раскинутых бумаг конверт, взял его и отдал Кицунэ.

Девушка развернула письмо и прочитала:

«Ваша Светлость!

Благодарю Вас за то, что согласились принять мою дочь в Кикладский университет.

Вы готовы выслушать и найти оптимальной путь решения проблемы практически каждого, кто обратится к Вам. И, надо отдать Вам должное, Вы многим помогаете.

В связи со скорым замужеством моей дочери, леди Кицунэ Уайтфокс, прошу Вас о распределении её в группу Бакалавров, вне зависимости от того, каким даром она обладает, дабы она смогла спокойно посвятить себя браку и семейным делам, как полагается любой благопристойной девушке.

Надеюсь сохранить взаимовыгодные отношения с Вами.

С уважением, маркиза Уайтфокс.

P.S.  В противном случае оплата за обучение сверхспособности совершаться не будет».

Кицунэ от злости сжала письмо и прорычала:

–  Да как она смеет?! И Вы поведётесь на такое?

– Это и в моих интересах тоже, – хмыкнул вис-мастер, а потом добавил с притворным сожалением: – Сама ведь понимаешь: обучать бесплатно тебя никто не станет.

– Ну, мы ещё посмотрим, кто кого! – ухмыльнулась девушка. – Ведь не зря я обладаю столькими способностями!

И Кицунэ Уайтфокс развернулась, чтобы уйти, но герцог Орландо её окликнул:

– Юная леди Уайтфокс! Вы кое-что забыли, – и он протянул ей карточку, на которой было написано одно слово: «Бакалавр». Вид при этом у герцога был весьма самодовольный.

Девушка раздраженно выхватила карточку из рук вис-мастера, окинула его презрительным взглядом и вышла из кабинета.

_________________________________________________________________________

[12]  Хорибоо – шаманский посох.


[13]  Хадаг – ритуальная ткань,в виде шарфа длиной от 60 см до 4 м. Каждый хадаг имеет свое название, цвет, размер. На нем могут быть разные узоры.


[14]  Анадема – головная повязка, похожая на митру, принадлежность костюма знати в античном мире, а также просто повязка для украшения или скрепления волос.

Глава 17. Четыре дара

Выйдя из-за гобелена в Большой Холл, Кицунэ направилась к преподавателю.Персик, Тассия и Даниэль провожали её обеспокоенным взглядом. Первокурсники за столом при этом загомонили:

– Ну, наконец-то!

– Сколько её нужно было ждать?!

– Последняя! И дольше всех там проторчала!

– Что там можно было делать так долго?

– Тише! Дайте послушать, кто она!

Уайтфокс невозмутимо отдала карточку Хирономо Кэмпбелл. Глянув на надпись, математик удивился, но всё же прочёл:

– Бакалавр.

Кицунэ поплелась на своё место за столом. А первокурсники снова загомонили:

– Серьёзно?!

– Уайтфокс всего лишь Бакалавр?

– А почему она так долго пробыла с вис-мастером?

– Я был уверен, что она будет Целителем, как и Анна Уайтфокс!

– Это странно!

– Я вас вижу! – последние слова произнёс Корхонен Ансси. И у всех от этих слов почему-то холодок пробежал по спине. Кицунэ, не дойдя до своего места, встала, как вкопанная, и посмотрела на Пророка. А Ансси поднялся со своего места и, смотря на Уайтфокс рубиновыми глазами, продолжал:

– Среди вас в этом году появится третий Целитель, седьмой Пророк, девятыйФилософ и тринадцатый Воин. И в следующем году появится точно такой же. И будут они противостоять друг другу. Но силы их будут примерно равны. И никто не будет знать, кто из них сильней.

Закончив пророчество, у Ансси глаза стали обычного серо-голубого цвета,и он сел на своё место, как ни в чём не бывало.

– Сегодня день пророчеств, что ли? – спросила Персик, когда Кицунэ села возле неё.

– Эй! Кицу-кицу! Ты чего так долго? – возмутился Даниэль.

– Кицунэ! – Тассия кинулась её обнимать. – Я не верю, что ты Бакалавр! Это так несправедливо! Этого просто не может быть!!!

– Итак, – произнёс Хирономо Кэмпбелл, встав во главе стола. – В этом году у нас два Целителя…

– А как же третий? – зашептались за столом.

– …шесть Пророков…

– О! А седьмой?

–…восемь Философов…

– Дайте угадаю! Двенадцать Воинов! – воскликнул Диего.

–…двенадцать Воинов, – кивнул Хирономо, – и шестнадцать Бакалавров.

– Ансси, какой же ты Пророк? Считать все умеют! – сказал Диего.

– Я потомок Великой Варнавы! – возмутился Корхонен Ансси. – Она велела мне это сказать! Я всего лишь передал её слова!

– Какой ещё Варнавы? – удивился Шизо.

– Варнава Великая шаман и пророк, живший в VII веке. Данных о ней очень мало, так как письменность в то время была слабо развита, – произнесла Персик.

– У неё красные глаза и длинные белые волосы? А хорибоо в виде головы лисы? – спросила Кицунэ.

– Д-да… Откуда ты знаешь? Нет ни картин, ни гравировок с её портретом, – растерянно проговорил Ансси.

– Ну… Потому что… Я тоже её потомок, – улыбнулась Уайтфокс.

Кто-то присвистнул:

– Да ладно!

– Варнава жила давным-давно. На сегодняшний момент у неё может быть много потомков. Вот только дар её не каждый может унаследовать, – произнёс Джеймс Стил, полный паренёк с кучерявыми светлыми волосами, один из Философов.

– Но раз ты знаешь, как она выглядит, то она являлась тебе? – удивлённо спросил Ансси.

– Нет. Скорее я к ней явилась, – хихикнула Кицунэ.

– Это как?

– Понятия не имею. Но, похоже, что я и есть седьмой Пророк, – проговорила Уайтфокс.

Опять кто-то присвистнул:

– Да ладно!

– А девятый Философ кто тогда? – спросил Джеймс.

– Это я, – произнесла Кицунэ.

– И тринадцатый Воин тоже ты? – иронично спросил Диего Альварэс.

– Ага.

– И третий Целитель? – спросила Ким Джису, одна из Целителей.

–Да.

– Да ты охренела?! – вокликнул Диего.

– Альварэс! Попрошу не выражаться! – возмутился преподаватель.

– Да она врёт, как дышит!

– Наверное, потому что любит привлекать к себе внимание! Ради этого она готова даже нос кому-нибудь разбить! Или лгать прямо в лицо своим одногруппникам! – сказала Хируми.

И все согласно загудели.

– Ну, что ж, – Кицунэ резко встала из-за стола. – Это мы ещё посмотрим!

А потом развернулась и пошла на выход из Большого Холла.

Персик встала тоже и пошла за ней, Тассия следом. Шизо приподнялся, посмотрел им вслед, а потом повернулся к Хируми:

– Ты не права. Кицунэ хорошая. Может, высокомерная, но врать она не станет.

– Даниэль, советую тебе с ней не общаться. Вряд ли вис-мастер определил бы её в Бакалавры, если бы она обладала хоть одним даром.

Все одобрительно загудели.

– И всё же… По-моему, тут не всё так просто, – ответил Шизо.

– Так, ребята! Пора в автобус! – скомандовал Хирономо Кэмпбелл. И все встали из-за стола, и пошли на выход.

Кицунэ Уайтфокс зашла в пустой салон автобуса и уже по привычке села в самом хвосте, забившись в угол. На душе было паршиво. «И кто меня тянул за язык?» – подумала девушка.

Следом за ней вошла Персик. Она тоже прошла мимо всех пустых мест и села рядом с Уайтфокс. Потом в автобус зашла Тассия и села рядом с Персиком. Все втроём сидели молча. А потом Мидори спросила:

– Все четыре дара, значит? И зачем ты объявила это во всеуслышание?

– Понятия не имею! Наверное, Варнава потянула за язык, – глядя в окно, пробурчала Кицунэ.

– Так ты тоже впадаешь в экстатический транс? – удивилась Тассия.

– Нет. Все свои видения я помню и осознаю. Но что интересно, видения были не о будущем, а о прошлом. Может, я Пророк наоборот? – отвернувшись от окна и посмотрев на своих подруг, спросила Уайтфокс.

И тут в салон начали гурьбой входить все первокурсники. Пробираясь сквозь сиденья и толпу, к трем девицам приблизился Шизо. Он прислонился к впереди стоящему сиденью, навис над Кицунэ и, криво улыбаясь, сказал:

– Кицу-кицу, ну, ты выдала! Я в шоке! Но знаешь что? Если ты и в самом деле тринадцатый Воин, то я помогу тебе развивать твой дар. Чтобы в следующем году ты надрала зад тому следующему, кто будет столь аномальный, как ты.

– Точно! А я помогу тебе в развитии дара Пророка! – произнесла Тассия.

– Хммм… Ну, тогда я помогу тебе с Философом, – присоединилась Персик.

Кицунэ смотрела на них троих во все глаза и не могла поверить, а потом кинулась обнимать друзей по очереди, приговаривая: «Спасибо!

Спасибо! Спасибо!» Даниэль даже слегка смутился.

– А вот с Целителем тебе вряд ли кто поможет, – напомнила Мидори.

Но Уайтфокс хитро улыбнулась и выдала:

– Есть одна особа, которая будет счастлива от того, что я Целитель! Её в последнее время постоянно все вспоминают. Она единственная, кто сможет мне помочь! Вот только мы не виделись лет семь, с тех пор как моя мама с ней поссорилась.

– Ты сейчас про свою бабушку Анну?

– Ага. Про неё родимую.

– Свяжись с ней. Напиши письмо. Обычная почта здесь работает,– сказал Даниэль.

– Я не знаю её точного адреса. Помню только, что имение находится в Мшистых холмах.

– Я достану тебе адрес. В прошлом году она лечила моего дедушку, – произнесла Мидори. – У моей мамы должны быть контакты.

И тут они услышали, как какой-то парень орёт на весь салон:

– Даниэль! Определись уже! Ты здесь или там! А то эта больная хочет занять твоё место!

Шизо обернулся и увидел, как Хируми чуть ли не дерётся с высоким парнем в очках.

– Иду! – крикнул голубоглазый блондин, а потом обернулся к троице и сказал:

– Приходите сегодня в коттедж 410, отметим поступление в университет.

И не дождавшись ответа, направился назад в середину салона, где высокий парень в очках мужественно защищал место своего друга от вероломной Хируми Камуры.

– Рассаживаемся! – крикнул Хирономо Кэмпбелл. – Сейчас поедем в Ойю через Фиру. Дорога займет много времени. Так как ближайшая дорога завалена камнями. Все на месте?

– Да-а-а! – хором ответили первокурсники, усаживаясь по своим местам. Даниэль, Хируми и парень в очках ещё немного поспорили друг с другом. В конце концов, Шизо сел на своё место, и со словами: «Ты ж моя сестрёнка, так что сиди спокойно!» – усадил к себе на колени Камуру.

– И как она умудряется сидеть на коленях у одного парня, а глазки строить другому? – спросила Кицунэ, наблюдая, как Хируми пялится на молодого преподавателя.

– Не завидуй, – брякнула Персик.

– Лучше скажите мне: пойдём мы сегодня в коттедж 410 или нет?– подала голос Тассия.

– Пойдём, – ответила Уайтфокс, отрывая взгляд от Камуры и посмотрев на своих подруг.

– Надеюсь, ты понимаешь, на что соглашаешься? – пробурчала прелестница.

– На выпивку и интересное общение! – парировала Кицунэ.

Мидори фыркнула:

– Всё-таки ты пройдихвостка.

В густеющих сумерках автобус медленно спускался по серпантину к городу Фира. И больше уже никто не боялся, что «белый человек, тренирующий льва», попадёт под обвал или же упадёт в пропасть.

Глава 18. Коттедж 410

Первокурсники вернулись в Ойю только к полуночи. Преподаватель предупредил их, что в девять утра состоится общеуниверситетское собрание, после которого начнутся занятия вводного характера. Также попросил всех лечь пораньше, и если кто-то утром опоздает на автобус, тот пойдёт до университета пешком.

Предупреждения предупреждениями, а все первокурсники, впервые оставшись без опеки родителей, не собирались ложиться спать пораньше, и устраивали в своих коттеджах вечеринки на всю ночь.

Также и Персик, Тассия и Кицунэ, переодевшись в удобные джинсы, топики и ветровки, отправились в коттедж 410. Хируми, кстати, тоже принарядилась и куда-то упорхнула, не сказав ни слова.

На улицах Ойи было шумно и весело. Большинство кафешек было открыто, и там было полно народу. Везде играла весёлая музыка, светили разноцветные фонари и гирлянды.

Кицунэ шла с широко распахнутыми глазами и рассматривала всё кругом:

– Такое ощущение будто оказалась в волшебный мир с эльфами!

– Ты как ребёнок, который впервые празднует Рождество, – засмеялась Персик.

– Кто-нибудь знает, где находится коттедж 410? – спросила Тассия.

– Я слышала,что на соседней улице недалеко от прачечной, – ответила Мидори.

Коттедж 410 оказался не таким большим, как 505, но своеобразным: он был весь высечен в скале и походил на четырёхкомнатную пещеру с огромной гостиной. Комнаты оформлены в природной цветовой гамме: успокаивающие земленисто-бежевые, коричневые и серые оттенки. Вся мебель была из натуральной древесины, а ванная комната из мрамора.

– Ух, ты! Я как будто попала в пещеру к Али-Бабе! – воскликнула Кицунэ, зайдя в коттедж, когда Шизо со словами: «Добро пожаловать в мою скромную обитель!», открыл им дверь.

– Ага, только сокровищ не хватает, – сказала Персик.

– И разбойников, – подхватила Тассия.

– Разбойники есть! – Даниэль махнул в сторону диванов в гостиной, где сидели остальные обитатели коттеджа.

Три парня повскакивали со своих мест, увидев вошедших девушек.

– О! Девчонки! Проходите! Присаживайтесь! Пиво будите?

– Пиво? – удивлённо спросила Кицунэ, садясь на диван. Тассия и Персик сели рядом с двух сторон. Мидори вела себя относительно спокойно в незнакомой обстановке и в незнакомой компании. А вот Брайт, натянув рукава, как-то вся сжалась и с подозрением смотрела на окружение.

– Ты не любишь пиво? – удивился тот самый парень в очках, что спорил в автобусе с Хируми.

– Я его не пробовала. Пиво это напиток для бедных, – высокомерно ответила Уайтфокс.

– Чего? – воскликнул невысокий коренастый парень.

– Да-да, – криво улыбаясь и разливая светлое пиво в большие кружки, произнёс Даниэль. – Пиво напиток для бедных, глупых и тех, кто пьёт, чтобы ссать.

Все рассмеялись над его словами, ещё и потому что он после сказанного всучил по кружке каждой девчонке.

Но высокий, худощавый парень с веснушками и рыжими волосами возразил:

– Вообще-то зайдя в пивной ресторан, где в наличии более четыреста видов пива, ты никак не можешь быть глупым, так как надо в них разбираться. И не можешь быть бедным, чтобы попробовать уникальные сорта. Ну, а последнее утверждение можно отнести и к воде!

– Да, – кивнул коренастый парень. – В истории пива есть элитные сорта!

– А пресловутый Октоберфест,[15] – продолжал рыжик, – начинается с того,что мюнхенский бургомистр накатывает специально свежесваренного пива, а такой важный человек вряд ли стал бы это делать, будь это напиток для бичей.

– Ладно-ладно. Я попробую, – сказала Кицунэ, сделала глоток и почувствовала лёгкую горечь во вкусе и тонкий хмелевой аромат.

– Ну, как? – спросил рыжик. Вид у него был такой, будто Уайтфокс только что попробовала напиток богов, и она просто обязана это признать.

– Как моча! Правда? – улыбнулся Даниэль.

Тассия только начала пить, но от слов Шизо пырскнула в кружку и вся облилась. Пиво попало ей даже в нос. Кицунэ тут же подала ей салфетки. Все за столом смеялись. А коренастый парень подскочил со своего места к Брайт и попытался ей помочь, вытирая салфетками мокрый топик на её груди.  Девушка-аквамарин чувствовала себя неловко, но ничего не говорила, а только краснела. Кицунэ отобрала у него салфетки и сказала:

– Парень! Отвали. Я сама помогу своей подруге, – и тут же начала вытирать её мокрый топик на груди. Отчего Тассия ещё больше покраснела.

– Да! Кстати, как вас зовут? А то мы тут как общество анонимных алкоголиков, – сказала Мидори.

– Я Карл, – представился коренастый, садясь на своё место.

– Карл! – и тут Даниэль состроил страдальческую рожу Рика Граймса из «Ходячих мертвецов». – Его зовут Карл! Почему его родители назвали Карлом?! Почему, Карл?!

– Да ты задрал уже! – коренастый парень бросил в Шизо смятую салфетку. Но тот только стоял у стола и ржал.

– Я Ярик, – произнёс парень в очках.

– А я Артур, – представился рыжик.

– А я Даниэль, – сказал Шизо, плюхнувшись на диван рядом с Карлом и задев его руку, держащую кружку с пивом, отчего коренастый парень разлил напиток на свои джинсы.

– Даниэль!!! Кабан! Козёл! Баран! – Карл покрыл Шизо таким отборным матом, что у девушек уши в трубочку свернулись.

Уайтфокс подтолкнула локтем Брайт и сказала:

– Помоги-ка парню вытереть салфеткой джинсы в о-о-очень мокром месте.

Тассия снова покраснела и, заикаясь, произнесла:

– Я…я… Я н-не буду…

– А я буду! – сказала Персик, отхлебнув пиво и поставив кружку на стол. Она схватила салфетки, поднялась со своего места и направилась к Карлу.

– Н-н-не надо. Я сам, – теперь настала очередь краснеть и заикаться коренастому парню.

– Надо-надо, – зловеще улыбаясь, Персик пробиралась к Карлу мимо Ярика и Артура. Но коренастый парень вдруг вскочил с места и побежал в свою комнату.

– Эй! Я же только помочь хотела! Почему ты убегаешь? Почему,Карл?! – крикнула Мидори ему вослед.

Шизо на диване качался со смеху, а потом поднял ладонь исказал Персику:

– Дай пятюню!

И прелестница хлопнула своей ладонью в ладонь голубоглазого блондина. Она хотела было вернуться на своё место, но Даниэль, схватив её за талию, усадил рядом, на место Карла:

– Куда же ты? Посиди со мной.

– Может, сыграем во что-нибудь? – спросила Кицунэ.

– Во что? – спросил Шизо.

– В «Правда или действие».

– О! Давай! – обрадовался голубоглазый блондин. – Я первый игрок.

И Даниэль подхватил пустую стеклянную бутылку из-под пива, положил её на стол и крутанул. Бутылка завертелась и показала горлышком на Артура.

– Ах, ты ж… – огорчился Шизо. – Ну, ладно. Правда или действие?

– Действие, – ответил Артур.

– Так… Выйди-ка ты на улицу и повой на луну минут десять.

– Десять минут? Ты сосем, что ли?! – возмутился рыжик.

– Да. Иди уже. Я засеку время, – невозмутимо настаивал Даниэль.

Артур раздражённо поднялся с дивана и вышел на улицу. За дверью послышался его вой. Все просто попадали со смеху.

– Так. А пока он там воет, мы продолжим, – Шизо снова крутанул бутылку, и её горлышко показало на Кицунэ.

– О! – обрадовался голубоглазый блондин. – Супер! Правда или действие?

Уайтфокс посмотрела на входную дверь, за которой выл Артур, и сказала:

– Правда.

Даниэль криво улыбнулся и спросил:

– Как тебе нравился в постели?

– Завернуться в одеяло, как в кокон, и спать так до самого утра, и чтобы никто не тревожил, – ответила девушка.

– Эй! Я спросил про секс! – возмутился Шизо.

– Ты спросил про постель, а в постели спят, – улыбнулась Уайтфокс и крутанула бутылку. Та остановилась и показала на Персик.

– Правда или действие? – спросила Кицунэ.

– Действие, – ответила Мидори.

И тут в гостиную зашёл Карл в новых сухих джинсах. Кицунэ нагнулась над столом и прошептала так, чтобы не слышал коренастый парень:

– Поцеловать Карла.

– Эй! – возмутился Шизо. – А почему не меня?

Ничего не подозревающий Карл подошёл к Персику и сказал:

– Кыш с моего места.

Персик поднялась, взяла за воротник его рубашки и поцеловала прямо в губы. Тот остолбенел. А Мидори, поцеловав его, оттолкнула, посмотрела на Уайтфокс и спросила:

– Довольна?

– Более чем, – улыбнулась Кицунэ.

Персик, обойдя стол, села на своё место возле подруг.

– Ну, держись, пройдихвостка! – сказала она и крутанула бутылку.

Карл с обалдевшим видом плюхнулся на своё место и спросил:

– Что здесь происходит?

– Мы играем в «Правда или действие», – ответил Даниэль.

– А кто там воет на улице? – обернувшись на дверь, спросил коренастый парень.

Все засмеялись.

– Артур! Кто ж ещё? Он постоянно так делает, – смеясь, ответил Шизо.

Склянка покрутилась и остановилась на Тассии. Персик вздохнула и спросила:

– Правда или действие?

– Правда.

– Какая часть своего тела тебе нравится, а какую ты ненавидишь?

– Мне нравится… ключицы, – ответила Брайт. – А всё остальное ненавижу.

– У-у-у-у… Жёстко ты к себе, – произнёс Карл. – А мне нравится твоя грудь.

Тассия снова густо покраснела.

– Мы заметили, – прошипела Кицунэ.

– Тассечка, крути бутылочку, – попросил Даниэль.

Тассия крутанула бутылку, и та, покрутившись, остановилась на самой Тассии.

– Крути снова, – сказал Карл.

Брайт снова крутанула, и снова бутылка указала на неё саму.

‒ Тассечка, ты притягиваешь к себе бутылки? ‒ удивился Шизо.

‒ Скорее неприятности, ‒ улыбнулась Брайт.

‒ Давай вместе, ‒ предложила Кицунэ и положила свою ладонь на тыльную сторону кисти Тассии, когда та снова взялась за бутылку. Брайт снова покраснела и крутанула склянку. Та завертелась и наконец-то остановилась на Ярике.

‒ Правда или действие?

‒ Действие! ‒ храбро заявил парень в очках.

‒ Хммм… ‒ Тассия вдруг преобразилась и, странно ухмыльнувшись, выдала: ‒ Поцелуй Даниэля.

‒ Чего?!! ‒ воскликнули оба парня.

А Карл дико захихикал.

‒ Да! Душа требует яоя! ‒ обрадовалась Персик.

‒ Нет! ‒ воскликнул Ярик и, посмотрев на Мидори, сказал: ‒ Мне девушки нравятся!

‒ Никто и не сомневается. Это просто игра, ‒ ответила прелестница.

‒ Целуй! Мы ждём, ‒ произнесла Уайтфокс.

‒ К чёрту всё! ‒ психанул Даниэль и сам поцеловал Ярика.

Девушки завизжали от восторга, а Карл качался от смеха по дивану. Парень в очках, красный и злой, крутанул бутылку, и та остановилась на Карле.

‒ Правда или действие?

Всё ещё смеясь, Карл ответил, не подумав:

‒ Действие.

‒ Целуй Даниэля!

‒ Нет-нет-нет! Правда! «Правда» я сказал! ‒ тараторил коренастый парень.

‒ Эй! А почему меня? Я что такой целовабельный? ‒ возмутился Шизо. ‒ Тогда лучше б вы были девчонками!

‒ Целуй Даниэля, Карл! ‒ прорычал Ярик. ‒ Это чтобы ты потом не вякал, что мы гомики!

‒ Ладно-ладно, ‒ и Карл чмокнул в губы Даниэля.

‒ Эй! Можно было бы и погорячее! ‒ возмутилась Персик.

А Шизо начал отплёвываться и вытирать губы рукавом:

‒ О, нет! Карл! Ты что? Гомик? Ты реально гомик, Карл?!

‒ Да пошёл ты, Шизо! ‒ Карл крутанул бутылку. Та повертелась и показала на Персик.

‒ Правда или действие?

‒ Правда! ‒ улыбнулась прелестница.

‒ Что бы такое спросить? О! Тебе понравилось со мной целоваться? ‒ спросил коренастый парень, довольно улыбаясь.

‒ Нет, ‒ отрезала Персик и крутанула бутылку.

Карл резко перестал улыбаться.

Даниэль захихикал:

‒ Знаешь, Карл, мне тоже не понравилось с тобой целоваться!

‒ Да пошёл ты, Шизо! Я у тебя не спрашивал!

Бутылочка покрутилась-покрутилась и остановилась на Кицунэ.

Персик издала торжествующий вопль и спросила:

– Правда или действие?

– Ты меня пугаешь, – ответила Уайтфокс. – Так пугаешь, что это возбуждает.

– Ого! – воскликнул Даниэль и даже пододвинулся поближе.

– Так «правда» или «действие»? – настаивала Мидори.

– Хммм… Ладно. Действие!

– Станцуй стриптиз!

– Чего?!

– Стриптиз.

– Ты извращенка! – сказала Кицунэ, вставая с дивана и выходя на открытое пространство перед столом. – Догола?

Персик посмотрела на Шизо, тот радостно закивал.

– Ммммм… До нижнего белья, – ответила Мидори.

Даниэль расстроено застонал:

– Так не интересно.

Персик включила на своем телефоне песню Jeremih «Fuck you all thetime».

И Уайтфокс начала танцевать: чувственно, женственно и сексуально. Медленно крутя попой, провела рукой от бедра до шеи, расстегнула одну пуговицу на топике, потом вторую.

Даниэль сначала рассмеялся от восторга, а потом замер и начал смотреть.

Карл вообще начал пить пиво, но, когда увидел, что вытворяет девушка из высшего общества, снова пролил этот напиток на свои джинсы.

За дверью прекратился вой, и в коттедж вошел Артур, да так и застыл у входа, смотря на Кицунэ.

Ярик почему-то смотрел только на Персик. Персик же спокойно улыбалась и смотрела на Уайтфокс. А Брайт закрыла своё покрасневшее лицо руками, но подсматривала сквозь пальцы.

Сняв топик, Кицунэ покрутила его над головой и швырнула прямо в Мидори. Даниэль присвистнул.

И тут, схватившись за живот, Уайтфокс согнулась пополам, и её вырвало прямо на каменный пол. «Помогите! Мне плохо», – успела только выдавить девушка, а потом её снова вывернула на изнанку.

Все повскакивали со своих мест. Карл выдал: «Фу! Блевотина!Она перепила, что ли?»

Персик держала топик Кицунэ в руках, поэтому подскочила к девушке и накинула одёжку на плечи. Рвота сразу же прекратилась.

– Где тут уборная? – спросила прелестница.

– Там, – указал Даниэль, вид у него был крайне растерянный.

Обняв за плечи Уайтфокс, Мидори повела её в туалет. Тассия поскакала за ними следом.

«Эй! А кто здесь убирать будет?!» – услышали они голос Карла, когда закрывали за собою дверь в уборную.

Туалет был просторный с мраморными унитазом и умывальником.

Кицунэ скинула с плеч топик и хотела его нормально одеть, как в комнату влетел Даниэль со словами: «Кицу-кицу! Ты как?» И Уайтфокс снова начало рвать, только в этот раз она успела подскочить к унитазу.

– Выйди! Сейчас же! – с этим криком Персик вытолкнула Шизо из туалета.

– Я помочь хочу! – заскулил за дверью голубоглазый блондин.

Как только Даниэль скрылся, Кицунэ перестало рвать. Она выпрямилась, обернулась к подругам, вытерла пот со лба и сказала:

– О! Я кажется поняла. Даниэль! Зайди на секунду! А потом сразу же выйди!

Шизо открыл дверь и зашёл в туалет, Уайтфокс снова начало выворачивать на изнанку, и парень сразу же выскочил назад из уборной. И снова рвота прекратилась.

– Ух, ты! Тебя тошнит от Даниэля! – засмеялась Персик.

– Нет, – сказала Кицунэ, быстро надев свой топик. – Даниэль! Можешь снова войти!

Шизо тихонько открыл дверь и несмело заглянул внутрь:

– Можно?

– Да-да. Заходи, – разрешила Уайтфокс.

Парень зашёл в уборную и… Ничего не произошло.

– Видите? Меня не рвёт, – сказала девушка.

– Так. Ничего не понимаю, – озадачилась Мидори. – Так у тебя всё-таки отравление?

– Нет. Это проклятие, – выдала Тассия.

– Что?! Какое проклятие? – удивился Даниэль.

– Такое, что мне нельзя раздеваться перед другими парнями, – устало вздохнула Кицунэ, показывая гранатовый браслет, – пока на мне эта штука.

– Точно! Ты в кафе рассказывала про заговорённый браслет, который надел на тебя твой жених! – воскликнула Персик. – Так вот как он на тебя действует!

– Так, значит, ты бы блеванула, если бы мы тогда на лайнере поцеловались? – ужаснулась Брайт.

– Стоп! Вы лесбиянки? – удивился Шизо.

– Не факт! – Кицунэ ответила Тассии, но прозвучало это как ответ Даниэлю. – Я сейчас здесь стояла перед вами в одном бюстгалтере и даже меня не тошнило. Значит, проклятье действует только по отношению к парням

– Интересно, – Брайт тут же задумалась.

– Значит, быть тебе лесбиянкой! – рассмеялась Мидори.

– Эй! Я не согласен! – запротестовал Шизо. – А почему ты не снимешь эту штуку?

– Я не могу, – Кицунэ снова попыталась снять браслет, но ничего не вышло.

– Иди ко мне, – произнёс Даниэль.

Уайтфокс к нему подошла. Парень включил воду в умывальнике, намылил руку девушке и попытался снять побрякушку, но так ничего и не получилось.

– Я много раз это делала в душе, Даниэль, – сказала Кицунэ.

– А что ещё много раз делала в душе? – криво улыбнувшись,спросил Шизо.

– Тебе скажи, так и тебе захочется! – девушка вырвала свою руку из его рук, и сама помыла под умывальником, а также пополоскала рот.

Тут в уборную заглянул Ярик и спросил:

– И что вы тут так долго делаете?

– Уже ничего, – сказал Даниэль.

– Кицунэ всё ещё плохо. Так что мы, пожалуй, пойдем домой, – сказала Персик.

– Эй! Кицу-кицу! Разве тебе плохо? – удивился Даниэль.

Уайтфокс посмотрела на часы. Было два часа ночи.

– Да. Очень плохо. Нам пора, – выдала девушка и выскочила из туалета. Следом за ней вышли Персик, Тассия, Ярик и Даниэль и застали такую картину: Карл тряпкой убирает блевотину, а Артур стоит над ним и подгоняет.

– Давай-давай! И чтобы даже запаха не осталось! – произнёс рыжик властным тоном.

– Но это не я её напоил! – скулил Карл, вытирая пол.

– Это не важно, Карл! На этой неделе ты дежурный! Так что убирай!

– В смысле дежурный? – удивилась Кицунэ.

– А! Это Артур установил график дежурств, чтобы мы тут не засрались, – объяснил Даниэль, явно недовольный этим обстоятельством.

– Я не собираюсь жить здесь как в свинарнике! – отчеканил рыжик.

– Отличная идея! – обрадовалась Уайтфокс. – Мы тоже установим такой график! На этой неделе будет дежурить Хируми, на следующей – Хируми, и через неделю – тоже Хируми!

И тут в дверь постучались.

– Наверняка, это соседи пришли пожаловаться на твой вой, Артур, – сказал Даниэль, подходя к двери и открывая её. Но за дверью оказалась… Хируми! С криком «Любимый!» она бросилась в объятия к Шизо, что парень даже растерялся.

– Легка на помине, – проворчала Кицунэ.

– А что здесь эти делают? – размыкая объятия и недовольно уставившись на Уайтфокс, Мидори и Брайт, спросила Камура.

– О, не волнуйся, пятый размер, мы уже уходим, – съязвила Кицунэ, а потом подошла к Даниэлю, поцеловала его в щёчку и сказала: – Пока, Даниэль. Было классно! Особенно то, что между нами произошло в туалете!

Хируми потеряла дар речи, а её лицо перекосилось от гнева.

Персик тоже подошла и поцеловала голубоглазого блондина вщёчку и сказала:

– Ну! То, что было в туалете, я тоже не забуду! Может, ещё как-нибудь повторим.

Тассия же подошла и непроизвольно потупилась.

– Тассечка!Тебе тоже понравилось в туалете? – криво улыбаясь, спросил Даниэль.

– Да, – улыбнулась в ответ девушка-аквамарин.

Даниэль тогда сам наклонился и поцеловал её в щёчку.

– Пока, Даниэль, – и Брайт выпорхнула из коттеджа 410 следом за Кицунэ и Персиком.

‒ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! ‒ услышали они истошный вопль Хируми за дверью.

Девчонки выскочили на ночную улочку втроем, смеясь и хватаясь друг за дружку.

– Вы видели? Вы видели, какое у неё было лицо? ‒ не унималась Уайтфокс, а потом, глянув на небо, воскликнула: ‒ Ух, ты! Какая огромная луна!

– Tsuki ga kirei desu ne, – проговорила на японском Тассия. – Это первое, что ты мне сказала. Помнишь?

– Да, – ответила Кицунэ.

– Луна прекрасна! – произнесла Персик. – Так и хочется на неё повыть. Как Артур сегодня.

А Кицунэ взяла и завыла, как оборотень в полнолуние. Мидори рассмеялась и вторила ей. Тассия тоже присоединилась и завыла на ночное светило. Потом они все вместе захохотали и побежали к своему коттеджу.

Огромная луна освещала им путь.

_____________________________________________________________________________

[15] Октоберфест – фольклорный фестиваль, ежегодно проводимый вМюнхене, самое большое народное гуляние в мире.

Глава 19. Белый замок

Кицунэ Уайтфокс с трудом разлепила один глаз, потом второй. И возможно, она не смогла бы это сделать, если бы Персик Мидори не пинала её ногой.

‒ Вставай, пройдихвостка! Опоздаем!

‒ Персик! Отвали! Что я тебе сделала?!

‒ О! Один труп поднялся. Пошла второго будить, ‒ Мидори вышла из комнаты и было слышно, как она бесцеремонно ворвалась в соседнюю.

Кицунэ посмотрела на часы, ругнулась, выпрыгнула из-под одеяла и помчалась в ванную комнату. Через пятнадцать минут вышла с мокрыми запутанными волосами, но зато с макияжем.

Уайтфокс пыталась расчесать свои волосы, но они никак не поддавались дрессировке. В конце концов девушка взвыла:

‒ А-А-А!!! Да сколько можно?! Я без своей служанки Люси, как без рук!

Кицунэ в одном халате вышла из своей комнаты и постучалась к Мидори:

‒ Персик! У тебя есть ножницы?

‒ Есть. А что? ‒ спросила прелестница, заканчивая накрашивать ресницы.

‒ Дай сюда! Я состригу свои патлы! Всё равно я с ними не справлюсь одна.

Персик вздохнула, но вместо ножниц взяла расчёску, пригласила к себе на кровать Кицунэ. Та села, и Мидори начала её расчёсывать, говоря:

‒ Нельзя так неуважительно относиться к своим волосам. Естественно, они тебя слушаться не будут. А состригать их подобно убийству. Помнишь миф о Самсоне?

‒ Это ветхозаветный судья-герой, прославившийся своими подвигами в борьбе с филистимлянами. У него были длинные волосы, и в них

заключалась вся его сила, пока их не срезала Далила, ‒ ответила Уайтфокс.

‒ Да, он самый, ‒ улыбнулась Мидори, продолжая бережно расчёсывать волосы Кицунэ. ‒ Возможно, миф это всего лишь миф, но сказка ложь, да ней намёк. В Древности длинные волосы носили, как мужчины, так и женщины. Считалось, что «космы» это своего рода антенны, связывающие человека с космосом, с Божественным миром. А так как мы все обладаем сверхъестественными способностями, то нам ни в коем случае нельзя отрезать эти антенны. Жаль, я узнала об этом слишком поздно. Иначе мои волосы были бы длиннее, чем у тебя, Кицунэ.

Уайтфокс сидела смирно и прислушивалась, как подруга нежно распутывала расчёской её волосы. От таких прикосновений мурашки бежали по коже.

‒ Кстати, ‒ сказала Персик, захихикав, будто что-то вспомнила, ‒ муж получает защиту от жены, когда расчёсывает ей волосы.

‒ Значит, сейчас ты получаешь от меня защиту? ‒ удивилась Кицунэ. ‒ А я-то подумала, что ты расчёсываешь меня по доброте душевной. Теперь как приличная девушка ты просто обязана на мне жениться!

В дверь несмело постучали.

‒ Войдите, ‒ крикнула Персик.

В комнату заглянула Тассия.

‒ Там… Хируми… Предложила чай вместе попить. Что делать будем?

Мидори и Уайтфокс замерли и уставились на Брайт.

‒ Значит, пойдём и попьем, ‒ ответила Персик.

‒ Как-то это странно после вчерашней шутки, ‒ пробормотала Кицунэ.

‒ Возможно, что она не злится, ‒ предположила Тассия.

‒ Или что-то задумала, ‒ сказала Уайтфокс.

‒ В любом случае, есть только один способ проверить, ‒ проговорила прелестница, ‒ это пойти и попить с ней чаю.

Персик и Тассия спустились на кухню, а Кицунэ сперва пошла в свою комнату переодеться в университетскую форму: красная клетчатая юбка, белая рубашка, красный галстук и чёрный приталенный пиджак. Бережно расчёсанные подругой волосы Уайтфокс оставила распущенными.

Хируми весело болтала с девушками за чашечкой чая, когда на кухню зашла Кицунэ. Сразу же воцарилась неловкая тишина. Уайтфокс скрестила руки на груди и прислонилась к косяку двери, спросила:

‒ Ну? И где моя чашка чая?

‒ А тебя никто не приглашал, ‒ откинувшись на спинку стула, ответила Камура.

Персик и Тассия поставили свои чашки на стол.

‒ Так. Нам пора в университет, ‒ произнесла Мидори, вскакивая со стула. Следом за ней встала Брайт. Обе девушки быстренько поднялись на второй этаж за рюкзаками.

Кицунэ посмотрела внимательно на Хируми и сказала:

‒ Не пытайся у меня отобрать подруг. Ничего не выйдет.

Камура захихикала:

‒ Уже вышло.

‒ Наивная деревенщина, ‒ фыркнула Уайтфокс, отступила от косяка двери, развернулась и поднялась по винтовой лестнице на второй этаж.

Из коттеджа 505 девчонки вышли вчетвером и направились в сторону площади, чтобы успеть на автобус до университета.

‒ Я не пойму, ты почему за нами увязалась? ‒ спросила Кицунэу Хируми.

‒ Потому что я учусь в том же университете, тупица! ‒ ответила блондинка.

Уайтфокс повернулась к ней всем корпусом, но Персик взяла Кицунэ за руку со словами:

‒ Да не трогай ты её!

‒ Ты на чьей стороне? ‒ возмутилась девушка.

‒ На твоей, конечно, ‒ ответила прелестница. ‒ Поэтому не трогай её. Лучше посмотри, что у меня тут!

И Персик вытащила из рюкзака розовый конверт с письмом.

‒ Ты написала?! Когда ты успела? ‒ удивилась Кицунэ.

‒ А что это? ‒ спросила Хируми, заинтересованно.

‒ А это… ‒ начала было Персик.

Но Уйатфокс её перебила:

‒ А это не твоё дело, шлюшка!

‒ Кто бы говорил, ‒ парировала Хируми. ‒ Я бы никогда не стала трахаться с парнем в туалете. Фи! Какая мерзость!

‒ Так ты поверила той шутке, что мы вчера отчибучили? ‒ расхохоталась Кицунэ.

‒ Девочки, давайте не будем ссориться, ‒ пропищала Тассия.

‒ И в самом деле! Противно вас слушать, ‒ поддакнула Персик,а потом подошла к почтовому ящику и бросила туда письмо. Хируми так смотрела на этот ящик будто хотела продырявить его взглядом. Но потом оторвала взгляд и шла позади троицы молча о чём-то задумавшись.

Так они и дошли до автобуса, говоря о погоде и о том, как прекрасна Ойя.

В салоне автобуса была только половина первокурсников да на сиденье у входа, уткнувшись в планшет, сидел Хирономо Кампбелл.

‒ О! Наша супер-девушка «четыре дара в одном» и её подруги, ‒ подколол преподаватель. ‒ Уже придумала план, как доказать свою уникальность?

‒ План в действии, а вы просто завидуете, ‒ отмахнулась Кицунэ и, глянув в салон, спросила: ‒ Это все выжившие после бурного празднования зачисления в университет?

‒ И да, и нет, ‒ ответил математик. ‒ Половина из отсутствующих наверняка взяли авто на прокат.

Камура оттолкнула Уайтфокс, села рядом с преподавателем и прижалась своей грудью к его плечу:

‒ Профессор Кэмпбелл лучше расскажите, что сегодня будет на собрании.

‒ Да всё как обычно. Сначала директор толкнёт речь, потом по тому списку, что я составил, директор объявит кто куда зачислен и будет вам отдавать эмблемы ваших факультетов, потом уже представитель первокурсников будет толкать речь. Ну, а затем вас отпустят на занятия. Расписание занятий висит на доске объявлений вашего факультета.

‒ А кто представитель первокурсников? ‒ спросила Персик.

‒ В основном вис-мастер назначает представителя из Философов. И если это не вы, юная леди Мидори, то скорее всего юный лорд Стил.

В кабину водителя сел непосредственно сам водитель. Он него несло кофе и сигаретами. Повернувшись к преподавателю, водитель спросил:

‒ Ну, что, Хирономо? Поедем?

‒ Да. Пора, ‒ математик глянул на часы. ‒ Заводи мотор,Тонни.

Троица начала пробираться по салону автобуса на свои привычные места, как тут Кицунэ подумала, что чего-то или вернее кого-то не

хватает, и непроизвольно глянула в окно в поисках этого самого кого-то. В этот самый момент на площадь не спеша вышли Даниэль, Артур, Ярик и Карл.

‒ Подождите, профессор Кэмпбелл. Ещё наши идут, ‒ сказала Тассия. Похоже она их тоже заметила.

Вернувшись к выходу и стоя на верхней ступеньке, Кицунэ выглянула из автобуса и крикнула:

‒ Эй! Озабоченные придурки! Шевелите поршнями! А то мы без вас уедем!

Шизо подбежал к автобусу, стал на предпоследнюю ступеньку и, приблизив своё лицо к лицу Кицунэ, сказал:

‒ Не смогла без меня уехать, Кицу-кицу?

Уайтфокс накрыла губы Шизо своей ладонью и слегка оттолкнула от себя:

‒ Хочешь, чтобы меня вырвало, Даниэль?

А потом девушка развернулась и ушла в глубь салона.

‒ Ой! Но ты же сейчас одета! ‒ крикнул ей вслед Шизо.

Профессор Кэмпбелл с лёгким удивлением наблюдал за происходящем.

Когда парни зашли в автобус и сели на свои места, машина завелась и тронулась с места.

Дорога к Кикладскому университету была не такой извилистой и страшной, как к Серому замку, но зато чаще проезжали через туннели и мосты над ущельями.

Буквально через пять минут, выехав из очередного туннеля, над ними навис огромный Белый замок, который просто зачаровывает с первой секунды.

Все первокурсники прилипли к окнам, заохали и заахали отвосторга.

‒ А вот и наш университет, ‒ произнесла Тассия.

‒ Этот замок? ‒ удивилась Кицунэ.

‒ Да. Замок Белого Дракона. Или просто Белый замок. Он великолепен! ‒ восхищенно проговорила Мидори.

Это был величественный и в то же время воздушный и невероятно бело-искрящийся замок с множеством тонких окон и синими крышами. Его стройный силуэт с заострёнными, «игрушечными» башнями напоминал картинку из сказки.

Окрестности Кикладского университета поражали своей красотой. Само строение располагалось на фоне неприступных скал, на высоком холме, густо покрытом растительностью. Дорога к замку была довольно извилиста и заканчивалась дворцовыми воротами с высокими башнями. Врата были сделаны из красного кирпича, что сильно контрастировало с белоснежными стенами замка.

Сводчатый проход главных ворот приводил в Нижний двор. Чтобы попасть в Верхний двор, следовало подняться по лестнице в Квадратной башне. На территории внутреннего двора находился очень красивый сад с огромной природной пещерой. В эту пещеру и повёл Хирономо Кэмпбелл всех первокурсников, где было немного прохладно, но сухо и светло, так как грот был электрифицирован.

Пещера походила на огромный зал, естественно декорированный различными натечными образованиями: сталактитами, сталагмитами и сталагнатами. Все они подсвечивались в тон их природного оттенка, что делало обстановку в гроте несколько волшебной. У дальней стены пещеры имелся небольшой помост с трибуной, высеченной из камня. И в зале, благодаря хорошей акустике, звуки приобретали некоторую мелодичность.

В пещере было полно народу. Большинство студентов сидело прямо на полу на специальных ковриках, весело общались, здоровались друг с другом и все как один были одеты в университетскую форму.

Хирономо Кэмпбелл усадил первокурсников позади всех, а сам пошёл к постаменту, около которого сидели другие профессора, и среди них Кицунэ сразу же заметила герцога Орландо, который молча и отстранёно наблюдал за студентами. Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел прямо на Уайтфокс. А та вдруг криво улыбнулась, как всегда ей улыбается Даниэль Шизо, и сделала официальный одзиги, на сколько это возможно в позе лотоса. Вис-мастер только хищно сверкнул глазами и отвернулся.

‒ Злобный старикашка, ‒ пробормотала Кицунэ и повернулась к своим друзьям. Так получилось, что она сидела возле самого прохода, а рядом была Персик, дальше Тассия и Хируми. Сзади по-турецки сидели Артур, Ярик, Даниэль и Карл.

Глава 20. Общеуниверситетское собрание

К каменной трибуне вышел высокий худой мужчина пожилого возраста. Он был одет в строгий белый костюм с синим платочком в кармашке, был гладко выбрит, а белые волосы заплетены в косу. Когда он появился на помосте, то все в пещере замолкли и воззрились на него. Мужчина прокашлялся и начал стандартную приветственную речь.

‒ Это кто? Директор? ‒ спросила Кицунэ у Персика.

‒ Похоже на то, ‒ ответила она.

‒ Да. Это директор, ‒ услышали они тихий голос Артура. Он подвинулся так близко, что Кицунэ могла слышать его дыхание. ‒ Профессор Де Вир. Или маркиз Де Вир. Лучший друг вис-мастера.

‒ О! Спасибо, что предупредил, ‒ сказала Уайтфокс,обернувшись к Артуру и чуть не столкнулась с ним нос в нос. ‒ Ой! Ты слишком

близко.

Отвернувшись от него, Кицунэ услышала, как он глубоко втянул воздух своим носом, и от этого она медленно повернулась к нему и шипящим шёпотом спросила:

‒ Ты меня понюхал?

Он странно улыбнулся и сказал:

‒ Нет. С чего ты взяла?

‒ Советую отодвинуться. Иначе сломаю нос так, что не сможешь дышать, не то что нюхать, ‒ прошипела Уайтфокс и отвернулась.

А тем временем директор начал объяснять новоприбывшим, почему на острове Тирра нет телефонной связи и интернета:

‒ Четыре миллиарда человек во всем мире пользуются социальными сетями в интернете. Люди тратят на них в среднем два часа ежедневно. Каждую минуту пользователи соцсетей отправляют почти полмиллиона твитов и фотографий. Если социальные медиа играют в вашей жизни такую большую роль, то очень важно понимать, как они влияют на вас. Не жертвуете ли вы ради онлайн-общения своим психическим здоровьем и хорошим самочувствием? И не тратите ли понапрасну свое драгоценное время? Фейсбук-депрессия, повышенная внушаемость, бессонницы, потеря концентрации внимания, ну, и, естественно, ваша любимая прокрастинация – всё это последствия пользования социальными сетями. Поэтому высшим руководством было принято решение снести вышки мобильной связи на острове Тирра, дабы студенты Кикладского университета могли спокойно учиться без интернет-зависимости.

В пещере с задних рядов пронёсся гул неодобрения и возмущения. Но вот, что странно, так это то, что старшекурсники, презрительно улыбаясь, оборачивались на новоиспечённых первокурсников.

А профессор Де Вир тем временем продолжил:

‒ Интернет расслабляет и отучает некоторых людей думать самостоятельно, так как в сети можно найти готовые рефераты, курсовые и дипломы фактически на любую тему. Не говоря уже про то, что онлайн-общение забирает у студента массу времени! И для того, чтобы подготовиться к занятиям его почти не остаётся. Стоит так же упомянуть и об онлайн-играх, которые просто «засасывают» в виртуальный мир. Поэтому если кто-то сюда прибыл не для учёбы, а для чего-то другого, то будьте добры покинуть стены нашего заведения. Ну, а тем, кто готов отдать себя полностью и без остатка будущей профессии: добро пожаловать в Кикладский университет! И сейчас я поимённо буду называть этих счастливчиков и вручать им значки их факультетов. Итак, Диего Альварес! Факультет Воинов!

Все студенты в пещере приветственно зааплодировали. А из рядов первокурсников поднялся высокий темноволосый парень и с высоко поднятой головой направился к трибуне. Профессор Де Вир пожал ему руку и надел на пиджак значок в виде золотого щита, на котором

были скрещены два серебренных клинка. После этого Диего направился к рядам, где сидели Воины и занял место прямо перед помостом.

‒ Тассия Брайт! Факультет Пророков!

Все снова приветственно зааплодировали. Тассия посмотрела на подруг, сделала большие глаза, поднялась и, пройдя мимо Персика и Кицунэ, отправилась к трибуне. Директор также пожал ей руку и надел на пиджак значок в виде золотого глаза с серебряным зрачком. После этого Брайт села впереди всех Пророков прямо перед помостом.

И так все получили свои значки. Персику прикололи значок в виде золотого солнца, в центре которого была раскрытая серебряная книга. И она заняла своё место среди Философов. У Целителей был значок в виде золотой чаши, которую обвивал серебряный змей. А Хируми и Кицунэ получили значки в виде золотой конфедератки с серебряной кисточкой.

Находясь среди Бакалавров, Уайтфокс с грустью подумала, что как-то это неправильно, что все её друзья на разных факультетах, а она сидит тут с Хируми. Артур и Карл тоже оказались с ней на одном факультете, при чём Артур снова сел сзади, да так близко, что это начинало выводить из себя.

‒ Ну, вот и пополнились наши ряды выдающимися молодыми людьми! ‒ вещал директор. ‒ А сейчас выступит с речью их представитель! Леди Кицунэ Уайтфокс! Прошу!

Кицунэ вздрогнула и резко повернулась к трибуне.

‒ Я? ‒ удивлённо прошептала она.

Все снова приветственно зааплодировали. Кицунэ собрала все силы внутри, чтобы подняться с места, и глянула на вис-мастера. Тот довольно ухмылялся.

«Это подстава! ‒ поняла Уайтфокс. ‒ Он хочет меня опозорить!» Ноги стали тяжёлыми, сердце в груди забилось, как гулкий молоток, который отдавал в висках. Ладони вспотели. И захотелось бежать отсюда подальше. Опустив голову, Кицунэ с трудом начала пробираться мимо сокурсников к трибуне.

«Спокойно, Кицунэ! Спокойно, ‒ мысленно говорила сама себе Уайтфокс. ‒ Чтобы со мной ни случилось, как бы моя жизнь ни ломалась… я… не стану убегать. Я буду стоять до конца и держать удар! Теперь это… моё второе правило!»

Девушка подошла к трибуне. Директор ей ободряюще улыбнулся и, уступив место, пошёл к преподавателям.По пещере прошел недоуменный шёпот: «Бакалавр? Выступать будет Бакалавр?»

«В самом деле почему? Почему я? Что я могу им сказать?» ‒ подумала Кицунэ, взглянув на толпу зрителей.  Капелька холодного пота стекла у девушки по спине, и она невзначай подняла обе руки и запустила в свои волосы. Этакий жест отчаяния. И в пещере воцарилась полная тишина.

И тут сознание Уайтфокс как будто засосало вверх в маленькое отверстие, и она увидела:

! Благотворительный вечер в День некурения проходил в третий четверг ноября по инициативе Международного союза по борьбе с раком. Было приглашено всё высшее общество и королевская семья. Естественно, Уайтфоксы тоже были там. Кицунэ увидела себя со

стороны, когда ей было пятнадцать лет. Вокруг неё светилась золотая аура с синими, фиолетовыми и красными переливами. Она была одета в миленькое белое платьице с вышитыми белыми цветами, а в волосах золотая роза. Само очарование!

Кевин в то время уже учился в Университете Международного Бизнеса и Экономики, поэтому его не было на благотворительном вечере. А Констанцию было четыре годика, и он остался дома с няней.

Отец в строгом костюме, но без галстука. Хмурый, он как будто был мыслями не здесь. От Антония всё также исходило странное свечение ярко-синего цвета. Мать не смотрела на него. Они словно были в ссоре. Кицунэ уже не помнила из-за чего они тогда конфликтовали.

И тут конферансье объявляет, что сейчас с речью выступит маркиз Антоний Уайтфокс. Отец вздрогнул и с удивлением посмотрел на сцену. Потом обернулся к жене, но та на него даже не взглянула. Зато Кицунэ увидела, как она сама подошла, обняла отца и сказала: «Папа! Круто! Давай покажи им! Сожги глаголом сердца людей!» Антоний улыбнулся ей в ответ: «Ты права, лисичка! Сейчас так и сделаю».

Маркиз Уайтфокс вышел на сцену и… вытащил сигарету, взял её в рот и щёлкнул зажигалкой так, будто собирается закурить. Все в зале с удивлением воззрились на него. Кто-то даже засмеялся такому абсурду: спикер решил закурить на благотворительном вечере в День некурения.

‒ Что? ‒ в недоумении спросил Антоний и вытащил незажжённую игарету изо рта. ‒ Вы думаете курение убивает? Позвольте я вам объясню кое-что. Вы знаете, сколько людей умирает от диабета? В три раза больше, чем от курения. Но достань я здесь шоколадку, вы бы ничего не сказали. Вы знаете, что вызывает рак? Это на самом деле не сигарета. Вызывает рак ваша генетическая предрасположенность. Вы можете курить годами и с вами ничего не произойдёт. Вся эта война против курения лишь для того, чтобы запретить выращивание табака. Ваше Величество, леди и джентльмены, участники и гости благотворительного вечера, я использовал эти аргументы… хотя я их выдумал…

В зале все рассмеялись.

‒ …и рассказал их нескольким своим друзьям, ‒ продолжил Антоний Уайтфокс. ‒ В результате пятеро из них поверили в то, что я сказал, а двое начали курить.

По залу снова прошел смех.

‒ Правильные слова и верным образом произнесённые могут изменить умы. Вы имеете силу вознести кого-то, а можете уничтожить чьё-то счастье, использовав только лишь слова. Вам кажется это преувеличением? Но от простого подбора слов будет зависеть то, как будет принято ваше сообщение. Вы можете говорить о прекрасных вещах, но скажете их неправильными словами и всё… Пшик. Эффекта не будет. Или будет совершенно не та реакция, на которую вы рассчитывали. Вот, например... У меня есть сын Констанций. Ему четыре года. И он имел дурную привычку рисовать маркерами на стенах. Однажды я захожу к нему вечерком и как раз вижу, как он рисует маркером. Я такой говорю: «Эй! Ты что? Тупой? Нельзя так делать! Больше никогда так не делай!» И угадайте, что произошло? Он продолжил рисовать на стенах маркером!

В зале снова все рассмеялись.

‒ Никто не любит угрозы, ‒ сказал отец Кицунэ. ‒ Никому не нравится быть запуганным. Его гордость не позволила меня послушаться. Он сделал это просто, чтобы досадить мне. Неделей позже я захожу в его комнату и вижу, что он вновь рисует на стенах и при этом нагло смотрит на меня. Я присел к нему и сказал: «Констанций, не делай так. Ты уже взрослый». И знаете что? Он больше никогда не рисовал на стенах. Потому что он хочет быть горд тем, что он уже взрослый. Так что слова имеют силу. Слова ‒ это сила. Слова могут быть вашей силой. Вы можете менять жизнь. Вдохновлять нации. И делать этот мир прекрасным местом. Разве не все мы этого хотим? Разве не для

этого мы здесь? Ваши уста могут источать яд или исцелять израненные души. Леди и джентльмены! ‒ Антоний снова вытащил сигарету и демонстративно смял её в руке. ‒ Так пусть же станет нашей целью исцеление!

Зал в восхищении зааплодировал Антонию Уайтфокс. !

Видение оборвалось. И Кицунэ открыла глаза. Все негативные эмоции куда-то испарились, а в голове у девушки стало светло и тихо… Словно штиль. Кицунэ тут же поняла, что хочет всем сказать.

Зрители же видели, как девушка с длинными светлыми волосами в жесте отчаяния запустила обе руки в свои волосы, но потом через секунды две будто очнулась, опустила руки, внимательно посмотрела на них и заговорила:

‒ Жизнь порой ощущается как сражение. Не так ли? Удар! Ещё удар! Эти удары предстают в виде наших ошибок, поворотов судьбы и обстоятельств. Но всё же мы продолжаем сражаться. Нам приходится учиться не падать в грязь лицом, учиться держаться на ногах и, если уж падать в разгаре боя, то всё равно подниматься и продолжать стоять! Профессор Де Вир, преподаватели, друзья и студенты самого загадочного университета в мире, можете вспомнить те события, когда жизнь пыталась отправить вас в нокаут? Кто ваш самый серьёзный противник? Очень часто этот противник ‒ это мы сами.

Тут Кицунэ подняла руку, показала на пальцах «один» и сказала:

‒ Мой первый бой: университет! Если честно, я хотела поступить на искусствоведа в Провиденс. Но меня отправили сюда в ссылку за "очень хорошее поведение". Удар был так удар! Наотмашь. Щека до сих пор болит. Я была в отчаянии и проревела всю ночь. Потом, конечно, я взяла себя в руки и решила, что раз меня угораздило попасть в Кикладский университет, то стану Целителем, как моя бабушка Анна Уайтфокс. И снова удар! Только в другую щёку. Успевай подставлять, как говорится. Я оказалась среди Бакалавров. Но! Этот бой ещё не окончен, ‒ и девушка посмотрела на вис-мастера. Тот уже не ухмылялся, а его тонкие губы стали ещё тоньше. Тогда Кицунэ показала на пальцах «два» и продолжила: ‒ Мой второй бой: грядущее замужество. Да-да. Мне всего семнадцать, а я уже обручена. И об этом, по-моему, уже все знают. Этот удар для меня, как ногой под дых. Прощай беззаботная молодость, свобода и веселье. Выходить замуж я не собиралась ещё этак лет десять. А вот жизнь бьёт и не спрашивает. Но! Я всё ещё сражаюсь! Я всё ещё стою.

И, наконец, Уайтфокс подняла три пальца вверх, произнеся:

‒ Мой третий бой: публичное выступление. Ух! Глоссофобия ‒ одно из самых распространённых социальных страхов. И вот на тебе! Признаться, я не знала, что мне придётся сегодня выступать с речью. И этот бой чистой воды импровизация! Как думаете: я держу удар?

Персик крикнула со своего места:

‒ Да!

Даниэль тоже выкрикнул:

‒ Да!

Тассия не отставала:

‒ Да!

‒ Да! ‒ подтвердила Кицунэ и даже пропела слова из песни Элтона Джона: ‒ Iʹm still standing! Yeah! Yeah! Yeah!

В пещере несколько студентов засмеялись и зааплодировали.

‒ Мир не такой уж солнечный и приветливый. Это очень опасное, жестокое место. И никто так сильно не бьёт, как жизнь. И не важно, как сильно вы бьёте в ответ. Главное, как вы держите удар, как двигаетесь вперёд. Важно, оставаться на поле боя, даже если вы одни. Ведь один воин в поле, всё равно воин. И даже если вы не Воин, а Целитель, или Пророк, или Философ, или Бакалавр, как я… в любом бою, главное, держать удар! Главное, стоять! Стоять с поднятой рукой и петь: «Iʹm still standing! Yeah! Yeah! Yeah!»

Кицунэ подняла кулак вверх, как бунтарка, и заменив одно слово в песне, пропела:

‒ We still standing!..

И в пещере все студенты весело подпели:

‒ Yeah! Yeah! Yeah!

Уайтфокс довольно заулыбалась на все тридцать два зуба, потом повернулась к директору и преподавателям, сделала официальный одзиги и вернулась на своё место среди Бакалавров.

Там её встретили с воодушевлением и криками:

‒ Молодец! Классная речь!

‒ Молчать! ‒ это в бешенстве выкрикнул вис-мастер, который внезапно встал со своего места. ‒ Я посмотрю, как вы будете держать удар на экзаменах в конце учебного года!

Герцог Орландо развернулся и покинул общеуниверситетское собрание. Преподаватели и студенты в растерянности переглядывались и смотрели ему в след. А профессор Де Вир вышел к трибуне, объявил о том, что собрание окончено, и поспешил за своим другом вис-мастером. Студенты снова весело загалдели, поднялись со своих ковриков и, переговариваясь, начали выходить из пещеры.

Глава 21. Палас

Кицунэподнялась и, пробираясь к выходу, начала глазами искать своих друзей. Но в толпе попробуй их найди! В какой-то момент ей даже показалась знакомая макушка с тёмными волосами с окрашенными аквамариновыми кончиками. Но впереди образовалось небольшое столпотворении, в котором и застряла Кицунэ. Вдруг она почувствовала, как кто-то полез ей под юбку. В жилах застыла кровь, и от возмущения перехватило дыхание. Какая мразь посмела? За всю её сознательную жизнь никто не смел её даже пальцем тронуть, даже пофлиртовать боялись или сделать комплимент! И всё потому что она встречалась с Торвальдом. А тут такое! Руки от гнева у девушки начали мелко дрожать, а к горлу подкатывать знакомая тошнота. Кицунэ медленно повернулась назад, чтобы посмотреть в глаза наглецу, и столкнулась с рыжей мордой Артура. Тот спокойно смотрел на неё, как ни в чём не бывало.

‒ Артурчик, ‒ плотоядно улыбнулась Уайтфокс, ‒ я предупреждала тебя насчёт носа?

‒ И что? ‒ ухмыльнулся он.

‒ А то, что я передумала, ‒ ответила девушка, переставив ноги поудобней, словно потопталась на месте, и со всей силы заехала коленом парню в пах. ‒ Вместо носа будет другая часть тела. Наслаждайся.

Артур охнул и согнулся пополам, схватив руками интимное место. На его лице отразились все человеческие муки.

Тошнота с новой волной подкатила к горлу, и Кицунэ, развернувшись, кинулась к выходу, толкая всех, кто повстречался на пути.

Выбежав из пещеры, хватая ртом воздух и держась за каменную стену, Уайтфокс отошла подальше от выхода из грота. Тошнота начала отступать. Отдышавшись, она подняла голову и увидела, что недалеко за пихтой стоит Хируми и о чём-то разговаривает с вис-мастером. Герцог Орландо улыбнулся грудастой блондинке, потрепал по плечу и повернувшись спиной, ушёл, не заметив Кицунэ. Хируми, напротив, повернулась лицом и увидела смотревшую на неё Уайтфокс. Подойдя поближе, Камура сказала ей, улыбаясь:

‒ Ну, что, сучка? Этот бой ты проиграла.

И не дождавшись ответа, грудастая блондинка, побежала с возгласом:

‒ Даниэль!

Кицунэ обернулась, провожая её взглядом, и увидела, как Хируми повисла на Шизо, что-то ему говоря. Даниэль повернулся, обнял её и тут же увидел, стоящую недалеко, Уайтфокс. Лучезарно улыбнулся, поднял большой палец вверх и одними губами произнёс: «Молодец!» Это всё не ускользнуло от внимания Хируми, и, покосившись на Кицунэ, интимно зашептала что-то Даниэлю на ушко, а потом потянула его

куда-то за собой.

Уайтфокс только устало вздохнула, как рядом материализовалась Персик.

‒ Следишь за сладкой парочкой?  ‒ спросила Мидори.

‒ Больно надо! ‒ отмахнулась Кицунэ. ‒ Но я видела, как Хируми о чём-то разговаривала с вис-мастером. Похоже, что они хорошо знакомы друг с другом.

‒ А я тебе говорила, не трогай её! ‒ напомнила Персик.

‒ Даже если бы я её не трогала, это ничего не изменило бы, ‒ проговорила девушка.

‒ Кто знает. А нашу милашку ты не видела?

‒ Видела, но потеряла из виду.

‒ Пойдём поищем её.

‒ Пошли.

Небольшой сад Белого замка имел оригинальное архитектурное решение в виде декоративных лестниц, балюстрад, широких террас, фонтанов и роскошных цветочных клумб. Окружая Верхний двор, с правой и с левой стороны расположились помещения: Рыцарские Палаты справа, где находился главный спортивный комплекс, и Женская башня слева, где находился лазарет. Впереди возвышалось главное здание замка ‒ Палас ‒ с шестью этажами, не считая многочисленных башенок.

У входа в Палас девчонки и нашли Тассию Брайт. Та в растерянности осматривалась, натянув рукава на кисти рук, и топталась на месте. Кицунэ подошла к ней сзади и обняла за плечи. Та от неожиданности вздрогнула.

‒ Решила без нас учиться? ‒ улыбнулась Уайтфокс.

‒ Ой! Девчонки! Я вас потеряла! ‒ Брайт чуть ли не расплакавшись кинулась обнимать Кицунэ и Персика: ‒ Почему мы не на одном факультете?

‒ Я вот о том же думаю, ‒ сказала Персик, кивнув.

Кицунэ сцепила пальцы в замок и потянулась вверх со словами:

‒ Ну, что? Считайте, что этот Белый замок у нас в кармане! На абордаж! ‒ и поскакала вверх по лестнице в Палас. Персик и Тассия за ней.

На первом этаже замка находился огромный Холлс доской почёта и доской объявлений; между Холлом и Тронным залом ‒ Зеркальная

галерея; собственно, сам Тронный зал, который служил помещением для балов и собраний в зимний период; обеденный зал и кафе; огромная библиотека; музей студенческих достижений и государственных достижений тех, кто окончил Кикладский университет (зал Героев); оружейная; оранжерея и капелла.

Персик присвистнула, оказавшись в Холле, который был украшен фресками в зелёных и золотых тонах на сюжеты из античных мифов. На доске почёта висели фотографии лучших студентов университета. Среди них была фотография Кристины Пхён-Джуно.

‒ Ты её знаешь? ‒ спросила Тассия, заметив интерес Кицунэ к этой фотографии.

‒ Да. Это невеста моего брата, ‒ ответила девушка.

‒ Красивая, ‒ грустно протянула Тассия.

‒ Декан у Целителей профессор Пхён-Джуно. Не её родственник, случайно? ‒ спросила Персик.

‒ Серьёзно? Как ты узнала? ‒ спросила Кицунэ.

‒ На доске объявлений есть список деканов.

Троица начала изучать список.

‒ У меня какая-то профессор Алита Мартинез, ‒ произнесла Уайтфокс.

‒ А у меняпрофессор Драгон, ‒ сказала Тассия.

‒ Герцог Орландо? ‒ удивилась Персик, потом повернулась к Кицунэ и добавила: ‒ Не видать тебе диплома Пророка.

‒ Кто знает. А у тебя кто? Профессор Джон Кук. Знаешь такого?

‒ Нет. Но уверена,что он очень умный.

‒ Ага. А ещё красивый и сексуальный, ‒ добавила Уайтфокс.

‒ Было бы не плохо. Но я буду счастлива уже от того, будь он просто справедливым, ‒ парировала Персик.

‒ А у Воинов профессор… Какаши Хатаке [16] ‒ засмеялась Кицунэ, смотря на список.

‒ Если бы это было так, я бы сразу же записалась в Воины! ‒ воскликнула Мидори. ‒ Но тут написано «профессор Кэйташи Хаттори».

‒ Ну, может он как Какаши? ‒ ухмыльнулась Кицунэ.

‒ Ну, это вряд ли, ‒ сказала Персик, потом посмотрела на план первого этажа Паласа и предложила: ‒ Может, зайдём в студенческое кафе? Я уже проголодалась.

‒ О! Я только «за»! ‒ согласилась Уайтфокс.

Брайт застонала:

‒ Я не брала с собой денег.

‒ О, Боже! Тассия! Как можно быть без денег в современном мире? ‒ удивилась Кицунэ.

Но та тяжело вздохнула.

‒ Ладно. Идём. Я угощу тебя чем-нибудь, ‒ снизошла Уайтфокс.

‒ Я ещё за прошлый раз не рассчиталась с тобой своим первым поцелуем, ‒ пропищала Тассия.

‒ Значит, рассчитаешься ещё и вторым, ‒ предложила девушка.

‒ В таком темпе она станет твоей наложницей, ‒ пробормотала Персик Кицунэ, когда они втроем направились в кафе.

‒ А ты ревнуешь?

‒ Возможно.

Кафе оказалось рядом с обеденным залом, который был огромный, а кафе маленьким. И то, и то было оформлено в стиле casual: пластик, стекло и даже бамбук. Приятная музыка,на стенах висят фотоработы и картины студентов (своеобразная выставка). В обеденном зале: большие столы, колоны, стандартное меню для обеда. В кафе: маленькие столики, плазменный экран с клипами играющей музыки, и меню из фаст-фуда, кофе, напитков, сладостей.

Пробираясь мимо маленьких столиков к стойке кафе, Кицунэ снова начала чувствовать на себе любопытные взгляды и даже услышала шёпот: «О! Это она! Она! Бакалавр, что толкала речь!»

‒ Кицунэ! ‒ за одним из столиков сидела девушка с тёмными волосами и ярко-синими глазами в университетской форме со значком Целителя на груди и помахала ей рукой.

‒ Привет! Отличная речь! Вдохновляющая!

‒ О! Кристина! Привет! Эммм… Спасибо, конечно! А я только-только о тебе вспоминала! ‒ сказала Уайтфокс подходя к столику, за которым помимо Пхён-Джуно сидели ещё три человека, и двое из них первокурсники Целители Ким Джинсу и Бхумика Кханделвали.

‒ Это мои подруги Персик и Тассия, ‒ представила своих спутниц Кицунэ.

‒ Ого! Философ и Пророк? Подруги из других факультетов? ‒ удивилась Кристина. ‒ А это мой… эммм… друг Рахит Кханделвали. Нам поручили ознакомить первокурсниц с университетом. С Ким и Бхумикой вы, наверняка, знакомы.

‒ Да. Встречались, ‒ Уайтфокс холодно кивнула им.

‒ А вы, наверняка, родственники, ‒ сказала Персик, глядя на Рахита и Бхумику.

‒ Да, мы брат и сестра, ‒ ответил смуглый парень, сидящий рядом с Кристиной.

‒ Вот это да! Два Целителя в одном поколении, да ещё и в одной семье! Небывалая редкость! ‒ восхитилась Мидори.

‒ Да, и мы первые Целители в нашем роду! ‒ гордо заявила Бхумика.

‒ Обалдеть! Эолы? Это невероятно! Встретить в реальной жизни зачинателей в чьем-то роду! ‒ Персик чуть ли не прыгала от восторга.

‒ Эолы? Это кто? ‒ спросила Тассия.

‒ Эол, по-моему, это древнегреческий владыка ветров. Полубог, обитавший на плавучем острове Эолии. Струны его арфы звучали при дуновении ветра, ‒ проговорила Кицунэ.

‒ Да, ‒ сказала Персик, ‒ но по другой версии Эол считается обычным человеком, пусть и героем с функциями бога. А также родоначальником эолийцев. То есть первый в роду. Поэтому слово «эол» стало нарицательным.

‒ Тогда получается, что Кицунэ тоже эол? ‒ спросила Тассия.

‒ Нет. Она ка́тохос[17],‒ ответила Мидори.

‒ Ка́тохосы обладают двумя или тремя способностями. Всеми четырьмя ещё никто не обладал. По крайней мере, это не было зафиксировано.

‒ Персик! Ты знаешь про ка́тохосов? Это материал второго курса! ‒ удивилась Кристина.

‒ Да, у меня невероятно умная подруга, ‒ Уайтфокс приобняла Мидори за плечи.

‒ Постойте! ‒ воскликнула Пхён-Джуно. ‒ Кицунэ, как ты можешь быть ка́тохосом, если ты Бакалавр?

‒ А! ‒ отозвалась Ким Джинсу. ‒ На отборе она заявила, что обладает всеми четырьмя способностями.

‒ Это правда?‒ Кристина недоверчиво посмотрела на будущую золовку.

‒ Правда, ‒ серьезно ответила Кицунэ, а потом вдруг тон её голоса переменился с серьёзного на беспечный: ‒ Ах, я так проголодалась. Пойдёмте уже что-нибудь себе возьмём.

И Уайтфокс потащила Персик и Тассию к стойке кафе.

___________________________________________


[16] Какаши Хатаке – шиноби Скрытого Листа из клана Хатаке,вымышленный персонаж манги, созданной Масаси Кисимото, и снятого по ней аниме-сериала "Наруто".

[17] Ка́тохос(греч. κάτοχος) ‒ обладающий.

Глава 22. Факультет Бакалавров

После перекуса в кафе Персик, Тассия и Кицунэ разделились, и каждая отправилась на свой факультет.

Обитель Бакалавров находилась на втором этаже Паласа. В их распоряжении были огромные лекционные залы, отдельный актовый зал, персональная библиотека, лаборатории, студии и, соответственно, деканат и несколько кафедр.

У доски объявлений и расписания занятий было не протолкнуться. Кицунэ Уайтфокс спасло только то, что она была высокого роста, поэтому легко смогла найти себя в списках и переписать расписание своей группы. Естественно, первую пару вела профессор Алита Мартинез, декан Бакалавров. И преподавала она «Право». Вторая пара была «Высшая математика», которую вёл профессор Хирономо Кэмпбелл, а третья ‒ «Экономика» с профессором Матильдой Фридман.

Бакалавры на первом курсе также изучали общую физику, химию, филологию, политологию, английский, арабский и японский языки.

Аудитория для лекций по «Праву» находилась недалеко от кафедры, поэтому Кицунэ быстро её нашла и зашла внутрь. Места для слушателей располагались амфитеатром, а на сцене была установлена трибуна и оборудование для презентаций. Все пятнадцать первокурсников-бакалавров уже были там.

Увидев вошедшую Уайтфокс, Карл замахал ей рукой:

‒ Кицунэ! Мы здесь! Садись с нами!

Но Артур толкнул его локтем и что-то тихо, так, чтобы никто не слышал, сказал. От чего коренастый парень смутился и забурчал:

‒ Ну, и что,что наблевала… Она всё равно классная. И такую речугу сегодня толкнула!

Но Артур продолжал ему что-то втирать, и Карл от этого всё больше мрачнел.

На первом ряду в гордом одиночестве с книгами и тетрадками сидела Хируми Камура. Кицунэ со злорадством отметила себе, что грудастая блондинка так и не завела себе друзей среди одногруппников. Поэтому лёгкой походкой от бедра подошла к ней, села рядом и спросила:

‒ Какие у тебя отношения с вис-мастером?

Хируми повернулась к ней, вызывающе посмотрела и сказала:

‒ Не твоего ума дело.

‒ Повежливее, Камура! А то списать не дам.

‒ Думаешь,что смогла выпендриться на собрании и теперь умнее меня? Как бы не так! И вообще! Какого хрена ты села со мной?

‒ Хочу держать тебя поближе [18], ‒ улыбнулась Кицунэ.

Хируми воззрилась на неё, как на ненормальную.Тут прозвенел звонок, и в аудиторию зашла профессор Алита Мартинез. Это была женщина средних лет, среднего роста, среднего телосложения. На ней был строгий чёрный костюм и белая блузка. Её тёмные волосы были коротко пострижены. А на носу поблескивало пенсне.

‒ Здравствуйте. Меня зовут Алита Мартинез. И я декан вашего факультета. Бакалавры, конечно, не обладают особыми способностями, зато нас большинство. И наши люди есть повсюду: во всех организациях, во всех представительствах и департаментах. Очень важно вам учиться, а потом и работать слажено, быть всегда вместе, помогать друг другу и поддерживать друг друга. Тогда и никакая сила не нужна. Потому что мы и есть та самая сила, что поддерживает порядок внутри системы. Очень порадовала сегодня юная леди Уайтфокс.

И профессор Мартинез посмотрела прямо на Кицунэ. Девушка даже бровью не повела. Как сидела без тетрадки и ручки возле Хируми, обложенной книгами, так и продолжала сидеть.

‒ Превосходная речь, ‒ сказала декан, глядя на Уайтфокс. ‒ Сколько запала и стремления к борьбе! Остается надеяться, что весь свой пыл ты направишь на отстаивание интересов нашего общества. Иначе мы задавим тебя числом. И ты прочувствуешь на себе, что один в поле всё-таки не воин. Но вместе ‒ мы сила. И чтобы управлять этой силой нужен порядок. А порядок ‒ это закон. Вот изучению законов мы и займёмся на моих лекциях. Кто знает Конституцию? Юная госпожа Уайтфокс.

‒ Вы серьёзно? ‒ удивилась Кицунэ.

‒ Абсолютно.

Девушка вздохнула, встала с места и начала декларировать по памяти:

‒ Статья 1.Соединённое Королевство Микены управляется непрерывной на вечные времена королевской династией. Статья 2. Особа короля (либо королевы) священна и неприкосновенна. Статья 3. Король (либо королева) ‒ глава государства, обладает верховной властью и осуществляет её в соответствии с постановлениями настоящей конституции…

‒ Достаточно,‒ отрезала профессор Алита Мартинез. ‒ Я рада, что ты знаешь. Надеюсь, что и остальные тоже знают. Если же нет ‒ вызубрите!

Кицунэ села на место и подперла щеку рукой. Все государственные законы (да и не только государственные) она более или менее знала. Отец поднатаскал. А ещё Кицунэ понимала, что мать права: если она не выйдет замуж за Торвальда, то станет своего рода изгоем общества. Никто её не поймёт. И будут относиться к ней либо снисходительно, как с дурочкой, либо с пренебрежением. Уайтфокс с тоской

посмотрела на свой гранатовый браслет и подумала, что вместо того, чтобы искать способы, как снять его, она просиживает юбку на лекциях по «Праву». Во истину, общество в целом не волнует твои личные проблемы. «Может, прогулять пары? Но следующая лекция по «Высшей математике», которую ведёт красавчик Хирономо. Надо пофлиртовать с ним и позлить Хируми», ‒ Кицунэ глянула на соседку, которая старательно записывала в тетрадь всё, что вещала профессор Мартинез.

К концу лекции декан обратилась ко всем:

‒ А на последок самое вкусное: кто хочет быть старостой?

Все зароптали, а потом притихли.

‒ Добровольцев нет? Юная леди Уайтфокс?

‒ Спасибо. Но какая из меня староста? ‒ Кицунэ развела руки над своей пустой партой. ‒ А вот моя соседка справится с этой ролью. Она очень старательная. Цитирую её слова: «Я сюда учиться приехала, а не балду гонять». Вы бы видели сколько у неё книг!

‒ Вот как? ‒ профессор Мартинез посмотрела на грудатую блондинку, заставленную учебниками. ‒ Книги вижу. А соседка?..

‒ Хируми Камура, ‒ представилась блондинка, вставая с места.

‒ Соглашайся,‒ прошептала Кицунэ. ‒ Будешь чаще забегать в учительскую. По поводу и без. Ну, или на кафедру Высшей математики.

Хируми зыркнула на неё, но всё же ответила:

‒ Я согласна, профессор.

‒ Замечательно. Лекция окончена, ‒ отчеканила декан. ‒ Староста, заберите журнал.

Тут же зазвенел звонок. И все повскакивали со своих мест, собирая вещи, чтобы идти в лекционный зал по «Высшей математике».

Следующая аудитория была также амфитеатром, только находилась в другом крыле Паласа. Кицунэ снова села на первый ряд возле Хируми. Та только на неё покосилась, достала огромный фолиант по «Высшей математике», открыла его и углубилась в чтение. Кицунэ подперла голову рукой и уставилась на соседку:

‒ Камура, ты сказала, что этот бой я проиграла. Что ты имела в виду?

Из-за фолианта послышалось злорадное хихиканье, а потом последовал ответ:

‒ Узнаешь. И чем позже, чем лучше.

Уайтфокс резким движением положила фолиант на парту и посмотрела в серые глаза Хируми:

‒ Не зли меня, мисс пятый размер.

‒ Ой,боюсь-боюсь тебя, доска-два-соска.

Тут в аудиторию вошёл Хирономо Кэмпбелл и вслед за ним прозвенел звонок.

‒ Всем привет! Рассаживайтесь, ‒ сказал профессор. ‒ Кто староста? О! Хируми!

Камура подошла и отдала ему журнал.

‒ Спасибо, ‒ улыбнулся математик. ‒ Единственный плюс того, что я провозился с вами эти два дня так это то, что я вас всех уже знаю, и вы знаете меня. Итак, притупим! Высшая математика! Что это такое? Это… Хируми, да?

Камура поднялась с места и отчеканила:

‒ Высшая математика включает в себя аналитическую геометрию, высшую и линейную алгебру, дифференциальное и интегральное исчисления, дифференциальные уравнения, теорию множеств, теорию вероятностей и элементы математической статистики. Часто используется в экономике и технике.

‒ Эээ…О-о-о-о… Молодец! Я впечатлён.

Хируми зарделась и села на место.

‒ Ну, что ж…Продолжим, ‒ сказал профессор. ‒ Первая тема у нас… Матрица! Кто смотрел фильм?

‒ Я!

‒ И я!

‒ Я тоже смотрел!

‒ Все смотрели. Молодцы! Но, к сожалению, не о фильме речь пойдёт, ‒ проговорил Хирономо. ‒ Матрица ‒ это таблица чисел, состоящая из n строк и m столбцов. Матрица выглядеть может вот так…

И Кэмпбеллвзял мел и написал на доске числа в виде таблицы:


1  3  2  4

2  1  2  1

0  3  1  1


Кицунэ добросовестно достала из рюкзака тетрадь и ручку, и начала всё записывать. Всё-таки математика для неё была серьёзной наукой.

‒ Числа, расположенные горизонтально называются строкой. А числа, расположенные вертикально называют столбцом, ‒ продолжал вести лекцию Хирономо. ‒ Эту матрицу можно обозвать буквой А. И тогда принято говорить, что матрица А состоит из трёх строк и четырёх столбцов. Число, которое располагается на пересечении строк…

Какое число располагается на пересечении строк Кицунэ не узнала, потому что уснула прямо на своей тетрадке с ручкой в руках. И это при том, что она сидела в первом ряду! Проснулась она внезапно и испуганно, как будто почувствовала, что кто-то сверлит её взглядом. В аудитории никого уже не было и только профессор Кэмпбелл сидел рядом на её парте.

‒ Как спалось? ‒ ухмыльнулся математик.

‒ Простите, профессор. Я уснула, ‒ виновато пробормотала Уайтфокс.

‒ А я так старался, чтобы тебе понравилась моя лекция, ‒ вздохнул Хирономо.

‒ Простите, ‒ Кицунэ сладко зевнула и потянулась. ‒ Математика это не моё. Но я постараюсь всё выучить.

‒ Ты же заявила, что у тебя дар Философа! Математика должна быть для тебя, как семечки! ‒ возмутился профессор.

‒ Наверное, всему есть предел, ‒ Уайтфокс снова зевнула и начала запихивать тетрадь и ручку в рюкзак. ‒ Как с даром Пророчества, например. У меня уже дважды были видения, но я так и не поняла, как это работает.

‒ Ох, Кицунэ-Кицунэ…

Тут только Уайтфокс заметила, что профессор Кэмпбелл ведёт себя не как преподаватель, а как друг, что ли… Обращается по имени, да ещё и уселся на её парту. Это её удивило, и она в недоумении уставилась на математика.

‒ Мой тебе совет,‒ продолжал математик, ‒ на зачётах, экзаменах по точным и естественным наукам очень важно хоть что-то понимать. Запомни, ХОТЬ ЧТО-ТО. Полное отсутствие мыслительных процессов просто бесит преподавателя.

‒ Эй! Я только уснула на вашей первой лекции, а вы меня уже в дуры записали! ‒ возмутилась Кицунэ.

Хирономо засмеялся, а потом добавил:

‒ И ещё один важный совет: посещать все лекции и не спать на них. Пей кофе, энергетики… Спички в глаза вставляй. Но не спи. Это ОЧЕНЬ важно.

‒ Вас так обидел мой здоровый сон? ‒ девушка невинно захлопала своими ресницами. ‒ Могу в качестве извинения угостить вас обедом.

Кэмпбелл повернулся к Уайтфокс и внимательно на неё посмотрел, будто пытался что-то уразуметь, а потом проговорил:

‒ Не стоит. Если узнают в университете, могут всё неправильно понять.

‒ Обед! ‒ Кицунэ глянула на часы и подскочила. ‒ Я проспала обед! Девчонки меня прибьют. Бли-и-и-ин! Где теперь их искать?

Закинув рюкзак на плечи и выскочив из-за парты, Кицунэ побежала к дверям, но потом остановилась, обернулась к преподавателю и сказала:

‒ Спасибо за советы, профессор Кэмпбелл! Я обязательно буду им следовать!

Уайтфокс пулей выскочила за дверь и помчалась по коридору.


____________________________________________________________________

[18] ссылка на слова китайского стратега и мыслителя Сунь Цзы: «Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе».

Глава 23. Закон бутерброда

Ни в обеденном зале, ни в кафе девчонок не было. Это раздосадовало Кицунэ Уайтфокс: «Без мобильной связи тяжело. Ну, и что теперь делать?»

Выйдя из кафе, девушка чуть было не сбила с ног Даниэля Шизо, но он устоял и даже быстро среагировал, обняв Кицунэ за талию:

– О, детка, ты сегодня сногсшибательна, – криво улыбаясь, проговорил он.

– Даниэль, ты перепутал меня с Хируми. Я – Кицу-кицу, вообще-то.

– Я думал, что тебе не нравится, что я тебя так называю, – сказал Шизо, отпуская Уайтфокс из объятий, опасаясь, что её начнёт тошнить.

– «Деткой» меня Торвальд постоянно называл. Так что уж лучше «Кицу-кицу».

– Тебе не угодишь! – пробурчал голубоглазый блондин.

– Можно угодить, если ты случайно не знаешь, где Персик с Тассией.

– Случайно знаю, – криво ухмыльнулся Даниэль.

– Где? – обрадовалась Уайтфокс.

Шизо галантно протянул ей руку и сказал:

– Идём. Покажу.

Кицунэ приняла его руку, и они вышли из Паласа.

– Ты как? Тебя не тошнит? Ничего, что я держу тебя за руку? – заботливо спросил голубоглазый блондин.

– Всё в порядке. А куда ты меня ведёшь? – проговорила девушка, заметив, что они идут вдоль главного здания Белого замка.

– Увидишь! – ответил Шизо, а потом свернул за угол, и там сразу же был вход в подвал. Над входом красовалась вывеска «Закон

бутерброда».

Спустившись вниз, они оказались в баре.

Столы из темного дерева были обшарпанные и тесно расставленные. На стенах бесконечные надписи, картинки и юмор, смысл которых был понятен только избранным. «Подвальная» атмосфера… Всё это создавало ощущение, что это тот самый «их бар». За одним из столиков сидели Персик, Тассия и Ярик. Они весело болтали о чём-то и ели бутерброды.

Пробираясь мимо столиков к друзьям, Даниэль сказал Кицунэ:

– Несмотря на то, что это именно бар, и по еде вроде как можно вообще не заморачиваться, именно здесь подают самые вкусные сэндвичи, которые я когда-либо пробовал.

– О! Кицунэ! – закричала Персик, увидев подругу. – Даниэль, ты всё-таки нашёл её!

– Ну, я же обещал, – довольно заулыбался Шизо, садясь рядом.

Кицунэ села между Даниэлем и Тассией.

– Куда ты пропала? – спросила Брайт.

– Вы не поверите! Я уснула на Вышке. На первом ряду!

Даниэль рассмеялся:

– Ты гонишь? Кицу-кицу! Ну, ты даёшь!

– Без шуток, – улыбалась Уайтфокс.

– Бедный профессор Кэмпбелл, – пропищала Тассия.

– Кстати, как он отреагировал? – спросила Персик.

– Дал мне выспаться, – засмеялась Кицунэ.

Все тоже рассмеялись и загалдели одновременно:

– Ого!

– Обалдеть!

– Хороший преподаватель!

По настоянию Шизо, Уайтфокс заказала себе сэндвич на тостовом хлебе с беконом, руколлой, вялеными томатами и копчёным соусом BBQ.

– Ммм… Как вкусно! – восхитилась девушка.

– Ха! Ну, конечно! Я же говорил! – воскликнул голубоглазый блондин.

– Ну, а у вас, что было? – спросила Уайтфокс.

– Профессор Кук оказался очень умным, обаятельным, обворожительным… – начала Персик.

– Старичком, – продолжила Кицунэ, хихикая.

– А вот и нет! Он приблизительно такого же возраста, как профессор Кэмпбелл, – довольно улыбаясь, сказала Мидори.

– Да ладно! И уже декан?

– Да-а-а! И у него классная задница! – не унималась Персик.

– Ты уже её пощупала?

– Нет, только видела.

– У меня тоже классная задница! – выпалил Ярик, поднимаясь со стула и поворачиваясь ко всем пятой точкой, приподняв пиджак, чтобы лучше было видно. Кицунэ, Персик и Тассия расхохотались на весь бар. А Даниэль запустил свой рюкзак прямо в спину друга:

– Сядь!

– Эх… А мне опять не везёт, – заныла Тассия. – У меня декан реальный старичок. И это вис-мастер. Он такой страшный. Как глянет своими глазищами, так сердце в пятки уходит. На его парах стоить гробовая тишина. Зато рассказывает всё интересно, чётко и понятно. Даже записывать не нужно.

– Не волнуйся, Тассечка! У нас тоже старичок, – сказал Даниэль.

– Да, – подтвердил Ярик, – Кэйташи Хаттори. Мелкий такой япошка. Напоминает мастера Йода.

– Или мастера Шифу, – вставил Даниэль.

– Да. Или его. Интересно, он тоже так дерётся, как эти мастера?

– Вы ещё не видели? – спросила Кицунэ.

– Нет, – ответил Ярик. – На лекциях он читал трактат о военной стратегии «Искусство войны» Сунь Цзы.

– Я чуть не умер со скуки, – сказал Шизо, – но если бы я уснул на его лекции, вряд ли он дал бы мне выспаться.

– Заснёшь у него! Конечно! – воскликнул парень в очках. – Он как ударил журналом по трибуне, что я аж подскочил.

– Я тоже, – засмеялся Даниэль.

– Ну, а твой декан какая? – спросила Персик у Кицунэ.

– Та ещё стерва!

– Серьёзно? – заинтересовался Шизо.

– Да. Втирала, что нужно быть послушным винтиком в системе. И вызвала пересказать Конституцию.

– Всю? – удивилась Мидори.

– Я бы всю рассказала, но ей это было неинтересно, – ответила Уайтфокс. – Она думала, что я не знаю Конституцию. И этим хотела поставить меня на место после моего успеха с речью на собрании.

– Кстати, хорошая речь, – сказал Ярик. – Ты реально не готовилась, как и сказала? Всё было чистой импровизацией?

– Да. Вис-мастер не назначал меня оратором. Это было чистой воды подстава, – ответила Кицунэ. – Интересно, почему он не смог предсказать успех моего выступления?

– Возможно, он не может «видеть» всё! – предположила Тассия.

– Или он не «видит» тебя, Кицунэ, – добавила Персик.

– Меня? Чем же я особенная?

– Тем, что ты абсолютный ка́тохос, например, – ответила Персик.

– Ка́хотос? – удивился Даниэль.

– Это тот, кто обладает несколькими способностями, – ответила Тассия.

– В общем, почему герцог Орландо не «видит» тебя или не всегда «видит», надо будет ещё разобраться, – проговорила Мидори. – А

пока надо идти на последнюю пару.

– Да. Точно, – Кицунэ глянула на часы. – Время быстро пролетело.

Друзья поднялись из-за стола, расплатились за эндвичи и отправились в Палас.

– После пары зайдёшь за мной? – спросила Тассия у Кицунэ по дороге. – А то у нас сейчас практические занятия по Пророчеству. Я очень нервничаю.

– Хорошо. Не нервничай. У тебя всё получится, – сказала Уайтфокс. – Я своими глазами видела, как ты входишь в транс.

– Спасибо, – пробормотала Брайт.

На площадке второго этажа Кицунэ рассталась с друзьями и пошла на лекцию по «Экономике».

Хируми ещё не было в аудитории. Да и Уайтфокс на этот раз не собиралась с ней садиться. Вдруг «Экономика» окажется такой же скучной, как и «Высшая математика»? Снова заснуть на первой парте Кицунэ как-то не хотелось, поэтому она поднялась на самый верх и села на последний ряд.

Вскоре Хируми Камура зашла в лекционный зал, увидела, где сидит Уайтфокс, обрадовалась и села на своё место на первом ряду.

– Пигалица, – пробормотала Кицунэ и достала из рюкзака тетрадь и ручку.

Прозвенел звонок. Но преподаватель пришла только десять минут спустя. Это была женщина невысокого роста с грушевидной фигурой. Задница по сравнению с телом у неё была огромная. Сначала она молча вытерла доску. И от этого её пятая точка минуты две была на виду.

– Вот это задница, так задница. Жаль Персик не видит. Хотя ей такое вряд ли понравилось бы, – прошептала сама себе Уайтфокс.

Тут преподаватель обернулась и посмотрела прямо на Кицунэ.

«Надеюсь, она меня не услышала», – подумала девушка и непроизвольно съехала на сидении вниз, приняв полулежащее положение, как бы говоря языком тела «провалиться бы мне сквозь землю».

– Меня зовут профессор Матильда Фридман. Я буду вести у вас «Экономику».

Манера разговора у неё была медленная, неторопливая, как будто она специально растягивала слова или ей было лень говорить.

– Как по-вашему, что же такое экономика? – спросила преподаватель.

Все загалдели:

– Ну… Это наука…

– Когда нужно меньше тратить…

– Моя мама вечно орёт, что надо экономить…

– Хе-хе…Экономика должна быть экономной.

– Нет такой науки, как экономика! – выкрикнула Уайтфокс с последнего ряда. – Есть такая наука, как математика! И всё, что нам нужно, так это научиться считать и анализировать.

– Кто бы говорил! – ответила Хируми, развернувшись к ней. – Ты вообще сегодня спала на математике!

– Зато потом я оказалась наедине с профессором Кэмпбеллом! – улыбнулась Кицунэ, увидев, как Камура побагровела от злости.

– Успа-а-ако-о-ойтесь, – протянула профессор Фридман. – Экономика – это наука, юная леди Уайтфокс, изучающая способы наиболее эффективного использования ограниченных ресурсов. Что такое ресурсы?

Все замолчали. Слово вроде понятное, но непонятно, как объяснить.

– Ресурсы – это запасы. Источник чего-либо, – ответила Хируми.

– Верно, – сказала профессор Фридман. – Есть неисчерпаемые ресурсы, а есть… ограниченные. Какие неисчерпаемые ресурсы вы знаете?

– Вода… Воздух…

– Солнечная радиация… Гравитация… Энергия приливов и отливов…

– Вода, между прочим, в некоторых регионах Земли является ограниченным ресурсом, – продолжила преподаватель. – Какие ещё ограниченные ресурсы бывают?

– Земля!.. Деньги!..

– Ве-е-ерно, – проговорила профессор, – земля со всеми её богатствами, капитал, труд, предпринимательские способности, а также сверхспособности, которым обучают только в Кикладском университете.

«Экономика» оказалась не такой скучной, как «Высшая математика», но манера разговора преподавателя просто усыпляла. Кицунэ себя уже и щипала, и шлёпала по щекам, и жутко хотелось взять журнал и стукнуть им по столу, как это делал профессор Хаттори, а ещё лучше стукнуть по голове профессора Фридман, чтобы она говорила как-то быстрее и эмоциональнее.

Наконец-то прозвенел звонок, означающий окончание лекции, и все зашевелились.

– Я вас не отпуска-а-ала, – протянула преподаватель и повернувшись к доске начала чертить график спроса и предложения. – График показывает, что цена равновесия будет в пересечении кривых спроса и предложения.

– Простите, профессор, – вдруг сказала Кицунэ, – как вы можете преподавать нам экономику, когда сами пренебрегаете самым ограниченным ресурсом, каким мы только можем обладать? Это время. Вы опоздали на лекцию, а теперь задерживаете нас.

Матильда Фридман перестала чертить график и повернулась к аудитории:

– А вас никто не держит здесь, юная леди Уайтфокс. Если ваше личное время ограничено, то вы можете потратить его как сами того пожелаете. И здесь мы сталкиваемся с ещё одной категорией в экономическом анализе: необходимость выбора. И когда мы говорим про выбор, то мы всегда имеем в виду альтернативные издержки. Что такое альтернативные издержки?

Все молчали.

– Это ценность наилучшей из альтернатив, от которой вы отказались, сделав данный выбор, – продолжила преподаватель. – Это понятно?

Все молчали в ожидании.

– Например… У вас есть личное время. Допустим один час. Вы его можете потратить на сон, как юная леди Уайтфокс на «Высшей математике», или на личные дела, собравшись куда-то уйти, или спокойно посидеть и дослушать «Экономику». Все эти альтернативы взаимоисключаемы. Вы не можете одновременно спать и учиться. Конечно, бывают случаи, когда пытаются совместить, но я как преподаватель категорически против. Либо спать, либо учиться. Поэтому… существует система приоритетов. Вот для вас, юная леди Уайтфокс, на первом месте стоит «уйти по личным делам», на втором, я так понимаю, – «выспаться», а на последнем месте – «дослушать лекцию по экономике». В таком случае, если вы сейчас уснёте, то альтернативными издержками будет наилучшая из оставшихся альтернатив. Это «уйти по личным делам» в данной системе приоритетов. Скажите, если сейчас юная леди Уайтфокс встанет и уйдёт, останутся ли у неё альтернативные издержки?

Все молчали в недоумении.

– Конечно, останутся! Наилучшая из альтернатив это «выспаться», – сказала профессор Фридман. – Но учтите, юная леди Уайтфокс, что знания – это тоже ограниченный ресурс. И на экзамене вы это почувствуете. Так что советую пересмотреть свою систему приоритетов.

И преподаватель снова повернулась к доске, чтобы дочертить график спроса и предложения.

Глава 24. Розовый конверт

– «Юная леди Уайтфокс»… «Юная леди Уайтфокс»… Какже меня бесит эта жопастая черепаха, – пробормотала Кицунэ и побежала по

коридорам второго этажа. Девушка всё-таки осталась до конца лекции, и теперь опаздывала к Тассии, ведь та просила зайти за ней после занятий.

Выскочив на лестничную площадку, Кицунэ заметила,как мимо нее прошёл человек в форме почтальона. Она ещё успела удивиться, что в Белый замок так поздно приносят почту.

Перепрыгивая через ступеньки, Кицунэ поднялась на третий этаж и, беспечно влетев в коридор, нечаянно врезалась в кого-то. Листы бумаг посыпались из рук прямо на пол. Уайтфокс, извиняясь, кинулась их поднимать, как вдруг среди этих бумаг на полу заметила розовый конверт со знакомым почерком. Рука сама непроизвольно потянулась к нему, но её опередили: старческая сухая рука перехватила конверт.

Кицунэ медленно поднялась и увидела, что врезалась в самого вис-мастера. Он надменно смотрел на неё и понимал, что она догадалась о его неправомерном изъятии письма.

– Откуда у вас этот конверт? – спросила девушка.

– Я не обязан отчитываться перед вами, юная леди Уайтфокс, – ответил герцог Орландо, выдирая из её рук те бумаги, что она успела собрать.

– Этот конверт не принадлежит вам, – настаивала Кицунэ.

– Это не вам решать, – зло процедил вис-мастер.

Наглость этой девчонки его начинала подбешивать.

– Вы вмешиваетесь в личную переписку. Верните письмо! – потребовала Уайтфокс.

– На этом конверте нет вашего имени. Значит, это не ваша переписка. И вы не имеете никакого права на этот конверт. А вот я герцог Орландо Драгон. Один из представителей правящей династии. И мне на этом острове принадлежит всё. И вы в том числе. Захочу, и вас исключат из университета. А захочу, и вам отрубят голову, – сказал вис-мастер, злобно улыбнулся и, обойдя остолбеневшую девушку, вышел из коридора.

Кицунэ медленно обернулась и посмотрела ему вслед. Вдохнула, выдохнула и подумала: «Теперь у меня есть ещё одно правило: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта… ни герцога Орландо. Я не боюсь тебя, старикашка!»

– Кицунэ! – услышала Уайтфокс сзади себя и обернулась.

К ней приближалась Тассия:

– Ты не забыла зайти за мной! Эммм… На тебе лица нет. Что-то случилось?

– Столкнулась сейчас с вис-мастером.

– Ох, Кицунэ… По-моему, тебе не стоит вступать с ним в противостояние.

– Ещё как стоит! Как твоя практика? – спросила Уайтфокс.

– Ужасно! Я не смогла войти в транс. Вис-мастер так посмотрел на меня, будто я самое большое разочарование в его жизни.

– У него письмо Персика.

– Что? – удивилась Тассия.

– Письмо, которое написала Персик своей маме с просьбой дать нам адрес моей бабушки. Герцог Орландо контролирует всю корреспонденцию на этом острове. И спокойно может изъять любое письмо. Надо найти другой способ, как связаться с моей бабушкой, – спокойно сказала Уайтфокс и направилась на четвертый этаж за Мидори. Брайт поплелась следом.

Факультет Философов находился на четвёртом этаже, и когда Кицунэ и Тассия вошли туда, то показалось, что они попали в другой мир.

Уайтфокс присвистнула и сказала:

– Я хочу здесь учиться.

Если интерьер и архитектурное решение на факультетах Бакалавров и Пророков были в классическом и античном стиле соответственно, то факультет Философов отличался воздушностью пространства, а объекты были открытыми, игривыми, выразительными и гибкими. На стене у самого входа размещались «Lo-Fi пиксели», с тысячами поворотными кусками пластика в розовом, голубом, зелёном и жёлтом цветах. Философы посредством вращения и объединения этих частей создавали цветные узоры или оставляли сообщения своим друзьям. Поэтому стена постоянно менялась. Остальные стены, колоны, переходы и лестницы на четвёртом этаже были также невероятны с широким применением смелых цветовых решений. Например, центральное фойе было в виде космического корабля, который больше напоминал стручок зелёного горошка. Там-то и нашли подруги Персик Мидори, которая стояла в толпе девушек-философов и разговаривала с преподавателем, которого-то и преподавателем можно назвать с большой натяжкой. Он был молод, очень красив, с длинными тёмными волосами до пояса и светло-карими глазами. В ушах пирсинг, а на запястьях многочисленные браслеты. Одет был в белую рубашку с закатанными рукавами и чёрные брюки, которые плотно облегали упругую пятую точку.

– По заднице видно, что это профессор Кук, – сказала Кицунэ Тассии.

Брайт стояла и уже пускала слюни по этому преподавателю. Впрочем, она не одна такая. Казалось, что все девушки в фойе так делают.

– Он похожна селебрити, – выдохнула девушка-аквамарин.

– Он всего лишь преподаватель, – напомнила Уайтфокс.

Когда они подошли к толпе, декан Философов повернулся и, увидев Кицунэ, сказал:

– Юная леди Уайтфокс! Целитель-ка́тохос несправедливо распределённый к Бакалаврам.

Кицунэ остолбенела, а потом повернулась к Персику:

– Ты ему рассказала?

– Нет, – обескуражено ответила Мидори.

– О! Я просто, как и вис-мастер, могу видеть способности других людей, – пояснил профессор Джон Кук. – Только мне не нужно входить в их сознание. Я определяю способность по цвете ауры. У вас, юная леди Уайтфокс, золотая с синими, красными и фиолетовыми переливами. А у вашей спутницы…

Преподаватель посмотрел на Тассию Брайт, и та моментально раскраснелась.

– Фиолетовая, – вставила Кицунэ.

– Скорее нежно-сиреневая. О, вы тоже можете видеть, юная леди Уайтфокс? – удивился декан Философов.

– Да. То есть «нет». То есть «да». Я могу видеть ауру только в своих пророческих видениях, – сказала Уайтфокс.

– Как интересно, – преподаватель очень внимательно осмотрел девушку.

– Профессор Кук, могу я на минуточку отлучить от вас Персик Мидори? – спросила Кицунэ.

– Конечно.

Уайтфокс,Брайт и Мидори отошли к стене с «Lo-Fi пикселями».

– Что случилось? – спросила Персик, кидая взгляды в сторону преподавателя в окружении девушек.

– Твоя мама не получит письмо, – ответила Кицунэ, а потом схватила лицо прелестницы одной рукой, повернула его к себе и сказала: – Смотри на меня!

Персик отбила руку от своего лица и гневно проговорила:

– Да что с тобой?! И в смысле «не получит»? Я же его отправила!

– Да? А что оно тогда делает у герцога Орландо? – спросила Уайтфокс.

– Оно у вис-мастера? Как оно могло к нему попасть? – недоумевала Мидори.

– Он заявил, что на этом острове ему принадлежит всё. Скорее всего герцог просто потребовал у почтовой службы найти твоё письмо и доставить ему, – сказала Кицунэ. – Я, кстати, видела почтальона в замке… Буквально сразу же после занятий. А ведь почту разносят по утрам!

– Значит, почтальон принёс письмо лично герцогу? – спросила Тассия.

– Да как вис-мастер вообще узнал, что я написала это письмо? – возмутилась Персик.

Кицунэ запустила одну руку в волосы и сразу же вспомнила:

– Хируми видела, как ты отправила это письмо утром! А сразу после собрания эта пигалица о чём-то разговаривала с вис-мастером. Бьюсь об заклад, что это она рассказала герцогу о письме!

– Тогда дело дрянь. В нашем стане настоящая крыса, – вздохнула Мидори.

– И что теперь делать? ‒ озадачено спросила Уайтфокс. – Интернета нет, мобильная связь не работает, а почту отслеживает герцог. Как мне связаться с бабушкой?

– Никак, – отрезала прелестница. – Оставайся Бакалавром.

В ушах у Кицунэ прозвучал насмешливый голос Хируми: «Ну, что, сучка? Этот бой ты проиграла».

– Ни зачто! – вспылила Уайтфокс.

– Тогда жди Рождественских каникул. Только на каникулах ты сможешь покинуть остров и съездить к своей бабушке.

– К тому времени пройдёт почти четыре месяца учёбы. Да и мать запрещает общаться с бабушкой Анной, – сказала Кицунэ.

Персик пожала плечами и обернулась, чтобы посмотреть на профессора Кука, но тот уже покинул стайку девушек и собирался уходить.

– Подождите меня в кафе, – проговорила прелестница подругам и побежала за преподавателем.

Уайтфокс в недоумении смотрела ей вслед:

– Она совсем «ку-ку»? Вкукусилась в Кука.

– Я её понимаю, – томно вздохнула Тассия, глядя на то, как Персик разговаривает со своим деканом.

– И ты туда же! – Кицунэ схватила Брайт за шиворот и потащила на первый этаж, где находилось кафе университета.


Шесть недель спустя.

Прошло больше месяца с тех пор, как Кицунэ узнала, что герцог Орландо Драгон всё контролирует на острове Тирра. Она предпринимала ещё несколько попыток связаться с бабушкой, отправляя письма отцу, старшему брату, матери Персик и даже собственной матери. Но ни одного ответа на эти письма не получила. Конечно, одно письмо от отца пришло, и там ни слова не было о бабушке Анне. Зато он выразил искреннее сочувствие, что у Кицунэ не оказалось дара, подбодрил как мог и выразил желание поскорее увидеться на Рождественских каникулах.

– Прекрати эти бессмысленные попытки, – как-то раз сказала ей Персик. – Ты только попусту тратишь время.

– Ни за что! – всё также отвечала Кицунэ.

Каждое утроПерсик, Тассия и Кицунэ вместе ездили в университет на занятия, а вечером возвращались в Ойю в свой коттедж. Но чаще всего задерживались в библиотеке Белого замка допоздна, а потом приходилось вызывать такси. Им даже выдали дисконтную карту, как постоянным клиентам.

Уайтфокс продолжала изучать дисциплины Бакалавра и параллельно изучала теорию по Целительству, Пророчеству, Философии и Воинскому искусству. Каждую ночь после полуночи Персик, Тассия и Даниэль рассказывали и показывали ей, в чём нужно практиковаться, чтобы быть Философом, Пророком и Воином. А вот в Целительстве в этом плане у Кицунэ был полный пробел.

– Мне нужен Целитель. По книгам невозможно ничему научиться! Теория без практики мертва! – бухтела Уайтфокс, откинув пособие по «Общей физике», когда в очередной раз она со своими подругами засела в библиотеке.

– Почему бы тебе не попросить Кристину Пхён-Джуно? – спросила Персик, выводя какую-то замысловатую пентаграмму на ватмане.

– Я уже разговаривала с ней на эту тему. Но… Она всем сердцем и душой предана вис-мастеру, – пробурчала девушка.

– Как и Хируми? – спросила Тассия.

– Нет. Не так. У Хируми своя цель: досадить мне. А Кристина просто не может принять тот факт, то герцог Орландо мог столь несправедливо обойтись с кем-то! Она не верит, что я Целитель, – в голосе Кицунэ послышалась грусть.

– То есть она считает, что ты врёшь? – уточнила Персик.

– Нет. Скорее думает, что у нас с вис-мастером вышло недопонимание, и я просто заблуждаюсь, – вздохнула Уайтфокс.

– Закругляйтесь! Читальный зал закрывается, – услышали они голос библиотекаря.

– Ох… Опять ничего не успела! – заныла Тассия.

– Я вызову такси, – сказала Персик, достав свой альбом, открыв его на определённой пентаграмме и положив на неё свою руку, зашептала слова на енохианском языке. – Будут через десять минут.

– А есть пентаграмма для вызова бабушки? – пошутила Кицунэ.

– Хммм…Возможно, есть, – серьёзно ответила Мидори. – И скорее всего её придётся рисовать собственной кровью.

– Ух, ты! – глаза у Тассии заблестели. – Вскрыть себе вены в последней надежде, что тебя услышат!

– Звучит жутко. Бррр… – сказала Уайтфокс.

Сдав книги, девушки вышли из библиотеки и направились к выходу, где их уже ждало такси.

В салоне автомобиля Кицунэ отрубилась, заснув на плече у Брайт.

– Она совсем себя измотала, – вздохнула Тассия, поглаживая по голове уснувшую Уайтфокс.

– Да… Она изучает четыре курса одновременно, ещё и пятый хочет на себя взвалить, ‒ пробурчала Персик. – Ей надо выбрать что-то одно. Иначе ласты склеит.

– И это «одно» будет факультет Бакалавров. На других ей не позволят сдать экзамены, ‒ проговорила Брайт.

– Как ни печально,но я того же мнения, – вздохнула прелестница.

Глава 25. Опасный дар

Будильник противно запищал, и Кицунэ накрыла свою голову подушкой. «Хочу спать. Не могу больше. Когда же я высплюсь, в конце-то концов?» – подумала она в который раз за этот месяц. Спать по четыре часа в сутки было невыносимо мало. Дверь в комнату с грохотом открылась и девушка услышала голос Персика:

– Кицунэ! Вставай!

Уайтфокс застонала из-под подушки.

– Кицунэ!

– Может, мне проспать первую пару? – спросила Уайтфокс, вылезая из-под подушки и выключая будильник.

– У тебя нет права пропускать «Право». Декан «та ещё стерва» снимет с тебя шкуру за это, – сказала Мидори.

– Я свои права знаю. Так что пусть попробует, – парировала Кицунэ, плюхнувшись назад на подушку.

– Может, тебе стоит от чего-то отказаться? Тебе не кажется, что ты откусила слишком большой кусок от пирога и теперь не можешь его проглотить?

– От чего бы я отказалась, так это от учёбы на Бакалавра. Но мне пока что этого никто не позволит, – проговорила девушка.

– Тогда поднимай свою очаровательную задницу и отправляйся в душ, – сказала Персик.

– О! Так у меня очаровательная задница? Очаровательнее, чем у Кука? – обрадовалась Кицунэ, сев в пастели.

– Вот уж нет! – засмеялась Персик и развернулась к открытой двери, чтобы выйти из комнаты, но услышала, как Уайтфокс внезапно спросила:

– Слушай! У тебя же любовь-морковь с Куком! Может, он знает, какая пентаграмма подойдёт для вызова бабушки?

– Нет у нас никакой любви, – проговорила Мидори, обернувшись. Лицо у нее зарделось, как маковый цвет.

– Ну-ну! – недоверчиво пробубнила Уайтфокс.

– Что ещё за «ну-ну»? А сама? Крутишь шашни с Даниэлем, хотя он не отходит от Хируми. У вас там тройничок образовался, что ли?

– Это не шашни… Это шашки [19]… И мы ими не крутим, а машем, – угрюмо ответила Кицунэ, неохотно вылезая из пастели. – Как мне надоело проигрывать ему каждый раз в Воинском искусстве. Покажет какой-нибудь приём, а затем раз за разом отрабатывает его на мне, а потом ещё ржёт, как жеребец, пока я валяюсь в пыли и грязи у его ног. Это не учение, а издевательство какое-то!

– Ты сама согласилась на такое, – сказала прелестница, скрестив руки на груди.

Уайтфокс в отчаянии запустила обе руки в свои волосы, и тут сознание девушки как будто с трудом и сопротивлением засосало вверх в маленькое отверстие, и она увидела:

! Небольшую поляну в лесной чаще. Друг против друга стоят два молодых парня в лёгких доспехах. На вид им было лет по двадцать. Может, меньше. Один был высоким, широкоплечим, с густой золотой шевелюрой и золотыми глазами. Аура вокруг него колыхалась и переливалась красными языками пламени. Кицунэ сразу узнала в нём своего прадедушку Максимилиана Голд-Лайона.

Второй был не так широк в плечах, но чуть выше ростом, с длинными красными волосами и карими глазами. Аура тоже была ярко-красная.

– Ну, что, лорд Робин Рэдфокс? Начнём? – спросил, улыбаясь, прадедушка Кицунэ.

– Начнём, лорд Максимилиан Голд-Лайон, – ответил красноволосый и вдруг резко бросил какой-то порошок, выкрикнув при этом: «Флегмони[20]!»

Порошок загорелся, но не долетел до Максимилиана.

– Дешёвый трюк, Робин! – выкрикнул златовласый.

Но пока горел порошок Рэдфокс оббежал и спрятался за деревом, а потом напал со спины. Максимилиан резко обернулся и отбил атаку. Робин отлетел и упал на землю.

– Извини, Роб! Но тебе нужно быть осторожнее, – сказал Макс.

Робин быстро встал и атаковал уже в лоб. Клинки схлестнулись. А потом снова и снова. Искры сыпались на землю от их ударов. Вдруг Максимилиан перестроился и мощным рывком откинул противника от себя. Робин снова оказался на земле. Подпрыгнув высоко в воздухе Голд-Лайон хотел придавить противника, но тот успел увернуться и нанёс косой удар сбоку.

– Ты тоже будь осторожнее, Макс!

Максимилиан тут же сделал кувырок вперёд, а потом вскочил и кинулся на Рэдфокса. Роб сделал мечом блок, а потом ударил ногой по уже раненному боку противника. Макс согнулся пополам. Роб коленом второй ноги ударил по лицу. И теперь уже Макс отлетел и оказался на земле. Из носа златовласого хлестала кровь:

– Всё. Сдаюсь, дружище. Ты победил, – проговорил прадедушка Кицунэ.  !

Видение оборвалось. Кицунэ открыла глаза, опустила руки и с ошеломленным видом посмотрела на Персика.

– Что такое? У тебя такой взгляд, будто ты увидела привидение, – проговорила Мидори.

– У меня только что было видение, – ответила Уайтфокс.

– Когда? Я ничего не заметила.

– Только что.

– Когда «только что»?

– Да буквально «только что», Персик! Когда я дотронулась до своей головы! – и Кицунэ запустила одну руку в свои волосы, дотронувшись до головы, но ничего не произошло: – Бред какой-то. Ничего не понимаю.

Тогда девушка в жесте отчаяния запустила обе руки в свои волосы, и тут её сознание снова как будто засосало вверх в маленькое отверстие, и она увидела:

! Длинный тёмный коридор какого-то департамента. По нему быстрым шагом шли двое мужчин в строгих аристократических костюмах конца позапрошлого века и о чём-то спорили. Их ярко-красные ауры выделялись на общем тёмном фоне. Это были Максимилиан Голд-Лайон и Робин Рэдфокс, только на десять лет старше, чем в предыдущем видении.

Вдруг они остановились и Рэдфокс в гневе громко воскликнул:

– Да как ты мог присягнуть ему на верность?! Он же казнил моего отца!

– Тише! – зашипел Максимилиан, оглядываясь по сторонам, но в коридоре никого не было. – Не совершай тех же ошибок, что и твой отец. Не лезь на рожон. Пожалуйста, Робин, пойми: мой долг служить монарху. Король Ривиус только взошёл на трон. Он молод и горяч, поэтому принимает необдуманные решения и совершает непоправимые ошибки. Но он король. И мы не вправе его судить.

– Да какой он король? Он незаконно взошёл на престол. И он идет войной на все соседние государства! Это не шутки, Максимилиан! И не игра в солдатики!

– Он идёт войной, потому что может!

– Он диктатор и тиран! И ты! Ты стоишь с ним плечом к плечу! Твои руки все в крови! Вы убиваете невинных людей!

– На войне, как на войне, – вздохнул Максимилиан.

– Я думал,что ты всегда будешь на моей стороне, – горько проговорил Робин. – Но ты отвернулся от меня. Нарушил все наши принципы! Только, чтобы угодить власть имущему.

– Роб… – Максимилиан протянул к нему руку, но Рэдфокс оттолкнул её.

– Мы больше не друзья, – и Робин, развернувшись, пошёл назад по коридору.  !

Видение оборвалось. Кицунэ снова открыла глаза, опустила руки, посмотрела на Персика и спросила:

– Ну? Заметила что-нибудь?

– Да. На секунды две ты словно окаменела. Но это сложно увидеть, если не знаешь на что смотреть, – ответила прелестница. – И? Что ты видела?

– Прошлое. Мой прадедушка Максимилиан Голд-Лайон оказывается дружил с прадедушкой Рэйчел Рэдфокс! И они вместе тренировались в воинском искусстве. Я в шоке! Значит, наши кланы не всегда враждовали. Хотя… Голд-Лайоны это не Уайтфоксы. Но во втором видении мой прадедушка поссорился со своим другом. И… Возможно, всё тогда и началось! Как это может быть связано с кланом Уайтфоксов?

– Ух, ты! Вот это да! – восхитилась Персик. – Твой дар Пророка просто потрясающий! Ты можешь разгадать страшные тайны аристократических родов! Ты можешь знать истинную историю! Понимаешь? Ту историю, что мы изучали в школе корректируют в угоду политике и социальным нормам нашего времени. А что там на самом деле происходило, никто толком не знает. Но тебе дано это видеть! Ты хоть представляешь, какое страшное оружие этот твой дар?

– Если честно, не совсем, – растерянно проговорила Кицунэ. – Да кому интересно, что там было? Было и прошло. А вот будущее можно перекраивать, как тебе хочется. Например, зная, когда и где будет обвал в горах, можно его избежать.

– Это да! Но! Наша жизнь – это не то, что будет! Это то, что происходит сейчас. А энергия настоящего это перетекающая энергия из прошлого в будущее. Зная прошлое, можно влиять на настоящее и менять будущее. Например, зная причину, почему кланы Уайтфокс и Рэдфокс враждуют между собой, можно исправить ошибки предков и снова подружиться. И тогда не будет между вами интриг и подстав. Все будут счастливы!

– Звучит, слишком наивно, – рассмеялась Кицунэ.

– Есть и менее радужная сторона твоего дара. Узнав страшные погребённые в прошлом тайны аристократических родов и грязные ходы политиков, можно этим воспользоваться и манипулировать людьми так, что сможешь перестраивать общество и переделывать политику, как тебе заблагорассудится. Вплоть до свержения правящей династии. Но для этого надо обладать смелостью Воина и умом Философа. Чем ты и обладаешь.

– Что?! Да ты что? Не собираюсь я никого свергать! – испугалась Кицунэ.

– Если кто-то узнает особенность твоего дара, то многие захотят тебя убить, дабы то, что погребено в прошлом, в прошлом и осталось, – проговорила Персик.

– Хируми? Ты почему здесь стоишь? – услышали они голос Тассии в холле второго этажа.

Уайтфокс подскочила, как ужаленная, со своей кровати, влетела в холл, схватила Хируми и швырнула её в сторону балкона. Та больно ударилась сначала об стол из ротанга, а потом сползла на пол.

– Кицунэ! Ты что делаешь?! – запищала Брайт.

Уайтфокс нависла над Камурой.

– Подслушиваешь, дрянь? Вис-мастерская крыса! – и девушка схватила одной рукой за горло грудастую блондинку и приподняла её. Та начала задыхаться.

– Кицунэ! Кицунэ! Не делай этого! Отпусти её! – завопила Мидори, выскакивая из комнаты и хватая за плечи Уайтфокс.

Брайт в ужасе зажала себе рот.

– Не волнуйся. Не стану я очернять свою душу из-за такой, как ты, – прошипела Кицунэ, глядя прямо в серые глаза Хируми, а потом отшвырнула её от себя. Камура снова больно ударилась о стол, хрипло дыша и держась за свою шею.

– Фух… – вздохнула с облегчением Персик. – Ты скоро с катушек слетишь со своей учёбой. А теперь подумай, зачем тебе развивать все четыре дара? Ладно. Пора собираться в университет, а то опоздаем.

_______________________________________________________________________


[19] Шашка – длинноклинковое рубяще-колющее холодное оружие.

[20] Флегмони́ (греч.) – вспыхни.

Глава 26. Воин и Целитель

Скучные пары по курсу Бакалавра, обед с друзьями в «Законе бутерброда», лабораторные занятия по «Общей химии», и Кицунэ уже бежит на всех парах к спортивному комплексу в Рыцарских Палатах. Там сегодня свои практические занятия заканчивают Воины первого курса.

Подбежав к Палатам, девушка перешла на быстрый шаг, чтобы хоть как-то выровнять дыхание. У двери в зал для борьбы остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг услышала слова парней:

– Да ладно, Даниэль! Ты снова здесь остаёшься?

– Конечно! – послышался ответ Шизо.

– Будешь кое-чем заниматься с первой жёнушкой своего гарема?

Раздался общий смех.

– Завидуйте молча! – смеялся в ответ Даниэль.

Кицунэ тут же открыла дверь и вошла в спортивный зал:

– Ну? И чем же мы тут занимаемся, муженёк?

– Кувыркаемся как положено, – последовал ответ Шизо.

– Повякай тут мне! И будешь лежать подо мной, – угрожающе с улыбкой сказала Уайтфокс.

– С удовольствием!

Парни, гигикая, гурьбой начали выходить из зала. А Кицунэ зашла в подсобку для снаряжения и быстро сняла туфли, пиджак, галстук и переодела юбку на лёгкие спортивные штаны. Таскать с собой целое кимоно для единоборств было неудобно, а своего шкафчика в раздевалке у неё не было. Бакалавры не занимались физкультурой.

Вернувшись в зал, она начала разминку, растяжку, а потом сделала мостик из положения слоя.

Несколько парней уже переодетые в университетскую форму вернулись в зал и сели недалеко от двери.

– О, обожаю смотреть, как они это делают, – сказал Ярик.

– Да ты вуайерист [21], – заржал Диего.

– А ты имбецил [22]. Мне нравится смотреть, как они сражаются на боккэнах [23],‒ ответил парень в очках.

Кицунэ с позиции мостика вернулась сразу в позицию стоя.

– Кицу-кицу,ты ещё долго? – нетерпеливо спросил Даниэль, размахивая своей деревянной катаной.

– Я готова,– попрыгав на месте, ответила Уайтфокс. Тогда Шизо бросил ей в руки второй деревянный японский меч.

Поймав его, Кицунэ сделала стойку, размахнулась и ударила наискось мечом, рассекая воздух. Однако Даниэль ловко уклонился, и на его лице появилась нахальная улыбочка. Теперь он нанёс удар, деревянная катана пронеслась в миллиметрах от лица девушки, заставив её сердце больно вздрогнуть. Кицунэ тут же отскочила. А потом ринулась в лобовую атаку. Деревянные клинки схлестнулись. А потом снова и

снова. Вдруг Даниэль перестроился и мощным рывком откинул Кицунэ от себя. Девушка оказался на полу.

Кто-то присвистнул:

– Не жалеет он её.

Подпрыгнув высоко в воздухе, Шизо хотел придавить Уайтфокс. Этот прыжок напомнил ей сегодняшнее видение, поэтому она успела увернуться и нанесла косой удар сбоку. Даниэль охнул, но тут же сделал кувырок вперёд, а потом вскочил и кинулся на Кицунэ. Девушка сделала мечом блок точно такой, какой делал Робин Рэдфокс, а потом ударила ногой по уже побитому боку противника. Шизо согнулся пополам, и девушка коленом второй ноги ударила его по лицу. И теперь уже Даниэль отлетел и оказался на земле. Из носа голубоглазого блондина хлестала кровь.

– Любишь же ты ломать носы, – произнёс Даниэль, поднимаясь и запрокидывая голову вверх, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.

– Прости-прости-прости! Я перестаралась, – произнесла Кицунэ, подбегая к другу.

– Ничего страшного. Целители подлатают. Откуда такой приём? Кто его тебе показал?

– Это… – что ответить девушка не знала. Персик её сегодня изрядно напугала, заявив, что за её дар Пророка могут и убить. – Давний друг нашего клана, который уже и не друг, к сожалению.

– Ахах… как всё загадочно. Ох… Похоже, мне надо срочно в Женскую башню. Кровь всё не останавливается, – проговорил Шизо.

– Даниэль! Как ты? – подбежал Ярик.

– Жёнушка избила? – хохотнул Диего.

– Да она у меня не промах, – отшутился Шизо.

– Давай я тебя отведу в лазарет, – сказала Кицунэ, потащив друга за собой.

В лазарете по счастливой случайности дежурила Кристина Пхён-Джуно. Увидев нос Шизо, она воскликнула:

– О, боже! Кто это тебя так?!

– Моя жёнушка, – похоже, эта шутка понравилась Даниэлю.

Кристина усадила его в кресло, положила на колени полотенце, чтобы не испачкать белое кимоно, и наклонила его голову вперёд:

– Такой юный, а уже женат?

– Это я сделала, – спокойно проговорила Кицунэ.

– Он женат на тебе? – ещё больше удивилась Пхён-Джуно.

– Нет. Но это долго рассказывать, – ответила девушка. – Как остановить кровь? Даниэль сказал, что она не прекращается.

Кровь закапала на колени парню.

– Носовое кровотечение. Сейчас остановлю, – произнесла синеглазка.

– А можно мне попробовать? Только ты расскажи, что нужно делать, – попросила Кицунэ.

– Но ты не Целитель! – возмутилась Кристина.

– Но у меня есть дар!

– Я тут кровью истекаю вообще-то! – напомнил о себе Даниэль. Полотенце было уже полностью багровое от красной солёной жидкости.

Уайтфокс сразу же подошла к нему, положила указательный палец на его переносицу и произнесла:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Давным-давно, во времена царя Агаряна небо было медным, а земля жестка, и не давала она


плодов. Как иссякли тогда источники, реки и ручьи, так утихла бы у сына Вселенной Даниэля кровушка горячая и алая и боль острая, нестерпимая. Моё слово тому закон, как ключ небо, а замок земля. Да будет так. Всегда.


И кровотечение из носа у Шизо остановилось.

– Так ты умеешь останавливать кровь? – удивился Даниэль. – А почему сразу не остановила?

– На глазах у всех? Смерти моей хочешь? Я же не Целитель! К тому же у меня нет практики. Всё что я сделала, это произнесла формулу, которую выучила по учебникам из общей библиотеки, – вспылила Кицунэ.

– Но кровь-то всё равно остановила! – возмущался Шизо.

– Тебе нечего жаловаться! Да и дальше что? У тебя уже синяки под глазами, нос опухший, а хрящи сломаны. Это всё нужно восстановить! А я не знаю, как! – негодовала Уайтфокс.

– Так… ты…и в самом деле Целитель? – поражённо произнесла Кристина. – Как такое возможно? Будь ты обычным Бакалавром, эта формула не сработала бы. Никакие формулы не сработают без дара! А ты даже без артефакта, одним указательным пальцем остановила кровь?

– Артефакта? – переспросила Кицунэ. – Ах, да… Что-то такое читала, что многие Целители используют защитные и исцеляющие артефакты. Так сказать, предметы, концентрирующие и усиливающие их способность.

– Да. Мой артефакт – это кольцо, – Пхён-Джуно подняла руку и указала на кольцо с рунами, которым она на вечеринке в честь помолвки между Кицунэ и Торвальдом сняла отёк на предплечьях девушки.

И тут дверь с грохотом открылась, и в лазарет ворвалась грудастая блондинка:

– Даниэль! Котик мой! Мне Диего сказал, что эта ненормальная тебя избила! – Хируми бросилась на Даниэля и обняла его в жарких объятиях так, что его лицо оказалось между двух дынек её безразмерной груди.

– Херуми…Ох… Осторожнее! А то у меня снова пойдёт кровь носом, но только уже по другой причине, – пробормотал Шизо.

Хируми моментально его освободила, а потом указывая на Кицунэ, заорала:

– Эта ненормальная совсем буйная! Сегодня утром она чуть меня не задушила! Её надо изолировать от общества!

Уайтфокс в отчаянии хлопнула ладонью по своему лбу. Запускать руки в волосы она теперь не решалась.

– Ладно. Мне пора, – сказала Кицунэ. – Мне ещё курсовую по «Экономике» делать. Кристина, осмотри ему ещё бок, пожалуйста. Кажется, там будет кровоподтёк. И, да… Обдумай моё предложение. Мы всё-таки будущие родственники, как-никак. И должны помогать друг другу.

И подмигнув будущей невестке, Уайтфокс вышла из лазарета.

– Родственники? – удивлённо спросила Хируми.

– Да, она моя будущая золовка, – произнесла Пхён-Джуно, приступая к лечению Шизо: – Так. Сейчас я буду вправлять тебе хрящи на место. Будет больно. Возможно, снова пойдёт кровь. Но ты потерпи, я всё излечу.

– А о каком предложении шла речь? – полюбопытствовала Камура.

Пхён-Джуно глянула на неё с подозрением и ответила:

– О предложении руки и сердца. Было что-то такое в туалете на вечеринке в честь помолвки Кицунэ с Торвальдом.

– Снова в туалете? Любит же эта ненормальная в туалете непотребствами заниматься! – съязвила Хируми.

– Ого! ‒ обрадовался Шизо. – Кристина, а вы с Кицунэ отлично смотритесь вместе! Я бы посмотрел, как вы… А-а-ай!

Целитель как раз вправила ему хрящи и снова закапала кровь.

– Голову не запрокидывать! – скомандовала Пхён-Джуно. – Сейчас остановлю кровотечение.

Она сняла кольцо, провела им крест на переносице Даниэля и произнесла ту же формулу, что недавно применяла и Уайтфокс.

Кицунэ была в эйфорическом настроении от того, что смогла остановить кровотечение у Даниэля. Она вбежала в подсобку для снаряжения возле зала для борьбы, быстро переоделась и поскакала в библиотеку, где по общей договорённости должны были быть её подруги.

Персик корпела над фолиантами по Философии. Тассия сидела рядом перед открытой книгой по Пророчеству и… смотрела в окно (учебники её быстро утомляли). Кицунэ плюхнулась за стол в читальном зале напротив Брайт. Тассия отвлеклась от окна и глянула на девушку:

– О, у тебя хорошее настроение!

– Смогла накостылять Даниэлю?  – оторвавшись от фолианта спросила Персик.

– Да-а-а! –ответила довольная Уайтфокс. – И я сломала ему нос.

– Любишь же ты ломать носы, – произнесла Мидори.

– Даниэль сказал то же самое, – рассмеялась Кицунэ. – Но что самое важное: я смогла остановить ему кровь из носа, применив дар Целителя. Когда я произнесла формулу, то почувствовала невероятный прилив энергии поднимающийся откуда-то изнутри и переходящий прямо в Даниэля через мою руку. Волшебное чувство!

– Значит, первый раз у тебя это было с Даниэлем? – подперев рукой подбородок, спросила Персик.

– И это было волшебно-чудесно? – также подперев подбородок, спросила девушка-аквамарин.

– Да! Словно оргазм, – подхватив их настрой и также подперев подбородок, ответила Кицунэ.

– А с другими способностями у тебя не было таких ощущений? – поинтересовалась Мидори, садясь прямо.

– Нет, – ответила Уайтфокс. – При применении дара Пророка меня словно засасывает вверх в маленькое отверстие. Довольно-таки неприятное чувство. Когда сражаюсь с Даниэлем такое ощущение, будто вся кожа пылает, и я даже могу почувствовать, как дрожит воздух. А при применении дара Философа полный штиль.

– Штиль? – удивилась Тассия.

– Словно что-то щёлкнуло в голове и отключаются все эмоции? – уточнила Персик.

– Да. И ничто не сможет тебя отвлечь или поколебать в этот момент. Полная гармония, – подтвердила Кицунэ.

– Спокойствие и умиротворение. Так и хочется остаться в этом состоянии. Но жить без эмоций довольно-таки скучно, – сказала Мидори.

– А ещё…Кристина видела, как я остановила кровь у Даниэля и теперь верит мне, – сообщила счастливая Уайтфокс.

– О! Так надо было в самом начале учебного года вскрыть себе вены перед Пхён-Джуно, а потом быстренько залечить рану, – сказала Тассия.

– А если бы у меня не вышло залечить рану? Все тогда считали бы меня идиоткой с суицидальными наклонностями, – серьезно произнесла Кицунэ.

Брайт сразу как-то сникла, а потом поднялась и глухо произнесла:

– Мне надо в туалет, – и поспешно вышла из библиотеки.

– А мне надо выучить что-нибудь по Целительству, – воодушевлённо сказала Уайтфокс.

– У тебя же курсовая по «Экономике», – напомнила Мидори.

– В жопу «Экономику»! – ответила девушка и направилась к стеллажам с книгами по народной медицине.

______________________________________________________________________________________


[21] Вуайерист – человек, который подсматривает за занимающимися сексом людьми или «интимными» процессами: раздевание, мочеиспускание.

[22] Имбецил – психически умственно недоразвитый человек. Средняя степень олигофрении, слабоумия.

[23] Боккэн – деревянный макет японского меча, иcпользуемый в различных японских боевых искусствах, в том числе айкидо, для тренировок.

Глава 27. Легенда о Тёмном замке

Набрав целую кучу книг по Целительству, Кицунэ просидела над ними в коттедже 505 всю ночь и заснула только под утро.

А утром её как всегда разбудила Персик:

– «Экономику» ты так и не делала? – поинтересовалась прелестница.

– Нет, – зевая, ответила Уайтфокс. Её глаза были красные от недосыпа. – Придётся сегодня унижаться перед «жопастой черепахой» и просить, чтобы приняла мою курсовую немного позже установленного срока.

– Ты сама виновата, – сказала Персик.

– Знаю. Не дави на больную мозоль, – проговорила Кицунэ и поднялась с постели.

И тут в комнату вошла Тассия:

– Утречко, Кицунэ!

– Ага… Доброе, – ответила Уайтфокс.

– Я завтрак приготовила. Давайте… – начала говорить Брайт, но вдруг её глаза закатились, и тело начало дрожать.

– О, нет! – испугалась Персик. – Снова?

Дрожь в теле девушки-аквамарин внезапно прекратилась, и она произнесла чётким механическим голосом: «Почва уйдёт из-под ног Белой Лисицы, и она окажется в зубах Чёрного Дракона».

Воцарилась ТИ-ШИ-НА.

У Тассии лицо стало нормальным, и глаза вернулись в обычное положение. Она недоуменно захлопала ресницами.

– Я что-то хотела сказать… А тут… У меня сейчас было… предсказание? – неуверенно спросила Брайт.

– Ага… – ошеломлённо произнесла Кицунэ.

– И… Какую катастрофу я предрекла? – испуганно прошептала девушка-аквамарин.

– «Почва уйдёт из-под ног Белой Лисицы, и она окажется в зубах Чёрного Дракона», – повторила Уайтфокс.

– Твоя ведь фамилия означает «Белая Лисица»? – спросила Персик.

– Ага…

– Почва уйдёт из-под твоих ног, и ты окажешься в зубах Чёрного Дракона, – произнесла Мидори. – Кто у нас дракон?

– Династия Драгонов, – ответила Кицунэ.

– Ох, а единственный представитель правящей династии на этом острове – это герцог Орландо, – выдала Персик.

– Да, – Кицунэ пребывала в лёгком шоке.

– Так. Тебе нужно быть поосторожнее с вис-мастером, – сказала прелестница. – Предсказание слишком расплывчатое. Ожидать можно чего угодно.

– Да.

– Кицунэ, – пропищала Тассия чуть не плача. – Прости, что предрекла тебе беду.

– Ничего. Ты не виновата. Это твой дар. И я благодарна тебе, что ты предупредила меня, – произнесла Уайтфокс, потрепав подругу по плечу, и пошла в ванную комнату приводить себя в порядок.

Первой парой был английский, второй – японский, третьей парой – филология, а после обеда  – «Экономика».

После изрядной дозы стыда и унижения получившей от профессора Фридмана, Кицунэ всё же уговорила её перенести срок сдачи курсовой ещё на сутки. После чего Уайтфокс пошла в «Закон бутерброда» заедать стресс мороженым. Сев за самый дальний угловой столик, девушка раскрыла фолиант по Целительству (снова!), и поедая пломбир, начала читать. Тут в бар зашла Кристина Пхён-Джуно со своими одногруппниками и, увидев будущую золовку в одиночестве, подошла и спросила:

– Здесь свободно? Могу я присесть?

– О, Кристина! Конечно! Для тебя всегда найдётся место в моём сердце, – ответила Кицунэ.

– Ты как всегда шутишь, – сказала синеглазка, садясь за столик.

– Я абсолютно серьезно.

Кристина смутилась, а потом сказала:

– Ладно. Я о практике…

– Ты хочешь меня чему-то научить? – подперев двумя руками подбородок, спросила Уайтфокс.

– Это…невозможно.

– Почему? – выпрямилась Кицунэ, тон её тут же стал серьёзным.

– Потому что наши практические занятия зачастую проходят вне замка. Мы ездим по деревням и городам острова, и даже на соседние острова, чтобы исцелять людей своим даром. Так и практикуемся. Но это происходит только под надзором преподавателя. Если кто-то нечаянно совершит ошибку во время целительства, профессор тут же всё исправляет, чтобы не дай Бог не было летального исхода. Лечить людей – большая ответственность.

– Понятно, – грустно сказала Уайтфокс, опустив голову. – Значит, единственный способ стать Целителем это попасть на ваш факультет?

– Да. Можешь, конечно, тренироваться на кошках, но… толку от этого будет мало.

– Ах… если бы здесь была мобильная связь! Я бы уже давно училась вместе с вами! – воскликнула Кицунэ.

– Говорят, что в одном месте ловится связь, но туда никто не суётся, – вдруг произнесла синеглазка.

– Да?! Это в каком месте? – сразу же оживилась будущая золовка.

– Возле Тёмного замка. Он находится на небольшом мысе на северо-востоке от Ойи. Но… это гиблое место. Замок полуразрушен после очередного извержения вулкана. Там никто не живёт. Сад и лес находятся в запустении. Среди студентов ходят разные слухи и легенды о Тёмном замке. Знаешь, любят некоторые от скуки побудоражить свою кровь страшилками. А потом идут туда.

– И не возвращаются, – ухмыльнулась Кицунэ.

– Нет, возвращаются, – серьёзно сказала Кристина. – Только напуганные до полусмерти.

– И что же они там могли увидеть?

– Я там не была. Но мне рассказывали, что днём Тёмный замок стоит тихо и мирно. В запустении, конечно, полуразрушен, двери и окна заколочены так, что их открыть невозможно. А вот ночью кто-то бродит по развалинам замка. Кто? Не понятно. Одни говорят, что это призрак какого-то герцога, погибшего во время извержения вулкана или от руки возлюбленной. Другие утверждают, что в замке живёт вампир.

– Вампир? – рассмеялась Уайтфокс.

– Не смейся, – серьёзно сказала Пхён-Джуно. – В прошлом году одному парню устроили проверку на храбрость и отправили ночью к Тёмному замку. Он оттуда вернулся ни жив ни мёртв с укусом на шее. Укус правда был человеческий. Я сама его видела. Но суть от этого не меняется. В Тёмном замке живёт вампир. Мой дедушка после этого инцидента сразу отправился туда. А когда вернулся, сказал, что всё уладил и строго-настрого запретил ходить к Тёмному замку.

– Так профессор Пхён-Джуно твой дедушка?

– А? Ну, да. А ты не знала?

– Догадывалась, – проговорила Кицунэ. – Хммм… Интересная история. Надо сходить туда и всё самой проверить.

– Не ходи! Я же сказала: дедушка запретил! – возмутилась Кристина.

– Вам. Сейчас он не мой декан. А мне профессор Мартинез ничего не запрещала. Да и кто сказал, что я бы её послушалась?

– Ну, тогда приходи ко мне с укусом. Я тебя исцелю. Хотя останавливать кровь ты и сама умеешь, – Пхён-Джуно вдруг поднялась из-за стола и, не попрощавшись, ушла к своим одноклассникам.

Уайтфокс только вздохнула и снова принялась за чтение. Но легенда о Тёмном замке всё никак не выходила из её головы, и она постоянно отвлекалась, прокручивая историю в мыслях и думая о том, что там может всё-таки ловиться связь. А значит, можно позвонить отцу и попросить номер телефона бабушки Анны. Или попросить отца, чтобы он оплатил учёбу на Целителя! Он бы не отказал.

Кицунэ поняла, что она не сможет усидеть на месте. А ей сегодня ещё курсовую по «Экономике» делать! Поэтому вскочила на ноги, расплатилась за мороженое и помчалась из Белого замка к автобусной остановке.

«Надо бы Персику и Тассии сказать, куда я намылилась. Но у них сегодня ещё одна пара по практике. А мне не терпится поговорить с бабушкой! В вампиров и привидений я не верю. Да и солнце ещё не село. Успею сгонять туда и обратно к концу последней пары», – думала она, садясь в автобус.

Приехав в Ойю, Кицунэ достала ту карту, что подарил ей профессор Кэмпбелл в первый день на острове Тирра, и посмотрела на неё. Тёмного замка на ней не было. Но Уайтфокс поняла по каким улицам надо идти, чтобы попасть на северо-восток студенческого городка. И пустилась в путь. Солнце уже начало спускаться к морю.

Конец октября. А на улице ещё тепло. Тирра самый южный остров королевства. Зима сюда приходит позже, чем в остальных регионах страны. И к сожалению, совсем без снега.

На северо-востоке от Ойи начиналась небольшая гористая местность, а вдалеке на самом высоком утёсе чернелись развалины Тёмного замка. Кицунэ даже судорожно вдохнула, увидев его. «Он похож на раненного чёрного дракона, к которому страшно подойти и в то же время очень жаль его», – подумала Уайтфокс.

Она вытащила из кармана телефон и посмотрела на экран. Связи всё ещё не было.

– Ладно.Тогда надо поторопиться, – произнесла девушка, спрятав назад телефон, и направилась в сторону замка.

Вскоре на её пути появился лес. «Не стоило мне сюда идти одной. Здесь и заблудиться можно, – подумала Кицунэ. – Но и возвращаться не хочется. Я столько времени потеряла! Хорошо, что замок всегда на виду».

Лес оказался ни таким уж непроходимым, как описывала Кристина, а вот сад и в самом деле оказался запущенный: дикие розы, разбитые статуи, неплодоносящие деревья. Сам замок возвышался над Кицунэ своею устрашающей чернотой. Он был почти полностью разрушен и только восточное крыло осталось невредимым. Ставни на окнах закрыты и заколочены наглухо. Небольшая железная дверь была заперта – Кицунэ проверила на всякий случай, подёргав за ручку. Потом достала телефон и посмотрела на экран. Связи всё ещё не было. «Как так?! – подумала Уайтфокс. – Я не смогу позвонить отцу и бабушке?»

Осмотревшись,она решила обойти восточное крыло и выйти на край утёса. Вдруг там каким-то волшебным образом появится связь. Но Уайтфокс слабо верилось в такое. И всё же раз она здесь, то лучше проверить наверняка.

Трудно найти столь же красочное и овеянное легендами место, как мыс Тёмного замка. Своим потрясающим обликом он был обязан вулканическому происхождению: примерно четыре с половиной тысячи лет назад в море были извергнуты потоки лавы, навеки застывшие в форме пирамиды. Под обрывом в сто пятьдесят метров высотой располагался каменистый пляж, при чём среди камушков виднелись кусочки яшмы и сердолика. А на склонах утёса росли кустарники можжевельника, бодрящий аромат которых примешивался к свежести бриза.

На западе солнце начало погружаться в воду и окрасила всё в кровавый оттенок. Кицунэ подошла к самому краю, в призрачной надежде снова вытащила свой телефон и в который раз посмотрела на экран. Связи так и не было. Она даже подняла руку

повыше, но на экране ничего не изменилось.

Тяжело вздохнув, Уайтфокс развернулась, чтобы уйти, но тут почва под ногами поехала, и девушка начала падать с высоты сто пятьдесят метров на каменистый пляж. Страх пронзил Кицунэ с головы до пяток, а на коже появился знакомый жар от силы Воина. Девушка быстро сгруппировалась в позу «ребёнка»: ноги вместе, колени повыше, голени прижаты к бёдрам, а борода – к груди. Будет много ушибов и

ссадин, но главное ничего не сломать и остаться живой. Руки Уайтфокс запустила в волосы и прижала к голове – за две секунды перед самым ударом о землю её тело окаменело, а сознание потянуло вверх в маленькое отверстие и…

«Что же я увидела? – первой мыслью было в голове у Кицунэ. – Боже… Как болит голова… и шея… и всё… Всё болит! Ах, да… Я увидела смерть! Хорошо, что не свою». И мгновенно вспомнила своё видение:

! Максимилиан Голд-Лайон в чёрном одеянии и с красной аурой стоял спокойно, неподвижно, как статуя, на большом помосте рядом с троном, на котором восседал король Ривиус, который внешне так напоминал герцога Орландо, и у которого была зелёная аура с красными прожилками.

Помост находился на огромной площади, заполненной людьми. А в середине площади стоял эшафот. Шла казнь.

В мире много жестокости и насилия, но даже в каждой казни, какой бы зверской она ни была, может мелькнуть что-то человеческое. Так, например, прежде чем убить свою жертву, палач должен был просить прощения за своё преступление против живой плоти.

С гордо поднятой головой Робин Рэдфокс взошёл на обе ступеньки эшафота. Палач, скрытый под маской, склонил колено перед прадедушкой Рэйчел Рэдфокс и попросил у него прощение за то, что вынужден уготовить его к смерти. Робин ответил ему: «Прощаю». И только тогда палач принялся за приготовление…

Лорд Рэдфокс повернулся к помосту, посмотрел прямо в глаза своему бывшему другу и сказал: «Макс! Позаботься о моём сыне». Лорд Голд-Лайон сухо кивнул, а в золотых его глазах отразился океан боли.

Ни в одном движении, ни в одном слове Робина не проглядывался страх. Он спокойно опустился на колени и положил голову на плаху. Смерть под секирой палача остаётся в любом случае страшным, омерзительным зрелищем, гнусной бойней.

Один удар глубоко рассек шею, фонтаном брызнула кровь. !

– Я знаю, что ты уже очнулась. Ты дышишь по-другому, – услышала Уайтфокс густой глубокий мужской голос и медленно открыла глаза.

Она лежала на большой кованной кровати в слабоосвещённой комнате. Руки, ноги целы, но ужасно болела голова, а шея перевязана бинтом. Кицунэ ощупала перевязку. Наложена правильно, почти профессионально. Шея саднила только с одного боку. Укус? Уайтфокс резко села. Голова из-за этого начала ещё больше болеть и закружилась. Но она себя пересилила и осмотрелась: большая комната в стиле ампир, обои непонятного тёмного цвета, тяжёлые портьеры, резной книжный шкаф и такой же красивый платяной шкаф, в середине комнаты большой лакированный стол, на котором горела одна свеча, а в дальнем самом тёмном углу – старинный диван. На этом диване сидел человек в чёрной маске на всё лицо.

– Палач? – удивлённо спросила Кицунэ и подумала: «Всё-таки герцог Орландо решил меня казнить».

За маской послышался глухой смех:

– Меня так ещё никто не называл. В основном все думают, что я… вампир.

Глава 28. Тёмный

Человек, назвавшийся вампиром, медленно поднялся с дивана и подошел к столу. Укороченный пиджак, рубашка, брюки и высокие сапоги на нём были чёрного цвета. Длинные волосы, собранные в хвост, были чёрными, как смоль. И глаза в прорезях маски тоже казались чёрными. Вампир приподнял нижнюю часть маски, показал белые ровные человеческие зубы и облизнул их своим языком.

– А где клыки? – ухмыльнувшись, спросила Кицунэ.

– Это всё выдумки. У вампиров нет клыков.

– Так это ты укусил в прошлом году парня, что пришёл сюда для прохождения испытания на храбрость?

– А-а… Так об этом ещё помнят? Ты первая, кто сюда сунулся, после с того случая, – проговорил человек в чёрной маске.

– И ты реально пьёшь кровь? – спокойно спросила девушка.

– Да, – просто ответил хозяин замка и внимательно взглянул на гостью: – А ты меня не боишься. Странно. Я ведь и тебя испробовал. Ты ведь это знаешь.

Кицунэ потрогала перемотанную шею в месте укуса:

– Ну, и как? Вкусно?

– Очень. Даже не хочется тебя отпускать. У тебя необычная кровь. Каким даром ты обладаешь?

– Всеми.

– Тогда понятно, почему ты не разбилась, упав с такой высоты, – задумчиво произнёс он.

– Так сразу поверил? – удивилась девушка.

– А почему нет? Это также объясняет вкус твоей крови.

– А вот я не верю, что ты вампир. Кто ты? – серьезно спросила Уайтфокс.

Человек в маске рассмеялся:

– А ты не похожа на других, – а потом вдруг быстро подошёл к кровати, навис над Кицунэ и тихо угрожающе произнёс: – Интересно, что ты сделаешь, если я тебя закую в цепи и запру в подвале этого замка?

Глаза его и в самом деле были чёрные, как ночь. Так близко… что Кицунэ применив дар Воина быстро сорвала чёрную маску с лица. Парень резко отпрянул. А это был именно молодой парень приблизительно её возраста с красивыми утончёнными чертами лица и очень бледной кожей.

– Привет, – довольно улыбнулась Уайтфокс. – Я тебя вижу.

Чёрные глаза в гневе заметали молнии. Он выхватил маску с её рук, развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. А потом в замочной скважине щёлкнул поворот ключа.

Кицунэ расхохоталась:

– Давно я не была под домашним арестом.

Она легла назад на подушку и подумала: «Ну, хоть высплюсь. Жаль только, что я так и не сказала Персик и Тассии, куда ушла. Боюсь, что они будут беспокоиться обо мне». И тут же провалилась в сон.

Проснулась девушка от того, что захотелось есть. Открыла глаза, а в комнате темно, хоть глаз выколи. Пошарив по карманам, Кицунэ вытащила свой мобильник и включила его. Экран разбился во время падения, но подсветка всё ещё работала. На часах было около полудня. Уайтфокс присвистнула:

– Вот это я выспалась! Проспала все пары. И курсовую по «Экономике» не сделала. «Жопастая черепаха» с меня шкуру сдерёт. А декан «та ещё стерва» присоединиться к ней. И почему я об этом беспокоюсь?

Кицунэ села и осветила экраном комнату. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера… или ночи. Только свеча догорела, и остался один огарок от неё.

Голова больше не болела, поэтому девушка попыталась встать. И у неё это получилось. Подойдя к двери, Уайтфокс подёргала за ручку. Дверь была всё ещё заперта.

– Эй!!! – крикнула Кицунэ. – Ты решил заморить меня голодом?! Кровь у мертвецов невкусная! Открой дверь, мерзавец!

Послышались быстрые шаги по коридору, потом скрежет ключа в замке, и дверь распахнулась. В тёмном проёме стоял молодой хозяин замка. На нём была полурастёгнутая белая рубашка, чёрные джинсы и белые кроссовки. Чёрные волосы распущены, а длинная чёлка спадала на глаза, в которых светился маниакальный блеск. Кицунэ непроизвольно отступила на один шаг и подумала: «Как можно быть таким пугающе красивым?»

– Чего разоралась? – грубо спросил он.

– А почему ты меня запер здесь? – поставив руки в боки, ответила Уайтфокс.

– Потому что в своём замке я что хочу, то и делаю!

– Ну, так захоти меня покормить! – Кицунэ сделала шаг вперёд и посмотрела ему прямо в глаза: – Я же тебя вчера покормила!

Секунд пять он смотрел ей тоже прямо в глаза, а потом отвернулся и сказал:

– Идём, – и пошёл назад по тёмному коридору.

Девушка последовала за ним. В слабом освещении от экрана телефона, силуэт парня в белой рубашке с распущенными чёрными волосами казался плавающим призраком. Протянув руку, Кицунэ дотронулась до его спины. Парень резко остановился, и Уайтфокс нечаянно налетела на него.

– Ты что делаешь? – глухо спросил он.

– Ничего, – Кицунэ отступила на шаг и отдёрнула руку.

– Вот нечего и не трогай в этом доме, – строго сказал хозяин замка.

Вскоре, повернув за угол, Уайтфокс увидела слабый свет в конце коридора. Когда они зашли туда, то это оказалась кухня в индийском стиле, освещённая красными свечами по периметру. На столе лежала открытая книга, которую парень тут же закрыл и положил на самый верх углового шкафа.

– Холодильника нет, – проговорила Кицунэ, осматриваясь. – Где-же ты хранишь пакеты с кровью?

– Зачем холодильник, если электричества нет? Да и я предпочитаю свежую кровь, – ответил вампир, доставая кое-какие продукты из шкафчика. – Зато водопровод есть. Можешь принять душ, если хочешь. Но предупреждаю: вода холодная.

– Правда есть душ? – обрадовалась Уайтфокс. – Была бы безмерно благодарна.

Парень вывел её назад в тёмный коридор, открыл одну из дверей, щёлкнул зажигалкой и зажёг свечу в ванной комнате.

– Вот мыло и чистое полотенце. Сбежать всё равно не сможешь. Все двери и окна наглухо закрыты. К тому же у меня хороший слух, –сказал хозяин замка.

– О, несомневаюсь, – проговорила девушка и вытолкала парня за дверь.

Оставшись наедине в слабоосвещённой ванной, Кицунэ вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. При свете одной свечи её отражение смотрелось странно и немного зловеще. Размотав кровавый бинт, Уайтфокс осмотрела рану. Это и в самом деле был укус.

– Больной ублюдок, – пробормотала девушка, а затем, положив ладонь на рану, прошептала: – Во имя сил Вселенной и силы Духа. Рвали зубами, заговариваю губами. Покрываю руками, отчитываю мастерством.


Раз – не боли, два – заживи, три – зарасти. Да будет так. Всегда.


Убрав руку, Уайтфокс увидела, что рана почти зажила. «Отлично! Может, мне и не нужны никакие Пхён-Джуно, чтобы стать Целителем?» – подумала она, потом разделась и пошла в душ. Вода была зверски холодная, поэтому волосы она решила не мочить. Кицунэ ещё никогда в жизни так быстро не мылась! Выйдя из душа, её всю колотило от холода. Вытершись чистым полотенцем и одевшись, она вернулась назад на кухню. Там её ждали сэндвич с ветчиной и горячий кофе. Хозяин замка спокойно стоял и дожёвывал свой бутерброд.

– Вампиры едят обычную еду? – съязвилаУайтфокс.

– Я ем всё, что захочу, – парировал он,забрасывая в рот последний кусочек.

Кицунэ села за стол, начала уплетать за обе щёки сэндвич и запивать его ароматным кофе. Парень медленно подошёл и убрал волосы с её шеи, чтобы посмотреть на свой укус. От того, что Кицунэ принимала холодный душ, её чувствительность увеличилась, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки.

– Дар Целителя? Очень хорошо, – проговорил он и отошёл.

Кицунэ судорожно вздохнула. Он обернулся и внимательно на неё посмотрел:

– Ты ведь не боишься меня?

– Нет, – ответила она и с вызовом вздёрнула подбородок.

– Ну, и напрасно. Я могу оказаться маньяком. А так как ты заперта в моём Тёмном замке, то я буду делать с тобой всё, что захочу, – сказал он.

– Так ты маньяк или вампир? – спросила она, ухмыльнувшись.

– Маньяк-вампир.

Кицунэ этот ответ рассмешил:

– Ну, надо же! Какая разносторонняя личность! Как тебя хоть зовут, маньяк?

– Тебе нужно моё имя?

– Конечно!

– А тебя как зовут? – насмешливо глядя на неё, спросил он.

– Кицунэ Уайтфокс.

– Какая же ты простодушная! – рассмеялся он.

– Ну, так, а как твоё имя? – настаивала девушка.

– Моё имя… – парень посмотрел на потолок, потом на Кицунэ, и ответил: – Тёмный.

– Так зовут твой замок, а не тебя.

– Ну, и что. Для тебя я буду Тёмным, – сказал парень.

– Не хочешь называть своё настоящее имя?

– Не хочу.

– Почему?

– Есть причина.

– Ладно.Тёмный, так Тёмный. Тебе не кажется, что мне пора и честь знать? Ты не отпустишь меня домой? – спросила Кицунэ.

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

– Ты как ребёнок! – вспылила Уайтфокс. – Напоминаешь мне короля Ривиуса!

Тёмный вздрогнул и в изумлении посмотрел на неё:

– Это ещё почему?

– Потому что он тоже делал с людьми всё, что хотел!

– Интересуешься историей? – спросил парень.

Уайтфокс пожала плечами:

– Или история интересуется мной.

– Как это понять?

– Секрет. Я не такая простодушная, как ты думаешь.

Он хмыкнул, а потом взял и вышел из кухни.

– Эй! Ты куда? – Кицунэ выбежала следом за ним из кухни в тёмный коридор, но там никогоне было, и белая рубашка хозяина замка нигде не маячила. – Вернись!

Ответа не последовало. Тьма и тишина была вокруг. Кицунэ достала телефон и посветила экраном в одну сторону коридора, потом в другую. Никого.

– Маньяк, ты где?! Найду, хуже будет! – крикнула Уайтфокс и пошла его искать. Она за оставшийся день проверила все окна и двери наружу (они и в самом деле были наглухо закрыты), обшарила весь замок, и уже знала его вдоль и поперёк. Но так и не нашла Тёмного. А потом в её телефоне разрядился аккумулятор. И пришлось бродить в полном мраке на ощупь. В конце концов Кицунэ вернулась назад на кухню, где ещё догорали огарки свечей. Перекусив тостами, она посмотрела на угловой шкаф, вспомнила, что Тёмный спрятал на него свою книгу. «Интересно, что он читает?» – подумала девушка, подошла к шкафу и достала книгу. Мягкая кожаная обложка, на которой выгравированы непонятные руны. Открыв её, Уайтфокс увидена перевёрнутые пентаграммы, изображения казней и жертвоприношений, тексты на енохианском, от содержания которых волосы встают дыбом.

– Тебя никто не учил, что чужое брать нельзя? – услышала она густой глубокий голос и от неожиданности выронила книгу.

В проёме двери, прислонившись плечом к косяку, стоял Тёмный. На нём была та же одежда, что и вчера: укороченный пиджак, чёрные рубашка и брюки, высокие сапоги. На лице чёрная маска, а волосы убраны в хвост.

– Т-тытёмный маг? – спросила Кицунэ.

Тёмный глухо рассмеялся:

– Наконец-то, я почувствовал в тебе страх!

Уайтфокс медленно, не отрывая взгляда от хозяина замка, присела, подняла книгу и осторожно, словно часовую бомбу, положила на стол. Вдохнула, выдохнула и подумала: «Правило третье: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта… ни Тёмного…» И уже вслух сказала:

– Я не боюсь тебя, маньяк-вампир!

Парень только хмыкнул, полез в карман брюк и достал оттуда большой железный ключ, бросил его Кицунэ:

– Это ключ от входной двери. Убирайся, пока я не передумал!

Уайтфокс схватила ключ и рванула из кухни. По дороге она захватила свой рюкзак, подбежала к железной кованной двери, дрожащими руками вставила ключ и повернула его два раза. Дверь распахнулась и Кицунэ выбежала на свежий воздух.

Была ночь. Светила полная луна. А Кицунэ Уайтфокс бежала со всех ног по заброшенному саду, по глухому лесу, по горам и полям. Добежав до окраины Ойи, она перешла на шаг, потом остановилась и обернулась. На фоне полной луны чернел силуэт полуразрушенного Тёмного замка. Непонятная тоска охватила девушку.

– Прощай, Тёмный, – проговорила она, а потом повернулась и вошла в студенческий городок.

Глава 29. Сплошное беспокойство

Несмотря на то, что была глубокая ночь, во всех окнах на первом этаже коттеджа 505 горел свет. Сердце у Кицунэ гулко забилось, и она, открыв миниатюрную синюю калитку, вошла во двор. Приложив карту к считывающему устройству, расположенному на двери, девушка вошла в коттедж. Внутри царила мрачная атмосфера: Тассия была вся в слезах, её обнимала угрюмая Персик, а Даниэль и Ярик удручённо сидели на диване. Но как только вошла Уайтфокс все встрепенулись и кинулись к ней.

– Кицу-у-унэ!.. – Тассия обняла её и ещё больше заревела.

Персик обняла их обеих сразу, и слёзы выступили на её глазах. Даниэль с возгласом: «Ох, жёнушки мои!» – сграбастал в свои объятия всех троих. А Ярик топтался рядом и улыбался во все тридцать два зуба.

Уже позже на кухне, когда отпаивали Кицунэ ромашковым чаем, посыпались упрёки и вопросы: «Куда ты пропала?» – «Что с тобой случилось?» – «Тебя похитили?»

– Я… – Уайтфокс отхлебнула чай, вздохнула и проговорила. – Я была на мысе Тёмного замка.

– Где?! – удивилась Персик.

– Это там, где привидения и вампиры? – спросил Даниэль.

– Ага, – ответила Уайтфокс. – Так ты слышал эту легенду?

– Мы со старшекурсниками как-то раз пиво пили, так они подбивали нас туда сходить и удостоверится, – ответил Шизо. – Но мы не дураки, чтобы ночью по горам шастать. А ты что? Повелась на такое и заблудилась?

– Я повелась на слух, что там ловится связь.

Даниэль дико заржал:

– Это ж ещё одна заманиловка для дурачков. Ближайшая вышка для мобильной связи находится слишком далеко от острова Тирра.

– Знаю, – надулась Кицунэ, – но я в отчаянии. И готова на всё, чтобы связаться с бабушкой.

– Я же тебе говорила, что единственный вариант: съездить к ней на каникулах, – фыркнула Персик.

– А мы, не найдя тебя в университете, подумали, что ты вернулась в коттедж. Хоть и удивились этому, – сказала Тассия. – Но, когда не обнаружили тебя дома, то забеспокоились. Пошли в коттедж 410. А после в полицию. Там сказали, что проверят, не покидала ли ты остров.

– На следующий день нам пришлось снова ехать вуниверситет, – продолжила Персик. – Во время большой перемены мы отправились к

Бакалаврам. Но они сказали, что на пары ты не приходила.

– И вот тогда мы поняли, что с тобой что-то случилось, – проговорила Брайт. – Сначала пришли к твоему декану. А она и в самом деле та ещё стерва! Не поверила, что ты пропала. Сказала, что ты скорее всего загуляла и что, если ты не явишься в понедельник, то тебя исключат.

– Тогда я заподозрила, что это дело рук вис-мастера, – сказала Мидори. – Я не пошла на последнюю пару, вызвала такси и заявилась в замок Серого Дракона. Я думала, что он поступит, как профессор Мартинез. Но на удивление, он меня принял, выслушал и пообещал организовать поиски. Герцог был слишком спокоен. Тогда я спросила у него, не сделал ли он что-то с тобой. А он разозлился и спросил на каком основании я его подозреваю. Оснований было много. Но я просто рассказала ему о пророчестве Тассии. Тогда герцог сказал, что знает, где ты. И сделает всё возможное, чтобы тебя отпустили. После этого я приехала в коттедж, а затем собрались и все остальные. Ну, все, кроме Хируми. Она куда-то ушла. А мы остались ждать новостей от вис-мастера. Тут ты и сама заявилась!

– Ах… Предсказание Тассии. Точно! Совсем про него забыла, – проговорила Кицунэ.

– Ну, или не поверила ему! Так ведь? – сказал Даниэль. – Ведь у неё дар Кассандры.

Уайтфокс глянула на Брайт. Та сидела с глубоко несчастным видом.

– Я поверила, Тассия! Я серьёзно поверила, – пробормотала Кицунэ. – Но мысль о том, что я смогу связаться с бабушкой Анной вытеснила все переживания по этому поводу.

– А что за предсказание было? – спросил Ярик.

– «Почва уйдёт из-под ног Белой Лисицы, и она окажется в зубах Чёрного Дракона», – проговорила Мидори.

– Ого! Звучит зловеще!– сказал Даниэль. – Так это с тобой и случилось, Кицу-кицу?

– На мысе Тёмного замка начался оползень. Почва ушла у меня из-под ног, и я упала с высоты более ста метров, – ответила Кицунэ.

– Более ста метров?! – удивился Ярик. – Падение с высоты более тридцати метров убивает человека. Как ты выжила? Это просто чудо!

– Я применила дар Воина и дар Пророка одновременно. Наверное, меня это и спасло. А когда очнулась, то, получается, оказалась в зубах Чёрного Дракона, – произнесла Уайтфокс, а потом её осенило: – Так он из династии Драгонов! Тогда понятно, почему он не захотел называть своё имя.

– Кто «он»? – спросила Персик.

– Вампир, – ответила Кицунэ.

– Вампиров не существует, – безапелляционно сказала Мидори.

– Знаю. Но он укусил меня, – и Кицунэ показала след от зажившей раны на шее.

Даниэль вскочил со стула, как ужаленный:

– Что? Да как он посмел тронуть мою жёнушку?! Я ему морду набью! И не посмотрю на то, что он из Драгонов!

– Успокойся, Даниэль, – попросила Уайтфокс. – Не нужно никого бить. Он не виноват.

– Он тебя укусил! И он ещё и не виноват?! – возмутился Шизо.

– Не знаю, почему, но с ним всё не так однозначно, как тебе кажется, – проговорила Кицунэ.

– И всё же странно, что ты его защищаешь. Может у тебя Стокгольмский синдром? – предположила Персик.

– А? – удивилась Уайтфокс. – Я как-то об этом не подумала. Тогда это многое объясняет.

– Что именно объясняет?– обескураженно спросил Даниэль.

– Ну, хотя бы то, почему меня так тянет вернуться в Тёмный замок, – ответила Кицунэ.

– Что?! Ты хочешь туда вернуться?! – воскликнул Шизо.

– У меня такое странное ощущение, будто я что-то там оставила… или что-то забыла там сделать, – сказала девушка.

– Не смей туда возвращаться! – потребовал Даниэль. – Не известно, что этот больной ещё с тобой может сделать!

– Да, – подхватила Персик. – Уверена, что вис-мастер всё знает о нём. И что только благодаря герцогу Орландо этот «вампир» отпустил тебя. Но если ты туда вернёшься, это будет верх глупости.

– Знаю, – опустив голову, проговорила Кицунэ. – Я больше туда не вернусь. Обещаю.

– Фух… – выдохнула Мидори. – Уже поздний час. Пора расходиться.

– Это точно. Пошли, Даниэль,– сказал Ярик, вставая из-за стола.

– Да-да, – пробормотал Шизо, вставая следом, а потом обернулся к Уайтфокс: – Кицу-кицу, я рад, что ты вернулась целой и невредимой. Больше не исчезай так. А то я чуть с ума не сошёл от беспокойства.

– Хорошо, Даниэль, – улыбнулась девушка. – Я никуда не исчезну.

И парни вышли из коттеджа 505. А девчонки поднялись на второй этаж, чтобы приготовится ко сну. Уже в холле Брайт снова крепко-крепко обняла Уайтфокс.

– Ты чего, Тасс? – удивилась Кицунэ.

– Я… Я тоже чуть с ума не сошла от беспокойства, когда ты пропала, – проговорила девушка-аквамарин.

Уайтфокс обняла её вответ:

– Прости, что заставила волноваться. В следующий раз, если я вздумаю куда-то отлучиться, то обязательно вас уведомлю об этом.

– Уж будь добра постараться! – произнесла Мидори. – Иначе отшлёпаю тебя так, что мало не покажется!

Кицунэ захихикала и протянула руку Персику. Та подошла и обняла подруг. Так и стояли они кружком: лоб в лоб, руки на плечах и талиях.

– Я вас люблю, девчонки, – произнесла Уайтфокс.

– И я вас, – пропищала Тассия, шмыгая носом.

– А я-то вас, как люблю! – улыбнулась Персик, а потом отодвинулась и посмотрела на Кицунэ с тревогой: – У тебя температура поднялась, что ли?

– Нет, я просто устала от сильного эмоционального перенапряжения. Нужно лечь в пастель и выспаться. Хорошо, что завтра суббота, – ответила девушка.

– Если почувствуешь себя хуже, скажи. Мы позовём Целителя, – сказала Мидори.

– Да я сама Целитель! – захихикала Кицунэ.

– Это так. Но всё же…

– Ладно-ладно. Если что, скажу.И девушки разошлись по своим комнатам.

Приняв душ, Кицунэ легла спать. Ночью Уайтфокс приснился сон, как она бродит по коридорам Тёмного замка и постоянно кого-то ищет и зовёт. Проснулась от того, что кто-то положил ей на лоб холодную руку.

– У неё жар, – услышала она, как сквозь толщу воды, голос Персика.

– Зови Целителя, – сказала Тассия.

Через некоторое время пришёл высокий мужчина пожилых лет с очень длинными седыми волосами и небольшой кустистой бородой. Кицунэ посмотрела в его добрые синие, словно океан, глаза, и поняла, что перед ней профессор Пхён-Джуно. Он осмотрел её и сказал:

– Судя по всем упричиной твоей простуды стало резкое переохлаждение. Может, ты в море упала? Или попала под холодный дождь?

– Вообще-то, я попала под холодный душ, – произнесла Кицунэ.

Целитель цокнук языком и с досадой сказал:

– Без должного закаливания нельзя принимать холодный душ. Вот теперь получай последствия. Я сниму жар, и прочитаю формулу от простуды. Но тебе придётся остаться сегодня в постели и пить липовый чай.

– Не волнуйтесь, профессор, мы проследим за этим, – проговорила Персик.

Старик кивнул и произнёс:

– У тебя очень хорошие подруги, Кицунэ. Ты не против, что я обращаюсь к тебе по имени? Ведь скоро наши кланы породнятся.

– Не против, профессор Пхён-Джуно, – согласилась Уайтфокс.

– Вне университета можешь называть меня дедушкой Каном.

– Хорошо, дедушка Кан,– улыбнулась Кицунэ.

Целитель помолился, снял с шеи медальон с рунами, перекрестил этим медальоном девушку и прочитал заговоры от простуды и жара. Когда он закончил, сказал, что к вечеру ей полегчает, попрощался и ушёл.

Уайтфокс снова тот час же уснула. И приснился ей сон, как стоит она на помосте в чёрном одеянии, а рядом на троне в своей чёрной маске сидит Тёмный, и на голове у него корона. Площадь была полна безликих людей. А на эшафот с гордо поднятой головой взошла Рэйчел Рэдфокс. Палач, скрытый под маской,склонил колено перед ней и попросил прощение за своё преступление против живой плоти. А Рэйчел повернулась к помосту, посмотрел прямо в глаза Кицунэ и вдруг сказала: «Позаботься о моём брате». Разве у Рэйчел есть брат? Тут палач замахнулся секирой и…

Уайтфокс вздрогнула и проснулась. Её комната была залита красным светом заходящего солнца. За письменным столом сидела девушка и читала книгу. Волосы у девушки отливали красным.

– Рэйчел… – проговорила Кицунэ. Девушка оторвалась от книги и посмотрела на неё своими синими глазами. Это была Кристина Пхён-Джуно. Просто волосы отливались красным цветом из-за заката. Уайтфокс засмеялась над своей ошибкой закрыв глаза правой рукой. Гранатовый браслет кроваво засверкал на её запястье. «Откуда здесь быть Рэйчел?» – подумала Кицунэ, а вслух сказала:

– Кристина… Почему ты здесь? – и опустила руку, глянув на свою будущую невестку.

– Дедушка сказал, что ты заболела, вот я и пришла тебя навестить, – виновато произнесла она.

Уайтфокс приподнялась и села в подушку:

– Твой дедушка уже меня исцелил. Я хорошо себя чувствую. Никогда хорошо себя так не чувствовала.

– Да, но я беспокоилась о тебе…

– И ты тоже? – ухмыльнулась Кицунэ. – Я ходячее сплошное беспокойство.

– К тому же ты металась во сне. Мне пришлось трижды налаживать на тебя заговор от кошмаров. И пока ты спала я убрала у тебя на шее след от раны. Кожа теперь чистая и ровная, – произнесла Пхён-Джуно.

Уайтфокс потрогала шею на месте бывшего укуса. На ощупь кожа была гладкой.

– Спасибо. Знаешь, перед самым своим отъездом в университет Кевин попросил меня позаботиться о тебе. Я ещё возмутилась, что это я младше, и это обо мне надо заботиться. А он рассмеялся и сказал, что я выживу при любых условиях. Но в итоге получается, что это ты обо мне заботишься. Спасибо тебе, Кристина.

– Но я ничего не сделала! Скорее наоборот: именно из-за меня ты оказалась в такой ситуации! Прости. Я виновата, что рассказала тебе легенду о Тёмном замке!

– Не ты, так кто-нибудь другой рассказал. Я бы всё равно туда пошла, – сказала Кицунэ. – Тебе не в чём себя винить.

– Так ты столкнулась с вампиром? – в синих глазах загорелся интерес.

– Я бы не назвала его вампиром. Скорее всего он человек. Конечно, он пьёт человеческую кровь и прячется от солнечного света, но он также может есть обычную еду, и пальцы у него были горячие, когда он осматривал на моей шее свой укус.

– То есть у него просто синдром вампиризма, который ещё называют болезнью Гюнтера или эритропоэтической порфирией? – ошеломлённо сказала Кристина.

– Вполне возможно.

– Плохо. Формулы от этой болезни не существует. Это наказание божье за страшные грехи. Исцелить его никто не сможет, – грустно проговорила Пхён-Джуно.

– Как создаются формулы?

– Верховными Целителями. Они ведут праведный образ жизни: постоянно молятся, постятся, исповедуются и причащаются. Настоящий аскеты.

– И от таких вряд ли дождёшься формулы от вампиризма, – добавила Уайтфокс.

Тут в комнату зашли Персики Тассия.

– О! Кицунэ! – обрадовалась Брайт. – Ты наконец-то проснулась! А мы тебе чай липовый купили. Сейчас заварю.

И Тассия развернулась и убежала на кухню.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Персик.

– Отлично! – Уайтфокс поднялась с постели и потянулась. – Готова к труду и обороне!

– Ну, тогда мне пора возвращаться домой, – сказала Кристина. – Береги себя, Кицунэ. А ещё лучше: начни закаляться.

– Хорошо. Я постараюсь.

Девушки обнялись на прощание, и Пхён-Джуно ушла.

Глава 30. Формула удачи

В воскресенье Кицунэ Уайтфокс наконец-то сделала курсовую по «Экономике», а в понедельник ей пришлось побегать за профессором Фридман, чтобы та приняла её. Но преподаватель была обижена и ни в какую не хотела уступать юной леди Уайтфокс.

– Не при-и-имуу-у-у! Я уже пошла вам на уступки. А вы пренебрегли моим великодушием. Поэтому не при-и-иму. А в ведомость поставлю «неуд.». Можете хоть комиссию созывать! Не приму!

– Ну, что вы, профессор Фридман! Я не пренебрегала вашим великодушием! Ни в коем разе! Я в пятницу случайно заблудилась в горах и попала под холодный дождь! Если бы не дедушка Кан, валялась бы до сих пор в постели с высокой температурой, – тараторила

Кицунэ.

– Дедушка Ка-а-ан?

– То есть профессор Пхён-Джуно.

– Вы с ним близки? – удивилась преподаватель.

– Да. Мы неплохо ладим, так как наши кланы скоро породнятся. Мой старший брат женится на Кристине Пхён-Джуно, – ответила девушка.

– Во-о-от как? – профессор Фридман задумалась, а потом сказала: – Ла-а-адно. Давайте свою курсовую. Я посмотрю, что можно сделать. Уайтфокс радостно отдала свою работу, преподаватель забрала её и ушла на кафедру. А Кицунэ, довольная собой, помчалась в библиотеку искать информацию по вампиризму и как его лечить.

В течении всей недели девушка помимо курса Бакалавра старалась выучить остальные курсы, а также изучала пентаграммы вызова, вампиризм и аллергию на солнце. Оказывается, что аллергию на солнечный свет может вызвать не только порфирия, которую упоминала Кристина, но и витилиго, пеллагра, пигментная ксеродерма, солнечная экзема, полиморфная почесуха и многие другие болезни. От переизбытка информации у Кицунэ уже голова начала болеть. Поэтому каждое утро, сидя на том месте, где проснулась, она прилаживала свою ладонь ко лбу и читала себе формулу: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Солнцепроснулось, заря всколыхнулась. Пусть моя рука смоет с меня чемерок. Лоб, темечко, не боли, мозг, огнём не гори, височки, все головные косточки, будьте вы сохранны, спасены и здравы. Да будет так. Всегда.»


Головная боль проходила, и Уайтфокс бежала принимать душ и завтракать.

В пятницу после занятий Кицунэ снова засела в библиотеке с книгами по вампиризму.

Вскоре в читальный зал зашли Персик и Тассия. Увидев какими книгами обложилась Уайтфокс, Мидори спросила:

– Всё ещё думаешь онём? Ты бы поискала, как избавиться от Стокгольмского синдрома.

– Потом, – отмахнулась Кицунэ. – Сейчас важнее помочь ему.

– Уверена, что Драгоны обращались к самым лучшим Целителям. Вероятно, что нет способа излечиться от этого недуга, – проговорила Персик.

– Ты права. Но я не могу бросить эту идею, – вздохнула Уайтфокс.

– Только зря потратишь время.

– Не мешай ей, Персик,– сказала Тассия. – Вдруг у неё получится то, что у других не выходило.

– А ты не обнадёживай её! – высказалась Мидори, а потом пошла и набрала учебников по пентаграммам.

Тассия же села за учебники по пророчеству.

После нескольких часов кропотливого чтения и просматривания книг, Персик сказала:

– Ничего не могу понять! Профессор Кук как-то раз упоминал, что существует вызов на крови через пентаграмму, но я его не могу найти ни в одном пособии! Почему?

Кицунэ тотчас же вспомнила книгу в кожаной обложке с рунами в Тёмном замке и ответила:

– Может потому что такая пентаграмма запрещена, ибо требует кровавой жертвы?

– В таком случае, мне очень жаль, – сказала Мидори. – Я надеялась, что смогу тебе помочь поскорее вступить в ряды Целителей. Не подумай, что я в тебя не верю. Просто учится у профессионала гораздо эффективнее, чем самой проторить эту дорогу.

– Спасибо, Персик. Я знаю. Но благодаря тебе я догадалась, где можно найти такую пентаграмму, – проговорила Кицунэ. – Я собираюсь вернуться в Тёмный замок.

– Эй! Ты же обещала, что не вернёшься туда! – возмутилась Персик.

– Обещала, – подтвердила Уайтфокс. – Но то, что я изучаю вампиризм, уже говорит о том, что я собираюсь рано или поздно нарушить обещание.

– И ты решила, что лучше раньше, чем позже? – скрестила руки на груди Мидори.

– Если ты идёшь, то и мы пойдём с тобой, – сказала Брайт.

– Исключено. Это опасно. Тёмный может вас укусить, – ответила Кицунэ.

– Но Тёмный может укусить и тебя! – не сдавалась Тассия.

– Может. Но я всё-таки Воин. И смогу постоять за себя. К тому же Даниэль на этой неделе поднатаскал меня в борьбе с кинжалами. Так что на этот раз я буду с холодным оружием.

– У тебя есть кинжал? – удивилась Мидори.

– Нет. Я могу взять кухонный нож, – легкомысленно пожала плечами Уайтфокс. – Но надеюсь, что мне не придётся его использовать.

– Ты уже всё решила, – грустно произнесла Персик.

– Да, – спокойно сказала Кицунэ. – Не волнуйтесь за меня. На этот раз всё по-другому: я готова ко всему, и вы знаете, куда я ушла. К тому же я просто хочу с ним поговорить. Узнать, какой ему поставили диагноз. А то я уже устала тыкаться, как слепой лисёнок, во все книги по вампиризму. И… Возможно, Тёмный знает пентаграмму вызова на крови.

– Откуда ему знать? – закатила глаза Мидори.

– Ну, он же «вампир». Значит, всё, что связано с кровью, его должно интересовать.

– Логично, – сухо ответила Персик, а потом вдруг добавила: – Но в следующей тренировке с Даниэлем, мы тоже будем участвовать.

– Чего? – удивилась Тассия. – Но мы не Воины!

– Да… Но и нам пригодятся кое-какие навыки, учитывая в какие неприятности любит ввязываться наша пройдихвостка, – произнесла прелестница.

– Да не люблю я! – возмутилась Кицунэ. – Всё как-то само получается!

Библиотекарь шикнула на них. И девчонки притихли.

– Когда ты собираешься идти в Тёмный замок? – прошептала Тассия.

– Сегодня, когда стемнеет.

– К чему такая спешка?– также шёпотом спросила Персик.

– А зачем тянуть лису за хвост?

Мидори вздохнула, а потом встрепенулась:

– Подожди! – и полезла в рюкзак, достала оттуда свой альбом и вырвала один лист с пентаграммой. – Это моя личная. Если вдруг что-то пойдёт не так, положи руку на неё и произнеси слова вызова на енохианском. Я услышу твой зов и пойму, что ты в беде. Тогда снова поеду в замок Серого Дракона и попрошу вис-мастера, чтобы он утихомирил своего родственничка.

– Не хочется мне быть в долгу перед герцогом Орландо, – угрюмо пробурчала Кицунэ.

– В долгу будешь не ты, а я, – ответила Мидори.

– И я не позволю влезть тебе в долги из-за меня, – сказала Уайтфокс.

– Ну, хорошо… Пентаграмму оставь себе на всякий случай. И вот тебе ещё формула на удачу: положи левую ладонь на солнечное сплетение и скажи: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Удача со мной, все беды за спиной. Как захочу, так и будет. Всегда».


Кицунэ положила левую ладонь на солнечное сплетение и сказала:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Удача со мной, все беды за спиной. Как захочу, так и будет. Всегда.

– Вот и славно, – улыбнулась Персик. Похоже, что она перестала волноваться за свою подругу.

– Ритуал на солнечное сплетение? – удивилась Уайтфокс. – Это же третий курс!

– Ну, да. Я уже кое-что знаю и умею даже из седьмого курса, – произнесла прелестница.

– Ого! Когда ты успеваешь? – восхитилась Кицунэ.

– По ночам. Кстати, это ты меня вдохновляешь на учёбу. Когда я вижу, как ты стараешься по всем курсам, самой хочется ещё усерднее грызть гранит наук, – сказала Мидори.

– А у меня не получается хорошо учиться, – заныла Тассия. – Я всё ещё не могу понять, как впадаю в экстатический транс.

– Зато ты после предсказания уже осознаешь, что была в трансе, – попыталась подбодрить её Уайтфокс.

– Я скорее догадалась, чем осознала. Видели бы вы свои лица. Как тут не догадаешься? – с грустью сказала Брайт.

– Ну… Я тоже долгое время не могла понять, как работает мой дар Пророка. А потом разобралась. Вот и ты со временем поймёшь, – проговорила Кицунэ. – И даже сейчас у меня ещё осталось несколько вопросов по использованию этой способности.

– А у меня даже вопросов нет. Я просто не понимаю и всё, – не унималась Тассия.

Уайтфокс вздохнула, откинулась на спинку стула и посмотрела на потолок.

– Хорош вам хандрить, – сказала Персик. – Пошлите в «Закон бутерброда». Там уже должны быть Даниэль и Ярик.

Кицунэ глянула на часы:

– Да. И в самом деле. Пошлите.

Девчонки собрались, сдали некоторые книги, а некоторые взяли с собой. Вышли из библиотеки и направились в бар, который находился в подвале за Паласом.

В «подвальной»атмосфере бара за одним из тёмных столиков сидели Даниэль, Ярик и Хируми. Грудастая блондинка, надувши губки, сидела отвернувшись от Шизо. Кинув рюкзак на стол прямо перед ней, Кицунэ сказала:

– О! Пятый размер! И ты здесь?

– Свали в туман, доска,– пробурчала Камура, сбросив рюкзак на пол.

– О! Кицу-кицу! Персик! Тассечка! Как дела? – обрадовался Даниэль.

– Хорошо. А у тебя? – ответила Мидори.

– Да вот… Хирономо задал курсовую к понедельнику сделать. А я ни в зуб ногой, – пожаловался Шизо.

– И ты тоже? – рассмеялась Уайтфокс, подобрав рюкзак и садясь на тёмный обшарпанный стул. Персик и Тассия сели рядом.

– О! Жёнушки мои, может поможете мне с Вышкой? – встрепенулся Даниэль.

– У нас Хируми мега-мозг по математике. Почему «сестрёнку» не попросишь? – спросила Кицунэ.

Шизо покосился на Камуру, а потом сказал:

– Да она дуется на меня, потому что я не хочу идти на хэллоуинскую вечеринку, – проворчал Шизо.

– Вечеринка?! Где? Когда? У кого? – обрадовалась Мидори.

– Вас никто не приглашал! – вставила Хируми.

– А тебя можно подумать, что приглашали, – возмутилась Тассия.

– Меня – да! – высокомерно заявила грудастая блондинка и встала из-за стола: – Так что даже не пытайтесь сунуть туда свои носы!

Камура закинула на плечо свой рюкзак, развернулась и ушла.

– Ой-ой-ой! – глядя ей вслед сказала Кицунэ.

– Это закрытая вечеринка? – спросила Персик.

– Да я бы не сказал так, – ответил Ярик. – Просто к Хирономо приехали два друга. И вроде как они друзья и профессора Кука. Вот они-то и сняли коттедж 666 на окраине Ойи. Коттедж выходит одной стороной на кладбище, а второй – на Тёмный замок. Так что

местечко жуткое, я бы сказал.

– Но то, что преподы устраивают такую вечеринку это нонсенс! Поэтому держится сей факт в секрете, – произнёс Даниэль.

– В секрете от кого? – спросилаТассия.

– От директора и вис-мастера, – ответил Шизо.

– Но Хируми знает! А она крыса вис-мастера, – сказала Кицунэ.

– Вис-мастер от неё об этом не узнает, потому что Хируми сама хочет сходить на вечеринку, – напомнил Ярик.

– Или у неё будет новый компрометирующий материал на преподов, – предположила Персик.

– Так, а почему ты не хочешь идти? – просила Кицунэ у Даниэля.

– Хируми туда тащится ради профессора Кэмпбелл, который будет в костюме Дракулы. А кого я там не видел? – надулся Шизо.

– Меня в костюме зайки,– улыбнулась Уайтфокс.

– Тогда я в деле! – встрепенулся голубоглазый блондин.

– Вот так бы сразу! – засмеялась Персик.

– Так, где – понятно, у кого – понятно. А когда?

– Завтра на закате, – ответил Ярик.

– Тогда завтра на закате встречаемся у коттеджа на кладбище, – сказала довольная Мидори.

Глава 31. Возвращение в Тёмный замок

Убывающая луна тускло светила на чёрном небе, временами погружаясь в тучи. И тогда становилось совсем темно. Кицунэ, Персик и Тассия стояли на северо-восточной окраине Ойи и смотрели на темнеющий замок впереди.

– Так это и есть Тёмный замок? – спросила Мидори.

– Такой… грустный… – сказала Брайт.

– Словно раненый дракон, который больше не сможет взлететь, – проговорила Уайтфокс.

– Говоришь слишком поэтично, Кицунэ, – произнесла Персик.

– «Сквозь волнистые туманы

Пробирается луна.

На печальный Тёмный замок

Льет печально свет она»… – пафосно подбоченясь, изрекла Кицунэ.

Персик хохотнула и хлопнула девушку по попе:

– Иди уже! И держись подальше от зубов вампира!

– Ты… Точно сама справишься? – пропищала Тассия со слезами на глазах.

– Конечно! – ответила Уайтфокс и поцеловала девушку-аквамарин в щёчку. – Не реви. Я вернусь утром.

И, помахав подругам на прощанья, Кицунэ двинулась в сторону леса.

В лесу было темно, не видно ни зги. Уайтфокс пришлось достать фонарик из кармана, и от его света за кустами и деревьями заплясали странные жуткие тени. Ночью в лесу страшно всё: корни и стволы деревьев; кусты, в которые Кицунэ вваливалась там, где их совсем не должно быть; неровности дороги, которые могут сбить дыхание даже самого смелого человека; шорохи и крики, ужасные своей близостью и контрастностью. Такое ощущение, будто в ночном лесу всё угрожает: и призрачный месяц в редком дыме облаков, и ветви деревьев, что извиваются жадными щупальцами.

Уайтфокс судорожно дышала, а её ладони вспотели. Остановившись, она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленный выдох, а потом произнесла: «Правило третье: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта…».


Когда Кицунэ открыла глаза, то почувствовала, как вся её кожа пылает жаром Воина, а страха больше не осталось. Перехватив поудобнее рюкзак, девушка отважно двинулась дальше в глубь леса.

В саду было не менее страшно, чем в лесу, а может даже иболее, так как меж деревьев то тут то там стояли, как чудища, полуразбитые статуи. И у Кицунэ появилось странное ощущение, что за ней следят. Она посвятила фонариком по деревьям и статуям, но ничего подозрительного не увидела. Подойдя к железной двери восточного крыла Тёмного замка, Уайтфокс попробовала её открыть, но та не поддалась. Тогда девушка постучала ногой об эту дверь и закричала:

– Тёмный! Выходи! Я знаю, что ты знаешь, что я пришла! Выходи, маньяк! Не прячься!

Со стороны сада Кицунэ скорее почувствовала, чем услышала, какое-то движение и посвятила фонариком в том направлении. Показалось, что статуй стало больше. Хотелось рвануть и убежать от этого места побыстрее, но девушка переборола свой животный инстинкт и в тот же миг заметила лишний тёмный силуэт между деревьев, посвятила туда. Это был парень, одетый во всё чёрное, и с чёрной маской на лице. Кицунэ судорожно вздохнула:

– Тёмный…

– Зачем ты вернулась? – услышала она глухой голос парня под маской.

– Соскучилась, – улыбнулась Уайтфокс.

Парень хмыкнул:

– Ты слишком легко бросаешься такими словами. Мы чужие другдругу люди.

Кицунэ тоже хмыкнула:

– Так ты признаёшь, что ты всего лишь человек?

– Я выразился фигурально. Но факт остаётся фактом: я тебя незвал. И будь добра убраться восвояси.

– Нет уж! Я сюда так долго добиралась, что ты просто обязан хотя бы чаем напоить такого доброго путника, как я. Где твоё гостеприимство, Драгон?

Тёмный глухо рассмеялся:

– С чего ты взяла, что я Драгон? Я тебе этого не говорил.

– У меня свои источники, – ухмыльнулась Уайтфокс.

Парень в маске ещё больше рассмеялся:

– Твои источники врут!

– Это вряд ли. Но я не собираюсь с тобой спорить. Хочешь быть Тёмным, будь им. Твоё право, – беззаботно тараторила девушка. – Так как насчёт чая? Я принесла сэндвичи из «Закона бутерброда». Там подают просто обалденные, самые лучшие сэндвичи в мире!

Тёмный задумался, а потом сказал:

– Хорошо. Идём. Но правило ты знаешь: ничего не трогай в моём замке!

– Ладно-ладно. Я буду пай-девочкой, – обрадовалась Кицунэ, а про себя подумала: «Всё-таки путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Тёмный подошёл к железной двери, достал ключ и открыл её. В замке было светлее, чем в прошлый раз: кое-где горели свечи. Пройдя по коридорам, они вошли на кухню в индийском стиле, где всё также по периметру горели красные свечи.

– Ух! Как давно я здесь не была! Словно домой вернулась, – проговорила Кицунэ, кинув рюкзак на стол, и достала из него сэндвичи.

Тёмный поставил чайник на плиту и сказал:

– Хреново же у тебя дома.

– Так ты не любишь свой замок?

Парень безразлично пожал плечами:

– Он как темница, из которой мне не суждено выбраться и увидеть солнечный свет.

Кицунэ внимательно посмотрела на него, убрала рюкзак, села застол и спросила:

– Хочешь, я тебя вылечу?

Тёмный снова издевательски рассмеялся:

– Ты?! Кицунэ Уайтфокс – бакалавр-первокурсница?! Предлагаешь мне лечение? Да что ты можешь?!

– Вижу, что ты обо мне узнавал. Специально интересовался?

Парень в чёрной маске фыркнул и ничего не сказал, достал гайванm[24], насыпал в него листочки чая, и, когда чайник на плите засвистел, залил чай кипятком.

– Однако я Бакалавр только благодаря стараниям герцога Орландо, – продолжила девушка. – Кстати, кто он для тебя? Дедушка? Двоюродный дедушка? Или может быть отец?

Тёмный расхохотался от абсурдности услышанного:

– Отец? В его-то возрасте?

– Не смейся. Чисто теоретически, зачатие возможно и в 100 лет, если придерживаться правильных рекомендаций по оздоровлению половой системы. В медицине даже известен случай, когда мужчина стал отцом в 94 года.

– А ты про это много знаешь, – посмеивался парень.

– Я готовлюсь стать Целителем. И ты мне в этом поможешь. А взамен я тебя вылечу, – беззаботно проговорила Кицунэ. – Хотя я бы и так тебя вылечила. Знать бы с чего начать. Какой у тебя диагноз?

Тёмный перестал смеяться и сказал:

– Не лезь не в своё дело. Я вампир, и всё этим сказано.

Он поставил на стол чахаq[25] и две пиалы. Из гайвани вылил заваренный настой в чахай. Это делается для того, чтобы напиток не перезаварился. А потом из чахай разлил чай по пиалам.

– Признаки вампиризма наблюдаются в таких болезнях как солнечная экзема, пигментная ксеродерма, полиморфная почесуха и… самая распространённая версия: эритропоэтическая порфирия. У тебя последнее?

Тёмный навис над Уайтфокс, глаза в прорезях маски сверкали гневом.

– Не делай из меня больного, – прошипел он. Кицунэ опустила голову и вздохнула. Парень отступил. Сам снял чёрную маску со своего лица и сел за стол. Девушка украдкой посмотрела на него. И он показался ей невыносимо прекрасным и грустным в это мгновение, поэтому она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Тёмный резко убрал руку под стол и высокомерно взглянул на Уайтфокс.

– Ладно, – сказала Кицунэ. – Ты не хочешь принимать мою помощь. А вот я в твоей нуждаюсь.

– В смысле? – фыркнул он.

– Ах… Ну, если начинать с доисторических времён, то я свою бабушку лет десять не видела. И очень по ней соскучилась. И я не бросаюсь этим словом, как ты думаешь. Если я соскучилась, то я соскучилась. Так вот. С бабушкой я связаться никак не могу. Телефонной связи здесь нет… каменный век какой-то! А почту отслеживает герцог Орландо. И тут моя подружка Персик предлагает связаться с бабушкой через кровь с помощью пентаграммы. Якобы такая существует. Но мы перелопатили всю библиотеку и не нашли ничего похожего. Тогда я и предположила, что ты знаешь такую пентаграмму, и сможешь мне помочь связаться с горячо любимой бабушкой, по которой я о-о-очень соскучилась, – невинно хлопая ресницами, протараторила Уайтфокс.

Тёмный недоверчиво воззрился на девушку и произнёс:

– Ты чего-то недоговариваешь.

Кицунэ сделала задумчивый вид:

– Да вроде всё сказала.

Парень наклонил голову на бок и алчно улыбнулся:

– «Вызов на крови», говоришь? Понадобиться твоя кровь. Готова ею пожертвовать?

– Давай только без укусов. И сколько понадобиться крови? – спросила Уайтфокс.

– Ой, сущий пустячок, – всё также алчно улыбаясь, произнёс Тёмный.

– Ты словно демон, которому я собралась продать душу. И для этого нужно расписаться на крови, – произнесла Кицунэ.

– А что, если это так? На что ты готова пойти, чтобы связаться со своей… БА-БУШ-КОЙ? – ухмыльнулся хозяин замка.

«Вот честно, никак не могу разгадать, что у него на уме. Что он за человек? – подумала Уайтфокс, сощурив глаза. – Так и хочется влезть ему в голову и… увидеть. А если так и сделать? Получится ли?»

Девушка отхлебнула чай, поставила пиалку на стол, потом встала и медленно подошла к Тёмному.

– На что я готова? – переспросила она и нависла над парнем. Он откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на неё:

– Ну, и что ты задумала?

Теперь уже Уайтфокс алчно улыбнулась, подняла руки и запустила их Тёмному в волосы, дотронувшись своими ладонями до его головы. Тут же сознание Кицунэ как будто засосало вверх в маленькое отверстие, и она увидела:

! В огромной комнате со стенами из расписного мрамора и позолоты за небольшим лакированным столиком из красного дерева сидели пожилой мужчина и маленький мальчик. Они играли в шахматы. Мальчику было лет пять, не больше. Но вокруг него уже колыхалась красная аура с синим переливом. У него была светлая кожа, тёмные волосы и чёрные глаза. Одет он был в шёлковую белую рубашку и комбинезон из викуньи. Мальчик играл белыми фигурами.

Пожилой человек был одет проще, носил очки, и аура была зеленоватого оттенка. Он играл чёрными фигурами.

– Белая пешка на е4, – сказал мальчик и поставил фигуру.

– Чёрные отвечают на е5, – проговорил мужчина.

– Стандартно, – хихикнул ребёнок, и поставил королевского слона на с4.

– Хммм… А если так? – сказал человек и поставил ферзевого коня на с6.

Довольный мальчишка поставил ферзя на h5. А пожилой мужчина ухмыльнулся:

– Ага! Хотите мне поставить мат в три хода, мой лорд?

– А то! Считайте, что я его уже поставил! – смеялся ребёнок.

– Этот метод только условно считается «матом в три хода», мой лорд. Но ведь вам нужно сделать ещё четвёртый ход. Это забрать мою пешку на f7. Пешку можно защитить другой пешкой на g6. И теперь она угрожает вашему ферзю.

– Эй! Ну, я так не играю! – возмутился мальчик.

– Хотите покажу вам мат в два хода? – улыбнулся пожилой человек.

– А такой существует? – удивился ребёнок.

– Конечно! Только вот такой исход партии возможет благодаря «усилиям» двух сторон. И в практической игре почти не встречается.

– Хорошо! Покажите!

Но пожилой человек не успел ничего показать, потому что двери в кабинет открылись и вошёл высокий темноволосый мужчина с чёрными глазами и в шикарном синем костюме. Аура у вошедшего была зелёного цвета с синими прожилками. А лицо выражало невыносимую печаль.

– Папа! – обрадовался мальчик, встал из-за стола и подбежал к мужчине. Тот его подхватил на руки и посмотрел на пожилого человека, который встал, поклонился, произнося: «Ваше высочество».

– Не могли бы вы оставить нас наедине, сэр Оусон?

– Конечно, Ваше высочество, – ответил человек, ещё раз поклонился и вышел за дверь.

– Папа, что-то случилось? – с тревогой спросил ребёнок.

Герцог Эдвард – брат правящего короля (Кицунэ сразу же его узнала) – опустил сына на пол, а сам присел перед ним на корточки и сказал:

– Андреа, сынок. Мне очень жаль, но сегодня твоя мама отправилась на небо, – грустно, чуть не плача, произнёс герцог.

– Мама умерла? – испугавшись, спросил ребёнок.

– Нет-нет. Она просто теперь будет жить на небе среди ангелов, – пробормотал мужчина.

Мальчик отступил на шаг от отца. В глазах ребёнка читался ужас. Потом он рванул с места и выбежал за дверь в коридор.

– Андреа!!! – выкрикнул герцог Эдвард.

– Мама!!! – кричал мальчик, бежав по коридору. – Мама!!!

Буквально ввалившись в спальню герцогини, ребёнок увидел в постели свою бездыханную мать с мертвенно бледным лицом. Служанки и пожилая леди, что были в комнате, испугались. У пожилой леди были светлые, словно выцветшие, глаза, родинка под нижней губой и довольно-таки странная тёмная аура с золотыми прожилками.

Мальчик бросился к кровати, начал трясти тело своей матери и кричать, не переставая: «Мама! Мама! Мама!» Следом за Андреа в спальню вбежал герцог Эдвард. Он схватил своего сына и оттащил от тела умершей жены. А ребёнок брыкался, вырывался и до хрипоты звал свою мать. !

Видение оборвалось. И Кицунэ открыла глаза.

___________________________________________________________________________________________

[24] Гайвань — в китайском сервизе специальная чашка для заваривания чая из стекла/глины/фарфора, с крышкой и блюдцем, объемом 80-200 мл.

[25] Чахай (означает «море чая») – это сервировочный кувшинчик, в который переливают заваренный чай из чайничка (или гайвани) прежде, чем разлить его по пиалочкам.

Глава 32. Пентаграмма

Тёмный схватил Кицунэ за запястья рук и оттолкнул с силой от себя. Девушка больно ударилась о шкафчик.

– Что ты сейчас сделала?! – закричал он, и в его глазах читался такой же ужас, как и у ребёнка, узнавшего о смерти родного человека.

– Ничего, – испуганно промямлила Уайтфокс. – Прости. Я сама не знала, что так получится.

Тёмный подскочил к Кицунэ и схватил её за горло.

– Кто тебе позволил такое со мной вытворять?

– Прости, – прохрипела девушка и непроизвольно покосилась на рюкзак, в котором лежал кухонный нож. Тёмный сильнее сжал горло девушки, а в его глазах читались презрение и отвращение. «Нет-нет-нет… Он меня сейчас задушит! – промелькнула мысль у Кицунэ. – Придётся без ножа».

Уайтфокс с силой хлопнула ладонями по обеим ушам Тёмного. Он зажмурился от оглушающей боли и непроизвольно ослабил хватку. Потом Кицунэ двумя руками схватила парня за затылок и резко наклонив его вперёд, ударила коленом прямо в нос. Снова что-то неприятно хрустнуло.

– А я и правда люблю ломать носы, – пробормотала девушка, захватив его правую руку у самой подмышечной впадины и выворачивая эту же руку ему за спину.

Но парень не позволил девушке притянуть себя вплотную. Он наклонился вперёд, смягчая нагрузку на свой плечевой сустав правой руки, а

потом ногой ударил назад, попадая Кицунэ в пах и освобождаясь от её захвата.

– Ай-яй-яй!!! Ну, я же девочка! – пропищала Уайтфокс, хватаясь за ушибленное место.

– Ага, ну, конечно, девочка, – тихо пробурчал Тёмный, глотая собственную кровь из носа и садясь назад на стул.

Уайтфокс тоже села за стол, скуля и тяжело дыша.

– Что ты за монстр? – спросил парень.

– Кто бы говорил, маньяк-вампир, – проговорила девушка, а потом вдохнула, выдохнула воздух и зашептала формулу от удара, чертя ребром ладони ушибленное место: – Во имя сил Вселенной и силы Духа. Секу. Рассекаю. Запрещаю. Да будет так. Всегда.


Уайтфокс выпрямилась и потрогала место удара.

– Вроде легче стало, – произнесла она, потом встала и подошла к Тёмному: – Давай кровь остановлю. Только надо сначала хрящи вправить на место, а я не умею это делать.

– Я сам вправлю, – сказал он, взявшись за свой нос и на что-то нажал. Снова послышался хруст, и кровь из носа пошла сильнее.

Кицунэ положила два пальца на переносицу Тёмному и произнесла:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Давным-давно, во времена царя Агаряна небо было медным, а земля жестка, и не давала она плодов. Как иссякли тогда источники, реки и ручьи, так утихла бы у сына Вселенной Андреа кровушка горячая и алая и боль острая, нестерпимая. Моё слово тому закон, как ключ небо, а замок земля. Да будет так. Всегда.


Тёмный слегка вздрогнул, когда девушка произнесла его настоящее имя. Кровотечение из носа остановилось. А Уайтфокс тем временем положила три пальца на его нос и прошептала:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Зори-зарницы, помощницы Вселенной, приступите, от удара заговорить помогите. Удар-удар, уйди из кости из малой и из большой, из суставов и от лица. Тут удару не бывать, белой кости не ломать, красной крови не сушить, синей жилы не пороть, от боли освободить, здоровьем сына Вселенной Андреа наделить. Да будет так. Всегда!


Когда девушка убрала пальцы и увидела, что лицо у Тёмного стало такое, словно никто и никогда не ломал ему нос. Парень ощупал свой нос, внимательно посмотрел на Кицунэ и сказал:

– Неплохо. Ты даже без преподавателей сильный Целитель. Ладно. Так уж и быть. Я помогу тебе. Зачем такому монстру пропадать зазря? Идём, – он поднялся из-за стола и вышел из кухни. Девушка взяла рюкзак и последовала за ним.

Идя по тёмным коридорам за хозяином замка, Уайтфокс невзначай сказала:

– Эммм… Андреа…

– Я – Тёмный, – перебил её парень.

– Ладно-ладно. Тёмный. Завтра, когда солнце зайдёт за горизонт, в коттедже 666 будет хэллоуинская вечеринка. Я была бы рада на ней увидеть одного маньяка-вампира в чёрной маске.

– Я не хожу на вечеринки, – отрезал парень, зайдя в комнату, в которой неделю тому назад Кицунэ очнулась, оказавшись впервые в этом замке. Тёмный зажёг свечи на книжном шкафу и посмотрел на большой лакированный стол. На нём всё также лежал огарок свечи, которую он сразу же убрал.

Расчисти встол, парень подозвал к себе притихшую девушку. Та бросила рюкзак на пол возле двери и послушно подошла.

Тёмный взял правую руку Кицунэ, достал нож с резной рукоятью и уколол остриём её указательный палец. Девушка вздрогнула от резкой боли. Кровь моментально выступила на коже. Потом держа руку Кицунэ в своей руке начал пораненным пальцем рисовать на поверхности стола правильный круг, а в нём перевёрнутую пятиконечную звезду.

– Перевёрнутая?.. Это же тёмная магия! – пропищала Уайтфокс.

– Конечно! Ты забыла, что я тёмный маг? – ухмыльнулся парень.

Кицунэ непроизвольно сглотнула, сердце начало стучать, как отбойный молоток, а ладони вспотели. В её голове промелькнула мысль: «Во что я ввязываюсь?»

– Я чувствую твой страх, ‒ улыбаясь на все тридцать два зуба, Тёмный продолжал рисовать пентаграмму. Похоже, ему это нравилось. Но потом он всё же сказал:

– Успокойся. Это всего лишь «вызов на крови́».

Кицунэ вдохнула, выдохнула и подумала: «Правило третье: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта… ни Тёмного. Я не боюсь тебя, Андреа!»

– О-о-о… Ты быстро успокоилась, – произнёс Тёмный, отпуская её руку. – Пентаграмма готова.

– Что дальше?

– Знаешь слова вызова на енохианском?

– Знаю.

– Делаешь всё то же самое, что и при обычном вызове, только вставь семейный статус и полное имя вызываемого.

– Поняла, – ответила Кицунэ, закатав рукава, чтобы не вымазаться кровью. Положив правую руку на пентаграмму, девушка произнесла слова вызова добавив на енохианском слово «бабушка» и её имя Анна Уайтфокс.

Девушка почувствовала почти то же самое, что и при использовании дара Пророка. Только сознание Кицунэ засосало не вверх, а вниз. Сначала была кровавая тьма, а потом словно через красную дымку Уайтфокс начала различать очертания мебели и пляшущие огоньки в камине. Когда всё более или менее прояснилось девушка увидела у камина большое кресло, а в нём – свою бабушку Анну, которая спокойно сидела и вязала разноцветный шарфик.

– Бабушка… – прошептала Кицунэ.

Отчего Анна Уайтфокс встрепенулась и начала осматриваться, но похоже, что свою внучку она не видела.

– Бабушка, ты меня слышишь? Это я – Кицунэ, – произнесладевушка.

– Кицунэ? – удивлённо спросила Анна, всё ещё осматриваясь, а потом проговорила: – У меня галлюцинации?

– Нет, я с тобой общаюсь через вызов на крови. Бабушка, я сейчас в Кикладском университете. Связаться с тобой фактически невозможно.

Поэтому я пошла на небольшую кровавую жертву, чтобы поговорить с тобой. Мне нужна твоя помощь.

Анна немного расслабилась и успокоилась, поняв, что крыша у неё не едет, и что это не галлюцинации. А на лице появилась лёгкая улыбка радости.

– Кицунэ. Моя внученька. Невероятно. Какая тебе нужна помощь? – промолвила бабушка.

– Я бы многое сейчас рассказала, бабушка. Но чувствую, как пентаграмма высасывает мои жизненные силы, поэтому буду кратка. Моя мать в сговоре с вис-мастером отправила меня учиться на факультет Бакалавра. Хотя у меня есть силы Целителя. И я очень хочу обучиться применять свой дар для помощи людям. И стать твоей преемницей в клане Уайтфокс. Но вис-мастер пригрозил казнью и предупредил, что никто бесплатно на Целителя меня учить не будет.

– Как пригрозил казнью?! – воскликнула Анна.

– Долго рассказывать. Просто помоги мне стать Целителем! – умоляюще проговорила Кицунэ.

– Хорошо. Я помогу. В понедельник я буду в Кикладском университете, – ответила бабушка.

– Спасибо, – обрадовалась девушка. – Я люблю тебя, бабуля.

– И я тебя, внученька.

– Мне пора. Скоро увидимся.

И Кицунэ отняла руку от стола. В теле была лёгкая слабость, от которой хотелось спать.

– Ну, как прошло? – спросил Тёмный.

– Отлично! – улыбнулась Уайтфокс. – Бабуля обещала подсобить моему становлению Целителем. Только своему двоюродному дедушке не рассказывай об этом. А то он меня повесит. В буквальном смысле.

– Возможно, я ему ничего не скажу, – ухмыльнулся парень.

– Даже не пытайся заставить меня понервничать, – произнесла Кицунэ, подняв руку и увидев, что вся её ладонь в крови: – Ну, вот. Теперь нужно её помыть.

Но Тёмный вдруг схватил эту руку, наклонился и лизнул окровавленную ладонь. Слабости и сонливости как не бывало! Кицунэ непроизвольно почувствовала возбуждение и её тут же вырвало.

Парень отпустил девушку и обескураженно произнёс:

– Прости. Я… Я не знаю, что на меня нашло.

Кицунэ перестало рвать.

– Ничего. Это не из-за тебя. Это всё браслет… Ох… Прости. Мне надо бежать, – Кицунэ схватила рюкзак и выскочила из комнаты как ошпаренная, пробежав по коридору, вылетела наружу и, спотыкаясь, помчалась по саду и по горному лесу. «О, боже! Это ужасно! Как же неловко! И что это было? Что это было? Что это было?! Почему я так отреагировала?!» – проносилось у неё в голове.


Оставшись наедине, Тёмный стоял некоторое время на месте как вкопанный, смотря на распахнутую дверь. А потом вдруг повернулся к столу, наклонился над ним и начал слизывать кровь.

Глава 33. Сила земли и серебряный кинжал

Хируми и Тассия уже спали и видели девятый сон. А Персик лежала в подушках и читала книгу мёртвых "Некрономикон"[26][sup] [/sup]как в ночной тиши услышала, что кто-то вошёл в коттедж и поднялся по ступенькам на второй этаж. Прелестница захлопнула фолиант, вышла из своей комнаты и увидела, как в холле второго этажа появилась Уайтфокс.

– Кицунэ? Ты быстро!  – удивилась Мидори.  – Говорила, что вернёшься утром.

– С Тёмным никогда не знаешь, когда вернёшься, – пробормотала девушка и, войдя в свою комнату, упала на кровать. – Я выдохлась.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Персик, зайдя следом за ней. – Ты узнала его диагноз? А с бабушкой связалась?

– Ага… Я завтра… всё… расскажу…

И Кицунэ Уайтфокс провалилась в глубокий сон.

Персик вздохнула, достала из шкафа клетчатый плед и укрыла им подругу.

– Не нравится мне этот Тёмный, – проговорила прелестница. – Вечно ты после него остаешься без сил.

Потом Персик вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Октябрьское солнце уже высоко поднялось над горизонтом, а Кицунэ Уайтфокс всё спала и спала. Мидори будила её несколько раз, но девушка никак не просыпалась. Персик и Тассия обеспокоенно переглянулись.

– Вызывай Целителя, – испуганно пропищала Брайт.

Мидори зашлав свою комнату, достала альбом и проговорила слова вызова на енохианском.

Вскоре пришёл высокий мужчина пожилых лет с очень длинными седыми волосами и кустистой бородой. Профессор Пхён-Джуно осмотрел Кицунэ, увидел засохшую кровь на её правой руке и небольшой порез на пальце, нахмурился, вздохнул, потом положил ладонь на лоб девушки и произнёс:

– Хвала силам Вселенной, которые оживили нас после того, как умертвили нас, и к которым предстоит возвращение. Да будет так. Всегда.


Уайтфокс медленно подняла тяжёлые веки и посмотрела на Целителя:

– Дедушка Кан.

– Кицунэ-Кицунэ, зачем ты перешла на тёмную сторону? Ты потеряла слишком много жизненных сил.

– Я не перешла… Это всего лишь «Вызов на крови́».

– «Вызов на крови» не просто так запрещён законом, – огорчённо проговорил профессор Пхён-Джуно. – С кем ты хотела связаться?

– С бабушкой Анной.

– Почему не пришла ко мне? Мы, Целители, всегда на связи друг с другом. Я бы передал ей любое твоё сообщение.

– Я как-то… не подумала об этом.

Персик и Тассия снова переглянулись друг с другом. Всем было стыдно, что они не догадались о столь простом решении проблемы.

– Что ж… – задумчиво промолвил Целитель. – Ты только на первом курсе, а значит, быстрее всего можно восстановить жизненные силы взяв энергию земли. Хорошо, что урожай уже убран и поля все перепаханы. Ты не против, если я возьму тебя на руки?

– Не против, дедушка, – ответила Кицунэ.

Профессор Пхён-Джуно наклонился, подхватил Уайтфокс на руки и понёс по лестнице на первый этаж, а потом из коттеджа на улицу. Мидори и Брайт пошли следом за ними.

Дедушка Кан только на вид казался немощным стариком, а на деле у него достаточно было сил, чтобы пронести на руках молодую девушку через несколько улиц к ближайшему вспаханному полю на окраине Ойи. Положив Кицунэ в борозду, он сказал:

– Тебе придётся самой попросить землю-матушку о силе. Повтори за мной слова: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Жнива ты, жнива, отдай мне всю свою силу. Земля родит, земля возрождает, земля меня силою награждает. Пусть силы мои воскреснут. Что сказала, что недосказала, что помыслила, всё чтобы в пользу пошло мне, дочери Вселенной Кицунэ. Да будет так. Всегда».


Уайтфокс повторила всё слово в слово за профессором Пхён-Джуно и почувствовала, как её тело, словно губка, впитывающая воду, втягивает в себя энергию прямо из земли.

– А теперь встань и иди, – произнёс Целитель.

И вот леди из высшего общества поднялась с сырой холодной земли, обтряхнула одежду и… ощутила такую лёгкость во всем теле, точно готова воспарить, и такую силу, будто способна перевернуть горы.

– Ого! Я словно заново родилась! Благодарю вас, дедушка Кан. Вы уже в который раз спасаете меня, – сказала Уайтфокс.

– Кицунэ, пожалуйста, никогда больше не обращайся к тёмной магии. Если у тебя есть какие-то нерешаемые вопросы, ты всегда может обратиться ко мне. И мы придумаем, что с этим можно сделать.

– Спасибо, дедушка Кан. Ваши слова значат для меня очень многое, – произнесла Кицунэ.

– Так, что ты хочешь, чтобы я передал бабушке Анне? – спросил профессор Пхён-Джуно.

«Могу ли яему доверять по-настоящему? Всё-таки он почти такого же возраста, что и вис-мастер. Думаю, что могу спокойно говорить только то, что и так известно герцогу Орландо», – промелькнуло в голове Уайтфокс.

– Меня не устраивает, что я Бакалавр. Хочу быть Целителем! – упрямо вздёрнув подбородком, проговорила она.

Профессор засмеялся в бороду:

– Похвальное желание. Но для того, чтобы быть Целителем, нужны особые способности. Ты же знаешь.

– Они у меня есть.

– Пока что я наблюдаю у тебя особые способности притягивать к себе неприятности, – снисходительно изрёк дедушка Кан.

– Это да, – засмеялась Кицунэ. – Но я надеюсь, что у вас представиться возможность наблюдать и остальные мои особые способности.

– А я надеюсь, что вы больше не будете подвергать себя опасности и впредь будете здоровы, – ответил Целитель.

Попрощавшись с профессором Пхён-Джуно, Уайтфокс хотела обнять Мидори и Брайт, но Персик увернулась от объятий, говоря:

– Кицунэ, ты вся в земле! Вымажешь же!

– А мне всё равно, – сказала Тассия, обнимая Уайтфокс. – Сделай меня грязной.

Кицунэ рассмеялась:

– И почему из твоих уст это звучит так пошло?

Брайт густо покраснела:

– Наверное, потому что так оно и сеть.

– Эй! И почему глядя на вас, мне тоже захотелось вымазаться? – воскликнула Персик.

– Распаханное поле рядом. Можем покачаться в нём. Эффект просто волшебный! – смеясь, предложила Уайтфокс.

Мидори обернулась на поле и сказала:

– Нет уж! Увольте!

– Тогда иди сюда, – произнесла Кицунэ, протягивая руку и обнимая Персик за шею, поцеловала её в висок.

Довольная Мидори тоже обняла Уайтфокс в ответ, а потом спросила:

– Ну, что? Пойдём сегодня пугать нечисть?

– Обязательно, – ответила Кицунэ. – Вы уже придумали кем будете на вечеринке?

– Я сначала хотела быть некромантом, – проговорила прелестница. – Но потом остановила свой выбор на ведьме.

– А ты, Тассия? – задала вопрос Уайтфокс.

– Я не знаю, – ответила девушка-аквамарин. ‒ Не хочу быть монстром. Может, кем-нибудь из нечисти. Вампиршей, например.

– Ну, а ты, Кицунэ? – спросила Мидори.

– Демоном-лисом из японской мифологии. Эта сущность прям по мне, – промолвила Кицунэ.

– Так и знала! – засмеялась Персик.

– Тогда айда покупать костюмы! Только сначала примем душ и пообедаем в кафе «39 ступеней», – предложила Уайтфокс.


Найти костюмы для хэллоуинской вечеринки оказалось не так-то просто. Девчонки обошли множество бутиков в Ойе, но подходящего ничего не попадалось.

Персику не нравились остроконечные шляпы и тёмные мантии.

– Детский сад какой-то, – говорила она, осматривая тематические костюмы для ведьмы.

А платья для вампирш были слишком обтягивающие и сексуальные, что сильно смущало Тассию.

‒ Это наряд вампирши или суккуба? ‒ спросила она, рассматривая «голое» платье.

‒ Стриптизёрши, ‒ ответила Персик, глянув на то, что держала в руках Брайт.

Девушка-аквамарин поспешила повесить наряд назад на вешалку.

С японской тематикой вообще ничего не попадалось. Все костюмы были традиционными для Западной Европы.

‒ На этом острове ничего невозможно найти! ‒ возмущалась Кицунэ. ‒ Мобильной связи нет! Интернета нет! Даже электричество в Тёмный замок не проведено! А купить что-нибудь подходящее из одежды потенциально проблематично!

‒ Успокойся. Сейчас что-нибудь придумаем, ‒ произнесла Персик, проходя мимо одного бутика с вечерними платьями. А потом она резко остановилась, вернулась и посмотрела на витрину, где на манекене красовалось пышное дымчато-серое коктейльное платье длины миди.

‒ Вот оно! ‒ обрадовалась прелестница, а потом повернулась к своим подругам, и сказала сначала Кицунэ: ‒ Тебе купим белое длинное платье с запахом! ‒ потом повернулась к Тассии: ‒ А тебе длинное тёмно-красное платье широкого покроя!

‒ А тебе? ‒ спросила Уайтфокс.

‒ А мне вот это серое коктейльное платье, ‒ ответила Мидори, указывая на витрину, и потащила своих подруг в этот бутик.

Как по волшебству там они нашли все подходящие платья. А потом ещё бегали по другим бутикам в поисках аксессуаров и косметики.

В итоге Персик надела то самое дымчато-серое пышное коктейльное платье с длиной миди, на него ‒ угольно-чёрную юбку, низ которой она предварительно порвала до ведьмовского тряпья. Дальше надела угольно-чёрный корсет с грубыми застёжками на груди. А голову покрыла дымчато-серым шифоновым платком, концы которого заткнула за верх корсета. На руки надела длинные чёрные перчатки, а на ноги ‒ чёрные ботфорты. Из украшения был сапфировый кулон и сапфировая подвеска на талии. Макияж «smoky eyes» и ядовито-красная помада. Ещё Персик в руки взяла книгу мёртвых «Некрономикон», которую одолжила почитать у профессора Кука. Обложка да и само содержание книги были довольно-таки жуткие, поэтому актуально завершали образ ведьмы.

‒ Персик, да ты просто волшебница! ‒ восхищалась Кицунэ, глядя на неё. ‒ Хотя в данном случае реальная ведьма! Я тебя боюсь.

‒ Иди сюда! Я тебя заколдую! ‒ захихикала Мидори.

‒ Ай-яй!!! Тассия, спаси меня! ‒ смеясь, Уайтфокс спряталась за Брайт.

Потом на Тассию подруги надели тёмно-красное длинное платье довольно широкого покроя с длинными рукавами, но с открытыми плечами и ключицей. По краю платья пришили чёрное кружево, а на талию завязали чёрный кружевной тюль. Из украшения серьги конго и чёрный кружевной чокер. В глаза вставили красные линзы, а в волосы ‒ красную розу. Макияж также был «smoky eyes», только с заплаканным эффектом, на губах тёмно-красная помада, а на зубах искусственные клыки. Туфли Брайт отказалась обувать, так что под длинным платьем спрятались массивные ботинки с пряжками Dr.Martens x Lazy Oaf. Завершающий штрих к образу Тассия сделала сама: порезала ножом палец и вымазала кровью уголок своего рта, ещё и пара капель попала на ключицу. Выглядела она как настоящая вампирша.

‒ Ну, ты даёшь! ‒ сказала Кицунэ, увидев, как Тассия сама себе порезала палец, и тут же взяла её руку, дотронулась чуть выше раны и прошептала: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Шёл по лесу старец, нёс в руке ларец, запнулся ‒ крышка с ларца упала, а у дочери Света Тассии кровь в ране пропала. Да будет так. Всегда».

Кровь на порезе тут же остановилась, и рана затянулась. Тассия же густо покраснела и натянула рукава на запястия.

Кицунэ надела длинное белое платье с длинными рукавами и с запахом, край которого окантовали тонкой алой лентой. При ходьбе разрез платья иногда случайно открывал стройные ножки в белых сапогах-чулках на шнуровке. Хвост поначалу девушка не хотеланадевать.

‒ Да он будет болтаться туда-сюда! Зачем это?‒ возмущалась Уайтфокс.

‒ Не будет хвост болтаться. Мы его пришьем к платью! ‒ возразила Персик.

‒ Тогда он станет оттягивать платье!

‒ Если основную массу закрепить на красном ремне, но и оттягивать ничего не будет! ‒ сказала прелестница.

‒ Ой, ну ладно! Делай, что хочешь! ‒ сдалась девушка.

‒ Молодые лисы-оборотни не умеют прятать хвост с помощью волшебных чар, ‒ произнесла Персик, пришивая хвост к белому платью. ‒ А ты у нас ещё очень юна.

‒ Я совсем не страшная. А как раз наоборот! Какая-то белая и пушистая, ‒ смеялась Уайтфокс, рассматривая себя в зеркале.

‒ Подожди. Ещё не всё, ‒ сказала Персик, делая Кицунэ макияж «red smoky eyes», налаживая красную помаду только на верхнюю губу,  а на нижней ‒ красную полоску прямо по середине, как делали когда-то гейши. Потом нанесла грим: на скулах красные полоски похожие на царапины или вибриссы, от глаз ‒ серые трещины гнева, и красный узор ‒ от переносицы по лбу в стиле маски «кицунэ». Кстати, маска «кицунэ» тоже имелась. Нашли они её всё-таки в одной антикварной лавке. Там же был куплен рубиновый кулон на серебряной цепочке и серебряный кинжал с крупным рубином на конце рукоятки. Продавец согласился продать кулон только вместе с кинжалом. Сказал, что они

магические и разлучать их не стоит. Но Уайтфокс была уверена, что это просто маркетинговый ход. Кицунэ вообще не планировала покупать кулон. Но когда она увидела, как вокруг рубина обвилась маленькая серебряная лисичка, не смогла удержаться. Кинжал же был короткий, прямой и обоюдоострый. Вдоль клинка по центру шёл узкий дол. Сечение было линзовидное: клинок плавно сужался к острию. Рукоять кинжала удобно помещалась в руку и также была серебряной с необычной резьбой в виде веточек дерева, что оплетали поблёскивающий рубин.

К красному поясу Уайтфокс прикрепила ножны из кожи, и в них спрятала свой кинжал.

‒ Сейчас приделаем искусственные клыки. – произнесла Мидори. – Ты же демон-лис всё-таки! И приклеим длинные красные ногти. Или, точнее сказать, когти! Вот и всё, лисичка. Ты обалдеть какой страшный демон-оборотень!

Уайтфокс посмотрела на себя в зеркало и сказала:

‒ Ого! Очень обманчивый образ. Но вся соль в гриме. Особенно в этих трещинках возле глаз. Жуть такая. Спасибо, Персик! Ты настоящая мастерица!

‒ Всегда пожалуйста! ‒ ответила прелестница. ‒ Ну, что? Идём? Солнце уже село.

‒ Да! Пора-пора, ‒ произнесла Кицунэ, надевая маску на бок головы.

_______________________________________________


[26] В оригинале «Некрономикон» написан на арабском языке и в момент своего создания назывался «Аль Азиф». Столь необычное название возникло как подражание зловещим ночным звукам, которые принимались арабами за демонический вой. Книгу создал безумный поэт Абдул Альхазред примерно в VIII веке.

Глава 34. Хэллоуин (часть первая)

Как только солнце скрылось за краем моря, на острове Тирра быстро наступила кромешная тьма. Но в большинстве коттеджей, кафе и ресторанов Ойи горели фиолетовые или красные гирлянды и фонарики Джека. Студенты Кикладского университета встречались в этих кафе или на улице, весело спрашивали: «Сладость или гадость?», смеялись и звали друг друга выпить чего-нибудь.

Коттедж 666 также был украшен светодиодными лентами, излучающими зеленый, фиолетовый и красный свет. Вдоль дорожки, ведущей к коттеджу, лежали тыквы с вырезанными узорами и поставленными внутрь свечками. А на деревьях висели паутина из ниток, приведения из марли, пауки и летучие мыши.

‒ Вот это декорации! ‒ присвистнула Кицунэ, когда она с подругами подошли к коттеджу.

‒ Смотрите, а там пугало в крови! ‒ пропищала Тассия.

‒ Неужели всё это сделал профессор Кук со своими друзьями? ‒ восхитилась Персик, рассматривая на окнах вырезанные из бумаги приведения и кровавые отпечатки рук, оставленные почти везде.

‒ Нам ведь на кладбище? ‒ проговорила Кицунэ.

‒ Ты думаешь, что Даниэль и Ярик там нас ждут? ‒ спросила Тассия.

‒ Это вряд ли! Мы бессовестно опоздали. Закат был уже давно, ‒ спохватилась Персик.

‒ Надеюсь, что они на нас не в обиде, ‒ произнесла Уайтфокс.

‒ Или, что их не сожрали мертвецы, ‒ хихикнула Брайт.

Обойдя коттедж, Кицунэ, Тассия и Персик попали на кладбище. В ночной тиши чернели и белели кресты, склепы, могильные плиты. Над могилами на деревьях висели марлевые привидения, слегка покачиваясь на ветру, что смотрелось довольно жутко из-за того, что не было ни гирлянд, ни подсветки.

Даниэля и Ярика на кладбище не оказалось.

‒ Ага. Будут они тут сидеть в темноте, ‒ произнесла Кицунэ.

‒ Я бы тоже здесь не сидела, ‒ прошептала Тассия.

‒ Пошлите уже на вечеринку, ‒ сказала Мидори. ‒ А то у меня от этого места волосы дыбом становятся.

У Кицунэ же было странное ощущение, что за ними следят, и она непроизвольно обернулась на Тёмный замок, который был почти не виден вдалеке из-за сгущающегося мрака.

Вернувшись к входной двери коттеджа 666, троица поднялась на крыльцо. Возле дверной ручки было наклеено множество чёрных паучков, что даже взяться за неё было боязно. Нажав на звонок, который отозвался истошным криком в доме, дверь им открыл одноглазый пират. Он был в красной рубахе, чёрном сюртуке и чёрном шарфе с белыми черепами и пауками. «Уцелевший» глаз был зелёного цвета с очень длинными ресницами, а уши под треуголкой чуть-чуть оттопырены, что, кстати, пирата совсем не портило.

‒ Тысяча чертей! Да у нас тут красотка-ведьма! Красотка-вампирша! И… белая кошечка?

‒ Я лиса! ‒ возмутилась Кицунэ и повернулась, чтобы показать пышный хвост. «Хорошо, что Персик заставила меня его надеть», ‒ подумала девушка.

‒ Писец! ‒ пират то ли ругнулся, то ли назвал другое животное.

Но тут в проеме двери появился новый персонаж ‒ очень красивая цыганка. Вся такая яркая с выразительным макияжем, в пышных цветных юбках; в золотых кольцах, браслетах и ожерелье из монет. У неё были карие глаза, пухленькие щёчки и пухлые губы, а на носу небольшая горбинка. Цыганка бесцеремонно оттолкнула пирата и сказала мужским голосом:

‒ Жан! Ты дурак? Это же кицунэ! Лиса-оборотень из японской мифологии! Девушки, проходите, не стесняйтесь! Меня зовут Ян. Если что-то нужно, обращайтесь.

‒ А вы…Парень? ‒ удивлённо пролепетала Тассия, протискиваясь в дверной проём следом за подругами.

Пират согнулся со смеха:

‒ Ян, твоё женское начало не подвело! Ты такой секси, что в тебе никто не видит парня!

‒ Заткнись, Жан! Иначе моё мужское начало набьет тебе морду!

‒ Ну-ну! ‒ всё также смеялся пират. ‒ Хотел бы я посмотреть на то, как Целитель будет избивать Воина.

‒ Увидишь насчёт «три», ‒ пригрозил Ян.

‒ Понял. Не дурак. Дурак бы не понял, ‒ утихомирился одноглазый.

‒ А, по-моему, ты всё-таки дурак, Жан.

‒ Эй! Ну, ты чего? Я ж на мировую иду!

Кицунэ, Персик и Тассия, оборачиваясь на эту странную парочку, прошли в коттедж, где уже было полно народа в различных жутких костюмах и играла мистическая музыка. Освещение было приглушённым, так как горели только фонарики Джека, гирлянды и жуткие светильники.

‒ Похоже, что это те самые двое друзей профессора Кука и профессора Кэмпбелл, ‒ догадалась Мидори, глядя на пирата и цыганку.

‒ Да, похоже на то, ‒ ответила Уайтфокс. ‒ А они забавные. И нужно иметь определённую смелость, чтобы парню вырядиться цыганкой.

‒ Может, он трансвестит? ‒ предположила Брайт.

‒ Не похоже. Вон как обижается на шуточки своего друга, ‒ проговорила Кицунэ.

‒ Так. Хватит на них пялиться! Нам надо выпить волшебного зелья… или крови. Или съесть чью-нибудь печень, ‒ сказала Персик.

‒ Почему именно печень? ‒ спросила Тассия.

‒ Потому что печень‒ это хранилище жизненной силы человека. И лисы-оборотни едят её, ‒ ответила Кицунэ.

‒ О, так тебе не обязательно было валяться в грязи, стоило просто сожрать чью-нибудь печень! ‒ произнесла Брайт.

На чёрном-чёрном столе в чёрных-чёрных тарелках лежало «страшное» угощение: пластмассовый череп с настоящими прожаренными рёбрышками и сосисками вместо кишок; вырезанная тыква, изо рта которой в виде рвоты вытекал салат; фаршированные яйца «Чёрная вдова»; капкейки в виде привидений; гусеницы из виноградин, насаженные на шпажки; печенье со страшными рожицами и многое-многое другое. Но самое главное ‒ «жуткие» коктейли: «Кровавая Мэри» в высоких бокалах, а также в шприцах, которые лежали в стаканах; Кровавый Ромовый пунш; «Жуткая отвёртка» (в стаканах коллинз был налит апельсиновый фрэш, а сверху ‒ слой кофейного ликёра); «Чёрный мартини» (джин, смешанный со смородиновым ликёром) и так далее и тому подобное.

‒ Ого! Я хочу всё это выпить! ‒ воскликнула Тассия.

‒ У-у-у! У нас тут маленькая выпивоха! ‒ рассмеялась Персик.

‒ Не переусердствуй, Тассия. Иначе плохо будет, ‒ сказала Кицунэ.

‒ Ну, что? За шабаш! ‒ Персик взяла «Жуткую отвёртку» и подняла стакан.

‒ За вакханалию! ‒ сказала Тассия, подняв Кровавый Ромовый пунш.

‒ За Хякки Яко [27]!‒ ляпнула Кицунэ, взяв бокал с«Чёрным мартини».

‒ За Хэллоуин, Кицу-кицу! За Хэллоуин надо пить, ‒ услышали они голос Даниэля и обернулись.

‒ Даниэль!!! ‒ обрадованно воскликнули подруги.

Шизо был в красном костюме классического покроя, зелёной рубашке и оранжевой жилетке. Зелёные волосы зачесаны назад, а на лицо наложен клоунско-драматический грим: белое лицо, красные брови и нос, тёмно-синий ромбовидный грим на глазах, и жуткие коричнево-красные губы, растянутые в длинную кривую улыбку, которая говорит о том, что «может быть смешно, а может быть и нет».

В руках у Даниэля был коктейль «Гипноз» ‒ в бокале неоново-синяя жидкость, (сделанная из водки, лимонного сока и ликёра Блю Кюрасао) с плавающим в ней глазным яблоком (сделанное из пластмассы). В знак общности мыслей и чувств на этой вечеринке Шизо почокался со своими подругами.

‒ Так ты Джокер? ‒ удивилась Тассия.

‒ А то!  Моя мама всегда говорила мне: «Улыбнись и сделай счастливое лицо». Говорила... мое предназначение ‒ приносить радость и счастье в этот мир.

Девчонки рассмеялись, узнавая цитату из фильма. А Шизо серьёзно спросил:

‒ Думаете это смешно?!

‒ Ты меня пугаешь, Даниэль, ‒ сдерживая смех, проговорила Кицунэ.

За жутким клоунским гримом показалась настоящая кривоватая улыбка парня:

‒ Чудэсно! Чудэсно! А я вас сразу узнал! Точнее сначала увидел во всей этой тёмной массе нечисти белое платье Кицу-кицу. Ты выделяешься, детка! А потом заметил вампиршу и ведьмочку. Оказывается, что мои жёнушки жутко-красивые!

‒ Спасибо, ‒ засмущалась Тассия.

‒ Только сейчас заметил? ‒ ухмыльнулась Персик. ‒ А Ярика куда подевал?

‒ Да он с какой-то мумией танцует. Кстати! ‒ Шизо поставил стакан на стол, схватил Тассию за руку и потащил за собой: ‒ Идём танцевать!

‒ Даниэль! Я… Я не умею! ‒ пропищала Брайт, пытаясь сопротивляться.

‒ Не парься,‒ оборачиваясь через плечо и улыбаясь ей, ответил парень. ‒ Я тоже не умею!

И парочка скрылась среди толпы «нечисти» на танцполе. Кицунэ и Персик переглянулись.

‒ Что это было? ‒ засмеялась Уайтфокс.

‒ Похоже, что ему приглянулась наша вампир-суккубушка, ‒ ответила Мидори, хихикая.

Тут к ним подошла Смерть с бутафорной косой. Чёрный балахон скрывал фигуру, а лицо спрятано за краями широкого капюшона.

‒ Вы произвели фурор своим появлением, ‒ сказала Смерть знакомым мужским голосом.

‒ П-профессор? ‒ удивилась Персик. Она ожидала увидеть Джона Кука каким-нибудь сексуальным демоном. А тут такое!

Смерть повернулась к ним лицом и из-под капюшона показался потрясающий грим: белое лицо с чёрными глазницами и чёрным носом, губы прорисованы как челюсть, а в глазах вставлены белые линзы, что не видно даже зрачков.

‒ Профессор! Ух! Потрясающе! ‒ восхитилась Уайтфокс.

‒ Здесь вы ко мне можете обращаться Джон, ‒ улыбнулась Смерть, и за нарисованными зубами показались настоящие.

‒ Вечеринка шикарная, Джон! ‒ похвалила преподавателя Белая Лисица, легко назвав его по имени. ‒ Это вы с Яном и Жаном всё организовали?

‒ Спасибо, Кицунэ. Да, это мы с друзьями… Хирономо, кстати, тоже приложил усилия. Он постоянно о тебе говорит.

‒ И что же он обо мне говорит? ‒ удивилась девушка.

‒ Что ты весёлая и забавная. И что ни черта не шаришь в математике, ‒ ухмыльнулся профессор.

‒ Да, так оно и есть, ‒ улыбнулась Кицунэ, обнажая острые клыки лисицы.

‒ О, Персик! У тебя с собой «Некрономикон»? Смотри, не потеряй мою книгу, ‒ попросил преподаватель.

‒ Ну, что вы, профес… то есть… Джон. Я не выпускаю её из рук!

‒ Читала уже?

‒ Конечно!

‒ Ну, и как она тебе?

‒ Невероятная! Это великий источник мудрости духа! И эти знания могут быть опасны. Невозможно просто так познать всю силу «Некрономикона», ‒ взахлёб заговорила Персик.

Смерть довольно засмеялся. А Мидори заулыбалась и кокетливо захлопала ресницами.

Кицунэ подтолкнула Персика плечом и сказала преподавателю:

‒ Нашей ведьмочке смерть как хочется с вами потанцевать, Джон. Вы разве не замечаете?

‒ Ох, прошу прощения за мою невнимательность,‒ пролепетал Кук, потом протянул руку Мидори и спросил: ‒ Персик, не удостоишь ли ты меня чести потанцевать со мной?

‒ Ах, конечно! С удовольствием! ‒ обрадовалась прелестница, принимая руку Джона. И они вместе ушли на танцпол.

‒ Ах, любовь-любовь, ‒ произнесла Уайтфокс и отхлебнула «Чёрный мартини».

‒ А тебе погадать на любовь? ‒ спросила цыганка, внезапно подойдя к девушке.

‒ Ян! ‒подпрыгнула от неожиданности Кицунэ. ‒ Я слышала, что ты Целитель, а не Пророк.

‒ Сегодня я прежде всего цыганка, ‒ улыбнулся парень, и затараторил на манер гадалки: ‒ Ну, что, красавица, позолоти ручку. Всю правду расскажу. Ничего не утаю: что на сердце было, что будет… Всё скажу, красавица.

Кицунэ рассмеялась, обнажая клыки:

‒ Ну, хорошо, цыганочка! Так и быть, ‒ девушка достала золотую монету и положила на руку Яна.

Ян же беззазорно забрал монету, взял обе ладони Кицунэ, и сказал:

‒ Ого! Какая интересная судьба! У тебя сложный характер. Многие тебя любят, но не меньше и тех, кто ненавидит. Линия Жизни длинная. Но видишь сколько в ней испытаний? Невероятно то, что возле линии Жизни есть ещё одна линия.

‒ И что это значит?

‒ Это линия ангела-хранителя. Очень чёткая. И похожа линия просматривается возле линии Сердца. Значит, скоро в твоей жизни появится человек, который будет тебя оберегать и помогать тебе во всем. Никогда не видел настолько сильного защитника.

‒ А ты часто гадаешь?

‒ Иногда, ‒ улыбнулся парень. ‒ Я увлекаюсь хиромантией, поэтому и выбрал для себя такой необычный образ на хэллоуинскую вечеринку.

‒ Что ещё ты видишь?

‒ Все четыре знака силы, конечно. Но об этом ты и так знаешь. Джон рассказывал, что в университете есть девушка Целитель-ка́хотос. Судя по всему, это ты!

‒ Да, это я. Так, а что насчёт любви? ‒ спросила Уайтфокс.

‒ Хммм… Тут всё неоднозначно. Ты слишком влюбчива.

‒ Я?! Этого не может быть! Я не верю в любовь!

‒ И цинична,‒ ухмыльнулся Ян. ‒ Но видишь эти линии? Это все твои возлюбленные. А вот это твой муж. Единственный и неповторимый.

‒ Так я всё-таки выйду замуж… Когда? Летом?

‒ В возрасте от 18 до 22 лет.

‒ Пффф… А точнее?

‒ Точнее не скажу. Но у вас будет четверо детей.

‒ Сколько?!! Ян, по-моему, гадалка из тебя никакая! ‒ рассмеялась Кицунэ.

‒ Смейся сколько влезет, ‒ обиделся парень, ‒ я всего лишь читаю линии на твоей руке. И всё.

‒ О! Мне недавно предрекли противостояние. И тот, кто будет противостоять мне, будет равен мне по силе. Что на это скажешь?

‒ Противостояние? Ничего такого не вижу. Хотя возле линии защитника есть знак кинжала. Вот он.

‒ И что это значит?

‒ Что этот человек такой же, как и ты: склонен как к жуткому преступлению, так и к возвышенному самопожертвованию. И только от тебя будет зависеть, кого этот кинжал будет разить: твоих врагов или тебя саму.

‒ Теперь ты меня напугал, если честно, ‒ ухмыльнулась Уайтфокс.

‒ Ну, так мы же на хэллоуинской вечеринке! ‒ засмеялся Ян, а потом притянул Кицунэ за обе ладони к себе: ‒ Красавица, а, красавица, не потанцуешь с цыганочкой?

Странно то, что Кицунэ не почувствовала даже тошноты от такой близости к парню. Может, это потому что он был в женском обличье? Уайтфокс улыбнулась, обнажая клыки хищника, и сказала:

‒ С удовольствием!


____________________________________________________________________________

[sup]   [/sup][27] Хякки Яко ‒ японское поверье, связанное с представлениями о чертях, духах и демонах (ёкай), которые ежегодно проходят летними ночами (особенно в августе) по улицам человеческих поселений, исчезая с рассветом. Любой, кто, не имея духовной защиты, сталкивается с процессией, умрёт.

Глава 35. Хэллоуин (часть вторая)

На танцполе с «нечистью» яркие цветные юбки цыганочки взметались и кружили, сталкиваясь с белыми юбками кицунэ. Уайтфокс ещё никогда так не было весело танцевать, как на хэллоуинской вечеринке в коттедже 666. Это как восторг на грани эйфории, когда через движение тела можно найти себя и снова потерять.

Ян иногда притягивал к себе Кицунэ, словно он парень, а иногда кружился вокруг неё, словно он девушка. Это было настолько эротично и забавно, что Кицунэ смеялась, принимая правила его «игры», также двигаясь как парень, обхватывая цыганочку за талию, или ложась на его руку, исполняя роль девушки.

Когда музыкальная композиция закончилась, Ян сделал глубокий дамский реверанс, и Уайтфокс, как в зеркальном отражении, сделала то же самое. Цыганочка рассмеялась, подошла и галантно поцеловала пальчики лисице-оборотню.

‒ Спасибо, Кицунэ. Это было невероятно! ‒ сказал парень.

‒ Спасибо, Ян! Было весело!

Тут же Кицунэ почувствовала, как по спине пробежали мурашки и охватило уже привычное ощущение, что за ней наблюдают. Проследив за этим ощущением, девушка заметила в самом дальнем углу танцпола тёмный силуэт парня в чёрной маске.

‒ Вот же ж…  ‒ пробурчала Уайтфокс, а потом обратилась к Яну: ‒ Прошу меня простить. Мне нужно подойти и поздороваться с другом.

Цыганочка обернулась и посмотрела прямо на Тёмного. «Как он понял, что я про него говорила?» ‒ удивилась Кицунэ.

‒ Конечно, ‒ улыбнулся Ян, повернувшись назад к девушке. ‒ Но, если что, я рядом.

‒ Спасибо, Ян, ‒ ответила Уайтфокс, надевая маску «кицунэ» на лицо и направляясь в сторону тёмной личности.

Тёмный стоял в расслабленной позе, опираясь спиной о стену, скрестив руки на груди и ноги в чёрных высоких сапогах.

Конечно, первым порывом у Кицунэ было желание удрать от вампира куда подальше, учитывая то, как накануне её вырвало в его присутствии. Но второй жизненный принцип не позволил Уайтфокс этого сделать: «чтобы со мной ни случилось, как бы моя жизнь ни ломалась… я не стану убегать, я буду стоять до конца и держать удар».

‒ Маска-маска, а я тебя знаю, ‒ произнесла Кицунэ, подойдя к Тёмному.

‒ Кто бы говорил, лисья ты морда, ‒ ответил парень.

‒ Ой, как грубо! ‒ притворно вздохнула девушка.

‒ Грубо было убежать, не попрощавшись и даже не поблагодарив за помощь, ‒ в прорезях чёрной маски гневно блеснули чёрные глаза.

«Ну… По сути он прав. И хотя я потеряла тогда жизненную силу, он реально мне помог связаться с бабушкой», ‒ подумала Уайтфокс.

‒ Какую же благодарность ты от меня ожидаешь? ‒ недоумевала она.

Тёмный внимательно посмотрел в зелёные глаза в прорезях белой маски, а потом скользнул взглядом по шее лисицы-оборотня.

Кицунэ отвернула ворот белого платья с красной каймой, ещё больше оголяя шею, и спросила:

‒ Хочешь меня?

Тёмный фыркнул и отвернулся. А девушка рассмеялась, схватила парня за руку и потащила за собой со словами:

‒ Идём. Выпьешь.

Парень не сопротивлялся. Он уже тайно обрадовался, что получит, то что так жаждет. Но не тут-то было!

Приведя его в небольшой банкетный зал с чёрным-чёрным столом, Уайтфокс схватила стакан со шприцем, в котором была густая красная жидкость.

‒ Сделать тебе инъекцию? ‒ в голосе за маской звучала веселость.

Тёмный скрестил руки на груди:

‒ Издеваешься?

‒ Вовсе нет, ‒ Кицунэ сняла свою белую маску и впрыснула «Кровавую Мэри» себе в рот: ‒ Мммм… Вкуснятина. Точно не хочешь?

‒ Я не употребляю алкоголь.

‒ А кровь с алкоголью? ‒ спросила девушка, облизнувшись. ‒ О! Смотри-ка, Ромовый Кровавый Пунш закончился. Нужно ещё сделать. Пошли-ка!

И Уайтфокс потащила Тёмного на кухню. Тут он уже попытался сопротивляться, но куда там! Кицунэ даже зашипела на него и попросила не привлекать лишнего внимания к своей вампирской персоне.

На кухне никого не было, только лёгкий запах табака витал в воздухе, будто кто-то недавно курил. Сама поварня оказалась в средневековом стиле: полы и стены, выполненные из камня; предметы посуды и фурнитуры, изготовленные из меди или олова; наличие витражей и мозаики; кирпичные стены и выкованная вручную люстра. В углах лежали фонарики Джека, на стульях ‒ накидки-привидения, а на подоконниках ‒ жуткий террариум (в обычных перевёрнутых банках среди мха и веток находились засушенные жуки, пауки, лягушки и чучело вороны).

‒ Ого! Такая кухня больше подошла бы для твоего Тёмного замка, ‒ сказала Уайтфокс, открывая шкафчики и вынимая оттуда стеклянную чашу для пунша и бутылки с алкоголем.

‒ Мне больше нравится индийский стиль, ‒ произнёс Тёмный садясь за массивный дубовый стол.

‒ Ну-ка, помоги, ‒ проговорила Кицунэ, положив перед парнем апельсины и лайм. ‒ Порешь фрукты на дольки.

‒ Из тебя выйдет отличная хозяйка, ‒ ухмыльнулся парень.

‒ Сплюнь! Я вообще не умею готовить. Не моё это, ‒ ответила девушка, смешивая в чаше ром, красное вино, ликёр, лимонный сок и сахарный сироп.

‒ Зато мастерски делаешь коктейли, ‒ нарезая фрукты и наблюдая за Уайтфокс, сказал Тёмный.

‒ Это другое, ‒ произнесла Кицунэ, добавляя ягоды, желейных червяков и пауков в чашу. ‒ Такой пунш делал принц Базз на одной из своих вечеринок, а я просто сидела и смотрела. Вот и запомнила.

‒ Принц Базз? ‒ спросил парень, заканчивая нарезать апельсины и лайм. ‒ Ты лично с ним знакома?

‒ Я знаю всю королевскою семью, ‒ ответила Уайтфокс. ‒ Крон-принц Дик сама благородность. А принц Базз полная его противоположность.

‒ С Лили и Джози ты тоже знакома? ‒ вдруг вырвалось у Тёмного.

Кицунэ внимательно посмотрела на парня.

‒ С твоими сёстрами у меня шапочное знакомство. Но они милашки. Совершенно на тебя не похожи, ‒ ответила Кицунэ, беря со стола нарезанные фрукты и бросая их в пунш.

‒ Это потому что у нас разные матери.

‒ Твоя мама… Какая она была?

Тёмный скрестил руки на груди и глухо сказал:

‒ Я не помню.

‒ Помнишь. Конечно же, помнишь, ‒ пробормотала Уайтфокс.

Перемешав все ингредиенты, Кицунэ налила пунш в стакан, поднесла его парню и произнесла на манер Тии Дальмы[28]:

‒ «Средство от холода и печали».

Тёмный посмотрел на стакан, потом на девушку, затем взял пунш, снял маску и выпил напиток. От крепкого алкоголя парень закашлялся, а потом произнёс:

‒ Какой же противный! Приторно-сладкий.

Кицунэ удивилась:

‒ Не понравилось? ‒ выхватила у него стакан, попробовала напиток и тоже закашлялась:

‒ Кха-кха… И точно… сладкая гадость! Подожди… Тебе точно нужно выпить кое-что другое!

Тогда Уайтфокс смешала в хайболе водку, лимонный сок, чёрный перец и соль. В последнюю очередь добавила в стакан томатный сок, веточку сельдерея, лёд и трубочку.

‒ Этот коктейль относится к категории лонгдринк, ‒ сказала девушка, подавая стакан. ‒ Его пьют медленно, мелкими глотками иобязательно через трубочку. Попробуй! Тебе понравится.

И Тёмный попробовал:

‒ Мммм… И всамом деле неплохо. Ты решила меня споить, чтобы я блеванул в твоём присутствии, как ты в моём?

Кицунэ покраснела, села на стол и произнесла:

‒ Нет. Меня тогда вырвало не потому, что я была пьяна, а потому что ты меня лизнул.

‒ Тебя тошнит от того, что я пью человеческую кровь?

Уайтфокс пожала плечами:

‒ Дело не в том, что ты лизнул мою кровь, а в том, что ты в принципе меня лизнул. Как тебе это объяснить?... Пока на мне этот гранатовый браслет… Браслет «верности», как его Персик называет… Я не могу с другими парнями целоваться, обниматься, раздеваться, лизаться… и ещё что-то там делать. Как только что-то такое со мной происходит, меня выворачивает на изнанку.

‒ Браслет «верности», говоришь?

‒ Ага. Его на меня надел мой женишок перед самым моим отъездом в Кикладский университет.

‒ Видимо, он считает тебя гулящей. Покажи, что за браслет?

Кицунэ спрыгнула со стола, подошла к Тёмному и показала украшение. Парень внимательно его осмотрел, даже попытался снять, но у него ничего не вышло, а потом проговорил:

‒ Всё понятно. Тёмная магия, основанная на подчинении и наказании. Своего рода проклятие. И формула Воинов ‒ «Пленник», которую в древности применяли на кандалах, когда брали военнопленных. Снять кандалы мог только тот, кто их надел.

‒ То есть снять мне этот браслет сможет только мой жених? ‒ испуганно пропищала Кицунэ.

‒ Совершенно верно.

‒ А других способов нету? ‒ с надеждой проговорила девушка.

Тёмный пожал плечами:

‒ Возможно, если снять проклятье, то и сам браслет снимется. Но это только предположение. Я поищу информацию про такие проклятия в своей библиотеке в Тёмном замке.

И тут дверь на кухню с грохотом открылась, и в комнату ввалился весёлый Хирономо Кэмпбелл в образе Дракулы и грудастый ангелочек в образе Хируми… то есть наоборот: грудастая Хируми в образе ангелочка.

‒ О! Кицунэ! ‒ обрадовался профессор. ‒ А я тебя искал. Видел, как ты с Яном лихо отплясывала.

И тут Хирономо заметил Тёмного, сидящего за столом.

‒ А вы?.. Простите, молодой человек. Я не помню, чтобы видел вас среди студентов.

‒ А я и не студент, ‒ холодно ответил парень, поднимаясь из-за стола и надевая чёрную маску. ‒ Кицунэ, мне пора возвращаться.

‒ Как? Уже? ‒ огорчилась девушка. ‒ Ты даже со мной не потанцевал!

‒ Ты же знаешь, что я не люблю вечеринки.

‒ Но ты всё-таки пришёл!

‒ В надежде, что получу вознаграждение за свои старания, ‒ с упрёком произнёс Тёмный.

‒ Я тогда принесла тебе сэндвичи из «Закона бутерброда». На другую кормёжку и не рассчитывай! ‒ вспылила Уайтфокс.

Тёмный фыркнул:

‒ Неблагодарная.

Потом он развернулся и, не попрощавшись, вышел из кухни на улицу через чёрный ход.

‒ Хе-хе! Он с тобой обращается, как ты того заслуживаешь, Кицунэ, ‒ проговорила Хируми.

‒ Да как он смеет?! ‒ негодовал Хирономо, пропустив мимо ушей ангельскую речь. ‒ Да кто он такой?!

‒ Он… мой хороший друг. И та ещё тёмная личность, ‒ ответила Уайтфокс, также надевая на лицо свою белую маску с красными узорами.

В эту минуту на кухню вбежал «одноглазый пират» Жан с возгласом:

‒ Хирономо, там Ромовый Пунш закончился! Нечисть требует бухла и зрелищ!

Кицунэ схватила чашу со сделанным ею пуншем и сунула в руки пирату:

‒ Вот. Пей до дна! ‒ и попыталась протиснуться между ним и Дракулой, чтобы выйти из кухни.

‒ Кошечка! Ты обещала мне танец! ‒ обрадовался пират, передавая чашу Хирономо и следуя за Уайтфокс.

‒ Когда это она тебе обещала?! ‒ возмутился Хирономо, передавая чащу Хируми и следуя за пиратом и кицунэ. ‒ И она не кошечка, а лисичка!

Оставшись на кухне одна, Хируми разозлилась и в ярости разбила чашу с ромовым пуншем о пол. Осколки разлетелись по кафельному полу в разные стороны, а брызги сладко-липкого напитка обдали белое платье ангелочка.

‒ Кицунэ! Сучка! ‒ прорычала Камура и, наступая на разбитое стекло, вышла из поварни вслед за ними.

Решительными шагами, будто вбивая сваи в пол, Хируми подошла к чёрному-чёрному столу, взяла высокий бокал с «Кровавой Мэри» и направилась в сторону Кицунэ. Лисичка-оборотень разговаривала с Жаном и Хирономо, стоя спиной к банкетному столу и ничего не видя. Камура решила, что облить белое платье кицунэ будет достаточно справедливо за испорченное настроение. Но разъяренного ангелочка на полпути перехватила Смерть и бархатным мужским голосом спросила:

‒ И что ты собираешься сделать с этим коктейлем?

Глянув в белесые глаза Смерти, Хируми оторопела, но тут же узнала в чертах лица профессора Кука. Отпив немного «Кровавой Мэри», ангелочек ответила:

‒ Ваша вечеринка отстой, профессор. Хотела сделать её повеселее. Но видно не судьба. Теперь ожидайте последствия. Ведь вы, ‒ Камура потрясла полупустым бокалом перед носом преподавателя, ‒ подаёте спиртные напитки несовершеннолетним.

Сфотографировав кицунэ с двумя парнями на свой телефон и отдав бокал в руки Смерти, ангелочек развернулась и вышла из коттеджа 666.

Джон вздохнул, поставил бокал на стол, бутафорскую косу кинул в угол, снял с себя чёрный балахон, оставшись в джинсах и чёрной футболке с надписью «Normal people scare me»[sup][29][/sup], и направился к Жану, Хирономо и Кицунэ.

Обняв Уайтфокс за плечи, он посмотрел на своих друзей и сказал:

‒ Ну, что стоим? Если не вы, то я потанцую с лисицей-оборотнем.

Дракула и пират растерялись, и даже Кицунэ удивлённо глянула на обнимающего её парня.

‒ Разрази меня гром! Джонни! Мы тоже идём танцевать! ‒ возмущённо воскликнул Жан.

Кук ухмыльнулся, как мальчишка, и произнёс:

‒ Тогда идём! Покажешь на что ты способен!

Они все вместе пошли на середину танцпола и, образовав небольшой круг, начали отжигать под «Ghostbusters» Рэя Паркера. К ним тут же присоединились цыганочка с ведьмочкой, Джокер с вампиршей и Ярик в образе вампира Алукарда. Нечисть танцевала до упаду до самого утра.

____________________________________________________

[28]Тиа Дальма (Калипсо) ‒ языческая богиня моря и покровительница моряков, возлюбленная Дэйви Джонса в киноцикле «Пираты Карибского моря».

[29]«Normal people scare me» –  (перевод с англ.) «Нормальные люди пугают меня».

Глава 36. Воскресенье - день тяжёлый

Туманное осеннее утро. Капельки росы оседали на желтую завядшую траву. Начинало светать. Первые солнечные лучи волшебно золотили красочные деревья, сказочно преображая осенний лес.

Кицунэ Уайтфокс в спортивном костюме бежала лёгкой трусцой по узкой лесной тропинке. Рано вставать на пробежку после ночи танцев было тяжеловато, но необходимо. «Сила земли», полученная вчера на свежевспаханном поле, ещё струилась по телу девушки, и её теперь необходимо подпитывать другими источниками: такими как свежий горный воздух и энергией деревьев.

Пробежав четыре километра Кицунэ вернулась в коттедж, зашла в свою комнату и приняла душ. Тассия, Персик и Хируми ещё безмятежно

спали. Выйдя из ванной Уайтфокс увидела , что поверх хэллоуинского костюма, который валялся на полу, почему-то лежала книга Персика – «Некрономикон».

«Хммм… Персик сказала, что это великий источник мудрости духа», ‒ подумала Кицунэ и взяла в руки книгу мёртвых. Прямо в халате и с тюрбаном из полотенца на голове девушка плюхнулась на свою кровать, открыла «Некрономикон» и начала читать. Книга начиналась с «беседы демонов» и была полна рассуждений об «изначальных временах». В ней также были указаны некоторые божества, которым

покланялись Древние, нанесены рисунки-обереги и их значения, отмечалось, что до того, как появился род человеческий, землю населяли другие виды живых существ, и что человечество приобрело множество знаний благодаря встречам с существами иных «сфер».

Кицунэ так увлеклась чтением, что не заметила, как в комнату зашла Мидори, легла рядом с Уайтфокс, заглянула в книгу и спросила:

‒ Интересно?

‒ Угу, ‒ промычала в ответ девушка.

Персик вздохнула, посмотрела на синий потолок, а затем резко отобрала «Некрономикон» у Кицунэ.

‒ Эй! Отдай! Я ещё не дочитала! ‒ возмутилась Уайтфокс.

Мидори призывно помахала книгой:

‒ Говорят тот, кто прочитает эту книгу до конца, тут же сойдёт с ума. Одевайся и пошли готовить завтрак.

Тут Кицунэ вскочила с кровати и попыталась отобрать «Некрономикон» у подруги. Но та, хихикая, увернулась от «лисьих лап» и выбежала из комнаты. Уайтфокс заметила, как из своей комнаты выглянула Хируми и злобно глянула на девушку. Кицунэ тотчас же закрыла дверь своей спальни и начала одеваться.

Через пару минут Уайтфокс спустилась на первый этаж. Пошла на кухню, где Персик уже готовила яичницу с ветчиной. «Некрономикона» нигде не было видно. Тогда Кицунэ подошла к угловому шкафу и пошарив на самом верху, нашла книгу мёртвых.

‒ У тебя нюх на неё, что ли? ‒ удивилась Мидори.

‒ Просто ты спрятала книгу в том же месте, где Тёмный прятал свою на кухне в Тёмном замке. Прям дежа-вю какое-то!

Кицунэ повертела книгу в руках, вздохнула и сказала:

‒ Ладно. Мёртвые, конечно, могут обходиться без еды, а живым надо позавтракать, ‒ и отложила «Некрономикон» на стол.

Уайтфокс засунула в тостер хлеб, чтобы он подрумянился, затем из холодильника достала свежие помидоры, огурцы, болгарский перец и зелень. Нарезала овощи небольшими дольками, зелень мелко измельчила. Всё это смешала в глубокой салатнице, посолила и заправила лимонным соком и оливковым маслом, добавив наверх для красоты несколько маслин.

На кухню в одной пижаме зашла Тассия, потирая глаза кулачком.

‒ Утречко, ‒ пробубнила она и села за стол.

‒ Ohayou [30], ‒ улыбнувшись, ответила на японском, Кицунэ и поставила на стол салат.

‒ Anyoung [31], ‒ на корейском поприветствовала Персик.

Мидори разложила по тарелкам яичницу с беконом и поставила на стол, затем достала стаканы коллинз из шкафчика, а из холодильника апельсиновый сок. Уайтфокс вытащила поджаренный хлеб и быстро сделала тосты. Когда всесели за стол, Кицунэ сложила ладони перед собой и произнесла на японском:

‒ Itadakimasu [32], ‒ и сделала небольшой поклон.

Персик и Тассия,улыбнувшись, сделали то же самое.

Уплетая беконза обе щёки, Уайтфокс открыла «Некрономикон» и продолжила прерванное чтение.

‒ Как можно читать столь жуткую книгу за едой? Аппетит не пропадает? ‒ удивилась Тассия, жуя тост.

‒ Не-а, ‒ ответила Кицунэ, отхлебнув апельсиновый сок, не отрываясь от книги.

‒ Да пусть читает, ‒ махнула рукой Персик, а потом спросила у Брайт: ‒ Какие планы на сегодня?

‒ Да вот…Надо написать контрольную по Вышке, ‒ вздохнула Тассия.

‒ Точно! Даниэль тоже говорил, что будет делать такую контрольную. Может, заглянем в коттедж 410? ‒ предложила Мидори.

‒ А ты… Ты поможешь нам с Вышкой, Персик? ‒ с надеждой выдохнула Брайт.

‒ Да, куда ж я денусь от вас? ‒ улыбнулась прелестница.

‒ Я с вами, ‒ допивая сок и захлопывая книгу мёртвых, сказала Уайтфокс.

‒ Дочитала? ‒ удивилась Мидори.

Кицунэ пожала плечами:

‒ Ты же сама сказала, что тот, кто прочитает «Некрономикон» полностью, может сойти с ума.

‒ Но я-то пока в своём уме, ‒ возразила Персик.

‒ Значит, в этом экземпляре не все главы, ‒ предположила Уайтфокс.

‒ Хммм… Об этом надо спросить у профессора Кука, ‒ проговорила прелестница.

‒ Информация зашифрована в этой книге до такой степени, что сразу и не поймёшь, о чём в ней говориться, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Например, бог Йог-Сотот, олицетворяет безграничный хаос и расширение, и его брат Азатот символизирует бесконечное сжатие и концентрацию. Эти образы удивительно созвучны с новейшими открытиями в квантовой физике и теории поля, попытками ученых смоделировать процессы, управляющие состоянием вещества, а также изменением пространства и времени.

‒ Вот-вот, ‒ глаза у Персик загорелись, ‒ бог Азатот излучает в пространство волны вероятностей, создающих бесконечное число вариантов будущего, как для целых миров, так и для отдельных индивидов. Иными словами, он является символом теории вероятности и возможности манипулировать будущим!

‒ То есть… Они есть источник дара Пророка? ‒ удивилась Тассия.

‒ Да! ‒ воскликнула Мидори.

‒ Получается, что я попала в такую волну, излучаемую Азатотом, в которой могла видеть Варнаву Великую, а она, соответственно, тут же смогла увидеть меня и сказать: «Я вас вижу!»? Обалдеть! К тому же Варнава потом вошла в другую волну, которая буквально через десять минут в нашем временном потоке соединила её с Ансси, чтобы он передал нам её видение!

‒ А… мне можно будет как-нибудь почитать эту книгу? ‒ спросила Брайт. ‒ Вдруг с её помощью я пойму, как управлять моим даром.

‒ Только после меня, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Я её ещё не дочитала.

‒ Придётся тогда завтра сказать профессору Куку, что «Некрономикон» я ему верну позже, чем договаривались, ‒ пробормотала Персик. ‒ А сейчас собираемся и идём к мальчикам.


Шизо, впуская их в коттедж 410, был с заспанным лицом и взъерошенными волосами.

‒ Чего вы припёрлись в такую рань? ‒ недовольно пробурчал он, пропуская девушек в гостиную.

‒ Какая рань? Солнце уже в зените! ‒ возмутилась Кицунэ.

‒ Почти в зените, ‒ поправила её Персик.

Зевая и почёсывая затылок, Даниэль пошлёпал в сторону кухни, спрашивая на ходу:

‒ Кофе будете?

‒ Я буду! ‒ сказала Уайтфокс, плюхаясь на диван в гостиной «пещеры Али-Бабы».

‒ Я тоже! ‒ проговорила Мидори, садясь рядом с Кицунэ.

‒ Даниэль, я тебе помогу! ‒ крикнула Тассия, бросая свой рюкзак на другой диван и идя за парнем на кухню.

‒ А нам она не помогала с завтраком, ‒ заметила Кицунэ, доставая тетради и пособие по Высшей математике.

‒ По-моему, между ними на вечеринке что-то произошло, ‒ прошептала Персик, вынимая свой конспект по Вышке.

‒ Да ну? ‒ удивилась Уайтфокс. ‒ Оказывается, теперь у нас не тройничёк, а квартет.

‒ У нас гарем, вообще-то, ‒ засмеялась Мидори.

‒ Точно! ‒ Кицунэ тоже засмеялась, а потом произнесла: ‒ Даниэль удивительный парень. Он весёлый, обаятельный, юморной. Рядом с ним любая девушка может почувствовать себя умной, красивой и сексуальной.

‒ Да… Но только не особенной.

‒ Хммм… А ведь и в самом деле, ‒ проговорила Уайтфокс. ‒ Я ведь иногда думала, что могла бы влюбиться в Даниэля. Но чего-то в ощущениях не хватало. А не хватало именно ощущения, что я единственная и неповторимая. Вокруг него постоянно вертятся какие-то девушки!

‒ Но с тобой точно также! ‒ заметила Персик. ‒ Торвальд, Даниэль, Хирономо! Какой-то Тёмный! На вечеринке Ян и Жан с тобой постоянно флиртовали. А профессор Кук так прощался вчера, что я приревновала!

‒ Меня к нему или его ко мне? ‒ захихикала Кицунэ, кокетливо подёргивая бровями.

А Мидори серьёзно так задумалась и вдруг сказала:

‒ Может… и тебя к нему. Потому что только рядом с тобой я чувствую себя особенной.

Уайтфокс не ожидала такого услышать, что даже замерла на секунду. И тут в гостиную вошли Даниэль и Тассия, неся бодрящий напиток.

‒ А вот и кофе! ‒ провозгласил Шизо, садясь на диван и ставя чашки на стол. Брайт сделала точно также.

‒ Спасибо, ‒ Кицунэ взяла кофе и отпила глоток.

‒ Ну-с! Приступим! С чего начнём? ‒ спросил Даниэль.

‒ С задания, ‒ ответила Персик. ‒ Что тебе нужно сделать в контрольной?

‒ Да вот… Векторная алгебра. Коллинеарныли векторы? И всё такое… Смотри какие задачи! ‒ Шизо достал методичку и показал.

‒ Ну, тут всё просто! ‒ произнесла Мидори.‒ Векторы называются коллинеарными, если они параллельны одной прямой. Сейчас покажу как решаются эти задачи…

В эту минуту в гостиную вошёл Крал. Все на него обернулись, а он глянул только на Уайтфокс и сказал:

‒ Привет, Кицунэ.

‒ А? ‒ удивилась девушка. ‒ Привет.

Карл ушёл на кухню. А Брайт спросила у Кицунэ:

‒ А почему это он только с тобой поздоровался?

Уайтфокс пожала плечами. И тут в комнату следом за Карлом вошёл Артур, который вообще всех проигнорировал и ни на кого не глядя пошёл на кухню.

‒ А этот… ‒ начала было Тассия.

‒ А этот дуется из-за побитых Фаберже, ‒ произнесла Кицунэ, начиная записывать условия задачи.

‒ Из-за каких Фаберже? ‒ удивился Шизо, поднимая голову.

‒ Ну, из-за каких, Даниэль? Из-за тех самых, что ни на есть золотых! ‒ подперев подбородок рукой и внимательно глядя на друга, ответила Уайтфокс.

‒ Ничего не понимаю, ‒ пробубнил голубоглазый парень.

‒ Яйца, Даниэль! Яйца! ‒ нетерпеливо объяснила Мидори. ‒ Яйца Фаберже ‒ это уникальные ювелирные изделия, сделанные специально для российских монархов.

‒ Так Артур один из российских монархов? ‒ изумился Шизо.

Кицунэ пырснула в кулак:

‒ Если бы! Просто Артур как-то раз полез лапать меня, и я звезданула ему коленом в пах.

‒ А при чём здесь ювелирные яй…ца? Да ладно! ‒ возмутился Даниэль. ‒ Кицу-кицу, ты же Воин! Могла бы звездануть и по другому месту! А то это как-то… неэтично!

‒ Неэтично? Какое слово ты знаешь! ‒ рассмеялась Уайтфокс. ‒ А лапать девушку этично?

Голубоглазый парень насупился и ответил:

‒ Тут ты права… Но ты ж не девушка. То есть девушка! Но Воин. Я ведь знаю, как ты можешь звездануть.

Уайтфокс прищурилась хитро и выдала:

‒ Слушай, Даниэль! В наказание за слишком мужскую солидарность ты научишь Персик и Тассию приёмам самообороны от таких, как Артур. Что скажешь?

‒ Легко! А почему сама-то не научила? Ты ведь всё это знаешь! ‒ проговорил Шизо.

‒ Я же сказала «в наказание». К тому же у тебя лучше получается объяснять.

‒ Да? Ну, тогда ладно, ‒ криво ухмыльнулся Даниэль.

Они просидели над контрольными по Высшей математике почти весь день, отвлекшись только на поедание пиццы, которую принёс Ярик. Он, кстати, тоже присоединился к друзьям в написании контрольной работы по Высшей математике. А потом ещё Шизо потащил его с собой на тренировочную площадку в помощь в обучении самообороне Мидори и Брайт. Ярик с удовольствием начал объяснять Персик, что нужно делать в экстренной ситуации:

‒ Беги. Если есть такая возможность, просто убегай, что есть сил. Никакого героизма. Спасение своей жизни всегда в приоритете.

‒ А если всё же не получается убежать? Или я не могу бросить подругу, которую уже схватили, что тогда?

‒ Тогда придётся защищаться или защищать. Только вот, не имея навыков борьбы, не стоит и пытаться применять силу. Намного эффективнее бить по болевым точкам на теле насильника. Только при этом сила удара не играет большой роли.

‒ А где эти болевые точки?

‒ Пах! ‒ обрадованно воскликнула Кицунэ.

‒ Да, пах одна из самых удобных точек для удара, ‒ согласился Ярик. ‒ Удар ногой, кулаком, ладонью или коленом сразу обездвиживает противника.

‒ Да зачем сразу в пах? ‒ возмутился Даниэль. ‒ Удар кулаком в живот также заставит противника согнуться. И тогда можно ударить по спине или затылку.

‒ А лучше всего бить ребром ладони по почкам, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Такой удар может вызвать нервный шок и даже смерть.

‒ Ого! Но убийство человека при самозащите всё равно считается преступлением! ‒ заметила Тассия. ‒ Да и как надо бить по почкам, чтобы человек умер!

‒ Вот-вот, ‒ согласилась Персик. ‒ Кроме того, ты, Ярик, что-то говорил о том, что сила удара не имеет значения.

‒ Сила удара по болевой точке может быть пяти уровней, ‒ ответил парень в очках. ‒ Я говорил о первом уровне. Слабый удар, который не несёт сильных повреждений, а только служит отвлекающим манёвром, чтобы вырваться и убежать. Сила же удара с фатальным исходом, о котором говорила Кицунэ, это пятый уровень.

‒ С силой пятого уровня можешь спокойно бить в нос! ‒ вставила Уайтфокс. ‒ Фатального исхода не будет. Но даже удар первого уровня может вызвать кровотечение и дискомфорт.

‒ Да, кицу-кицу, удар в нос твой любимый, ‒ проворчал Шизо, почёсывая костяшками пальцев по своему носу, как бы вспоминая болевые ощущения.

‒ Угу. А ещё удар по ушам, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Складываешь ладони «лодочкой» и резким сильным ударом бьешь по ушам. Болевой шок обеспечен!

‒ И повреждение барабанной перепонки, ‒ вставил Ярик.

‒ Так. А что делать, если напали сзади и сделали захват обеих рук? ‒ спросила Мидори.

‒ Вот так? ‒ спросил Ярик, подошёл к Персик сзади и обнял её. Со стороны выглядело мило и романтично.

‒ Да. Только у тебя это уж очень нежно получается, ‒ пробормотала Персик, слегка покраснев.

‒ Лучше сделай удушающий захват, ‒ посоветовала Кицунэ.

Ярик зыркнул на неё поверх очков и продолжил всё объяснять и показывать Персик:

‒ Если нападающий схватил сзади двумя руками, то обе твои руки заблокированы. Поэтому можно сделать удар головой назад или нанести удар каблучком по ступне.

‒ Или и то, и другое, ‒ добавил Даниэль.

‒ При этом поднимаешь руки, разрывая захват, поворачиваешься к противнику и бьешь кулаком в пах, ‒ закончил Ярик.

‒ Можно ещё ударить в горло и глаза, ‒ сказал Шизо и показал, как это сделать.

Ярик, Даниэль и Кицунэ показали Персик и Тассии ещё несколько приемов самозащиты. Мидори схватывала всё на лету и повторяла приемы с поразительной точностью. А вот Брайт постоянно всё забывала и путала, спотыкалась на ходу и всё время извинялась. В какой-то момент Ярик из-за её бестолковости начал выходить из себя и орать на бедную девушку, а она съеживалась и не знала куда себя деть.

‒ Ты на столько неуклюжая?! Как можно бить и не попадать?! ‒ возмущался парень в очках.

‒ Успокойся, ‒ сказала Кицунэ. ‒ В среднем надо полгода, чтобы освоить приемы в совершенстве.

‒ Да какие полгода?! Ей и всей жизни не хватит!

‒ Я… я… просто не могу… бить… Кому-то ведь больно будет, ‒ заикаясь произнесла Тассия.

‒ Ах… Так это психологическое, ‒ догадалась Мидори. ‒ Возможно, что в раннем детстве ей кто-то запретил защищаться. Вот она и не может.

‒ Или запретили бить… Маленькие дети часто бьют кого-то или что-то, ‒ проговорила Уайтфокс. ‒ Когда Констанций был малышом, он частенько меня бил игрушками и тягал за волосы. Такой противный был.

‒ Что за Констанций? ‒ удивился Шизо.

‒ Мой младший брат. Он сейчас учится в первом классе, ‒ ответила Кицунэ.

‒ Всё. Давайте расходиться, ‒ предложила Персик. ‒ Завтра рано на занятия.

‒ Персик, если тебе нужно будет потренироваться в приемах самозащиты, приходи ко мне, я с радостью помогу тебе в этом, ‒ сказал Ярик.

Уайтфокс обняла Мидори за шею, зыркнула на парня в очках и спросила:

‒ Что? Не наобнимался ещё?

Даниэль демонстративно обнял Тасиию за талию:

‒ Кицу-кицу, а ты против обнимашек?

Кицунэ слегка ожала плечами, а Персик обняла подругу в ответ и сказала:

‒ Объятия ‒ это одно из самых мощных и доступных средств выражения доверия. "Обнимашки" способны влиять на наши эмоции, увеличивая чувство спокойствия, защищенности и счастья.

‒ Тогда, Ярик, друг мой, иди сюда. Я тебя обниму, ‒ криво улыбаясь, произнёс Шизо.

‒ Нет уж! Спасибо. Тебя мне обнимать не хочется, ‒ буркнул парень в очках.

‒ Ах, своим отказом ты разбил мне сердце, ‒ притворно вздохнул Даниель.

‒ Ну, всё. Adiós[33], - сказал Ярик, развернулся и пошёл в сторону коттеджа 410.

_______________________________________________________________________________________________

[30] Охаё(Ohayou) – «утречко» на японском. Неформальное  приветствие, может использоваться среди друзей и молодежи.

[31] Аньон (Anyoung) – «привет» на корейском. Неформальная форма обращения.

[32] Итадакимасу (Itadakimasu) – на японском «смиренно принимаю». В Японии нет как таковой фразы, означающей «приятного аппетита». Перед едой говорят «смиренно принимаю», как выражение благодарности и уважения ко всему, что в итоге привело еду на стол.

[33] Adiós(исп.) – «прощай», «до свидания». В данном контексте означает «Ой, всё, пока!»

Глава 37. Бабушка Анна

Понедельник. Сквозь серые стёкла окон Белого замка пробивался тусклый свет ноябрьского солнца.

‒ Не нужно никакого государственного регулирования или вмешательства в эконо-о-омику, ‒ вещала профессор Фридман за кафедрой, медленно растягивая слова. ‒ Свободные рынки регулируют себя са-а-ами, точно так же, как регулирует себя любой здоровый органи-и-изм. А для того, чтобы не было экономических кризисов и не возникала инфляция, нужно просто контролировать денежную ма-а-ассу, т. е.

следить, чтобы денег в экономике было не слишком много и не слишком ма-а-ало ‒ примерно так же, как здоровый организм нужно кормить здоровой, полноценной пищей, не перека-а-армливая, но и не держа его на голодном пайке-е-е.

Уайтфокс как всегда сидела на последнем ряду в аудитории для занятий по «Экономике», рисовала в конспекте девятихвостого лиса и перекидывалась записочками с Карлом.

Карл: «Сделала контрольную по Вышке?»

Кицунэ: «Сделала. А что? Дать списать? XD»

Карл: «Да нет. Это я хотел дать тебе списать. XD»

Кицунэ: «Зашибись! XD»

Уайтфокс сама уже не может толком сказать, когда они начали перекидываться такими записочками. Иногда Карл незаметно в толпе мог подойти и положить в её ладошку конфету или печенье. Такая своего рода «детская» дружба забавляла Кицунэ и приводила в недоумение, почему так происходит.

Внезапно посреди лекции отворилась дверь ив аудиторию вошла высокая статная женщина в шикарном бежевом костюме из альпака и длинными седыми волосами, заплетёнными в объемную французскую косу.

‒ Прошу прощения за вторжение, профессор Фридман. Могу ли я забрать свою внучку? Это срочно.

Кицунэ резко подскочила со своего места. Эйфория охватила всё её тело и радость заструилась по венам с бешеной скоростью. Дрожащими руками девушка закрыла конспект с рисунками и запихнула в рюкзак. Подмигнула Карлу и большими шагами, перепрыгивая через ступеньку, Уайтфокс спустилась на низ к самой кафедре. Хируми Камура провела её взглядом полный ненависти.

Профессор Фридман стояла в ступоре. Казалось, она не понимает, что происходит.

‒ Я пересмотрела свою систему приоритетов, профессор Фридман, ‒ затараторила Кицунэ. ‒ На первом месте у меня стоит «уйти по личным делам», на втором ‒ «уйти по личным делам», и на последнем месте ‒ «уйти по личным делам». В таком случае, если я сейчас уйду по личным делам, останутся ли у меня альтернативные издержки?

Бабушка Анна с удивлением воззрилась на свою внучку. А профессор Фридман встала в ещё больший ступор: открыла рот будто хотела что-то сказать, потом закрыла, затем снова открыла. Этим она была похожа на рыбу, выброшенную на песчаный берег.

Анна Уайтфокс повернулась к преподавателю и решила напомнить о себе:

‒ Гм… Профессор Фридман?

‒ А? Да… ‒ преподаватель наконец-то смогла выдавить из себя хоть что-то.

‒ Супер! Идём, бабушка, ‒ обрадовалась Кицунэ и направилась на выход.

‒ Ещё раз прошу прощения, что прервала вашу лекцию, профессор Фридман, ‒ произнесла Анна Уайтфокс и развернулась, чтобы последовать за внучкой.

‒ Це… Целитель Анна, ‒ вдруг проговорила преподаватель.

‒ Да, профессор, ‒ маркиза Уайтфокс снова повернулась к Матильде Фридман.

Кицунэ остановилась у двери и посмотрела на двух женщин.

‒ Вы… Вы самая невероятная женщина на свете! Я восхищаюсь Вами, Целитель Анна, ‒ с придыханием сказала преподаватель. На этот раз она не растягивала слова, а говорила быстро, будто боялась, что не успеет сказать что-то очень важное.

Маркиза удивлённо захлопала ресницами, а потом улыбнулась и ответила:

‒ Спасибо. Мне лестно это слышать. Надеюсь, что мы ещё увидимся, профессор Фридман. Всего хорошего.

‒ Ещё? Ещё увидимся, ‒ проговорила преподаватель, и щёки её раскраснелись от волнения.

«Вот это да! ‒ подумала Кицунэ. ‒ А профессор Фридман фанатка Целителей! В прошлый раз, узнав, что я почти в родственных отношениях с профессором Пхён-Джуно, сразу же согласилась принять мою курсовую».

Выйдя из аудитории Кицунэ кинулась в объятия бабушки Анны:

‒ Бабушка! Я так рада тебя видеть! Ты всё-таки смогла приехать сюда!

‒ Конечно! А как же иначе? Решается судьба ещё одного Целителя. Нас и так немного. Мы должны друг другу помогать.

‒ Ну, вот… А я думала, что ты хочешь мне помочь только из-за того, что мы родственники, ‒ притворно заворчала девушка.

‒ Если у тебя нет никаких способностей, то я не смогу тебе помочь, в каких бы родственных отношениях мы с тобой не состояли, ‒ спокойно отметила Анна.

‒ У неё есть способности, ‒ Кицунэ услышала сзади знакомый мужской голос. Этот голос она узнала бы, где угодно! Ведь только по этому голосу можно было понять, что цыганочка на хэллоуинской вечеринке это парень.

‒ Ян! ‒ обрадованно обернулась девушка и увидела… парня! Реального парня! Точнее двоих парней.

Один был среднего роста, но очень стройный с накаченными ногами в облегающих чёрных джинсах и сером пальто. У него было смазливое личико с карими глазами и пухленькими щёчками, а на носу небольшая горбинка. Волосы длинные до плеч, окрашены в пепельный оттенок. Пухлые розовые губки были растянуты в обаятельной приветливой улыбке. Это и был Ян.

Второй ‒ стройный и достаточно высокий, почти такого же роста, как и Кицунэ, был одет в чёрные драные джинсы, красный свитер, на котором чёрными буквами было написано «Nemo meimpune lacessit»[34], и чёрное пальто. Глаза зелёного цвета с безумным огоньком и с очень длинными ресницами, а уши были немного оттопырены и выглядывали из-за чуть-чуть вьющихся русых волос. Он улыбался странной улыбкой дьявола, при которой губы принимают форму трапеции.

‒ Привет, лисичка, ‒ сказал второй парень, улыбаясь.

‒ И Жан! ‒ не менее радостно узнала второго парня юная леди Уайтфокс. ‒ Что вы здесь делаете?

‒ Сопровождаем самого лучшего в мире Целителя, ‒ ответил Ян.

‒ Вообще-то Ассоциация послала меня для сопровождения Целителя Анны. А Ян просто увязался за мной, ‒ произнёс Жан.

‒ Не мог же я тебя оставить одного с двумя очаровательными леди Уайтфокс!

Бабушка Анна закатила глаза и сказала:

‒ Эти два оболтуса не сколько меня сопровождают, сколько путаются под ногами. Идём, Кицунэ. Нам нужно навестить профессора Де Вира. И желательно, чтобы герцог Орландо ничего про это не знал.

Они двинулись по коридору второго этажа в сторону восточного крыла, где находилась запасная лестница. Анна Уайтфокс впереди, за ней Кицунэ Уайтфокс, и шествие замыкали Жан Дюран и Ян Чин Мин. Спустившись на первый этаж и пройдя мимо зала Героев, они остановились у невзрачной двери без таблички. Целитель Анна без стука открыла дверь и вошла, за ней – её внучка. Жан и Ян остались ждать снаружи. Но если бы они вошли, то увидели довольно-таки неприглядную картину: их друзья Джон Кук и Хирономо Кэмпбелл сидели перед столом директора, профессор Де Вир с мрачным видом молчал и смотрел на преподавателей своего университета, а за огромным директорским креслом стоял герцог Орландо и шипел своим старческим голосом:

‒ …спаивать несовершеннолетних студентов особого королевского университета. Это немыслимо. Вы преподаватели, которые совершили преступление по отношению к физическому и психическому здоровью своих подопечных. Увольнение – это наименьшее наказание, которое вам грозит. Но я бы настаивал на уголовной ответственности…

И эта тирада вис-мастера была прервана внезапным появлением Анны и Кицунэ Уайтфокс. Герцог Орландо в недоумении уставился на вошедших, а потом выплеснул в их сторону новую порцию яда:

‒ Маркиза Уайтфокс! Манеры вам не неведомы! Врываться в чужой кабинет без стука и без приглашения! Кто вам это позволил?

‒ Это не ваш личный кабинет, герцог Орландо, ‒ парировала Анна. ‒ По этикету я имею право входить без стука в служебное помещение, которым и является кабинет директора. Мой стук показал бы моё подозрение на непотребства, которым мог бы заниматься профессор Де Вир на рабочем месте. Или же, профессор Драгон, вы тут личные вопросы решаете, а не рабочие? Тогда прошу прощение за вторжение.

Вис-мастер гневно пыхтел и смотрел на маркизу Уайтфокс из-подо лба.

‒ Ты не рад меня видеть, Орландо? ‒ ухмыльнулась Анна. ‒ Приветствую вас, профессор Де Вир! И вас… Хирономо. Джон. Вижу, у вас неприятности. Тогда я приглашу сюда непосредственных виновников.

Директор только сдержано кивнул, а Анна Уайтфокс подошла к двери, отворила её и позвала:

‒ Жан. Ян. Войдите, пожалуйста. Вы тоже должны быть здесь.

Кук и Кэмпбелл обернулись к двери. А в кабинет вошли Ян Чин Мин и Жан Дюран.

‒ Что здесь происходит? ‒ удивился парень с надписью на свитере, которая переводится как «Никто не тронет меня безнаказанно».

‒ Нас увольняют, ‒ спокойно ответил Хирономо.

‒ Как?! ‒воскликнул Ян. ‒ Почему?

‒ Кто-то из недоброжелателей донёс, что мы на нашей хэллоуинской вечеринке спаивали несовершеннолетних, ‒ ответил Джон Кук.

На красивом лице Яна отразился страх, а вот Жан рассмеялся такому заявлению:

‒ Мы просто праздновали Хэллоуин, как и все жители Ойи. И никого не спаивали. Нет никаких доказательств, что на нашей вечеринке были несовершеннолетние.

Герцог Орландо мерзко захихикал и посмотрел на Кицунэ:

‒ Юная леди Уайтфокс, скажите на милость, сколько вам лет?

Девушку пробило холодным потом. «На вечеринке у принца Базза я даже абсент пробовала, а тут… из-за «Кровавой Мэри» могут уволить самых лучших преподавателей университета, только потому что они не принцы, да они вообще не из знати», ‒ пронеслось у неё в голове.

‒ Семнадцать,‒ ответила Кицунэ.

‒ А совершеннолетний возраст в нашем королевстве какой?

‒ Восемнадцать. Не пойму, к чему вы клоните, вис-мастер? ‒ спросила девушка.

‒ А к тому,что вы были замечены на этой вечеринке, ‒ с довольным выражением лица, проговорил герцог Орландо.

‒ А где доказательства, что это была именно юная леди Уайтфокс? ‒ с вызовом спросил Жан.

‒ У меня есть свидетель. И мне предоставили несколько компрометирующих материалов, ‒ произнёс вис-мастер и достал свой планшет. На экране устройства появились фотографии с девушкой в белом платье с красной каймой и в бело-красной маске кицунэ на лице, и эта девушка стояла рядом с пиратом и вампиром Дракула в полутёмном помещении.

‒ О! Крутая фотка! А мне сбросите? ‒ обрадовался Жан, а потом вдруг посерьёзнел и сказал: ‒ Так. Маска кицунэ. Это ещё не значит, что под ней сама Кицунэ.

‒ Юная леди Уайтфокс, разве это не вы? ‒ холодно спросил герцог Орландо.

«Надо солгать», ‒ мелькнула мысль в голове у Кицунэ, а потом, применив дар Философа, что-то в голове у девушки похолодело, и сразу же исчезли все эмоции, наступило состояние полного штиля.

‒ Нет, это не я, ‒ не моргнув глазом, ответила девушка.

‒ Вы уверены?‒ процедил сквозь зубы вис-мастер. ‒ Присмотритесь получше: ваши волосы, изгиб шеи, ваша стать.

‒ Согласна, что девушка потрясающе красива, но это, к сожалению, не я, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Я сидела дома и делала курсовую по Высшей математике. У меня есть свидетели. Персик Мидори и Тассия Брайт. А вот где в это время находилась Хируми Камура, мне не ведомо.

Герцог Орландо скрипнул зубами и произнёс:

‒ Леди Мидори и леди Брайт ещё будут держать ответ передо мной.

Профессор Де Вир вздохнул и наконец-таки подал свой голос:

‒ Полноте, профессор Драгон. Леди Мидори ответственная и очень перспективная студентка. Уверен, что она не станет ходить по сомнительным вечеринкам. А леди Брайт вообще ваша дальняя родственница. К тому же Пророк, как и вы. Возможно, что профессор Кук и профессор Кэмпбелл слишком помпезно отпраздновали Хэллоуин. Ну, так это не запрещено законом. Уверен, что они учтут текущие обстоятельства, и в следующий раз пригласят вас на свою вечеринку.

Герцог Орландо сначала резко побледнел, а потом покрылся красными пятнами. Анна рассмеялась. А Жан с энтузиазмом сказал:

‒ Конечно, пригласим! Роль Смерти вис-мастеру гораздо больше подойдёт, чем к профессору Куку!

Герцог Орландо резко обернулся к своему другу ‒ директору Кикладского университета:

‒ Профессор Де Вир, я рассчитывал, что вы понимаете, насколько опасно держать в штате молодых преподавателей, растлевающих молодёжь.

‒ Ну, хорошо,‒ директор устало потёр себе переносицу. ‒ Давайте договоримся, профессор Драгон, что если профессор Кук или профессор Кэмпбелл ещё раз будут замешаны в сомнительной истории, то будут уволены незамедлительно.

Вис-мастер сперва оторопел, а потом всё-таки произнёс:

‒ Предвижу,что это произойдёт очень скоро. И я надеюсь, что вы в таком случае исполните свой долг, профессор Де Вир.

‒ Конечно, мой друг. Не сомневайся, ‒ улыбнулся директор.

И тут герцог Орландо повернулся к Целителю Анне:

‒ Маркиза Уайтфокс, а вы какими судьбами прибыли в Белый замок?

‒ У меня личное дело к профессору Де Виру, ‒ спокойно ответила Целитель.

Вис-мастер зыркнул на Кицунэ, потом посмотрел на Анну:

‒ И какое же?

‒ Личное, Орландо. Это личное дело.

Тогда вис-мастер снова обернулся к директору:

‒ Я запрещаю переводить юную леди Уайтфокс на другой Факультет.

На лице профессора Де Вира отразилось удивление:

‒ Разве я могу её перевести на другой Факультет? Остальные Факультеты предназначены для особо одарённых людей. А у юной леди Уайтфокс ведь нет никакого дара.

‒ Есть, ‒ вмешался профессор Кук. ‒ Более того, юная леди Уайтфокс является абсолютным ка́хотосом и может учиться на любом Факультете.

‒ Что? ‒ опешила Целитель Анна. ‒ Абсолютный ка́хотос?

‒ Вздор! ‒ воскликнул вис-мастер. ‒ Я определил её в Бакалавры. Там ей и место!

‒ Так у Кицунэ Уайтфокс есть дар или нет? ‒ недоумевал профессор Де Вир.

‒ Есть! ‒ ответил профессор Кук.

‒ Нет! ‒ настаивал вис-мастер.

‒ Есть! ‒ подал голос Ян Чин Мин.

‒ Есть, ‒ произнесла Кицунэ. ‒ Но не важно сколько у меня способностей. Я хочу быть Целителем, как и моя бабушка Анна. И я могу продемонстрировать этот дар.

Девушка сняла с плеча рюкзак, достала из него серебряный кинжал с рубином на конце рукоятки и, как когда-то советовала ей Тассия, вскрыла себе вены. Кровь закапала на персидский ковер в кабинете директора. Все присутствующие переполошились. А Кицунэ Уайтфокс, держа правую руку над раной, трижды быстро-быстро прошептала:

‒ Во имя сил Вселенной и силы Духа. Шли-текли реки: одна река кровяная, другая вода костяная, а третья вода никакая. Так бы и рана никакою стала, у дочери Вселенной Кицунэ болеть перестало. Да будет так. Всегда.

Рана на запястье моментально зажила и даже шрама не оставила. Все замерли в изумлении, и даже у бабушки Анны челюсть отвисла, когда она увидела, как быстро восстановились ткани.

‒ Потрясающе!‒ выдохнул Ян. ‒ Никогда ещё не видел такой регенерации!

‒ Кто тебя научил? ‒ спросила Целитель Анна у своей внучки.

Кицунэ пожала плечами:

‒ Никто. Я всему сама учусь. Но Кристина Пхён-Джуно недавно мне сказала, что практиковаться в целительстве самостоятельно может быть опасно. Поэтому я хочу учиться у профессионалов. Профессор Де Вир! Прошу вас! Переведите меня, пожалуйста, на Факультет Целителей!

Директор находился в замешательстве. Зато вис-мастер не растерялся:

‒ Как я уже говорил: я запрещаю переводить Кицунэ Уайтфокс на другой Факультет.

‒ Но почему?! ‒ негодовал Жан.

‒ Потому что я герцог Орландо! И я так решил! К тому же маркиза Элеонор Уайтфокс лично меня попросила распределить её дочь в Бакалавры.

‒ Но, Орландо! ‒ возмутилась Анна. ‒ Целителей и так мало! А таких мощных Целителей ещё меньше! Нельзя такому дару пропадать зазря!

‒ Анна! Ты не понимаешь! Твоя внучка не просто мощный Целитель! Она ещё и абсолютный ка́хотос! И её будущее очень туманно! Кто-то затмевает его от меня! Я ничего не могу увидеть! И это… Это…

‒ Это пугает тебя, я понимаю, ‒ вздохнула маркиза Уайтфокс. ‒ Есть что-то, что ты не можешь контролировать. А неизвестность для человека, который привык всю свою жизнь видеть и предвидеть, пугает больше, чем кого-либо. Но, Орландо, это ничего не значит! Зачем губить судьбу моей девочки, только потому что тебе страшно?!

‒ Что такое судьба какой-то там девочки по сравнению с судьбой целой династии? ‒ спросил герцог Орландо.

Кицунэ сразу же вспомнила слова Персик: «…сможешь перестраивать общество и переделывать политику, как тебе заблагорассудиться. Вплоть до свержения правящей династии…», поэтому сразу же произнесла:

‒ Меня не интересует политика. Тем более я не собираюсь свергать династию Драгонов. Всё, чего я хочу, это быть Целителем, спасать людей, лечить их! К тому же я очень хочу вылечить Андрэа. Если, конечно, узнаю точный диагноз его недуга и найду формулу от неё.

Бабушка Анна вздрогнула и поражённо пролепетала:

‒ Откуда ты знаешь про Андрэа?

‒ Он живет в Тёмном замке, ‒ ответила Кицунэ.

Маркиза Уайтфокс гневно сверкнула глазами на герцога Орландо:

‒ Так ты его прячешь ото всех на этом острове?! В полуразрушенном замке?

‒ Это для его же блага! ‒ проговорил вис-мастер. ‒ Он порой не контролирует свою жажду крови! Кицунэ, между прочим, тоже оказалась его жертвой.

Анна испугалась и повернулась к своей внучке:

‒ Кицунэ… Дорогая… Мне очень жаль, что так вышло. Способа вылечить его пока нет. Но я обязательно найду! Надеюсь, что ты не в обиде на мальчика.

‒ Характер у него скверный, конечно, но я на него не в обиде, ‒ пробормотала девушка. ‒ И я ведь тоже хочу его вылечить! Но для начала мне нужно перейти на Факультет Целителей.

‒ Тогда решено! ‒ обрадовался профессор Де Вир. ‒ Кицунэ Уайтфокс будет учиться на Целителя.

‒ Если Целитель Анна не может найти лечение для Андрэа, думаете, что какая-то девчонка сможет?! ‒ возмутился герцог Орландо. ‒ В этом случае риск совершенно не оправдан!

‒ Я смогу! ‒ вспылила Кицунэ. ‒ Если вы не можете предвидеть этого, это ещё не значит, что это не произойдёт!

‒ Орландо, она моя внучка, ‒ произнесла Анна. ‒ И я настаиваю, чтобы её перевели на Факультет Целителей. Все расходы за обучение я беру на себя.

Вис-мастер скрипнул зубами, вплотную подошёл к маркизе Уайтфокс и сказал:

‒ Если что-то пойдёт не так, я лично буду руководить твоей казнью. Не стойте у меня на пути. Я предупредил.

И он резко развернулся и, скрепя ботинками, вышел из кабинета директора.

Анна вздохнула, посмотрела на профессора Де Вира и спросила:

‒ И давно он такой нервный?

‒ С тех пор как юная леди Уайтфокс произнесла воодушевляющую речь на общеуниверситетском собрании. Ну, что? Будем оформлять перевод на факультет Целителей?

‒ Конечно! ‒ просияла Кицунэ.

‒ Профессор Кук. Профессор Кэмпбелл, ‒ обратился к своим подчинённым директор. ‒ Вы можете и дальше выполнять свои основные обязанности по преподаванию в Кикладском университете. Но учтите: ещё одна провинность ‒ и вы пулей вылетите отсюда!

‒ Да. Впредь мы будем осторожны, ‒ ответил Джон Кук. ‒ Спасибо, за доверие.

‒ Можете быть свободны, ‒ произнёс профессор Де Вир.

Преподаватели поднялись со своих мест. Прежде, чем уйти, Хирономо подошёл к Кицунэ и прошептал:

‒ Поздравляю.

‒ Спасибо, ‒ улыбнулась юная леди Уайтфокс.

‒ Мы тоже выйдем. За дверью подождём, ‒ сказал Ян, и, потащив за собой Жана, вышел из кабинета директора вслед за Хирономо и Джоном.

‒ Ну-с! Приступим, ‒ произнёс профессор Де Вир и достал формуляры для оформления перевода на другой факультет.


___________________________________________________________________________________________


[34] Nemo me impune lacessit (лат.) – никто не тронет меня безнаказанно.

Глава 38. Факультет Целителей

Кицунэ Уайтфокс вышла из кабинета директора со значком Целителя на груди: золотая чаша, которую обвивает серебряный змей. Ян, Жан и Джон кинулись её поздравлять и обнимать.

‒ Жаль, что ты не выбрала Факультет Философа, ‒ произнёс Кук. ‒ Было бы здорово видеть среди своих студентов ка́хотоса.

Девушка слегка пожала плечами:

‒ Я всё равно остаюсь Философом. Надеюсь на поддержку с вашей стороны, несмотря на то, что я не буду учится на вашем Факультете.

‒ Конечно! Можешь на меня рассчитывать! Я всегда рад помочь юным и перспективным девушкам, ‒ улыбнулся преподаватель.

‒ А где Хирономо? ‒ спросила Кицунэ.

‒ На таких радостях, что его не уволили, побежал принимать контрольные работы у Воинов. Ведь пока мы торчали у директора, началась следующая пара занятий, ‒ ответил Жан.

Дверь в кабинет директора снова открылась, и на коридор вышла Анна Уайтфокс с папкой бумаг.

‒ Все документы оформлены, можем отправляться на Факультет Целителей к профессору Пхён-Джуно, ‒ довольно улыбаясь, сказала она.

Они все вместе отправились к главной лестнице Белого замка. На четвертом этаже, распрощавшись с профессором Куком, Ян Чин Мин, Жан Дюран, Кицунэ и Анна Уайтфокс отправились на пятый этаж, где и находился Факультет Целителей.

Пятый этаж Белого замка был выдержан в современно-старинном стиле, с использованием таких материалов, как обнажённый кирпич, цемент, сталь и дерево. Вдоль стен росли живые растения, создавая уютную и непринуждённую атмосферу.  Огромный холл украшали оригинальные лампы в виде деревьев, стволы которых были сделаны из шведской берёзы, а листья из небелёной шерсти. Эти странные «растения» больше походили на гигантские гортензии, растущие на берёзовых стволах. Мягкий свет, исходящий от крон, создавал удивительное, сказочное впечатление. Деревья были сделаны в натуральную величину, что было довольно-таки позволительно, учитывая размеры холла.

Также здесь были оборудованы несколько уголков для отдыха, в которых стояли удобные диваны и кресла с обивкой из натуральной кожи или мягкой ткани.

С потолка в коридорах свисали невероятные круглые светильники разных размеров, создавая ощущение мягкого золотистого сияния. И что интересно, привычных аудиторий или классных комнат на Факультете Целителей не было. Так как студентов-целителей по обыкновению очень мало, то обширные лекционные залы превратили в книжные ряды, лаунж-кабинеты, сады, беседки и "читальни", где учащиеся в свободной обстановке изучали целительные процессы и получали все необходимые знания, обмениваясь мнениями и своими достижениями.

‒ Ух, ты! ‒ воскликнула Кицунэ, рассматривая интерьер своего нового Факультета. ‒ Конечно, не так вычурно, как у Философов, но тоже потрясающе!

‒ Да, здесь особая атмосфера, ‒ согласился Ян.

‒ Подожди, ты ещё библиотеку не видела! ‒ засмеялась бабушка Анна.

‒ Да-а-а… ‒ протянул Жан. ‒ На Факультете Воинов всё не так романтично, зато там попросторней и много интенсивного естественного освящения.

‒ Правда? Нужно будет как-нибудь подняться на шестой этаж и посмотреть, ‒ проговорила девушка.

На кафедре им сообщили, что профессор Пхён-Джуно сейчас проводит лекции, и Целитель Анна предложила посидеть в одном из уголков отдыха и дождаться, когда декан освободится. Все расположились на удобных диванах и креслах с обивкой из мягкой ткани.

Бабушка внимательно посмотрела на внучку и спросила:

‒ Так ты абсолютный ка́хотос? Почему мне не сказала?

‒ Да всё как-то случая не подворачивалось. Прости, что всё так получилось, ‒ ответила девушка.

‒ И почему ты решила стать Целителем? Ведь ты можешь выбрать любое направление. Такой роскоши, как выбор, не у всех есть.

‒ И я выбрала. Целительство. Главным образом, из-за тебя. Мне хочется быть твоей переемницей. Помню, как мы приезжали к тебе раньше… В твоё поместье во Мшистых холмах. У тебя всегда так вкусно пахло какой-нибудь выпечкой. А за поместьем есть огромный сад, и там было весело играть. И конюшня… У меня был пони по кличке Южин. Я всё это помню. А потом мама запретила нам с тобой видеться. Кстати, я так и не поняла, из-за чего вы с мамой тогда поссорились, ‒ произнесла Кицунэ.

Анна откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди:

‒ Как-нибудь потом расскажу.

‒ Жан, давай в кафе сгоняем, купим чего-нибудь попить, ‒ предложил своему другу Чин Мин, поднимаясь с кресла.

‒ Что?! Да мы только поднялись на такую высотень! Снова спускаться? ‒ возмутился Дюран.

‒ Пошли-пошли. Не ленись. Ты же Воин! Для тебя это простая прогулочка, ‒ произнёс Ян.

‒ Леди, вам что-нибудь принести? ‒ просил Жан, также поднимаясь с кресла.

‒ Обычную воду, пожалуйста, ‒ ответила Анна.

‒ А мне тыквенный сок, ‒ сказала Кицунэ.

‒ Заказ принят, ‒ улыбнулся парень и вместе с другом вышли из холла.

Глядя им вслед, Анна проговорила:

‒ Ян такой душка. Всегда вежлив и тактичен. Тебе бы у него поучиться.

‒ Ну, и? Что между тобой и мамой тогда произошло? ‒ пропустив мимо ушей её слова, спросила Кицунэ.

Анна вздохнула и посмотрела на внучку.

‒ Ну, хорошо. Ты уже большая девочка. Только дай слово, что никогда не будешь упрекать свою мать этой историей. И вообще, лучше с ней не разговаривай об этом.

‒ Всё так ужасно? ‒ проговорила девушка. ‒ Ладно-ладно. Обещаю.

‒ Приблизительно семь лет тому назад твои родители хотели развестись.

‒ Что?! А мне она втирала, что развод неприемлем в нашем клане! Вот же ж!..

‒ И вот однажды твой отец в панике позвонил мне и попросил о помощи, ‒ продолжила Анна. ‒ Оказывается, что Элеонор случайно забеременела, но ребёнка она не хотела сохранять.

‒ Подожди. Как?! Мама хотела сделать аборт? Семь лет тому назад? То есть Констанций мог и не родиться? ‒ ужаснулась Кицунэ.

‒ Да. Но твой отец хотел, чтобы этот ребёнок родился. Мне пришлось поднять все свои связи, обзвонить все больницы, клиники и медицинские учреждения. Не только у нас на родине, но и за границей. И везде поставить запрет на прерывание беременности у маркизы Элеоноры Уайтфокс.

Внучка рассмеялась такому повороту в истории:

‒ Представляю, как мамуля была в бешенстве! Кто-то оказался могущественнее её! И не просто где-то там могущественнее, а именно в её личной жизни!

‒ Да, ты совершенно права. И она не простила мне этого. Элеонор приехала ко мне в поместье и кричала, что это нарушение одного из базовых прав человека: право распоряжаться собственным телом. А я пыталась ей объяснить, что искусственный аборт – это причинение смерти ребёнку в период от зачатия до рождения, что она не имеет права убивать моего будущего внука, что зарождение жизни это уже чудо, благословение. Но она меня не слышала. В конечном итоге Элеонор пригрозила, что когда ребёнок родится, то я его всё равно не увижу. И она исполнила всю угрозу. Когда Констанций родился, Элеонор подняла все свои связи в сфере юриспруденции и добилась судебного постановления о запрете видеться мне с внуками вплоть до их совершеннолетия.

‒ Ну, мамочка даёт! И как она смогла этого добиться? ‒ негодовала девушка.

Анна только пожала плечами.

‒ Так получается, ‒ продолжила Кицунэ, ‒ что, общаясь сейчас со мной, ты нарушаешь судебное постановление?

‒ Да. Впервые за шесть лет, ‒ ответила бабушка. ‒ А сколько раз хотелось нарушить и не по такой важной причине. Но ты не волнуйся за меня. Я схлопочу только штраф. По крайней мере за первый раз. А в январе у тебя совершеннолетие, и тогда нам никто не запретит видеться.

‒ Но Констанций… Ему ведь только шесть лет. Подумать только! Если бы не ты, Констанция вообще не бело бы на свете! ‒ произнесла девушка и кинулась обнимать бабушку. ‒ Спасибо! Спасибо тебе большое, что ты спасла моего братишку!

‒ Я не могла поступить иначе! Я ведь вас очень люблю! Всех своих внуков! Даже Констанция, с которым никогда не виделась! А теперь расскажи мне, Кицунэ, как ты познакомилась с Андрэа? Он реально пил твою кровь?

‒ А? ‒ юная леди Уайтфокс ещё не отошла от нахлынувших чувств, а тут вдруг спрашивают про Тёмного. ‒ Ну, да… Вроде пил. Я была тогда без сознания, поэтому не знаю, как он это делал. Очнулась уже с укушенной и перевязанной шеей.

‒ Хммм… А почему ты была без сознания?

‒ Упала с огромной высоты. Хорошо, что жива осталась, ‒ произнесла девушка, а потом подскочила, как ужаленная:

‒ Слушай! Ты ведь знаешь, какая болезнь у Тём… у Андрэа? Расскажи, а? А то он не хочет мне говорить. И применять дар Пророка каждый раз, сталкиваясь с ним, потенциально проблематично.

‒ Хочешь вылечить его?

‒ Конечно!

‒ Но правильный диагноз ещё не умеешь ставить, ‒ бабушка не спрашивала, а утверждала.

‒ Диагнозов несколько. Но нужно знать точно.

‒ Вот научишься сама ставить диагнозы, тогда и поговорим.

‒ Ох… Тогда и говорить-то будет не о чем, ‒ обиделась Кицунэ и отвернулась.

‒ Ошибаешься,‒ произнесла Анна, а потом посмотрела на надувшуюся внучку и вздохнула: ‒ Я очень хочу тебе рассказать, но не могу. Есть такое понятие, как врачебная тайна. Я не имею права разглашать никаких сведений о пациенте без его согласия.

Кицунэ повернулась к бабушке:

‒ Вот как? Ну, ладно. Я всё равно потом узнаю.

‒ А… Каким показался тебе Андрэа?  Не показался ли он тебе странным?

‒ Исключая тот факт, что он меня укусил? ‒ улыбнулась девушка. ‒ Он… Он удивился, что я его не боюсь. Поэтому всячески пытался меня напугать. Не скажу, что ему это не удалось… В нём иногда проскальзывает что-то жуткое. Но лично мне кажется это защитным механизмом. Будто Тёмный не хочет ни с кем сближаться.

‒ Тёмный? ‒ удивилась бабушка.

‒ А! Это его имя. По крайней мере, он так мне представился. То, что он Андрэа Драгон, я узнала чисто случайно. И это его не обрадовало.

‒ Почему он скрывает своё настоящее имя?

‒ Наверное, по той же причине, почему он старается напугать меня.

В тот же момент прозвучал звонок с занятий на большую перемену. Юная леди Уайтфокс ожидала толпы студентов, выходящих из лекционных залов, как это было на Факультете Бакалавров. Но здесь такого не произошло. Никто не спешил в кафе или столовую. На Факультете Целителей царила тишина, спокойствие и гармония. Потом начали то тут, то там из лаундж-кабинетов выходить учащиеся. Они спокойно шли обедать, переговариваясь о чем-то по дороге. И во всем этом ощущалась атмосфера величавости.

Появился и профессор Пхён-Джуно. У него были синие джинсы, тёмно-синий свитер, из-под которого торчала белая рубашка навыпуск, синие-синие глаза, а его длинные седые волосы были завязаны в хвост. Увидев Анну Уайтфокс с внучкой, он засиял белозубой улыбкой и подошёл к ним.

‒ Ба! Какие люди! Чем обязан такому приятному сюрпризу? ‒ спросил профессор.

‒ Приветствую, Кан, ‒ засияла в ответ Анна. ‒ Передать не могу, как же я рада тебя видеть! Но мы к тебе по делу. Вот. Держи!

И маркиза Уайтфокс отдала папку с бумагами профессору Пхён-Джуно. Он тут же её открыл и бегло просмотрел листы.

‒ Ого! Превосходно! ‒ произнёс декан Целителей. ‒ Прошу в мой кабинет.

Кабинет у профессора был в классическом английском стиле: стол из красного дерева, стулья низкой посадки и обтянуты мягким гобеленом, массивный книжный шкаф декорированный ручной резьбой и шпалерное размещение картин.

Предложив сесть обеим леди Уайтфокс и сам сев за письменный стол, декан изучил принесенные документы, а потом посмотрел на Кицунэ:

‒ Ты ведь понимаешь, что пропустила два месяца учёбы?

‒ Да, понимаю, ‒ ответила девушка.

‒ Тебе придётся догонять. А это значит, усваивать материал в два раза быстрее остальных, ‒ серьёзно продолжал дедушка Кан.

‒ Да, я знаю,‒ спокойно сказала Кицунэ.

‒ Хммм… ‒ профессор сощурил глаза и внимательно посмотрел на новоиспечённую студентку его Факультета.

‒ Ну, хорошо. Я персонально подготовлю тебе материал, который ты пропустила, и отдам завтра на лекции. Ты обязана будешь выучить всё. А пока вот держи расписание твоего курса. И… Это пособие.

Кицунэ взяла расписание и книгу, на обложке которой было написано «Энергия исцеления» автор Кан Пхён-Джуно.

‒ Ого! Это ваш труд? Спасибо большое, ‒ обрадовалась девушка.

‒ Это очень хорошее пособие. И такую книгу не найдёшь в библиотеке, ‒ проговорила Анна.

‒ Так. А теперь поговорим о дисциплине, ‒ сказал дедушка Кан.

‒ О чём? ‒ удивилась Кицунэ.

‒ О дисциплине. Не знаешь, что это такое? ‒ улыбнулся профессор Пхён-Джуно. ‒ Это обязательное выполнение правил, установленных на Факультете Целителей.

‒ Дедушка Кан, ну, ты и зануда, ‒ проворчала юная леди Уайтфокс.

‒ Кицунэ! ‒ вознегодовала бабушка. ‒ Как ты разговариваешь со своим деканом?!

‒ Всё в порядке, Анна, ‒ проговорил профессор. ‒ В неформальной обстановке юная леди Уайтфокс может называть меня дедушкой Каном, а вот занудой меня даже внучка Кристина не осмеливается называть.

‒ Прошу прощения, ‒ пробормотала Кицунэ, опустив глаза.

‒ Вернёмся к дисциплине, ‒ продолжил профессор. ‒ Прежде всего, конечно, не опаздывать и не пропускать занятия. Строго выполнять все рекомендации и задания преподавателей. Не врачевать без присутствия преподавателя, так как это может быть опасно для жизни пациента. Исключения могут быть только во время дежурства в лазарете. И то! Первокурсники и второкурсники дежурят в паре с кем-то из более старших курсов. А если происходят чрезвычайные ситуации, срочно вызывают преподавателя. Помни главный принцип Целителя: «Не навреди!» И ещё одно правило: не ходить к Тёмному замку.

‒ Что?! ‒ удивилась Кицунэ. ‒ Почему?

‒ Там опасно. И это правило не обсуждается.

‒ Кан, она знакома с Андрэа Драгоном, ‒ вмешалась бабушка.

‒ Как?! ‒ поднял брови профессор. ‒ И о его недуге тоже осведомлена?

‒ Да, кстати, что с ним? ‒ невинно захлопав ресницами, спросила Кицунэ. ‒ Откуда такое пристрастие к испитию кровушки?

‒ А недавний инцидент с тёмной магией случайно не его рук дело? ‒ проигнорировав вопрос, проговорил профессор.

‒ Раз вы не отвечаете на мои вопросы, то и я, пожалуй, воздержусь, ‒ недовольно проворчала юная леди Уайтфокс.

‒ Да, Кицунэ… Ты ведь связалась со мной через «вызов на крови», ‒ произнесла Анна. ‒ Так это Андрэа тебе помог?

Кицунэ очень не хотелось, чтобы Тёмному влетело за их необдуманную выходку. Она вздохнула и посмотрела на бабушку.

‒ Нет. Он здесь ни при чём, ‒ соврала девушка. ‒ Вис-мастер препятствовал мне связаться с тобой, поэтому я пошла на крайние меры. А так как я ко всему прочему ещё и Философ, то найти нужный обряд и разобраться в нём, не составило труда.

‒ Кицунэ, надеюсь, что ты не будешь создавать проблем? ‒ сказал профессор Пхён-Джуно. ‒ Учись усердно. И я подсоблю тебе во всём, что касается целительства.

‒ Для начала помогите исцелить Тём… то есть… Андрэа Драгона, ‒ проговорила девушка. ‒ Скажите, чем он болеет?

‒ Со временем ты всё узнаешь, ‒ ответил дедушка Кан. ‒ Всё что от тебя сейчас требуется, это хорошо учиться. А пока ты даже насморк не вылечишь, не то что порфилию.

Тут в кабинете декана все на мгновение замерли и воцарилась полная тишина. Профессор Пхён-Джуно испуганно глянул на Анну Уайтфокс, а Анна в свою очередь испуганно глянула на свою внучку. Кицунэ же крепко сжала губы и старалась не улыбаться. «Спокойно. Спокойно. Ну, проговорился дедушка. С кем не бывает?» ‒ подумала в эту минуту юная леди Уайтфокс.

‒ Кицунэ, ‒ произнесла бабушка Анна, ‒ обещай, что не станешь экспериментировать и лечить Андрэа, пока не получишь соответствующее образование.

Девушка вздохнула, улыбаться ей сразу же расхотелось.

‒ Обещаю, что буду писать тебе обо всем, что мне удалось нарыть для исцеления этого недуга, ‒ проговорила она. ‒ Кстати, бабушка, напиши мне свой точный адрес.

Кицунэ достала из рюкзака блокнот и протянула его своей бабушке. Вместе с блокнотом из рюкзака вывалился и серебряный кинжал. Девушка тут же засунула его обратно.

‒ Я хотела ещё в кабинете директора у тебя спросить, ‒ сказала Анна, записывая свой адрес в блокнот внучки. ‒ Откуда у тебя этот кинжал?

‒ Купила в одной антикварной лавке. А что?

‒ Рубин ‒ символ красной лисы. Этот кинжал принадлежал Рэдфоксам. А точнее Робину Рэдфоксу, ‒ произнесла бабушка, отдавая блокнот назад.

‒ Вот как? ‒ Кицунэ спрятала блокнот в рюкзак, а достала оттуда кинжал и внимательно его осмотрела. ‒ Кинжал Робина, значит?Интересно. И кулон тоже его?

‒ Так у тебя и кулон есть? ‒ удивилась Анна.

Девушка потянула за цепочку из-за воротника белой рубашки, и наружу выскочил кулон в виде маленькой серебряной лисички, обвивающей рубин.

‒ Продавец в лавке сказал, что они связаны и их разделять нельзя, ‒ пояснила юная леди Уайтфокс.

‒ Невероятно! Просто невероятно, что они оказались у тебя! ‒ воскликнула бабушка.

‒ Фамильные ценности Рэдфоксов, да? ‒ произнёс профессор Пхён-Джуно.

‒ И что будет, если Рэдфоксы узнают, что они у меня? ‒ спросила Кицунэ.

‒ Естественно, захотят их вернуть! ‒ ответил профессор. ‒ Возможно, заплатят крупную сумму за них.

‒ А если они не продаются? ‒ обескуражено проговорила девушка. ‒ Я избрала этот кинжал как артефакт Воина, а кулон – как артефакт моей исцеляющей силы.

‒ Ох… Кицунэ. Ты не могла бы выбрать что-нибудь другое? ‒ огорчённо произнесла Анна.

‒ Нет! Теперь это мой кинжал! ‒ капризно заявила юная леди Уайтфокс.

‒ Похоже, что назревает ещё один крупный скандал между Рэдфоксами и Уайтфоксами, ‒ проворчал профессор Пхён-Джуно.

‒ Кицунэ, если тебе так нравятся кинжалы, я тебе куплю любой, какой ты захочешь. Но фамильную ценность клана придётся вернуть.

‒ Ты так говоришь, будто я их украла, ‒ обиделась девушка. ‒ А я их купила. Законно. В антикварной лавке. Это я их нашла… Или точнее они меня. Кулон будто позвал меня. Я в него влюбилась с первого взгляда. А кинжал просто прилагался к кулону. Теперь я чувствую, что они неразделимы. Или точнее, что мы неразделимы. И если Рэдфоксы захотят вернуть себе свою ценность, то Рэйчел придётся жениться на мне. Только так.

ПрофессорПхён-Джуно рассмеялся:

‒ А ты упрямая и своевольная, Кицунэ.

‒ Вся в мать, ‒ вздохнула Анна, и прозвучало это, как обвинение.

‒ Не волнуйся, бабуля, ‒ улыбнулась девушка, пряча кулон и кинжал. ‒ Я не собираюсь таскать их на светские рауты.

‒ Ну, что ж, Кицунэ. Жду тебя завтра на занятиях, ‒ проговорил профессор.

‒ Да, не терпится приступить, ‒ ответила юная леди Уайтфокс, одевая рюкзак и поднимаясь с места.

‒ Бабуль, ты идёшь?

‒ Нет, дорогая. Я хочу ещё поговорить со своим старым другом, ‒ ответила Анна.

‒ Вот как? Мы ещё сегодня увидимся? ‒ с надеждой спросила девушка.

‒ Навряд ли. Но ты пиши мне. И приезжай ко мне на Пасхальные каникулы, ‒ улыбнулась графиня Уайтфокс, поднимаясь с места и обнимая внучку.

‒ Спасибо тебе за всё, бабушка, ‒ расчувствовавшись, произнесла Кицунэ.

‒ Не за что, дорогая. Я люблю тебя.

‒ И я тебя.

Попрощавшись с бабушкой Анной и дедушкой Каном, девушка вышла из кабинета декана.

Глава 39. Втяни и дуй

На коридоре Кицунэ Уайтфокс увидела Яна Чин Мина и Жана Дюрана. Ян протянул ей тыквенный сок.

‒ Благодарю, ‒ произнесла девушка, принимая подношение.

‒ Как всё прошло? ‒ спросил Ян.

‒ Хорошо, ‒ ответила Кицунэ. ‒ Завтра приступаю к занятиям.

‒ Если будут трудности с учёбой, могу стать твоим репетитором во время Рождественских каникул, ‒ предложил Чин Мин.

‒ Эй! А ты не промах! ‒ воскликнул Жан. ‒ Подкатываешь к юной леди?

‒ Заткнись, ‒ Ян убийственно зыркнул на друга.

Кицунэ рассмеялась и сказала:

‒ Спасибо, Ян. Но я уверена, что справлюсь.

‒ Тогда удачи тебе в новых начинаниях!

‒ Ага. И вам,‒ ответила Кицунэ, обнимая парней на прощание.

‒ Кицунэ, ‒ вдруг проговорил Жан напоследок, ‒ если тебе нужен будет телохранитель, то я готов оказать свои услуги!

Ян стукнул друга по плечу, а тот загигикал. Девушка тоже улыбнулась:

‒ Премного благодарна, Жан. Но и тут я уверена, что справлюсь.

‒ Очень жаль.

Помахав ручкой, Кицунэ вышла из коридора в холл пятого этажа. Пройдя мимо светильников-деревьев, она стремглав помчалась по главной лестнице на первый этаж, а оттуда из Паласа прямо к бару «Закон будерброда».

В баре было полно народу. В самом углу за одним из столиков из тёмного дерева сидели Персик, Тассия, Даниэль и Ярик. Они явно уже перекусили, поэтому просто сидели, и пили напитки. Завидев Кицунэ, девчонки  обрадовались и замахали руками.

‒ Где тебя носило? Мы уже успели пообедать, ‒ проворчал Даниэль.

‒ У декана, ‒ ответила девушка.

‒ И что от тебя хотела «та ещё стерва»? ‒ спросил голубоглазый блондин.

‒ Я была у другого декана, ‒ сказала Кицунэ, показывая на свой новый значок.

Персик и Тассия завизжали от восторга и кинулись обнимать подругу.

‒Поздравляю!!!

‒ Ух, ты! Как это? Да когда ты успела?!

‒ Стоп! Кицу-кицу, ты что? Уже Целитель? ‒ расталкивая девушек, обескураженно произнёс Шизо.

‒ Как видишь, ‒ улыбалась довольная Уайтфокс.

‒ Значит, твоя бабушка всё-таки приехала и перевела тебя на Факультет Целителей? ‒ спросила Мидори.

‒ Да. И с завтрашнего дня у меня занятия на пятом этаже!

‒ Так это же супер! ‒ воскликнул Ярик. ‒ Нам надо отметить! Собираемся в нашем коттедже!

‒ А давайте вэтот раз у нас, ‒ предложила Тассия.

‒ И не надолго. Потому что завтра я должна быть, как огурчик, ‒ произнесла Кицунэ.

‒ Когда это ты превратилась в такую зануду? ‒ проговорил Даниэль.

‒ Наверное, заразилась от профессора Пхён-Джуно, ‒ ответила Уайтфокс и пошла к барной стойке, чтобы заказать себе сэндвич на тостовом хлебе с сёмгой и чёрный кофе.


Вечер выдался таким же хмурым и прохладным, как и утро. Как-то незаметно украдкой подошла принцесса-осень. Растения устали виться ввысь, трава посохла, пожелтела. Деревья зашелестели поникшими листьями. Всё чаще шли дожди. И темнеть начало значительно раньше.

А на кухне 505-го коттеджа было тепло, светло и сухо. Кицунэ Уайтфокс делала закуску «Дьяволы на лошадях», а Персик Мидори ‒ копчёного лосося в лодочках из картофеля. Тассия Брайт взяла штопор и старалась откупорить французское вино Каберне Совиньон, но у неё это почему-то не получалось: пробка вытащилась только наполовину и сломалась, оказавшись в положении «ни туда, ни сюда».

‒ Ой, и что теперь делать? ‒ пропищала девушка-аквамарин.

‒ Дай сюда, ‒ вскомандовала Кицунэ, взяла бутылку и присвистнула, взглянув на состояние пробки.

‒ Надо было покупать шампанское, ‒ сказала Персик, украшая «лодочки» чёрной икрой. ‒ У нас вроде торжественный случай.

Уайтфокс пожала плечами и попыталась вкрутить штопор в изрядно пострадавшую пробку.

‒ Не хочу игристого, ‒ ответила девушка. ‒ Шампанское ассоциируется у меня с Новым годом, с лёгкостью и волшебством. А тут такой случай… Как раз для чего-то терпкого, полноценного, тяжёлого и с фруктовым букетом!

Кицунэ наконец-то вытащила остатки пробки из бутылки.

‒ Ура! Ну, что? Попробуем сейчас?

‒ Ещё ведь парни не пришли, ‒ возразила Мидори.

‒ Уверена, что они ещё притащат с собою пиво, ‒ ответила пройдихвостка, разливая вино по глиняным кружкам.

‒ За тебя! ‒ торжественно заявила Персик, отсалютовав юной леди Уайтфокс.

‒ За тебя! ‒ сказала Брайт, подняв кружку.

‒ За меня! ‒ улыбнулась Кицунэ и почокалась с подругами.

Вскоре позвонили в дверь, и Тассия в припрыжку помчалась открывать. В гостиную 505-го коттеджа ввалились Даниэль и Ярик с чипсами и ящиком пива, как и предполагалось.

‒ Ну, что? Заждались? ‒ весело спросил Шизо, снимая куртку. Брайт сразу же радостно повисла на шее у Даниэля.

‒ Падайте на диван в гостиной, ‒ выглядывая из кухни, произнесла Персик.

‒ Вот так вот сразу, да? ‒ засмеялся Шизо, приобняв Тассию.

Принеся закуски и вино на журнальный столик, девчонки тоже расселись кто в кресло, кто на диван.

‒ О-о-о! Хорошо тут у вас! Есть, что поесть, ‒ проговорил Даниэль, хватая картофельные лодочки с лососем.

‒ А вы пиво не будете? ‒ удивлённо спросил Ярик.

‒ Будем, ‒ ответила Тассия.

‒ А Хируми где? ‒ оглядываясь, произнёс Шизо.

‒ Наверху. Занимается, ‒ проговорила Мидори.

‒ Так надо позвать! ‒ голубоглазый блондин уже приподнялся с места, чтобы кинуться на второй этаж к своей «сестрёнке».

‒ Никакой Хируми на моём празднике! ‒ категорично заявила Кицунэ.

‒ Почему? ‒ у Даниэля вытянулось лицо от негодования.

‒ Потому что она препятствовала моему становлению Целителем, ‒ ответила девушка.

‒ Да ладно! Зачем ей это делать? ‒ отмахнулся Шизо.

‒ Просто так. Чтобы досадить мне, ‒ проговорила Уайтфокс.

‒ Не может быть! Хируми не такая, ‒ заверил голубоглазый блондин.

‒ Не спорьте,‒ вмешалась Персик. ‒ Мы собрались, чтобы отпраздновать маленькую победу нашей пройдихвостки. И если она не хочет кого-то видеть, то так уж и быть.

‒ Тогда за нас с вами и за хрен с ней! ‒ сказала Кицунэ, подняв бокал.

‒ Не-е-ет, ‒ протянула Мидори. ‒ Мы выпьем за то, что ты, наконец-то, присоединилась к нам в наши ряды избранных. За то, что ты стала Целителем! Ура!

‒ Ура! ‒ все почокались кружками.

‒ Во что в этот раз сыграем? ‒ спросил Ярик, отпив немного пива. И все посмотрели на Уайтфокс.

‒ А? ‒ девушка выпрямилась и посмотрела на своих друзей: ‒ Эммм… Ну, хорошо. В «Передай карту губами». Эту игру ещё называют «Втяни и дуй».

‒ И как в неё играть? ‒ спросил парень в очках.

‒ Очень просто. Для этой игры нужна любая игральная карта. Все участники садятся в круг и начинают передавать по кругу карту, пользуясь при этом только губами. Но нельзя зажимать карту! Нужно ртом втягивать в себя воздух, так чтобы карта присосалась. А когда передаешь карту другому, то дуешь.

‒ Куда дуешь?‒ улыбнулась Персик.

‒ В попу! ‒ выдал Шизо.

‒ Нет! В карту! ‒ засмеялась Кицунэ. ‒ Если при передаче сильно втягивать в себя карту, то рядом сидящий не сможет её забрать. Но если кто-то хочет вдуть Даниэлю, то пожалуйста! Наверху есть четыре кровати.

‒ Я выбираю твою кровать. И лягу в неё, только если ты ляжешь вместе со мной, Кицу-Кицу, ‒ парировал голубоглазый блондин.

‒ А у вас карты вообще есть? ‒ спросил Ярик.

‒ У меня есть, ‒ сказала Мидори и достала из комода колоду карт.

‒ Да ты азартница!  ‒ воскликнула Кицунэ.

‒ Я иногда от нечего делать разлаживаю здесь пасьянс, ‒ ответила Персик. ‒ Так. Тогда я начинаю?

‒ Постой! ‒ воскликнул Даниэль. ‒ Я сижу возле Ярика! Мне нужно пересесть. Ещё одного поцелуя с парнем я не выдержу.

‒ Ещё один поцелуй и «прощайте девушки»? ‒ захохотала Уайтфокс.

‒ Нечего ржать, Кицу-Кицу. С тобой я всегда буду терять карту. Так что подвинься, ‒ Шизо попытался втиснуться между Уайтфокс и Мидори.

‒ А я надеялась, что ты будешь сидеть возле меня, ‒ плаксивым голосом пропищала Брайт.

Даниэль замер и виновато глянул на девушку с аквамариновыми волосами. А Кицунэ пяткой толкнула его в сторону Брайт:

‒ Не забывай, что на мне проклятый браслет. Садись возле Тассии!

Когда все уселись, Персик взяла карту, приложила её к губам, втянула воздух и быстро передала Даниэлю. Даниэль передал Тассии, Тассия – Кицунэ, Кицунэ – Ярику, Ярик – Персик, Персик – Даниэлю, Даниэль – Тассии, Тассия повернулась к Кицунэ и… карта упала в самый последний момент. На долю секунды губы Брайт касаются губ Уайтфокс.

‒ Ой, прости-прости! ‒ испуганно произнесла Тассия. – Я не хотела. Это случайно. Ты… Ты как? Не тошнит?

– Да вроде бы нет, – засмеялась Кицунэ.

– Эй! А почему? – возмутился Шизо.

– Наверное, проклятие не действует по отношению к девушкам, – ответила Уайтфокс, крутя браслет вокруг своего запястья.

– Но так нечестно! – не унимался голубоглазый блондин.

– Быть тебе лесби, – засмеялась Персик.

– Я не теряю надежды снять эту штуку в скором времени, – сказала Кицунэ, приложив карту к губам и передав её Ярику. Ярик передал Персик, Персик – Даниэлю, Даниэль – Тассии, Тассия – Кицунэ, Кицунэ – Ярику, Ярик повернулся к Персик, упустил карту и поцеловал Мидори в губы. Уайтфокс хихикнула, думая: «Ну, наконец-то, он осмелился поцеловать нашу прелестницу».

‒ Ах, ты ж!.. ‒ Шизо бросил в друга жменю чипсов. ‒ Ты специально упустил карту!

‒ Вовсе нет! Так получилось! ‒ смущаясь, возразил Ярик.

Персик же невозмутимо снова взяла карту, приложила к губам и передал Даниэлю. Шизо же намеренно дунул, и карта слетела с губ. Он хотел было поцеловать Мидори, но Ярик вскочил с дивана и схватил друга за шиворот.

– Стоп! – крикнула Кицунэ, и все замерли. – Это всего лишь игра! Не нужно руки распускать. Ярик, все видели, что сделал Даниэль. Отпусти его. Даниэль, тебе штраф за нарушение правил: выпить до дна целую кружку пива.

Ярик отпустил друга со словами:

– Прости. Не знаю, что на меня нашло, – и сел на своё место.

– Ab aqua silente cave, – произнесла Персик.

– И что этозначит? – не понял парень в очках.

– В тихом омуте черти водятся, – перевела Уайтфокс.

– А в пиве водятся? – произнёс Шизо, взял свою кружку и выпил.

– Может и водятся. Но, как говорится, in vino veritas [35], – ответила Кицунэ, взяла свою кружку с вином и отпила.

– Хватит выпендриваться. Давай сюда карту, – произнёс Даниэль.

Кицунэ подала ему карту со словами:

– И без фокусов на этот раз.

Даниэль приложил карту к губам и передал её Тассии. Тассия – Кицунэ, Кицунэ – Ярику, Ярик – Персик, Персик – Даниэлю. Даниэль передал Тассии, и вроде бы она втянула воздух, чтобы взять карту, но почему-то вместо карты втянула его губы. Получился очень смачный поцелуй с засасывающим звуком. Все просто расхохотались.

– Что это? Что это было? Повторите! – смеялась Мидори.

– Я уж думал, что ты всего его засосёшь, – подначивал Ярик.

‒ Не знал, что ты так классно сосёшь, Тассечка, ‒ хихикая, произнёс Шизо, за что получил подзатыльник от Уайтфокс.

Напряжение в компании явно спало, и все начали веселиться, как ни в чём ни бывало. Только Брайт сидела красная-красная.

Также смеясь со всеми, Тассия подняла карту, приложила её к своим губам и передала Кицунэ. Кицунэ – Ярику, Ярик – Персик, Персик повернулась к Даниэлю и дунула в карту. Карта, как осенний кленовый листок, полетела на пол. У Ярика вытянулось лицо. Зато Шизо криво улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Мидори. Но прелестница просунула между ними свою кружку с вином и произнесла:

– In vino veritas. У меня штрафной, – и выпила содержимое кружки.

Даниэль застонал, а Ярик вздохнул с облегчением. Тут топая ногами, как слониха, со второго этажа спустилась Хируми, прошла мимо них и скрылась на кухне.

– Как-то неправильно, что она там сидит одна, – произнёс голубоглазый блондин. – Давайте позовём к нам.

– Только попробуй! – прошипела Кицунэ. – И ты увидишь, какие черти водятся в моём омуте!

А Хируми тем временем вернулась из кухни и направилась к ним.

– Ты что-то здесь забыла? – язвительно спросила Уайтфокс.

Но Камура наклонилась к Шизо, бросив полный презрения взгляд на Кицунэ, и что-то прошептала ему на ушко. Что она ему сказала, никто не слышал, но Даниэль поставил свою кружку на стол, поднялся и беспечно произнёс:

‒ Ребята, я снова встречаюсь с Хируми! Играйте без меня.

Камура и Шизо надели на себя куртки и вышли из коттеджа.

‒ Вот так поворот, ‒ обескуражено произнесла Кицунэ.

Зелёно-голубые глаза Тассии наполнились слезами, и по её пухленьким щекам потекла солёная жидкость.

– Тасс… Ты чего? – удивлённо произнесла Персик.

– Я… Я думала, что нравлюсь Даниэлю, – всхлипывая сказала Брайт.

– Нравишься, – проговорила Кицунэ, а потом подняла голову, посмотрела на потолок и продолжила:

– А-а! Так ты про любовь? Возможно, что Даниэлю многие нравятся, но он никого по-настоящему не любит.

– Как так? – Брайт ещё больше расплакалась. – А мне он по-настоящему нравится. Я… Я надеялась, что мы… ну… На хэллоуинской вечеринке он был так со мной… как будто мы встречаемся.

‒ В тот момент, возможно, всё так и было. Но он… ну… он как белый конь в чистом поле, ‒ задумчиво сказала Уайтфокс.

‒ Скорее жеребец! ‒ поправила её Персик.

Но такие слова не успокоили Брайт. Она всё также судорожно всхлипывала. Тогда Кицунэ обняла Тассию с одной стороны, а Персик с другой.

Ярик в такой ситуации чувствовал себя неловко, да и он терпеть не мог девичьих слёз.

– Ну… Гм… Это… – замялся Ярик. – Пойду я, пожалуй, домой. Завтра на занятия рано вставать.

Он поднялся, надел куртку, немного помялся у выхода, сказал: «Пока» ‒ и вышел за дверь.

______________________________________________________________________________


[35] In vino veritas (лат.) – истина в вине.

Глава 40. Крик боли и разговор по душам

За тёмным окном рвал и метал ветер, и даже где-то завывал, как раненный зверь. А потом начался дождь и забил крупными каплями прямо по стеклу.

Персик Мидори мыла посуду, а Кицунэ Уайтфокс убирала оставшиеся закуски в холодильник.

Буквально недавно они битых полчаса успокаивали Тассию Брайт. Говорили ей, что она красивая, умная, замечательная, поэтому найдёт себе того, кто будет лучше Даниэля, кто будет любить и ценить её такой, какая она есть. В конце концов девушка притихла, потом сказала, что ей надо в ванную и поднялась на второй этаж. А Персик и Кицунэ остались убирать после гостей.

Убрав со стола, Уайтфокс спросила у Мидори нужна ли ей помощь.

– Я почти закончила, – ответила Персик. – Лучше поднимись и посмотри, как там наша милашка. Что-то я беспокоюсь.

– Ладно, – устало махнула рукой Кицунэ и поднялась на второй этаж.

Тассии не было в её комнате, и Уайтфокс пошла в ванную. Открыв дверь, она увидела Брайт сидящую на полу всю в слезах, в соплях и с порезанными до крови запястьями. Услышав, что открылась дверь, Брайт вздрогнула и подняла виноватый, полный слёз, взгляд на Кицунэ.

– П-п-прости, – пролепетала Тассия.

А Уайтфокс кинулась к подруге, схватила её руки и трижды горячо прошептала:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Шли-текли реки: одна река кровяная, другая вода костяная, а третья вода никакая. Так бы и рана никакою стала, у дочери Вселенной Тассии болеть перестало. Да будет так. Всегда.

Раны на запястьях моментально зажили. Кицунэ поняла, что порезы были неглубокие, и даже вены не были задеты. Более того девушка только сейчас заметила, что на запястьях у подруги есть множество маленьких почти незаметных шрамов, будто с Тассией такое не первый раз происходит. Медленно подняв голову, Уайтфокс посмотрела прямо в глаза своей подруге. Но та испуганно отвернулась и задрожала.

Тут в ванную зашла Персик и, увидев сидящих на полу обеих девушек, спросила:

– Что здесь происходит?

– Я бы тоже хотела знать, – холодно произнесла Кицунэ. – Тассия? Что происходит?

Но Брайт только дрожала, продолжая судорожно всхлипывать. Персик подошла и тоже села на пол. Она попыталась развернуть к себе подругу, но та упрямо не хотела на них смотреть и даже закрыла лицо руками.

– Тассия, что с тобой такое? – удивлённо пролепетала Мидори, но тут заметила багровые пятна на полу: – Кровь? Откуда?

Кицунэ вздохнула и сказала:

– Оказывается, наша милашка практикует селфхарм.

– Самоповреждение? – ахнула Персик. – Как? Давно?

– Судя по старым шрамам на запястьях – давно, – ответила Уайтфокс.

Брайт привычным движением натянула рукава на кисти рук.

– К-как? Как же так? Что же нам теперь делать? – невнятно пробормотала Мидори. – Это ведь серьёзное психологическое расстройство?

Впервые Кицунэ увидела весёлую, обаятельную, уверенную в себе Персик Мидори настолько растерянной. Да и сама Уайтфокс чувствовала себя точно также. А ведь она считала себя Целителем! И только сейчас поняла, что ей до Целителя, как до неба, что ей ещё учиться и учиться. Что делать, когда у человека истерика? Что делать, когда у него серьёзные психологические проблемы? Что делать? Дедушка Кан был прав: она даже простуду не знает, как вылечить.

– Вызывае мпрофессора Пхён-Джуно, – проговорила Кицунэ, поднимаясь с пола.

Но тут Тассия вцепилась в белую рубашку Уайтфокс, вымазывая её в свою кровь, и, всхлипывая, запричитала:

– Не надо Пхён-Джуно! Не надо! Он всё расскажет моим родителям! И тогда они меня убьют! Навсегда запрут в своей комнате или посадят в психушку! Я больше никогда не вернусь в Кикладский университет! И больше никогда не увижусь с вами! Я этого не выдержу!

– Но только он сможет тебе помочь, – сказала Уайтфокс, пытаясь вырвать свою рубашку из цепких рук подруги. – И мы возьмём с него слово, чтобы не рассказывал твоим родителям.

«Хотя… Всё же дедушка Кан может случайно проговориться», – подумала Кицунэ, оставив попытки отвоевать свою рубашку.

Тассия Брайт взвыла:

– Не надо! Не надо! Если вы расскажете профессору Пхён-Джуно, то я… я покончу с собой.

Персик побледнела:

– Кицунэ, может в самом деле не надо?

Уайтфокс вздохнула и присела на корточки перед подругой и заговорила:

– Ну, хорошо. Я сама попробую тебя исцелить. Но ты должна мне пообещать, что больше не будешь наносить себе какие-либо повреждения.

– Обещаю, – печально произнесла Брайт, опустив голову, и Кицунэ почувствовала, как её рубашка получила свободу. А ещё Уайтфокс почувствовала, что Тассия врёт, а если и не врёт, то сама себе не верит.

Персик и Кицунэ переглянулись. Мидори пожала плечами, поднялась с пола, а потом сказала:

– Думаю, что такую проблему нельзя решить наскоком. Эту привычку нельзя бросить, не разобравшись в причинах.

– Так. Ладно. Вставай, – проговорила Кицунэ и взяла Тассию за подмышки, чтобы поднять её, но она оказалась тяжёлой и безвольной, как кукла. Попыхтев немного, Уайтфокс почувствовала, как её кожу обдало жаром и тогда она с лёгкостью подняла Брайт на ноги и встряхнула её:

– Тасс! Прекрати хандрить! У тебя есть мы: я и Персик. Что тебе ещё надо?

– Ничего, – пробубнила Тассия. – Я постоянно всё порчу. Теперь и вы не захотите со мной дружить.

– Нет уж! Я только-только вступила в ряды избранных, и ты так просто от меня не избавишься, – произнесла Уайтфокс. – Мы втроём: Целитель, Философ и Пророк. А! Ещё Даниэль – Воин. Так что вчетвером. Мы вчетвером плечом к плечу пройдём этот путь и никого не бросим в беде. И тебя тоже не бросим. Ты поняла?

– Поняла, – сказала Брайт, шмыгнув носом, а потом вдруг разревелась: – Ой, девочки, я вас так люблю!

Кицунэ одной рукой обняла Тассию, другой – сграбастала Персик. И они так стали в кружок, обнимая друг друга.


Закутав Брайт в клетчатый плед, девчонки положили её в подушки на кровать. Зажгли ароматическую лампу с лавандовым маслом, приготовили вкусный чай с кокосовым печеньем и расположились на кровати у Тассии.

‒ Ты как? ‒ заботливо спросила Мидори у Брайт, подавая ей горячую чашку чая.

‒ Н-нормально, ‒ выдавила Брайт, обхватывая чашку двумя руками.

‒ Когда мне было одиннадцать, я дружила с одним мальчиком-простолюдином, ‒ проговорила Кицунэ. ‒ Мама об этом не знала. Она не разрешала нам якшаться с детьми, которые были ниже нас по рангу. Но я иногда нарушала этот запрет. Однажды мы с Густавом, так звали этого мальчика, пошли гулять в лес и заблудились. Это было страшно. Особенно, когда начало темнеть. Нас нашёл старший брат Густава. Он привёл меня домой. Мама была в бешенстве. Тогда впервые меня выпороли плетью до крови. Я думала, что останутся шрамы. Но нет. На мне всё в течении суток зажило и даже покраснений не осталось. Тогда я ещё наивно полагала, что у всех людей так быстро заживают раны. Густава, кстати, с тех пор я больше видела.

‒ И что с ним стало? ‒ спросила Тассия.

‒ Даже не знаю. Страшно представить, ‒ ответила Уайтфокс.

‒ У тебя жестокая мама, ‒ заметила Персик.

‒ Не-е-ет. Она просто очень строгая. И не терпит неповиновения, ‒ сказала Кицунэ, пожимая плечами.

‒ Но ты всё равно продолжаешь ей сопротивляться, ‒ изрекла Мидори.

‒ Насколько это возможно, ‒ проговорила Уайтфокс. ‒ Знаете, я люблю свою маму и даже завишу от неё. Но! Не могу! Не могу я быть послушной и подчиняться ей во всём. Это всё равно что потерять себя, свою свободу, свою индивидуальность! Прогнуться или сломаться для меня подобно смерти. Мечтаю о том дне, когда смогу жить, не оборачиваясь на свою мать.

‒ Так. Теперь моя очередь, ‒ произнесла Мидори. ‒ Со мной ничего похожего не происходило. Я выросла в дружной, любящей семье. Меня не били и даже в угол не ставили. В детстве я занималась бальными танцами…

‒ Серьёзно?! То есть ты как профессиональная танцовщица?! ‒ восхищённо удивилась Уайтфокс.

‒ Нет. До профессионала я не доросла. Когда мой отец умер, моя мама вышла во второй раз замуж, и нам пришлось переехать в другой город. Отчим сказал, что эти танцульки мне ни к чему, и мама с ним согласилась. А я не посмела перечить. В тот период жизни я и начала запоем читать книги, мангу, ранобэ. И с тех пор остановиться не могу. Всё читаю и читаю. Кстати, моя младшая сестра занимается балетом. Её отец (мой отчим) считает, что балет ‒ это искусство.

‒ Не справедливо как-то, ‒ заметила Тассия.

‒ Теперь это не имеет значения, ‒ пожав плечами, сказала Персик. ‒ Снова заниматься бальными танцами я не смогу. Время упущено. Да и не хочу, если честно. Теперь у меня другая цель: стать лучшим Философом в истории человечества.

‒ Ого! Как амбициозно! ‒ присвистнула Кицунэ.

‒ Не так амбициозно, как вылечить вампиризм, который не лечится, ‒ засмеялась Мидори.

‒ М-да… Не поспоришь, ‒ фыркнула Уайтфокс. ‒ Ну, а ты, Тассия? Что же в твоей жизни такое произошло… или происходит, что ты не нашла другого способа, как прибегнуть к самоповреждению?

‒ Я… Даже не знаю… ‒ промямлила Брайт, краснея. ‒ Первый раз я попыталась себе навредить лет в двенадцать или тринадцать. Это такая неосознанная, нервная реакция, я начинала себя царапать. В школе... мне было невыносимо… Я была тихоней, и друзей было мало…. В тот период моей жизни, количество друзей вообще стремились к нулю. А родители… Они всегда больше любили мою старшую сестру. Она ведь отличница, умница, красавица; окончила Университет Международного Бизнеса и Экономики. Рядом с ней я превращаюсь в никчёмную замухрышку. Поэтому с родителями я поговорить не могу. Не могу ещё больше их разочаровать…

‒ О! Мой старший брат там же учится! ‒ перебила её Кицунэ. ‒ Неужели все клановые любимчики заканчивают этот университет?

‒ Ага. А все изгои попадают в Кикладский, ‒ добавила Персик, ухмыльнувшись.

‒ А что потом было? ‒ спросила Уайтфокс у Брайт.

‒ А потом… В наш класс пришла новенькая, ‒ продолжилаТассия, слова ей давались тяжело, но она нашла в себе силы рассказать: ‒ Её звали Лавли. Она была миниатюрная, миленькая, как кошечка. И её посадили рядом со мной за парту. И она… Она со мной захотела подружиться! Я была на седьмом небе от счастья! После уроков она всегда со мной гуляла и разговаривала обо всём на свете. Со временем я поняла, что реагирую на неё не как на подругу… Мне захотелось большего. Захотелось её обнять по-другому… И поцеловать прямо в губы. От осознания, что я какая-то не такая, как все, мне становилось плохо. Если бы родители или сестра, или одноклассники узнали бы, какая я на самом деле… Такие мысли разрывали меня изнутри. Мне хотелось признаться Лавли в своих чувствах. Но я не могла. Я просто… Просто не находила эмоционального выхода… Из-за неудовлетворенности собой и своими потребностями, из-за отсутствия положительных эмоций, из-за задвигания своих личных желаний в никуда, как незначительное и неважное по сравнению с другими, а также считая себя во всем нехорошей и неправильной, я начала себя сначала расцарапывать: руки, реже ноги. В то время это было по-глупому, и часто на виду. Многие видели мои странные царапины, иногда спрашивали, что это, а я нагло врала, что поцарапалась о дерево, гвоздь, железку... и все удовлетворенно мне верили. Ну, так мне казалось во всяком случае. Так как никто не пытался меня остановить. Позже уже стала царапать себя лезвием для бритвы. В основном режу запястье, повыше, ближе к локтю или сбоку от локтя, что бы не заметно было, если что. И ведь реально я чувствую себя легче после порезов, какое-то время. Но потом, после облегчения, наступает тяжелое состояние пустоты. И мне снова хочется резаться. Правда, когда я с вами познакомилась, то стала делать это реже. Вот сегодня, например. Или после практических занятий по «Пророчеству», когда у меня не получается войти в транс.

‒ Надо поговорить с вис-мастером, чтобы не загонял тебя до такой степени, ‒ сказала Уайтфокс.

‒ Нет! Нет! Не надо! Он всё расскажет моим родителям! Пусть всё остаётся, как есть, ‒ в панике затараторила Брайт.

‒ Хорошо-хорошо. Мы не будем ему говорить, ‒ заверила Персик. ‒ Но и ты не воспринимай его замечания близко к сердцу!

‒ А… Эта девушка… Лавли. Ты ведь всё-таки ей призналась, ‒ сказала Кицунэ, вспомнив тот вечер, когда познакомилась с Тассией.

Брайт густо покраснела и кивнула:

‒ В тот день, когда мои родители безапелляционно заявили, что отправляют меня в Кикладский университет, я прибежала к Лавли. Я уже тогда знала, что она будет поступать на дизайнера одежды в Провиденс. Значит, мы должны были расстаться и надолго. Моё сердце просто разрывалось от тоски. И я не выдержала… И всё ей рассказала о своих чувствах…

Слёзы снова навернулись на аквамариновые глаза Тассии и потекли по пухленьким щёчкам. Уайтфокс кинулась её обнимать. А Персик спросила:

‒ Так она тебе отказала. Да… Обидно. Но ничего не попишешь, раз она натуралка.

Брайт судорожно всхлипнула:

‒ Хуже всего то, что она начала меня избегать. И до самого отъезда на остров Тирра я больше её не видела.

‒ Ну, и хрен с ней, ‒ сказала Кицунэ. ‒ Тасс, не стоит вламываться туда, откуда тебя попросили. Потом при встрече со спокойным видом сообщи ей, что ты любишь двух других девушек. Меня и Персик.

‒ Да. И больше не считай себя отвергнутой, ‒ добавила Мидори.

‒ Но вы ведь тоже натуралки, ‒ удивлённо пропищала Тассия.

‒ Да… Но… Мы твои подруги, ‒ произнесла Уайтфокс. ‒ И мы никогда не станем тебя избегать, даже если ты кого-то из нас полюбишь «по-другому».

‒ И всё же было бы прекрасно, если бы ты встретила того, кто ответит тебе взаимностью. А это обязательно произойдёт! ‒ проговорила Персик.

Кицунэ, Тассия и Персик проговорили до полуночи обо всем и ни о чём. И после такого доверительного разговора у девушек осталось очень приятное послевкусие. После такого общения на душе становится легче. И неважно радостный повод был для общения, или наоборот разговаривали о неприятных событиях, как, например, в этот дождливый осенний вечер – всегда после такого разговора поднимается настроение, а на душе становится теплее. Для этого и нужны друзья.

Глава 41. Зонтик

Утро выдалось пасмурным и дождливым.

Кицунэ пришлось надеть свой белый плащ, белые перчатки из тонкой кожи, и взять чёрный зонтик. У Тассии зонтика не было, и она просто накинула на голову капюшон своей куртки. У Персика зонтик был. И она его перед выходом из коттеджа развернула и показала:

‒ Как вам? Это мне мама купила. Представляете?

Зонтик был небесно-голубым с нарисованными на нём красивыми аниме-девушками.

‒ Ух, ты! Какие тяночки! ‒ воскликнула Тассия.

‒ Когда мама его подарила, я так обрадовалась, ‒ сказала Мидори, ‒ но потом подумала, что не

смогу его никуда носить. Очень расстроилась. Но вот почему-то привезла сюда.

‒ Раз привезла, то пользуйся. К тому же очень красивый зонтик, ‒ произнесла Уайтфокс.

‒ Да? Ну, хорошо. Если что, вы будете в ответе за мою душевную травму, ‒ улыбнулась Персик и вышла из коттеджа под дождь, раскрыв небесно-голубой зонтик. За нею вышли Кицунэ с чёрным зонтиком и Тассия с капюшоном на голове.

Дождь моросил. Пожелтевшие листья на деревьях висели печально-плаксивые и роняли капли в продрогшие лужицы. Небо куксилось и хмурилось. Было сыро и зябко. Море приподнято уходила к горизонту, и от всего виденного веяло холодной сумеречностью.

Автобус MAN lion`s coach, как огромный белый лев, покорно стоял на площади и ждал студентов. Возле него, став в кружочек, переговаривались под зонтиками Ким Джинсу, Бхумика Кханделвали и несколько девушек-философов. Хируми повисла на Даниэле и разговаривала с Карлом и Артуром. Также недалеко от автобуса стояли Джеймс Стил, Тим Стимкер, Ярик Райский и Диего Альварес. Заметив приближающуюся троицу и увидев, какой зонтик у Персик, Диего зашёлся смехом и произнёс:

‒ Вы посмотрите, кто к нам идёт? Детский сад под голубыми небесами. Мидори, ты вроде Философ? А демонстрируешь такое слабоумие!

‒ Альварес! Высокомерный выскочка! Манерам тебя явно не учили, ‒ сказала Персик, закрыла зонтик и прямо под дождём прошлёпала по лужам мимо сокурсников в салон автобуса.

‒ Персик, подожди! Не обращай внимания на этого придурка, ‒ пропищала Тассия и ринулась за подругой.

‒ Диего, ты реальный придурок! ‒ сказал Ярик и тоже кинулся в салон автобуса.

‒ Райский, ты что? Влюбился в неё? ‒ удивлённо загигикал Альварес вслед Ярику.

Кицунэ Уайтфокс быстро подошла к Диего и посмотрела ему в глаза. Тот только ухмыльнулся и глянул на неё сверху вниз как на блоху. Девушка отзеркалила его ухмылку, а потом с размаху ударила носком сапога по его ноге, вымазав в грязь его клетчатые брюки. Альварес застонал и запрыгал на одной ноге, ругаясь всевозможными нецензурными словами в адрес Уайтфокс. Тогда Кицунэ сняла свою белую перчатку и кинула её прямо в грязь к ногам Альвареса со словами:

‒ Вызов на поединок за оскорбление чести моей подруги.

Стимкер присвистнул. Диего перестал скакать и выпрямился.

Даниэль Шизо в начале учебного года рассказывал Уайтфокс о Кодексе Воинов. И одним из пунктов было: «Споры между Воинами решаются поединком. Для вызова на поединок нужно бросить перчатку. Если перчатку бросить на землю, это означает рядовой поединок чести, необязательно до смерти. Если соперник поднимает её, то вызов принят. Если же перчатка бросается в лицо, это был вызов на дуэль до смерти. В том случае, когда её поднимают рукой, подразумевается принятие вызова, но отказ от боя до смерти. А вот если перчатка поднимается кончиком шпаги или катаны, или кинжала, то вызов принят на всех условиях. Перчатка же остается у вызванного человека».

‒ Ты не Воин, Уайтфокс, ‒ высокомерно произнёс Диего.

‒ Я – ка́хотос. У меня есть силы Воина. Поднимай перчатку!

‒ Сама поднимай, ‒ ответил Альварес и развернулся, чтобы сесть в автобус.

‒ Струсил?! Ты ведь много раз видел, как я сражаюсь! ‒ крикнула ему в спину Кицунэ.Диего Альварес замер, вернулся, поднял вымазанную в грязь перчатку, сжал её в кулаке и сказал:

‒ До первой крови. Сегодня. Сразу после уроков. В Рыцарских палатах.

‒ Чудненько, ‒ улыбнулась Уайтфокс.

Тут завёлся мотор автобуса, и все поспешили в салон занимать свои места. Персик сидела в самом хвосте между Яриком и Тассией, разговаривала с ними и выглядела весьма спокойной. Кицунэ села возле Райского и достала своё расписание. За вчерашними треволнениями она даже не удосужилась подготовиться к сегодняшнему дню. «Так. Певая пара: «Медитация и йога». Ведёт какой-то гуру Риши Бхаджан. Что за?.. Зачем Целителю йога? Странно как-то, ‒ подумала девушка. ‒ Вторая пара: лекции по «Целительству». Третья: «Высшая математека». Опять! Скука смертная! А после обеда практика по Целительству. Вот! Это то, что надо!»

На первую пару Кицунэ решила не идти. Всё-таки «Медитация и йога» полная чушь! Куда важнее сейчас разобраться с

селфхармом Тассии. Поэтому уже в университете, попрощавшись в друзьями, Уайтфокс сразу же направилась в библиотеку Целителей на пятом этаже.

При входе Кицунэ увидела надпись на греческом: «Аптека для души». Эта библиотека была подобна храму интеллектуального и духовного развития Целителей. Бесконечные лабиринты книжных стеллажей, массивные люстры и сводчатые потолки, огромные окна и редкие картины на стенах. Залы, в которых находились бесчисленные стеллажи с книгами, - в стиле рококо. Потолок самого большого из них был оформлен фресками с изображениями ангелов. Помимо обычных залов, заставленных стеллажами, высотой от пола и до потолка, были и специальные хранилища, в которых находились множество редких документов и рукописей. В воздухе витал запах старых книг, пергамента и пыли, а также еле уловимый аромат розмарина, мяты и лимона.

«Да-а-а…Бабушка была права, ‒ подумала Кицунэ. ‒ Здесь словно другой мир. Невероятные ощущения!»

Уайтфокс набрала целую стопку книг по психическим расстройствам и самоповреждению, и расположилась за одним из столов у огромного стрельчатого окна.

Время пролетело незаметно, и за одну пару девушка ничего толкового не нашла. Чтобы вылечить селфхарм, нужно определить, какая психихологическая проблема его вызвала. А таких проблем у людей может быть великое множество! Тонкая штука эта… человеческая психика.

Закрыв книги и почти собрав их в стопку, Уайтфокс услышала голос и вздрогнула.

‒ Кицунэ? Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не «Медитация и йога» сейчас?

Передней стоял декан факультета Целителей и очень строго на неё смотрел.

‒ Профессор Пхён-Джуно… Я… Зачем эта йога? Мне… Мне сейчас не до неё, ‒ ответила девушка, запихивая книги по самоповреждению под низ стопки, чтобы профессор их не заметил.

‒ Кицунэ, тыведь должна понимать, что этот курс ввели не просто так? ‒ устало произнёс декан. ‒ Похвально, что ты ищешь способы вылечить Андрэа Драгона. Но чтобы лечить других, нужно быть прежде всего самому здоровым и физически, и духовно. А «Медитеция и йога» этому как раз и обучает.

‒ Я здорова, дедушка Кан, ‒ улыбнулась юная леди Уайтфокс. ‒ Не стоит беспокоиться.

‒ Медитация – это практика, которая помогает научиться концентрировать свое внимание, замедляет естественный процесс старения мозга, улучшает память, активно развивает творческое мышление. Осознанная медитация уменьшает боль и болевые ощущения намного эффективнее морфия и других обезболивающих лечебных препаратов, признанных традиционной медициной. Тебе придётся ходить на эти занятия. Иначе я тебя исключу.

‒ Что?Почему? Это несправедливо! ‒ негодовала Кицунэ.

‒ Потому что это утверждённая программа. Йога усиливает духовную энергию, а, значит, усиливает и твой дар Целителя. Ты ещё не читала мою книгу?

‒ Нет. Не было времени, ‒ промямлила девушка, краснея. Кицунэ не любила оправдываться.

Профессор Пхён-Джуно выглядел расстроенным, но потом он быстро взял себя в руки и произнёс:

‒ Значит так, юная леди Уайтфокс, сегодня после занятий у тебя будет персональная пара по «Медитации и йоге». Я поговорю с гуру Риши Бхаджаном.

‒ С-сегодня? ‒ обомлела Кицунэ, вспомнив про поединок с Диего. ‒ Я сегодня не могу.

‒ Ты хочешь учиться на моём факультете?

‒ Конечно,хочу!

‒ Тогда ты отменишь все свои дела и пойдёшь на «Медитацию и йогу», ‒ отчеканил декан.

‒ Да,профессор, ‒ потупив взгляд, пробубнила девушка. Не могла же она ему сказать, что сегодняшнее дело ‒ это дело чести! Да ещё и поединок! Ведь, насколько Кицунэ поняла, Целитель не имеет права наносить вред другим людям. У Целителей тоже есть свой Кодекс. И первый его пункт гласит: «Не навреди!» Узнай профессор Пхён-Джуно, что юная леди Уайтфокс бьёт в морды парням ‒ точно исключил бы её из факультета Целителей!

‒ Вот и хорошо. Встретимся на лекции, Кицунэ, ‒ миролюбиво произнёс дедушка Кан и направился к отдалённым стеллажам с книгами.

Кицунэ сдала книги библиотекарю и пошла искать лекционный зал по «Целительству».

Зал оказался не залом, а небольшой комнатой в скандинавском стиле: белые стены, белый потолок, серый кафель на полу, ярко-жёлтый мягкий диван, деревянный круглый стол с деревянными круглыми табуретками, белый таршер и ярко-жёлтое кресло у чёрной грифельной доски. На диване уже расположились Ким Джинсу и Бхумика Кханделвали. Увидев вошедшую Кицунэ Уайтфокс, Ким спросила:

‒ А ты что здесь делаешь?

‒ То же, что и ты: учусь, ‒ ответила Кицунэ, садясь на деревянную табуретку, а рюкзак бросая рядом на пол.

‒ Но ты же Бакалавр!

‒ Нет. Со вчерашнего дня я ‒ Целитель, ‒ сказала Уайтфокс, указывая на свой новый значок.

‒ Да кто переводится в середине полугодия?! ‒ возмутилась Ким.

‒ Если ты со вчерашнего дня Целитель, то почему не пришла на первую пару? ‒ спросила Бхумика.

«Подловила!» ‒ мысленно заметила Кицунэ, а вслух произнесла:

‒ Было срочное дело.

Тут прозвенел звонок и в комнату вошёл преподаватель.

Глава 42. Целительство: начало

‒ Доброе утро, Целители, ‒ сказал пофессор Пхён-Джуно.

‒ Доброе утро, профессор, ‒ ответили девушки, сидящие на диване.

Кицунэ же ничего не сказала, так как с деканом общалась буквально пять минут назад, а просто полезла за тетрадью в свой рюкзак. Ким и Бхумика же переглянулись между собой и решили, что их новая одногруппница не только выскочка, называющая себя ка́хотосом, но ещё и невежда.

‒ Юная леди Уайтфокс, вот весь материал, который вы пропустили за два месяца своего отсутствия и который я обещал вам принести, ‒ проговорил профессор Пхён-Джуно, отдавая девушке стопку бумаг.

‒ О! Спасибо, профессор, ‒ произнесла Кицунэ, выпрямляясь и забирая материал. Стопка оказалась внушительной.

‒ Так. Я сейчас ещё раз быстренько расскажу об основном направлении первого курса Целительства. Вы послушаете и вспомните. Повторение – мать учения, как говорится. А потом я продолжу на том, где мы остановились на прошлой лекции, ‒ сказал преподаватель, обращаясь к Ким и Бхумике.

Девушки послушно закивали. А профессор взял мел и нарисовал на грифельной доске контур человека. Между прочим, очень хорошо нарисовал.

‒ Итак, человеческое тело ‒ это сложный механизм, который помимо грубой физической оболочки имеет ещё множество более тонких оболочек. Как кровеносная система пронизывает весь организм, так и энергетические каналы пронизывают наше тонкое тело, наполняя его энергией. Юная леди Джинсу, как мы называем жизненную энергию в нашем организме?

‒ Жизненная энергия – это «прана», профессор.

‒ Правильно. Пока энергия есть в каждом из нас — мы живём. Когда она уходит — мы умираем. Целители делятся своей праной с другими людьми, и этой энергией мы и лечим. Своего родатзаштопываем дыры в энергетической сетке. Эти «дыры» проявляются на физическом

плане в виде болезней. На данный момент известно около 350 тысяч энергетических каналов. 350 тысяч! Это много. И всех их мы исцеляем. Места, в которых энергетические каналы пересекаются больше всего, образуют своего рода энергетические сгустки, водовороты, центры. Юная леди Кханделвали, как называются эти центры?

‒ Психоэнергетические центры называются «чакрами», профессор.

‒ Верно. Количество всех чакр в организме человека: двадцать восемь. Но основных всего семь, ‒ и преподаватель начертил семь кружочков в нарисованном контуре человека: на макушке, на лице, на шее, на грудной клетке, на верхней части живота, на нижней части живота и в промежности.

‒ Каждый учебный год все факультеты в Кикладском университете, кроме Бакалавра, изучают по порядку одну из чакр. И на первом курсе это Муладхара-чакра.

Профессор Пхён-Джуно закрасил красным мелом на нарисованном контуре человека самый нижний кружок, находящийся в промежности.

‒ Цвет чакры красный, ‒ продолжил преподаватель. ‒ На физическом плане к ней привязаны такие органы, как кишечник, мочеполовая система, кровеносная система и опорно-двигательный аппарат. В сентябре и октябре первого курса Целители изучают прямую кишку и учатся исцелять кишечные расстройства. А юной леди Уайтфокс придётся с этим органом познакомиться самостоятельно и в конце полугодия сдать две курсовые работы: одну по кишечнику, а вторую по опорно-двигательному аппарату. Итак, на прошлых занятиях мы начали изучать позвоночник и такое заболевание, как сколиоз.

ПрофессорПхён-Джуно стёр с грифельной доски нарисованный контур человека и повесил плакат с изображением различных степеней этого заболевания. На четвёртую степень было страшно смотреть.

‒ Записывайте формулу по его лечению, ‒ произнёс декан, опершись руками о спинку ярко-жёлтого кресла.

‒ Рано утром возьмите нательную майку человека, у которого сколиоз, станьте лицом на восток, три раза встряхните майку и прямо на неё прошепчите формулу: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Как стрела спина пряма, без натуги тетива. От земли до неба столб, держит восемь веретен. Каждая нитка этой одежи с нитями тех веретен схожа! Не согнуть, не сгорбатить! Да будет так. Всегда». Шептать нужно каждый день до тех пор, пока осанка не исправится. Да… Искревление позвоночника быстро не лечится. Но всё же… вылечить возможно.

Кицунэ Уайтфокс сидела на лекции профессора Пхён-Джуно тихая, серьёзная, сконцентрированная, записывала и запоминала всё. Если бы её в данный момент увидела маркиза Элеонор Уайтфокс, она бы не поверила своим глазам.

После окончания лекции по «Целительству» Ким и Бхумика собрали свои вещи и вышли из комнаты так и не подождав Кицунэ. Девушка посмотрела им вслед, слегка пожала плечами, а потом подошла к профессору Пхён-Джуно и сказала:

‒ Дедушка Кан, у меня вопрос. Неужели какая-то майка способна выпрямить позвоночник?

‒ Почему какая-то? Ты Целитель. У тебя есть особая исцеляющая энергия, которой нет у обычных людей. И этой энергией ты заряжаешь майку. Так что по сути такая майка не простая, а волшебная.

‒ Значит, я волшебница? ‒ рассмеялась Кицунэ такой абсурдной мысли.

‒ Если быть точным, то белый маг. Есть тёмные маги. И с ними лучше не связываться. Ты поняла, о чём я?

‒ Если ты об одном вредном вампире, то…нет. Ничего не поняла.

Профессор Пхён-Джуно неодобрительно поцокал языком.

‒ Не волнуйся, дедушка Кан. Всё будет хорошо. Кстати, мне очень понравилась лекция. Я только сейчас поняла окончательно, что целительство это прям моё-моё.

Декан душевно улыбнулся и произнёс:

‒ Я рад. Не забудь сегодня после занятий пойти на «Медитацию и йогу», которая будет проходить в пещере, где было общеуниверситетское собрание.

‒ Ага. Забудешь тут, ‒ проворчала Кицунэ, закинула рюкзак на плечо и пошла искать аудиторию для лекции по «Высшей математике».

Профессор Пхён-Джуно только ухмыльнулся себе в седые усы.


Аудитория для «Высшей математики» оказалась лаунж-кабинетом. Большой белый стол для переговоров и белые удобные кресла. А над столом огромные колоколообразные светильники: чёрные снаружи и белые внутри. Стены грязно-фиолетовые, паркетный пол и белый потолок. Обширные окна в тонких чёрных рамах. А на стенах картины современных художников.

Когда Кицунэ зашла, Хирономо Кэмпбелл был уже там и разговаривал с Ким и Бхумикой.

‒ Профессор Кэмпбелл, а… у вас есть девушка? ‒ смущаясь, спросила Кханделвали.

Но Хирономо не ответил. Увидев вошедшую в кабинет юную леди Уайтфокс, преподаватель обрадовался:

‒ Привет, новоиспечёный Целитель!

‒ Здравствуйте, профессор, ‒ улыбнулась в ответ девушка.

‒ Я до сих пор под впечатлением от вчерашних событий! И… Спасибо, что… Ну, в общем, спасибо за всё, что ты вчера сделала для меня и для Джонни.

‒ По сути, я ничего не сделала, ‒ произнесла Уайтфокс, садясь за белый стол. ‒ Но хорошо, что… у нас всё по-прежнему.

‒ Всё равно я тебе очень благодарен.

Ким и Бхумика в недоумении переглянулись.

‒ Раз так, то в конце года поставьте мне сдачу экзамена автоматом, ‒ ухмыльнулась Кицунэ.

Хирономо рассмеялся над такой наглостью:

‒ Ты же слышала, какие условия выдвинул вис-мастер. Так что ничего не получится. Мне придётся соблюдать все правила.

‒ Эх, какая жалость, ‒ притворно вздохнула Уайтфокс.

Тут раздался звонок, и Хирономо воодушевлённо сказал:

‒ Ну-с, начнём лекцию! Надеюсь, что юная леди Уайтфокс не заснёт сегодня!

Джинсу и Кханделвали сели на свои места за белым столом. Им очень не нравилась новая одногруппница. Вот почему? Почему к этой Уайтфокс благоволят преподователи, когда она так вопиюще неправильно себя ведёт? Где же справедливость?!

Лекции по «Высшей математике» больше походили на занятия с репетитором. Хирономо объяснял им новую тему, а потом лично с каждой из девушек прорабатывал те моменты, которые были им не понятны. Дольше всех он просидел с Кицунэ, что не ускользнуло от внимания Ким и Бхумики.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, юная леди Уайтфокс быстрее всех собралась и вышла из лаунж-кабинета, не подождав своих одногруппниц. Но они её нагнали в коридоре.

‒ Уайтфокс! Подожди! ‒ сказала Джинсу, подходя ближе. ‒ Какие у тебя отношения с профессором Кэмпбеллом?

Кицунэ резко остановилась и посмотрела на Ким:

‒ А какое тебе дело?

‒ Ты ведь понимаешь, что отношения с преподавателями в Кикладском университете запрешены? ‒ вздёрнув подбородок, спросила Джинсу. Она была на голову ниже Кицунэ, и от этого ей приходилось смотреть снизу-вверх.

‒ Я-то понимаю. А вы? ‒ произнесла Уайтфокс, бросив взгляд на Бхумику. Та, смутившись, потупилась.

‒ Ты думаешь, мы не заметили, как профессор на тебя смотрит? ‒ не унималась Ким.

‒ И что? Я тут при чём? У меня вообще-то жених есть, ‒ дотронувшись до браслета, проговорила Кицунэ.

‒ Жених? ‒ удивилась Бхумика. ‒ А где твоё обручальное кольцо?

‒ Кольцо? ‒ переспросила Уайтфокс, вспоминая как выбила кольцо из рук Торвальда, а сам женишок поспешно запрыгнул в кабриолет и уехал восвояси. ‒ Осталось лежать в порту на пристани. Вот же повезло тому, кто нашёл его. Оно кучу деньжищ стоит!

Кицунэ непроизвольно хихикнула и пошла дальше. Ким и Бхумика в недоумении переглянулись.

‒ Ничего не понимаю, ‒ пробурчала Кханделвали.

‒ Да она странная, ‒ с презрением в голосе сказала Джинсу.


Уайтфокс спешила в бар «Закон бутерброда» пообедать с друзьями. Но не успела она выйти из Факультета, как снова её окликнули.

‒ Кицунэ!

Кицунэ обернулась и увидела приближающуюся к ней Кристину Пхён-Джуно.

‒ Привет! ‒ произнесла будущая невестка.

‒ Привет, красотка! Хочешь со мной пообедать? ‒ обрадовалась Уайтфокс.

‒ А? Нет… Не то, чтобы… ‒ замялась синеглазка. ‒ Дедушка мне вчера рассказал, что ты теперь Целитель. Вот решила тебя поздравить.

‒ Спасибо, ‒ улыбнулась Кицунэ. ‒ Идём в«Закон бутерброда»! Нужно слопать по мороженому по такому случаю!

Кристина обернулась, как будто кого-то ждала, но потом повернулась к будущей заловке и кивнула:

‒ Ладно. Я буду ванильное.

‒ А я клубничное.

Обе девушки спустились на первый этаж и вышли из Паласа.

‒ У тебя была «Медитация и йога»? Как тебе гуру Риши Бхаджан? Потрясающий, да? ‒ спросила Кристина.

‒ Вообще-то… Я ещё не имела удовольствия познакомиться с ним, ‒ ответила Кицунэ. ‒ Сегодня вечером у меня назначено с ним индивидуальное занятие.

‒ Да ты что?! Не может быть?! ‒ воскликнула Пхён-Джуно. ‒ Тебе несказанно повезло!

Уайтфокс безразлично пожала плечами:

‒ Однозначно могу сказать, что мне несказанно повезло, что Целительство у нас преподаёт твой дедушка.

‒ Согласна, ‒ проговорила синеглазка. ‒ У нас на четвёртом курсе преподает профессор Давиташвили. Я с трудом понимаю методы её лечения. Она использует бесконтактный массаж. Ума не приложу, как у неё это получается.

‒ Это по практике? У меня в расписании стоит профессор Блэкхорс… Какая она? ‒ поинтересовалась Кицунэ.

Кристина задумалась:

‒ Она… Совершенно безумная.

‒ Совешенно?

‒ Совешенно.

‒ Это как?

‒ Это… Она постоянно подвергает себя и своего мужа различным болезням, чтобы мы практиковались в исцелении.

‒ То есть она сегодня к нам придёт со сколиозом? ‒ рассмеялась Уайтфокс.

‒ Я бы не удивилась, ‒ Пхён-Джуно также рассмеялась.

Обе девушки зашли в бар «Закон бутерброда» и заказали бургеры, сок и по мороженому. Вскоре к ним присоединились Тассия Брайт и Персик Мидори. А вот Даниэля Шизо во время обеденного перерыва Кицунэ так и не увидела. И это её очень огорчило. «Почему он не пришёл? ‒ терялась в догадках девушка. ‒ А я так хотела у него узнать в какой манере сражается Диего… Все его слабости и приемы».

После обеда, попрощавшись с Тассией, Персик и Кристиной, и так и не дождавшись Даниэля, Кицунэ ушла в сторону Женской Башни, где по расписанию должна проходить практика по «Целительству».

Помещение, где должны были проходить занятия, походило на палату: белые стены, белый потолок с люминесцентными лампами, белые койки и белые шкафы с непонятно-с-чем. Только в одном углу был аквариум с тропическими рыбками, мольберт-лира и большой диван бирюзового цвета.

Когда Кицунэ зашла в палату, Ким и Бхумика, которые о чём-то разговаривали, сидя на диване, сразу же умолкли. «Наверняка, говорили обо мне», ‒ подумала Уайтфокс, садясь рядом с ними. В воздухе повисло напряженное молчание.

Шли минуты, а преподавателя всё не было. В Женской Башне звонка не слышно, но по времени занятие уже должно было начаться. Уайтфокс нервно поглядывала на свои золотые часы.

‒ Может, эта сумасшедшая забыла про нас? ‒ скучающим тоном прервала молчание Джинсу.

В ту же секунду в дверь ввалилась женщина довольно-таки странного вида: кучерявые рыжие волосы были собраны в странный пучок, круглые очки на всё лицо не скрывали веснушки и мешки под глазами, массивные серьги, пирсинг в ушах и на нижней губе, массивные ботинки, длинное красное платье с узором из черепов и цветочков в стиле «Дня мёртвых», а поверх платья ‒ белый халат, как у врача. Женщина держалась за свой живот.

Глава 43. Сумасшедшая

Профессор Блэкхорс держалась за живот и стонала:

‒ Девочки, помогите. Я, кажется, не то съела на обеде.

Бхумика подскочила к преподавателю и усадила её на ближайшую койку. Ким лениво поднялась следом:

‒ Что? Опять? Мы отравление ещё в сентябре проходили.

‒ Да, но я хотела бы, чтобы вы продемонстрировали свои навыки новенькой. Ой… Меня сейчас стошнит.

Бхумика сразу же подставила профессору урну, куда и вырвалось наружу всё содержимое желудка. В воздухе появился кисловатый запах рвоты.

‒ Ой, мне плохо, ‒ пожаловалась профессор Блэкхорс.

Кицунэ Уайтфокс поднялась с дивана и подошла поближе, чтобы увидеть и услышать, что будут в такой ситуации делать её одногруппницы.

‒ Ну, кто? Ты или я? Давай ты, ‒ быстро сказала Ким, обращаясь к Бхумике.

Кханделвали вздохнула, подошла к шкафу, достала графин с водой, налила в стакан чистой воды и произнесла:


‒ Во имя сил Вселенной и силы Духа. Заговариваю я, Целитель Бхумика, святую водицу, миру помощницу, чтоб плохое смывало, а хорошее прибывало. Чтобы не было рвоты, в животе ломоты. Силы Вселенной, помогите! Силы Вселенной, благословите! Да будет так. Всегда.

И она отдала этот стакан с водой преподавателю. Профессор Блэкхорс выпила воду и сразу же почувствовала себя намного лучше. Радостно улыбнулась. Но тут! Через секунду женщина вдруг схватила себя за горло, и она начала задыхаться. Улыбки как не бывало. Лицо побагровело, глаза на выкате.

‒ Что?! Что происходит? ‒ воскликнула Ким.

‒ Я… Я не знаю! Я всё правильно сделала! ‒ испугалась Бхумика.

‒ Беги за помощью!

Кханделвали сорвалась с места и выбежала из палаты.

‒ Что вы наделали?! ‒ Ким взяла преподавателя за плечи и начала трясти её. ‒ Мы горловую чакру ещё не проходили! Что вы сделали с собой?!

Безумный вид профессора стал ещё безумнее, что Уайтфокс перепугалась и оттолкнула Джинсу от преподавателя. Сама села к Блэкхорс прямо на колени и со словами: «Покажи мне, как это лечится!» ‒ взялась обеими руками за её голову.

Внутри у Кицунэ всё перевернулось, а сознание как будто засосало вверх в маленькое отверстие. И девушка увидела:

! Профессор Блэкхорс стояла в нерешительности перед дубовой дверью. Её рыжие кучерявые волосы были аккуратно причесаны и собраны в красивый хвост. Она была моложе и без очков, в чёрном платье с белым воротничком. Кицунэ даже сразу её не узнала ‒ такой контраст во внешности. Аура у профессора переливалась золотом и синевой. «Целитель и Философ. Профессор Блэкхорс имеет два дара», ‒ подумала Уайтфокс.

Наконец, девушка с рыжими волосами постучалась в дверь. Оттуда ответили: «Войдите».

Блэкхорс открыла дверь и вошла. Комната оказалась кабинетом в стиле барокко. У окна стояла никто иная, как Анна Уайтфокс в своей золотой ауре с красным переливом. На ней был строгий синий костюм с чёрной каймой и белая блузка с высоким кружевным воротником и брошью у самого горла.

‒ Здравствуйте, Целитель Анна. Меня зовут Барбара Блэкхорс. Ассоциация прислала меня к вам для стажировки.

‒ Добро пожаловать, Целитель Барбара. Надеюсь, мы сработаемся. Направление и резюме у вас с собой?

‒ Конечно, ‒ и рыжеволосая девушка отдала папку.

Но не успела бабушка Анна открыть папку, как в кабинет без стука влетела горничная и в панике воскликнула:

‒ Целитель Анна! Милорд задыхается! Скорее!

Анна бросила папку и кинулась за горничной. Барбара в растерянности посмотрела им в след, а потом тоже за ними помчалась.

Они прибежали в одну из спален, находившуюся в том же крыле дворца. Когда Блэкхорс вошла в комнату, то сначала ничего не увидела ‒ настолько там было темно. Только пару восковых свечей горело на столе и были слышны голоса: «Милорд успокоитесь!» ‒ «Держи его!» ‒ «О, боже, он совсем посинел». ‒ «Что с ним такое?»

Когда глаза привыкли к мраку, то Барбара увидела кровать с балдахином, на которой лежал мальчик лет десяти. Его бледная кожа была покрыта язвочками и трещинами. Чёрные глаза налились кровью, а длинные чёрные волосы разметались по белой подушке. Мальчик держал себя за горло и отпихивал от себя ногами слуг, но, увидев Целителя Анну, вдруг успокоился и расслабился. Анна же, вытащив гребень из волос и приложив его к горлу мальчика, быстро-быстро зашептала:

‒ Во имя сил Вселенной и силы Духа. Помоги же, сила Духа, исцелить удушье у сына Вселенной Андрэа. Встану я рано, лягу я поздно, выну кость, забью могильный гвоздь. Сниму кручины на осинову лучину. Совью из пеньки то, что давило, забью, чем забила. Солью, чем лила, что душило, все сняла. Верю в силы Вселенной. Во имя силы Духа. Да будет так. Всегда.

И тут же мальчик начал дышать. Кицунэ заметила, что сине-багровая аура у десятилетнего Андрэа Драгона приобрела тёмный оттенок. У всех слуг ауры были светло-зелёного оттенка, и только у одной старушки ‒ чёрная с золотыми прожилками. У женщины были светлые, словно выцветшие, глаза и большая чёрная родинка под нижней губой. Эта старушка с досадой и ненавистью смотрела на дышащего мальчика. !


Видение оборвалось. И Кицунэ открыла глаза. Казалось, что она отлучилась на целую вечность, но на самом деле прошло не больше двух секунд.

Профессор Блэкхорс всё ещё задыхалась, держась за горло. А Ким верещала: «Ты что делаешь?! Ты зачем на неё залезла, придурочная!»

Не обращая на неё внимания, Кицунэ потянула за серебряную цепочку на шее, вытащила из-под за пазухи кулон в виде серебряной лисички, оплетающей рубин, приложила кулон к горлу преподавателя и прошептала ту же формулу, что была в видении.

Профессор Блэкхорс сразу же задышала.

‒ С-спасибо, ‒ пролепетала преподаватель, держась за горло.

Уайтфокс слезла с профессора и спрятала назад кулон под рубашку.

‒ Как? Откуда ты знаешь эту формулу? ‒ ошеломлённо спросила Джинсу.

‒ Т-ты… Ты залезла мне в голову! Как у тебя это получилось? ‒ обрадовалась профессор Блэкхорс, поправляя свой странный пучок на голове.

Ким испуганно глянула на Кицунэ.

Уайтфокс безразлично пожала плечами:

‒ Я ‒ ка́хотос. И ещё многого сама не знаю о своих силах. Не волнуйтесь, без разрешения в вашу голову я больше не полезу.

‒ О, залезь ещё раз! Прошу! Это так мерзко. И в то же время страшно захватывающе, ‒ затараторила Блэкхорс.

Ким Джинсу реально посмотрела на Кицунэ Уайтфокс, как на мерзость.

‒ Не хочу, ‒ ответила Кицунэ. ‒ Хотя то, что я увидела было интересно. Особенно старушка, что стояла среди слуг.

‒ Какая старушка? ‒ удивилась профессор.

‒ Конечно, вы её не заметили. Такие убийцы должны быть незаметны. Уверена, что именно та старушка навела порчу на Тём… гм… на мальчика.

‒ Что? П-порчу? ‒ побледнела Ким.

И тут в палату вбежали Бхумика Кханделвали и высокая массивная женщина лет сорока.

‒ Профессор Блэкхорс! Вижу вы в порядке, ‒ тяжело дыша, проговорила женщина. Не смотря на свою массивность, она была очень красива. У неё были тёмно-каштановые волосы и карие глаза. Глядя на такую, можно с уверенностью сказать, что она и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт.

‒ Да, профессор Давиташвили. Всё благодаря юной леди Уайтфокс. Знаете, она очень преинтереснейшая студентка! ‒ произнесла Барбара.

Профессор Давиташвили окинула оценивающим взглядом Уайтфокс, а Уайтфокс в свою очередь глянула на профессора Давиташвили.

‒ Так… Что же всё-таки произошло? ‒ поинтересовалась массивная женщина, поворачиваясь назад к профессору Блэкхорс.

‒ Удушье, ‒ ответила Барбара. ‒ Похоже, что кто-то наслал на меня порчу.

‒ Это не я! ‒ испугано пропищала Бхумика.

‒ Конечно, не ты, дорогая, ‒ успокоила её Блэкхорс.‒ Порча была наложена заранее на воде!

И преподаватель подошла к шкафу и достала оттуда графин с водой.

‒ Вот только не понимаю, кому это понадобилось? ‒ продолжала рассуждать Барбара, встряхнув графин и проверяя воду на прозрачность.

Профессор Давиташвили подошла к ней и вырвала графин из рук:

‒ Я возьму это на проверку. А вы продолжайте занятия. Одного только не могу понять… Как студентка первого курса смогла снять порчу на удушье?

И массивная женщина снова воззрилась на Уайтфокс, будто просвечивает её рентгеном.

‒ А! Это просто невероятно! Представьте себе… ‒ начала было профессор Блэкхорс, но её перебила Кицунэ.

‒ Я внучка Анны Уайтфокс! ‒ чуть ли не выкрикнула девушка. ‒ Справиться с такой ерундой, как удушье, для меня раз плюнуть!

‒ Ну-ну, ‒ хмыкнула профессор Давиташвилии, в последний раз глянув на Уайтфокс, вышла из палаты.

‒ Почему ты не сказала правду? ‒ спросила Ким у Кицунэ. ‒ Боишься, что все узнают, насколько ты мерзкая?!

‒ Не важно, чего я боюсь, ‒ ответила Уайтфокс, сделав шаг к Джинсу, что та попятилась, ‒ важно, чего боитесь вы.

‒ Но-но, девочки, не ссорьтесь, ‒ вмешалась профессор Блэкхорс. ‒ Способности юной леди Уайтфокс невероятны! Конечно же, она не хочет, чтобы все знали. Такие способности вызывают лишнее любопытство, даже зависть! Так что давайте договоримся: всё, что происходит в стенах этой комнаты, здесь и остаётся. Мы с вами как бы организуем Тайное сообщество. Йу-ху! Всегда об этом мечтала! Так что… всё, что мы с вами проэкспериментируем, увидим, узнаем, останется между нами! Договорились?

‒ Сумасшедшая старуха, ‒ пробормотала Ким.

‒ Вот и чудно! А теперь… Сколиоз! ‒ произнесла преподаватель и начала раздеваться.

‒ Что вы делаете? ‒ брезгливо скривилась Ким.

‒ Соблазняю вас, ‒ хихикнула профессор.

Уайтфокс тоже засмеялась. С этим преподавателем не соскучишься!

‒ Не несите чушь! Чем вы там решили нас соблазнить? ‒ возмутилась Джинсу. ‒ Своим дряхлым телом?

‒ Ой, как невежливо! Я же всё-таки женщина! ‒ проворчала Барбара, снимая платье и майку, оставаясь в одних трусах. Бюстгальтера на ней не оказалось.

Увидев обнажённую обвисшую грудь преподавателя, Джинсу прикрыла глаза рукой и произнесла:

‒ Ой, теперь мне будут сниться кошмары.

‒ Успокойся, Ким. Мы же Целители. Осматривать пациента без одежды нам тоже придётся, ‒ мудро рассудила Бхумико.

‒ Вот-вот, ‒ странно улыбаясь, закивала профессор Блэкхорс, а потом повернулась к студенткам спиной и попросила: ‒ Ну-ка! Скажите, есть ли у меня сколиоз?

Джинсу глянула краем глаза и заявила:

‒ Спина кажется ровной.

‒ У вас прекрасная осанка, ‒ закивала Кханделвали.

‒ А ты что скажешь, ка́хотос? ‒ спросила преподаватель у Кицунэ.

‒ Нас в школе, когда проверяли позвоночник, просили согнуться вперёд, ‒ задумчиво проговорила Уайтфокс.

‒ Вот так? ‒ и профессор наклонилась.

‒ Да, ‒ Кицунэ подошла к преподавателю и начала ощупывать её позвонки. ‒ Никак не пойму, что они тогда могли нащупать… О, подождите!

Уайтфокс подбежала к дивану и достала из своего рюкзака красный маркер, которым любила подчёркивать всё самое главное в своих конспектах, и вернулась к профессору Блэкхорс. Открыв маркер, Кицунэ начала ставить красные точки прямо на выпирающих позвонках преподавателя.

‒ Теперь разогнитесь, ‒ попросила девушка.

Рыжеволосая женщина выпрямилась и красные точки чётко показывали размещение позвонков в её позвоночнике.

‒ Вот, ‒ Кицунэ указала на небольшую с-образную правостороннюю деформацию в грудном отделе позвоночника. ‒ Сколиоз первой степени.

‒ Умно, ‒ сказала профессор. ‒ Очень умно, что ты воспользовалась маркером. А если маркера нет под рукой? Вам нужно научиться определять сколиоз на глаз или в крайнем случае на ощупь. Так что будем учиться! И если вам моё дряхлое тело не по вкусу, то завтра к нам на занятия придут Воины с первого курса! Как вам такое?

Ким и Джинсу покраснели от такой мысли. А Кицунэ обрадовалась:

‒ Уж я им косточки пересчитаю!

Преподаватель и юная леди Уайтфокс засмеялись глядя друг на друга.

‒ Они обе сумасшедшие, ‒ прошептала Ким Бхумике.

‒ Так. А кто мне заговорит нательную майку? ‒ радостно спросила профессор Блэкхорс. ‒ Юная леди Джинсу! Вы сегодня единственная, кто не применял формулу! Держи!

И рыжеволосая женщина бросила майку Ким. Девушка её поймала и брезгливо держа подальше от себя одними пальчиками, стала лицом на восток, встряхнула майку три раза и прошептала формулу от сколиоза, что сегодня на лекции диктовал им профессор Пхён-Джуно.

Глава 44. Поединок

Ким Джинсу и Бхумика Кханделвали после практики побежали в кафе – у них был весь вечер свободный. А Кицунэ Уайтфокс, выйдя из Женской Башни, посмотрела на противоположное здание – Рыцарские палаты.

Перед девушкой стояла дилемма: идти на йогу или идти на поединок. Если не отправиться на йогу, то могут исключить из Факультета Целителей, а Кицунэ слишком много сил потратила на то, чтобы попасть сюда. Если не явиться на поединок, то можно опозориться на весь Кикладский университет – сама ведь бросила вызов этому мудаку Диего. Так что же выбрать?

Уайтфокс посмотрела в противоположную сторону от Паласа, туда, где находилась пещера. Где-то там гуру Риши Бхаджан ждёт её. «Спокойствие. Умиротворение. Гармония и просветление. Это всё не про меня», ‒ подумала Кицунэ и направилась к Рыцарским палатам.

В зале для борьбы было шумно, и когда Уайтфокс вошла туда, то была сильно удивлена тому, сколько людей собралось. По периметру зала толпились студенты, а Альварес стоял с каким-то невысоким пожилым мужчиной азиатской национальности и разговаривал с ним. Откуда ни возьмись появились Персик и Тассия.

‒ Кицунэ! ‒ воскликнула Брайт. ‒ Ты как? Готова к сражению?

Но девушка не успела ответить, потому что Мидори кинулась на неё:

‒ Почему ты не сказала мне, что ради моей чести вызвала Диего на поединок? Да и какая там честь?! Это зонтик, Кицунэ! Зонтик!

‒ Вот и буду драться за честь твоего зонтика, ‒ рассмеялась зеленоглазая девушка.

‒ Да ты хоть головой думаешь?! ‒ не унималась Персик. ‒ Он парень с даром Воина! И свой дар он развивает каждый день. А ты нет! Ты распыляешься на всё и ничего не прорабатываешь до конца! Как ты с ним собираешься драться?

‒ Какам к верху, ‒ буркнула Кицунэ и направилась по привычке в подсобку со снаряжением, чтобы переодеться.

‒ Уж и не сомневаюсь, что ты будешь валяться на полу какам к верху. А ты куда собралась? ‒ спросила Мидори.

‒ В подсобку. Переодеваться, ‒ ответила Уайтфокс, оборачиваясь.

Персик закатила глаза:

‒ Ты теперь Целитель. У тебя есть шкафчик в раздевалке.

‒ Дэ-э-э?


Раздевалка чем-то напоминала библиотеку, только вместо стеллажей с книгами стояли шкафчики с одеждой, а между рядами шкафчиков – скамейки. Потолок раздевалки был расписан сюжетами Фермопильского сражения[36].

‒ Целители переодеваются вот там, ‒ указала направление Тассия.

Кицунэ прошлась по рядам и, к своему вящему удивлению, нашла шкафчик подписанный, как «Кицунэ Уайтфокс».

‒ Почему столько людей в зале борьбы? Разве не должны были быть только секунданты и судья? ‒ спросила зеленоглазая девушка, переодеваясь в спортивные штаны.

‒ Да это Альварес на каждом углу кричал,что побьет сегодня ка́хотоса, ‒ недовольно проворчала Персик. ‒ Вот все и припёрлись посмотреть на это зрелище. Говорят, что в Кикладском университете давно не было поединков.

‒ Вот чёрт! Значит, профессор Пхён-Джуно знает уже, ‒ расстроилась Уайтфокс.

‒ Да, Целители не имеют права наносить повреждения другим людям, ‒ с досадой произнесла Мидори.

‒ Но ты же не просто Целитель, ‒ сказала Тассия. ‒ Ты – ка́хотос. Это другое.

‒ Да, но учусь-то я на Факультете Целителей, ‒ проговорила Кицунэ, запихивая плащ, рюкзак и сапоги в свой шкафчик. Одета была девушка, как и на сражениях с Шизо, в лёгкие спортивные штаны и белую рубашку.

‒ Персик, будешь моим секундантом? ‒ спросила Уайтфокс по пути к залу борьбы.

‒ Ну, раз ты защищаешь честь моего зонтика, то буду, ‒ улыбнулась Мидори.

‒ Спасибо, ‒ улыбнулась в ответ Кицунэ.

Выйдя из раздевалки в зал, Тассия не пошла к Даниэлю, который, кстати говоря, стоял среди толпы вместе с Хируми, а осталась стоять в сторонке одна. Кицунэ же с Персиком направились к Диего и пожилому мужчине в центре зала. Толпа загудела, а потом самостоятельно стихла.

Подойдя, Уайтфокс совершенно спокойно и с серьёзным лицом сделала одзиги и представилась. Мидори следом за подругой тоже сделала одзиги… так, на всякий случай. Диего высокомерно ухмыльнулся. А вот пожилой мужчина приветственно поклонился в ответ и сказал:

‒ Здравствуйте, леди. Меня зовут профессор Кэйташи Хаттори. Я – декан Факультета Воинов. Услышав, что намечается поединок чести, предложил свои услуги в качестве судьи. Прежде всего, я хотел бы уточнить, юная леди Уайтфокс, осведомлён ли ваш декан об этом поединке?

Кицунэ покраснела:

‒ Нет. Профессор Пхён-Джуно не знает об этом. По крайней мере я ему не говорила.

‒ Очень жаль. Так как вы не Воин, то без разрешения вашего декана поединок не возможен, ‒ произнёс профессор Хаттори.

Толпа возмущённо загудела.

‒ Но я слышал, что вы ка́хотос. И у вас есть силы Воина. Юный лорд Шизо уверял, что драться вы умеете. Это так? ‒ не обращая внимания на толпу, проговорил декан.

‒ Да, профессор. С двенадцати лет я занималась айкидо. А теперь тренирую свои способности Воина, ‒ ответила Уайтфокс. ‒ По мере своих возможностей.

‒ Если честно, мне очень любопытно посмотреть, как дерётся Целитель, обладающий силой Воина, ‒ сказал профессор Хаттори. ‒ Если вы не против, давайте изменим условия поединка: сражение будет не до первой крови, как того хотел юный лорд Альварес, а до первого падения. Кто первый окажется на полу, тот и проиграл. Из оружия: ничего режущего или колющего. Можно взять деревянные катаны. Как смотрите на такое предложение?

Кейташи Хаттори смотрел непосредственно на Кицунэ Уайтфокс. А Диего сохранял невозмутимость. Похоже, что они всё это заранее обговорили, и теперь требовалось только согласие Кицунэ.

‒ Хорошо. Я согласна, ‒ ответила Уайтфокс.

Профессор Хаттори засиял:

‒ Отлично! Вот и договорились. Я так понимаю,что эта леди ваш секундант?

‒ Персик Мидори, ‒ представилась прелестница.

‒ А твой где? ‒ спросила Кицунэ у Диего.

Альварес безразлично окинул взглядом одногруппников и ответил:

‒ Тим Стимкер.

Из толпы вышел худенький парень, астенического телосложения, с тёмными короткими волосами и прямоугольными очками на карих глазах. Подпихнув к переносице очки указательным пальцем, Тим сказал:

‒ Как секундант, я настоятельно рекомендую закончить этот бессмысленный спор мирно и разойтись по домам.

Толпа снова неодобрительно загудела. А Кицунэ еле сдержала смех, так как Тим своей манерой общения напоминал больше Бакалавра или, в крайнем случае, Философа, но отнюдь не Воина. Невероятно, но факт: на щупленькой груди Стимкера красовался значок в виде золотого щита, на котором были скрещены два серебренных клинка.

‒ Что скажете, дуэлянты? ‒ улыбаясь, спросил декан.

Уайтфокс глянула на высокомерное лицо Альвареса, и безапелляционно заявила:

‒ Я отказываюсь идти на примирение.

‒ Я тем более, ‒ произнёс Диего.

‒ Ну, что ж, ‒ проговорил профессор Хаттори. ‒ Это поединок чести. И я буду следить за тем, чтобы поединок прошёл честно. Не будет ударов в спину. Вы не будете бросать что-либо друг в друга. Вы можете использовать только то оружие, что у вас в руках. Поединок продлиться до первого падения. Можете взять оружие и ждите моего сигнала.

Персик и Тим отправились в подсобку со снаряжением и принесли оттуда деревянные катаны. Кицунэ и Диего приняли их, слегка поклонились друг другу, как того требовал этикет, и приняли стойку. Мидори и Стимкер отошли подальше. А профессор Хаттори хлопнул в ладоши, как сигнал к началу поединка.

Сначала ничего не происходило. Ни Уайтфокс, ни Альварес не двинулись с места. Кицунэ не хотела нападать первой, потому что не знала, как сражается Диего. В этом плане у Альвареса было преимущество. Наверное, подумав о том же, парень ухмыльнулся, замахнулся катаной и кинулся на Уайтфокс. А она… увернулась. Тогда Диего снова напал, и Кицунэ снова увернулась. И снова, и снова, и снова.

Зрители начали роптать: «Что это за танцы?» ‒ «Почему она не сражается?» ‒ «Что за бред? Так не интересно!»

А Уайтфокс кружилась и наблюдала, как Альварес двигается, как держит меч, как нападает, с какой силой и скоростью. Диего уже начал выходить из себя:

‒ Уайтфокс! Ты же хотела поединок!

‒ Верно, ‒ Кицунэ ухмыльнулась, грациозно махнула катаной и напала на противника. Тот заблокировал удар и откинул девушку от себя со всей силы. Такое было раньше с Даниэлем. И тогда она упала спиной прямо на пол. Но в этот раз трюк не сработал – девушка быстро переставляла ноги, идя задом наперёд, чтобы удержать равновесие. И ей это удалось. Раздосадованный, что приём не получился, Диего бросился на Кицунэ, но в самый последний момент она снова увернулась. Не ожидавший такого, Альварес пролетел мимо и по инерции чуть не зарылся носом в пол, но парень успел выставить деревянную катану перед собой и она, словно костыль, не позволила ему упасть.

Выпрямившись и развернувшись, Диего со злостью посмотрел на Кицунэ. А она улыбнулась, стала в стойку и поманила пальчиком. Альварес сразу же кинулся на неё, но был уже осторожнее. Схлестнувшись клинками, Воин начал расчётливо наносить каждый удар, а ка́хотос успевала только отбиваться. Вдруг Диего резко замахнулся, нацелившись в голову. Кицунэ увидела, как катана летит прямо ей в лицо, и пригнулась, услышав рассекающий свист над головой. Воспользовавшись нижней позицией Уайтфокс ударила противника катаной в бок. Альварес отскочил в сторону, держась за ушибленное место. Толпа довольно загудела.

Девушка решила не сдавать позиций и набросилась на Воина. Кицунэ не заметила, как Диего перестроился и ударил деревянным мечом прямо в грудь. Это было больно. Но главное, что Уайтфокс удержалась на ногах. Хорошо ещё, что он не попал по кулону, который висел на серебряной цепочке под рубашкой. Альварес же, не щадя, продолжил наносить удары, а Уайтфокс отбиваться от них.  В груди у девушки отдавалась глухая боль. Она начала уставать и задыхаться. Всё-таки Кицунэ слишком много расходовала праны для снятия удушья у профессора Блэкхорса. А снять боль от удара во время боя не было времени и возможности. Но в голове, как мантра, вертелась формула: «Во имя сил Вселенной и силы Духа. Боль ушла, кровь стоит, всё цело, чтоб ничего не болело. Да будет так. Всегда».

И тут во время такой ментальной мантры, в разгар поединка, Уайтфокс почувствовала, как под рубашкой от кулона исходит горячее тепло и распространяется по всей груди. Боль от удара моментально прошла. Девушка не ожидала такого эффекта от своего артефакта и от растерянности ослабила защиту. Диего воспользовался моментом и, рассекая катаной, ударил по подколенной ямке. Ноги у Кицунэ подогнулись, и она упала. Толпа ликующе взревела. А профессор Хаттори объявил:

‒ Падение! Поединок окончен. Победил юный лорд Альварес!

Диего глянул на лежащую Кицунэ и изрёк:

‒ Знай своё место, Уайтфокс.

Девушка, не постеснявшись присутствия преподавателя, показала ему неприличный жест и встала. Декан сделал вид, что ничего не заметил, но всё же попросил:

‒ Согласно закону поединка, вы должны стать друг напротив друга и поклониться в знак уважения.

‒ Какое может быть уважение? Я ведь победил!

‒ Этого требует кодекс Воина, ‒ гневно сверкнув глазами, произнёс профессор Хаттори.

‒ А ещё в Кодексе говориться, что в поединке чести победитель получает оружие побеждённого. Вот только деревянная катана мне ни к чему, ‒ небрежно брякнул Диего.

‒ У Уайтфокс есть серебряный кинжал! ‒ крикнула Хируми.

‒ Вот как? ‒ обрадовался Альварес.

‒ Сражение было не на кинжалах, ‒ зарычала Кицунэ, и на своей коже она почувствовала яростный жар Воина. А весь вид её говорил, что за свой кинжал она убьёт любого.

‒ Остынь, Уайтфокс, ‒ ощетинился Диего. ‒ Мне достаточно твоего унизительного поражения.

Альварес резко развернулся и ушёл в сторону раздевалки. Стимкер и несколько одногруппников последовали за ним.

‒ Вывеска дурака ‒ гордость, ‒ произнёс декан, глядя вслед Диего, а потом повернулся к Кицунэ и сказал: ‒ Юная леди Уайтфокс, вы достойно сражались. Я бы сказал стратегически. Мне интересно, на что вы ещё способны. Не хотели бы вы перейти учиться на мой Факультет?

‒ Благодарю, профессор Хаттори, ‒ Кицунэ была удивлена, ‒ но я давно всё взвесила и выбрала путь Целителя.

‒ Что ж… Очень жаль. Но если передумаете, то приходите сразу же ко мне. После окончания университета я помогу вам устроиться в Министерство обороны.

‒ Спасибо. Это щедрое предложение. Но пока что я не намерена отступать от намеченной цели, ‒ ответила Уайтфокс.

На лице декана отразилась скрытая досада, он сдержано попрощался и ушёл.

Толпа начала расходиться, обсуждая увиденное. Даниэль хотел было подойти к Кицунэ, но Хируми повисла на нём и что-то тараторила. Шизо смотрел на неё, хмурился, но всё же потом пошёл вместе с ней к выходу из зала борьбы. Мидори и Брайт подошли к Уайтфокс.

‒ Что это было в конце поединка? Ты поддалась ему, что ли?! ‒ гневно выпалила Персик.

‒ Нет! ‒ возмутилась Кицунэ. ‒ Я отвлеклась на свой артефакт. А в бою одно мгновение невнимательности может стоить жизни.

‒ И что же с твоим артефактом не так? ‒ спросила Тассия.

‒ Он сам меня излечил от боли в груди после удара, ‒ ответила полушепотом Уайтфокс.

‒ Этого не может быть! Артефакты не имеют разума, ‒ произнесла Персик. ‒ Это просто искусственно созданные носители энергии или проводники твоей собственной энергии. Вот и всё.

‒ Значит, мой кулон ‒ это носитель чьей-то энергии, которая меня излечила, ‒ проговорила Кицунэ, глянув на часы. ‒ О! Мне нужно ещё с кое-кем увидеться и попросить у него прощения. Дважды. А вы идите в общую библиотеку. Я позже к вам присоединюсь.

‒ Что ты снова натворила, пройдихвостка? ‒ скрестила руки Мидори.

‒ Позже расскажу, ‒ махнула рукой Уайтфокси, выбежав из зала борьбы, помчалась по коридору спортивного комплекса.

Ещё в начале года Кицунэ заинтересовалась планом Белого замка, особенно тем, как преподаватели вышли из пещеры после общеуниверситетского собрания. Оказывается, что из пещеры ведут четыре подземных прохода: один – в Палас, второй – в Женскую Башню, третий – в Рыцарские палаты, а четвёртый – куда-то в лес. Открыв дверь в конце коридора, девушка попала в третий проход, который был красиво освещён современной подсветкой. Идя по нему, Кицунэ прокручивала в голове предложение профессора Хаттори учиться у него на Факультете с дальнейшим престижным трудоустройством.

«Более двух месяцев назад я выступала в пещере на общеуниверситетском собрании и прямо с трибуны заявила, что не хочу учиться на факультете Бакалавров, но никто и ухом не повёл, ‒ думала про себя девушка. ‒ А теперь, когда я чего-то сама начала добиваться, они обратили на меня внимания. Получается, что люди хотят развивать то, что развивается. Просиди я безропотно на факультете Бакалавров, то никто бы и не знал на что я способна, никто бы во мне не разглядел ни Воина, ни Целителя… Более того, всем было бы наплевать на меня. Зато сейчас всё по-другому. Всё-таки стоит рвать жопу во всех четырёх направлениях и дальше развивать свою мультистрастность. На пересечении различных способностей человек становится более значимым и заметным, чем, если развивает в себе что-то одно».

Подземный проход закончился, и Кицунэ Уайтфокс вошла в пещеру.

__________________________________________________________________________________________________________________________

[36] Фермопи́льское сраже́ние ‒ сражение всентябре 480 года до н. э. в ущелье Фермопилы между греками и персами, известное благодаря фильму«300 спартанцев».

Глава 45. Гуру

Пещера была полна причудливых наростов и таинственных хитросплетённых ходов, но основной проход в огромный зал был подсвечен в тон природного оттенка пещеры, что создавало волшебную атмосферу. В центре зала, прямо под каменным куполом, сидела одинокая человеческая фигура в позе лотоса и в белом одеянии. Похоже, что Риши Бхаджан медитировал. Кицунэ Уайтфокс даже остановилась в нерешительности. Ей не хотелось мешать ему, и в то же время она была поражена, что гуру всё ещё здесь, будто ждёт её.

Вздохнув, Кицунэ взяла в одной из ниш коврик для йоги, подошла к Риши Бхаджан, расстелила напротив него коврик и села в позицию сэйдза [37]. Гуру сидел с закрытыми глазами и, казалось, не заметил появления девушки.

«Я пришла извиниться, а теперь не знаю, что делать», ‒ подумала Уайтфокс, рассматривая сидящего напротив мужчину. Он был индусом в преклонном возрасте. Всё его лицо было испещрено морщинами, а борода и усы седые, зато брови густые и чёрные.

Наверное, почувствовав на себе внимательный взгляд, Риши Бхаджан открыл тёмно-карие глаза и тоже посмотрел на Кицунэ. Спохватившись, что наконец-то гуру заметил её, девушка склонилась в сайкэйрэй[38] и сказала:

‒ Учитель, прошу прощения за то, что опоздала на ваше занятие и за то, что сегодня утром вообще не явилась на него.

Он протянул к ней руки и, взяв её за плечи, поднял из поклона, потом сложил свои руки в "намасте" [39][sup] [/sup]и произнёс:

‒ Я вижу в тебе смятение. Не нужно беспокоиться. Я не сержусь на тебя. Многие духовные практики начинаются с прощения. По идее прощение ‒ это когда один набедокурил (например, как ты сейчас), а другой всё взвесил и великодушно решает простить. Ведь так?

Кицунэ обескуражено кивнула.

‒ На самом деле каждый человек всегда делает наилучший выбор из всех доступных в данный момент. Вся система – ум, тело, душа… всё, что угодно – просчитывает невероятное количество вариантов поведения и выдают… один. Нет ошибки, нет промаха. Никогда. Что бы каждый из нас ни сделал, это лучший вариант из всех возможных. Все твои мысли, что ты могла бы поступить иначе, это умозаключение приходящие позже, когда уже всё совершилось и опыт получен. А тогда, в тот момент – нет, ты не могла поступить иначе.

Уайтфокс сидела, как громом поражённая. «А могла ли я поступить иначе? Мысли были, что могла. Но на самом деле, я не могла не пойти на поединок», ‒ пронеслось в голове у девушки.

‒ Так вот, если человек выбрал самый оптимальный для него вариант и, в принципе, не мог иначе ‒ за что его винить, а потом прощать? ‒ задал риторический вопрос Риши Бхаджан.

‒ Что значит «не мог иначе»? Вы так говорите, будто у нас нет выбора, ‒ недоумевала Кицунэ.

‒ Совершенно верно! Иллюзорность выбора легко проследить логически. Нам кажется, что мы выбираем сами всё, что в голову взбредёт. Можем сомневаться, взвешивать и спонтанно выбрать что-то неожиданное. Акт чистого творчества, так сказать. Но на самом деле каждый наш выбор заранее предопределён примитивнейшим алгоритмом: выбор всегда падает на лучшее ощущение. И каждое решение подчиняется этому правилу без исключения. Например, ты решаешь: выучить материал или отдохнуть. Допустим вариант отдыха омрачается

страхом провала, а вариант «выучить материал» окрашивает предвкушение успеха. Ум сравнивает эти два тоннеля реальности и рефлекторно тяготеет к лучшему. Вся наша жизнь такая череда реакций в сторону лучшего. Точнее в сторону, которая кажется лучшей в эту секунду. Реальность непрерывно меняется, и наш ум рефлекторно меняется от представления о лучшем. Поэтому нас магнитит то в одну сторону, то в другую.

‒ Значит, если меня предали… или, например, мой жених мне изменил с другой девушкой, то это его наилучший выбор действия в тот момент? И по-другому он поступить не мог? ‒ обескуражено поинтересовалась Уайтфокс.

‒ Именно так. И ты должна принять этот факт. К тому же… Что бы ни произошло в твоей жизни, ты, должно быть, об этом просила. И ты, должно быть, просила об этом с определённой целью, ‒ ответил гуру.

‒ Ничего такого я не просила, ‒ пробормотала девушка, обижено.

‒ Только потому что ты этого не осознаёшь, ещё не значит, что ты об этом не просила. Любой человек или какое-то событие в твоей жизни это ничто иное, как урок для твоей души. Обидевшие тебя люди в большинстве случаев вовсе не являются твоими непримиримыми врагами,

они просто играют свои роли ‒ точно так же, как и ты играешь свою роль в жизни кого-то еще. Подумай над этим на досуге. А сейчас я научу тебя выполнять крию для Муладхары-чакры.

‒ Что такое крия? ‒ спросила Кицунэ.

‒ Это последовательности упражнений, направленных на достижение конкретного эффекта, ‒ произнёс Риши Бхаджан. ‒ Каждая крия включает статические и динамические упражнения, замки, дыхательные упражнения, пение мантр, выполнение мудр. Существует огромное количество крий, имеющих разное воздействие. Например, Набхи-крия создана для усиления пупочного центра и нормализации работы кишечника. Существуют также крии для баланса полушарий головного мозга, облегчения боли в спине, усиления ауры. Во время занятий большое значение уделяется осознанию того, как меняется внутреннее состояние тех процессов, которые происходят в теле. Ну, а теперь давай настроимся на практику с помощью мантры «онг намо гуру дев намо».

Кицунэ Уайтфокс поначалу было очень сложно. Несмотря на то, что девушка почти каждый день занималась физическими упражнениями, развивая свой дар Воина, её тело всё равно во время йоги было словно деревянное. А когда она пела мантры, в голове проносились мысли: «Это бред какой-то!» ‒ «Я, наверняка, выгляжу, как идиотка!» ‒ «По мне психушка плачет». От этого голос у Кицунэ был тихий, а дыхания хватало совсем на чуть-чуть. Ещё сам комплекс упражнений её жутко раздражал. Вот прям бесил сильно! Но Уайтфокс старалась держать себя в руках. Уже через полчаса, где-то к середине крии девушка из-за перенапряжения и монотонности готова была убить гуру. Апофеоз наступил во время медитации «хар», который выводил Кицунэ из себя окончательно ‒ ей хотелось орать и биться головой об пол. Выдержав все мучения и преодолев все испытания при выполнении крии, девушка наконец услышала от гуру, что занятия по «Медитации и йоге» закончены.

Пропотевшая и выжатая, как лимон, Кицунэ свернула коврик, попрощалась с Риши Бхаджанам и вышла из пещеры в третий проход к Рыцарским палатам. «Больше не пойду на йогу, ‒ думала Уайтфокс, зайдя в женскую раздевалку. ‒ Тело до сих пор дрожит от перенапряжения. Я жутко устала, а мне ещё в библиотеку идти. Как мне заниматься после такой нагрузки?»

Подойдя к своему шкафчику, девушка разделась и пошла в душ. Простояв пять минут под горячим дождиком, она переключила его на контрастный, чтоб немного взбодриться.

После душа Кицунэ вернулась к своему шкафчику, взяла в руки мокрую от пота рубашку и поняла, что надевать-то нечего. Запихнув рубашку и спортивные штаны в рюкзак, девушка надела на голое тело свой чёрный университетский пиджак ‒ из-за чего рубиновый рулон на длинной серебряной цепочке оказался на самом виду.  Уайтфокс оделась, обулась, схватила свой рюкзак и пошла в Палас. Уже по дороге в главное здание Белого замка девушка почувствовала изменения в теле: сила, лёгкость, ощущение подъема и высокого уровня энергии. А ещё приятная упругость в мышцах! Взлетев по широким ступеням в холл замка, девушка остановилась в пустынном фойе, осмотрелась, а потом быстро поднялась на пятый этаж Целителей.

Профессор Пхён-Джуно ещё был в своём кабинете и на стук в дверь ответил «Войдите». Дверь отворилась и в комнату впорхнула Кицунэ Уайтфокс.

‒ Дедушка Кан! Простите, что не сказала вам про поединок чести. Не исключайте меня из Факультета! Всё вышло спонтанно. Мне очень жаль, ‒ затараторила девушка.

Декан откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на позднюю гостью и сказал:

‒ Никто тебя не собирается исключать. Но про поединок ты всё же могла меня уведомить. А то я чувствовал себя старым дураком перед профессором Хаттори. И кто же победил? Воин или Целитель?

‒ Воин, ‒ грустно ответила Уайтфокс.

‒ Как и ожидалось. Негоже Целителю проявлять жестокость, ‒ произнёс профессор Пхён-Джуно, а потом посмотрел на форму девушки и спросил: ‒ Кицунэ, где твоя рубашка?

‒ Я вся пропотела после выполнения крии для Муладхары. Не волнуйтесь, дедушка Кан, пиджак носят и на голое тело. Главное, чтобы он ничего лишнего не продемонстрировал окружающим. Для этого пиджак должен быть плотно застегнут. Вот как мой.

И Уайтфокс покрутилась, сверкнув рубином в очень глубоком декольте. Профессор Пхён-Джуно прикрыл глаза и устало проговорил:

‒ Кицунэ, ты в стенах университета, а не на светском мероприятии принца Базза. Не нужно вертеть тут своими прелестями. И… Кстати, я согласен с твоей бабушкой. Фамильные ценности должны оставаться внутри клана, и тебе придётся отдать Рэдфоксам их кинжал и кулон.

Девушка перестала крутиться, остановилась и упрямо сжала кулаки:

‒ Кинжал и кулон мои. Это не обсуждается. И… О! Дедушка Кан, скажите, может ли артефакт самостоятельно исцелить своего хозяина?

‒ Самостоятельно? ‒ удивился декан Целителей. ‒ Нет. Это вряд ли. Но есть артефакты, заряженные энергетикой Целителя. Например, чудотворные иконы. Они помогают, потому что их либо пишут Целители, либо перед ними часто молятся Целители. В капелле Белого замка все иконы чудотворные.

‒ Правда? Не знала об этом. А зарядить можно любой предмет?

‒ Да, любой. Но есть вещи, которые легкоз аряжаются, а есть которые с трудом. Например, лучше всего заряжается вода. Есть правда мёртвая вода. Её зарядить невозможно. А вот обычная питьевая ‒ очень даже легко.

‒ А металл и драгоценные камни?

Профессор Пхён-Джуно скользнул взглядом по глубокому декольте Кицунэ. И девушка моментально прикрылась руками:

‒ Куда вы смотрите, профессор?!

Декан нахмурился:

‒ На твой кулон, естественно. Кицунэ, я уже стар для таких игр. И вообще… Мне показалось или ты сейчас намекаешь, что кулон Рэдфоксов заряжен целительной силой?

‒ Вам показалось, ‒ обиженно брякнула Уайтфокс. ‒ Но, допустим, я хочу его зарядить. Что для этого нужно сделать?

‒ Рубин заряжается во время четвёртой фазы Луны. И там целый ритуал проводится. Долго объяснять. Подобные ритуалы вы будете изучать на шестом курсе.

‒ Только на шестом?! ‒ воскликнула девушка.

‒ Не всё и сразу, Кицунэ. Наберись терпения. А пока что тебе нужно знать, как работает кишечник и опорно-двигательный аппарат. Кстати, как тебе гуру Риши Бхаджан? Вы с ним нашли общий язык?

‒ Он странный. Говорит странные вещи. Проводит странные занятия, во время которых хочется убивать и плакать, плакать и убивать, ‒ ответила Кицунэ. ‒ Но проходит некоторое время после его занятий и… ощущаешь себя всемогущей!

Профессор Пхён-Джуно рассмеялся:

‒ Так вот как на тебя действует кундалини-йога! Сбалансированная Муладхара дарует чувство уверенности и стабильности.

‒ Но делать крии очень-очень тяжело! Можно я не буду ходить на «Медитацию и йогу»? ‒ заскулила Уайтфокс.

‒ Нет, Кицунэ. Комплекс этих упражнений обязателен для Целителей!

Девушка обессилено застонала.

‒ Тогда… Дедушка Кан, разрешите мне участвовать в тренировках и поединках с Воинами.

‒ Я не могу тебе этого позволить. Сила Воина и сила Целителя противоположны друг другу и по своей сути несовместимы. У тех ка́хотосов, что использовали эти два дара одновременно, со временем наблюдалось раздвоение личности.

Кицунэ была ошеломлена этой новостью:

‒ И что же мне в таком случае делать?

‒ Посвятить свою жизнь Целительству. Ты ведь не просто так выбрала мой Факультет?

‒ Что-то не сходится, ‒ пробормотала Уайтфокс. ‒ Почему же Варнава Великая предрекла появление тринадцатого воина?

‒ А почему ты подумала, что это про тебя?‒ спросил профессор Пхён-Джуно.

‒ Не знаю, ‒ задумчиво ответила девушка. ‒ Но я обязательно разберусь про меня это или нет. И если всё-таки про меня, то, возможно, есть способ избежать раздвоения личности.

Попрощавшись с деканом, Кицунэ поспешила в общую библиотеку на первом этаже.

В дальнем углу читального зала, сидя за столом, спала Тассия Брайт, а Персик Мидори обложилась учебниками и изучала манускрипт Войнича. Кицунэ подошла к ним и села за тот же стол напротив прелестницы.

‒ Ты что-то долго, ‒ сказала Персик, оторвавшись от манускрипта. ‒ Я уже забеспокоилась и начала думать, что ты снова укатила в закат к Тёмному замку.

‒ Я подумывала об этом, ‒ улыбнулась Кицунэ.

Тассия тут же проснулась и отлепила свою пухлую щёчку от книги, которая служила ей подушкой, и пробормотала:

‒ Привет, Кицу-Кицу.

‒ Кстати, о «Кицу-Кицу»! Вы не общались с Даниэлем? ‒ спросила Уайтфокс, открывая рюкзак и доставая оттуда конспекты и ручку.

‒ Общались, ‒ зевнув, ответила Брайт. ‒ Он тебя не дождался.

‒ И? ‒ удивилась Кицунэ. ‒ Ты больше не обижаешься на него, Тасс?

‒ Нет, ‒ произнесла Тассия, непроизвольно натягивая рукава на запястии. ‒ Он, конечно, классный, но девушки мне нравятся больше.

‒ Даниэль переживал за тебя, Кицунэ, ‒ проговорила Мидори. ‒ Он искал тебя, чтобы поддержать после поражения. И просил передать извинения, что не смог подойти сразу после поединка.

‒ Какой он всё-таки милый. Но мне нужно будет с этим засранцем лично поговорить, ‒ ответила Уайтфокс, просматривая бумаги, что дал ей сегодня на лекции профессор Пхён-Джуно, ‒ и завтра мне такая возможность предоставится!

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

[37] Сэйдза – в японской культуре сидячая позиция, которая используется во всех формальных ситуациях.

[38] Сайкэйрэй – в японской культуре «благоговейный» или «почтительный» поклон от 45° до 70°, выражающий глубочайшее уважение или раскаяние.

[39] Намасте́ ‒ индийское и непальское приветствие, произошло от слов «намах» ‒ поклон, «те» ‒ тебе. Намасте как жест представляет собой соединение двух ладоней перед собой.

Глава 46. Даниэль

Ноябрьское утро. Дождь тоскливо моросил и крупными каплями стекал по стёклам автобуса. Уайтфокс сидела вместе с Брайт и Мидори на заднем сидении, смотрела сквозь серую пелену на мелькавшие скалы и горы острова Тирра и периодически зевала. Она снова не выспалась. Просидев до закрытия библиотеки над книгами по Целительству, а в коттедже 505 над расшифровкой манускрипта Войнича, Кицунэ заснула только под утро. Казалось бы, что раз нет заданий от Факультета Бакалавров, то времени на отдых будет больше, но программа по особым специальностям с каждым месяцем становится всё сложнее и сложнее, а время убегает всё быстрее и быстрее, как песок сквозь пальцы.

Даниэля, как и Хируми, в салоне автобуса не было. Хотя Камура поднялась ни свет ни заря и что-то готовила на кухне, а потом ушла раньше всех. В последнее время между Кицунэ и Хируми возник взаимный игнор. И похоже, что обеих это устраивало.

Автобус выехал из очередного горного туннеля, и над ним навис огромный Белый замок. Хмурое утро словно не коснулось его великолепия. Стройный, бело-искрящийся замок с множеством тонких окон и синими крышами возвышался на фоне неприступных скал.

Кицунэ снова зевнула. Первым занятием у неё была «Медитация и йога». И мысли об криях заставлял Уайтфокс ещё больше зевать. Это как раз был тот случай, когда спать хотелось больше, чем жить.

Попрощавшись у Паласа с подругами, Кицунэ поплелась к Рыцарским палатам. В раздевалке переодевались Ким Джинсу и Бхумика Кханделвали и о чём-то весело болтали. Когда к ним подошла Уайтфокс, обе почему-то замолчали, а потом быстренько собрались и ушли в сторону пещеры. Кицунэ сама себе пожала плечами и подумала: «Ну, что ж… Я не драхма [40], чтобы нравится всем».

Для занятия йогой девушка принесла удобные белые брюки и белый топ. Переодевшись, Уайтфокс тоже пошла к пещере.

В огромном зале со сталактитами, сталагмитами и сталагнатами уже сидели на ковриках Ким, Бхумика и гуру Риши Бхаджан. Кицунэ тоже взяла из ниши коврик, расстелила позади всех и села в позу лотоса. Мышцы после вчерашнего занятия приятно побаливали.

Увидев, что все Целители первого курса явились, гуру заговорил:

‒ У меня для вас новость. Новость шикарная… ‒ и сделал драматическую паузу.

Кицунэ решила пошутить и пробормотала:

‒ Мы все умрём.

‒ Кто это сказал? ‒ встрепенулся Риши Бхаджан.‒ А! Кицунэ… Умничка! Да, юные Целители, это и есть главная новость: мы все умрём.

Уайтфокс захихикала. Наверное, сказывалось недосыпание. Потому как Ким и Бхумика сидели спокойные и сосредоточенные.

‒ Это реально. Это реально та новость, которая улучшает жизнь, ‒ проговорил гуру. ‒ Я сейчас скажу банальную фразу, которая вам знакома, но её нужно озвучить: действительно, факт неминуемой смерти наполняет смыслом саму жизнь. И в общем-то только этот факт и наполняет смыслом жизнь. Необходимость осознавать, что наше время здесь ограничено, необходимость осознавать, что срок, который нам выдан, на самом деле не известен… Вот заметьте, что каждый из нас думает, что умрёт ещё не скоро. То есть это когда-то там произойдёт. Хотя вроде бы: ну, да… действительно, может сбить автомобиль, можно подскользнуться… И тем не менее представление о собственной смерти в основном такое «розовое»: в кругу близких, в уютной кроватке, любимый человек держит за руку. Знаете, у каждого из нас есть эгоистическое желание умереть раньше, чем самый близкий и родной человек. Потому что хочется, чтобы тебя провожали. Например, я своей собственной жене так и говорю: «Давай постараемся так, чтобы я умер первым».

Кицунэ снова захихикала, что даже Ким обернулась и строго на неё посмотрела.

‒ Мы ещё будем рассматривать такой страх, как страх за близких. Но сегодня побеседуем о собственном страхе собственной смерти, ‒ продолжил Риши Бхаджан. ‒ Страх смерти самый иллюзорный, несмотря на то, что он самый естественный из всех возможных страхов. И тем не менее он абсолютно невежественный. Он не был бы невежественным, если бы у нас был выбор: не потерять свою жизнь или потерять. Тогда нужно сделать всё, чтобы не потерять. Но если мы присмотримся, то у нас нет такого выбора. Если вы думаете, что есть способ избавиться от страха смерти, то вы ошибаетесь. Нельзя избавиться от страха смерти, ибо это естественный инстинкт самосохранения. Но! Можно принять тот факт, что вы боитесь смерти. Тонкая грань, но какая колоссальная разница! Духовный человек принимает тот факт, что будет страдать, принимает тот факт, что боится смерти, и принимает тот факт, что многие вещи в жизни он не сможет проконтролировать. Это ваши фантазии, что вся жизнь впереди. У кого-то она воплотится случайным образом, а у кого-то нет. Всё, что у нас

есть, это один день. Само провозгласите жизнь в рамках одного дня. Вы просыпаетесь вместе с солнцем и в течении дня должны выразить себя творчески.  Если вы в разговоре с человеком не хотите возвысить и вдохновить его, лучше не начинайте с ним разговор. Есть ещё одна

радостная новость: мастера́, конечно, поговаривают, но только вы никому не говорите... Это большая тайна… Это я только вам говорю. Поговаривают, что после физической смерти ничего не заканчивается. А теперь приступим к выполнению крии для Муладхара-чакры.

После «Медитации и йоги» Кицунэ Уайтфокс чувствовала себя уставшей и разбитой. Ким и Бхумика напротив, казалось занимались непринуждённо и грациозно, словно с рождения делали такие крии. А после занятий они шли весёлые и энергичные. Кицунэ же плелась до раздевалки, шла в душ, и только после контрастного душа она начинала чувствовать подъем энергии и лёгкость во всем теле.

Лекции по «Целительству» и занятия по английскому языку прошли как обычно без сучка и задоринки. Только Уайтфокс начинала чувствовать себя немного одиноко, так как Джинсу и Кханделвали не желали с ней общаться. На Факультете Бакалавров хотя бы можно было с Хируми препираться, да с Карлом перебрасываться записочками. А тут… Полный штиль и скука скучная. И Кицунэ от безысходности окуналась с головой в процесс учёбы.

Одна отрада: большая перемена и обед в компании подружек Тассии и Персик. Даниэль Шизо же в «Закон бутерброда» не пришёл, равно как и Хируми Камура. «Наверно, они поженились, наплодили целый дом детишек и живут себе счастливо», ‒ подумала Уайтфокс, идя на практические занятия по «Целительству».

Сидя в палате на большом бирюзовом диване и ожидая профессора Блэкхорс, Кицунэ рисовала в своем блокноте полуразрушенный Тёмный замок. Рисование всегда её успокаивало. Именно из-за любви к живописи Уайтфокс хотела поступать на искуствоведа в Провиденс. Но судьба распорядилась иначе. Теперь она заучивает формулы и исцеляет людей своей праной.

Дверь внезапно открылась и в палату вошли двенадцать Воинов первого курса и профессор Блэкхорс. Ким и Бхумика энергично подскочили со своих мест. Кицунэ же осталась на диване и продолжила рисовать, изподтишка наблюдая за Даниэлем Шизо.

‒ Привет, народ! Я привела вам подопытных кроликов, ‒ восторженно произнесла рыжеволосая женщина. В этот раз она была одета в зелёные шаровары и золотистую тунику, поверх которой был небрежно накинут белых халат. А на ногах красовались бабуши[41].

‒ Чего?! ‒ возмутился Диего.

‒ Не волнуйся, красавчик, расчленять мы вас не будем. Может, только распнём, ‒ улыбнулась профессор Блэкхорс. ‒ Поэтому раздевайтесь!

‒ Попробуйте только распять. Одна уже пыталась вчера, ‒ ответил Альварес, глянув на Кицунэ, и одним махом через голову снял свою рубашку. У него оказалось очень красивое накаченное тело. Ким и Бхумика сразу же засмущались. А Кицунэ пробормотав: «Вот чёрт!» ‒ вскочила с дивана и её вывернуло наизнанку прямо на пол белоснежной палаты.

‒ Кицунэ! ‒ позвал Даниэль её по имени и подбежал, снимая на ходу свой пиджак и накидывая его на голову Уайтфокс точно также, как Персик накинула на неё топ тогда в коттедже 410. ‒ Не смотри на него. Только не смотри.

Под пиджаком девушку тут же перестало рвать. Помимо кислого запаха собственной рвоты Кицунэ почувствовала запах Шизо, похожий на запах гваякового дерева, чёрного перца и табака.

‒ О, божечки! ‒ всполошилась профессор Блэкхорс. ‒ Тебе плохо? Кицунэ, ты отравилась? Дай я исцелю тебя!

‒ Нет, её нужно вывести в коридор, ‒ и голубоглазый блондин схватил Уайтфокс за плечи и потащил за собой в сторону двери.

‒ Зачем на коридор?! ‒ кричала профессор, торопясь за ним. ‒ Её нужно срочно исцелить!

Выскочив из палаты, Кицунэ с облегчением вздохнула, а Даниэль снял с её головы свой пиджак. Профессор Блэкхорс вышла за ними следом.

‒ Молодой человек, это что за самоуправство? Я профессиональный Целитель! ‒ кинулась на парня рыжеволосая женщина.

Шизо попятился, бормоча:

‒ Да я ничего… Я просто помог своей подруге.

‒ Профессор Блэкхорс, всё в порядке. Он действительно помог мне, ‒ сказала Уайтфокс. ‒ Меня рвёт каждый раз при виде обнажённых парней.

‒ Серьёзно? ‒ обрадовалась профессор. ‒ Что за странная болезнь у тебя!

‒ Это не болезнь. Это проклятье, ‒ поправила Кицунэ.

‒ Проклятье? ‒ оторопела преподаватель. ‒ Это плохо. Проклятья тяжело снимаются. Особенно, когда не знаешь кем и для чего они наложены.

‒ Это-то я знаю. А вот снять его сможет только тот, кто наложил, ‒ проговорила девушка.

‒ То есть твоим женишком? Тогда тебе не повезло, ‒ сказал Шизо.

‒ Твой собственный жених наложил на тебя проклятье?! ‒ потрясённо произнесла профессор Блэкхорс.

‒ Ага.

‒ Да как же так?! Это же не шутки! Ты Целитель! Тебе работать надо! ‒ возмущалась преподаватель.

‒ О! Тогда отпустите меня с занятий, ‒ попросила Уайтфокс. ‒ Есть один человек… Он обещал найти альтернативный способ, как снять это проклятье. Хочу его навестить. Вдруг он уже что-нибудь нарыл. Всё равно на практике от меня толку не будет. Ведь среди Воинов первого курса одни парни.

‒ Хорошо, ‒ согласилась рыжеволосая женщина. ‒ Но завтра ты осмотришь Ким и Бхумику и скажешь, есть ли у них

сколиоз.

‒ Договорились, ‒ улыбнулась Кицунэ.

‒ Юный лорд Шизо, а вам надо вернуться в палату для медицинского обследования, ‒ повернувшись к Даниэлю, сказала преподаватель.

‒ Хорошо. Только принесу рюкзак своей подружке, ‒ проговорил голубоглазый блондин.

‒ Подружке, значит? Хе-хе, ‒ засмеялась профессор Блэкхорс.

‒ Да-да… Вот только у меня ещё и девушка есть.

Преподаватель и парень зашли в палату. Через минуту Даниэль вернулся с рюкзаком и развернутым блокнотом с рисунками юной

леди Уайтфокс. Отдавая их девушке, парень кивнул на рисунок Тёмного замка:

‒ К нему пойдёшь?

‒ Ого! Как ты догадался? ‒ удивилась Кицунэ.

‒ Ну, я же не дурак! ‒ сказал Шизо.

‒ А, по-моему, дурак, раз встречаешься с Хируми.

‒ Сама дура, раз встречаешься с вампиром!

Парень и девушка стояли на коридоре и яростно смотрели друг на друга. Но Шизо быстро сдулся, как воздушный шарик ‒ не мог он долго злиться на Кицунэ.

‒ Прости, что не подошёл к тебе после поединка, Кицу-Кицу, ‒ произнёс он. ‒ Зачем ты поддалась Альваресу? Я же знаю, как ты дерёшься. Ты могла бы его победить.

‒ Спасибо, что веришь в мои силы, ‒ ответила девушка. ‒ Но я не настолько искусна в борьбе, как ты думаешь.

Даниэль фыркнул:

‒ А профессор Хаттори считает по-другому! Жаль, что ты не выбрала факультет Воинов. Мы бы сейчас учились вместе.

‒ А кто будет залечивать твои раны после сражения? ‒ ухмыльнулась Уайтфокс.

‒ Ким и Бхумика, естественно! К тому же их не рвёт при виде моего потрясающего накаченного тела!

Кицунэ рассмеялась:

‒ Скромности тебе не занимать!

Шизо криво ухмыльнулся ей в ответ, а потом вдруг посерьёзнел:

‒ Не позволяй ему себя кусать, Кицу-Кицу. Если он хоть пальцем тебя тронет, я этого вампирюгу из-под земли достану и повырываю ему клыки!

‒ Хорошо-хорошо, ‒ фыркнула Кицунэ. ‒ Как скажешь.

‒ Я бы обнял тебя, но боюсь, что тебя вырвет, ‒ сказал Даниэль. ‒ Так что просто желаю тебе удачи. И сними уже, наконец, это проклятье!

‒ Спасибо. Постараюсь.

Шизо на прощание поднял руку и скрылся за дверью медицинской палаты.

«Кстати, об удаче!» ‒ подумала Кицунэ, положила левую ладонь на солнечное сплетение и сказала:

– Во имя сил Вселенной и силы Духа. Удача со мной, все беды за спиной. Как захочу, так и будет. Да будет так. Всегда.


_____________________________________________________________________________________________________________________________

[40] Драхма [греч. δραχμή] (истор.) ‒ древнегреческая серебряная и золотая монета.

[41] Бабу́ши‒ кожаные туфли без задников, обычно из тиснёного сафьяна. Один из видов национальной обуви в Марокко, распространены в странах на северо-западе Африки.

Глава 47. И снова Тёмный замок

В лесу и в саду у Тёмного замка безжалостный ветер и дожди сорвали почти всю листву, расстелив под ногами разноцветный ковер – на острове Тирра по такому ковру можно пройтись лишь в ноябре. И именно эти, свежевыпавшие листья и создают тот самый неповторимый запах осени – неописуемый аромат с множеством оттенков.

Ещё темнеть не начало, а за́мок уже возвышался над Кицунэ своей устрашающей чернотой, словно раненный дракон. Кованая железная дверь была заперта. И Уайтфокс с силой постучалась в неё. Вскоре замо́к в двери щёлкнул и, скрепя петлицами, дверь чуть-чуть отворилась,

словно сама по себе, оставляя чернеющую щель. Уайтфокс замерла в нерешительности, а потом тихонько толкнула железную дверь. За ней никого не было. Только кромешная тьма. По спине у девушки пробежал неприятный холодок. Кицунэ сжала кулаки, подумала: «Третий принцип моей жизни: быть смелой и ничего не бояться! Ни смерти, ни бога, ни чёрта…» – шагнула в кромешную тьму и буквально сразу же наткнулась на Тёмного. Он был босиком, чёрная рубашка была незастёгнута, а джинсы явно надеты наспех. Волосы распущены и немного спутаны.

– Ты чё припёрлась в такую рань? – недружелюбно прорычал парень.

– И тебе привет! Какая рань? Вечер уже, – проговорила девушка.

– Я бодрствую ночью, а днём сплю, поэтому для меня рань, – пробурчал Тёмный и пошёл по коридору в сторону кухни.

– Прости. Надо было догадаться, что раз ты вампир, то у тебя день с ночью перепутаны, – сказала Кицунэ, доставая свой смартфон с разбитым экраном, чтобы фонариком освещать себе путь. Несмотря на то, что на острове не было связи, многие всё равно пользовались гаджетами, используя такие приложения как часы, будильник, таймер, секундомер, фонарик, календарь, заметки, расписание, список дел и т.д. Очень полезное устройство.

– Включай хоть иногда мозги. Твоя тупость начинает раздражать, – произнёс Тёмный, войдя на кухню. – Кофе будешь?

– Конечно! – ответила Уайтфокс, садясь за стол и ложа смартфон фонариком вверх. От такого освящения кухня казалась нежилой и неуютной. Кицунэ уже привыкла видеть эту комнату в мистическом мерцании красных свечей.

– Ха! Перебьёшься, – брякнул парень, ставя турку на плиту, засыпая молотый кофе и наливая в неё воду.

– Слушай! Ты всегда такой по «утрам»? Не завидую твоей будущей жене. Вместо бурного утреннего секса будет вот это вот: раздражённое, бурчащее нечто.

Тёмный фыркнул:

– По «утрам» будет кровавая жертва. Это лучше, чем секс.

– А у тебя он вообще был? – ухмыльнулась Кицунэ.

– Отвали. Я не собираюсь отвечать на личные вопросы. И вообще… Ты чё припёрлась? Я тебя не звал.

– У меня сегодня была практика по Целительству. Нужно было диагностировать сколиоз у Воинов. Но как только они начали оголять свои

торсы… Ух! И меня вывернуло наизнанку. Проклятье гранатового браслета мне порядком мешает жить.

Тёмный налил себе сваренный кофе, отхлебнул чуток и безразлично посмотрел на Уайтфокс:

– Душераздирающая история. А я тут каким боком?

– Ты обещал поискать в своей библиотеке, как можно снять это проклятье.

– Прошло всего три дня. Ты думаешь, что после хэллоуинской вечеринки я прибежал домой и сразу же принялся за решение твоей проблемы? Не слишком ли ты высокого мнения о себе?

Кицунэ поднялась из-за стола и подошла к Тёмному. Он немного напрягся, вспомнив, как она применила на нем свой дар Пророка.

– Да, я уверена, что всё так и было, – ухмыльнулась Кицунэ и схватив его руку с чашкой кофе, отхлебнула ароматный напиток.

– Эй! Ты осквернила либацию[sup][42][/sup]! – заскрипел зубами хозяин Тёмного замка. – Теперь придётся расплатиться кровавой жертвой.

В одно мгновение парень схватил девушку за волосы на её затылке, оттянул её голову назад и, укусив за шею, начал пить кровь. Уайтфокс вскрикнула, а чашка кофе полетела на пол и разбилась вдребезги. «Кинжал! Мой кинжал в рюкзаке. Не достать! Чёрт! Как же больно! Не могу пошевелиться», – пронеслись мысли в голове Кицунэ. Но тут Тёмный отпустил свою жертву и оттолкнул от себя. Уайтфокс шлёпнулась попой о каменный пол прямо в лужу кофе. Лицо парня было в крови, и в призрачном освещении фонарика он выглядел страшно.

– Прости. Я сорвался, – хрипло сказал он и отвернулся к кухонной раковине, чтобы умыть лицо.

У Кицунэ из глаз потекли слёзы – было горько и обидно, что всё так вышло. Её белый плащ и белая рубашка были в крови. Одной рукой она вытерла слёзы, а второй – зажала рану на шее, вздохнула и подумала: «Первый принцип: чтобы со мной ни случилось, как бы моя жизнь ни ломалась, я не стану испытывать жалость к себе! Успокойся и залечи рану! Так. Применю ту же формулу, что и в прошлый раз: Во имя сил Вселенной и силы Духа. Рвали зубами, заговариваю губами. Покрываю руками, отчитываю мастерством. Раз – не боли, два – заживи, три – зарасти. Да будет так. Всегда.»

Тут же Уайтфокс почувствовала, как под рубашкой от кулона исходит горячее тепло и распространяется по всей груди к самой шее. Боль от укуса моментально прошла, а рана затянулась, не оставив и следа. «Снова кулон? Он словно усиливает мой дар Целителя. Кожа гладкая, будто меня никто и не кусал», – заметила про себя Кицунэ.

Тёмный, умывшись, посмотрел на девушку, присел на корточки перед ней и спросил:

– Ты как? Бросив на него полный ненависти взгляд, Уайтфокс всё же отвернула ворот рубашки, показывая шею. Парень присвистнул:

– У тебя потрясающий дар исцеления! Ну, что ж… Вставай. Идём в библиотеку. У меня для тебя кое-что есть.

Кицунэ поднялась и отряхнулась. На белом плаще помимо пятен крови появилось сзади ещё и большое коричневое пятно от кофе, что сильно раздосадовало девушку. А парень зажёг красную свечку и повел коридорами Уайтфокс за собой.

Библиотека Тёмного замка находилась в восточном крыле, поэтому осталась невредимой после разрушений из-за извержения вулкана. Кицунэ как-то раз натолкнулась на неё, когда бродила здесь в одиночестве. Огромное тёмное помещение похожее скорее на Кносский лабиринт[43] из-за множества пересеченных между собой стеллажей с книгами. Уайтфокс в тот раз даже побоялась исследовать эту библиотеку из-за опасения, что может в ней заблудиться.

– Тогда, когда я первый раз была в Тёмном замке…Ты здесь прятался от меня? – спросила Кицунэ, вглядываясь в чернеющие проходы между стеллажами.

– Я знал, что ты сюда не сунешься. Даже меня это место пугало поначалу, – ответил Тёмный проведя рукой по корешкам книг на полках. –

Здесь можно потеряться навсегда.

Поставив свечу на журнальный столик, парень сел на диван и сказал:

– Присаживайтесь, юная леди Уайтфокс.

Кицунэ присела на противоположный диван и заметила вокруг разбросанные книги по проклятиям. Некоторые были раскрыты на определённых страницах. «Всё-таки он сразу же занялся моей проблемой», – подумала Уайтфокс и улыбнулась. Тёмный с подозрением покосился на неё и произнёс:

– Зря радуешься. У меня неутешительные выводы на счёт твоего проклятия.

Кицунэ стёрла улыбку с лица и изрекла:

– Выкладывай всё как есть.

– Ну, во-первых, оковы… – проговорил парень. – Как я уже говорил, это формула Воинов, называемая «Пленник». В древности её применяли на кандалах, когда брали военнопленных. Снять кандалы мог только тот, кто их надел. С этим ничего не поделаешь. А! Ну, конечно, если убить того, кто поработил, то оковы могут пасть сами. Хочешь убить своего жениха?

– Иногда руки чешутся так сделать, но я не стану очернять свою душу и ауру. К тому же Целителям строго-настрого запрещено наносить ущерб здоровью и подвергать риску жизни других людей.

– Святые Целители, – хмыкнул Тёмный и продолжил: – Тогда я переключился на само проклятие. Знаешь, сколько есть проклятий на почве ревности или любви? Тысячи! Люди настолько алчные, настолько безрассудные и эгоистичные по отношению к чувству любви, что даже противно становится. Никогда не буду любить. И тебе не советую. Примитивнейший инстинкт к размножению и продолжению рода порождает столько гадостей! Ну, так вот. Сколько бы я книг не перечитал, и сколько способов по снятию проклятия не пересмотрел, всё сводится к одному и тому же: клин клином вышибает.

– То есть, чтобы снять проклятье, мне надо проклясть в ответ? – удивилась Уайтфокс.

– Ну, ты тупая, как пробка, Кицунэ, – злобно проворчал парень. – Чтобы снять проклятье, в основе которого лежит ревность или любовь, нужно полюбить кого-нибудь в ответ…

– Ты же посоветовал не любить никого, – возмутилась девушка.

– Да это всего лишь моё мнение! Сама-то ты как хочешь… Можешь любить, а можешь не любить, – проговорил Тёмный, поставив локти на свои колени и сомкнув пальцы в замок, вдруг он начал злорадно смеяться: – Ну, ты попала, Кицунэ! Тебя тошнит от любого прикосновения и обнажённого вида парней. Осмелюсь предположить, что и от поцелуя с каким-нибудь парнем тебя тоже вывернет на изнанку. Но вот в чём ирония: проклятье-то снимается только поцелуем. Знаешь, как в сказках? Таких, как «Спящая красавица», «Белоснежка и семь гномов», «Принцесса и лягушка», «Снежная королева». Сказка ложь, да в ней намёк, как говорится.

– Да ты шутишь! – нервно хихикнула девушка. – Как я могу поцеловать кого-то, если поцеловать не могу?

– Вот без понятия! – смеялся парень. – Наверное, тебя не будет тошнить, если чувства будут взаимные.

– А как мне узнать взаимные они или нет? – возмущалась Уайтфокс. – Как вообще понять влюбилась я или нет? Вот ты мне нравишься, Тёмный. Может, это любовь? Давай попробуем поцеловаться?

– Ха! Размечталась! Ты думаешь, что я полюблю такую нахальную, противную и наглую девушку, как ты?

Кицунэ поднялась с дивана и направилась к Тёмному:

– Ну, а почему бы и нет?

Парень вскочил и отбежал на безопасное расстояние от Уайтфокс:

– Подожди-подожди, Кицунэ. Тебя уже как-то раз вырвало от одного моего прикосновения. Забыла? Так что это не я. Девушка тут же  покраснела, вспомнив, что она тогда почувствовала.

– Но это ведь был не поцелуй! – раздосадовано произнесла Кицунэ, отвернувшись, чтобы скрыть своё смущение. – Всё понятно. Значит, мои чувства не взаимны. Или это и в самом деле был Стокгольмский синдром.

– У тебя Стокгольмский синдром по отношению ко мне? – засмеялся Тёмный. – Это из-за того, что я запер тебя тогда? Вот умора!

– Заткнись! Я постоянно думаю о тебе! И постоянно думаю, как тебя исцелить. Это, знаешь ли, изматывает! – прорычала Уайтфокс.

– Ну, так не думай. Мне и так отлично живётся! – спокойно сказал парень.

– Отлично?! Заперт тут, как в гробу, да ещё и мучаешься жаждой крови. Это, по-твоему, отлично? – возмутилась девушка. – А недавно у меня было видение. И в нём я видела тебя! У тебя была красная потрескавшаяся кожа, покрытая язвами, и красные глаза. Ты задыхался. Наверное, ты выходил на солнце, и болезнь стала прогрессировать. Под такой шумок на тебя наложили порчу, надеясь, что ты задохнёшься, а всё списали бы на твою болезнь. Но не тут-то было. Моя бабушка спасла тебя тогда.

У Тёмного перекосилось лицо от гнева, и он злобно проговорил:

– Убирайся! Убирайся из моего замка! Я ненавижу тебя!

Кицунэ вздрогнула, взяла свой рюкзак, телефон и направилась к двери. Потом остановилась, обернулась и сказала:

– А вот я люблю тебя, Тёмный. Но всё же надеюсь, что полюблю кого-то другого. Того, кто сможет снять проклятье гранатового браслета. Прощай.

И девушка вышла за дверь, прошлась по коридорам и покинула Тёмный замок. Снаружи было уже темно, и накрапывал мерзкий осенний дождик.

_______________________________________________________________________________________________________


[42] Либация (возлияние) – подношение богам напитков как замена крови жертвы.


[43] Кносский лабиринт – в древнегреческой мифологии сложное сооружение со множеством запутанных переходов, спроектированное легендарным изобретателем и инженером Дедалом на острове Крит.

Глава 48. Антиспособности

Кицунэ Уайтфокс пришла в коттедж 505 вся промокшая, с пятнами крови и кофе на белом плаще. Благо, что ещё никто не вернулся из Кикладского университета. Она приняла горячий душ, а грязную одежду свернула, засунула в мешок для мусора и выбросила. Вот бы так выбросить все мысли из головы!

Кицунэ надела новую белую рубашку, чёрные брюки, чёрную кожаную куртку и высокие сапоги. Кулон она снова спрятала под рубашку, а кинжал вытащила из рюкзака и повертела в руке. «Тёмный всё-таки укусил меня… Надо бы придумать как носить незаметным кинжал на себе», – подумала девушка, осмотрела себя и засунула серебряный артефакт в голенище правого сапога. Взяла рюкзак, свой чёрный зонтик и отправилась назад в университет. Необходимо было снова окунуться в учёбу и ни о чём не думать. Хотя Тассия и Персик не дали ей этого сделать. Они прямо в библиотеке завалили её вопросами: «Когда ты переоделась?» – «Что случилось?» – «Что с тобой?».

На все вопросы Кицунэ только вздыхала, а потом выдала:

– Кого бы полюбить?

– О! Нашу лису потянуло на любовь, – проговорила Мидори.

– Если бы! – сказала Уайтфокс. – Я сегодня была в Тёмном замке…

– Когда ты успела? – удивилась Брайт.

– Во время практических занятий по «Целительству».

– Пожертвовала практикой ради Тёмного? – скептически спросила Персик.

– Не ради него. А ради сведений о проклятье гранатового браслета, – ответила Кицунэ. – В Тёмном замке есть огромная библиотека. Целый лабиринт знаний! И я была уверена, что уж там-то можно найти ответы на все вопросы.

– И? Нашла? – задала вопрос Брайт.

– Тёмный сказал, что это проклятье снимается поцелуем возлюбленного.

– Я думала о таком, – задумчиво произнесла Персик. – Поцелуи присутствуют во многих обрядах и обычаях. Но потом отмела эту версию. Уж слишком противоречиво: как можно кого-то поцеловать, если блюёшь от поцелуев?

– Я тот же вопрос задала Тёмному. Но он предположил, что если чувства будут настоящие и взаимные, то всё может получиться.

– М-да… Задачка не из лёгких. Как в нашем подлом и вечно меняющемся мире можно кого-то полюбить по-настоящему, да ещё и взаимно? – пробормотала Персик.

– О-о… А я думала, что ты веришь в любовь, – произнесла Кицунэ.

– Верю. Но только в ту, что в манге. Другой мне не надо, – проговорила Мидори.

– М-да… Романтические фильмы, книги и манга в жанре романтики может породить такой побочный психологический эффект, как разочарование реальным миром, – задумчиво сказала Уайтфокс.

– А я верю в настоящую любовь, – пролепетала Тассия. – Жизнь становится бессмысленной без любви. Само существование человечества бессмысленно, если люди не могут любить друг друга.

– Да, представьте себе мир полный бездушных, безэмоциональных существ, у которых только расчёт на уме, – предложила Уайтфокс.

– Вполне! – серьёзно произнесла Персик. – Смотришь такая на парня, а в голове расчёты и формулы: рост в пределах нормы, вес в пределах нормы, накаченность мышц соответствует заданным параметрам. Подходишь к нему и говоришь: «Привет. Ты подходишь для продолжения моего рода. Как насчёт совокупления?»

Тассия начала тихонько хихикать. А Кицунэ продолжила игру:

– А он тебе отвечает: «Нет. По моим расчётам, ты не подходишь по пяти параметрам из ста. Моё семя не для тебя!»

И девчонки засмеялись. Но тут выбежала из-за стеллажей библиотекарша и пригрозила, что выгонит их, если они не будут вести себя тише.

Уткнувшись в книги, подружки ещё тихонько похихикали, а потом Тассия вздохнула и грустно полушёпотом сказала:

– То, что вы сейчас описали ближе к реальности, чем выдумаете.

Уайтфокс тоже вздохнула. А Персик также полушёпотом спросила у Кицунэ:

– Так тебе нужно влюбиться взаимно? Кто-нибудь признавался тебе в любви?

– Дай подумать… – Уайтфокс выпрямилась и ответила: – Нет.

– А твой жених?

– Точно! – обрадовалась Брайт. – Надо влюбиться в жениха! И проблема отпадёт сама собой.

– Исключено, – Кицунэ скрестила руки на груди. – Он, конечно, признавался мне в любви, но я при этом ничего не чувствовала. Будто его слова были неискренними.

– Понятно, – сказала Мидори. – Он то самое бездушное безэмоциональное существо, у которого только расчёт на уме. И по его расчётам, ты подходишь по всем параметрам.

– Нет, не подхожу, – проговорила Уайтфокс. – Те параметры, что его не устраивают, он просто корректирует. Он постоянно меня критикует или даёт мне советы, по-типу: «Кицунэ, больше не надевай это платье. В нём ты выглядишь, как шлюха» или «Кицунэ, помолчи. Твоего мнения никто не спрашивал» или «Кицунэ, ты ведёшь себя шумно. Ты позоришь меня перед друзьями» и так далее и тому подобное.

– Как он может тебе такое говорить? – возмутилась Тассия. – Ведь ты очень красивая, умная и весёлая!

– Да он манипулятор! – произнесла Персик. – Он хочет понизить твою изначально здоровую самооценку, чтобы за счёт тебя, психологически ослабевшей, поднять свою.

– Вот поэтому я его никогда не полюблю, – сказала Кицунэ.

– А что насчёт Даниэля? Он тебе всё ещё нравится? – спросила Брайт.

– Ну… Как ты сказала: «Он, конечно, классный, но…» И это «но» всё перечёркивает, – ответила Уайтфокс.

– Что ты имеешь в виду? Тебе тоже нравятся девушки? – удивилась Тассия.

– Я имела в виду, что Даниэль не постоянен. Он как ветер в поле. В тот вечер, когда мы познакомились, он клеился сначала ко мне, а потом к Хируми. А когда мы были в Сером замке, вообще пытался создать себе гарем из нас троих. Помните?

– Да, ты права, – задумчиво произнесла Персик. – Он весёлый, юморной, и хороший друг. Но, как парень, может оказаться не надёжным.

– А может он просто хочет любви? И готов на всё, чтобы получить её. И не важно от кого? – предположила Брайт.

– Но любовь это не разменная монета! Нельзя её просто взять и получить, – глубокомысленно изрекла Кицунэ.

– О! Истину глаголешь! – обрадовалась Персик. – А теперь вернёмся к началу нашего разговора. Что ты там сказала? «Кого бы полюбить?» Так вот: невозможно себя заставить кого-то полюбить.

– Эх… Не хочу жениться, а хочу учиться! Похоже, что мне лучше заняться изучением кишечника и опорно-двигательного аппарата, – вздохнула Уайтфокс, поднялась из-за стола и пошла в отдел Целительства за нужными книгами. Беря одну из пособий на полке, рядом стоящая тоже вытянулась и упала на пол. Кицунэ нагнулась и подняла её. На обложке было написано: «Антиспособности». Девушка повертела её в руке и решила тоже прихватить с собой. Вернувшись за стол к подругам, Кицунэ открыла книгу по антиспособностям и начала читать. Через некоторое время она спросила:

– Девчонки, вы что-нибудь слышали об антиспособностях?

– Осмелюсь предположить, что это способности противоположные нашим, – оторвавшись от манускрипта Войнича, сказала Персик.

– Совершенно верно, – произнесла Уайтфокс, помахав книженцией. – Анти-Философ в простонародье называется тёмным магом. В обрядах и формулах использует жертвенную кровь или жертвоприношение. Напоминает Тёмного, не так ли?

– Тебе лучше знать, – пробормотала Персик.

– У Тёмного есть сила Воина и сила Философа. Но, похоже, что из-за своей болезни он стал анти-Философом. А вот анти-Пророк это я. Анти-Пророки не предсказывают будущего. Они видят прошлое. Я просто прифигела, когда прочитала об этом! Оказывается, одна из моих сил «анти»! Потом… Анти-Воин. Это ты Тассия.

– Я?! – удивилась Брайт.

– Да. Анти-Воин не способен защитить ни себя, никого-либо. Это ты продемонстрировала, когда мы пытались тебя научить элементарным приёмам самозащиты. Более того, анти-Воин склонен к самоповреждению или к роли жертвы. Чем всегда может воспользоваться анти-Философ.

– А анти-Целитель? – насторожено спросила Мидори.

– Анти-Целитель встречается редко, но он самый опасный. Это тёмный маг способный своей отрицательной энергетикой пробить ауру человека так, что в энергетической сетке остаются бреши, через которые вытекает прана. И человек заболевает. Чем сильнее анти-Целитель, тем больший урон здоровью. Бывали случаи, что анти-Целитель одним взглядом убивал человека.

– Одним взглядом? – испугалась Тассия. – Разве такое возможно?

– Возможно, – ответила Кицунэ. – Например, человек совершил какой-то подлый поступок и мучается угрызениями совести. Во всём себя винит и не знает, как исправить ситуацию. Тут ему на пути попадается анти-Целитель. И этот человек умирает от сердечного приступа. Где тонко, там и рвётся, как говорится.

– То есть сильного, благородного человека анти-Целитель поразить не сможет? – спросила Персик.

– А такой существует? – произнесла Уайтфокс. – В энергетической сетке каждого человека есть более тонкие нити, которые легко пробить. Например, если ко мне сейчас подойдёт анти-Целитель и скажет, что меня никто никогда не полюбит, то это выбьет у меня почву из-под ног, и я стану лёгкой добычей.

– Но это значит, что всё зависит от психологической устойчивости человека, – проговорила Мидори. – Кстати, на любую психо-атаку есть отличная формула! Например, подходит к тебе Альварес и говорит, что ты неудачница. А ты ему отвечаешь: «Храни тебя Вселенная!»


– Да он меня на смех поднимет! – засмеялась Кицунэ.

– Да, но ментальная атака будет отбита. Есть ещё одна формула: «Твои слова да обратно в твою глотку. Да будет так». Но это ответный удар. То есть ты приняла атаку и послала в ответ такую же.

– Да… Разница существенная. В первом случае отбить атаку, то есть не принять её. А во втором – принять и ответить. Во втором случае урон здоровью будет у обеих сторон.

Тут из-за стеллажей снова появилась библиотекарша и объявила, что читальный зал закрывается и нужно сдать книги. Кицунэ простонала:

– Эх… Из-за этой книженции я ничего не успела! Придётся брать пособия с собой в коттедж.

– Покажи-ка эту книженцию, – попросила Мидори.

Уайтфокс подала ей книгу об антиспособностях. Пролистав её, Персик сказала:

– Любопытно. Надо показать её профессору Куку. Можно я возьму?

– Бери, если хочешь, – махнула рукой Кицунэ.

Девушки собрали свои вещи, взяли нужные пособия и покинули библиотеку.

Глава 49. Конец полугодия

Потянулись серые учебные будни.

Кицунэ каждый день поднималась в пять утра и, независимо от погоды, выходила на пробежку. Естественно, были такие дни, когда не хотелось бегать, причины были стандартными – холодно, ветер, дождь; устала, не выспалась; кажется, что вот-вот заболеет; или завтра контрольная работа… Но все эти отговорки Уайтфокс приходилось перешагивать. Она вылазила из тёплой постели и выходила в темноту осеннего утра. Отвращение к насилию над собой отпускало в первые же минуты ходьбы по свежему воздуху, и Кицунэ начинала бежать, обдумывая на ходу технику и маршрут бега. Потом руки, ноги, спина работали как бы сами по себе, а в голове наступала лёгкость и полная тишина. Для Кицунэ это был лучший способ очищения разума. Лучше, чем медитация. С медитацией у девушки всё ещё были трудности.

Потом был контрастный душ, завтрак и сборы в Кикладский университет.

До Белого замка Уайтфокс ездила на автобусе вместе со своими подругами Персик и Тассией. Иногда к ним присоединялись Даниэль с Хируми и Ярик. С Хируми отношения оставались всё такими же напряжёнными, по крайней мере открытая враждебность сменилась открытым игнорированием. Кицунэ подозревала, что такие изменения в поведении Камуры появились из-за чувства вины перед профессором Кэмбеллом, которого чуть не уволили после хэллоуинской вечеринки.

У Паласа Уайтфокс прощалась с друзьями и направлялась в пещеру для занятия «Медитацией и йогой». Поначалу йога давалась девушке туго, приходилось заставлять себя заниматься. Но день на двадцатый она вдруг поняла, что тело само просит нагрузки, и получает удовольствие в процессе, и особенно, после него. Незаметно для себя Кицунэ привыкла к крии и полюбила её. Со временем у девушки появилось сильное и спокойное ощущение себя и мира, железобетонное уверенность, что всё сможет. Конечно, она и раньше испытывала нечто подобное, но, чтобы постоянно, ровным фоном – никогда!

Остальные занятия Уайтфокс давались легко. Она быстро нагнала одногруппниц и освоила все формулы исцеления кишечника и позвоночника, а также сдала курсовые работы по этим органам. Теория и формулы по «Целительству» не составляли для Кицунэ никакого труда. А вот с практикой из-за проклятья гранатового браслета были проблемы. Но профессор Блэкхорс вошла в её положение и разрешила проводить диагностику сколиоза только у девушек.

Даже «Высшая математика» стала уже более понятной и интересной. В группе из трёх человек, Кицунэ получала достаточно внимания от профессора Кэмпбелл, чтобы хорошо усвоить эту дисциплину.

Также Уайтфокс изучала общую биологию, общую химию, общую генетику, анатомию, теологию, политологию, философию, английский,

японский и латинский языки. И дополнительно посещала занятия по енохианскому языку. По вечерам Кицунэ всё также занималась с Даниэлем в Рыцарских палатах. Только теперь вместе с Воинами первого курса за ними наблюдала и Хируми. Несколько раз на эти занятия заглядывал и профессор Хаттори, и даже корректировал их ошибки и учил новым приёмам. К концу первого полугодия занятия между Кицунэ и Даниэлем вообще превратились в дополнительные занятия Воинов. Так Уайтфокс условно стала считаться ещё одним воином.

Дар Философа Кицунэ развивала не так интенсивно. Чаще всего она просто много читала или подолгу разговаривала с Персик на разные

темы. А иногда вместе с подругой приходила на факультет Философов, чтобы пообщаться с профессором Куком, попрактиковаться в пентаграммах и понаблюдать за более сложными ритуалами. А вот на факультет Пророков Уайтфокс никогда не заглядывала. Во-первых, Тассия сама боялась приводить туда Кицунэ, а во-вторых, сама Кицунэ не жаждала видеть вис-мастера. Так что дар анти-Пророка у девушки

развивался сам по себе.

На фоне такой загруженности Уайтфокс и думать забыла о Тёмном и его болезни. Хотя периодически в библиотеке она брала какое-нибудь

пособие по эритропоэтической порфирии, ложила рядом с остальными учебниками, но так и не открывала его. «Ты же обещала бабушке, вис-мастеру и директору, что вылечишь его! Так чего же ты тянешь?» – вопрошала саму себя Кицунэ и не находила ответа. После последнего посещения Тёмного замка у неё отбилось всякое желание заниматься этим вопросом. «Потом. Как-нибудь потом, – говорила сама себе девушка. – Для меня сейчас важнее изучить заболевания суставов. Сколиоз, наконец-то, прошли, теперь приступили к артриту… А Тёмный подождёт. Он же сказал, что ему и так хорошо».

Признаки селфхармы у Тассии Брайт больше не проявлялись. Или же она научилась скрывать это получше. По крайней мере, как только у Тасс начинались приступы самобичевания или нытья, Кицунэ и Персик хватали её за руки и тащили в кафе «39 ступеней» поесть мороженого или попить чайку с Баноффи да поговорить за жизнь. В ходе таких бесед Уайтфокс сделала вывод, что Тассия романтизирует свои страдания, считая самоповреждение частью своего мрачного, необычного образа. «О, Боже… Анти-Воин и есть анти-Воин. Интересно, антиспособность можно вернуть к здоровому состоянию?» – размышляла Кицунэ.

Ноябрь и декабрь пролетели очень быстро. Деревья почти полностью освободились от листьев, кое-где еще срывало сильным ветром одинокий лист и несло его к морской лазури. На острове Тирра никогда не бывает снега. И Кицунэ перед самыми Рождественскими каникулами почувствовала ностальгию по дому: мама, папа, братья, нарядная ёлка, подарки и много-много снега.

Первое полугодие в Кикладском университете завершалось Днём зимнего солнцестояния. В этот день занятия были посвящены обрядам очищения. Но даже после последней пары Кицунэ мчалась в библиотеку, брала пособия по Целительству, садилась в самом углу и учила, учила и учила. Там её и нашла Персик Мидори.

– Ты скоро будешь умнее меня, – произнесла Мидори, садясь за стол к подруге.

– Не буду. Ты уже принялась за изучение свитков Рипли,а я ещё нет, – ответила Кицунэ, устало потирая переносицу.

– Свитки Рипли я изучаю для себя. Это программа второго полугодия. Так что у тебя ещё будет время их изучить. Собирайся. Будем возвращаться в коттедж. Мы ещё успеем на последний автобус.

Уайтфокс вздохнула, закрыла учебники и начала собирать их в стопочку. Последней ей попалось пособие про порфирию. Она даже замерла и воззрилась на эту книгу, а потом положила на самый низ стопки и понесла библиотекарю.

Сдав книги, девушки вышли в фойе, где их ждала Тассия уже одетая в осеннюю куртку. Кицунэ и Персик тоже взяли в гардеробе свою верхнюю одежду, оделись и вышли из Паласа на широкую лестницу.

– Ой, девчонки, наконец-то завтра каникулы. Я так устала изучать теорию транса,  –проговорила Брайт, спускаясь в аллею сада.

Было уже темно, но аллея освещалась фонарями.

– Вообще-то даже обычный человек впадает в состояние транса несколько раз за день, – безразлично произнесла Персик.

– Это как? – удивилась Тассия.

– Ну… В такие мгновения у человека задумчивый вид, застывший взгляд будто в пустоту, дыхание замедляется… – ответила Мидори.

– Ага, – улыбнулась Уайтфокс. – И у него ещё спрашивают: «Эй, ты где?»

– А в такие минуты обычный человек может «видеть»? – спросила Брайт.

Тут Кицунэ почувствовала, как по спине пробежал холодок и её охватило забытое ощущение, что за ней наблюдают. Уайтфокс резко остановилась.

– «Видеть» он не может, но вот в транс впадает… – сказала Персик, заметив, как Уайтфокс замерла. – Кицунэ? Ты чего? В транс впала?

А потом Мидори проследила за взглядом подруги, которая всматривалась куда-то в темноту между декоративными елями, и увидела там чёрный силуэт. Персик прошибло холодным потом. Но она тут же взяла себя в руки и применила дар Философа. Тассия же дрожала и вцепилась в рукав Кицунэ.

– Выходи, Тёмный. Я тебя узнала, – произнесла Уайтфокс.

Силуэт бесшумно пошевелился и вышел из-за ели под свет фонаря. Это был парень в чёрной маске, в чёрном пальто, в чёрных брюках и в высоких чёрных сапогах. Длинные волосы, собранные в хвост, также были чёрными, как крыло ворона. И глаза в прорезях маски тоже казались чёрными.

Персик слегка присвистнула, а Тассия перестала дрожать и просто замерла, как кролик перед удавом.

– Ну, здравствуй… Андрэа, – улыбнулась Кицунэ. – Зачем пожаловал? Кровушки испить?

– Не называй меня так, – скрипнул зубами Тёмный.

– И я не к тебе пришёл.

Уайтфокс оглянулась на Персик, потом – на Тассию и спросила парня:

– А к кому?

– Ты думаешь, что я только с тобой знаком? – хмыкнул Тёмный.

– Ну… Наверное. Кстати, знакомься! Это мои подруги. Это Персик Мидори. А это Тассия Брайт, – как ни в чём не бывало проговорила Кицунэ. – Вот, теперь ты не только со мной знаком.

– Ты всё такая же высокомерная и несносная, – прошипел парень. – И я очень счастлив, что ты перестала ко мне приходить.

– А вот мне тебя не хватает, – тихо произнесла Уайтфокс.

Воцарилась мёртвая тишина.

Тёмный фыркнул, развернулся и бесшумно исчез за елями.

– Это и был Тёмный? Он меня напугал до усрачки, – прошептала Тассия.

– А я вот понимаю, почему тебя к нему влечёт, – проговорила Персик. – Он как обратная сторона луны. Неизведанный и притягательный.

Кицунэ вдруг развернулась и пошла в сторону Паласа, на ходу бросив слова:

– Мне надо в библиотеку.

– Эй! Ну, мы же только оттуда тебя вытащили! – негодовала Мидори.

– Я только одну книгу возьму и вернусь, – обернувшись, сказала Кицунэ и помчалась к Паласу.

Персик вздохнула:

– Так мы на автобус опоздаем. Надо вызывать такси, – и она вытащила из рюкзака альбом с пентаграммами.

Уайтфокс вернулась очень быстро с пособием по эритропоэтической порфирии в руке.

– Идём. Такси уже ждёт, – проговорила Мидори, косясь на пособие. – Ты и на каникулах будешь заниматься?

– Буду искать способы исцелить Тёмного.

– Хммм… Ты как всегда слишком много на себя берёшь.


На следующий день все студенты Кикладского университета собирали чемоданы и отправлялись в порт Фира, чтобы сесть на лайнер «Утопия» и вернуться назад на континент.

Подобно огромному белому лебедю, лайнер слегка покачивался на тёмно-лазурных волнах и ждал своих пассажиров.

Кицунэ, Персик и Тассия заняли одну каюту на троих. Это было огромное помещение, наподобие того, что было в прошлый раз у Кицунэ, только с тремя кроватями, диваном и столиком посередине.

– Ах! Шикарно! – воскликнула Персик, падая на свою кровать с пологом.

Тассия мялась у входа и чуть ли не заикаясь проговорила:

– З-зачем вы взяли такой дорогой номер? Я… Я не смогу такое оплатить.

– Расслабься и проходи. Всё оплачено, – фыркнула Кицунэ

– Н-но… я так не могу… Я вечно перед вами в долгу! Это меня ставит в неловкое положение, – промямлила Брайт.

– Если тебе неловко, можешь взять каюту подешевле. Но здесь третья кровать просто пропадёт за зря, – проговорила Уайтфокс, садясь на

диван и закидывая ногу за ногу.

– А? Ну… Тогда я останусь… Чтобы ничего не пропало, – переминаясь с ноги на ногу, произнесла Тассия, а потом нерешительно прошла в

каюту.

Рассекая волны, «Утопия» мчалась по Лазурному морю в сторону континента. Когда лайнер приблизился к соседнему острову и вошёл в зону покрытия, все мобильные устройства студентов Кикладского университета ожили, завибрировали и запиликали.

Кицунэ Уайтфокс даже вздрогнула и с удивлением вытащила свой смартфон из кармана пиджака. Персик и Тассия сделали тоже самое. И буквально на всём лайнере остановилась жизнь, так как все студенты тут же начали проверять сообщения и уведомления от различных приложений.

На электронную почту Кицунэ пришло несколько гневных писем от матери, пару ободряющих писем от отца и одно письмо от Кевина полное недоумения в том, что ей удалось перевестись на факультет Целителей, и напоминания, что она обещала присматривать за Кристиной. Ещё одно письмо было от Аниты Цупер. Она высказывала своё сожалению по поводу того, что Кицунэ отправили в ссылку на остров Тирра, писала, что скучает по её уморительным выходкам, и выразила надежду увидеть Кицунэ на Новогоднем королевском балу.

«Новогодний королевский бал?» – удивилась Уайтфокс и обнаружила, что в начале декабря ей прислали приглашение. В нём оговаривались условия, что бал будет костюмированным на тему «Античный мир».

Тут Персик подсела к ней на диван и спросила:

– Ну, что? Ты получила приглашение на Новогодний королевский бал?

– Конечно! – ухмыльнулась Кицунэ.

– И кто ты?

– В смысле?

– В приглашении написано, в кого тебе суждено переодеться, – пояснила Мидори.

Уайтфокс ещё раз просмотрела приглашение и нашла в самом низу отведённую роль.

– Артемида. А ты?

– Персефона.

– Ух, ты! Богиня весны! А ты, Тасс? Кем ты будешь?

– Я? – Тассия покраснела. – Никем. Я не получила приглашения.

– Как? – удивилась Кицунэ. – Но ведь ты представительница одной из ветвей династии Драгонов!

– Д-да… Но мой отец недолюбливает Драгонов. Говорит,что они зазнавшиеся выскочки, – ответила Брайт.

– Твой отец по большому счёту прав. Но это допустимо для правящей династии, – произнесла Персик.

– Это не отменяет того факта, что мне придётся остаться дома, – плаксиво проговорила Тассия.

– А не пойти ли нам перекусить чего-нибудь? – тут же предложила Уайтфокс.

– Точно! Очень хочется моти[44] с мороженым. Тасс, будешь? – спросила Мидори подругу.

– Моти? Моти буду, – ответила Брайт, вздыхая.

– Отлично! Тогда идём! – подскочила Кицунэ.

И подруги, надев куртки и пальто, решили пойти в ресторан лайнера.

Солнце уже село за горизонт, поэтому на палубе никого не было, было темно и по-зимнему холодно.

– Ух! Морозик, – засунув руки в карманы, сказала Персик. А Кицунэ достала свои белые кожаные перчатки.

И тут из тёмного неба, медленно танцуя, опустилась беленькая и пушистенькая снежинка. Потом вторая, третья… и повалил снег.

– Первый снег, – проговорила Тассия и протянула руки навстречу снежинкам.

– Для нас первый. На континенте уже давно лежат сугробы, – проговорила Кицунэ, глядя вверх на появляющиеся откуда-то из темноты

белые хлопья. Снежинки падали на её лицо и оставляли влажные ощущения, словно от поцелуев.

– В одной далёкой-далёкой стране есть традиция: в день, когда выпал первый снег, влюблённые дарят друг другу живые цветы и признаются в своих чувствах, – произнесла Персик.

– Откуда зимой живые цветы? – спросила Уайтфокс.

– Из теплиц, конечно.

– Тогда, Тассия, цветочек ты мой, я тебя люблю, – и Кицунэ обняла подругу.

– Э-эй! А меня?! – возмутилась Мидори.

– И ты, мой персик. Люблю тебя, – хихикая, Уайтфокс обняла и вторую подругу.

– Хитрая лиса, – проворчала Персик в объятии своих подруг.

– Лисичка наша, – сказала Тассия, обнимая и Уайтфокс,и Мидори.

Так три подруги стояли на пустынной заснеженной палубе и обнимались.

– А давайте в день, когда выпадает первый снег, всегда есть моти с мороженым, – предложила Персик.

– Да, давайте! Это будет нашей традицией, – согласилась Кицунэ.

– Ну, тогда пора есть моти с мороженым, – улыбнулась Брайт.

И подруги разомкнув свои объятия, пошли в ресторан.


____________________________________________________________________________________________________________

[44] Моти – японская сладость в виде колобка или лепешки, сделанная из рисового теста.

Страница книги Легенды острова Тирра: Тёмный замок в интернете