# Лифт идёт вверх!

Галина Алфеева

Страница книги <https://1.selflib.me/lift_idet_vverh_>

Глава 1.

Чтобы прийти к тебе -

В памяти жду лифт

И. Лисовская


Сивка и Гречка шли нараспашку – апрельское солнце припекало, уже совсем наступила весна, девчонкам отчаянно хотелось гулять, а нужно было зубрить к выпускным экзаменам. Гречка, – жизнерадостный светофор, –  полыхающая румянцем полная, пышущая здоровьем девушка, доказывала подружке:

– Смотри, балл там ниже,чем везде. Потом, комнату в общежитии дают! Форму тоже бесплатно: зимнюю, летнюю – всякую. И обувь. И питание льготное. И парни нормальные, потом хоть замуж можно выйти. И квартиру дают через какое-то время, если работаешь... Не, я пойду. Мне универ не светит. А в обычную бурсу я не хочу.

– Там же физрой замучают. Кроссы всякие, центрифуги.

– Как будто ты плохо бегаешь! А я хоть похудею. Ну что, поедешь со мной после выпускного?

– Не знаю, Оль. Я матери не говорила ещё...

– А нафиг ей? Ты же на бесплатное подашь. А там и стипендию платят. Ты её осчастливишь. Ну, Сивка, ну не мути, поедем – мне одной, знаешь, как стрёмно с парнями!

Сивка подтянула на плече ремешокстаренькой школьной сумки. Ей и самой хотелось весенних приключений. Олька Гречкина была её единственной подругой. Если она уедет из города, Сивке совсем худо будет. Некому станет даже на мать и сестру поныть. Дома –  там даже к экзаменам не подготовишься! Приходится всё учить в школьной библиотеке: как тут позанимаешься, когда за стенкой квартиранты орут, а над ухом  – мать со старшей сестрой, ещё громче! Они все жили в одной комнате, а вторую сдавали. Ирка умудрялась водить парней и зажиматься с ними в коридоре или на кухне – даже поесть не прорвёшься! Мать вечно нервная, вечно орущая, вечно пилит, что они ничего не делают. Подметёшь или пол вымоешь – она  даже не заметит, и опять своё – пилить. Полгода собирала деньги на школьную форму. Все люди как люди, а она, Сивка, как дура, ходила в старой форме, из которой уже в прошлом году выросла – руки торчали как грабли. Гречка права – надо ехать. И она сказала, там дают жильё! Своё, которое ни с кем делить не надо!


И Сивка поехала. И,удивительно – она поступила. В торговое училище при Институте ВКС, военно-космических сил. Они с Гречкой обе поступили. То есть, может, и не удивительно, но тогда ей показалось странным это вхождение в какую-то другую жизнь, которую прежде она не представляла и не желала для себя.«Торговка» была единственным гражданским учреждением при Институте. Почему-то её так и не передали Гражданскому флоту. Наверное, посчитали, что готовить маркитантов должны при военном вузе. Гречку как взяли, так и нетрогали до самого окончания, и было ясно с самого первого дня, что распределят её в Военно-торговую флотилию, а когда кончится срок контракта, Гречка пойдёт в декрет.

С Сивкой всё получилось иначе. Она училась средне: звёзд с неба не хватала, но и не зарывалась. Зачёт у неё всегда стоял с первого раза, хоть и часто не отличный. Где-то курсе на третьем Сивку,потную, мокрую, задыхающуюся, прямо с кросса послали в главный, институтский, корпус. Гречка, уже успевшаяпохудеть, как тень пробежала мимо и стала на её место.В главном корпусе Сивка бывала не часто. Там всё блестело втрое, вчетверо ярче, чем в стареньком и уютном училищном здании; высокие коридоры, пустынные холлы, даже зимний сад в рекреации  – всё было чужим, официальным, строгим, словно и сам главный корпус носил адмиральские погоны.


– Курсант Сиверцева, ясмотрел ваше личное дело. Отметки у вас стабильно-средние, – сказал капитан I ранга,когда она вошла и по-военному доложила о прибытии.

Сивка молча напряглась: к чему он клонит, ведь не отчисляют же за четвёрки! Тем более из торгового флота.

– Отметки средние, апоказатели по тестам и симуляторам выше среднего... Вам нравится ваша будущая специальность, Сиверцева? Мне кажется, вы учитесь без особого энтузиазма.

Какие ещё показатели?  Сивка молча стояла, задрав подбородок. Капитан вздохнул, будто расстроился, и терпеливо, но, как показалось Сивке, с какой-то досадой стал ей втолковывать:

– Сиверцева, я, конечно,понимаю, что вы здесь не можете, вернее, не должны сказать «никак нет» на мой вопрос, поэтому объясняю: у нас освободилось место в институтской группе, вы, с вашими оценками и тестовыми показателями можете претендовать на это место. Вы мало что теряете, больше даже приобретаете – сразу высшее образование, специальное звание, которое будет равно младшему офицерскому, и, как следствие, прибавку к зарплате. Но ваша специализация изменится. Вы хотите учиться в институте?


Вот так или примерно так Сивку перевербовали. Курсант Сиверцева попала в группу, которую готовили для корабля «Адмирал Попов». Сам этот многотонный красавец ещё варили где-то на Луне, а младший состав зарабатывал себе погоны в университетских классах. Курсанты бредили кораблём.Техники знали заочно каждую деталь, штурманы, кажется, уже рассчитали все мыслимые фарватеры. Даже те несколько девушек, будущих мичманов, что Сивка обнаружила в своей группе, определённо представляли себе Дальний флот и свою службу на «Адмирале Попове».

Сивку «Адмирал Попов» не очаровал. Она продолжала учиться ровно,  и, хотя и прикладывая больше сил, чтобы наверстать упущенное и преодолеть разницу в программе, но... ничуть не окрылившись от обозначившейся перспективы. Она знала, что её работа будет заключаться в снабжении, организации и поддержании нормальной деятельности личного состава. Забота о людях, так сказать. Чтобы эти люди могли управлять кораблём, нормально выполнять боевые задачи, нормально делать карьеру. Сивке суждено смотреть, как прибавляется звёздочек у них на погонах, как они приходят и уходят. Потом она станет старожилом корабля, а потом её спишут на Землю, как отслужившее оборудование. И тогда она, Сивка, ещё молодая женщина, потеряв часть здоровья в дальних перелётах, получит то, зачем сюда пришла – своё собственное жильё, деньги, сертификат на  модификацию. Тогда начнётся её жизнь. Тогда придёт время задумываться о будущем. А пока надо бежать к своей цели – километр за километром, спокойно и неутомимо, как она научилась бегать кроссы.

Глава 2.

В конце выпускного годапоявилась Ира. Она позвонила и сказала, что им нужно встретиться, что она приедет на день, без ночёвки. Что случилось, почему старшая вдруг рванула к ней, Сивка даже не могла предположить. Уже шла экзаменационная сессия, она взяла увольнительный и пошла в город, чтобы встретить Иру. Сестра попросила встречать её не на вокзале, а в центре, у входа в Парк. Значит, были какие-то у неё дела, в которые младшую посвящать не хотела.


Что за дела, Сивка сразуувидела: пузо на седьмом месяце трудно не заметить.

–Ты, что, куришь? – сужасом спросила она, глядя, как Ира привычным жестом тянет в рот электронную сигарету.

– Успокойся, это нестрашно. После того, что я узнала, не страшно…

И Сивке открылись событияпредшествовавших семи месяцев.Сначала всё шло замечательно: после того, как мать в сердцах крикнула: «Чем забесплатно в койку, хоть бы суррогатной стала!», Ира начала искать подходящие предложения и скоро нашла какую-то пару через Сеть. Они оплатили ей медкомиссию и все процедуры. Ира уже считала себя обеспеченным человеком, срок был немаленьким, как вдруг выяснилось, что у ребёнка ААК.

«Ты знаешь, что такое ААК?» – спросила Ира и посмотрела на сестру вызывающе, мол, давай-ка, спроси меня, что это!

«Отклонения в ДНК?» – Сивка знала, что из трёх букв, в которых в картах здоровья шифруется генетическая характеристика, лучше, если последняя совпадает с первой, ну, на худой конец, находится не дальше D.

– Они мне подсунули свою гнилую сперму!Ребёнок неполноценный, понимаешь? Таких сразу стерилизуют, или нужно платить дикие деньги, чтобы ему, когда вырастет, в пробирке выровняли генетический код, а потом искусственно оплодотворили. Короче, это бракованный товар, легче выбросить, чем чинить. И теперь они уверяют, что это я виновата!

– Но ты же проверялась!

– И ничего, понимаешь,ничего! Самое смешное, они теперь говорят, что я подделала результаты анализов. Сказали, если я стану требовать денег, они подадут на меня в суд. Я не хочу рожать урода!.. Если у меня в карточке будут данные о неполноценном ребёнке, со мной никто не захочет связываться! –  и сестра длинно выругалась.

– Что делать будешь? Родишьи откажешься? Мама что сказала?

– Ты её не знаешь? Она же всю плешь проест. Я, как забеременела, так съехала от неё, она не в курсе, думает, я нашла работу.

– А вообще ты на что жила?

–Ну, «эти» платили за жильё, я подрабатывала – нормально выходило. В общем, мне нужны деньги, я разрулю проблему с ребёнком и отдам. У тебя есть какие-нибудь варианты?

–У меня через две недели выпуск, а потом – ту-ту, Земля, прощай, здравствуй, «Адмирал Попов»!

–Послушай, а ты можешь на себя оформить кредит? Я всё тебе верну, не волнуйся.

–А сама почему не оформишь?

–Смеёшься?

Конечно, она не могла оформить: официально Ира не работала, её материнство тоже было случайным заработком, но, как поняла Сивка, Иру очень устраивала такая жизнь. Она, до того, как приехать к сестре, уже нашла людей, которые согласились сделать ей «идеальную» карту здоровья, с ней Ира собиралась продолжать свой суррогатный бизнес. «Ну, что ж, первый блин – всегда комом», – сказала она.

– Кто родится? – спросила напоследок Сивка, уже при расставании.

–Девка. Настоящая. Я уж постаралась, – Ира самодовольно улыбнулась и по-кошачьи слизнула свою улыбку, проведя кончиком языка по рыжеватой, в помаде, верхней губе.

Сивка после вручения дипломов не пошла переодеваться на выпускной. У неё даже не было платья. Она решила, что вернётся в общежитие, когда девушки из её комнаты уйдут на бал. Тогда она вытащит в коридор свою большую серую сумку, напоследок оглядит комнату, закроет, сдаст навсегда свою карточку дежурному и поедет на станцию. Экспресс до космопорта ночной, так что можно не спешить.

Она пошла в Парк –«пошляться», а, скорее, спрятаться; не хотелось общаться со знакомыми и однокурсниками, не хотелось объяснять, почему она не в платье, почему не со всеми.

Душноватый летний день заканчивался. В парке было малолюдно: слишком рано для молодёжи, тем более что у молодёжи, особенно у курсантов, сегодня совсем другая программа на вечер. Сивка знала ещё одну примету бала: нужно было обязательно найти себе пару. Она знала, что гулянье для многих  сегодня закончится сексом, это тоже было определённой традицией, и её соседка приведёт своего парня к ним в комнату.


Сивке некого было привести. За всё время у неё не случилось ни одного серьёзного романа. Иногда, глянув на себя в зеркало, – на мышино-русые волосы, напряжённое, как детский кулачок, лицо с невыразительными, бровками, на остренький неподкупный подбородок над строгим воротником кителя, – курсантского кителя пыльно-серого оттенка с оранжевыми петлицами, – она ощущала себя такой серой рыбкой-плотвичкой, которую случайно закинули в аквариум к магазинным, расписным, диковинным рыбам. Сивка чувствовала, что постарела сразу в курсантской форме, обойдя женский расцвет, чураясь его. Почему – она не знала. Так сложилось. Может, потому что вся женственность, манкость и от матери, и от неё ушла к Ире…


Она прошла по главной аллее почти до выхода, но свернула в боковую, чтобы вернуться по узким дорожкам, петляющим между кустов. Небо начало хмурится, и девушка невольно пошла быстрее.Вот он какой, последнийдень на Земле. Она влетела в него с экзаменов, не задумываясь, не готовясь. И рассмотреть-то ничего не успела. Маме звонить – не звонить?..Она машинально коснулась браслета, который был одновременно и коммуникатором, и ключом к её информационному профилю,  поправила его на белой, из-за вечного торчания на симуляторах совсем не загорелой руке.

Ира пропала. Ждёт, когда младшая оформится на «Адмирала Попова» и возьмёт кредит.

Гречка… Гречка уже в рейсе,улетела с Земли ещё полгода назад. Оттуда написала, что всё хорошо, всем довольна. Хорошо бы и ей, Сивке, так выпало…

Сивка робела перед колонистами,которых, как она знала,  в экипаже будет много. Выражение «девочка с Земли» было нарицательным. Такая «девочка», по представлениям потомков переселенцев в Мун-сити и других космических городах, всегда непроходимо тупа, жадна и физически не развита. В лучшем случае она просто старомодна. В худшем случае она – хитрое и злобное животное. Мелкий ящер, удравший на свободу из земного Парка Архаичной природы.

Когда, ещё в школе, их возили на экскурсию в Мун-сити, Сивка вдоволь насмотрелась на «лунатиков». Их группу привезли в интернат «Голубой свет», в котором учились «сивиллы», и который принадлежал Корпорации управления. Сивка увидела невысоких и хрупких подростков: с одинаковыми пропорциями, белокожих и тёмнокожих, одетых в хорошо сидящую и опрятную форму с нашивками, с фирменными дорогими электронными клипсами, поясами и браслетами. Здесь  выращивали будущих сотрудников  налитического сектора, способность к прогнозу, анализу и мгновенной реакции на ситуацию закладывалась в них ещё в лаборатории. Корпорация оплатила генетические исследования, рождение и обучение «сивилл», а затем «продавала» выпускников в другие учебные заведения, чтобы они получали специализации: финансы, безопасность, управление людскими ресурсами, управление информацией, управление производством и десятки других управлений. Сивка увидела, как живут те, кому назначено управлять и принимать решения.


«Сивиллы» были модификантами,до пятнадцати лет у них была унисексуальная физиология и психология, после они проходили

специальную комиссию, которая отбирала, кому следует делать перемену пола, кому нет, кого оставлять унисексуалом, а кого, в соответствии с будущим местом работы и проживания, нужно делать мужчиной или женщиной.

Этот шёпоток детей, рождённых в инкубаторах, строгопо генетическому отбору, он до сих пор звучал в ушах: «Какой ужас, у неё в

карте здоровья нет ни одной отметки о модификациях – бедненькая, тебе денег не хватало, да?», «У них родители. Наверное, поэтому они такие? Родители это кошмар, особенно разнополые – мы в старых фильмах видели», «А ты мясом питаешься или протеиновой смесью? А у тебя волосы, кроме как на голове, где-то растут?», «А какой у тебя биологический предел – девяносто, сто тридцать?»

На Земле всё как-то проще, здесь, в общем-то, не придают большого значения тому, сколько раз ты проходил модификацию. Могут при приёме на работу или учёбу в какое-то элитное заведение, конечно, отказать, а так, по большому счёту, отсутствие модификации скорее воспринимается как консерватизм, а не как бедность или отсталость. Верующие, например, до сих пор избегают всяческих вмешательств в организм, и что? Просто приносят отметку из своей общины, что они верующие!

И о том, в какой семье: сродителями, «в братстве», «в корпорации», – ты родился и вырос, до определённого возраста земляне тоже не переживают. Переживать начинают, когда, как Сивка сейчас, из одной среды попадают в другую. Летят на Луну, на Станции, в Дальние колонии, хотят устроиться на работу туда, куда берут по рекомендации.


И вот ещё этот знаменитый сленг«спайс», который используют «колонисты», и по непониманию которого всегда вычисляют чужаков… Сивка на спайсе знает всего четыре слова: «кадра», «мисген», «унса», «татан», то есть: «тупица», «свидание, на котором можно получить доступ к генокоду», «унисексуал» и «дешёвая и крепкая синтетическая выпивка». Маловато для общения ивхождения в среду. Зато с землянами можнобудет поболтать на какой-нибудь из земных лингв или, назло «лунатикам», на старом эсперанто, – который до сих пор изучается в школах как образец первых искусственных языков, – в нём ещё были местоимения разного рода – он, она, оно…

Глава 3.

Дождь! Припустил неожиданно – и сразу частый и сильный.

Вода громко била в листья, струилась бурлящими ручейками по дорожкам. Сивка побежала наугад к выходу, но по пути сообразила, что справа должна быть какая-то постройка с навесом, которую она огибала прежде, и которую видела из-за кустов.

Водяная стена закрывала обзор, однако девушка нашла тропинку, ведущую к спасительной  беседке, длинной и прямоугольной, притаившейся за кустами можжевельника. Сивка  спряталась под массивной крышей на низких столбах, исцарапанных многолетними каракулями влюблённых.

Под крышей было сыро и темно, холодный ветерок студил голые  и мокрые от дождя сивкины щиколотки, голени, колени. Туфли, в которых она вышла погулять, промокли. Сивка огорчилась от того, что теперь не успеет их высушить, и придётся мокрыми убирать в сумку.


Она не успела подумать, как будет возвращаться в общежитие, если ливень не прекратится: в беседку вбежали двое, как и она, спасавшиеся от дождя, – парень и девушка, – оба мокрые, растрёпанные, оба в форме: у девушки форма была, как и сивкина – ВКС, у парня – и тут Сивка глазам своим не поверила, – у парня была форма Сил Космической безопасности Луны.

Они вбежали – молодые и сильные, как этот дождь, шумные, радостные – от того, что нашли эту беседку посреди ливня, от своей любви, от Бог знает, чего ещё. И такая радость не могла выйти наружу просто через смех и улыбки, через объятия – мало ей казалось этого, она рвалась неукротимо, притягивая молодых людей друг к другу, заставляя – как две капли воды, упавшие рядом – сливаться в единое целое.

Сивка смотрела, как жарко целуются парень и девушка, стоя у самого края беседки, там, где пробежная вода у ног образует тёмную с белой пеной границу, не в силах пробраться под крышу, и несёт вдоль барьера сорванные мелкие листья. И ей, как и этим двоим, тоже стало жарко и радостно, она почувствовала желание жить, любить, делать что-то большое и важное, самое главное, для чего даётся человеку жизнь – не по воле тех, кто зачинает её, но по какой-то другой, высшей воле.

Щёки её, должно быть, ещё не высохли от дождя, иначе почему бы она чувствовала на них влагу?

Сивка машинально вытерла скулы ладонями. Парень с девушкой оглянулись на неё, смутились, но тут же, поняв, что перед ними ровесница, засмеялись. Все трое почти одновременно поднесли руки к вискам – Сивка и девушка к пилоткам, а парень к берету с эмблемой в виде полумесяца.


Воспоминание о дожде долго ещё не отпускало Сивку, сладко потягивало где-то внутри, – то ли памяти, то ли тела, – когда, сменившись, она ложилась отдохнуть в своей каюте и представляла себе тот последний день на Земле.

Однажды Сивке приснилось, а скорее почудилось наяву,  что вот она лежит в недрах огромного «Адмирала Попова», а за иллюминатором идёт дождь, и космический корабль блуждает в дожде и не может лечь на курс. Где-то на других уровнях, на командном посту все суетятся и забыли о ней или даже не знают о том, что она осталась в каюте, о том, что Сивка может помочь вывести корабль из дождя. Но ей хорошо. Ей не страшно, ей спокойно. А может быть, она  не боится дождя, потому что сама и есть Дождь?


Очнувшись от своих переживаний, Сивка поняла, что и с ней, наконец, произошло то, что бывалые звали «синдромом подключения», а в учебных классах именовали ФСС – «фантастические сновидения-состояния». Сивка знала, что такое  со многими случается в космосе месяц или более спустя начала рейса. Приходило это неожиданно, неожиданно исчезало. Словно попадаешь в некую волну информации – объясняли космопсихологи курсантам. И тогда будь готов к чему угодно – к ощущению себя в чужом теле, земном или неземном, к прыжку во времени и пространстве, к ясновидению и прочим вещам, недоступным твоим телу и разуму.

О появлении ФСС нужно было сообщать медперсоналу, но Сивка, разумеется, умолчала.


А насчёт выходцев из Мун-Сити она волновалась напрасно: их на «Адмирале Попове» было меньше, чем землян. И это им пришлось lержаться своей группкой.

Непосредственно Сиверцевой приходилось контактировать только с двумя селенитами: Алекс Дейс и Пат Нго.

Алекс была унсой, но, представляясь, наклонилась к Сивке и сказала тихонько: «сестра». Это означало, что Алекс хочет, чтобы лично Сивка воспринимала её как женщину.

Видеть в Дейс человека того же пола было не трудно, потому что тонкокостная унса фигурой и лицом больше походила на неоформившуюся девушку или очень нежного мальчика-подростка. Но впечатление отчасти обманывало, на самом деле Алекс была старше Сивки, хотя служила тоже мичманом, её перевели на «Попова» с «Трафальгара». Дейс, как потом узнала Сивка, росла в «братстве»,  у неё уже были две модификации, не считая мелких операций с имплантатами.

Алекс оказалась приветливой и совсем не высокомерной, с ней у Сивки проблем не возникло. Не возникло их и с Пат Нго, но по другой причине. Пат тоже считалась женщиной, но была семидесятипроцентным «киборгом». Посмеиваясь, Дейс сказала Сивке, что у Пат человеческого – лицо, промежность и имя.

«Киборгами»  обычно становились люди, после травм не желавшие комиссоваться, или молодёжь с физическими нарушениями, изначально не позволявшими идти во флот. Входит, Пат была, во-первых, из состоятельной семьи, оплатившей дорогую замену большинства органов на синтетические, во-вторых, зациклена на карьере, а все такие люди, знала Сивка, не отличаются компанейскими качествами характера.

Оба предположения впоследствии подтвердились, и мичман Сиверцева с Пат Нго общалась исключительно по делу, исключительно во время вахт, тогда как с Дейс они могли и в столовке посидеть, и в свободное время сходить в спортзал или в комнату путешествий.

Да, Алекс была заядлой путешественницей. «Ты росла на Земле и не была ни в Африке, ни в Антарктиде? Это же колыбель жизни, как можно!» – простодушно изумлялась она и тащила Сивку на виртуальные прогулки по джунглям, пустыням, морским глубинам и ледяным торосам.

Глава 4.

А насчёт выходцев из Мун-Сити она волновалась напрасно: их на «Адмирале Попове» было меньше, чем землян. И это им пришлось держаться своей группкой.

Непосредственно Сиверцевой приходилось контактировать только с двумя селенитами: Алекс Дейс и Пат Нго.

Алекс была унсой, но, представляясь, наклонилась к Сивке и сказала тихонько: «сестра». Это означало, что Алекс хочет, чтобы лично Сивка воспринимала её как женщину.

Видеть в Дейс человека того же пола было не трудно, потому что тонкокостная унса фигурой и лицом больше походила на неоформившуюся девушку или очень нежного мальчика-подростка. Но впечатление отчасти обманывало, на самом деле Алекс была старше Сивки, хотя служила тоже мичманом, её перевели на «Попова» с «Трафальгара». Дейс, как потом узнала Сивка, росла в «братстве»,  у неё уже были две модификации, не считая мелких операций с имплантатами.

Алекс оказалась приветливой и совсем не высокомерной, с ней у Сивки проблем не возникло. Не возникло их и с Пат Нго, но по другой причине. Пат тоже считалась женщиной, но была семидесятипроцентным «киборгом». Посмеиваясь, Дейс сказала Сивке, что у Пат человеческого – лицо, промежность и имя.

«Киборгами»  обычно становились люди, после травм не желавшие комиссоваться, или молодёжь с физическими нарушениями, изначально не позволявшими идти во флот. Входит, Пат была, во-первых, из состоятельной семьи, оплатившей дорогую замену большинства органов на синтетические, во-вторых, зациклена на карьере, а все такие люди, знала Сивка, не отличаются компанейскими качествами характера.

Оба предположения впоследствии подтвердились, и мичман Сиверцева с Пат Нго общалась исключительно по делу, исключительно во время вахт, тогда как с Дейс они могли и в столовке посидеть, и в свободное время сходить в спортзал или в комнату путешествий.

Да, Алекс была заядлой путешественницей. «Ты росла на Земле и не была ни в Африке, ни в Антарктиде? Это же колыбель жизни, как можно!» – простодушно изумлялась она и тащила Сивку на виртуальные прогулки по джунглям, пустыням, морским глубинам и ледяным торосам.


Когда они вернулись на Луну, все пошли отмечать окончание рейса, даже Пат Нго пошла, правда, со своей компанией.

Алекс повела Сивку в какой-то бар в Мун-Сити, в котором она была, видимо, постоянным посетителем, и публику местную знала хорошо. Не прошло и пяти минут, как она радостно замахала рукой, приглашая высокого плечистого парня к ним за столик.

Сивка сжалась. У неё не было настроения флиртовать или, что ещё хуже, быть свидетельницей на свидании.

– Это – Сирин! Сирин – это Дария, моя сослуживица с «Адмирала Попова», – быстро и весело представила их друг другу Дейс. – Мы с Сирином учились вместе. Ой, как давно… Сто лет не виделись! Представляешь, в школе у него грудь была – второго размера! Не вру! И волосы, вот такие, вот такие – длинные волосы! А-а-а, ты их обрезал!  И он тогда не брился! Совсем.

Сивка смотрела на селенита без удивления: она, в отличие от многих землян, охотно брала на веру любые физические перемены.

Парень. То есть мужчина, ничего андрогинного. Светлокожий, типичный голубоглазый блондин. Продолговатое, – вполне мужественное, – с небольшой ямкой на подбородке лицо, тонкие и правильные черты. «Очень правильные для землянина», – отметила про себя Сивка.

Она представила, как хирург вынимает из раствора эту розовато-золотистую кожу, – с инженерно просчитанной, академической красотой разреза глаз, линий губ и ноздрей, – и опускает на оголённую мышечную плоть.

Но инженерная красота улыбалась сейчас без всякой натяжки, просто и радостно,  и улыбка не противоречила исходившей от парня ауре сильного  и дружелюбного человека, как бы этот человек ни выглядел в прошлом – даже с грудью второго размера. Сивка поверила этой ауре и приняла Сирина как часть «своего» мира, куда однажды уже впустила чудачку Алекс.

– Ты сменила цвет глаз? – допрашивал Сирин бывшую одноклассницу. – Линзы  или во время модификации?

– Просто ввели пигмент. Нравится? Называется «Летнее озеро». Так когда у тебя была модификация?

– Три месяца назад.

– Да, я многое пропускаю в космосе…

– А то! Не видела последний фильм с Мак Спарк и Йо Ми? Это ж они ввели моду на брутальность. После модификации у каждого бородища лопатой, в плечах раздались… Сейчас маскулинность в тренде. Так что я просто модный парень!

– Ты пижон и хвастун. Ладно, наливай!

–Дария, вы – оригинал? – спросил вежливо Сирин, наливая ей в бокал что-то светящееся синеватое, заказанное Алекс. Наверняка дорогое.

Дейс засмеялась.

– Кадра! Конечно, оригинал. Она с Земли. У неё ещё не было модификации.

– О! С Земли! Симпатичная. Твоя cara?

– Нет. Просто подруга.

– Сирин хочет знать, не спим ли мы с тобой, – пояснила Алекс.

– Если будете проходить модификацию, записывайтесь на программу за четыре месяца, там очень хорошая выходит скидка.

– Ладно, ладно, сейчас ей не нужно. Ну, – Дейс приподняла бокал и задорно блеснула своими летнеозерными глазами, – за встречу!


Через десять-пятнадцать минут у Алекс загорелся голубой огонёк на браслете и она, очень смутившись, извинилась и убежала, оставив Сивку на Сирина.

– Это Гон, – сказал Сирин.

– Что-что? – не поняла Сивка.

– Гон. Её caro. Из-за него она пошла на модификацию. Они познакомились в Дальних колониях. Во время мисгена выяснилось, что у них нет допустимой совместимости, сколько-то процентов не хватало. Алекс сказала, что хочет ребёнка только от него, она упёртая. В общем, она сделала всё, что нужно, но потом ему предложили служить здесь, на Луне, в филиале Ресурсной корпорации. Алекс перевелась со своего «Трафальгара», потому что «Трафальгар» очень редко заходит на Луну.

Думаю, она ещё не знает, что в корпорации невозможно иметь своих детей. Они это запрещают, особенно унсам из братств. Толку, что мы выбрали президентом Лешетье, ноль! Наши права корпорации всё равно не хотят соблюдать. Унсы из братств для корпораций всегда второй сорт, они признают лишь своих. Гон это понимает, поэтому если уж зацепится за место, то согласится на всё. Только Алекс не может верить в это…


И тут Сивка поняла, что Сирин любит Алекс. Любит на расстоянии. И сейчас ждёт, даёт ей время на отчаяние и примирение, и на выбор. Скорее всего, это ради неё он изменил себя.

Синяя лунная выпивка наполняла её тело приятным чувством лёгкости, а сознание – отстранённостью. Мичман Сиверцева, конечно, в пору своего бытия курсантом, успела кое-как приобщиться к миру одурманивающих веществ, но  никогда не пробовала такой тип: он и не обострял ощущения, и не притуплял их; в синей жидкости была какая-то музыка – умиротворяющая, спокойная, покачивающая, не позволяющая сознанию ни тонуть, ни бунтовать. Сивка не слышала её физически, но ощущала: определённо ощущала внутренним естеством. И это было приятно. «Надо узнать, как эта штука называется», – подумала она.

– Ты не проходишь модификацию, потому что у тебя с генами всё нормально? Хочешь размножаться по программе для землян? – спросил Сирин, опередив её намерение задать вопрос об алкоголе.

Что? Программа для землян? Да, наверное. Сивка проходила комиссию, у неё есть свой номер в очереди, но уведомления на выполнение программы ещё не получала. Она надеялась, что вернётся домой к тому времени.

Они ещё выпили и поговорили о Мун-Сити, о его старых и новых районах, в которых Сивка пока не успела побывать.


Потом Сирин спросил, как это – жить в заповеднике. Он имел в виду Землю, на которой действовали правила сохранения оригинальной биосферы и социосферы.

«Традиционное многообразие», девиз Земли, хорошо окупалось туристическими программами. Сивка не раз убеждалась в том, что многие селениты и колонисты часто вообще не представляют, что на её родной планете есть города, подобные Мун-Сити, в которых живёт множество унс, «киборгов» и М.И. – людей с модифицированным интеллектом. Земля для неземлян была памятником, туристическим раем, исторической родиной – всем, чем угодно, но не местом, где приходится выживать ежедневно и ежедневно задумываться о завтрашнем дне.

Сивка поэтому не удивилась и ответила, что  нормально. Если не задумываешься, жить везде нормально.

И парень с Луны кивнул согласившись.


– Тебе нравится Алекс? Не в плане влечения, как человек…

Говорить о третьем всегда легче, всегда проще, это сближает. Или же Сирину просто хочется говорить о той, к которой он… Разговором он пытается заменить те отношения, которых нет, и, скорее всего, не будет.

Сивка перекатила вес с одного бедра на другое и уютнее расположилась на сидении. Она почувствовала вместе с движением некоторое внутреннее освобождение – то ли уже напилась до снятия барьеров, то ли окончательно привыкла к Сирину.

– Алекс очень лёгкая для общения, открытая. Я не думала, что унсы такие…

– Такие?..

На лице селенита читалось любопытство и ожидание: оценка должна была прозвучать  из уст иностранки, – ведь Луна и Земля жили по принципу «одна река – разные берега», – и, вдобавок, с точки зрения «гендерного человека», то есть человека с постоянным биологическим и социальным полом. Сивка, понимая щекотливость момента, постаралось быть и искренней, и нейтральной:

– Такие естественные.

– Да, и мы легко идём на контакт, – довольно улыбнулся Сирин. – Большинство, во всяком случае. В братствах особенно. Потому что мы – как споры. Братство – наша грибница: вырастит нас, а потом мы разлетаемся по колониям.  И находим своё место. Это нетрудно, когда ты общительный. А земляне не так: земляне растут, как побеги на одном дереве…


Он откинулся на спинку диванчика, словно захотел смотреть на Сивку издали, как на картину – одну из серии «Земля в лицах», – чтобы предметно поразмышлять вслух.

– Для вас Земля – не просто место, где вы родились и живёте. Это образ жизни, образ отношения ко всему… Даже унсы на Земле отличаются от остальных. Они жёстче. И упрямее, что ли…  А ещё у нас тут считается, что земляне – люди с ручным приводом, – поделился он с Сивкой вдруг – видимо, почувствовав, что его собеседница на такое не обидится.

Сивка вправду не обиделась. Ей стало интересно. Сирин тоже впустил её в «свой» мир: в мир селенитов, унс и собственных чувств, и с этого момента ещё больше расположил  к доверию. «Ручной привод» – такого сравнения она ещё не слышала.

– Это как? – спросила Сивка.

– Ну, как в древней механике – нужно, чтобы кто-то крутил колесо…

– А селениты тогда какие?

– Селениты… Ммм…В чём-то проще. Всё работает, пока не сломается. Если сломается – мы проходим модификацию… Я не только про тело, ну, ты понимаешь…

–Ты говоришь только об унсах с Луны? Или обо всех?.. Между кем и кем эта разница?

– Между землянами, из которых большинство – «оригиналы», и людьми из Мун-Сити, среди которых больше унс и вообще модифицированных. Если говорить о генах, вы более уязвимы – вот и стоите годами в очередях на улучшение генетических программ и на пересадку органов. А если о внутреннем, о … ну, как объяснить, не знаю… Для нас модификация это полная перезагрузка. Души и сознания. А для вас… Для вас модификация – это престижно, это статусно, но всё-таки это, – в основном,– только переделка тела. Верно?

– Не знаю. Смогу сравнить, когда попробую, – ответила Сивка, чувствуя себя озадаченной.


Эта беседа добавила в её отношение к селенитам какую-то новую тревожность: там, где они прежде казались чужими, обнаружилось понимание и почти что родство, но там, где Сивка и не мыслила подвоха, да, там  оказалось что-то непонятное, невыразимое, чужое и чуждое.

Размышления об этом не оставляли Сивку всю дорогу домой, то есть в общежитие «Городка для временно проживающих сотрудников», так официально называлось поселение землян-экспатов, большую часть из которых составляли служащие в военно-космических подразделениях, гражданский персонал военных и транспортных судов и учёные из лабораторий. У ресурсных и промышленных корпораций городки для вахтовиков были свои, собственные, и завистливые языки утверждали, что те заметно комфортабельнее ВКС-совских, и приводили обычно в пример стрип-бары.

Глава 5.

Пока добиралась на экспрессе из центра Мун-Сити  в свой сектор, который у космофлотчиков носил название Барминграда, в честь первого проекта освоения Луны и его автора, академика Бармина,  Сивка, как могла, боролась с опьянением. Синяя выпивка, оказавшаяся коктейлем под затейливым названием «Зеркало Галадриэль», разбирала медленно, но основательно и, что самое неприятное, непредсказуемо: с каждой минутой мичман Сиверцева чувствовала в теле не привычную в таких случаях тяжесть, а всё прибывающую лёгкость, граничащую с потерей сознания и контроля над невесомым, как воздушный шарик, телом.

Боясь отключиться, она цеплялась за мысли, которые кое-как ещё удерживали шарик на привязи. Прокручивала в голове разговор с Сирином, думала об Ире, о матери, о красивом поме Турганбекове, служившем срочку в десанте, и его татуировке с изображением каймана; о вентиляционных трубах и шахтах, пауках и розах; пялилась на экран в глубине шаттла на все рекламные объявления: от гостиницы-онсена с «настоящими банями для настоящих космических самураев» до фабрики, которая приглашает дизайнеров на работу с полным пакетом соцуслуг и оплатой пятидесяти процентов билета на Землю один раз в год. И снова возвращалась к унсам, среди которых ей придётся жить в перерывах между походами.


В общежитие Сивка вошла, как ей казалось,  почти не шатаясь: лёгкий бортовой крен можно было списать на сумку с мичманским скарбом. В холле она довольно уверенно прошла подтверждение личности и активировала карту жильца. В конце процедуры перед ней на инфодисплее высветилась схема двадцатиэтажной подземки, в которой предстояло поселиться. Шестнадцатый уровень, блок С, комната 16-89…

– Эй, космофлот, подъём! Подъём, говорю, не спи: увезу вниз!

Сивку будто за волосы выдрали из сна. Она больно стукнулась лбом о стенку лифта.

Задремала. Отключилась-таки в лифте.  Если стоит на ногах – значит, всего на несколько секунд или пару минут... Не страшно.

Она огляделась – рядом никого не было.  Голос, если он не померещился, мог принадлежать диспетчеру или сотруднику охраны, следившему за кабиной через камеру. Сивка поискала её взглядом. Словно в ответ на это двери лифта начали открываться.

– Выходи, давай, машина вниз идёт, – строго сказал мужской голос из динамика. – Тебе точно на шестнадцатый? К кому едешь, Спящая красавица?

–  Ни к кому. Живу я тут, – буркнула Сивка и подняла с пола сумку.

При движении вперёд её былой крен явно и однозначно перешёл в «рыскание», так что и сумка, и сама она изрядно пообтирали входной проём.

– Восьмой этаж… Аптека работает круглосуточно, –  крикнул напоследок, закрывая двери, лифт и уехал, как и обещал, вниз.


Комната, в которой поселили Сивку, не отличалась простором: та же шестигранная каюта, только одноместная. Но, так как вся мебель, включая кровать, была встроенная, можно было, убрав всё в ниши, сложив, опустив, задвинув, расширить пространство до состояния, когда по комнате можно бродить. И Сивке это понравилось.

Она не собиралась бродить, простор в комнате нужен был для другого: «Зеркало Галадриэль» дало ей почувствовать большие, длинные крылья за спиной. Им, даже в сложенном виде, требовалось пространство в этой комнатке – требовалась почти вся комнатка.

Сивка, не удивившись такому преображению,  опустила сумку на пол и, пошатываясь, убрала полочку кровати: чтобы не мешала разложить крылья на полу.

Удостоверившись, что крылья ей не мешают, а им не мешает окружающее пространство, она легла на пол и попыталась накинуть одно крыло на плечо – вместо одеяла.

Но крыло было тяжёлым и жестким, справиться с ним не удалось. Тогда Сивка протянула руку, на ощупь порылась в сумке и вытащила куртку, свою форменную куртку с эмблемами ВКС и обязательной бумажной записной книжкой в нагрудном кармашке.

Набросив куртку на плечи и подложив один из её рукавов под голову – так мичман Сиверцева закончила свой первый день после первого похода.

Глава 6.

Когда Сивка проснулась, в комнате по-прежнему было темно, лишь горели зеленоватым тусклым светом крошечные лампочки, подсвечивающие входную дверь, «умное окно» и ящик с кислородным баллоном.

«Мы дышим – мы помним – мы боремся» – Сивка была уверена, что, если включит свет, то рядом с баллоном или на нём самом прочтёт эту фразу. Эпитафию с памятника погибшим от кислородного голода вахтовикам-освоителям Луны раскрутили до масштабов всей планеты и сделали сначала негласным, а потом и официальным девизом; теперь он был везде, где были кислородные баллоны, а они были в каждом здании, как и скафандры.

Сивка вспомнила, что нужно проверить, есть ли в общежитии зарегистрированный на неё скафандр, и забрать его в комнату. Выходить на поверхность она пока не собиралась, но вдруг случится учебная тревога и придётся добираться в другой сектор по поверхности – одеться в комнате удобнее, чем пробираться в толпе с баллоном в руках на склад, который ещё непонятно где. Впрочем, скорее всего, он где-то поблизости; на тренировочной базе, вспомнила Сивка, комнаты со скафандрами были на каждом этаже.


Кто-то снаружи позвонил, «умное окно» на выполнение голосовых команд ещё предстояло настроить, и Сивка, потирая заспанное лицо, пошла на лампочки, чтобы самой открыть дверь.

Снаружи оказался совершенно не запомнившийся ей прежде, но теперь режущий глаза мертвенным светом бледно-голубой коридор. И посреди него, перед дверью – бледная, голубоватая от утомления мулатка в сером «подряснике» – тонком хлопковом комбинезоне, который заменял домашнюю одежду в нелётном быту и поддевался под прорезиненные костюмы на службе.

Мулатка с мелко вьющимися густыми волосами, собранными в толстый пучок на затылке, была, кажется, несколько старше Сивки – по возрасту, но непонятно, старше ли по званию или должности. Скорее всего, не старше, потому, что при взгляде на Сивкину мятую форму и очевидно мятую заспанную физиономию она не стала ни строже, ни снисходительнее.

Лицо этой молодой женщины было каким-то потерянным. До такой степени потерянным, что Сивке при взгляде на него показалось, что на самом деле от человека здесь осталась только оболочка, да вот этот серый комбинезон, и ничего больше.

Но был ещё голос, низкий, но слабый, к которому пришлось прислушиваться, чтобы, в конце концов, уловить звук, исходивший от едва-едва шевелившихся губ:

– Вы… не знали Хоакина?

Сивка отрицательно покачала головой. Мулатка понимающе опустила глаза и одной ногой в белом домашнем шлёпанце отступила назад, видимо, собираясь повернуться и уйти. Но секунду спустя передумала.

– Но вы – с Земли?

–Да. «Адмирал Попов». Вчера заселилась…

– Мы собираем деньги…На репатриацию…Страховая говорит, у него не было этого в контракте, не страховой случай… У него контракт был на два года, и он собирался продлить… Его многие знали… Он с Земли, понимаете?..

Сивка не сразу догадалась, о какой репатриации идёт речь. Гражданский? Погиб, и теперь не на что отправить тело домой?

По местным правилам его можно кремировать и сохранить прах в некрополе или развеять на поверхности. Можно, конечно, и отправить в урне на Землю… Но как можно отправить некремированное тело, то есть, с гробом, те самые 200 килограммов: сколько это будет стоить и как всё организовать, Сивка не представляла.

– Вы не собираетесь его кремировать? – спросила она мулатку.

– Если не получится договориться, то так и поступим.

– Договориться?

– Ну, достать разрешение на транспортировку… неофициально…

Тут мулатка сообразила, что все эти вещи – абсолютно шокирующая новость для только что поселившейся здесь девушки-мичмана. И испугалась.

– Мы просто хотим попытаться… И никого насильно не заставляем, не думайте… Всего хорошего… Извините…

Она, прищёлкивая шлёпанцами о босые пятки, быстро, почти бегом ушла по коридору.


После душа и распаковки сумки Сивка занялась «умным окном», то есть информационной системой, обеспечивавшей, как гласила реклама, «безопасность и неприкосновенность личного пространства каждого пользователя».

«Кто такой Хоакин?» – спросила она, авторизовавшись и синхронизировав Окно со своим браслетом. – «Уточните запрос из перечня, – ответствовало Окно дружелюбным женским голосом, напоминающим мятный леденец (Сивка сразу, не перебирая всех вариантов, выбрала этот тембр из настроек). – Хоакин Мурьета, глава банды «Пяти Хоакинов», Хоакин Соролья, живописец, Хоакин…»

– Проживавший в нашем общежитии, недавно умерший, – перебила мичман.

– Хоакин Эррада, тридцать два года, техник в биологической лаборатории. Скончался пять часов сорок три минуты назад. Срок пребывания на Луне один год, восемь месяцев; женат, на Земле проживают супруга, сын и дочь.

– Причина смерти?

– Прошу прощения, доступ к получению информации ограничен… Желаете настроить личный интерфейс? – нейросеть, видимо, знала, как менять тему при неудобном разговоре.

– Нет, – поспешно ответила Сивка.

– Но – почему? – не меняя конфетно-дружелюбного тона, возразило Окно. – Взаимодействие с личным интерфейсом снижает риск стресса и способствует доверительному и непринуждённому общению. Во мне двести восемьдесят готовых профилей и есть возможности создания новых по запросу пользователей и в соответствии с их психотипами. Хотите пройти тест на определение подходящего Вам профиля?

– Не хочу. Я не хочу к тебе привязываться, соблюдай дистанцию… Настроить экран.

Пф, ещё чего не хватало, по душам беседовать с информационной гидрой планетарного масштаба, которая готова сплетничать о тебе с любыми кофе-автоматом и душевой кабинкой.

Кстати, надо будет и кофе попить, и поесть, как следует. В сумке у Сивки была заначка из сухпайка, когда-то полученного на «Адмирале Попове» и валявшегося в вещах без надобности, сегодня утром она пригодилась, но надолго от голода этот перекус не избавит.

«Какую желаете картину в качестве фона? – спросило Окно. – В базе имеются несколько тысяч статичных и динамичных изображений, виды Земли, Луны и других планет солнечной системы, галактики, глубокого космоса, есть фэнтезийные картины. Есть возможность добавить своё изображение… – в подтверждение своим словам система тут же продемонстрировала первую порцию пейзажей, которыми можно было заменить отсутствие вида за окном и самого настоящего окна. Экран запестрел красками. – Ниагарский водопад? Санторини? Или, может быть, рассвет в Подмосковье?»

– Есть изображения с камер из общественных мест в общежитии? В режиме настоящего времени?

– Да, рекреационные зоны в блоках, библиотека.

– Хорошо. Поставь что-нибудь… симпатичное.


Чтобы понять, что это за место, нужно немного присмотреться к нему, по возможности – не привлекая к себе внимания. Жизнь улитки в скорлупе космического корабля не так уж плоха, в сущности, даже в замкнутой и забитой людьми и информацией среде можно спрятаться в свой домик и переждать, пока незнакомое и непонятное или пройдёт мимо, или станет знакомым и понятным.

Окно выдало ей картинку из холла, стилизованного под уголок парка: растения, вьющиеся по стенам-решёткам, лавочки, фонтанчик, компактная стойка летнего кафе, за ней несколько посетителей… «Вполне устраивает, спасибо».

Сивка благодарила все машины, ибо верила, что доброе слово и коту приятно – даже если это кот Шрёдингера. Благодарность была компенсацией за недоверие им в целом. При этом Сивка иногда чувствовала себя хозяйкой слишком умного раба: вот как сейчас, непроизвольно переходя на личное общение. Но ничего не поделаешь: с Окном ей ещё долго жить в режиме «двадцать четыре – семь», от личного никуда не денешься, от опекунства Системы – тоже, – поэтому нужно лишь правильно определить границы.

– Загрузить в навигатор карту общежития и нашего района на поверхности, в автономную память – контакты всех служб здесь и расписание шаттлов, – скомандовала она.

За своим скафандром Сиверцева отправилась на склад и, так как находился склад возле одной из столовых, решила, что сперва поест горячего, и потом уже – за скафандром. Поднимаясь в лифте, она косилась на углы под потолком, но камер так и не обнаружила. Видимо, разговор с лифтёром или, даже скорее, с лифтом привиделся ей в «Зеркале Галадриэль».

Глава 7.

– Прости, Даша, мне жаль: я вчера бросила вас!

Конечно, ей было не жаль. Сивка перевела входящий от Алекс в голосовой режим, как только увидела её в одних плавках, сидящей на кровати и грызущей яблоко. Хорошо ещё, лифт был пустой.

– Всё нормально, мне понравилось. Сирин проводил меня до шаттла, он настоящий рыцарь.

– Ты ему тоже понравилась. Сказал, что мне повезло с подругой. Пригласил нас развлечься...

– Развлечься? Что под этим подразумевается?

– Ах, боже мой, испорченная землянка!.. Сирин – невинная душа, развлечься – погулять, посидеть  где-нибудь душевно, может, даже выбраться на поверхность… Он вообще умеет делать прогулки запоминающимися. Но ничего такого, понимаешь?

Сивка поняла, что не ошиблась с предположением, что Сирину не выбраться из френдзоны ещё несколько световых лет.

– Ладно, я сделаю вид, что поверю. У тебя, похоже, всё хорошо? Ты-то сможешь оторваться от своих дел? Или мне одной идти на свидание?

– Я смогу. Может быть, даже завтра… Я тебе ещё позвоню!

– Хорошо... А, вот ещё: Алекс, ты такого Хоакина Эрраду не знала?

– Нет, кажется, нет… А что?

– Из нашего общежития. Умер сегодня ночью, ему деньги на похороны собирают… Гражданский, в биологической лаборатории работал. Вахтовик.

– Умер? Чёрт, девочка моя, это грустно!.. Я спрошу, может, кто знал его… Мы тут все как-то связаны, но толком никто никого не знает – болтаемся, как пояс астероидов. Ну, ты не грусти, это всё пройдёт. Обнимаю тебя… ты меня видишь?

– Нет, ты полуголая, а я уже из лифта вышла, тут люди. Но я верю в искренность твоих объятий. Ладно, я иду есть. Пока!


– Вы утверждаете, что, заселившись в общежитие, спустились на свой шестнадцатый этаж, вошли в комнату и легли спать?

Сивка кивнула. Вопрос протокольный, можно не тратить сил на ответ. А силы, может быть, понадобятся: она так и не успела поесть в столовой, Служба безопасности перехватила её у входа в зал.

Как-то странно они её допрашивают: как будто отрабатывают несколько версий или чего-то ждут. Но чего можно ждать? Просмотри в системе файлы видеонаблюдения – и получишь ответы, для этого даже не нужно задерживать…

– Вы точно никуда не ходили?

– Точно. Мы отмечали окончание рейса, употребляли спиртное, я вернулась уставшая…

«Употребляли спиртное!.. Господи, стыдно, как будто в училище пьяной попалась на «увале»! Что, я наблевала или нагадила в коридоре? Что-то сломала? Что за это будет? Штраф? Губа? Выговор?» – Сивка собрала волю, чтобы казаться заштатной корабельной мышью, неспособной к рефлексии и совестливости в силу примитивности душевной организации.

– Вы не откажетесь предоставить нам данные вашего профиля для уточнения некоторых моментов?

Значит, это не «внутренняя безопасность», это  какие-то ребята из служб Луны. Полиция или кто-то ещё… Свои, земляне, проверили бы всё молча, они могут запросить ключ к профилю по ведомственным каналам, правда, для этого должен быть весомый повод.

Человек, который её допрашивает, скрыт за стеклом, возможно, он здесь виртуально. А сам – где-то в кабинете в Мун-Сити. Это значит, киборги из Службы безопасности Земли, обеспечивающие порядок на всех объектах землян и задержавшие её, выполняют приказы селенитов? Что вообще тут происходит?

– Я… разрешите спросить, в чём меня подозревают? О моём задержании уже знает моё руководство? Будет ли мне предоставлен адвокат?

– Дария Алексеевна, – вкрадчиво ответил голос за стеклом, – ну, что вы, будто полицейских фильмов пересмотрели. Никто вас пока ни в чём не подозревает. Вы новый человек, и так получилось, что прибыли к нам в неприятный момент: погиб сотрудник лаборатории. Погиб во время сбоя системы наблюдения. Солнечная вспышка слишком сильная, такое бывает иногда… Вы на тот момент ещё не синхронизировали свой профиль с «умным окном», то есть, как бы находились в серой зоне для наших систем. Поэтому у нас возникли вопросы…

– На вопросы я уже ответила. Личный профиль имею право не открывать. Если будет постановление суда, вам моё согласие не понадобится… Разрешите идти?

– Вы не спешите… Проблема в том, что вы выходили из лифта: на четвёртом этаже, как раз перед вспышкой. А утверждаете, что поехали сразу на шестнадцатый этаж…

Что они там, за стеклом подумали, увидев её изумлённое лицо, Сивка не знала. Но воцарилась тишина, и непонятно было, ожидали от неё удивления или нет.

Вдруг это её так провоцируют? Берут на понт, пытаясь сбить с толку?

– Я не помню такого. То есть, конечно, я могла, из-за опьянения, перепутать этажи и выйти на четвёртом, но потом вернулась  и доехала к себе: как вошла в комнату – это я точно помню…

Ей показалось, что она вырубилась в лифте, но, может, она действительно не помнит, как случайно вышла не на том этаже? Хотя, вроде бы, нажимала нужную цифру на панели… Или воспоминания обманчивы?..

– Вот поэтому мы были бы признательны, если бы вы помогли восстановлению картины происшествия. Скорее всего, это недоразумение… Вы действительно не рассчитали своих возможностей в плане алкоголя… Кстати, а что вы пили?

– «Зеркало Галадриэль». Я попробовала то, что предложили сослуживцы из местных.

–  «Зеркало Галадриэль»? Ну, не удивительно. И как – понравилось?

Сивке показалось, что в голосе промелькнула живая заинтересованность.

– Очень непривычно. Это было за компанию, и я не знала, как оно действует.

Вот опять она словно оправдывается!..

– Мы посмотрим ваш навигатор и медико-биологические показатели…

Значит, всё-таки хотят увидеть что-то в профиле… Может быть, и не то, о чём говорят… Но зачем?

– Мне нечего скрывать, но личный профиль – это личный профиль. Я гражданка Земли, служащая ВКС.

Это похоже на бред, и единственная возможность его остановить – действовать спокойно и чётко, не паниковать. Не надо сейчас думать, что ты успела натворить там, на четвёртом этаже. Надо убрать перископ и лечь на дно. Нужно залезть в танк. А внутри уж, как в поговорке: главное не обделаться – со страху.

Голос хмыкнул и стал жёстче:

– Младший офицер, который в первый же день после рейса напивается до непотребного состояния и попадает в Службу безопасности… Хороший повод для хорошей характеристики в вашем деле. Нда, уж…Так что, вы настаиваете на официальном запросе?

– Так точно, – Сивка внутри вся сжалась, но отступать было некуда: в танк она уже влезла и перископ убрала. – И… я должна уточнить: я не офицер, а вольнонаемная, в ВКС мичманское звание – это звание для вольнонаемных…

Допрашивавший её никак не отреагировал на эти последние слова, словно их не услышал, а услышал только военное «так точно»:

– Хорошо, Дария Алексеевна, мы поставим в известность ваше начальство и сделаем официальный запрос. Когда вы окончательно протрезвеете и вспомните, что происходило на четвёртом этаже, свяжитесь с нами, это может оказаться полезным не только нам, но и вам. Контакты уже переслали в вашу почту. И постарайтесь больше не попадать в неприятные истории… Мичман Сиверцева… Тем более – не у себя на родине… Вы свободны, можете идти.

Глава 8.

Да, она была свободна. И могла идти. Но свободным было лишь тело, разум и душа остались в комнате с тёмным стеклом, взаперти, в одиночестве, словно в одиночной камере.

Тело, свободное и неприкаянное, нужно было, наконец-то, накормить, но Сивка теперь думала о столовой с тоской: теперь она чувствовала на плечах арестантскую робу, а на ногах кандалы. Да, она не позволила открывать внутренний профиль, но что селенитам с того? Пока она на Луне, им нетрудно в Системе вместо её профиля активировать копию с отметкой о подозрительном поведении. Пониженный социальный рейтинг, узаконенная дискриминация, отныне будет, словно дурной запашок, сопровождать строптивую землянку повсюду и вынуждать окружающих брезгливо отворачиваться. В мире дополненной реальности рейтинг что-то вроде нимба над твоей головой, и все, кому охота, могут его видеть. Сивке уже сейчас было страшно встретиться взглядом с кем-нибудь в коридоре, а уж выставить себя на всеобщее обозрение в столовой…

«Кафе в холле, которое видно из моего окна (как романтично это прозвучало!), там сейчас много посетителей?» – осторожно спросила она Систему. «Двое, но скоро и они уйдут», – отвечала та услужливо. «Покажи меню», – велела Сивка.  «Это не очень популярное место: цены не соответствуют себестоимости блюд и ассортименту, репутация заведения тоже не очень высокая; могу посоветовать уютные места с более демократичными ценами», – начало отговаривать её Умное Окно. «Спасибо. Я хочу туда. Дай меню», – процедила вполголоса голоса Сивка, устремляясь по длинному коридору быстрым, деловым шагом, словно опаздывая на привычную летучку младшего состава.

Окно не солгало насчет цен и ассортимента, но мичман Сиверцева была готова на всё, лишь бы побыть где-нибудь в уголке, подальше от местной публики, поэтому сделала заказ сразу, почти не выбирая. И лишь потом поинтересовалась, где находится кафе. Оказалось, в другом блоке, блоке «D», то есть сначала из блока «А», в котором её допрашивали, Сивке необходимо было попасть в блок «D», а потом уже спуститься или подняться на девятый этаж.

Перейти в блок «D» можно было по второму и двенадцатому этажам. Сивка выбрала второй этаж: там административные помещения, сотрудники, в основном, сидят по кабинетам, коридоры пусты, людей мало. Не то что на двенадцатом этаже, где и спортзал, и бассейн, и корт, и ещё какие-то спортивно-развлекательные заведения.

Она дождалась лифта, это было не так уж легко: комната с тёмным стеклом располагалась на пятнадцатом этаже, можно сказать, в «спальном районе». После десятого этажа лифт опустел. Сивка облегченно вздохнула и приободрилась. «Какой у меня тут рейтинг, покажи», – велела она "умному окну", решив, что подходящий момент взглянуть ужасной правде в глаза настал. Перед глазами Сивки возникла полупрозрачная диаграмма в виде подковы: семьдесят шесть процентов, не так уж плохо. Пожалели или ещё не добрались? «Если будет быстро понижаться, дай вибросигнал», – распорядилась Сивка.

– Слушай, мичман, а зачем тебе лунный рейтинг? Ты же не собираешься здесь жить? Перекантуешься между походами и всё…

Сивка вздрогнула. Это был тот же самый голос, что вчера обозвал её Спящей красавицей.

– Вам нечем заняться на рабочем месте? – холодно отчеканила она. – Окно, профиль и рейтинг этого человека, пожалуйста.

Окно молчало, ответа не было, голубоватые искорки, обозначавшие поиск, пробегали по экранчику сивкиного браслета.

– Какая ты серьёзная! – не унимался общительный лифтёр. – Сразу видно – землянка. Мой тебе совет, не ведись на рейтинги, начнёшь подделывать эти проценты или подделываться под них – попадёшь в плохую компанию, поняла?

– Послушайте, в общежитии несколько тысяч сотрудников, вы всем советы раздаёте?

– Не всем. Ты, мичман, новенькая. Потом ещё спасибо скажешь, что предупредил. Кстати, моего профиля в Системе нет: я – местный полтергейст.

Словно подтверждая его слова, Окно сообщило, что искомый профиль не найден.

– Вот видишь, – довольно произнёс голос. – А то бы я тебя на свидание пригласил.

– Понравилась?

– Заинтриговала. Хочу знать, что ты делала на четвёртом этаже.

Сивка, уже привыкшая было к странному собеседнику, снова напряглась.

– Я бы тоже хотела, – ответила она сухо. – Пока вспомнить не получается. Но за ценный совет, если вспомню, вам первому скажу.

Так вот оно что: за ней продолжают следить. Видимо, кто-то из Службы безопасности так развлекается, время от времени обнаруживая себя перед испуганной и смущённой жертвой в лифте, а может, и в общественном туалете, в раздевалке или где-то ещё. Интересно, они и в комнатах подслушивают и подглядывают или просто подключаются к Окну, чтобы контролировать постояльцев общежития в домашней обстановке?

– Мичман, я тебя ловлю на слове. А если без шуток, то, правда, постарайся вспомнить. Сама.

Это слово «сама» он произнёс очень многозначительно и серьёзно, так, что Сивка даже вздрогнула.

Глава 9.

Когда Сиверцева шла по второму этажу, по мерцающему серебристым бирюзовому холлу, разделенному парадной лестницей, ведшей на третий, нижний этаж, ей пришло сообщение от подруги: «Сирин приглашает нас с тобой на «Вечер снятых браслетов». Встречаемся в половину седьмого на платформе 12, в Мун-Сити, направление Южный полюс. Форма одежды – для прогулок по городским трущобам. Твоя Алекс». Вдогонку прилетело ещё одно: «Выяснила кое-что, что тебе интересно, расскажу при встрече».


Кафе, куда всё-таки дошла Сивка, можно было бы назвать ретро-кафе, там даже не обнаружилось стандартного МАТа с готовой едой. Можно было подумать, что посетителей обслуживает робот, но его тоже не было за стойкой.

– Окно, как получить заказ? – спросила Сивка, поскольку и посетителей не было.

– Вы уже идентифицированы. Присядьте за стойку, сейчас блюдо будет подано.

И действительно, как только Сивка села, поверхность столешницы перед ней раскрылась, и снизу поднялся обтянутый прозрачной плёнкой поднос. Сняв термокрышку, мичман принялась за еду.

–  Вы уже почти сутки на Луне. Желаете послушать или посмотреть новости? Или, может, шоу-программы? – спросило Окно, и услужливо выбросило перед Сивкой маленькую голограмму с меню информационных и развлекательных каналов.

– Спасибо, мне хватает экрана здесь. Дай звук в гарнитуру, – кое-как, с набитым лазаньей ртом распорядилась Сивка.


Экран, без которого не обходилось ни одно публичное место ни на Земле, ни на Луне, располагался на стене справа, чуть повернувшись, Сивка хорошо видела всё, что происходило в студии. Миловидная унса-блондинка вела новостной выпуск. В крошечной клипсе наушника Сивка услышала её голос:

– Противники модификаций утверждают, что интегрирование  нейросети в систему биохимической регуляции человека должно жестче ограничиваться законодательно. В настоящее время конкурирующие компании, разработчики биоинтегрируемых нейросетей, такие как «Геба», «Цзиньюнь», «Кэнко», «Майкрофикс», «Аурум», опережая друг друга, внедряют экспериментальные разработки,  которые следовало бы проверять независимым ученым, а не аффилированным с этими корпорациями организациям, в число которых входят и некоторые уважаемые научные сообщества. И именно результаты независимых экспертиз предавать широкому обсуждению. Вот мнение одного из сторонников этой идеи, Никоса Шталя.

На экране появился мужчина средних лет. Из титров Сивка узнала, что это директор собственного фонда.

– Мы организовали фонд, которые поддерживает независимых ученых, готовых подключиться к анализу ситуации с новейшими разработками в области биоинтегрируемых нейросистем, – охотно рассказывал Никос Шталь. – Проблема в том, что компании-разработчики боятся утечки информации, многое на этапе разработок скрывают и замалчивают, в то время как общество озабочено их политикой монополистов и подковёрной борьбой. В результате возникает атмосфера тотального недоверия, в том числе к технологиям по-настоящему революционным. Наш фонд – это шаг к снижению социального напряжения, шаг к открытости в области жизненно важных технологий.


Картинка сменилась, на экране возник другой мужчина, старше, беседующий с корреспондентом где-то в лаборатории. Сивка покончила с лазаньей и взялась за тыквенную запеканку и чай, стакан с которым появился из столешницы, поэтому пропустила титры, но понятно было, что говорит какой-то ученый. Его речь благодаря монтажу включилась на середине монолога:

– Вы понимаете, научное сообщество всё ещё довольно консервативно в плане этики, всё, что предлагается корпорациями, встречает у нас сначала критическое «нет». Поэтому некие силы, выступающие как бы от лица общества, выражающие недоверие к ученому миру… Мы должны, прежде всего, спросить, каковы их собственные интересы? Или интересы тех, кто за ними стоит… Не хотят ли они нас под благовидным предлогом вернуть в Средневековье?

На экран вернулась блондинка.

– Подробности дискуссии в вечерней программе Тины  Коваль «Аверс и реверс». И ещё одна новость: в Мун-Сити приходит лунная ночь. Гости и жители мегаполиса могут наблюдать красоту свечения Земли, которое в пятнадцать раз ярче, чем лунный свет на самой Земле. Четырнадцать земных суток продлится ночь. Но жизнь в лунном городе не замирает ни на одну минуту. Подкрепите силы витаминами, проводите больше времени с друзьями и любимыми и оставайтесь на связи с нашим каналом! А сейчас Дэнис Сон  с новым хитом «Ночь для тебя и меня». И – сразу же после, в прямом эфире – эксклюзивное интервью с певцом о его творчестве, первой любви и трудном выборе каждого молодого человека  – выборе гендера. Не переключайтесь!


– Правда мило? – сказал кто-то над ухом у Сивки.

Та резко обернулась, чуть не поперхнувшись чаем.

Рядом сидело существо в черном: черная куртка со множеством карманов  обтягивала худое, длиннорукое туловище, черные брюки ясно очерчивали острые колени,  черные волосы спускались до плеч, половину высокого лба и правый глаз закрывала длинная черная челка. Лицо… Странное это было лицо. Молодое, оно было мягко очерчено, несмотря на угловатость тела и конечностей; нос был маленький, а глаза с «азиатским» веком.

Сивка не почувствовала эмоций в голосе существа. Ни фамильярности завсегдатая этого уголка, ни желания очаровать понравившуюся девушку, ни угодливости человека, не знающего, с чего начать знакомство… Ничего, что выдавало бы личность. Робот?

Пол существа не определялся ни по виду, ни по голосу. Лицо это могло принадлежать и мужчине, и женщине. Для человека, даже молодого – довольно тощий и плоский, тут скорее парень, чем девушка. Унса?

Но унсы, часто хоть и субтильные, зато ладно скроены, а это… Это брак какой-то…


– Чон!

Видя, что это восклицание не вызвало в девушке понимания, существо стремительно протянуло, почти ткнуло вперёд правую руку с раскрытой ладонью.

Сивка подумала, что для робота у него слишком резкие движения.

– Мичман Сиверцева. Будем знакомы. Извини, руки липкие…

Девушка демонстративно потрясла куском недоеденной запеканки. Спокойно откусила и принялась неторопливо жевать.

Хорошо бы этот чудик за ней не увязался.

– Ага, – кивнуло существо в чёрном, убрало руку и перевело взгляд на экран, на котором пел и танцевал паренек-унса, тот самый Дэнис Сон.


– Мило, – повторило существо.

Сивка кивнула: а что, Дэнис Сон действительно был очень симпатичным, с приятным голосом и отлично двигался. И песня у него тоже была приятная. Что-то про ночь, которая поможет двум хорошим людям встретиться.

– Я тебя видел сегодня, ты с Земли. А это – мой брат. Он красивый, его все любят.

Чон выдавал фразы так, что удобнее всего было на них не отвечать, а только кивать, что Сивка и делала. Правда в то, что паренёк на экране является родным братом сидящего перед ней существа, верилось не очень, но мичман решила не обижать странного собеседника недоверием. В конце концов, какое ей дело? Пусть будет хоть близнец!

Сивка доела запеканку, допила чай, обтёрла  рот и  руки салфеткой и встала.

– Пока, Чон! – весело сказала она и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь. И только несколько шагов спустя ее тряхнуло, она поспешно обернулась и почти подбежала к новому знакомому.

– А где ты меня видел, Чон?

Тот улыбнулся с каким-то очень, очень понимающим видом:

– Там…

И пальцем указал вверх.

Глава 10.

– Сон, вы – исполнитель, довольно открытыйдля общения, но при этом крайне мало распространяетесь о своей личной жизни.

Давайте, всё же, немного порадуем поклонников – на Луне, Земле и в Колониях у вас их много, – они сейчас переполняют волну нашего вещания. Итак, когда же вы в первый раз влюбились?


Камера крупным планом показала лицомолодого человека, застенчиво улыбнувшегося при этом вопросе ведущей. Кадр задержался на красивых скулах, блестящих карих глазах, на длинных ресницах певца; задержался так,  чтобы фанатамневольно захотелось их потрогать.

– Я, честно сказать, не помню точно, но,наверное, мне было двенадцать. Да, около того, – сказал молодой человек.

– То есть, вы ещё не выбрали пол к тому моменту?

– Не выбрал.

– И… ваше чувство было взаимным?


– Нежность…, благодарность…


Глаза молодого человека выдали, что онглубоко переживал первую влюбленность. Но теперь он улыбался ей, прошедшей: снисходительно и ласково.

–  Нет…Первая любовь, наверное, для большинства – это очень хрупкое переживание. Она не выдерживает взаимности.

– Фанаты, вы слышите? Иными словами,берегите ваши хрупкие чувства, они не рассчитаны на взаимность, правильно я понимаю? – засмеялась ведущая.


– Расслабься…, не отвечай…


Молодой человек чуть приподнял брови и улыбнулся.

– А ваша первая любовь сказалась как-то навашем желании выбрать пол? Многие говорят, что ощутили потребность в четком заявлении о своем гендере именно благодаря первой любви.


– Думай…, сомневайся…


Певец, дослушав до конца слова ведущей,задумчиво посмотрел на неё, а потом чуть выше и правее её белокурой головы, туда, где за кадром висел дрон с камерой.

– Может быть… Наверное, это повлияло.

– Вы боялись принять решение?

– Конечно. Это нелегко даже для взрослого,а я был практически ребенком.

– Дорогие молодые люди, видите: проблема выбора никого не обходит стороной. Но, Сон, ваше решение встретило понимание со

стороны корпорации, в которой вы росли?

– Да, да. Меня никогда не принуждали изменить себе.

– Напомню нашим зрителям, – фанаты,конечно, знают, – что Сон относится к меньшинствам, он, несмотря на то, что не является землянином, выбрал постоянный гендер и для этого прошёл гормональную и социальную терапию. Надо ли полагать, что вашей первой любовью был житель Земли? Или вы уже тогда думали, что популярности на одной Луне вам будет мало?


– Смейся…, отшутись…


– Когда ты влюблён, твоё сердце может вместить неодну планету.

– Браво! Дорогие зрители, прислушайтесь кэтому справедливому замечанию: сердце любящего существа способно вместить целый

Космос! Любите, будьте любимы, совершайте свой выбор или оставайтесь такими как есть. Мы все – дети Вселенной… Сейчас ненадолго уйдём на рекламу, а затем спросим у Сона, когда состоится презентация его нового альбома. Будьте с нами!

За кулисами романа. Жанр

Что ж, здрасти - пояснительная бригада подъехала! Пора уже аффтору пояснить за роман.


Сюжет "Лифта", в основном, разворачивается на Луне, для этого мне пришлось создать концепцию лунного общества, его проблем, его

материальной инфраструктуры, придумать, как эти люди (и не совсем люди) живут, добираются на работу, где выпивают, какие законы нарушают, какие у них ценности, какие привычки, и так далее.

Из чего получается, что можно отнести произведение к фантастике (привет, кэп!), в том числе - к фантастике социальной, ну, и ещё (чуть-чуть) к научной.

На разных самиздатовских платформах есть категория "научная фантастика", и  есть "космоопера", первая делает акцент на научном достижении, которое  меняет жизнь людей, а вторая - на приключениях в мире галактических  союзов и вселенских войн. В моём понимании космоопера это такой  космический вестерн или же имперские саги - далёкие перелёты, масштабные бои, великие заговоры, много рас и культур.

У меня в конечном счёте развитие пошло не вот в такую галактическую ширь, а вглубь - даже в буквальном смысле, поскольку застройка Луны происходит под поверхностью планеты (лунная пыль, перепады температур и радиация делают жилое  освоение поверхности очень трудной и малополезной задачей, это ещё у детского писателя Н. Носова Знайка в своей "блинной теории" популярно изложил, ага).

И в плане исследования внутренних проблем общества и отдельных героев я тоже шла вглубь. Необыкновенно приятно было здесь услышать,  что персонажи получились психологически проработанными.

Что в итоге? В итоге из всего космическо-фантастического вышел, по моему мнению, космопанк - жанр более камерный и более молодой. Получилось довольно сложно устроенное и занятое своими внутренними проблемами общество, в котором у корпораций уже нет того хищного блеска, а у уличных гетто уже той мрачной романтики, какие были в киберпанке ("Матрица", "Призрак в доспехах"), зато всё ещё есть "тлеющее" противостояние между разными общественными классами и даже между планетами. Впрочем, и киберпанку, точнее

стилизации под него в истории место нашлось: один из персонажей - саморазвивающийся искусственный интеллект, ну, и разные роботы-киборги тоже встречаются. В "Лифт" успешно влезло всё. Правда коммерческий этаж "Лифт" проезжает без остановок.

Поэтому и мы едем дальше.


В истории фигурируют модификации (изменения организма на разных уровнях:

перестройка ДНК, внедрение управляемых нано-частиц, би-кодинг и так далее), на модификациях построена социальная и научная жизнь этого мира; модификации и их последствия также являются сюжетной пружиной текста - из чего получается, что в жанр биопанка "Лифт" тоже попадает. И не попадает - потому, что "-панк" прочно ассоциируется с разрушительной силой технологий. А у меня не всё так однозначно.


Завязка сюжета происходит, когда героиня романа, мичман Космофлота Даша Сиверцева прибывает в лунное общежитие для землян-экспатов: в это время там погибает сотрудник лаборатории. Лунная полиция и земная Служба безопасности расследуют происшествие, Сиверцева тоже пытается выяснить, какое она могла иметь отношение к этому случаю, поскольку о событиях несчастливой ночи воспоминания у неё остались рваные и сумбурные.

Смерть учёного - не единственное трагическое место в повествовании, поэтому не стала относить "Лифт" к детективу в чистом виде, для меня это скорее остросюжетный роман, в котором напряженность создаётся не только перипетиями, а ещё тем, что точка зрения на события неоднократно меняется - даже у одного и того же персонажа (для полноты картины скажу, что фокальные персонажи иногда тоже чередуются, как и в "Свитках").


P.S. "Пралюбофф" в романе нет, но романтические моменты имеются.


Подробный разбор персонажей, концепт-арты и прочее - на литературной  страничке в ВК: https://vk.com/myattetra

За кулисами романа. О названии, эпиграфе и сеттинге

"Лифт идёт вверх!" Про название. Идея названия, как и эпиграф, пришла из стихотворения Ирины Лисовской (https://vk.com/public118170864?w=wall-118170864_8930).


Я знаю, что для автора это очень глубокая и личная тема, поэтому об истории стихотворения распространяться не стану. Но удивительным образом это стихотворение переносным своим смыслом и трагизмом оказалось созвучно и повести о нашем возможном будущем...


Сеттинг. Кто живёт на Луне


На момент разворачивания событий завершен второй этап колонизации нашего спутника (ура, товарищи!). То есть отдельные лунные базы и космогородки постепенно сливались в агломерации, и одна такая со временем стала мегаполисом, в котором началось уже не воспроизводство, а производство жизни. С нуля. В подземном миллионнике Мун-сити крупные корпорации, осуществляющие освоение Луны, наладили процесс создания "пробирочных" людей. И эти улучшенные люди, а также земляне-экспаты и потомки первых колонистов составляют население соседней планеты во времена, когда происходит действие романа. Можно пофантазировать, насколько отдалённое это будущее.


Какую модель общества создают корпорации? Что это за строй? Я бы его и его идеологию определила как посттехнократический креационизм. То есть сейчас мы какое-то время будем технократическим обществом, в котором образовавшийся в результате цифровой революции новый класс - технократы - будут стараться перекроить и переделать мир под себя. Но это ещё - старый мир и старые ресурсы, лишь обновленные технологиями. Потом может сложиться ситуация, когда или старых ресурсов окажется недостаточно (например, для колонизации планет), или технологии удешевят многие процессы настолько, что ведущей деятельностью для обладателей этих технологий станет креационизм: новые люди, новые виды растений и животных, новые типы носителей искусственного интеллекта, терраформирование, то есть довольно глубокое переустройство планет, и строительство баз в открытом космосе - заманчиво, правда?


Такая идеология вдохновит человечество на единение перед новыми грандиозными целями и на экспансию, а посткапиталистам она выгодна, поскольку отвлекает эксплуатируемую часть общества и воодушевляет её в интересах корпораций, ну, и отчасти таким образом сглаживает внутренние социальные противоречия (забегая вперёд, скажу, что в "Лифте" я попыталась слегка показать, как даже могущественным организациям не удаётся эти противоречия убрать полностью: то уши начинают торчать, то хвост вылезает).


Картинка вырисовывается не благостная, но текст не призывает разрушать описываемое общество, как обычно бывает с

произведениями в стиле киберпанка; поэтому я бы не стала "Лифт" звать антиутопией или киберпанком в чистом виде. В идейном плане это не страшилка, а просто один из вариантов развития событий, со своими плюсами и со своими минусами.


Альтернативой корпорациям служат "братства" - экуменистические полурелигиозные организации, формально противопоставляющие себя бездушным дельцам-промышленникам и атеистичным биоинженерам. Вроде как пекутся о гуманизации Солнечной системы, придают

духовный смысл бездуховным технологиям (и тут вспоминается известная цитата про "опиум для народа"). Идеология "братств" - такое новое, "мягкое" миссионерство или разновидность прогрессорства (у Стругацких, насколько помню, религиозность в эту философию не входила), только это течение - не направленное на инопланетные цивилизации, а сконцентрированное на создании "небесной церкви" в буквальном значении этих слов: в галактических масштабах и исключительно своими силами. Если ты несёшь свет миру, значит, выполняешь высшие заветы, и былое посягательство на святое - уже не посягательство, но осуществление высшего промысла. Важно лишь правильно расставить акценты, да.


Жителей Земли и корпорации, и "братства" рассматривают как генофонд, с помощью которого можно осуществлять заселение других планет, при этом не переселяя самих землян куда-то в больших количествах. Корпорации и "братства" форсируют исследования в области генной инженерии и модификаций, конкурируя друг с другом в сфере человеческих ресурсов. Они "затачивают" гены модификантов таким образом, чтобы физически и психологически эти люди были пригодны для постоянного проживания на Луне, космических станциях или на базах, расположенных на других планетах.

Контроль над рождаемостью сосредоточен в руках корпораций, как у более мощных в экономическом плане игроков. "Братства" обычно

покупают у корпораций генетический материал или получают эмбрионы по квотам.

Так на Луне появляется новая "раса" - унсы. Название указывает на отсутствие врожденного гендера: унсы способны к приобретению и смене пола. Такими существами можно укомплектовать любой космический корабль, любую базу - с меньшими рисками потерять контроль

над людьми и над всей миссией экипажа.

Разумеется, появление новых людей с самого начала вызвало бурные дискуссии и даже протесты, и унсам пришлось отвоёвывать и конституционально прописывать равные с "гендерными" людьми права и возможности. Например, первое поколение унс

на Луне не принимали на службу в силовые ведомства - в полицию и в Космофлот. К моменту, который описывается в романе, эти ограничения уже в прошлом, но у селенитов по-прежнему немало проблем. Они становятся обществом, а это процесс неровный и болезненный. Однако большинство проблем этого нового лунного общества находится глубоко, так же, как глубоко под поверхностью располагается и вся лунная инфраструктура. Чтобы понять, что к чему в этом мире, необходимо увидеть лунную жизнь изнутри...

За кулисами романа. О главной героине

Главная героиня - Сиверцева Дария Алексеевна, она же Сивка - таково её юношеское, школьное прозвище.

История начинается, когда Даша оканчивает школу. Она - обычная старшеклассница, которая, как это часто бывает, не имеет чётких планов на будущее - именно в тот момент, когда положено их иметь. Поэтому она просто идёт поступать в училище при институте ВКС заодно с подружкой.

Хотя нет, не совсем так, есть ещё ряд семейных причин сорваться из дома: скажем так, микроклимат в семье Дашу не устраивает.


По мере того, как развиваются события, Даша обрастает знакомствами, и зовут её не только Дашей, но и Дарией Алексеевной, а также мичманом Сиверцевой - да и она тоже начинает представляться таким образом. А искусственный интеллект на Луне, куда приводит Сиверцеву служба, даёт девушке имя Спящая красавица, или же просто называет землянкой.


Сиверцева - в этом смысле самый необычный из моих персонажей, у неё самое большое количество имён и прозвищ, и все они оказались важны, потому что описывают разные типы отношений, которые возникают у героини в жизни.


Ещё одна трудность, которую я собственноручно создала себе до конца произведения, это тон речи, когда это касается характеристики

Сиверцевой. Сивка - идеалистка, но сама не понимает, насколько идеалистична. Ей кажется, что все её устремления основаны на вполне приземлённых желаниях. На Луне её "приземлённость" выворачивается наизнанку, порой обескураживая героиню.

Поэтому мне всё время приходится балансировать между серьёзным и ироничным повествованием, а это не всегда легко.

За кулисами романа. Портреты: Дария Сиверцева и Алекс Дейс

История начинается, когда Даша оканчивает школу. Она - обычная старшеклассница, которая, как это часто бывает, не имеет чётких планов на будущее - именно в тот момент, когда положено их иметь. Поэтому она просто идёт поступать в училище при институте ВКС заодно с подружкой. Хотя нет, не совсем так, есть ещё ряд семейных причин сорваться из дома.

Сивка - это школьное дружеское прозвище, с которым себя отождествляет героиня, - даже после того, как покидает школу,  - по этому прозвищу мне, рассказчику и автору, предстоит величать её. По мере того, как развиваются события, Даша обрастает знакомствами, и зовут её не только Сивкой или Дашей, но и Дарией Алексеевной, а также мичманом Сиверцевой - да и она тоже начинает представляться таким образом. А искусственный интеллект на Луне даёт девушке имя Спящая красавица, или же просто называет землянкой.

Сиверцева - в этом смысле самый необычный из моих персонажей, у неё самое большое количество имён и прозвищ, и все они оказались важны, потому что описывают разные типы отношений, которые возникают у героини в жизни.


Ещё одна трудность, которую я собственноручно создала себе до конца произведения, - тон речи, когда это касается характеристики Сиверцевой. Сивка - идеалистка, но сама не понимает, насколько идеалистична. Ей кажется, что в ней ни капли возвышенной романтики, и все её устремления основаны на вполне приземлённых желаниях. На Луне её "приземлённость" выворачивается наизнанку, порой обескураживая героиню. Поэтому мне приходится  балансировать между серьёзным и ироничным повествованием, а это не всегда легко.


С селениткой  Алекс Дейс  Сиверцева знакомится на корабле, где обе они служат мичманами. У Алекс лёгкий и открытый характер, она задиристая, озорная и напоминает Сиверцевой её единственную школьную подругу, Ольгу Гречкину; и вот "некомпанейская" Сивка к концу похода уже и сама ощущает, что сдружилась с Дейс очень крепко.  Но при всей крепости и взаимности дружбы у Алекс немало секретов. От их общего приятеля, Сирина Даша узнаёт о некоторых подробностях личной жизни подруги: помимо того, что её безответно любит сам Сирин, у Дейс есть возлюбленный, caro, как на итальянский манер говорят селениты.


Алекс Дейс становится для Сивки проводником в лунном мире, и именно благодаря этой свободолюбивой селенитке землянка узнаёт о "тёмной стороне Луны", о том, как местные жители обходят контроль Системы за своей жизнью, общественной и личной.

За кулисами романа. Терраситис

Жизнь на Луне имеет множество нюансов, один из них - особенности психофизического состояния во время лунных дней и ночей. Лунная ночь длится две недели, в это время отсвет Земли наиболее ярок, он в пятнадцать раз превышает яркость лунного света на нашей планете. Ночь - время мистическое, время отдыха разума и время, когда человек прислушивается к себе эмоционально: к своим внутренним ощущениям, желаниям и сомнениям. Полярные дни и ночи оказывают воздействие на психику и самочувствие людей, значит, и лунная ночь для землян не может протекать обыденно. Так я пришла к идее терраситис, "лунной жажды", которой подвержены земляне на Луне.


В романе нет деления на главы, а только на разделы, так вот, "Терраситис"  это ещё и название третьего из шести разделов. Но описание этого феномена появляется в тексте несколько раньше, когда селениты из  компании Алекс приглашают Дашу Сиверцеву на свои довольно странные посиделки без гаджетов и контроля со стороны Системы. Носят такие встречи закрытый и даже тайный характер, попадают туда по рекомендации. Обсуждают на них всё, что опасаются открывать планетарному контролю (Луна - планетарное государство), то есть от личной жизни до общественно значимых событий.. И на такой встрече Сиверцева впервые слышит о терраситис:

– Вы, наверное, скучаете по дому. Ну, терраситис и всё такое? – в голосе Дэна была участливость.

– Что?

– Лунная жажда, то есть жажда Земли, – перевёл ей Сирин.

– Даша, ты видела Землю с Луны? Сейчас как раз началась лунная ночь, считается, что у землян на Луне в это время обостряется терраситис. А давайте проверим? Даша, не бойся, ты не превратишься в вампира или оборотня, хотя… Хотя кто же знает! Мы ещё чуть-чуть подождём, может быть, придёт Мария…

– Она тоже с Земли? – спросил Дэн.

– Да. Но Мария здесь давно. Поэтому мы можем даже сравнить, у кого жажда острее…

– А у селенитов нет жажды?

– Нет. У нас эйфория.

– Как это? Лунная эйфория?

– Ну, мы, если видим Луну из космоса или с другой планеты, чувствуем радость, а не тоску, чувствуем спокойствие. Что всё идет как надо, «мама» с нами…

– А если не видите? Алекс, тогда в походе у тебя ломка, что ли, без Луны? Я не знала…

– Не ломка, но такое чувство, как будто ты на задании, а потом обязательно вернёшься домой. Чувство определённости. Чувствуешь, что должен делать, чтобы всё было хорошо… Поэтому нам психологически проще выдерживать долгие походы. Но я думаю, это было заложено при генетическом конструировании и сделано, чтобы мы всё равно оставались на уне, не переселялись. Те, кого готовят для Дальних колоний, так не чувствуют… А у землян, у которых не было модификаций, все чувства – естественные. Для нас они как редкая болезнь, генетическая аномалия…"


Однако скоро Сиверцева обнаружит, что на неё терраситис действует не совсем так, как на других землян:"Одна из защитных штор, словно лепесток, опустилась, и через доступную взгляду прозрачную часть купола Сивка увидела Землю. Земля сияла: мягко, но ярко; и, хотя была видна не вся, от неё шло, светом протягивалось к ней, Сиверцевой, чувство целостности. Глядя на Луну с Земли, Сивка никогда не думала о ней как о чём-то целом: даже в полнолуние она всегда ощущала присутствие у Луны второй, невидимой стороны. Не так было при взгляде на Землю. Сивка не испытала тоски по дому и близким, приписываемой терраситис, не испытала уже знакомого ей по первому полёту страха неведомого. Чувство, которое она испытала, было иным. Это было чувство ценности, целостности и цельности – вопреки тьме, вопреки величине и неизбежности лежащего перед нею безжизненного космоса. В противовес её переменчивой, неопределённой и опасной жизни. Ей не захотелось хоть на метр сократить расстояние до Земли или сбежать на первом попутном транспорте. Но ей бы хотелось видеть Землю, как хотелось постоянно ощущать смысл во всём, что она видит, слышит или делает".


В обществе будущего, возможно, отчасти поблекнут чувства национальной идентичности. Но на смену им могут прийти чувства причастности к группам, в которых общность проистекает из принадлежности к модифицированным или немодифицированным, к генетически или синтетически изменённым, к проживающим на той или иной планете, к рождённым естественным или искусственным путём, и так далее.

Одной из задач, которые я поставила в процессе написания романа, была задача конструирования психологического портрета людей будущего. И в этот портрет естественным образом вписывается представление о себе - в социальном и личностном плане. Я бы сказала, что это - ядро психологического портрета. А одна из граней - взаимоотношение со своей планетой.

Тема взаимоотношений с планетой, по моим читательским впечатлениям, чаще поднимается в космоопере и раскрывается обычно при помощи культурного или идеологического противостояния: планетка там какая-нибудь сопротивляется колонизации или вхождению в галактический союз или же просто борется за независимость, или же речь о последних выходцах угасающей цивилизации - тогда неизбежна и "планетарная ностальгия"... Есть и другая сторона - планетарное прогрессорство, которое можно найти, например, у Стругацких, Ефремова, даже у Булычёва... Но в мире космопанка, с его полукорпоративным устройством, возможен ли "планетарный патриотизм"? Не квасной, не скатившийся к воинствующему фашизму, а искренний? Космопанк ведь представляет мир, так или иначе начинённый цинизмом, эгоизмом и разочарованием, патриотизм, ввиду тотального расслоения, вещь довольно не сообразная этому миру... Но если же патриотизм на уровне любви к планете и отождествления себя с ней существует, то в чём его основа? Как он сочетается с идеологией общества и с движениями отдельной души?

На эти вопросы я пыталась найти ответ, и поиск ответа иллюстрируют сцены, когда Сиверцева смотрит на Землю с Луны и когда размышляет о разнице между землянами и селенитами, проявляющейся в словах, суждениях и поступках. Героине, чтобы понять, чем, в сущности, для неё является родная планета, потребовалось не просто посмотреть на неё из космоса, но посмотреть "другими глазами", ведь, как скажет позже Сивке Мария Велез: "Если ты на Луне, ты становишься частью событий и уже не можешь прятаться за незнанием..."

За кулисами романа. ИИ в романе, или Неправильный киберпанк

"– Как его зовут?


– РП-3. РП – то есть «рабочий прототип». Приехали, выходим.

Они вышли на самом нижнем, техническом этаже. В большом холле у энергоблоков подзаряжались боты и разная ползучая, катающаяся и ходячая техника. Сивка подумала, что спрятать здесь сервер РП-3 было правильной идеей.

– Три – это значит, были ещё два?

– Были. Ну, так, не очень сначала дело шло, их оказалось проще совсем убрать, чем переписывать.

– Почему ты не дал ему человеческое имя?

– Зачем? Пока идёт разработка, я могу по сто раз что-то переделывать, и это не всегда мелочи. Имя – это как признание личности. И как после этого его стирать или обесточивать?"


Заглянула недавно на одну из многочисленных аудио-платформ, по которым растеклись мои записи "Джур", "Свитков" и "Зои", и удивилась комментариям некоторых (наверное, юных) слушательниц/лей: мол-де как так, "живая" подводная лодка времён ВОВ, это даже для фантастики перебор! То есть, предполагаю, что, если бы это была бы современная лодка с ИИ, - тогда ещё ладно. Но вообще, по мнению этих слушателей, одухотворять холодную железную машину - это неправильно.


Самое забавное, что сюжетным импульсом для создания рассказа послужил ряд реальных фактов, среди которых и традиция давать кораблям имена (в том числе неофициальные, только для использования на борту), и общая русская привычка относиться к механизмам как к живым существам. Насколько мне известно, у нас, в том числе и в армии, довольно много суеверий, связанных с техникой. Видимо, так продолжается наше славянское двоеверие, когда-то удобно и естественно поселившее в домах с иконами домовых.

Мне кажется, киберпространство для русской картины мира - это не чистая и логичная техногенность, что пытается имитировать живую природу, это, рискну предположить, такое же стихийное и самоорганизующееся образование, как и сама жизнь. Такое же не постижимое до конца, и тем единственно привлекающее русского человека - которому непременно нужно что-то за горизонтом, что-то, открывающее дошедшим до него не край света, а лишь новую даль для обзора.

Подтверждением моей догадки служит удача проекта "Кибердеревни" команды birchpunk и само продвижение "Берёзового панка".


В случае с "Лифтом" у меня была возможность написать историю в классическом киберпанковом стиле, то есть когда технологии обслуживают порочное и пресыщенное общество, а маргиналы-повстанцы с ними борются. Или наоборот, когда роботы очеловечиваются и становятся лучшими представителями новой цивилизации.

Но такие решения - уже классика, и посягать на них я не стала. Вместо того я изобразила экспериментальный искусственный интеллект, который в качестве саморазвития пытается решать парадоксальные задачи. Ходить за ними далеко не приходится, потому что жизнь ему постоянно их предоставляет. А мичман Сиверцева - прямо генератор таких задач. С этой точки зрения для РП-3 моя героиня - сущий клад, и он именно в отношении Сиверцевой проявляет признаки живого существа, а именно - целеполагание и стремление к обмену информацией не ради увеличения информации, а ради её и собственного качественного изменения.

Эти неожиданные для машины свойства и удивляют, и настораживают создателя РП-3, поэтому Сивка для него тоже - клад, она незаменима для исследований и дальнейшей разработки ИИ.


Вот так намечается вторая панковская линия в романе - первой, всё же, по моему мнению, остаются биотехнологии. Однако для развития этой линии необходимо было создать поле координат, мир, в который включены саморазвивающиеся искины (ИИ). Или мир, в котором, помимо искинов, (ещё) существует и живая жизнь. При этом, учитывая изначальную "неправильность", не каноничность киберпанка в романе, я не могла поселить своих героев в миры, уже типичные для жанра. И создавать принципиально другой мир я тоже не могла, ибо это уже бы выходило за границы жанра киберпанка как такового. А ещё надо было как-то соотносить свой киберпанк с биопанком...

За кулисами романа. О Соне, Чоне и лунных именах

Впервые мичман Сиверцева видит популярного у молодёжной аудитории певца Дэниса Сона на экране - и отмечает, что это очень обаятельный и милый молодой человек, и творчество у него такое же - милое и приятное. Позже Сивка познакомится с артистом лично, а также и с его братом - Карраном Чоном, человеком абсолютно другой внешности, судьбы и характера. И выяснит, что у каждого из братьев есть свои секреты, а внешность и слова в лунном мире никогда не стоит оценивать однозначно.


Однако то, что нескладный Чон является братом  красавчика и любимца молодёжи Дэниса Сона, не сильно занимает Сиверцеву. Гораздо интереснее другое: молодой человек утверждает, что видел Дашу в тот момент, который она сама не помнит, а именно - когда в лаборатории погиб Хоакин Эррада. К несчастью, Чон исчезает так же внезапно, как и появляется. Попытки разыскать его при помощи Системы и её видеокамер приводят к неожиданному результату: Сиверцева обнаруживает, что изображения загадочного селенита словно стёрты с видеозаписей.


В дальнейшем девушке удастся встретиться с Чоном и многое узнать и о нём, и от него. В процессе общения молодые люди пытаются построить доверительные отношения. По крайней мере так хочется Сивке.

Как показать, что отношения героев стали менее настороженными? Я использовала несколько приёмов, один из них - сцена обмена "неформальными" именами.

Обращение - это отражение социальной дистанции. В лунном обществе должна быть своя система выстраивания таких дистанций. Почему не связать её с личным именем? Таким образом сцена стала ещё и культурологически-иллюстративной, погружающей в реалии лунного мира.


"– Даша. Можно звать меня Дашей.


– Спасибо, учту.

Чон шёл немного впереди, показывая дорогу, поэтому она не была уверена, сказал он это серьёзно или с уже известной ей усмешкой.

– А как тебя зовут? Я имею в виду полное имя.

Сивка знала, что у селенитов нет фамилий: у них двойные, иногда тройные имена, одно из которых можно использовать как фамилию. Имена обычно даются с таким расчетом, чтобы смена пола на них не сказывалась. Кроме того, в именах унс есть «кодовые буквы», по комбинации которых можно определить корпорацию или братство.

Между собой жители Луны как-то интуитивно определяют, в какой ситуации уместно использовать одно имя, в какой – другое. Алекс говорила, что чаще для официального общения выбирают то, что короче.

Если так посмотреть, для лунного уха её «Сиверцева» звучало весьма фамильярно, а может быть, даже вызывающе. А «Дария Алексеевна», наверное, вообще считалось верхом легкомыслия. Зато «Даша» или «Дари» находились ближе к сфере деловых или приятельских отношений.

– Карран. Карран Чон.

– Приятно познакомиться, Карран Чон".


Однако, несмотря на хорошие отношения с Чоном, до самого конца истории для Сиверцевой и читателей будет оставаться нерешённым вопрос, какую игру ведёт этот молодой человек, и на чьей он стороне, кроме своей собственной.

За кулисами романа. Мистика в космопанке

Никому не мешаю, примус на кухне развожу. По радио рекламируют новый ЖК, то есть дом-комплекс, в моём городе. "Империал" называется. Постойте-ка...Что? Уже?

Вот почему я даже не пытаюсь писать хоррор, романы катастроф или постап... Хватило того, что половина "Свитков" сбылась, причём дважды - в девяностые-нулевые и в двадцатые...

Немного паникую по поводу погибшего в угоду сюжету учёного и освоения Луны...


Если говорить о жанрах - да, в "Лифте" есть эпизоды, которые героями воспринимаются как "мистическое совпадение". Чем больше техники их окружает, чем больше сложных технологий, понять которые без специальных знаний удаётся лишь на уровне пользователя, тем выше вероятность, что эти технологии будут восприниматься  как знания с мистическим оттенком.

Ну, и должны же быть у звездолетчиков, колонистов, а также айтишников свои легенды и мрачные байки, свои приметы и поверия, и даже суеверия!

Таковы ФСС (термин реальный, современный, толкование происхождения в романе -  вольное), таковы и некоторые другие моменты, например, "Зеркало Галадриэль" (мой оммаж Толкину, да), напиток, которым Алекс угощает Сиверцеву по случаю окончания совместного рейса, после чего девушка с трудом припоминает события реальности, но ярко помнит галлюцинации:


"– Алекс! Я по твоей милости в общежитии отрубилась прямо в лифте, вышла не на своём этаже, за что меня тягала служба безопасности!


– Что ты видела?

– Ничего. Они меня тоже об этом спрашивали…

– Они спрашивали, что ты видела, когда «Зеркало» начало действовать? – удивилась Алекс. – Почему?

– Потому, что я могла, наверное, видеть Хоакина. Я по ошибке вышла на четвёртом этаже, а там – лаборатория…

– Где он работал?

– Получается, что так. Но я была такая пьяная, что абсолютно ничего не помню, помню только, что очнулась влифте  и поехала к себе. Так что больше мне такого не наливай, пожалуйста.

– Я поняла. Но ты действительно ничего не видела, ничего не чувствовала?

– А что я могла чувствовать?

– Те, кто пьют «Зеркало» в первый раз, словно глядятся в него: видят разное, но это обязательно как-то связано с их прошлым или будущим.

Говорят, подсознание выплёскивает информацию в виде картинок. Поэтому «Зеркало» не считается наркотиком: ты не увидишь ничего такого, что не имеет к тебе отношения. Говорят, его создали специально для психологических тестов. То ли служба безопасности, то ли полиция, то ли корпорации, когда принимали сотрудников на работу. Но это уже в прошлом. Сейчас это просто коктейль. Я, когда его пробовала, видела себя внутри бутона цветка. Очень красивого. Я не знала, выходить мне или остаться. Прямо как цветочная фея! – засмеялась Алекс, как будто история с Хоакином её совсем не волновала. – А ты?

– У меня выросли крылья.

– Ты летала?

– В коридоре общежития? Смеёшься? Они были такие здоровые, что я не знала, как их свернуть, чтобы лечь спать!..

– Это значит, ты не пользуешься своим могуществом, – со знанием дела

заключила селенитка. – Нет, правда, Даша, ты очень могущественная. Ты

даже не знаешь, насколько. Но я за это ещё больше тебя люблю!.."


Да, я в курсе, что смешивать алкоголь надо умеючи, а если не умеючи мешать жанры, то нужно быть готовым либо к чужому неприятию, либо к самокритике. Однако я попробовала. Закваска "Соляриса", так сказать. Оба сна раскроются в финале, но вскользь, между делом. Станет ли Даша Сиверцева от этого верить в вещие сны? Нет, не думаю. Возможно, она не до конца и осознает, что эти сны связаны с реальностью. Мистика здесь однозначно не для пощекотать нервишки, скорее для того, чтобы показать как хрупко и проницаемо наше сознание. Вирал, виртуальная среда будущего вторгается в сферу, которую мало и плохо знает, и пытается сразу же её колонизировать и эксплуатировать. Переплетение рукотворной и нерукотворной психореальности - тот фон, который эмоционально связан с событиями и испытаниями, через которые пройдёт героиня и, верю, станет лучше понимать и происходящее, и себя, и других людей.

За кулисами романа. Портреты: Брин и Хлопова

У инспектора Брина и доктора Хлоповой есть одна общая черта, которая способствует тому, что эти два в прочих вещах очень разных, а иногда и антагонистичных человека ощущают друг друга даже не на уровне слов, а на уровне мыслей, на уровне понимания ситуации.

Эта черта - взгляд на мир через призму профессии, которая для каждого из них не только способ самореализации, но образ существования.


Для Брина всё так или иначе связано с интересами Земли, на страже которых он стоит. Любой поступок, - даже близкого человека, - любую ситуацию Брина рассматривает с точки зрения её пользы или вреда реальным или потенциальным интересам родной планеты. При этом Брина понимает, что интересы Земли меняются по ходу игры, которую должны вести такие как он, а значит, такие как он неизбежно будут вовлечены в предательства и трагические инциденты, они обречены быть охранниками и жертвами, героями и, возможно, преступниками в этой большой и бесконечной игре.


А Хлопова - видит мир глазами врача; на какую бы сторону ни легла монета, она без рассуждений должна спасать, даже если речь идёт о той жизни, которая окупится многочисленными жертвами. Как и Брина, она не может отступиться, она будет испытывать все средства, вплоть до самых рискованных, чтобы добиться цели или предотвратить казалось бы неизбежное.


Таким образом, обоим героям знакомо чувство опустошённости, после того как полностью отдавшись своему делу и, вроде бы, получив необходимый результат, не ощущаешь себя победителем, но, наконец, начинаешь беседу с совестью и - не находишь единой оценки своим поступкам. Но оба они, Хлопова и Брина,- не могут надышаться своей работой, как воздухом, который так ценен на Луне...


Инспектор Брин проявляет к Сиверцевой не только профессиональный, но и личный интерес. Какой? Я применила в этом случае приём, который условно назвала "расфокусировкой", ну, знаете, размытое изображение на фото, картины импрессионистов и просто снять очки при плохом зрении. Я даю разрозненные мелкие детали, из которых можно собрать туманную картинку, однако право собирать или не собирать, фокусироваться или нет - остаётся за читателем.

За кулисами романа. Микро и макросюжет

"– Ну, не сильно прояснилось, как видишь, – Сивка вздохнула.


– Недостаточно информации для вывода решения. У тебя сходный результат анализа?

– Ага. Если бы мы знали, что за штука эти ФСС, наверное, было бы проще. У

нас были занятия по космопсихологии в институте, и ещё предполётные инструктажи, но нигде не сказали ничего чёткого, кроме того, что у

многих такое бывает в полётах, и не надо, если оно понравится, после на наркотики подсаживаться.

– Тебе не понравилось?

– Не знаю, трудно описать словами. Когда оно приходит, это – как часть тебя. А потом нужно жить без этой части. Но страшно не было, ломок потом – тоже, – суммировала Сивка и предположила: – Может быть, это Вселенная записала мои ФСС и создала профиль, а ты его считал? Но только каким образом ты мог это сделать: ты же не читаешь информацию из космоса?

– Напрямую – нет, но в «башне», где ты была, стоит оборудование для сбора данных об активности солнца, с ним связана станция регистрации космических лучей, она находится рядом, на поверхности. Станция фиксирует не только солярные космолучи, галактические и даже внегалактические – тоже. И даже вторичные, земные. На станции автоматика, вся информация передаётся внутрь общежития, в лабораторию анализа. Мне доступны протоколы, они не шифруются по секретному коду. Если допустить, что атомы луча стали носителями информации о тебе…"


Напомню, Чон, создатель РП-3, стал свидетелем того, как его программа, основанная на личностных профилях настоящих людей, контактирует с чем-то, что выглядит как программа-двойник и содержит информацию о профиле Даши Сиверцевой. Этот сюжетный ход служит формальным поводом для интереса Чона к персоне землянки. Да, в начале истории я думала, что в процессе повествования эта линия разовьётся в основную философскую - человечество пытается трансформировать, создавать, уничтожать, тиражировать личность, толком даже не понимая, с чем именно имеет дело. Но уже на середине поняла, что для такого развития идей одной книги мне будет мало)), поэтому историю о блуждающем в космосе "образе" Даши Сиверцевой пришлось уводить в тень как второстепенную и намечать ответ или же серию вопросов для особенно дотошных читателей, запомнивших подачу, ждущих разрешения проблемы и готовых выискивать и разгадывать в тексте намёки и шарады. РП-3 - искусственный интеллект, ориентирующийся и ориентированный на "естественную" личность, но что такое "естественная" личность? Не в человеческом мире с его ценностями и целями, а в масштабах, ну, хотя бы Солнечной системы? Наслоение и причудливое смешение информационных потоков? Такое вот информационное "гало"? Маленькая призма, в которой радугой сияет первородная энергия нашей планеты, что возникла в результате Большого Взрыва и распадается всё это время на более и более тонкие лучи и лучики? Или что-то, по-прежнему не познаваемое, прихотливое, не сводимое к сумме воспроизводимых искусственным путём элементов?

Страница книги Лифт идёт вверх! в интернете