# Желание

Тарья Уинтерсон

Страница книги <https://1.selflib.me/jelanie>

1

Всякое желание должно иметь преображение, иначе, оно перегорает, подобно лампочке, и лёгкой дымкой улетучивается из головы. Если бы всё было так просто. Кто знает, откуда берутся некоторые из них, и почему не покидают наши мысли никогда. Они есть, мы ими живём, мы воплощаем их в реальность.

Самое неприятное в мире чувство — боль. Оно порождает страх, вызывает панику, истерику, сводит с ума. В тоже время боль способна приносить удовольствие. Лёгкая боль, страх, из-за которого в кровь попадает адреналин, и всё, механизм запущен. Тот самый момент, когда тело предаёт разум. Тебе страшно, ты боишься, хочешь уйти, а твоему телу предательски хорошо! Это чувство ни с чем несравнимо, у него иная природа. Пережив смесь, казалось бы, совершенно разных чувств, выпив необычный по вкусу коктейль, добавив в блюдо острый, обжигающий язык соус, хочешь сделать это снова.

Но у кого-то изысканные желания возникают неожиданно, на ровном месте. Для них не было причин, их ничто не провоцировало, они каким-то образом забрались к тебе в голову, и зазвучали твоим голосом. Всего секунда, и ты хочешь чего-то неизвестного, рискованного, и не находишь покоя до тех пор, пока это желание не удовлетворишь. В тебе просыпается что-то, о чём ты ранее не догадывался, возможно, ты это даже отрицал или осуждал.

Стоит один раз поддаться искушению, переступить через страх, и совершить безумное, как понимаешь, что оно завладело тобой полностью. Новые, ещё более необычные желания твоё воображение порождает каждый день, и всё настойчивее шепчет тебе их на ухо.


Сколько может терпеть человек, чтобы доказать преданность и любовь другому человеку? Сколько еще придется пережить испытаний? Он придумывает новые игры, правила, наказания, словно проверяя, насколько ему преданы. За полным желания блеском в глазах кроется страх. Страх потери, предательства.

Защитная реакция оказалась настолько сильна, что материализовалась, став бронёй. Железная кольчуга, в которую облачилась душа, и теперь, никакой удар, никакая кислота, вылитая на неё, ей не навредит. Железо покроется ржавчиной, но душа останется цела и невредима. Ох, если бы. Под тысячами мелких, повторяющих друг другу цепочками кольчуги, пряталась давняя рана. Она давно зажила, но на её месте образовался рубец, что напоминал о себе каждый раз, когда лёгкие наполнялись воздухом, словно предупреждая «Будь осторожен».

Наверное, именно железная воля, блестящие в темноте глаза, будто у кота на ночной охоте, и в тоже время, доброе лицо, с мягкой улыбкой, так пленили его в момент поиска того самого человека, что в состоянии исполнить любое его желание.

С тех пор прошло немало времени. Если посмотреть на календарь, то, всего каких-то полгода. Шесть месяцев, по четыре недели в каждом, по семь дней в каждой из них. Но, речь идёт не о том времени, да и, вообще не о нём. Речь идёт о том, что произошло за этот призрачный срок.

Изощренный ум Найта каждую минуту совместного времяпрепровождения продумывал следующий шаг, заманивая свою покорную жертву в очередную ловушку. Слишком просто сказать ему «Зайди в спальню через пять минут», это и вовсе, уничтожит всякую интригу, испортит всю игру. Никакой тайны, никакой загадки. К чему это всё тогда? Зачем спешить двум взрослым людям, что наконец-то определились с тем, чего они хотят друг от друга? Уже прошёл тот возраст, когда главное: скорость и количество. Быстрее перейти к сексу, переспать с большим количеством девушек/парней, чем в прошлом месяце. Настало время возводить интим в искусство, растягивать удовольствие, отрабатывать технику, терпеливо изучать, и ждать подходящей возможности наброситься на свою жертву, как это делает  хищник на охоте.

И кажется, сегодня вечером, это время настало. Мягкая верёвка, что долго выбиралась, наконец-то будет использована. Её нежные волокна несколько холодили кожу, отчего по спине пробежали мурашки, спрятавшись среди тёмных волос, поставили их дыбом, и подобно настоящим муравьям, забрались в уши. Вскоре, холод сменился приятным теплом верёвки. Затягиваясь, делая петли, придавая телу позу неподвижной фигуры, она будто щекотала. И вот, последний узел сделан, завершая, на вид, неимоверно сложную работу.

Мужское тело здорово вписывалось в обстановку комнаты, будто и правда, было лишь статуей, становясь её главным украшением. Но, разве скульптуры разговаривают? Нет, они молчат веками, не издавая ни звука. И это произведение искусства, несмотря на то, что оно живое, будет молчать. В миг, ловкие от практики руки сотворили из лоскутка ткани и остатков верёвки элегантный, слегка неровный шарик. Он легко поместился во рту сабмиссива. К сожалению, обладая волей от природы, он вполне может его выплюнуть. Как хорошо, что есть ленты. Красные, зелёные, фиолетовые… нет, не сегодня. Что-то простое, первозданное, да, две белые ленты, что как и верёвки, поначалу приятно холодили кожу, завязались в узел на затылке, не давая рукодельному шарику покинуть рот. Скульптура из человеческого тела негромко застонала, проверяя, насколько предмет ограничивает движение челюсти, и приглушает голос. То, что надо. И самое важное, пропускает через себя воздух, что даёт возможность дышать ртом. Угроза задохнуться сабмиссиву не грозит.

Казалось, сегодняшний вечер будет лишь забавной игрой, над которой можно будет потом посмеяться. Но, у мужчины с блестящими в темноте глазами, были несколько другие планы. Открыв ящик письменного стола, что он всегда закрывал на замок, ключ от которого всегда лежал в его кармане, господин придирчиво стал что-то рассматривать, брать в руки, и снова возвращать на место, и вскоре, определился. Зажим для соска на длинной, металлической цепочке. Вещь недорогая, обыкновенная на вид, но в данном случае нужна именно она. Раскрыв его искусственные холодные губы, Найт поместил между ними ещё не напряженный сосок своего любовника, второй не желая заточать в аналогичный плен. Цепочка вытянулась на всю длину.

Дотянувшись до стула, и поставив его в нужном месте, мужчина сел, довольно наблюдая результаты проделанной работы. Любовник, кажется, готовый всю жизнь играть роль покорного раба, сейчас напоминал столик. Не хватает лишь стеклянной столешницы на нём. Такая имеется, в гостиной. Её можно снять, принести, и поставить тут. Но, зачем тратить время на маловажные детали? И без них картина весьма интересна.

— Я даже не знаю, что выбрать! — признался Найт, накручивая на палец тонкую цепочку, затем, медленно её раскручивая, с интересом наблюдая за тем, как она натягивается и провисает, доставляя приятные, несколько холодящие дух ощущения мужчине. Это видно потому, как медленно, будто растягивая удовольствие, он дышит, закрывает глаза, и едва заметно, самостоятельно, то натягивая цепочку, то ослабляя это натяжение. — Может, мне оставить на тебе несколько красных отметин? Ты такой бледный. Или, напомнить тебе как я злюсь, когда ты задерживаешься на работе? На этой неделе ты совсем неуважительно относился ко мне. Приходил, ел, и ложился спать, будто у тебя совсем нет обязанностей передо мной. — Найт, оставив в покое уже красный, от последних, слишком резких движений его руки сосок, перевёл дыхание. Напряжение застыло в воздухе, из-за чего он стал густым и вязким, его с трудом удавалось впустить в себя. Уже не эстетика волновала Гойю, а практичность. Пропитанный слюной самодельный кляп мешал ему дышать. — Эта штука не дает тебе говорить, да, любимый? А может, тебе нечего мне сказать, как и всю эту неделю? Ни разу не назвал меня хозяином, господином, ни разу не попросил прощения, ни разу не стал передо мной на колени. Я так ждал, когда же ты одумаешься, но моему терпению пришёл конец.

Гойя недовольно замычал и дернулся всем телом, в попытке хоть чуть-чуть приблизится к мужчине, но веревки, искусно сковывающие его тело, не давали ему сдвинуться с места ни на миллиметр. Блестящие в темноте глаза Найта, тем временем наслаждающегося своей властью, сверкнули ещё ярче, словно в голову пришла новая идея. Губы растянулись в довольной, всё ещё голодной улыбке.

Встав со стула, не выпуская из рук цепочку, он подошёл к письменному столу, и потянулся к полке над ним. Там, в старой деревянной шкатулке, в которой обычно, девушки хранят свои украшения, пряталось нечто другое, ожидая, когда его используют. Металлический стержень, толщиной напоминающий китайскую бамбуковую палочку для еды, длинной около десяти сантиметров, имеющий маленькую каплю на одном конце, и кольцом на противоположном конце. От плага с кольцом тянулся провод, и заканчивался он пультом управления. Другая вещица, оказавшаяся в руках Найта, была более внушительна по своему размеру, и ещё ни разу не использовалась на Гойе. Тоже из металла, холодная, блестящая, и несколько тяжёлая. Она представляла собой несколько шариков, один, чуть больше другого, соединённых между собой перемычкой.

Видя краем глаза, что стоящая на полу скульптура заскучала, Найт резко дёрнул цепочку, отчего зажим слетел с уже набухшего, красного соска. Гойя от неожиданности вздрогнул и подал голос.

— Разве я не говорил, что ты всегда должен смотреть на меня? — рассердился мужчина. — Учу тебя, учу, и никаких результатов! Трачу своё время впустую. Ни покорности, ни уважения, ничего.

Зная, что раскаяния, просьб о прощении, и тем более, безукоризненного повиновения не последует, он быстро подошёл к своему творению, и установил выбранный уретральный плаг с кольцом на пока что не эрегированный член. То, что эта вещица будет вибрировать, заставляя дрожать всё внутри, для Гойи было неожиданностью. В ассортименте у Найта появлялось всё больше предметов для электростимуляции. Они способны заставить дрожать от удовольствия, истекать от желания даже самого равнодушного к сексу партнёра. Этот способ получения удовольствия способен разбудить в человеке такое, о чём он даже не догадывался. На Гойю они действовали моментально. Не нужно было прелюдии, томительного ожидания, траты времени на нежности и грубости, всего правильно выбранный режим и результат виден через несколько секунд.

Приятное, волнующее тепло разлилось в паху, трепет от лёгкой вибрации и покалывания поднимался вверх, заставляя каждый внутренний орган получать удовольствие от того, что ранее, было совсем неощутимо. Кажется, кровяные тельца ласкали стенки сосудов с такой нежностью, от которой можно потерять сознание. Воздух, вдыхаемый мужчиной щекотал горло, бронхи, дразнил лёгкие, заставляя Гойю захлёбываться воздухом, рвано дышать, то жадно вдыхая его, то выплёвывая. К счастью, Найт выбрал первый режим из четырёх, иначе, его любовник сошёл бы с ума от невозможности избавиться от напряжения, удовлетворить себя, получить разрядку самостоятельно. В паху сабмиссива, куда стремилась кровь, ощущения нарастали, увеличивали желание, заставляя член становиться твёрже, больше, из-за чего кольцо впивалось в набухшую плоть. Подняв голову вверх, и всё же попытавшись вытянуться, подобно кошке, Гойя раскрыл рот шире, чтобы вдохнуть полной грудью. Клеткам его изголодавшегося тела нужно было больше кислорода.

— Я знаю, как доставить тебе удовольствие, самым необычным способом, — словно промурлыкал Найт, едва не касаясь губами краешка уха своей скульптуры. — И при этом, унизить тебя, заставить мучиться. — Голос изменился, и теперь, казался шипением ядовитой змеи, что высунула свой раздвоенный язык наружу, пробуя воздух на вкус.

После этих слов, ничего необычного не происходило. Холодная, густая капелька сорвалась с самого маленького шарика анальной пробки, и упала на спину мужчины. Челюсти сжали тряпичный шарик во рту. Следующая капелька, упавшая на лопатку, уже не была так непредсказуема. Третья, более крупная, упала на голову, и прокладывая себе дорогу среди волос, сползла на лицо, неприятно, медленно стекая ниже, до брови, уголка глаза, носа, и так, до подбородка. Хотелось её стереть, смыть. Несколько отвлечённый этим ощущением, Гойя не обратил внимание на другие несколько капелек, что двигались в противоположном направлении, и вот, прекратили капать. Теперь же, самый маленький шарик пробирался внутрь тела, прячась в нём, отдавая ему свой холод, и забирая у него тепло, короткая ножка, соединяющая два шарика, устремилась вглубь, за ней последовал второй шарик, превосходящий первый своим диаметром. Один за другим, они скрывались в теле мужчины, и он стал чувствовать, что замерзает. Так странно… спереди жарко, даже капельки пота собираются на висках, а сзади холодно, словно мурашки бегут по спине.

Следующий шарик уже не так просто проникал вглубь. Найту пришлось несколько сильнее надавить на него, когда же он и он скрылся в теле любовника, на лице господина появилась улыбка. Гойя был так вовлечён в круг своих эмоций, потрясающих его чувств, что не имел ни малейшего представления о том, что происходит за него спиной. К тому же, он не посмеет без разрешения своего господина повернуть голову, посмотреть на то, на что ему смотреть нельзя.

Полумрак комнаты кратко осветила вспышка, затем ещё одна, и ещё одна. Камера снимала мужчину с разных сторон, ловя его взгляд, фиксируя его вид, вонзающиеся в тряпичный шарик зубы, причудливые петли и узлы, которыми было усеяно тело, спину, по которой растекались маленькие капельки густой жидкости.

— Посмотри на меня виноватым взглядом, — приказал Найт, готовясь сделать очередной снимок. — Ещё. Покажи, насколько тебе жаль, покажи мне раскаяние. А теперь, — его голос вздрогнул, от неожиданно переменившегося взгляда Гойи, — себя настоящего, — закончил он, чувствуя, как начинает быстрее биться сердце. — Хочу увидеть твоё наглое лицо! Покажи мне свой надменный взгляд. Фыркни. — Кадр за кадром получался восхитительно, будто сделан рукой талантливого, опытного фотографа, в студии, профессиональной камерой. — Молодец. Кажется, ты всё-таки заслуживаешь хорошего отношения к себе.

Поставив камеру на стол, руки Найта заскользили по телу подчинившегося мужчины, размазывая неровных форм капельки, массируя спину, шею, мочки ушей, грудь и живот своего любовника. Не подавая голоса, Гойя показывал своему господину насколько он ему благодарен за ласку, каждая клеточка его тела выражала благодарность, тонула в удовольствии, трепетала от всё новых и новых ощущений.

Довольный протяжный стон разорвал тишину в полумраке. Руки Найта начали массировать мошонку, подрагивающий, истекающих от возбуждения член сабмиссива. Всего несколько прикосновений, от которых мужчина едва не пришёл в восторг, если бы не плаг с кольцом, дразнящий и одновременно сдерживающий его.

Доводя его руками до пика возбуждения, Найт не давал ему разрядки, не давал нарастающему напряжению покинуть тело Гойи. Насладившись довольным видом мужчины, что, кажется, получал удовольствие даже от дыхания, господин поднялся с пола и неожиданно грубо пнул своего раба в живот. От резкого, хотя и безболезненного удара, мышцы всего тела напряглись, сильнее сжимая уже тёплую металлическую конструкцию внутри.

— Думаешь, я собираюсь ублажать тебя весь вечер? — с насмешкой спросил Найт, уже пиная мужчину в бедро.

Гойя приготовился ко всему, что могло сейчас произойти. Но это он так думал. На самом деле, стоящая позади него конструкция, была ничем иным как штативом, недавно купленным в интернет магазине. Штатив в разобранном виде несколько недель лежал в коробке, под кроватью. Такой использовали в больницах, чтобы на них ставить флаконы с препаратами, и делать пациентам капельнице. На этом же штативе висела, наполненная двумя литрами тёплой воды кружка Эсмарха. Найт надавил на колёсико регулятора, оно несколько сместилось вверх, давая возможность воде течь наружу. В металлической пробке было отверстие с резьбой, чтобы подсоединить к ней наконечник для кружки Эсмарха. Найт всё продумал до мелочей, подбирая одну вещь к другой, чтобы их можно было использовать в сочетании и по отдельности.

Тёплая струйка воды коснулась металлических шариков внутри мужского тела, заполняя полые тонкие лабиринты в них собой, а после, свободно заструилась, заполняя собой внутренности сабмиссива. Поняв, что сейчас происходит, Гойя попытался подать голос, вытолкнуть из себя хотя бы один шарик, но, ничего не вышло. Стало только хуже. На кожу ягодиц звонко опустилась трость, что ждала своего момента в руках Найта.

— Тихо ты! — сказал он рабу, словно непослушному ребёнку. — Кто тебе разрешал двигаться? Кто разрешал подавать голос?

— М-м-м-м! — всё ещё пытался говорить Гойя, за что и получил следующий удар.

— Прекрати немедленно, иначе, — в блестящих глазах вспыхнул огонёк, — твоё унизительное положение, станет ещё и болезненным.

Протестующий взгляд Гойи пронзал его насквозь, такого обращения с собой он был не намерен терпеть. Вероятно, если бы он узнал заранее о том, что сегодня произойдёт, не дал бы согласия на своё полное подчинение в этой игре.

— Ты мне не подчиняешься? — подозрительно спокойно спросил Найт, подвигая стул назад, усаживаясь на него, и с удовольствием наблюдая за происходящим. Ракурс был подходящим, видно как напрягаются все мышцы тела, как они стараются сжать металлические шарики, не давая воде попадать внутрь. Несколько минут Гойя не желал признавать своё поражение, боролся как мог, старался разорвать сковывающие верёвки, но вскоре опустил голову, прекратив всякие попытки, поняв, что ни одна из них не увенчалась успехом.

— Какой-то ты вялый, — зевнул Найт. — Мне скучно, — наигранно скривился он, а после, не сумев сдержать хитрую улыбку, взял пульт управления от уретрального плага, переключился на второй режим. Моментальный эффект! Задрав голову, вздрогнув, Гойя громко зашипел, пыталась разорвать верёвки и избавиться от кляпа.

Тем временем, ощущение переполненности лишь усиливалось. Не достигнув ранее, от рук своего господина оргазма, мужчина готов был умолять, чтобы ему разрешили кончить, или, хотя бы избавили его от ощущений, которые доставлял плаг. «Выключи… — мысленно умолял он. — Выключи эту штуку!». От раздирающих его тело чувств, слёзы потекли по красному от жара лицу. Но единственное, что оставалось Гойе, это громко стонать, не в состоянии произнести ни слова.

Поверхность воды, медленно опускалась в прозрачной кружке Эсмарха, и уже дошла до половины, в то время, как Гойи казалось, он вот-вот лопнет, если эта пытка не прекратиться. К сожалению, каждое протестующее движение усиливало неприятное чувство внутри живота, усиливалась ноющая боль в паху, и поэтому, приходилось неподвижно стоять.

Добившись покорности от своего сабмиссива, Найт хотел проверить, насколько его хватит, и переключил уретральный план на последний, четвёртый режим, отчего измученный раб взвыл, обращая свой взгляд в потолок, словно молился о том, чтобы его отпустили. Тело стала бить дрожь, дыхание стало частым, рваным, стоны сами по себе вырывались откуда-то изнутри, но не могли выйти наружу из-за кляпа.

— Какой же ты жалкий, — с отвращением произнёс Найт, меняя своё положение на стуле. — Десять минут не можешь постоять спокойно. — Негодуя, Найт встал со стула и подошёл к Гойи, ухватился его за волосы, заставляя посмотреть на себя. — Учти, — грозно предупредил он, — одно единственное слово, которое не понравится мне, и ты так будешь стоять до утра. Понял?

Показывая своё смирение, Гойя опустил голову, хотя мужчина всё ещё крепко держал его за волосы, и коснулся влажными от слюны губами, ноги своего господина.

— Что же, посмотрим, — довольно ответил Найт, развязывая ленты на затылке своего раба. Рукодельный кляп всё же был стиснут зубами Гойи, ведь хозяин не давал никакого приказа. — Отдай, — прозвучал наконец-то приказ. Гойя разжал зубы, и шарик упал на ладонь Найта.

Как только рот был свободен, хотелось сразу приняться умолять, только бы всё это прекратилось. Два таких противоречивых чувства наполняли его тела, раздирая его на части, усиливая друг друга. Но, он не произнёс ни слова, стиснув зубы, чтобы даже стон не показался господину слишком громким. Найт посмотрел на кружку Эсмарха, а затем, на часы. «Если продержится, — рассуждал он, — отпущу, а заговорит, заставлю помучиться ещё». Спустя минуту молчания, которую засёк, Найт заговорил со своим сабмиссивом, будучи им очень доволен.

— Проси прощения.

— Господин! — сдерживая вырывающийся из груди крик, тихо взмолил Гойя, не поднимая головы. — Прошу Вас, простите меня.

— Почему я должен тебя прощать? — скрестив руки на груди, требовательно спрашивал Найт.

— Потому что я ваш преданный раб, который страдает, и который просит у Вас прощения. — Гойя старался говорить искренне, чтобы Господин ему поверил, а не засомневался в подлинности его слов.

— Ты доволен? — спросил Найт, словно речь шла о прекрасно проведённом времени, а не об экзекуции.

— Доволен, мой Господин, — дрожащим голосом ответил Гойя, стараясь звучать уверенно, чтобы каждое его слово было произнесено разборчиво.

— Чем ты доволен? — продолжал спрашивать Найт.

— Тем, что вы, мой Господин, — запнулся Гойя, чувствуя острую боль в паху от плага и перевозбуждения. Мужчина перевёл дыхание, собрался с мыслями. «Надо закончить», — сказал он себе. — Вы так добры ко мне. Я вам безгранично благодарен.

— О-о-о, я польщён твоими словами! — протяжно вздохнул Найт. Уголки его губ поднялись вверх, обнажая жемчужные зубы. Подойдя к сабмиссиву сзади, взяв в руки пульт управления, Найт обесточил уретральный плаг, прекращая одно из мучений своего раба, но, снимать его, пока не спешил. Доставлять удовольствие Гойе не входило в планы на сегодня. — Мне нравится, как ты говоришь. — Вслед за электростимуляцией, прекратился и поток воды. Хотя, этот широкий жест был чисто символический. В кружке Эсмарха почти ничего не осталось, зато в животе сабмиссива плескались почти два литра воды.

Медленно, будто двигаясь под музыку в темноте, Найт неспешно принялся развязывать верёвки, сковывающие любовника. Отсоединив наконечник от пробки, Найт медленно стал вытаскивать её наружу. Металлические шарики один за другим выныривали из горячей, дрожащей от возбуждения человеческой скульптуры. Колечко мышц лениво сокращалось, стараясь сжаться до своего первозданного состояния.

— Когда я вытащу из тебя пробку, можешь идти в ванную комнату. Сегодня, мне больше ничего не хочется с тобой делать, — равнодушно произнёс Найт. — Когда вернёшься, я дам тебе кончить столько раз, сколько ты этого захочешь.

— Спасибо вам, мой Господин, — широко улыбнулся Гойя, с нетерпением ожидая, когда же его тело покинут все эти предметы.

Колени дрожали так сильно, ноги затекли и с трудом держали мужчину стоящего на четвереньках. Найту пришлось одеть на него ошейник и поводок, чтобы помочь дойти до ванной комнаты. Гойя всё время прижимался туловищем к ноге Господина, словно ища в ней опору, чтобы случайно не завалиться на бок. «Это лучше чем собака» — довольно улыбнулся Найт. Его любовник мог быть для него кем-угодно и чем-угодно. Труп, покорный раб, неискушённый ранее юноша, нимфоман, безразличная статуя. Всё это многообразие заставляло воображение играть каждый раз, когда он встречался с Гойей взглядом. Казалось, они вместе намного дольше, чем на самом деле, и понимают друг друга без слов, иногда даже без взглядов.

Встретившись с Найтом, Гойя в какой-то момент похоронил свои стыд, смущение, неуверенность. Не было никаких табу, все «нельзя» однажды стали «можно», и таковыми оставались до сих пор. Кого-то бы смутила необходимость сидеть на унитазе, когда рядом находится любовник, но не этих двоих. Они видели друг друга в самых разных позах, наблюдали друг друга за самыми неприглядными занятиями. Гойе это доставляло ни с чем несравнимое удовольствие. Каждый раз он словно переступал через ещё одно своё «я не могу», «так нельзя», «это неприлично», и теперь его мало чем можно было смутить. Найт с каждым разом заходил всё дальше, словно проверяя самого себя и своего любовника, как далеко каждый из них готов был зайти.

Господин наблюдал, как недавно округлый живот сабмиссива снова становился плоским. От напряжения, тяжёлого дыхания мышцы живота показывали себя. Несколько месяцев Гойя усиленно тренировался, и продолжал это делать, чтобы улучшить свою физическую форму. «Решил набраться сил и поставить меня на колени?» — однажды спросил его Найт, заметив, что плечи сабмиссива вот-вот станут такими же как и его, а плоский живот — более рельефным. «Если ты откроешь в себе талант господствовать надо мной, у меня не будет шанса даже подать голос» — прошептал ему Найт после очередной тренировки. Собственные слова заставили пробежать по телу мелкую дрожь. Найт сглотнул, продолжая наблюдать за откровенным зрелищем.

— Наконец-то я вымыл тебя изнутри как следует, — произнёс он вслух, касаясь подбородка любовника. — Залезай в душ, — скомандовал Господин, когда в теле сабмиссива не осталось ни капельки грязи. — Вымойся, чтобы я мог к тебе прикоснуться.

— Боишься испачкаться, мой Господин? — задыхаясь от распирающего в паху чувства, спросил Гойя.

— Стоило избавить тебя от кляпа, как ты тут же продемонстрировал мне свой острый язычок. Надо будет его тебе подрезать.

По телу Гойи струились потоки тёплой воды и пены. В воздух поднялся приятный запах банана и клубники. Найт наклонился к любовнику, что мылся, стоя на коленях. Вода намочила его волосы, рубашку, подбираясь к брюкам. Он стал поглаживать напряжённый член сабмиссива одной рукой, а пальцами другой дразнил его сзади.

— Ты здесь хорошо помылся? — спросил Найт, проникая пальцами в ещё расслабленное мышечное кольцо, что нехотя сжимало его, лишь слегка затрудняя движения.

— Не всё ли равно теперь, когда ты внутри? — спросил Гойя, бросая на него голодный взгляд. Его возбуждение немного спало, но теперь тело вновь просило ласки. Ему необходимо было кончить, он мог думать только об этом, словно от оргазма зависела его жизнь.

Две мокрые мужские фигуры переместились на кровать. Найт сбросил промокшую насквозь рубашку на пол, поверх неё кинул брюки и трусы. Быстро, оттого небрежно, чтобы ни на минуту не оставлять любовника без внимания. Гойя дрожал от возбуждения, ожидая, когда же его Господин избавит его от плага — последнего, что сдерживает накатывающее удовольствие.

— Не зря азиаты сравнивают это местечко с хризантемой, и даже используют это слово в некоторых жаргонизмах, — тихо произнёс Найт, нежно поглаживая любовника между ягодиц. — Действительно, очень похоже. Ты так не находишь?

— Ты же сказал, что больше ничего не хочешь сегодня! — резко ответил Гойя. Ему было не до разговора на просвещённые темы. Теперь, когда его не сдерживали ни верёвки, ни кляп во рту, он не подбирал слов, и был всё ближе к тому состоянию, чтобы взять всё в свои руки, проявить своеволие.

— Я думал ещё немного подразнить тебя, но раз ты такой нетерпеливый… — Оборвав фразу, Найт снял кольцо, что впивалось в головку напряжённого члена любовника. Плаг стремительно выходил наружу, движения его сопровождались громкими стонами, пока голос мужчины не сорвался на крик. Ягодицы сабмиссива оторвались от влажных простыней, из головки выплеснулась горячая сперма, заливая собой живот. — Надеюсь, ты понимаешь, что в следующий раз я так просто не дам тебе кончить? — шептал ему Найт, размазывая его же сперму по его лицу. — Ты мой любовник, ты находишься в моей власти. Только я могу решать, когда хватит, когда тебе можно кончить. Не думай, что так просто будет всегда. Мои требования к тебе могут только расти.

2

Такие странные отношения рождаются из пустоты, двое людей ваяют их из воображаемой глины, сами не зная, что выйдет в конце. Добавляя каждый раз всё новые и новые ингредиенты, они создают культ друг друга.

Найт и Гойя, два самых обычных человека, которые в разное время своей жизни, захотели попробовать что-то новое, необычное, а после, встретили друг друга. За спиной у обоих есть некий опыт, но больше всего они испробовали вместе. С тех пор, началась их совместная, тайная жизнь. О том кто они, кем приходятся друг другу не знали их коллеги и близкие, друзья из прошлой жизни. У кого-то мелькали подозрения по поводу двух привлекательных, успешных, способных поддержать практически любой разговор, и тем не менее одиноких мужчин. Но ни у кого не хватало смелости открыто задать интересующий вопрос. В какой-то момент Гойя сам стал задаваться вопросом, чтобы он ответил человеку, спросившему его. Ответа для самого себя не было. Для него оставалось загадкой, раскрыл бы он все карты или наиграно удивился и ушёл от вопроса.

Их с Найтом будни разбавлялись прогулками по городу, кормлением птиц в парке, на набережной, просмотрами фильмов и чтением друг для друга. Раньше Гойя не любил читать вслух, он начинал запинаться и теряться в тексте. Но эстетическое удовольствие с которым Найт его слушал, подстегнуло Гойю заняться самообразованием и усовершенствовать свой навык.

— Продолжай, — изъявлял своё желание его Господин, мечтательно прикрывая глаза, и продолжая слушать, как бы скверно он не читал. Вспоминая критику, которую ему приходилось слышать в свой адрес во время учёбы, Гойя удивлялся. Неужели кому-то может доставлять удовольствие несвязное бормотание и постоянные паузы? — Ты читаешь намного лучше чем раньше, мне нравится. — Из уст своего любовника он никогда не слышал критики по поводу чтения, лишь удовлетворённость и восхищение.

Но когда у кого-то из них в глазах загорался хищный огонёк, их развлечения переходили на иной уровень и поражали своим воображением. Надевая маску Господина, Найта тянулись к инвентарю в их спальне, а Гойя послушно становился на колени, превращаясь в сабмиссива. Они упивались своими ролями, играли их безупречно, перевоплощаясь полностью, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Через боль, подчинение и властвование они сближались настолько, что им не нужно было использовать слов для общения. Гойя безгранично доверял своему хозяину, который всегда тонко чувствовал границы приятия своего сабмиссива. У раба мог быть кляп во рту, связаны руки, завязаны глаза, но каким-то удивительным образом его Господин всегда знал, когда хватит, а когда тело его любовника просило ещё.

Последняя неделя выдалась трудной в профессиональном плане. Найт усердно готовился к сдаче тестов, занимался квартальным отчётом. Гойя регулярно задерживался допоздна, приходил домой уставший, и падал на кровать даже не поужинав. Желанные выходные приближались предательски медленно. Дни тянулись как жевательная резинка. Вечер пятницы стал долгожданным глотком свободы. Найт пришёл домой на час раньше обычного, насладился ужином в одиночестве, чашечкой зелёного чая, и подумал, что пора Гойе объяснить, как сильно он не любит его опоздания. На часах уже семь вечера, а мужчины ещё не было дома.

Он переступил порог их совместной квартиры около девяти. Одежда мужчины пропахла пивом и пряными закусками.

— Какая же ты сволочь, — первое, что он услышал, нагнувшись, чтобы развязать шнурки на ботинках. — И как только тебе хватило наглости шататься по городу в то время, как твой хозяин ждёт тебя дома?

Гойя широко улыбнулся. В его крови циркулировал алкоголь, голова немного кружилась. Слегка пошатнувшись, он стоял босой на прохладном деревянном полу, прижатый спиной к входной двери. От Найта приятно пахло свежевыстиранной одеждой и гелем для душа. Придя домой раньше, он успел ко всему прочему принять душ и переодеться. Деловой костюм, галстук, часы на запястье и уложенные гелем волосы. Хватило всего лишь взгляда, чтобы понять, что на уме у Господина.

— Завидуешь? — прошептал Гойя, бросая на мужчину самодовольный взгляд. — В то время как ты сидел в четырёх стенах, я отдыхал с коллегами. Мы чудесно сыграли в бильярд, выпили немного пива. И знаешь, что? Там были женщины. Очень красивые женщины, готовые сделать всё.

Найт смотрел в затуманенные глаза любовника, с жадностью глотал его дыхание, запах его одежды, волос, кожи. Прижав сабмиссива ещё крепче к двери, Господин заставил его замолчать.

— И ты не чувствуешь себя виноватым? Даже не попросишь прощения? — грозно спросил Найт. В квартире были открыты окна, чтобы впустить внутрь свежий ночной воздух, а шторы — задёрнуты, чтобы ни одна пара любопытных глаз не смогла заглянуть сюда. Здесь всё было продумано до мелочей, каждый дюйм квартиры располагал к себе, подобно гармоничной личности. Мебель, декор, крепления. При желании, Найт мог приковать своего любовника даже к стене на кухне, или подвесить его связанное верёвками тело за крюк на потолке в коридоре. Всё было так искусно замаскировано, что гости, которых приглашали не так часто, никогда бы не догадались об истинном предназначении всех этих предметов.

— Нет, мой господин, — игриво улыбнулся Гойя, медленно снимая с себя одежду, бросая её прямо у входной двери. — Как вы накажете меня сегодня?

Квартира наполнилась сладким ароматом воска, цветов, и свежим ночным воздухом, таким дурманящим, кружащим голову, пробуждающим и усиливающим воображение. То, что Найт задумал на этот раз должно было стать для Гойи сюрпризом. Воспользовавшись свободным временем, Господин решил применить недавно приобритённый инвентарь. В голове Найта зародилась идея, которую он хотел скорее воплотить в жизнь. «Спешить некуда, — напомнил себе мужчина, вспоминая, что впереди у них целая ночь, после которой наступят целых два дня, когда они принадлежат исключительно друг другу. — Незнакомый фрукт нужно пробовать медленно, чтобы лучше познакомиться с новым вкусом». Найт схватил своего любовника за шею, и не спуская с него глаз, потащил его за собой в спальню, где ткнул носом в исписанный его недостатками лист бумаги, на обратной стороне которого был список проступков на этой неделе, среди которых:

Дерзил за ужином

Лёг спать раньше хозяина

Провёл вечер пятницы с сомнительными личностями без ведома хозяина

Не признал свою вину

У Гойи мурашки побежали по спине. Найт составил этот список до его прихода, но в нём были пункты, о которых Найт знал заранее. «Ты досконально меня изучил» — мелькнула мысль в голове мужчины, а вместе с ней проснулось и желание. Лёгкий дурман от тёмного пива путал между собой мысли, закрывал реальность от глаз пеленой, но постепенно рассеивался как утренний туман. Гойя кожей ощущал, что оказался во власти этого человека, едва переступив порог их квартиры.

Сабмиссив нервно сглотнул, с трепетом предвкушая то, что приготовил ему хозяин. Безумно захотелось упасть перед этим человеком на колени и начать просить прощения, молить о пощаде, но разве он мог это сделать, не получив разрешение от Господина? Найту отнюдь не выгодно, чтобы его сабмиссив сразу упал на колени и раскаялся, он хотел заставить его прочувствовать каждый из своих недостатков, каждую свою вину и пожалеть обо всём.

— Ты согласен со всем, что здесь написано? — спросил Найт, и в глазах его блеснул хищный огонёк. Он облизнулся, словно желая откусить кусочек своего любовника, оставить след зубов на его бледной коже.

— Да, мой Господин. Я согласен со всем и признаю свою вину перед вами, — прошептал он, чувствуя, как алкоголь практически полностью выветрился, и ум его теперь был трезвым.

— Значит, ты согласен с тем, что заслужил наказание?

— Да, мой Господин, — не раздумывая ответил Гойя, пожирая своего любовника взглядом. В его теле уже проснулось желание, оно трепетало предвкушая новую экзекуцию. Интуиция подсказывала мужчине, что для сегодняшнего вечера Найт выбрал необычный способ получения удовольствия. Хотя, какой из выбранных в прошлом способов был обычным или даже заурядным? Гойя не сомневался, он был готов ко всему.

Найт довольно улыбнулся. Кажется, несколько месяцев воспитания не прошло зря. Каждый урок усвоен, выучен наизусть, и теперь, применяется на практике. Поведение сабмиссива безупречно. «Если он будет и дальше таким же послушным, я его могу вознаградить» — подумал мужчина, уже выбирая достойное вознаграждение для своего возлюбленного. И вот, огонёк пробежал под ресницами, спрятался в их тени, так и оставшись незамеченным Гойей. Лёгкая улыбка поднимала уголки губ вверх, придавая лицу Найта зловещее выражение.

В руках хозяина сверкнули изысканные аксессуары. Ошейник с заклёпками, маленькими, конусообразными шипами, который так нравится Гойе, наручники, что идут в комплекте для рук и для ног. Соединялись они тонкой цепью, что несколько ограничивала движения, и издавала характерный звук при каждом движении. Найт сравнивал звон цепей с тем, что так много раз описывался в книгах про призраков. «Мой любимый призрак» — подумал он о своём возлюбленном. Даже когда Гойя не двигался, если прислушаться, можно услышать этот звон, что смешивался со спокойным дыханием. Будто две металлические детали касаются друг друга в какой-то пещере, где слышно всё, даже движение воздуха. От одной мысли о том, как Гойя стоит среди каменных стен, прикованный к одной из них, в волнении озирающийся по сторонам, по телу Найта пробежал жар. Выдохнув, мужчина заметил, как напрягся сабмиссив. Жаркий воздух коснулся кожи, обжигая её, а после, холодный воздух комнаты заставил вздрогнуть. Такой яркий контраст будоражил, заставлял вздрагивать.

Посмотрев в глаза, такие же блестящие, как и металлические цепи, уже закреплённые на стене, Найт едва не задохнулся от нахлынувшего на него желания. Кто бы мог подумать? Небольшие крючки на стене, на который днём висели картины, а два вообще, прятались за плинтусом, теперь фиксировали цепи, не давая телу отодвинуться, отступить, увернуться. Столь простая задумка, реализованная собственноручно имела огромное практическое значение. К тому же, если включить воображение, можно придумать несколько вариаций использования всех этих крючков.

В комнате погас свет, и ничего не было видно. Гойя несколько напрягся, так как темнота всё прятала от его взгляда. Что в ней скрывается, теперь, для него было полной загадкой. Немного успокаивало то, что в этой темноте с ним был Найт. Его присутствие избавляло от страха и сомнений, превращало всё вокруг в возможные способы получения удовольствия. Любая его задумка возможно, выходящая за пределы разумного, непременно будет осуществлена, но, тем не менее, никоим образом не навредит его сабмиссиву. Это было обязательное условие. Безопасность и удовольствие партнёра всегда на первом месте.

Что же на этот раз? Мужчина, томимый ожиданием, будучи настороженным, стал понемногу ориентироваться в темноте комнаты. Вот, стали видны глазу углы стола, тумбочки, край кровати. Окна зашторены, видно, как ночной ветер качает лёгкую ткань, слегка приподнимая её, затем опуская. Кроткие волны прохладного воздуха проникали в комнату. Если в начале, когда комната оказалась облаченной во тьму, казалось, что тут нечем дышать, то сейчас, делая даже небольшой вдох, можно было почувствовать головокружение от того, насколько здешний воздух насыщен кислородом. А может, это всё ещё пиво кружит голову?

Ни единого звука, ни лучика света… в такой обстановке время исчезает, и ты не знаешь, сколько прошло минут или часов. А может, уже давно прошла ночь, и день прячется за плотными шторами? Такой долгой прелюдии давно не было. Удивительно, что спустя столько «голодных» вечеров Найт в состоянии растягивать удовольствие. Гойе стало немного не по себе. Если его Господин упивается лишь самими приготовлениями, как долго он будет наслаждаться самим процессом?

Увлечённый своими размышлениями, Гойя не сразу заметил присутствие рядом с собой человеческой фигуры. Он почувствовал тепло и запах Господина, а повернув голову, во мраке угадал его силуэт. Тёплые руки заскользили по телу сабмиссива, приятно его согревая своими прикосновениями. Требовательные губы коснулись шеи, затем, сабмиссив кожей ощутил прикосновение кончика языка хозяина. Ещё одно прикосновение, с другой стороны, и ещё одно, на уровне трахеи. Если не отторгаться ещё немного, начнёшь улавливать поток воздуха, то проникающий вглубь тела, то покидающий его. Волшебно. Как если бы задержаться, и продлить это прикосновение на артерии, чувствуя ток крови, отсчитывая частоту, с которой бьётся сердце. Ощущение циркулирующей в теле человека жизни, пожалуй, самое удивительное из чувств, похожее на то, как если бы ты наблюдал раскрытие цветка во время рассвета, как он открывает себя солнцу, желая впитать его тепло, энергию, напиться жизни, стать выше, распустить ещё один бутон. Что может быть прекрасней? Наверное то, как зверёк, слепой от рождения, вдруг открывает глаза, и видя перед собой ещё одно, такое же как и он существо, молниеносно понимает, что это его мама. Или, как когда черепаха, выбравшись из скорлупы яйца, и впервые увидев океан, точно знает, что ей нужно в него попасть. Это жизнь.

На миг задумавшись над тем великим даром, который получили они оба, возможность находиться здесь и сейчас вместе, Найт забылся. Очнувшись от своих размышлений, он отстранился от мужчины, подошёл к столу, что-то с него взял, и вновь приблизился к своему прикованному к стене любовнику, что смиренно молчал, не решаясь произнести ни звука. Интересно, о чём он думает?

Воздух вдруг приобрёл аромат, от него пахло шоколадом, молочным, без орехов, или изюма. Всего миг и маленькая шоколадная конфетка в форме капли коснулась его щеки, кончика носа, прошлась по губам, словно помада, возможно, оставляя свой след. Открыв рот, почувствовав её сладость, мужчина поделился ею со своим Господином. Их губы встретились, два языка коснулись друг друга, каждый старался лизнуть шоколадную конфетку, пока та не растаяла и не растеклась во рту Гойи. Эта борьба была похожа на танец, в котором оба партнёра хотят вести. И продлился он долгие несколько минут, пока последняя капелька шоколада не оказалась проглоченной Гойей. Такой наглости Найт простить не мог, и поэтому сразу дал понять, что игры окончены. Удар ладони лёг на щеку мужчины, и даже в темноте стал виден сверкающий взгляд Господина, что будто говорил «Ты мне за всё сегодня ответишь!».

Он вновь подошёл к письменному столу, открыл его ящик и что-то оттуда достал. В комнате послышался шорох упаковки, от которой Найт быстро избавился. Снова послышался шорох упаковки, словно вещь пряталась под несколькими шуршащими оболочками. Затем послышался звук, с которым откручивается пластиковая крышка. Что это? Во всяком случае, ничего хорошего эти звуки не предвещали. Гойя почувствовал, как по телу его пробежали мурашки.

Шорох сменился напряжённой тишиной. Гойя напрягся, не зная, что ждать от Господина. Мужчина жадно ловил ртом воздух, дыхание его становилось глубже, чаще, от чего закружилась голова. Он был готов сорваться и заговорить без разрешения Господина, лишь бы нарушить тишину. Найт преодолел расстояние между ними и теперь стоял так близко, что любовник чувствовал кожей его тепло.

— Игнорируешь меня? — прозвучал его грозный голос, от которого мужчина вздрогнул, и цепи, сковывающие его тело, зазвенели.

— Никак нет, Господин, — ответил Гойя дрогнувшим от волнения голосом. Кожей он ощутил прилив тепла, Найт приблизился к нему на шаг, источая жар.

Густая капля упала на грудь Гойи, и лениво сползла вниз, до пупка, оставляя за собой скользкую прохладную дорожку. Ему хотелось скорее избавиться от этого неприятного чувства, словно его кто-то щекочет. Мужчина шевельнулся, напряг мышцы, но ничего не вышло. Жидкость продолжала касаться коротких волосков на его теле, из-за чего чувство щекотки никуда не исчезло.

— Слишком медленно, — недовольно вздохнул Найт, и налил немного этой жидкости себе на руку. Его холодная ладонь, облачённая в слой смазки, коснулась паха сабмиссива. Гойя вздрогнул от неожиданности, из его горла вырвался стон. Господин, довольно улыбаясь, сжал рукой член любовника, и принялся его медленно поглаживать. Смазка отнимала тепло, отдавая телу свой холод. Рука Господина скользнула вверх, по гладко выбритому лобку, животу, что Гойя втянул, не желая соприкасаться с холодной жидкостью. Но Господин продолжал медленно исследовать гладкую поверхность. Ему нравилось прикасаться к любимому, ощущать его тепло, крепкие мышцы, чувствовать под пальцами пульс, когда они ложились на шею. Стало даже приятно, тепло разлилось по всему телу Гойи, поднимаясь снизу, из глубины, циркулируя с током крови, проникая в каждую клеточку организма. Дрожь пробежала от паха до самого горла, заставляя мужчину трепетать, выпускать наружу бессвязные бормотания. Найт жадно ловил каждый его вздох, сжимая шею немного крепче, чтобы пульсация под пальцами ощущалась сильнее. — Так и продолжай. — Голос Найта прозвучал будто насмешка.

Пальцами другой руки Господин медленно скользил от шеи до паха любовника, задержавшись, чтобы слегка подразнить соски. Рука легла на уже возбуждённый член, обхватила его и стала плавно скользить от паха до головки, поглаживая её большим пальцем. Гойя запрокинул голову и стал на цыпочки. Стена сзади него вспотела от множества капелек пота, что укрыли её собой. Найт чувствовал запах, что усиливался.

— Ты волнуешься? — спросил он, сглотнув. Человек, когда испытывает стресс, начинает потеть, независимо от того, переживания приятные или нет. Но запах его в этот момент может отличаться. Глубоко вдохнув, снова сглотнув, мужчина улыбнулся. — Тебе немного страшно, ты не знаешь, что же я задумал. Верно?

— У меня от тебя мурашки по коже, — признался Гойя, совершенно забыв о приличии. Непростительная дерзость — обращаться к хозяину на «ты».

«Как хорошо, мне даже придумывать ничего не надо, чтобы тебя наказать» — подумал Найт. Обработав руки антисептиком, мужчина открыл упаковку со своим недавним приобретением. Гойя насторожился. Снова этот шорох, снова к нему применят что-то, о чём он не знает. «Я не люблю сюрпризы» — может сказать кто-то из обычных людей, «Мой хозяин непредсказуем» — скажет сабмиссив, находясь в полном подчинении. Гойя редко отдавался Найту полностью, разрешая делать ему всё, но именно в эти моменты он чувствовал, что может доверить своему любовнику свою жизнь, и быть за неё совершенно спокойным.

Пальцы снова коснулись набухшей головки, на поверхности которой появилась маленькая капелька смазки. Гойя вздрогнул, его тело стало более чувствительным. Погружённый в темноту, он чувствовал кожей, воспринимал на запах, вкус и на слух, словно и вовсе лишился зрения. Найт намного лучше чем он ориентировался в темноте, поэтому у его любовника был единственный способ «выжить» — обострить все свои чувства, перестав надеяться на зрение.

Что-то холодное и тонкое прикоснулось к головке члена, и начало медленно погружаться внутрь. Гойя затаил дыхание, чувствуя, как это что-то забирается всё глубже внутрь его тела, дразня уретру.

— М-м-м… гха-а! — вздрогнул он всем телом, но тут же попытался расслабиться. Катетер, давно Найт не использовал его. Этот инструмент вызывал у него смешанные чувства. Одновременно хотелось избавиться от него, и растянуть на как можно дольше эту сладкую пытку. Цепи зазвенели, натянувшись, сдерживая собой движения Гойи. «Свяжи меня!» — прокричал бы он, если бы мог свободно двигаться. Не будучи зафиксированным, Гойе не хватило бы терпения.

— Что ты задумал? — вновь вздрогнул мужчина всем телом, когда давление внизу живота начало расти. Он догадался, что Господин сейчас наполняет его мочевой пузырь физиологическим раствором. Найту изначально, ещё на этапе задумки, показалось слишком простым подразнить изнутри своего партнёра. Хотелось его немного помучить.

— Я не должен перед тобой отчитываться, — возмутился Найт, удивлённо подняв одну бровь. — Кажется, ты забыл, в каком положении сейчас находишься. Ты мой целиком и полностью, что хочу то и делаю с тобой.

Медленно, миллилитр за миллилитром, физиологический раствор заполнял собой мочевой пузырь сабмиссива, пока внутри совсем не осталось места. Найту всегда удалось почувствовать тонкую грань и вовремя остановиться. Он прислушивался к любовнику, к самому себе, и остановился в нужный момент.

— Чёрт! — выругался Гойя, жалея, что когда-то, сам вкрутил в стену эти крюки, что сейчас, предательски крепко держались, и никак не хотели вылезать наружу. От чувства наполненного до краёв мочевого пузыря в голове крутилась лишь одна мысль — как можно скорее выпустить наружу всё содержимое. От понимания, что это физически невозможно, что Найт не даст этого сделать, Гойя стиснул зубы и сдавленно простонал.

— Ты сам усугубляешь своё положение, — бесстрастно произнёс Найт, отходя немного назад, чтобы насладиться видом. В темноте комнаты, даже его глаза могли различить лишь силуэты и очертания. Если подойти поближе, то можно рассмотреть искажённое лицо любовника, но Найту было достаточно закрыть глаза, и представить, с каким выражением лица на него сейчас смотрит Гойя.

Он подошёл к нему снова, заставив его прижаться к стене, прижимая его к стене своей фигурой. От давления, которое нарастало внутри, Гойя вновь запрокинул голову и застонал. Это было невыносимо. Хотелось самостоятельно вытащить катетер и излиться прямо на пол.

— Я только начал, а ты уже не можешь терпеть? — ласково спросил Господин, целуя своего любовника в губы, прикасаясь губами к его шее, чувствуя губами пульс. — Ты сам на это согласился, и злиться можешь теперь только на себя самого.

Найт освободил любовнику руки, давая ему возможность двигаться. Но каждое движение лишь причиняло дополнительный дискомфорт. Жидкость внутри начинала колыхаться, касаясь растянутых до предела стеночек мочевого пузыря, из-за чего терпеть становилось труднее. К тому же, Господин поставил его на колени.

— Садист конченный! — прошипел Гойя, с трудом стоя на коленях. Найт лишь улыбнулся. Ему доставляли удовольствие ругательства любовника, то, как он оскорбляет его, стараясь обрушить на него весь свой гнев.

— Десять приседаний, — непринуждённо улыбнулся Найт, отойдя назад, чтобы было удобнее смотреть. От удивления Гойя застыл на месте, не в силах сдвинуться. Ему доводилось выполнять множество приказов своего Господина, но этот звучал нелепо.

Найт тяжело вздохнул, понимая, что его приказ никто не собирается выполнять. Снова подойдя к любовнику, он легонько коснулся низа его живот носком своей туфли, из-за чего в паху мужчины заныло. Гойя продолжал упрямо стоять на коленях, не желая выполнять глупый приказ. «К чему такое упрямство, не понимаю» — подумал Найт, но не захотел озвучивать свои мысли. Носок его туфли ещё раз коснулся низа живота любовника, легонько нажимая, ещё, и ещё раз, после чего, надавил на живот сильнее.

— Ты долго будешь упрямиться? — наконец-то спросил Найт. Ему надоело ждать, когда же Гойя наконец-то примется выполнять его приказ. У него нет сегодня права голоса, он не может возмутиться или отказаться. — Так ведь и лопнуть можно. А немного подвигаешься, я тебя отпущу в ванную.

— Да пошёл ты! — выругался Гойя, сведя ноги вместе, чтобы было легче терпеть, но вышло наоборот. В ответ на эту дерзость, Найт перенёс тяжесть своего веса на другую ногу, и продолжил более настойчиво касаться носком туфли низа живота мужчины. — Ладно-ладно! — жалобно простонал в ответ Гойя, согнувшись, прикрывая живот руками. — Я сделаю… я всё сделаю.

— А я уже не хочу, — засмеялся Найт. Гойя удивился такому его поведению. Обычно серьёзный, безэмоциональный мужчина шутил, менял свои решения и не мог определиться с желаниями. Это сбивало Гойю с толку и заставляло напрячься. Он не знал, чего ждать от своего господина. — Мне это уже не интересно. Теперь я хочу… я хочу… чтобы ты отжался от пола десять раз. И каждый раз, когда ты опускаешься к полу, ты должен целовать мои туфли. Специально для тебя я привёл свою обувь в порядок. Она настолько чистая, что ты можешь её вылизать своим языком. Но пока что, мне этого не хочется. — Немного помолчав, так и не увидев, чтобы любовник хоть что-то начал делать, Найт скомандовал: — Выполняй! Сколько раз я должен это говорить? Как же до тебя медленно доходит.

Чувствуя, что уже на пределе, Гойя принялся отжиматься от пола на дрожащих руках, стараясь не напрягать живот. Он покорно выполнил приказ своего Господина, желая как можно скорее опорожнить свой мочевой пузырь. Чувство переполненности занимало все его мысли. От внутреннего напряжения с него тёк холодный пот. Влажные ладони понемногу начинали скользить на деревянном полу, что усложняло процесс. Гойя часто проводил время в спортзале, мог без проблем выполнить уже около сотни отжиманий за раз, но эти десять показались ему самыми сложными в его жизни. Даже будучи худощавым школьником, что вечно сутулился, сидя за партой, он не испытывал такого напряжения. Вспоминая себя в прошлом, Гойя разозлился на самого себя. «Тогда я был слабаком, а сейчас моим успехам можно позавидовать» — говорил он мысленно сам себе, заставляя себя вновь и вновь отжиматься от пола, и каждый раз целовать туфли Господина. Шумное, прерывистое дыхание, холодный пот, стук зубов и дрожь сопровождали его все десять отжиманий.

— Я всё, мой Господин, — счастливым голосом произнёс он. Напряжение внизу было настолько сильным, что у Гойи даже не было желания дерзить. Единственным его желанием, таким простым, первобытным, было скорее облегчиться.

— А ты уже всё? Я и не заметил… — удивился Найт. Гойя сразу понял, что что-то здесь не так, и напрягся ещё больше. Внизу живота уже тянуло от боли. Перед тем, как вернуться домой, он выпил пива, и по возвращению домой так и не сходил в туалет. Кажется, мочевой пузырь продолжает наполняться, и вот-вот лопнет как шарик, в который ткнули иголкой. — Почему не считал? Я что, на слово должен тебе поверить? Заново!

Время… споры лишь отнимут у него время, которого по сути не было. Став в стойку, мужчина стал заново выполнять упражнение, и целовать натёртые до блеска туфли. Найта удивила покорность сабмиссива, и он с неподдельным интересом следил за ним. Обычно, Гойя дерзил, показывал своё возмущение не скрывая, если ему что-то не нравилось. Теперь же его силуэт, скрытый в темноте комнаты, излучал повиновение и смирение. Найт слышал звон цепей, наслаждался шумным дыханием любовника, которое всё чаще срывалось на стон боли и отчаяния. Он пристально всматривался в темноту, и видел, как дрожащее тело блестит от холодного пота. Найт жадно вдохнул ночной воздух, что смешался с запахом тела его любовника.

— Один… — услышал он любимый голос, что доносился из темноты, — два, — продолжал считать мужчина, задыхаясь на каждом слове, — три, четыре… — Гойя запнулся. Живот его начинает болеть сильнее, и он всхлипнул. — Пять, шесть, семь, восемь, девять… — снова запнулся мужчина, едва не упав на пол, влажные ладони предательски скользили на деревянной поверхности. — Десять! — выкрикнул он победным голосом, и на лице его растянулась счастливая улыбка. Найту не нужно было видеть его лицо, чтобы знать об этом. Он чувствовал каждую улыбку своего любимого человека, переживая вместе с ним как радость так и грусть. На сей раз Найту показалось, что это его мочевой пузырь переполнен, боль внизу живота заставила согнуться, прижав руку к животу.

— Всегда бы был такой послушным, — довольно улыбнулся Найт, восстановив дыхание. — Хотя, это не так интересно, как когда ты мне сопротивляешься и выказываешь своё недовольство.

Найт освободил сабмиссива от наручников, что сковывали его ноги. Гойя тяжело дышал, потирая лодыжки, стараясь отделаться от пульсирующей в голове мысли о переполненном мочевом пузыре. Господин грубо схватил его за руку, заведя её за спину, и отвёл любовника в ванную комнату. Слабый свет лишь слегка освещал темноту холодной, облицованной кафелем комнаты. Выключатель с регулятором яркости света позволил Найту настроить нужную яркость, чтобы та не ранила привыкшие к темноте глаза их обоих. Холодная кафельная плитка под ногами, заставляла вздрагивать при каждом шаге.

Гойя с замиранием сердца подошёл к унитазу. Внутри всё просилось наружу, болело и ныло от нетерпения. Сняв зажим с катетера, выпустив около двухсот миллилитров мочи, Найт вернул зажим на место, отчего Гойя заскулил. Мужчина сразу почувствовал, как его пузырь перестал опорожняться. Внизу живота снова заныло от боли.

— Ты думал, я так просто тебя отпущу? — прошептал ему на ухо Господин. Он нежно коснулся губами уха любимого, прикусил его зубами и немного оттянул. Мурашки пробежали по коже Гойи. Мужчина обнял его сзади, холодный пот попал ему на одежду, впитался в тонкую ткань рубашки, оставив на ней свой запах. Почувствовав головокружение от частого и глубокого дыхания, Найт покачал головой из стороны в сторону. — Убери за собой, — скомандовал он привычным тоном, и Гойя послушно нажал на слив. Вернувшись в комнату, Найт сел на кровать, оставив любовника стоять перед собой. — Теперь, попрыгай для меня, — произнёс он влюблённым голосом, словно наслаждался каждым действием своего сабмиссива и с трепетом хотел посмотреть на что-то ещё.

— Может, мне ещё встать на задние лапки? — возмутился мужчина. — Или, выполнить какую-то команду? Давай! Ты же сегодня в ударе.

Найт засмеялся, закидывая ногу на ногу.

— Стоило дать тебе немного облегчиться, как ты снова показываешь свои зубки? — спросил он, внимательно наблюдая за любовником. Теперь, когда они оба вернулись в комнату лишённую освещения, Найту было сложнее улавливать взглядом силуэт Гойи, но он всё также чувствовал его присутствие рядом с собой. Запах его остался на рубашке Господина, в нескольких местах были влажные пятна холодного пота. Найт кожей их чувствовал, и забывал сделать вдох, когда одно из этих пятен прикасалось к нему через тонкую ткань рубашки. — Ты такой несдержанный, совсем не учишься на своих ошибках. Думаешь, если я разрешил тебе немного облегчиться, то теперь тебе можно дерзить и игнорировать приказы? Интересно, что с тобой будет, если я дам тебе выпить бутылку воды и оставлю на ночь стоять прикованным к стене?

От услышанного по спине пробежал мороз. Гойя знал, что Найт никогда не поставит под угрозу его здоровье, но всю ночь играть в эту игру ему совсем не хотелось. Господину происходящее доставляло исключительно эстетическое удовольствие, он упивался своей властью и развлекался, отдавая нелепые приказы. А вот для Гойи эта игра была весьма утомительной, держала в постоянном напряжении и заставляла постоянно концентрироваться на мысли, что ему нужно сходить в туалет. Сглотнув и стиснув зубы, сабмиссив посмотрел в упор на своего Господина. В темноте их взгляды встретились, они почти не видели друг друга, но ощущали на себе взгляд друг друга.

— Прикажете считать, мой Господин? — спросил Гойя с вызовом в голосе, будоража Найта. Тот довольно улыбнулся, глубоко вдыхая напряжение, витающее в ночном воздухе.

— Ты читаешь мои желания, — немного помолчав, ответил он. — Всё именно так.

— Один, — произнёс Гойя, и подпрыгнул. Его влажные волосы прилипли к вискам и затылку. Холодок коснулся их, из-за чего мужчине показалось, что он начинает замерзать. — Два, — продолжил он счёт, и снова его ноги оторвались от пола. — Три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… — Он продолжал прыгать, не зная, когда нужно остановиться. Его Господин не уточнил количество прыжков для своего сабмиссива, и ему оставалось прыгать до тех пор, пока хозяину не надоест. - Девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два…

Он покорно продолжал прыгать и считать прыжки, чувствуя, как внутри него плещется жидкость. Вдруг в его голове мелькнула мысль, отсылка к воспоминаниям о недавней их игре. «Как хорошо, что Найту не захотелось меня тогда заставить прыгать». Гойя вспомнил, как ему пришлось стоять на четвереньках с переполненным животом, терпеть спазмы, и мучиться в ожидании, когда же его отпустят в туалет. Если бы Найт затеял ту игру в начале их отношений, то довёл бы его до слёз, заставив почувствовать себя униженным, сгорать от стыда и ненависти к самому себе. Он словно ждал, когда же можно будет провернуть нечто подобное. «Для каждой игры своё время» — как-то сказал Найт, объясняя своему знакомому из клуба Скайлер, что недавно познакомился со своим партнёром, играющим роль сабмиссива, что с новичками в этом деле нужно быть осторожнее, особенно, когда они снизу. Ведь главное — это согласие и удовольствие обоих партнёров, это то, что отличает BDSM от насилия. Человек желает подчиняться, получает удовольствие от всего, что с ним происходит, открывает себя нового оказываясь в нестандартных ситуациях.

— Достаточно, — произнёс Господин, когда его сабмиссив подпрыгнул в сороковой раз. — Теперь, выполни мой первый приказ, — не задумываясь, сразу произнёс он, намереваясь проверить, насколько хорошая память у любовника. Найт надеялся, что Гойя растеряется и не вспомнит. Тогда у него будет великолепная возможность привязать его к пилону, что гости их квартиры видели как самую обычную трубу от потолка до пола, на которой были закреплены вазоны. Но стоило убрать растения, как становилось понятно, для чего здесь находится этот предмет, и почему он посередине просторного коридора. Найт уже видел фигуру любовника связанную верёвками, одна из которых завязана под головкой члена, и оттягивает его, словно норовя оторвать от тела. От одной мысли об этом Господин ощутил прилив крови к паху. Его дыхание стало глубже, сердце забилось чаще. В качестве кляпа можно использовать хлопковую салфетку для сервировки праздничного стола. Небольшая деталь, добавляющая изыска общей картине. Как много времени пройдёт, прежде чем она пропитается вся слюной и с неё начнёт капать?

— Мне вести счёт, Господин? — спокойным голосом спросил Гойя. Найт разочарованно вздохнул и нахмурился. «Всё равно, — решил он сам для себя. — Это не нарушит моих планов». Вслух мужчина лишь ответил ответил согласием, и его любовник принялся выполнять приседания, считая каждое из них вслух.

— Достаточно, — остановил он любовника, когда тот присел сотню раз. В его голосе прозвучало разочарование, которое Гойя сразу и не понял, но быстро догадался, что в мыслях Господина уже созрел дальнейший план действий. — Ты меня приятно удивил, такой выносливый, и память у тебя хорошая. — В темноте послышался шорох, от которого внутри всё вздрогнуло. Найт поднялся с их кровати, подошёл к своему сабмиссиву, обошёл его кругом, как статую на выставке, и погладил влажную кожу, чувствуя под своими пальцами рельеф мышц. — Зачем тебе ходить в спортзал? Я могу быть для тебя персональным тренером. — Гойя ничего не ответил. «Нет! — мысленно возразил он. — Никогда!». — Никогда не думал принадлежать только одному человеку? — спросил его Найт, возвращаясь на кровать, увлекая за собой любовника. Тот, став на колени, грациозно приблизился, и положил свою голову на колени Господину. Тёплые руки ласково стали перебирать короткие волосы, расчесывая их пальцами, направляя, подобно течению воды, то в одну сторону, то в другую. — Полностью. Всю жизнь. Только ты и я.

— Это страшно, — честно признался мужчина, и по его телу пробежала дрожь. Всецело принадлежать одному человеку, без остатка, посвятить ему всю свою жизнь.

Что если он умрёт? В бешеном жизненном ритме умирают здоровые люди, что при иных обстоятельствах могли бы прожить долгую жизнь. Что тогда? С гибелью одного человека, умрёт двое. Связанные души не могут быть разлучены, одна, непременно, будет тянуть вторую вслед за собой. Гойя иногда со страхом думал о смерти Найта, и не мог для самого себя ответить, как жить дальше. Найдёт себе другого партнёра и продолжит играть в подчинение и господство? Попытается начать самые обычные, заурядные отношения с простым человеком? Навсегда сохранит в своём сердце воспоминания о любимом, и останется ему верным?

«А ты когда-то думал, как будешь жить, если я умру?» — мысленно спросил его Гойя, и почувствовал боль, что сжала его сердце в кулак. Найт в его глазах всегда был сильным, уверенным в себе, человеком-магнитом, которому достаточно лишь взглянуть на кого-то, чтобы тот стал перед ним на колени и подчинился полностью. Как скоро он устанет жить воспоминаниями, страдать от одиночества и продолжит жить дальше?

Гойя криво улыбнулся, зарывшись лицом в колени Господина, обнимая его ноги руками. Он посчитал себя эгоистом. «Я хочу, чтобы ты был счастлив» — вдруг подумал мужчина, не в силах произнести это вслух. Ему хотелось, чтобы в случае его смерти Найт как можно скорее вернулся к тому образу жизни, который радует его, наполняет его жизнь интересными событиями и смыслом.

— Ты меня боишься? — ласково спросил Найт, продолжая погружать пальцы в ряды тёмных волос. Волосы на висках и затылке любовника постепенно стали высыхать, но Господин всё ещё чувствовал их влагу.

— Не тебя, — коротко ответил Гойя, не в силах сказать что-нибудь ещё. Его мысли поглотила грусть. Чувство было настолько сильным, что едва не выливалось слезами наружу. Мужчина крепче обнял своего Господина за ноги, и прикоснулся губами к ремню на его брюках.

— Я приготовил для нас кое-что особенное, — после затянувшегося молчания, прошептал Найт, наклоняясь к своему любовнику. — Подумай хорошо над моим вопросом, если согласишься, я не дам тебе уйти.

Горячее дыхание обожгло лицо мужчины. Найт привлёк его к себе, увлекая за собой на кровать. Влажные губы целовали словно на прощание. От этого Гойе стало ещё больнее, сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Найт упёрся коленом ему в живот, специально увеличивая давление внутри.

— Я не уйду, — прошептал ему в ответ Гойя, словно не замечая нарастающее давление внизу живота.

3

Человек являет собой многогранную личность, имеющую множество скрывающихся в тени сторон. Кто-то говорит, что люди меняются, наблюдая за кем-то под другим углом, не узнавая его с этой стороны. Кто-то уверен, что люди всегда остаются собой и не способны измениться, постоянно наблюдая других людей лишь с одной стороны. Одни невнимательно смотрят, другие тщательно следят, чтобы никто не узнал, что скрывается в тени.

Связи разрываются, расстояние увеличивается, время идёт, и на протяжении жизни человек выпускает наружу то, что ранее было скрыто от всех, и наоборот, запирает в себе то, что когда-то было на виду. У одной личности много сторон, они все разные, и развивать их можно до бесконечности. Когда тебе неизвестны стороны, которые выбираются из тени и предстают перед тобой, кажется, что рядом находится кто-то чужой, ты совсем не знаешь этого человека.

Наблюдая последнее время задумчивую улыбку любимого мужчины, следя за его блуждающим взглядом, бесцельным хождением по улицам города, стоянием на балконе в ветреную влажную погоду, Гойя терялся в догадках. Это не было похоже на Найта. Поэтому, соглашаясь быть в плену Господина, Гойя чувствовал, что ложится в постель с незнакомцем. Никогда ранее, даже в своей прошлой, обычной, заурядной жизни, он так остро не переживал это чувство. У него были связи на одну ночь, он проводил несколько часов с теми, чьего имени не знал, и они расставались, чтобы больше никогда не встретить друг друга. Но это совсем другое. С Найтом у него была особая связь.

Как странно этим вечером находиться во власти Господина. Гойя чувствовал прикосновения к себе тех же рук, их плавное скольжение по коже. Дыхание Найта обжигало шею и плечи. Его голос звучал из разомкнутых губ. Господин мог сколько угодно играть свою роль, но сабмиссив чувствовал разницу. Не нужно было слов или действий, Гойя улавливал изменения в своём любовнике, которые нельзя увидеть глазами, он их ощущал на более высоком уровне.

Спальня была погружена в темноту когда Гойя вошёл. Ночной прохладный ветер колыхал прозрачные занавески. Плотные шторы не скрывали от любопытных глаз происходящего, лишь обрамляя окна. Господин поцеловал своего любовника в плечо, стоя за его спиной. Кожу вновь обожгло горячее дыхание. Мужчина почувствовал, как на глаза его ложится повязка. Тонкая ткань сложенная в два слоя была завязана в узел на затылке. Зачем Найт это сделал? Неужели то, что предстоит увидеть или испытать настолько шокирует, что к нему нужно готовиться? Вопреки логике Гойя попытался хоть что-то разглядеть через повязку в темноте. Он обеспокоенно озирался по сторонам, чувствуя, как Господин отдаляется от него, расстояние между ними увеличивается.

— У меня для тебя подарок, — прошептал Найт, проводя тыльной стороной ладони по шее Гойи. От голоса, прозвучавшего над самым ухом, от прикосновения знакомых рук по телу пробежали мурашки. Всего секунду назад мужчины не было рядом. Он беззвучно приблизился и выждав нужный момент, заговорил о подарке. У Гойи появилось сомнение, ему казалось, что Господин несколько секунд стоял рядом с ним, не давая о себе знать, наслаждаясь волнением любовника.

«Мне уже не нравится» — пронеслось в мыслях. Гойя напрягся и отвернулся от Найта, словно стараясь уйти от него.

— Какой? — Нетерпеливо повернув голову, мужчина посмотрел в темноту. От неё исходило тепло дорогого человека, его запах, и кажется, вот-вот предстанет его образ. Но, даже подойдя вплотную к Гойе, Найт не был ему виден. Темнота скрывала облик, черты лица, и на миг вновь показалось, что рядом находится неизвестный человек.

Воображение рисовало в темноте портрет любимого Господина, его довольную улыбку, глаза, в которых горел коварный огонёк. Полупрозрачная ткань создавала иллюзию, казалось, достаточно открыть глаза шире и можно всё увидеть. Мужчина с трудом мог открыть глаза, ресницы упирались в ткань, застревали между крошечными отверстиями. Несколько раз он пытался разглядеть хоть что-то, стараясь удовлетворить свой интерес, но всё бесполезно.

— Это сюрприз, — шире улыбнулся мужчина, увлекая любовника за собой. Он уложил сабмиссива на прохладные сатиновые простыни тёмно-фиолетового цвета. Ладонью правой руки Найт почувствовал, как по коже Гойи пробежали мурашки. Мужчина глубоко вдохнул, задержал дыхание и выгнул спину. Ему никак не удавалось полностью отдаться происходящему из-за волнения. — Такого подарка ты ещё ни от кого не получал, — услышал он голос Господина, из-за чего напрягся ещё больше. Найт по очереди стянул тканью запястья любовника, привязывая их к изголовью кровати, после чего широко развёл его ноги в стороны и зафиксировал их.

Привязанные к изголовью кровати, кисти рук прокрутились в эластичной петле. Гойя с удивлением отметил, что ткань тянется, и при желании, её можно растянуть достаточно, чтобы освободить руки. Потянув на себя ноги, мужчина был разочарован, ведь тоже самое мог сделать натянув ткань как следует ногами. Странно и непохоже на Найта. Он любил жёсткий фиксаж, предпочитал полностью обездвижить своего партнёра.

Нечто странное сопровождало всё происходящее после того вечера, когда Господин спросил его «Никогда не думал принадлежать только одному человеку?». Нежные задумчивые взгляды глаз, смотрящих сквозь темноту вечерней комнаты, и вдруг, прячущихся под веками и открывающихся вновь, чтобы направить свой взгляд в другую сторону. Найт был не из тех людей, что отводят взгляд. Он часто смотрел людям в глаза, прожигая их. Даже задумавшись, мужчина продолжал смотреть своему собеседнику в глаза. И сомнения не были поводом отвести взгляд, из-за чего многие ошибочно полагали, что Найт никогда не сомневается в себе.

В душе Гойи волнение постепенно сменялось страхом. «Неужели, всё это время Найт играл какую-то роль и только сейчас показал себя настоящего? — спрашивал он сам себя, чувствуя, как начинает дрожать всем телом. — Не может быть, — говорил ему внутренний голос. — Этого не может быть. Найт — личность многогранная. Пусть я не знаю всех сторон его личности, но Найта я знаю хорошо». Обычные люди пугаются, когда их вторая половинка становится грубой, проявляет садистские наклонности, когда в её взгляде появляется нечто холодное, неживое, острое. Обычные люди… они с Найтом не были обычными людьми. Господин и сабмиссив, два идеально дополняющих друг друга партнёра, безупречно играющие свои роли.

Гойя пытался прислушаться к себе, но ответа на множество своих вопросов не находил. Он был сбит с толку поведением своего любовника и не знал, чего ожидать. «Если ты задумал напугать меня, то у тебя это отлично вышло» — мысленно произнёс мужчина, чувствуя прикосновения Господина. Он вздрогнул, затаив дыхание, будто к нему прикасался чужак. Кожей Гойя чувствовал любимого человека, ощущал его тепло, но сами прикосновения не узнавал.

В комнате загорелся верхний свет. Перед глазами была чёрная, в мелкую сеточку ткань, сложенная в несколько слоёв, от чего рисунок её закрывал собой всё. Не было видно комнаты, Найта, лишь ощущался свет, едва проникающий через россыпь маленьких отверстий. В какой-то момент сабмиссив вопреки своим желаниям сконцентрировался на происходящем, из-за чего каждое мышечное волокно в его теле натянулось как струна и в любой момент могло разорваться от напряжения. «Ничего не происходит» — пронеслось у него в мыслях. На самом деле сейчас ничего не происходит. Пожалуй, ещё никогда не было столь долгой прелюдии, Найт ещё никогда не оставлял его так долго в неведении.

Рассеявшийся мрак сопровождался молчанием, и какими-то странными звуками. Металл к металлу… что это? Будто в медицинский лоток кладут инструменты. Гойя прислушался и услышал шелест упаковок. Найт что-то доставал из шуршащей упаковки и клал на металлическую поверхность. В комнате запахло медицинским спиртом, и кажется, стало немного холоднее. Этот холодок прошёлся по телу сабмиссива. Он был реальным, что-то холодное прикасалось к нему.

— Что это? — шепотом спросил Гойя, чувствуя прикосновение к себе. Холод обжигал его, растекался по нему и испарялся с его кожи. — Что ты делаешь? — спросил он любовника, и услышал тяжёлый вздох мужчины.

— Ты мне доверяешь? — прямо спросил Найт. Давно из его уст не слетал подобный вопрос. Безграничное доверие возникло между ними не сразу. Они учились доверять друг другу, проверяли, насколько могут друг другу доверять. И лишь спустя множество вечеров, в часы которых рушились всевозможные табу и сомнения, между ними установилось доверие. Даже сейчас, интуитивно напрягаясь, замечая нечто странное в своём любовнике, Гойя ему доверял.

— Ты сомневаешься? — сам ответил он вопросом на свой же вопрос, и улыбнулся. Эту улыбку Гойя почувствовал, ему не нужно было видеть, как уголки губ любовника тянутся вверх. В ответ Гойя и сам улыбнулся. Наконец-то ему удалось узнать что-то присущее Найту. Но волнение от этого меньше не стало.

— Что ты делаешь? — спросил Гойя, продолжая ощущать прикосновения своего Господина и обжигающий холод. Сабмиссив повернул голову набок, устремив взгляд своих невидящих глаз на любовника. Даже через повязку Найт встретился с ним взглядом, и между его бровей появилась складочка. Мужчина нахмурился, о чём-то серьёзно задумавшись. «Я никогда не причиню тебе зла» — мысленно сказал Найт, наклоняясь, чтобы поцеловать дрожащие от волнения и страха губы.

— Это сюрприз, — улыбнулся Найт, лишь усилием воли прервав поцелуй.

— Найт… — с надеждой выдохнул Гойя, желая, чтобы к нему снова прикоснулись губы Господина. Найт давно не целовал его так нежно и долго. Гойя и не знал, что соскучился по этим долгим поцелуям, какими они были во время их первых свиданий. По телу пробежала давно забытая дрожь предвкушения чего-то большего. Кажется, перед ним снова открываются двери в будущее, и завтра ни капли не будет похоже на все дни из прошлого.

— Скажи, ты мне доверяешь? — вновь спросил Найт, прикасаясь к вздымающейся при каждом вдохе грудной клетке Гойи. Пальцами мужчина словно собирал с кожи любовника крупинки волнения, чтобы потом сжать их в кулак и раздавить все одним движением.

— Да, — сразу ответил Гойя, ни секунды не сомневаясь в своих словах. — Я доверяю тебе, я полностью принадлежу тебе. — Найт почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Удивительно, кажется, ему на самом деле удалось раздавить все сомнения в своём кулаке.

— Я люблю тебя, — услышал мужчина голос Господина, и от слов его на секунду затаил дыхание. — Для меня существуешь только ты. Ты единственный человек, кому я готов подчиниться.

Их губы снова встретились в долгом поцелуе. Найт больше не нависал над привязанным к кровати любовником. Он сел рядом с ним, крепко обнял, и жадно вдохнул запах его разгорячённого тела. Горячее дыхание любовника обжигало губы Найта, словно острая приправа огнём касалось языка. Найт отстранился, желая вдохнуть полной грудью. Ему не хватало воздуха, голова кружилась в невыносимой близости, жар разливался по телу от одного лишь присутствия здесь Гойи.

— Сегодня наш вечер, — сказал Господин, поднимаясь с кровати. Гойя услышал, как он взял с письменного стола металлический предмет, в котором что-то находилось, и вернулся обратно. — Я приготовил для нас особенный подарок. — Он повторялся. Уже не первый раз в его речи звучало слово «подарок», а до этого - "сюрприз". Вряд ли кто-то бы предал этому значение, но тавтология резала слух Гойи. Безупречная речь Господина, что он с ней сделал? Кажется, он забыл все слова кроме этих. — Надеюсь, тебе понравится мой выбор.

— Мне нравится всё, что ты выбираешь, — задыхаясь от предвкушения чего-то неизвестного, ответил ему Гойя. — У тебя хороший вкус. Ты ведь остановил свой выбор на мне, — широко улыбнулся мужчина, обнажая здоровые зубы, о которых всегда тщательно заботился.

— Я всегда выбираю лучшее, — облизнулся Господин. Найт вспомнил, насколько неуверенным в себе был его сабмиссив, насколько зажат был во время первых их встреч. За это время успело многое измениться. Гойя изменился до неузнаваемости, и вызывал у него восхищение.

Мысли, одна за другой, рождались и умирали в голове сабмиссива. Пожалуй, ещё никогда мысли так быстро не сменяли друг друга, в голове ещё никогда не было такого беспорядка. Гойя нервничал, и сам не знал, почему. Его сердце начало биться быстрее. Он облизал губы, на которых ещё сохранялся вкус поцелуя Господина.

Найт достал что-то холодное, металлическое из лотка. Лишённый на время зрения, Гойя почему-то был абсолютно уверен, что правильно определил предмет в руках любовника — металлический медицинский лоток. Вот только содержимое было секретом. Стал бы Найт столько усилий прилагать, чтобы использовать на нём свою новую покупку? Нет, определённо, это было что-то особенное, что связывало их.

На простынь упали несколько холодных, пахнущих спиртом капель. «Он хочет меня порезать?» — только успел подумать Гойя, как этот холодный предмет коснулся головки его члена, и в следующее мгновение, острая боль пронзила тело. Мужчина вздрогнул от боли, сдавленно простонал, дёрнувшись всем телом, сдерживая крик. Спирт обжёг свежую рану на столь чувствительном месте. Мужчина почувствовал, как повязка на глазах стала влажной от слёз. Это было неожиданно, и боль не отступала. Рана чем-то заполнилась, спирт продолжал обжигать. Хотелось повернуться на бок, свернуться клубочком и закрыть пах обеими руками. На секунду боль усилились, и Гойя зашипел от чувства, что через рану что-то проходит. Он никогда не чувствовал ничего подобного.

Гойя немного отдышался. Слёзы больше не лились из глаз. Шмыгнув носом как ребёнок, что разбил колени, мужчина растерянно озирался по сторонам, словно не замечая повязку, что закрывала ему обзор.

— Мой подарок готов, — улыбнулся Найт. Гойя услышал, как мужчина раздевается. Он точно знал, что сначала его Господин снял с себя рубашку, которую тут же повесил в шкаф, затем, расстегнул ремень на брюках и снял их. Видимо, Найт разулся с самого начала, потому что любовник не слышал, чтобы он сейчас разувался, но упустил этот самый момент, когда Найт вернулся домой.

Господин отрегулировал яркость света в комнате, и лишь после этого избавил любовника от повязки на глазах. Он бережно смахнул слёзы с его влажных ресниц и отошёл в сторону.

— Тебе нравится? — спросил Найт. Немного прищурившись от пусть даже тусклого света, Гойя увидел любовника обнажённым. Он сразу обратил внимание на маленькую деталь, которой раньше не было. «Так вот почему ты не раздевался при мне так долго» — сразу понял Гойя, прокручивая в голове события последних дней.

Безупречное тело, к которому он тянулся даже связанными руками, вновь приблизилось к кровати, и оказалось на ней, рядом с ним. На головке члена его любовника блестела серьга-кольцо с шариком из медицинского металла. «Принц Альберт» — сразу узнал Гойя этот вид интимного пирсинга. Найт прокрутил кольцо, давая шарику спрятаться под плотью и вновь выйти наружу. От одного лишь вида Гойе стало больно, но он не отвернулся. Ему вдруг захотелось прикоснуться губами к этой серьге, зажать её между зубов и немного оттянуть.

Мужчина уже понял, что Найт только что сделал ему пирсинг, и теперь у него была точно такая же серьга-кольцо с шариком из медицинского металла. Господин развязал ему руки и ноги, чтобы он мог присесть. Это оказалось немного сложнее чем думал Гойя, нежная плоть саднила, пульсировала после манипуляции, и ему казалось, что боль усиливалась при движении. Найт помог любовнику сесть и придержал его за плечи.

— Даже не знаю, что сказать, — неловко улыбнулся Гойя. Он знал несколько пар, которые обменялись кольцами и носили их на цепочке, или прокалывали одно ухо, но это было совсем другое. Мужчина не знал никого, кто бы таким образом просил своего партнёра быть с ним всегда. — Как долго прокол будет заживать?

— У всех по-разному. Мастер, к которому я обратился, сказал, что заживать прокол будет в течении десяти дней. Но мой зажил меньше чем через неделю. — Залившись румянцем, чего раньше Гойя за ним не замечал, мужчина внимательно посмотрел на своего любовника. — Надеюсь, тебе понравился мой подарок к нашей годовщине?

— Ты всё провернул заранее, чтобы в день годовщины ни в чём себе не отказывать? — прямо спросил Гойя. — Будь уверен, я найду способ, как использовать твой подарок в личных целях.

Во взгляде Гойи блеснул незнакомый Найту огонёк. Господин смотрел на своего сабмиссива и впервые с момента их встречи насторожился, почувствовав сквозящую в его словах угрозу. Преданный раб смотрел на своего хозяина взглядом беспощадного Господина, не терпящего возражений и отказов.

— Я с удовольствием познакомлюсь с этой частью тебя, — прошептал Найт дрогнувшим от возбуждения голосом. Они долго молчали, пристально глядя друг другу в глаза. Им о многом не нужно было говорить, достаточно было лишь взгляда.

4

Клуб Скайлер открывал свои двери не для всех. Переступить через его порог могли лишь те, кто сумел избавиться от комплексов, стереотипов, ограничений и вышел за рамки. Расположившись в развлекательной части города, днём Скайлер испытывал нехватку человеческого тепла, внимания, человеческого голоса. Но как только улицы погружались в темноту длинных вечеров и слепых ночей, сюда приходили те, кто точно знал, чего хочет, и был уверен в своих самых нескромных желаниях. Сюда приходили чтобы нырнуть в похоть, добровольно сдаться в чью-то власть, упасть перед кем-то на колени, или, чтобы взять в руки плеть и провозгласить себя Господином, заставить кого-то встать перед собой на колени. Недовольных не было. Пока кто-то был в состоянии желать чего-нибудь ещё, обязательно был тот, кто готов удовлетворить каждое из этих желаний.

Удовольствие без границ, вседозволенность и безнаказанность, мастера своего дела и неопытные новички, люди сорящие деньгами и те, кто высоко ценит каждый цент. Сюда приходили все, независимо от должности, национальности, вероисповедания, ориентации. Здесь были те, кто смело называл своё имя и открыто говорил о том, чем занимается, и те, чьего настоящего имени никто не знал. Клиенты и сотрудники. Если у вас нет партнёра с которым вы хотите провести этот вечер, здесь вы найдёте себе подходящий вариант.

Сюда было непросто попасть, даже на один раз, попробовать что-то новенькое. И дело не в деньгах, а в безопасности. Всем, кто приходил сюда впервые необходимо было принести результаты анализов на ВИЧ и вирусные гепатиты, рентгеновский снимок или КТ лёгких, для исключения туберкулёза. А также, перед тем как приступить к получению удовольствия, новый посетитель подписывал документы, в которых говорилось о конфиденциальности, правилах безопасности, соглашении на использование предметов во время секса. Медицинская страховка была желательна, но вовсе не обязательна. Клиент указывал имеющиеся проблемы со здоровьем, чтобы в случае необходимости персонал сориентировался как можно быстрее и оказал помощь.

Здесь были постоянные клиенты и новички. Кто-то приходил сюда лишь раз, а кто-то — чтобы возвращаться снова и снова. Некоторым клиентам посчастливилось встретить здесь своего идеального партнёра, свою вторую половинку. Были и те, кто подобно паукам расставлял свои сети, затягивал сюда своих партнёров и делал с ними такое, после чего они уже никогда не возвращались к прежней жизни. Они иначе думали, их желания отличались от тех, что возникали раньше. Вся их жизнь, их мир и мышление менялись. Они становились другими людьми, позволяя пробудить в себе нечто новое, неизвестное им самим до сих пор.

Этим вечером двери клуба Скайлер снова открылись перед парнем, что называл себя Уиллом. Никто не знал, настоящее это имя или придуманное. Этот молодой парень, которому был двадцать один год, судя по униформе, был студентом частного колледжа. Внешне непримечательный, скромный, в очках, с часами на левом запястье. Деловой образ сковывал его молодую, бурную фантазию. Хоть он стал появляться в клубе не так давно, уже успел проявить себя в качестве сабмиссива и Господина, принять участие не в одной секс-вечеринки, и сделать два прокола члена именуемых Френум. Уилл довольно быстро познакомился с постоянными клиентами разных возрастов, их интересами, вкусами, так сказать, нашёл себе весьма незаурядных друзей. Интересно, знает ли кто-то из его обычного окружения о том, что на самом деле трогает его за душу, доставляет ему истинное удовольствие? Есть ли у него в обычной жизни парень или девушка? Гей ли он? Ведь не все клиенты, проводящие время в Скайлер, были гомосексуалистами. Здесь было довольно много бисексуалов, или тех, кто ещё не определился, но не спешил этого делать. Куда и зачем спешить? Удовольствие нужно растягивать.

Пока клиент проходил необходимую подготовку, в заранее подготовленной комнате его ждали двое мужчин, с которыми у него на сегодня была запланирована встреча. У них ещё было время на друг друга, утолить собственную жажду, насытиться друг другом, чтобы продолжить вечер с безразличным выражением лица. Обычно они проводили время вдвоём, но иногда приглашали в свою компанию кого-то нового, желающего пощекотать нервы.

Гойя лежал на коленях своего любовника и лакомился вкуснейшими мандаринами. Комната наполнилась аппетитным ароматом цитрусовых. Одну дольку он клал в рот себе, а другую — своему любовнику. Иногда Гойя зажимал кусочек мандарина между зубов и предлагал Найту съесть его из своего рта. Найт никогда не отказывался от такой изысканной подачи столь простого лакомства. Так мандарин казался ещё слаще, аромат его пробуждал желание, перед удовлетворением которого было невозможно устоять. Обняв Гойю, касаясь своей рукой его лица, волос и шеи, он жадно вдыхал запах любимого тела, наслаждался стуком его сердца, теплом его кожи.

— Никогда не спрашивай у раба, уверен ли он, — наконец-то ответил Найт на поставленный вопрос. Казалось, после столь долгого и глубокого поцелуя вопрос попросту покинет его голову. — Если он пришёл к тебе и сказал, чего хочет, нужно если не дойти до конца, то подобраться максимально близко. Спрашивая об уверенности в своих желаниях, ты повышаешь уровень тревоги, заставляешь раба сомневаться. Он либо передумает, либо из гордости будет заставлять себя. В любом случае, ничем хорошим это не закончится. Тем более, если раб из принципа пойдёт до конца, тогда он почувствует, что над ним надругались, что-то сделали против его воли.

Гойя немного волновался. Обычно он был в подчинении, или выступал в качестве наблюдателя в их играх с третьим участником. Но сегодня у них была встреча с парнем, который хотел быть в подчинении у двоих хозяев. Найт взял на себя роль ответственного, самого главного, чувствуя слабину в своём возлюбленном. Гойя слишком заботливый, нежный любовник, чтобы быть Господином. Он любящий, страстный, но не может поработить даже того, кто сам становится перед ним на колени. Если ему дать стек, его рука дрогнет, прежде чем нанести удар.

— Таким бескомпромиссным поведением ты их лишаешь права выбора, — сказал ему Гойя. — Не считаешь так?

— У них был выбор, и они его сделали, — жёстко ответил Найт. — К тому же, что это за подчинение? Что это за хозяин, который триста раз спрашивает своего раба, можно ли его ударить, связать и прочее? Какое удовольствие от такой игры? Никакого. Пропадает чувство риска, азарт, интрига. Игра становится фальшивой, действия хозяина наигранными и неуверенными.

— Но ведь новый клиент не тоже самое, что искушенный клиент.

— Только вкусив этот наркотик в полной мере, можно понять, для тебя он или нет. «И хочется и колется» слышал когда-то такое выражение?

— Девственник плакал, но продолжал трахать себя латексной дубинкой.

— Именно! — воскликнул Найт, улыбаясь. Его рука уже было потянулась к шкафу с вином, как он вдруг себя одёрнул. Вечер только начиналась, впереди было самое интересное. Рано поднимать бокал за прекрасно проведённое время.

Гойя уже встречал Уилла на секс-вечеринках, но не знал как его называть. Среднего роста, худощавый шатен со стильной стрижкой, что красил волосы в блонд, оставляя их природный цвет у корней. Любил менять контактные линзы, выбирал яркие цвета: красный, фиолетовый, бирюзовый. Всегда приходил в униформе частного колледжа, хотя ничто в нём не выдавало члена богатой семьи. Старые туфли и рюкзак, обветренные губы, сухая кожа рук, заусенцы. Гойя окинул парня взглядом, и сделал необходимые выводы: парень из небогатой, быть может, даже бедной семьи, образование получает в кредит, всячески пытается подняться на ступень выше, чтобы найти высокооплачиваемую работу и жить лучше, чем живёт сейчас. Вряд ли он сирота, скорее сын требовательных родителей, испытывает большое давление. Его жизнь посвящена учёбе, ему скучно, и это ему порядком надоело. Уиллу хочется чего-то нового, острых ощущений, впечатлений на всю жизнь. Ориентация… скорее всего бисексуал, так как приходит развлечься с мужчинами, но в словах его регулярно встречаются фразы «Моя бывшая девушка…», «У неё такая маленькая, чувствительная грудь с крупными сосками…», «Её голос…» «Вчера я познакомился с девушкой…». Он этого не смущается, открыто об этом говорит, хоть и не называет имён.

Гойя подошёл к парню, обошёл его вокруг, внимательно рассматривая со всех сторон, и стал у него за спиной. Уилл прикрыл глаза и нервно сглотнул, его губы дрожали.

— Волнуешься? — прошептал Гойя, обнимая новичка за плечи, и аккуратно покусывая его за ухо.

— Немного, — улыбнулся ему парень, растерянно переводя взгляд с Найта на Гойю. Ему с каждым разом хотелось попробовать что-то более необычное, словно с каждым разом он проверял, насколько далеко готов зайти, постепенно ставя перед собой новые цели и достигая их. О фистинге парень задумывался уже очень давно, ещё до того как впервые оказаться в стенах Скайлер. Уилл с жадностью смотрел видео, мастурбировать во время просмотра, представляя, что ощущает в этот момент сабмиссив. Наблюдая за процессом в живую, во время очередной секс-вечеринки, его желание стало настолько сильным, что не покидало его мыслей несколько недель подряд. Ему снились сны, в которых он как никогда реалистично ощущал прикосновение мужских рук к своему телу, проникновение руки в своё тело, и это возбуждало его настолько, что хватало всего нескольких прикосновений к своему возбуждённому члену, чтобы кончить. Уилл мысленно посылал удовлетворённые взгляды своему воображаемому любовнику, Господину, что проделывает с его телом такое, о чём он даже не задумывался. Стыд, желание, боль, возбуждение, разрядка, всё это крутилось в его голове, распаляло его тело каждую секунду, не оставляя в покое. И вот, он наконец-то решился, выбрав в качестве партнёров пару, что уже несколько лет вместе.

К этому решению Уилла подстегнула необычность выбора. Он никогда не рассматривал в качестве партнёра для фистинга двух людей, что уже какое-то время вместе. Найта и Гойю тоже несколько удивил такой выбор Уилла, ведь их для подобных игр выбирали более искушённые любовники. Тот, кто выбирает, и тот, кого выбирают, вправе отказаться или согласиться. Но на сей раз согласие было обоюдным. Для разнообразия можно поразвлечься с кем-то вроде Уилла.

С виду ничем не примечательный, но когда смотришь на него во время секс-вечеринок, забываешь, как дышать. В этом человеке таилось столько страсти, желания, нераскрытого потенциала. Он жадно впитывал в себя новые познания, изучал себя и других участников клуба, постепенно приобретая навыки необходимые как для Господина, так и для сабмиссива. «Не удивлюсь, если после окончания колледжа он отправит своё резюме именно сюда» — как-то отозвался о нём Гойя, Найту это показалось весьма интересным. Кто же этот парень? Какое образование он сейчас получает? Когда Гойя снял с него пиджак, и бросил его Найту, мужчина аккуратно посмотрел на нашивку, где было указано название колледжа «Частный юридический колледж имени Марвела Грубера». Хм, не хило. Большой кредит за образование, большие перспективы. «Не похоже, чтобы тебе это нравилось, — подумал Найт, наблюдая за тем, как его любовник раздевает Уилла. — Мамочка и папочка настояли, сами выбрали куда, взяли кредит на своё имя, а теперь давят, напоминая своему чаду, как они его любят, как дорого он им обходится. Жестоко и банально». Найт предположил, что парню больше подходит творческая профессия. Изобразительное искусство, музыка, танцы, дизайн и прочее. У него были тонкие длинные пальцы, с короткими, аккуратно подпиленными ногтями. Руки, к которым приятно прикасаться, пальцы пианиста.

Парень быстро оказался совершенно голым. Гойя медленно подвёл его к большой круглой кровати, на которой были заранее приготовлены необходимые игрушки. Уилл внимательно к ним присмотрелся. Ничего нового, все эти предметы уже проникали в его тело последние несколько дней, правда калибр этих был несколько больше. Без должной подготовки во время фистинга можно тяжело ранить партнёра, в этом деле некуда спешить. Гойя нежно поцеловал Уилла в губы, спускаясь своими поцелуями всё ниже, лаская пальцами соски, массируя ягодицы. Любовник тихо постанывал, его дыхание постепенно становилось всё глубже, чаще.

— Я начинаю ревновать и злиться, — проговорил Найт, скрестив руки на груди.

— Ну, тогда чего стоишь в стороне? — грубо спросил Гойя, недовольно отрываясь от тела парня. Их взгляды встретились. Двое мужчин равных между собой, несмотря на две такие разные роли в их отношениях. — Или, тебе нужно персональное приглашение? — Найт улыбнулся своей страшной улыбкой, его взгляд был непроницаем. От этого взгляда в теле Гойи каждый раз всё замирало, чтобы через секунду начать трепетать.

Гойя лёг на спину, на середину большой кровати, что занимала собой большую часть комнаты. Бордовые сатиновые простыни приятно холодили кожу, жёсткий матрац, изготовленный по заказу клуба, несмотря на буйство, регулярно происходящее на нём, отлично держал форму. Уилл стал на четвереньки таким образом, чтобы Гойе было удобно у него отсасывать, а сам он нервно сглотнул, протягивая руку к джинсам Найта.

Он смотрел на них затаив дыхание. Ему ещё никогда не доводилось видеть столь гармоничную пару. В какой-то момент Уилл понял, к чему в итоге он стремится в своей сексуальной жизни — найти любимого человека, которому он сможет безгранично доверять, и который сможет всецело довериться ему. Парень расстегнул джинсы тёмно-серого цвета, как у мокрого асфальта, под ними были самые обычные боксёрские трусы синего цвета. Парень поднял взгляд на тёмно-серую, почти чёрную рубашку, в которую был облачён Найт, и улыбнулся. Какие у него красивые, сильные руки, их крепкие мышцы подчёркивали закатанные почти до локтя рукава рубашки, две верхние пуговицы которой были расстёгнуты, обнажая слегка загорелую кожу. Видимо, в конце лета Найт часто отдыхал на пляже.

— Только не кусайся, — предупредил Господин, привлекая любовника к себе. Уилл томно прикрыл глаза, прикасаясь губами к налитому кровью члену, впуская его в свой рот. Горячая напряжённая плоть заполнила его полностью. От мужского тела исходил приятный естественный запах, кожа любовника была бархатистой, её хотелось касаться. — Больше работай языком, — требовательно произнёс Найт, и парень почувствовал, как внутри него снова разгорается пламя, как наслаждение накатывает на него с обеих сторон, разделяя тело на две части, превращая его в два кусочка пластилина разных цветов, которые сминают вместе, и создают что-то новое.

Сабмиссив недовольно вздохнул, когда Гойя перестал ласкать его член. Мужчина аккуратно раздвинул ягодицы парня, плавно вводя в сжатое колечко мышц средний палец.

— Смотри аккуратно, а то он меня кастрирует, — всё тем же требовательным голосом произнёс Найт.

— Так тебе и надо, — улыбнулся ему в ответ Гойя. Будучи сабмиссивом в большинстве их игр, Гойя не упускал возможности при смене ролей насладиться своей властью. В качестве Господина у него было довольно мало опыта, эта роль его не особо привлекала, но в ней безусловно были свои преимущества.

Он уже растягивал юношу тремя пальцами, проникая ими всё глубже, иногда надавливая на простату. В такие моменты Уилл сжимался весь, по его телу бежали мурашки, Найт чувствовал на своей коже учащённое дыхание любовника, и со страхом ощущал, как у того подрагивает челюсть. Гойя взял одну из игрушек — маленькую анальную пробку овальной формы из стекла, и обильно её смазал водным гелем. Холодная поверхность заставила парня рефлекторно сжаться, но это нисколько не помешало его телу принять в себе игрушку. Гойя вводил её полностью, после чего вытаскивал, задерживаясь у входа и так множество раз.

Найт крепко ухватился за волосы на затылке Уилла, прижимая его лицо к своему паху, заполняя рот любовника своей спермой. Мужчина мог растягивать удовольствие, наслаждаться процессом столько, сколько хотел, он культивировал в себе это желание, развивал это как навык, пока не дошёл до желаемого результата. Но в данном случае ему нужен был холодный ум и равнодушие. С новичками нельзя поддаваться порыву, необходимо сохранять нейтралитет.

Уилл упал грудью на кровать, стараясь отдышаться. В его висках пульсировала кровь, сердце стучало так быстро, словно он бежит, тело била мелкая дрожь. На своих губах он чувствовал вкус мужчины, его запах заполнял лёгкие Уилла. Казалось, Найт проник в каждую клеточку его тела, и теперь был его частью. Парень ощущал силу характера своего Господина, его непоколебимость, впитывал в себя все его качества. От Гойи он взял рассудительность, серьёзность, смекалку и нежность. Прикосновения этого человека расслабляли, внушали доверие. Уилл удивился спокойствию, которое наполнило его тело вслед за страстью. Он дрожал от неуверенности, когда шёл сюда этим вечером, в мыслях даже промелькнула тень сомнения, но теперь ничего этого не было.

Очень скоро парень потерял счёт времени. В его тело, что за последние несколько месяцев познакомилось со стольким ранее неизвестным, проникали игрушки всё большего калибра. Если вначале это не доставляло никакого дискомфорта, то сейчас ощущения граничили с болью. Уилл чувствовал, как начинает напрягаться. «Тугая задница» — нередко слышал он в свой адрес от своих партнёров. Он никогда не мог похвастаться гибкостью, даже несмотря на регулярные тренировки, его тело было совершенно негибким, а сегодня ему предстояло прыгнуть выше головы и растянуться до невозможного. Гойя чувствовал растущее в теле любовника напряжение. Мышцы его спины стали как тугой корсет, сжимая собой кости, прижимая внутренности к позвоночнику.

Мужчина перевернул любовника на спину, устроился между его ног поудобнее, и подарил ему поцелуй в губы. Нежность прикосновений помогала немного расслабиться, поцелуи ложились на губы, щёки, шею, грудь, но игрушка всё никак не могла погрузиться в его тело. Гойя перешёл к анальным шарикам, что своим общим видом напоминали ему пирамиду. Круглые шарики красного цвета с толстой перемычкой между каждым последующим, каждый из которых больше предыдущего. Все, кроме последнего, самого крупного, уже нырнули внутрь, этот же никак не хотел проходить. Ничего удивительного, ведь его диаметр составлял чуть больше шести сантиметров. Гойя дал партнёру передышку, оставив игрушку внутри него настолько, насколько она уже вошла, и сосредоточил своё внимание на его сосках.

— Дай ему кончить, это поможет расслабиться, — подсказал Найт, наблюдая за происходящим со стороны. Иногда роль наблюдателя весьма интересна. Он следил за тем, как Гойя проявляет себя в качестве Господина, приобретает необходимые для этой роли навыки. «Довольно неплохо, — подметил для себя мужчина. — Внимательный, настойчивый, продумывает ходы». Внутренний голос подсказывал Найту, что скоро его любовник захочет поставить его на колени.

Гойя обхватил рукой член парня, и стал энергично водить от лобка до головки, особое внимание уделяя головке. Уилл почувствовал, как его захлёстывает удовольствие. Волны тянущей боли, желания накатывали снова и снова, пока желание не вырвалось наружу бурным горячим потоком, оставив мокрый след на его животе. Пользуясь моментом, пока партнёр полностью расслаблен, и почти растекается по простыням как кусочек пластилина на горячем асфальте, Гойя поднял его ноги вверх и ввёл внутрь последний шарик. Парень напрягся, его лицо исказилось болью, он запрокинул голову и вскрикнул. Сзади, внутри всё горело, шарик растягивал собой внутренности.

Найт вернулся к кровати, надел на парня ошейник, застегнул на нём поводок, и скомандовал:

— Ползи. — Уиллу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он стал на четвереньки и пополз на дрожащих ногах. — Возьмись за ручку, и крепко держи, — эти слова уже были обращены к Гойе. — Ползи! — повторил Найт, и Уилл нерешительно подался вперёд, пробка больно упиралась изнутри. Сабмиссив немного помедлил, но всё же, спустил одно колено на пол. Кровать была без ножек, встроена в пол. Это было задумано с целью безопасности, ну и конечно же для игр, ведь не всегда удобно подниматься с высокой кровати, как например, сейчас. Уилл перевёл дыхание, постарался расслабиться, и спустил на пол второе колено. — Молодец, — похвалил его Найт, слегка натягивая поводок. — Ползи ко мне, медленно, без резких движений. — Это оказалось труднее, чем могло бы показаться на первый взгляд. — Хороший мальчик, у тебя всё получится. — Найт тщательно подбирал слова, чтобы не давить морально на партнёра, но в тоже время подталкивать его к дальнейшим действиям. Гойя сидел неподвижно в позе лотоса, крепко держа игрушку одной рукой, и придерживал её второй. Он ощущал дрожь парня, которая передавалась его телу. Уилл подполз ближе к Найту, поводок между ними провис. Мужчина немного подождал, а после натянул поводок снова. — Ближе, — произнёс он мягко, словно соблазняя партнёра, завлекая его в свои сети. Уилл не сдвинулся с места, его ноги дрожали. Найт намотал поводок на руку, сел на пол рядом с парнем, и стал ласкать его соски. Постепенно, они набухали, наливаясь кровью. — Дотянись до меня руками, обними за плечи. — Уилл так и сделал, а в следующий момент, Найт медленно стал ложиться на пол, обнимая любовника, тем самым, увлекая его за собой. Комната наполнилась криками. Шарики, один за другим выныривали из тела парня. — Хороший мальчик, — прошептал ему Найт, — не плач. — Он бросил на Гойю взгляд, без слов говоря ему, чтобы тот снова ввёл игрушку полностью.

Держа сабмиссива за бёдра, не позволяя ему свести ноги вместе, Найт целовал его заплаканное, залитое румянцем лицо. Щёки и губы были словно у куклы, малинового цвета, хотя сам по себе парень был бледнолицым. Его глаза стали ярче, и сверкали от слёз. Найт крепче зафиксировал ноги любовника, и Гойя погрузил в его тело доставляющий столько мучений шарик. На сей раз Уилл отреагировал спокойнее.

— Ты становишься податливей внутри, — довольно произнёс Гойя, вытаскивая шарик наружу. У парня перехватило дыхание, он не успел никак отреагировать на это движение, как шарик снова нырнул внутрь его тела. Уилл сдавленно застонал, вздрогнув всем телом. — С каждым разом всё легче. Только не зажимайся так, расслабь дырочку. — Уилл сглотнул, немного отдышался. Между ягодиц у него всё горело и пульсировало, а злосчастная игрушка нова вошла внутрь. На сей раз он даже не сжал зубы. — Вот видишь, может быть намного приятнее.

Для Найта лежать под кем-то кроме Гойи было непривычным. Он всегда доминировал, за редким исключением позволяя своему любимому возвыситься над ним. «Мне это не нравится, — признался себе мужчина. — Так можно делать только тебе, — продолжил он свою мысль, бросая на любимого полный желания взгляд, хотя в самом теле ничего не дрогнуло, не отозвалось на эти мысли и вообще, на происходящее». Он контролировал себя настолько, что мог решать, возбуждаться или оставаться бесстрастным. Выбравшись из-под Уилла, Найт снова натянул поводок, увлекая за собой сабмиссива. Гойя остался сидеть на полу, наблюдая за происходящим. Худые ягодицы разводила в стороны красная круглая ручка игрушки. «Красное для быка» — с улыбкой подумал Гойя.

— Расширитель, — произнёс Найт, словно был хирургом. Уилл прижался пахом к столу, на котором традиционно всё происходило. Лёжа грудью на прохладной, жёсткой поверхности, он тяжело дышал. Кажется, растянутым ещё больше просто невозможно быть. Внутренний голос упрямо твердил обратное, и дело постепенно подходило к неизбежному.

Гойя протянул любовнику анальный расширитель с грушей, для нагнетания воздуха внутрь игрушки и силиконовый гель для фистинга. В «спокойном» состоянии расширитель без проблем проник внутрь на все свои пятнадцать сантиметров, заняв место шариков. Найт ввёл его так, чтобы тот растягивал парня не только внутри, но и на входе, и постепенно стал нагнетать воздух, периодически останавливаясь, чтобы отыметь сабмиссива всё большим размером.

В руках любимого были крошечные вибраторы по форме напоминающие капсулы, которые обычно используются на наружной стимуляции. Соски от их действия набухают мгновенно. Гойя закрепил с помощью тонких полосок изоленты два вибратора на сосках Уилла, и включил их для начала на минимум. Излишне активная стимуляция в самом начале может показаться грубой и неприятной, режимы следует переключать, постепенно увеличивая мощность. Понадобилось немного ловкости, чтобы добраться до члена парня, и закрепить такие два вибратора у основания. Уилл тихо замурлыкал, протяжно что-то бормоча себе под нос.

Удовольствие и боль смешались в его теле, бурлили в нём, не уступая друг другу места. Где было больно, там было и приятно. Гойя переключил режим на вибраторах, что были закреплены на сосках. Парень застонал громче, ёрзая по столу, но уже через секунду сжал челюсти. Раздутая до предела игрушка с трудом выходила из него, растягивая всё собой. Найт аккуратно, прислушиваясь к телу партнёра, сильнее тянул расширитель на себя, пока тот резко не выскользнул полностью. Уилл вздрогнул всем телом, по его лицу снова потекли слёзы. Гойя забрался на стол с другой стороны, убрал с лица сабмиссива волосы, и принялся слизывать его слёзы. Крупные слезинки снова стали течь из глаз, когда Найт стал настойчиво вводить максимально наполненный воздухом расширитель. Уилл сильнее дёрнулся, словно пытаясь сбросить с себя мужчину.

— Я буду это делать до тех пор, пока ты не сможешь принять его в себя спокойно, — холодно произнёс Найт.

Дрожь почти стала судорогами. Гойя крепко держал парня за плечи, буквально вжимая его в стол. Как и обещал, Найт продолжал мучить своего раба до тех пор, пока тот не перестал реагировать. Кажется, всё внутри онемело, теперь движения расширителя отдавались лишь жаром. В какой-то момент это стало даже приносить удовольствие. Уилл почувствовал, как приятное тепло прилило к паху. Гойя больше не держал его, это было совсем не обязательно.

Пользуясь моментом, он надел чёрные латексные перчатки, специально предназначенные для фистинга. Они заканчивались на несколько сантиметров выше запястья. Обильно смазав правую перчатку лубрикантом, Гойя дал любовнику знак, что готов приступать к делу. Он ещё никогда не делал ничего подобного, но очень хотел попробовать. «Не думаю, что у тебя получится, — сразу сказал ему Найт. — Ты слишком заботливый и нежный. Но, ладно, с чего-то нужно начинать». Совершив ещё несколько поступательных движений, Найт вынул расширитель и бросил его на пол.

Перевернув парня на спину, Найт подтянул его к противоположному краю стола, и зафиксировал сабмиссиву плечи. Уилл ухватился партнёру за предплечья, словно ища точку опоры.

— Разведи широко ноги, — вежливо попросил Гойя, от чего Найт мысленно улыбнулся. «Не соблаговолите ли вы предоставить мне свой зад в моё полное распоряжение на некоторое время?» — подумал он и едва не рассмеялся в голос. Уилл послушался.

Он почувствовал, как холодная от смазки, облачённая в перчатку рука мужчины прикоснулась к нему между ягодиц. Внутрь проникали сначала три пальца, дразня простату, затем четыре. Уилл чувствовал, как Гойя раздвигает пальцы внутри, из-за чего он рефлекторно сжимался. Его тело никак не могло расслабиться достаточно, кажется, уже растянутое до предела, оно не способно принять ничего большего.

Гойя целовал шею парня, слизывал его слёзы, разводил свободной рукой ноги, что тот постоянно норовил свести вместе, но ничего не получалось. Самая широкая часть руки мужчины упёрлась в анус сабмиссива буквально как в стену, и не могла проникнуть внутрь. Гойя надавил, постарался силой ввести руку, но Уилл дёрнулся всем телом, едва не поранив себя.

— Нет-нет, расслабься! — строго, но без укора произнёс Найт. — Расслабься, ты так порвёшься.

Сабмиссив немного расслабился. Гойя дал ему отдышаться, после чего вновь стал проталкивать руку внутрь. Парень снова сжался, а Гойя подался назад, потом снова вперёд, и снова назад, растягивая его, и он постепенно стал привыкать.

— Да, здесь сложнее всего, — сказал ему Гойя. — Но надо потерпеть. Как только пройдёт самая широкая часть руки, станет легче.

Он ещё какое время повременил и снова попытался ввести ладонь полностью внутрь, но снова встретил сопротивление. Парень поцарапал Найта, а тот, кажется, и не заметил. Гойя посмотрел на член сабмиссива, по обе стороны которого по-прежнему вибрировали две «капсулы». Эрекции не было, происходящее не доставляло ему ни капли удовольствия.

— Не могу… — всхлипнул он, поворачивая голову на бок и шмыгая носом. — Я не могу!

— Лезвие? — спросил его Гойя и тут же встретился с недовольным взглядом своего любовника. Мужчина был готов отступить и дал своему партнёру возможность произнести стоп слово, даже подталкивал его к этому.

Они с Найтом поменялись местами. Гойя зафиксировал руки Уилла так, чтобы они были натянуты, и парень не мог оторваться от стола верхней частью туловища. Найт натянул такие же чёрные перчатки и обильно смазал правую лубрикантом. Он сказал Гойе держать ноги сабмиссива под коленями, прижимая их к его груди, из-за чего мужчине стало на секунду страшно, будто это ему впервые в жизни предстояло ощутить фистинг собственной задницей. Найт пристроился у колечка ануса парня, что ничем не было защищено. Благодаря нескольким минутам, когда его никто не мучил, Уилл снова начал постанывать от стимуляции двух маленьких вибраторов по обе стороны его члена. Соски снова затвердели от более сильной вибрации. Время остановилось ещё на мгновение, и вот, маленькая капелька смазки показалась на головке, медленно стекая вниз.

Роль бесстрастного, хладнокровного Господина подходила Найту лучше всего, в чём его любимый человек убеждался неоднократно. Он погрузил в растянутый анус Уилла все пять пальцев, а потом, одним движением ввёл руку до запястья.

Сабмиссив вздрогнул всем телом, норовя сдвинуть привинченный к полу стол с места, и напрягся. Из его горла вырвался крик боли, а из глаз хлынули слёзы. Гойе пришлось приложить усилие, чтобы фиксировать его ноги.

— Всё! — довольно произнёс Найт, хищно улыбаясь. — Хороший мальчик, у тебя получилось. — Он погладил его свободной рукой по обеим ногам. Гойя видел, как рука мужчина продолжала двигаться внутри тела Уилла, то заходя немного глубже, то слегка возвращаясь назад.

Парень отдышался, перестал плакать, и даже улыбнулся. На его лице застыла вымученная улыбка. Гойя опустил взгляд и заметил на его животе следы спермы. До встречи со своим Господином он не мог понять, как можно испытывать удовольствие от боли, как ощущая её можно дойти до оргазма. Теперь же, Гойя поймал себя на мысли, что хочет ощутить нечто подобное, хочет впустить любовника в себя, стиснув зубы от боли, и содрогнуться от самого сильного в своей жизни оргазма.

— Опусти ему ноги немного, — спокойным голосом произнёс Найт. — Нет, возьми его за лодыжки, и опусти ему немного ноги.

Найт добавил ещё немного смазки на руку, выше перчатки, и постарался ввести руку немного глубже из-за чего парень заёрзал, снова начал громко стонать и запрокидывать голову. Это было завораживающее зрелище, действующее как гипноз. Ты ничего не понимаешь, можешь лишь смотреть, не в силах даже моргнуть, перевести дыхание, потому что кажется, вот-вот произойдёт что-то ещё, превосходящее ожидание в несколько раз. Гойя увидел, как живот парня вздрагивает. Сначала он подумал, что это из-за напряжения мышц, но потом понял, что это Найт толкает его изнутри своей рукой. Это было хорошо видно из-за худощавого телосложения Уилла. Казалось, при желании можно вылезти рукой наружу, разрывая пальцами плоть.

— Чувствуешь? — спросил Найт, со всё той же хищной улыбкой. Его глаза горели как у дикого зверя на охоте. — Вот здесь, — он положил вторую руку на живот сабмиссива, и попытался свести руки вместе. — Так здорово, я могу погладить тебя изнутри. — Саб застонал, его живот дрожал, а Найт продолжал толкать рукой изнутри. — Держи его крепче, возьми под коленями, и не давай свести их вместе. Да, вот так, только не задирай их выше. Супер!

Гойя с жадностью наблюдал, как Найт трахает его своей рукой, то просовывая её глубже, то вытягивая до запястья. Уилл тихо постанывал, хватая ртом воздух, вздрагивая каждый раз, когда Найт проникал глубже.

— М-м-м, ах! — вскрикнул парень, и жалобно простонал. — Больно… б-м-м-м… больно.

— Расслабь живот. Я хочу свести руки максимально вместе. — Уилл испуганно напрягся ещё больше и вздрогнул. Ему показалось, что этот человек разорвёт его на части. — Теперь, когда из тебя вымыли всё дерьмо, я могу делать с тобой, что захочу. — Гойе было видно, как Найт нажимает рукой сверху, а рука, что внутри тела парня поднималась вверх. — Расслабь живот, себе же делаешь хуже.

— Не могу, — снова простонал парень, — я не могу, больно.

— Ты вот-вот снова кончишь, сконцентрируйся на этом. — Уилл откинул голову назад и честно постарался расслабиться. Его дыхание стало прерывистым, но постепенно приходило в норму. — А говорил, не могу. Вот они, твои кишки, я их пальцами перебираю. — Парень содрогнулся всем тело, выгнулся. Его губы исказила улыбка, в которой смешались боль и удовольствие. Ему на живот снова выплеснулась сперма, густые капли которой попали на Найта. — Ты это видел? Наш парень ещё тот мазохист! Кончить оттого, что я перебираю его кишки. Ему эта роль безусловно подходит.

Парень стиснул зубы и взвыл, стараясь освободиться. Гойя крепче сжал его ноги, не позволяя свести их вместе, а ремни на запястьях не позволили ему особо подвигать руками.

— Лежи спокойно! — скомандовал Найт. Через худой живот было видно как он начинает поворачивать руку внутри Уилла. Гойе от самого вида стало больно. Они встретились с Найтом взглядом, тот ему улыбался своей хищной, жадной улыбкой. — Расслабься, или мой кулак тебя разорвёт. — Его рука погрузилась ещё глубже, не прекращая поворачиваться, пока не стала поперёк. Парень обливался слезами, кричал, стонал. Его ноги дрожали, он что-то несвязно пробормотал. — Умница, — наиграно нежно проговорил Найт. — Вот видишь! — Его рука провернулась ещё, но теперь двигалась кнаружи. Если вначале кулак Найта смотрел внутренней стороной ладони вверх, то сейчас — вниз. — А теперь выпусти меня, и всё, на этом заканчиваем. — Он упёрся свободной рукой в его ягодицу, и потянул руку, что была внутри Уилла. — Расслабься, я вытащу сжатый кулак. — Но у него ничего не вышло. — Хорошо, давай иначе. Напрягись, вытолкни меня.

Найт снова потянул кулак наружу. Уилл напрягся, чтобы вытолкнуть его, как и сказал Господин, но вновь зажался, когда самая широкая часть руки стала упираться в анус, на сей раз изнутри, но мужчина и на сей раз не остановился, несмотря на сопротивление. Он вынул кулак полностью. Парень снова дёрнулся всем телом, закричал, по его лицу потекли слёзы. Кулак был полностью снаружи. Найт взял несколько салфеток, вытер перчатки от смазки, чтобы их было легче снять, и всё вместе выбросил в мусорную корзину.

Гойя аккуратно опустил дрожащие ноги Уилла, снял с его члена и сосков продолжающие вибрировать игрушки, и вытер сперму с живота. Ремни больше не фиксировали руки парня, но он был вымотан и не мог подняться со стола.

— Мы отлично над ним поработали, — властно обняв Гойю, сжав его плечи, Найт широко улыбнулся. Двое мужчин смотрели друг другу в глаза — довольный собой Найт и Гойя, пребывающий под впечатлением. — Я знаю, о чём ты думаешь, — услышал Гойя над своим ухом шёпот любимого голоса. От него невозможно было ничего утаить. Иногда казалось, что он читает мысли ещё до того, как те прозвучат в голове мыслящего, отчего становилось страшно.

В Скайлер было всё продумано до мелочей, было множество инструкций на все случаи, из-за чего, в том числе, клуб был настолько популярен. Если клиент выпил лишнего, или получил травму, даже если всё прошло великолепно, но клиент всё равно не мог самостоятельно добраться домой, персонал сразу начинал действовать. Клиенту не нужно было ни о чём думать, ни за что волноваться. Единственная задача клиента — получить удовольствие, всё остальное клуб Скайлер брал на себя.

Уилл поднялся со стола, слегка пошатнувшись. Гойя протянул ему красивый винный бокал из толстого стекла зелёного цвета, какие делали много лет назад. В нём из газированной минеральной воды поднимались пузырьки газа. Парень жадно опустошил бокал, и протянул его Гойе с жадным взглядом «Воды!». Лишь на сей раз удалось хоть немного утолить эту дикую жажду.

— Ну как ощущения? — спросил Гойя. Это не было простой вежливостью, его это интересовало как человека, в голове которого всё чаще возникало желание попробовать.

— Как будто он меня до сих пор трахает кулаком, — то ли с укором, то ли с приятным послевкусием новых ощущений, ответил Уилл.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулся Найт, поднимая точно такой же бокал с газированной минеральной водой. После такого напряжения ужасно хотелось пить. Кровь била в виски мужчины, он ощущал нечто похожее не крепатуру. Нет, вино определённо сегодня будет лишним.

Уилл медленно одевался, поддерживая непринуждённый разговор. То, что ему довелось прочувствовать сегодня нельзя было сравнить ни с чем, тем более с его фантазиями, представлением о том, как это может быть. Из-за этого парень не сразу подбирал слова для ответа, он был смущён, хоть это и было глупо после того, как всё закончилось. Сегодня состоялись похороны его стыда и неуверенности. Теперь он знал, что может всё, если ему этого захочется. Несмотря на слабость, энергия пульсировала внутри, циркулировала по всему телу с током крови.

В дверь постучали. Найт ждал этого визита, поэтому и открыл. Девушка в красивом деловом костюме, что подчёркивал её фигуру, сказала, что проведёт Уилла в его номер на шестом этаже, для отдыха.

— Но я не заказывал номер, — удивился парень. Это была платная услуга. С четвёртого по шестой этаж здания был отель для клиентов. Номер в нём могли снять по самым разным причинам только клены клуба, даже если после путешествия они слишком устали, чтобы с аэропорта или железнодорожного вокзала возвращаться домой на такси. Но обычно номера снимали клиенты, желающие побаловать себя роскошными апартаментами и вкусной едой.

— Клуб Скайлер предоставляет вам номер на сегодня в качестве бонуса. Это абсолютно бесплатно. Если вы готовы, я вас проведу в номер прямо сейчас. Завтрак прилагается.

— Вау! — приятно удивился Уилл. Он привык спать дома, в своей комнате, или в доме друзей, когда оставался в гостях с ночёвкой, а сегодня ему предлагали бесплатно провести ночь в дорогом номере, а утром позавтракать за счёт клуба. Подобной услугой могли воспользоваться все, абсолютно бесплатно, но это не рекламировалось, иначе клуб начнёт терять доход из-за желающих бесплатно переночевать в клубе и позавтракать за его счёт. Найт знал об этом уже давно, когда во время одной секс-вечеринки пострадал клиент. Его осмотрел врач, клиенту предложили вызвать скорую помощь, но тот отказался. Тогда руководство позаботилось о клиенте, предоставив ему номер и медицинские услуги до следующего утра. Во избежание конфликта, руководство также оплатило все медицинские счета пациента связанные с травмой. Таким образом клиенту демонстрировали, что здесь он в полной безопасности, чтобы с ним не случилось. Он может рассчитывать на помощь и поддержку, если ему это было нужно. Уилл вполне мог добраться самостоятельно домой, но Найт подумал «Почему бы и нет?» и позвонил администратору, сказав, что клиент с трудом стоит на ногах после вечера, и вряд ли сможет добраться домой самостоятельно. «Побалуй себя немного» — мысленно сказал Найт, бросая на Уилла взгляд.

— Иди отдохни, — произнёс мужчина вслух, привлекая его к себе, чтобы подарить поцелуй на прощание. — С тобой было очень интересно. — Найт был уверен, что перед ним сейчас стоит будущий Господин клуба Скайлер. Немного практики, и парень будет на этом зарабатывать хорошие деньги, а юридическое образование позволит чётко провести границу между «можно» и «нельзя». Хотя, в стенах клуба все «нельзя» в какой-то момент превращались в «можно» и даже требовательное «хочу».

Они возвращались домой как всегда поздно, но молчали. Обычно, во время пешей прогулки по ночному городу, двое любовников разговаривали на эмоциях, перебивая друг друга. Они делились впечатлениями и придумывали сюжеты для будущих игр, выбирали место и время. Гойя всегда был разговорчивым, эмоциональным, но с того момента, как они вышли из клуба, не проронил ни слова.

— Тебя это так впечатлило? — Первым прервал молчание Найт. — Я думал, ты хотел попробовать.

— Ты не остановился, — немного помолчав, бесстрастно произнёс Гойя. Его взгляд до сих пор был направлен в никуда. Мыслями он где-то блуждал, что-то прокручивая в голове.

— Он не просил. Ты же знаешь, я всегда останавливаюсь. Я останавливался даже тогда, когда ты произносил стоп слово из страха. А этот парень не произнёс стоп слово даже когда ты ему дал такую возможность.

— Прости, — как-то странно ответил Гойя, словно фыркнув. Несложно было догадаться, о чём он думает, что он мысленно ставит себя на место Уилла и представляет, как бы это могло быть с ним.

— Это больно в любом случае, и оттого, что ты медлишь, легче сабмиссиву не станет. Это нужно сделать и всё, один раз через это пройти, и дальше фистинг не будет чем-то запредельным. — Найт знал, о чём говорит. И Гойя это знал. Перед тем, как доминировать в этом деле, Найт на собственной заднице несколько раз испытал то, что чувствуют пассивы. Этот опыт помог ему во многом. Он пользовался им, чтобы доставить партнёрам удовольствие и при этом не травмировать их. «Перед тем, как подчинять себе кого-то, Господин обязан на себе испытать все свои методы!» — всегда говорил Найт, и настаивал на этом, когда кто-то поднимал тему БДСМ. Ведь главная цель всего происходящего удовольствие для обеих сторон. Сабмиссив не всегда может словами выразить истинные свои эмоции, он нередко и сам не понимает, что чувствует. Задача Господина уловить это нечто, понять и действовать дальше исходя из полученной информации.

— Я хочу попробовать, — неуверенно ответил Гойя, но так и не договорил. «Я хочу попробовать, но…» — крутилось у него в голове. Найт не принимал во внимание неуверенность, сомнения, он требовал чёткого взвешенного ответа, только «да» или «нет», никаких «но…», «может быть…», «хотя…».

— Ты ведь знаешь, нужна подготовка, — немного помедлив, ответил Найт. — Я сделаю это с тобой. Но только при твоём полном подчинении. — Гойя вопросительно уставился на него. — Либо мы делаем и идём до конца, либо не делаем совсем. Так что, не спеши, подумай как следует.

— Третьего не дано, — Гойя констатировал факт.

— Эй, — голос Найта прозвучал неожиданно мягко. Он остановился перед любовником, обнял его, и нежно поцеловал в губы. — Ты так говоришь, будто я тебя заставляю сделать что-то, чего ты совсем не хочешь. — Подарив ему ещё один, более долгий поцелуй, мужчина оторвался от любимых губ. Ночь прятала их от всего мира в своей темноте. Безлюдные улицы, высокие деревья, и дорога, что далеко отсюда, создавали такую нужную им интимную обстановку. — Я лишь хочу, чтобы ты был до конца уверен в том, чего хочешь. Если тебя так взволновало полное подчинение во время фистинга, невозможность сказать мне «нет», значит, в тебе ещё есть сомнения. Ну так зачем себя насиловать? Разве у нас мало вариантов того, как доставить друг другу удовольствие?

— Сложно объяснить…

— Не оправдывайся, — перебил его шепотом Найт. — Ты мне ничего не должен объяснять. Я от тебя ничего не прошу.

5

Безграничное доверие и согласие. «Я весь в твоей власти» — слова способные заставить сердце любого человека биться быстрее. Насколько далеко каждый из нас готов зайти ради получения удовольствия? Как многое человек позволяет себе и своему партнёру?

Гойя уже не помнил себя вне отношений с Найтом. Кажется, кто-то стёр его память. Воспоминания пусты, словно в прошлом не было знакомств, свиданий, секса. Всё, происходящее вместе с этим человеком, было самым честным, искренним из всего, что было в его жизни. Ни с кем ещё ему не доводилось так убедительно играть, столь тонко чувствовать разницу между внутренним протестом, игрой, спонтанностью и реальным выражением недовольства. Прискорбно, но так мало людей в этом мире ощущают эту тонкую грань и знают, что делать, подобравшись к ней и преступив её.

Все «нельзя» становятся «можно». Каждое желание находит своё воплощение. Через страх и боль можно получить удовольствие. Лишь отказавшись от стыда и сомнений, ты начинаешь идти навстречу к своим желаниям, а не уходить от них, опустив взгляд. Предвкушение и неспособность получить желаемое сразу целиком лишь усиливает удовольствие.

Сколько раз их взгляды встречались с момента их первой встречи, Найт даже не пытался сосчитать. Сколько раз ему доводилось тонуть в этих глазах, опускаться на самое их дно, подбираясь вплотную к разуму сабмиссива, к центру его удовольствия. Он смотрел в самую душу Гойи и молча его спрашивал «Как мне подчинить тебя? Чего ты хочешь?». Любовник этого никогда не понимал, но его Господину каждый раз удавалось получить беззвучный ответ и воплотить мысли, которые не звучали даже в голове самого Гойи, в реальность.

Кожа мужчины, каждая её клеточка, даже загрубевшая, или искажённая шрамом, превратилась в эрогенную зону. Казалось бы, невозможно гладить по волосам, провоцируя такую бурную реакцию, но это было так. Гойя плавился от прикосновений и взглядов любимого человека, умоляя его о большем. Горячее дыхание Найта ложилось на его шею и грудь, ласкало живот и пах, обжигало бёдра и икры.

Разве можно прикасаться лишь пальцами, чтобы это пробуждало в теле тысячи рецепторов, что спали до этого момента и не улавливали этих потрясающих ощущений? Найт никогда не был настолько нежным и ласковым. Сама природа их отношений, их философия не имела в своём составе ни капли нежности и ласки. Откуда это? Зачем добавлять в идеальный рецепт новые ингредиенты?

Крупная дрожь пробежала по мужскому телу, едва не переходя в судороги. Любовник остановился, как всегда точно, за несколько секунд до оргазма. Гойя разочарованно стиснул зубы. Пытка ласками и нежностью была куда изощрённей всего того, что проделывал с ним Найт ранее. Слишком сложная игра, слишком жесткие правила, и полное подчинение.

Ему хотелось кричать, вырываться из сдерживающих его оков, но это было невозможным. Самое ужасное, что бежать ему было некуда, все крики были в никуда, и вырываться не было сил, потому что его ничего не сдерживало. Руки и ноги мужчины оставались свободными, из-за чего он чувствовал себя так необычно. Свобода так близко, а ты добровольно от неё отказываешься.

Маленькие капельки пота покрывали собой кожу, делая её мокрой. Жар не проходил ни на секунду.

— Сколько ещё ты будешь меня мучить? — простонал Гойя, изнеможённым взглядом впиваясь в любовника.

Найт проделывал со своим сабмиссивом тоже, что и всегда, но сейчас это ощущалось по-новому. Никаких верёвок, ударов и приказов, ничего сдерживающего семяизвержение. Только сам Найт контролировал каждое движение тела любовника. Он пугал своим внезапным перевоплощением. Впервые Господин показал себя в этой стороны, и настойчиво знакомил с ней Гойю.

Мужчина дышал своим желанием, своей тягой скорее дать выход энергии, которая томилась в нём. Его член вздрагивал, норовя выпустить сперму каждый раз, как крупная игрушка проникала в задний проход, заполняя собой пустоту. Кажется, теперь нет ни точки свободного места. Внутри всё переполнено. Вначале было больно, тяжёлый фаллос из стекла, изготовленный на заказ, своей холодной гладкостью с трудом проникал внутрь, раздвигая плотно сжатые, тонкие стеночки. Но сейчас он источал жар, которым с ним поделился Гойя. Жар его собственного тела снова и снова обжигал его изнутри, проникая внутрь.

Найт настойчиво вводил стеклянный фаллос в тело любовника, не принимая во внимание его возражения и мольбы. Когда уставала правая рука, мужчина брал фаллос в левую и продолжал им истязать Гойю. Он делал это до тех пор, пока его тело не начало свободно впускать в себя внушительный размер, которым вряд ли мог похвастаться хоть один мужчина. Уникальная вещь, которую Найт заказал специально для Гойи, намереваясь растянуть его достаточно, чтобы он мог принять в себя его кулак.

Волна удовольствия подкатывала снова. Гойя старался контролировать невыносимый жар, что стремился вырваться наружу. Мужчина дышал тише, сдерживал голос, старался ни единым движением не выдать близость скорой разрядки. Ещё несколько фрикций, уже ближе, это удивительное чувство ближе с каждой из них. Но всего за мгновение Найт вынул фаллос наружу и с хитрой улыбкой уставился на любовника, что стал судорожно вздрагивать, роняя слёзы.

— Думал меня обмануть? — спросил Найт, заставляя Гойю посмотреть на себя. — Я знаю тебя, чувствую, когда тебе хорошо, ощущаю близость твоего оргазма.

— Ну так дай мне наконец-то кончить! — выплюнул Гойя, больно царапая плечи господина. — Я с ума скоро сойду… не могу больше терпеть. Дай мне кончить, умоляю, дай мне кончить.

— Не сейчас, — холодно произнёс Найт, поднимаясь с кровати. Для сегодняшнего вечера они выбрали комнату в синих тонах. Бархатное постельное бельё, прямоугольная кровать на высоких ножках, с коваными изголовьем и подножьем, функциональный стол, на котором можно зафиксировать партнёра в любой позе. — Ты хотел так просто отделаться? Ты же знаешь, какой я требовательный. — Найт подошёл к столу, где уже всё было готово. Выбрав для следующего действия паддл с круглыми заклёпками, он снова обратил свой взор на любовника. — Стань на четвереньки, ко мне задницей. — Гойя дрожал от возбуждения, он сам и постель взмокли от пота и смазки, что сочилась из его члена. Хватая ртом воздух, мужчина выполнил команду. — Введи в себя фаллос, полностью. — Руки не слушались, тяжёлая игрушка была слишком крупной, чтобы ввести её самостоятельно. — Полностью, я сказал! — Гойя нагнулся ещё больше, надавил на фаллос, и тот вошёл в его тело до конца. — Поиграй с ним. Я хочу посмотреть, как он полностью выходит и заходит. — Получалось плохо, но Гойя старался, мечтая, чтобы эта экзекуция закончилась как можно скорее. Если сделать всё, как того хочет Найт, то конец всему этому приблизится.

Мужчина подошёл к кровати, наслаждаясь видом. Невозможно устоять. Он с жадностью, в которой себе с трудом признавался, наблюдал за тем, как его любовник трахает себя стеклянным фаллосом. Погладив напряжённые крепкие ягодицы Гойи, Найт жестом остановил его, сам введя фаллос полностью в его тело.

— Шире расставь ноги, — хриплым голосом проговорил он, задыхаясь от похоти, что кипела в нём, требуя выхода. — Ещё шире. — Гойя раздвинул ноги так широко, что больше ничего не мешало обзору Господина. Его взгляд свободно скользил по крепкому телу, заглядывал в его тайные уголки, ловил капельки смазки, что вязкой ниточкой тянулись от подрагивающей головки к уже влажным простыням. Найт погладил ягодицы любовника, крепко взялся за стеклянный фаллос и стал им медленно дразнить Гойю, немного вынимая его, чтобы снова ввести внутрь полностью. — Лицом на кровать, — скомандовал мужчина, и любовник подчинился.

Оставив фаллос максимально введённым внутрь, Найт нанёс первый удар паддлом по ягодицам любовника. Звук глубокого прерывистого дыхания двоих мужчин разбавил звук удара. Немного подождав, Найт нанёс ещё один удар, от которого Гойя подался немного вперёд, потягиваясь как кот, а после, жадно подставил ягодицы для нового шлепка. Паддл ложился на его кожу множество раз. Найт чередовал слабые и сильные удары, делая короткие и длинные паузы между ними, жадно наблюдая за тем, как кожа розовеет, мышцы напрягаются всё больше. Его любовник бесстыдно выпячивал зад, подставляясь под новые удары. Найт наблюдал за этим, как заворожённый. Звук шлепков ласкал его слух, музыкой проникал в его сознание. Паддл сделал кожу мужчины такой чувствительной, что она реагировала ещё до того, как поверхность с заклёпками обрушится на неё снова.

— Ах ты дрянь! — выругался Найт, отбрасывая паддл в сторону. — Кто тебе разрешал?!

Гойя довольно смеялся, хватая ртом воздух и обливаясь слезами.

— Г-а-а-а! Г-а-а! Г-а-а. М-м-м-. М-ф-ф. М-ф-ф, — вырвалось из его горла что-то нечленораздельное. Волна удовольствия накрыла его с головой в момент очередного удара. Он и не думал, что у него получится. Сосредоточившись на ощущениях, закрыв глаза и включив воображение, Гойя представлял, как Найт проникает в него снова и снова, заполняя его своим членом. Удары паддла были в воображении звуком, с которым пах Господина ударяется о его ягодицы.

— Иди сюда! — скомандовал Найт, указывая пальцем на пол. Гойя послушно спустился на пол, стал на четвереньки рядом со своим Господином. Мужчина схватил его за влажные волосы и ткнул лицом в сперму и смазку, что пятном неправильной формы излилась на простыни. — Кто это сделал?! Я спрашиваю, кто это сделал?

— Я! — выкрикнул Гойя, хотя это было сложно. Найт с силой вжимал его лицо в простыни. — Это сделал я, мой Господин!

— Убери за собой! Вылижи здесь всё! — Гойя послушно принялся слизывать свою сперму с простыни, как вдруг на его ягодицы обрушился удар деревянной трости. Мужчина резко поднял голову и рефлекторно прикрыл рукой ягодицы, на румяной поверхности которых появилась красная полоса. Найт сел на стул, который разместил на середине комнаты. — Иди сюда, — недовольно произнёс он. — Сожми фаллос внутри, если он выйдет из тебя, ты об этом пожалеешь. — В его взгляде блеснула хорошо знакомая Гойе деспотичная искорка. Суровое лицо, холодный взгляд, крепко сжимающие трость руки, и голос, что не терпит возражений. Гойя выпрямился и медленно, максимально сжавшись внутри, подошёл к Господину. — Задница кверху, — скомандовал тот.

Гойя аккуратно, продолжая сжимать фаллос внутри, лёг на одно колено своего Господина, касаясь лицом деревянного пола. Второй ногой Найт зафиксировал ноги любовника, чтобы тот не мог дёрнуться. Тяжело дыша, он погладил горячие, залитые нежным румянцем ягодицы, наслаждаясь видом красной полосы. Согнутой в локте левой рукой он надавил на спину любовника, чтобы пресечь его сопротивления, и правой нанёс второй удар тростью. Мужчина вздрогнул и вскрикнул. Его анус импульсивно сжался. Не давая любовнику прийти в себя, Найт снова нанёс удар.

Трость оставляла на ягодицах красные полосы. Господин бил сначала по разным местам, оставляя промежутки между полосами, а затем принялся бить по уже имевшимся, стараясь ровно по ним попадать. Гойя заёрзал, стараясь увильнуть от очередного удара трости, но Найт продолжал его наказывать за непослушание. Забыв о гордости, что переполняла его в момент оргазма, ведь он сумел кончить во время порки, сейчас Гойя плакал. Трость обжигала его ягодицы, больно ложась снова и снова на одни и те же места, оставляя налитые кровью синяки. Найт нанёс удар по самому чувствительному месту — под ягодицами, из-за чего его любовник так сильно дёрнулся, что стул со скрипом сдвинулся на несколько дюймов. Найт снова замахнулся и сильнее ударил по свежей красной полосе. Гойя прикрылся рукой.

— Ты ведь знаешь, только я решаю, когда тебе кончать, — недовольно процедил он, ударяя ниже руки любовника. Удары устилали красными полосами ноги Гойи. Он уже не прикрывался рукой. Трость со свистом рассекала пропитанный сексом воздух комнаты, чтобы в очередной раз обрушиться на истерзанное тело. — Встань на колени, — приказал Найт, отбрасывая надоевшую ему трость в сторону. Сейчас куда большее удовольствие ему доставлял вид всхлипывающего Гойи. — Скажи, спасибо!

— Спасибо! — всхлипнул Гойя.

— Целуй, — произнёс он равнодушно, ударяя рукой, что наказала, по лицу Гойи. Любовник поцеловал все пять костяшек, запястье Господина, нырнул под ладонь, оставляя на ней свои слёзы, покрывая её своими поцелуями. Он обожал его запах, вкус его кожи, тепло его тела, и с обожанием покрывал руку Найта поцелуями.

Господин стал перед своим сабмиссивом на колени, пристально глядя в его глаза, стирая с его лица слёзы. Обняв любовника за талию, прильнув к нему всем телом, Найт принялся целовать солёные на вкус, подрагивающие от плача губы. Он дарил ему самые долгие, глубокие поцелуи, в которых их языки переплетались. С трудом оторвавшись от губ любимого человека, Найт встал в полный рост, увлекая за собой Гойю.

Мужчина лёг спиной на холодный стол, что приятно холодил горячую кожу ягодиц и ног. Найт подтянул его с другой стороны, чтобы зафиксировать шею. Для этого в столе были два отверстия, через которые можно было продеть ремень, и затянуть его снизу стола таким образом, чтобы партнёр не мог подняться. Найт проверил пульс, приложив два пальца сначала ниже, затем выше ремня. Отлично! Нельзя, чтобы эта вещь мешала кровотоку, это может спровоцировать кислородное голодание мозга и серьёзно навредить здоровью сабмиссива.

— Слишком туго, — хриплым голосом отозвался Гойя. Ремень мешал ему глотать и дышать ртом. Найт снова залез под стол и ослабил ремень, не позволяя уверенности в своих действиях стать самоуверенностью и взять верх над холодным умом.

— Так нормально? — спросил он из-под стола.

— Да.

Найт надел на запястья любовника наручники из грубой, толстой ткани, похожие на те, что можно увидеть в фильмах про психиатрические клиники, и закрепил их ремнями за ножки стола. Мужчина забрался на стол, чтобы ещё раз поцеловать любовника в губы. Их взгляды снова встретились. Ничего во взгляде Гойи не говорило о том, что он хочет отступить. Его решительность приятно радовала, в глазах — ни тени страха.

— Кто твой хозяин? — шепотом спросил Найт, слезая со стола, становясь между согнутых в коленях и широко разведённых ног любовника.

— Ты мой хозяин, — дрожа от вновь проснувшегося в теле возбуждения, ответил Гойи. Он чувствовал, как стеклянный фаллос выходит полностью наружу, чтобы снова войти внутрь, и так несколько раз. Когда же природа модифицирует мужское тело, позволяя ему увлажняться как женщине, истекать смазкой от возбуждения, облегчая тем самым проникновение сзади? В теле человека так много мест, через которые можно доставить удовольствие, но не все они изначально готовы к его получению, их нужно к этому готовить.

На лодыжках Гойи появились такие же наручники, но с распорным механизмом. Выкрутив распорку на максимальную длину, при которой партнёр физически не может свести ноги вместе, Найт закрепил наручники за крючки, свисавшие с потолка. Там, наверху, был установлен подъёмный механизм, что с помощью одного нажатия на кнопку пульта управления позволял приподнять нужную часть тела любовника и зафиксировать её на необходимой высоте. Найт сделал так, чтобы ягодицы Гойи едва касались стола, но всё же, не отрывались от его поверхности, ведь так спина будет напряжена, что не даст ему достаточно расслабиться. В области паховых складок тоже легли эластичные ремни, что фиксировали ноги к столу, застёгиваясь под ним. Это было необходимо, чтобы партнёр оставался максимально неподвижным, и не мог оторвать ягодицы от поверхности стола.

Отрезав полоску широкой изоленты чёрного цвета, что специально предназначалась для подобных игр, Найт заклеил рот своему любовнику, целуя его губы через изоленту. Больше нет пути назад. Гойя был полностью в его власти, прикованный к столу, бесстыдно демонстрирующий все части своего прекрасного тела. Господин закрепил на сосках своего любовника зажимы, одним нажатием кнопки по которым мог пустить ток, но пока этого не сделал. Для начала вполне достаточно того, что соски сжаты до боли. Найт мягко извлёк стеклянный фаллос из его ануса. Кольцо мышц медленно сокращалось до своего естественного состояния, но пока было достаточно раскрыто, показывая внутренности мужчины.

Найт натянул чёрные перчатки для фистинга, обильно смазал правую гелем, и подошёл к любовнику, покрывая поцелуями красные полосы, что оставила трость. Губами и языком он ласкал всё ещё слегка раскрытый анус, мошонку, возбуждённый член Гойи. Ему нравилось доставлять удовольствие любовнику ртом. Сабмиссив тихо постанывал, его едва уловимый слухом стон заглушала изолента. Найт жадно вслушивался в глубокое, частое дыхание мужчины, что становилось рваным, стоило головке, вновь истекающей смазкой, оказаться во рту Господина.

Холодный гель коснулся изнывающего, горячего тела Гойи, толстым слоем ложась на анус, проникая внутрь, заполняя собой прямую кишку. Найт хотел быть уверен, что геля достаточно, и его рука не поранит любимого.

Поиграв с ним, насладившись зафиксированным телом своего сабмиссива, Господин соединил большой палец и мизинец вместе и застыл у входа. Найт сглотнул и восстановил дыхание, его руки дрожали от возбуждения и предвкушения. Он делал это уже столько раз с разными партнёрами, но когда руки дошли до Гойи, в нём проснулось волнение. Взяв эмоции под контроль, Найт плавно начал входить в тело любовника, окунаясь внутрь, через перчатку ощущая обволакивающее тепло.

Гойя почувствовал, как самая широкая часть ладони Найта упёрлась в анус. Мышцы рефлекторно сжались, но мужчина перевёл дыхание и расслабил их. Оказавшись в полном подчинении Найту, он не чувствовал страха. Наблюдая за Господином со стороны, во время игр с другими членами клуба, Гойя нередко ощущал дрожь во всём теле. Найт пугал его холодным блеском своих глаз, непроницаемым взглядом и хищной улыбкой, с которой он упивался своей властью над сабмиссивом. Но когда эти глаза смотрели на него, взгляд встречался с его взглядом, страх исчезал. Найту было достаточно посмотреть любимому в глаза, чтобы пробудить в нём бесконечное желание и доверие. Гойя отдавался ему без остатка, весь полностью, с каждым разом желая зайти ещё дальше. Но кажется, дальше чем сегодня зайти уже нельзя.

— Расслабься ещё немного, — довольно улыбнулся Найт, продолжая растягивать всё внутри любовника. Движения его руки становились всё приятнее, хоть боль и не проходила полностью. Стеклянный фаллос, к которому Гойя уже привык, был диаметром уже, чем рука Господина. Найт властно двигал рукой взад и вперёд, проникая каждый раз чуть глубже. Он это делал намеренно, отвлекая внимание любовника, и поймав нужный момент, ввёл руку до запястья.

Гойя сдавленно закричал, крик его был едва слышен из-за изоленты. Он выгнулся, запрокинул голову, из глаз брызнули слёзы. Найт не обратил на это никакого внимания, плавно погружаясь глубже.

— Не сопротивляйся мне, — сказал он, и всё же, ему пришлось остановиться. — Ты делаешь себе только хуже. — Гойя сжимал его так сильно, что невозможно было пошевелиться. Найт погладил свободной рукой ягодицы и ноги любовника, укрытые множеством красных полос, поцеловал отметины, что вспухли и теперь нарушали бархатистую гладкость кожи. Скользкая от смазки, холодная перчатка легла на возбуждённый член Гойи, из-за чего мужчина на секунду напрягся ещё сильнее. Его тело горело внутри, а снаружи дрожало от холода. Найт провёл скользкой ладонью по набухшей плоти, лаская её большим пальцем в области головки, и попытался продвинуть руку ещё глубже в тело любовника, но тот снова зажался так сильно, что не позволял этого сделать. «Молчаливый протест» — подумал Найт.

— Помнишь того новенького сабмиссива, Уилла? — вдруг спросил он. У них была договорённость, не обсуждать в постели посторонних, тем более тех, с кем они проводили вечера в Скайлер. Но сейчас Найт нарушил этот договор с определённой целью. — Вот у него задница деревянная, ему было трудно. А над твоей дырочкой я уже давно работаю, ты хорошо растянут, и можешь меня принять. Не упрямься, — ласково, что несвойственно ему, произнёс он. Гойя расслабился на секунду, и снова сжался. Внутренний страх не позволял ему поступить иначе. Найт продвинул руку ещё глубже, минуя сопротивление крепких мышц, постепенно погружаясь в приятное обволакивающее тепло и остановился. Склонившись над напряжённым телом любовника, мужчина стал покрывать поцелуями его часто вздымающуюся грудь и дрожащий живот. — Внутри тебя лучше всего. Так приятно. Ты такой тёплый, нежный. Мне так и хочется остаться в тебе, быть с тобой одним целым. — Найт расправил руку и поднял её немного вверх. — Чувствуешь, как я тебя трогаю внутри? — Ему хотелось соединить свои руки, как он это проделал с Уиллом, но крепкие мышцы живота Гойи не позволили бы ему этого сделать. — Какой ты красивый, — с восхищением выдохнул он, спускаясь поцелуями всё ниже.

Его губы накрыли головку члена. Рука Найта ласкала его изнутри, как никогда настойчиво, мужчине пришлось немного вывести её наружу, чтобы достать пальцами до нужной точки. Гойя держался до последнего, но устоять перед такой искусной лаской было невозможно. Он задрожал всем телом, изолента заглушала его крики. Судорога заставила его всего сжаться. Гойя выгнулся, любовник обнял его свободной рукой, вжавшись ртом в пах, чтобы принять член в себя как можно глубже. Всего мгновение, и Гойя расслабилось, словно его покинули силы. Найт воспользовался этим, снова погрузил руку глубже в тело любовника, начал её поворачивать и постепенно сжимать в кулак. Гойя вновь напрягся. Рука мужчины больно растягивала всё внутри, а у самого входа боль была сильнее всего, словно что-то вот-вот порвётся. Он старался не напрягаться ещё больше, дышал глубоко и медленно, но ничего не получалось.

— Ты слишком стараешься, — сказал Найт, прекращая ласкать ртом член любовника. — Понимаешь, о чём я? — спросил он, глядя Гойе в глаза. Тот ответил ему непонимающим взглядом. — Ты так стараешься расслабиться, что напрягаешься. Чувствуешь? — спросил он, подвигав немного рукой кнаружи и снова внутрь. Гойя запрокинул голову и тяжело задышал. — Вот! — воскликнул Найт. — Вот, о чём я говорю. Просто, отдайся мне, перестань себя контролировать, стань моим полностью, стань продолжением меня.

Он повернул руку полностью, сжав её в кулак, и начал трахать своего любовника кулаком. Член Гойи быстро поднялся, мужчина требовал разрядки, стараясь оторвать ягодицы от стола. Он жадно смотрел на своего Господина, его тело просило ласки, нежных прикосновений снаружи.

— Даже и не мечтай! — жестко обломал его Найт. — Кончай оттого, что с тобой уже происходит.

Найт нажал на пульте нужную кнопку и по зажимам для сосков пошёл ток. Гойя выгнулся от неожиданности и заметался из стороны в сторону, насколько позволяли ремни. Он мечтал об оргазме, его тело ныло от желания, но разрядка никак не наступала. Найт резко сорвал один из зажимов, из-за чего мужчина содрогнулся от накрывшей его волны оргазма.

— Надо же, какой развратник. Я всего лишь убрал один зажим, а ты кончил. — Найт постепенно вытаскивал сжатый кулак из тела любовника. Самая широкая часть уперлась в мышечное кольцо, Гойя расслабился, позволяя кулаку выйти полностью. Найт почему-то остановился, и вместо того, чтобы полностью вывести кулак, снова устремился внутрь. Гойя решительно запротестовал, дёрнулся, насколько позволял ему фиксаж. — Что такое? — возмутился Найт. — Стоило тебя похвалить и быть с тобой помягче, как ты стал показывать мне свой характер? Терпи! — Гойя снова дёрнулся, показывая всем телом свой протест.

Кулак мужчины всё это время двигался внутри него, то проникая глубже, то больно растягивая мышечное кольцо. Чёртовы ремни! Чёртов зажим на соске! Он закричал от гнева, обливая любовника всеми ругательствами, которые приходили ему на ум.

— Какой взгляд, — едва не задохнулся Найт от возбуждения. — Когда ты на меня так смотришь, мне хочется достать до горла. Заполнить тебя изнутри полностью, чтобы в тебе не осталось больше свободного места. — Гойя устало рухнул, пытаясь отдышаться. Несмотря на гнев, на чертовски жёсткий, неудобный фиксаж, от которого тело ныло, ноги занемели, он снова ощутил прилив возбуждения. Тепло тянущей болью разливалось внизу живота, наполняя собой то немногое, что оставалось внутри свободным, а потом норовило вырваться наружу. Найт склонился над ним, сам дрожа от возбуждения, жадно вдыхая запах любовника. Его рот был открыт, на шею Гойи упала капелька слюны, что лениво стремилась вниз, щекоча. Найт прижался разомкнутыми губами к изоленте — единственному, что ему не давало коснуться губ Гойи. Он прижался крепче, начал облизывать изоленту. Гойя напрягся, его тело изнывало от желания, просило разрядки. Найт прижимал своей фигурой его член к животу, головка тёрлась об один из ремней. Господину хватило всего нескольких секунд, чтобы разгадать задум Гойи.

— У тебя что, снова недотрах? Тебе всё мало? Кончишь, когда я тебе разрешу. — Свободной рукой он достал из ящика, что был снизу стола, уретральный плаг с кольцом на головку и аккуратно зафиксировал его. Тяжёлая металлическая капля обильно смазанная стерильным вазелиновым маслом погрузилась в отверстие головки, перекрыв выход сперме. Гойя с замиранием сердца ждал, когда же плаг войдёт полностью в уретру. В такой ответственный момент дёргаться будет лишь неопытный дурачок. Жёсткая конструкция, пусть даже с плавными изгибами и гладкой поверхностью, может тяжело ранить партнёра, если тот будет двигаться. Найт ввёл плаг на всю дину, надел кольцо на головку, закрепив конструкцию, и оценивающе посмотрел на результат. — Тебе идёт, — сказал он, слизывая влагу с члена. Гойя повернул голову на бок и что-то промурлыкал. Только с Найтом были сняты все запреты, только с ним были доступные самые искусные, опасные ласки, с использованием всевозможных девайсов и инструментария. Сам бы он никогда не решился попробовать нечто подобное, прийти в подобное место, произнести свои самые извращённые желания, от одной мысли о которых всё тело начинало дрожать от возбуждения. Найт отпустил головку и член наклонился к животу любовника под тяжестью металлического плага.

Как жестоко заставлять терпеть желание, мучительно долго растягивая удовольствие. Но сопротивление ничего не даст. Он полностью во власти своего Господина. Сегодня его тело, каждый его вздох, каждая слезинка и каждая капелька спермы принадлежат Найту. Только у него сегодня есть право выбора, право распоряжаться телом и душой своего любовника. «Ты можешь кричать, если хочешь, но даже твой крик моя собственность, и кричишь ты только потому, что я разрешаю» — властно произнёс Найт в самом начале вечера.

До встречи со своим Господином Гойя и представить не мог, что способен испытывать оргазм множество раз за один вечер. Найт научил его терпеть, тем самым растягивая удовольствие иногда до нескольких часов. Гойя чувствовал, что нет больше человека, способного доставить ему подобное удовольствие.

— Меня сводит с ума одна мысль о том, что ты ещё какое-то время будешь чувствовать меня внутри себя. — Он несколько раз подёргал за оставшийся зажим, пока тот не сорвался с соска. Гойя вздрогнул и мучительно застонал. — Они такие набухшие, так и просят, чтобы их немного поласкали. — Найт приложил к его соскам кубики льда.

Для сегодняшнего вечера всё было продумано до мелочей, даже лёд. Например, вот эти два кубика были внутри полыми. Они как шапочки накрывали соски, заключая их в холодную тюрьму. Кубики таяли, капельки воды стекали вниз, дразня разгорячённое тело. Сколько ещё это будет продолжаться?

Он потерял счёт времени. Это была самая жестокая пытка которую ему доводилось испытывать до сих пор. И если сначала в нём ещё пытался что-то сказать природный страх перед неизвестным, то теперь он изнывал от желания. Сердце билось быстрее, всё внутри горело, стучали зубы. Очень хотелось пить. Гойя старался всячески отделаться от мыслей о происходящем. Стоило только подумать о том, что рука его Господина, сжатая в кулак снова и снова входит в него, представить насколько растянуто анальное отверстие, как тянущая боль разливалась внизу живота, член подрагивал от распирающего возбуждения, от желания выплеснуть страсть наружу. От этих мыслей невозможно было отделаться, они всё время крутились в голове, перед глазами всё плыло.

— Надо же, — хищно улыбнулся Найт, — моей сучке этого уже мало. Я тебя так жёстко зафиксировал, а ты пытаешься подмахивать мне бёдрами. Неужели, это настолько приятно? — спросил мужчина, облизывая головку. Гойя запрокинул голову и взвыл.

Это было невыносимо. «Дай мне кончить! — кричало всё его тело. — Я больше не могу, мне надо кончить. Вытащи это! Быстрее, вытащи».

— Что за непослушный раб? Сам себя трахает, пока хозяин ему лижет. Не стыдно? Вижу, что не стыдно. Ты давно уже потерял остатки стыда. О чём ты сейчас думаешь? Ты можешь думать только о том, что тебе хочется кончить, безумно хочется кончить, я прав? — Найт сглотнул и склонился над левым соском любовника, кубик льда на котором давно уже растаял. Зажав сосок между зубами, мужчина оттянул его, больно прикусывая. Гойя зашевелился и громче застонал.

«Пожалуйста, дай… дай мне кончить… я больше не могу… я не могу больше терпеть, мне надо…». Его мысли путались, он практически утратил способность мыслить, и мог лишь чувствовать. В какой-то момент даже Найт, пристально глядя ему в глаза, уже не мог прочитать его мысли.

Он снял кольцо с головки члена. Это оказалось трудно. Плоть любовника набухла, кольцо впивалось в неё. Из отверстия головки стали выныривать металлические капельки, самая крупная из которых была на конце. Пришлось немного постараться, чтобы вытащить её, она никак не хотела выходить из напряжённого, налитого кровью члена, он сжимал её со всех сторон и не выпускал. Гойя содрогнулся в оргазме такой силы, какой ему ещё не доводилось испытывать. Найт с каждым разом заходил всё дальше, заставляя своего раба вновь и вновь ощущать всё более сильное потрясение, содрогаться от всё более сильных оргазмов. И с каждым разом он в предвкушении, с привкусом лёгкого страха на языке задавался вопросом «Что же будет дальше? Насколько ещё далеко можно зайти?».

Кулак Найта медленно вынырнул наружу, оставляя до предела растянутый анус раскрытым. Любовник протяжно вздохнул, измученный до бессилия. Тело Гойи было истерзано со всех сторон. Кажется, не осталось ни единой клеточки в его организме, способной доставить удовольствие, до которой Найт бы не добрался. Он связывал его, подчинял себе, проникал в его тело бесчисленное количество раз самыми разными способами.

— Меня сводит с ума одна мысль о том, что ты ещё какое-то время будешь чувствовать меня внутри себя, — прошептал Господин, накрывая своим горячим ртом правый сосок любовника. — Они всё ещё такие набухшие, по-прежнему просят, чтобы их немного поласкали. Что такое? — снова улыбнулся он своей непревзойдённой улыбкой. — Ты ведь любишь свежий воздух, прохладу, воду со льдом. Мне захотелось тебя побаловать.

Следующий кубик льда уже скользил по его животу, прокладывая себе дорожку к пупку. Гойя вздрогнул. Соски затвердели и начали болеть от прилива крови, живот то и дело вздрагивал, пока кубик не остановился в ямочке пупка и не стал там таять. Мужчина попытался сбросить его с себя, вытолкнуть, но ничего не вышло.

— А над этим пришлось постараться, — произнёс Найт таким голосом, словно собирался показать ему завершённую картину, над которой работал больше года. — Помнишь ту милую девушку из Нигерии, что живёт в доме напротив? Она любезно согласилась позаимствовать мне свои силиконовые формочки для мыловарения. — Гойя ничего не понял. При чём здесь Нсия и формочки для мыловарения? О чём это он?

Мужчина аккуратно достал из формочки крошечную льдинку в форме капельки и положил её себе в рот, чтобы та немного подтаяла. Обхватив губами головку члена любовника, он языков протолкнул в отверстие ледяную капельку.

— Помучайся ещё немного. Мне так нравится на это смотреть. — Найт вынул из другой формочки уже подтаявший шарик диаметром около трёх сантиметров, и протолкнул его через анус в прямую кишку любовника. — Это поможет тебе скорее прийти в форму, быстрее сократиться. — Его любовнику только и оставалось, что мучиться, дрожа от холода там, где недавно пылал огонь. Невыносимо! Гойя натужился, и вытолкнул из себя ледяной шарик, но тот не упал на стол, а замер, прижавшись к анусу. — Как некрасиво. Я так для тебя старался. Но ты прав, там внутри, он может тебя простудить. Так что, пусть побудет здесь. — Найт держал шарик прижатым к анусу любовника и ждал, пока от него не останется совсем маленькая льдинка, которую можно будет ввести внутрь. Гойя дрожал, пытался сдвинуться с места, чтобы хоть немного отодвинуться от холода. — Для кого ты накачал задницу в спортзале? Не для меня ли? Так почему ты сейчас ею так вертишь? Я всего лишь пользуюсь прекрасным телом, которое ты мне отдал в подчинение. — Шарик таял, образовывая холодную лужу под ягодицами Гойи. — В тебе теперь так свободно, — разочарованно вздохнул Найт. — Я скучаю по твоей тугой девственной попке. Ты так крепко меня сжимал раньше, что я едва мог двигаться, даже мне было больно. Как насчёт небольшого перерыва для вот этой дырочки? — Мужчина обвёл пальцем анус любовника. — Месяц или два. Думаю, этого будет достаточно, чтобы это место отдохнуло от всего, что я с ним делал до сих пор. А в это время я уделю пристальное внимание другим частям твоего тела.

Сколько прошло времени? Как долго продолжалась эта экзекуция льдом? Найт долго держал ледяной шарик прижатым к анусу, водил им по ягодицам и бёдрам, катал его по мошонке, как тесту придают форму колобка. Лёд таял от прикосновения к члену. Сосуды сжимались, холодные капли растекались по телу, заставляя его дрожать. Выдержке Господина можно лишь позавидовать. Неужели ему самому не холодно держать в руке ледяной шарик? Ах да, на нём же перчатки, он не ощущает этот холод так остро. Найт посмотрел на шарик, размер которого существенно уменьшился, и то, что от него осталось глубоко ввёл внутрь любовника. Ягодицы Гойи крепко сжались, он сжал анус, стараясь сопротивляться, но бесполезно. Гель, который всё ещё был в его теле позволил ледяной сфере проскользнуть внутрь.

Серьга с металлическим шариком вернулась на своё место. Найт часто снимал её во время игр, чтобы случайно не зацепить и не травмировать любовника. А в конце каждого вечера возвращал серьгу любовнику, усыпая его тело поцелуями. Тогда, прокалывая головку члена Гойи, ему так хотелось приласкать его ртом, но он сдержался. Такое нежное место могло воспалиться, ему нужно было дать зажить.

Гойя не мог пошевелиться, хоть его руки и ноги уже были свободны. Тело мужчины онемело, стало непослушным, он полностью утратил над ним контроль. Найт нежно разминал ему плечи, икры, бёдра, чтобы улучшить кровоток и снять напряжение. Изолента уже давно не мешала Гойе говорить, но он молчал, жадно глотая воздух. Всё в этом полумраке, залитом мягким жёлтым светом пахло ими, источало их запах, словно они были дикими животными, что пометили свою территорию. Найт набрал в рот воды и напоил любовника из своего рта, он повторял это снова и снова, пока Гойя не напился.

— Можешь стоять на ногах? — спросил он, видя как любовник пошатывается, держась за стол. — Ты весь дрожишь.

— Ты меня затрахал, — выдохнул Гойя, словно остановился во время пробежки, чтобы перевести дыхание.

— Да, сегодня я был с тобой по-настоящему хорош, — гордо заявил он, а потом пристально посмотрел ему в глаза. — Я так рад… мне кажется, сегодня мы были близки, как никогда. Ты сделаешь тоже самое для меня, когда я попрошу? — Такого вопроса Гойя не ожидал. Найт, который всегда и над всеми доминировал, лишь изредка позволяя ставить себя на колени, и то, с миллионом условий, хотел, чтобы с ним проделали нечто подобное? — Я вдруг подумал, как должно быть здорово чувствовать тебя в себе настолько глубоко. Ощущать это напряжение, заполненность тобой, впускать тебя всё глубже в себя, растягиваясь до предела. Мне ещё никогда этого так сильно не хотелось. Когда я наконец-то решусь, то хочу быть в твоём полном подчинении, войди в меня так глубоко, как только сможешь, достань до сердца.

— Я достану до горла и вырву твои гланды, — хрипло произнёс Гойя, с трудом застёгивая джинсы. Пальцы не слушались, постоянно выпускали собачку и пуговицу. Найт стал сзади него, положил свои ладони поверх его и помог застегнуть ремень на джинсах.

— Можешь упасть от изнеможения, я тебя поймаю, — прошептал Найт, целуя Гойю за ухом, путешествуя губами по его шее и затылку, прижимая губы к обнажённым плечам. — Ты хочешь пить, — утвердительно произнёс Господин. — Приляг на кровать, я открою для тебя бутылку холодной минералки.

— Если я лягу, то уже не встану, — шепотом ответил Гойя, давая понять, насколько вымотан. Оторвавшись от губ любовника, Найт загадочно улыбнулся.

— Думаю, тебе захочется подняться… в наш номер на шестом этаже. Я выбрал тот, что с видом на небоскрёбы, а слева от них видна река. Если же это для тебя недостаточная мотивация, то я отнесу тебя на руках в наш номер.

6

— Ты уже выбрал, что хочешь на день рождения? — спросил наконец-то Найт. До особой даты оставалось совсем мало времени. Они всегда обговаривали подарки друг для друга. Это могло быть что-угодно, материальное и нематериальное, или же сюрприз, без ограничений. Гойя ждал этого вопроса, с замиранием сердца готовился ответить на него, и теперь, когда услышал, был готов отказаться от желаемого. «Он не согласится, — говорил сам себе мужчина. — Найт никогда на это не согласится». Гойя был в этом уверен, но всё же, решил произнести вслух:

— Я хочу стать Господином на один вечер.

Найт явно не ожидал, задумался, а потом как-то странно улыбнулся, расшифровать эту улыбку его любовнику так и не удалось. «Кажется, в ней не было какого-то скрытого смысла» — думал потом Гойя, раз за разом вспоминая тот разговор во всех деталях.

— Хорошо, — ответил он, поцеловав застывшего от неожиданности мужчину в губы, ведь тот был уверен, что Господин откажется исполнять такое желание. Найт был снизу всего несколько раз, сколько его знал Гойя, и даже при этом никогда никому не подчинялся полностью, у него всегда было много условий. Но на удивление, они довольно быстро выбрали тот самый вечер, когда беспощадный Господин должен был встать на колени и превратиться в сабмиссива. На день рождения Гойи была уже запланировала вечеринка, на следующий день он хотел встретиться с родственниками, повидаться с мамой и сестрой, так что мужчины остановили свой выбор на субботе. Ожидание сводило с ума. Гойя понятия не имел, что ему делать весь вечер в качестве Господина.

«Он, наверное думает, что у меня не получится, что я слишком мягкий, поэтому согласился, — крутилось в голове. — Ведь когда мы с ним познакомились, и Найт познакомил меня с этим странным, удивительным миром BDSM, у меня была масса комплексов, мысленных табу, границ, которые я сам и окружающие меня люди для меня начертили». Найт разрушил всё это в один миг, стоило ему появиться в жизни Гойи, уничтожил его мир сомнений, стыда, неуверенности, как взрыв разрушает дом. Мужчина до сих пор помнил, как у него колени дрожали, когда Господин проникал в его тело всего одним пальцем. Тогда ему было ужасно страшно, потому что во рту был кляп, а сам Гойя был связан. Они находились в VIP комнате в Скайлер, где можно было до потери голоса кричать, и никто бы не пришёл тебя освободить. После той ночи он проснулся совершенно другим человеком. У него появилась новая работа, он открыл в самом себе душу компании, даже ораторские способности. Его действия, поведение на публике и даже мысли изменились. И в какой-то момент, глядя на самого себя в зеркале по утрам, Гойя встречал отражение самого лучшего человека, каким он только мог стать.

Ему всё нравилось, всё устраивало в их отношениях, в жизни за пределами их дома. Он с удовольствием подчинялся Найту, а с утра вставал с мыслями, что готов покорить мир. У него не было чувства какой-то несправедливости, как можно было бы подумать. Но последние несколько месяцев в его голове только и возникали мысли, что подчинить Найта, заставить его дрожать, умолять, выдавить из него слёзы. Знал ли Найт, на что соглашается? «Знал ли я, чего конкретно хочу, когда озвучивал желание? — спросил себя Гойя. — Странно, у меня было желание подчинить себе Найта, но как именно это будет происходить, я стал обдумывать только этим утром».

Неделя пролетела как никогда быстро, и наступил вечер субботы. Всё это время Гойя прокручивал в голове воспоминания о проведённых вместе с Господином вечерах, но так и не решился ничего конкретного выбрать из прошлого. Ему не хотелось заниматься плагиатом. Когда тебе выпадает шанс проявить себя, глупо подражать другим.

В прошлом месяце под их кроватью возник чемодан со всем необходимым для электростимуляции. Раньше они уже использовали электростимуляцию, но это были отдельно купленные предметы. В этом же чемодане было много того, к чему они ещё не прибегали, и даже не рассматривали в качестве подходящих для секса игрушек. Они опробовали содержимое дорогой покупки всего лишь раз, после чего спрятали её под кровать, и до этого вечера ею не пользовались. Гойя достал чемодан, сдул с него пыль, и открыл так, словно это был сундук с сокровищами.

— Выбери стоп слово, — сказал Гойя своему любимому, достав из чемодана тонкий фаллос с длинными проводами. Поставив на письменный стол стеклянную баночку с лубрикантом для анального секса, мужчина обильно смазал пальцы, которые туго вошли в тело его сегодняшнего сабмиссива.

— Мне оно не нужно, — спокойно ответил Найт, аккуратно развесив влажное после душа полотенце на тёплой батарее. Он словно не заметил, не придал значения происходящему. Руки его упёрлись в подоконник, мужчина посмотрел в окно, в стекле которого отражалось лицо Гойи, их взгляды встретились. В минутной тишине раздавались хлюпающие звуки и глубокое спокойное дыхание. Гойя толстым слоем нанёс на фаллос электропроводящий гель и аккуратно ввёл его внутрь тела любовника. У мужчины перехватило дыхание, когда он смотрел, как фаллос сначала упёрся в анус, затем стал расширять колечко мышц. Тонкий изящный предмет между двух крепких ягодиц постепенно скрылся полностью внутри тела, снаружи остались лишь провода, создававшие впечатление конского хвоста.

— То есть, как? — удивился Гойя, ведь у пар, предпочитающих особый вид отношений, обязательно было стоп слово.

Это было правило, которое все соблюдали беспрекословно. Партнёр может захлёбываться слезами, уворачиваться от ударов, кричать не своим голосом, умолять о пощаде, а игра продолжалась не смотря ни на что. Но стоило прозвучать стоп слову, как доминирующий партнёр обязан был немедленно прекратить всё, не важно, как далеко они зашли. Гойя уже давно не произносил своё стоп слово. В прошлом, оглядываясь на него сейчас, он мог бы произносить его намного реже. Найт лишь несколько раз причинял ему боль, которая не доставляла удовольствия. Все остальные разы Гойя произносил стоп слово из страха и внутреннего несогласия с происходящим. У него не было опыта, но была масса комплексов, страхов, и прочей ерунды, которая тормозила его в начале их отношений. Найт всегда останавливался, хотя знал, что руководит его сабмиссивом, что это его внутренний протест, а не то, из-за чего действительно нужно остановиться. Но даже зная это, он ни разу не упрекнул своего любовника. Если Гойя хотел остановиться, Господин всегда останавливался. Что же касается его самого?

— Полное подчинение, — совершенно спокойно ответил Найт. Полное подчинение означало, что доминирующий партнёр мог делать всё и не останавливаться, пока ему самому того не захочется. Гойя иногда соглашаться быть в полном подчинении, отдавался своему Господину полностью, но не хотел отбирать у него право голоса.

— Нет, так нельзя, — нервно улыбнулся он, словно на секунду стал собой прошлым. Нельзя… так нельзя… нет… ограничения, рамки, границы… о, как это похоже на него в прошлом.

— Ты хочешь быть моим Господином, я полностью в твоей власти. Можешь делать со мной всё, что хочешь. — Повернувшись лицом к Гойе, сделав к нему шаг, Найт посмотрел ему прямо в глаза. — Я всецело тебе доверяю. Я весь твой.

На секунду Гойя растерялся, его взгляд начал бегать по комнате, но едва собравшись с мыслями, приказал своему Господину опуститься на колени, ползти к креслу, в которое сел сам, закинув ногу на ногу. «Мой Господин у моих ног» — подумал Гойя, когда его губы растянулись в более уверенной улыбке. У него дыхание перехватывало от этих новых ощущений, от той волны удовольствия, предвкушения ещё большего удовольствия, что накрыла его с головой. Даже стоя на коленях Найт оставался самим собой, гордым, непоколебимым человеком с гипнотизирующим взглядом. Будучи у ног своего любовника, подчинившись ему, он всё равно оставался Господином, что возбуждало.

— Лижи мне ноги, — произнёс Гойя властным тоном, прикасаясь к его груди всей стопой.

— Да, мой Господин. — От его взгляда, от звучания его голоса у человека, который ещё этим утром был сабмиссивом, мурашки побежали по спине. Найт смотрел на него как на Бога, прикасался к нему с трепетом, с которым обычно прикасаюсь к нему Гойя. Его влажные, тёплые губы обхватили большой палец левой ноги любовника. Он посасывал его, облизывал, сжимал губами в кольцо. Найт жадно облизал стопу от кончиков пальцев до самой пятки, не оставив ни единого сухого участка. Гойе вдруг захотелось погладить его по лицу ногой, что он и сделал. Найт в свою очередь с ещё большей жадностью стал облизывать ногу дальше. Кажется, у него не осталось больше слюны, язык стал шершавым, как у кошки, а губы прилипали к ноге.

— Достаточно, — равнодушно произнёс Гойя, всем своим видом показывая насколько всё это примитивно и скучно.

— Но, вы сказали облизать ваши ноги, я ещё не закончил. — Гойя без предупреждения нажал кнопку на пульте. Найт стиснул зубы и согнулся. Всего одно нажатие, и фаллос пронизывал током тело сабмиссива. — Простите, Господин, — выдохнул Найт, и снова почувствовал, как всё его тело содрогнулось от волны искусственно индуцированного удовольствия.

— Я разве разрешал тебе говорить? — спросил Гойя с непроницаемым лицом. Теперь он понимал, какое удовольствие испытывает Найт, бесстрастно глядя на него, подвергая его тело всё новым и новым испытаниям.

— Нет, Господин, — виновато ответил Найт, низко поклонившись, прикасаясь сухими губами к правой ноге любовника. До сегодняшнего вечера он часто надевал на Гойю ошейник, к которому был поводок. Мужчины могли около получаса гулять по дому. Найт заставлял Гойю ползать, на коленях спускаться и подниматься по ступенькам. А когда ему становилось скучно, то он запрещал ему пользоваться руками. Сабмиссиву приходилось ложиться лицом на пол и ползти исключительно на коленях.

Гойе же в голову пришла несколько иная идея. У них обоих были «обручальные кольца» — пирсинг именуемый как принц Альберт. Именно к этому колечку он прицепил поводок, чтобы выгулять Найта.

— Ко мне! — скомандовал Гойя, и его сабмиссив пополз к нему на коленях. — Сидеть! — Найт выполнял команды как собака, и Гойю это распаляло всё больше. Если сначала это было лишь эстетическое удовольствие, то сейчас хотелось удовлетворить похоть. — Умри! — Это было так смешно, что Гойя заплакал от смеха. «Ему в театре надо играть» — подумал он, смахивая слёзы с ресниц. — К ноге! — Найт «ожил», и с безграничной преданностью подполз на коленях к своему Господину, после чего прижался к его ноге. — Хороший мальчик. А теперь медленно ползи назад. — Найт отполз немного. — Достаточно. — Сначала Гойя не знал, что конкретно он будет делать, идеи рождались в голове постепенно и происходящее по большей части было импровизацией. В коридоре, где мужчины сейчас находились, был пилон, что обычно использовался для вазонов. Подумав, что его можно использовать для игр вечером, Гойя ещё днём снял все вазоны, поставив их на пол. Довольно улыбнувшись, он привязал поводок к пилону, и снова обратился к своему любовнику. — Ещё назад. — Найт понял, к чему всё это, но без промедлений выполнил команду. Поводок натянулся, норовя вырвать кольцо из головки члена, но Найт продолжал ползти назад, словно не чувствовал этого. — Достаточно, — равнодушно произнёс Гойя, сглотнув. Ему стало страшно, поводок тянул на себя кольцо, растягивая прокол в головке члена. Господин сегодняшнего вечера внимательно осмотрел кольцо, чтобы убедиться, что Найт не поранится, если дёрнется. Нет, всё в порядке, он даже может отползти ещё немного назад. — Как тебе эта штука в твоей заднице? — спросил он, нажав на кнопку. Найт вздрогнул всем телом.

— Ваш член намного лучше этой штуки, мой Господин, — тяжело дыша, ответил Найт.

— Мой член? — удивлённо поднял он правую бровь. — Разве ты знаешь это?

— Я всегда это знал, мой Господин. — Гойя обошёл его и стал сзади. На пульте было несколько кнопок, в том числе и кнопка, что включала постоянный ток, силу которого можно было контролировать, и мужчина её нажал. Найт снова вздрогнул, и выровнялся, его тело дрожало не переставая. Гойя видел, как ему тяжело стоять на коленях, когда внутри него фаллос для электростимуляции, а спереди поводок норовит вырвать серьгу из головки члена. Это возбудило настолько, что казалось, можно кончить от одного лишь зрелища.

Гойя выпил воды, постоял немного на кухне, чтобы сделать паузу, и ещё больше проникся пониманием, что чувствует Найт, когда властвует над ним, или ещё над кем-то, когда они оба отправлялись в клуб и выбирали себе кого-то третьего для развлечений.

— Ну, как ты? — спросил Гойя, вернувшись к своему любовнику.

— Прекрасно, мой Господин, — ответил сабмиссив дрожащим голосом.

— О, как это мило, ты уже возбудился, мой мальчик. — Его член стал больше, вены на нём вздулись, а из отверстия в головке сочились первые капельки влаги. — А говорил, что мой член намного лучше. Я тебя им даже не коснулся, а ты уже течёшь, как сучка. — Найт молча слушал, жадно хватая ртом воздух. Ему никто не давал права голоса. — Я недоволен, крайне недоволен! Стоило мне отойти на минуту, как мой раб возбудился от искусственного члена в заднице.

Выдержав паузу, наслаждаясь видом человека, который изнывает от удовольствия, Гойя молча вернулся в спальню. «Больше… — шептал ему внутренний голос. — Я хочу больше, хочу ещё». Он достал из чемодана зажимы для сосков, ремешок для мошонки и электрошокер специально для подобных игр. Вытащив из шкафа кнут, мужчина решил, что выбрал достаточно для продолжения, и вернулся к пилону.

Найт почувствовал удар кнута по спине, тот был совсем лёгким. Гойе никогда никого не доводилось бить, тем более кнутом. И даже пребывая в возбуждении, чувствуя азарт, он боялся сделать любовнику больно и неприятно одновременно, поранить его. Больше всего его пугало то, что Найт мог резко дёрнуться и травмировать головку члена. Драгоценный раб выгнул спину и ахнул.

Гойя ударил его кнутом чуть ниже. Рука всё более уверенно наносила удары по спине, но на коже не оставалось следов, ни единой красной полоски. Стоны сабмиссива чередовались с рваным дыханием, он дрожал всем телом, и кажется, даже выгибал ягодицы, чтобы почувствовать новый удар именно по ним. Гойе захотелось ударить его сильнее, услышать свист кнута, что рассекает воздух, но он сдержался.

Отбросив кнут в сторону, Господин закрепил зажимы на сосках сабмиссива, и затянул ремешок на его мошонке. Голос Найта сразу сорвался на крик. Он дрожал всем телом, едва не бился в судорогах, и не знал, куда спрятаться от раздирающих его ощущений. Стиснув зубы, наклонившись вперёд, Найт попытался взять под контроль хоть что-то, происходившее с ним. Позиция сабмиссива была ему настолько непривычна, что он никак не мог отпустить ситуацию и смириться с ней. Сжав руки в кулаки, обливаясь холодным потом, выпуская изо рта ниточки слюны, мужчина старался не сорваться. Ему безумно хотелось избавиться от всего, что сводило его с ума, что пускало ток по всему его телу. Новый удар с треском пришёлся на пупок. Найт закричал во весь голос от безысходности и напряг живот. Гойе понравилась такая реакция любовника на электрошокер, и он прикоснулся им к напряжённому от возбуждения члену. Новый крик разорвал собой тишину.

— Открой рот, — спокойно произнёс Гойя, удивляясь собственному спокойствию. — Высуни язык. — Сабмиссив сглотнул, не закрывая рта и высунул язык. Он рефлекторно отвернулся, когда электрошокер коснулся языка. В голове Гойи мелькнула мысль, что после сегодняшнего вечера Найт применит к нему что-то из этого чемодана. От одной лишь мысли мужчина вновь ощутил сильное возбуждение.

Желая немного успокоиться, перевести дыхание, он снова пошёл в спальню, открыл шкаф и достал оттуда текстильный ремень, который ему так нравился. Вернувшись в коридор, Гойя принялся наносить удары ремнём по напряжённым ягодицам любовника, кожа их быстро залилась румянцем. Гойя обошёл сабмиссива, посмотрел ему в глаза, в которых горела похоть. Под головкой его эрегированного пениса образовалась маленькая лужица из смазки.

— Целуй, — приказал он мужчине, поднося к его губам ремень. Не отрывая взгляда от своего Господина, Найт поцеловал ремень. — Хороший мальчик. — Гойю снова накрыла волна возбуждения от собственных мыслей и слов. — Ты так течёшь, — недовольно произнёс он, глядя на член. — Придётся тебя заткнуть. — Отстегнув поводок, вынув серьгу, Господин приказал. — Лежи и не двигайся! Не вздумай кончить.

Найт покорно ждал его, лёжа на спине, дрожа всем телом от возбуждения и тока. Гойя вернулся с чемоданом, и выключил электростимулятор, что продолжал оставаться у него в прямой кишке. Найт немного расслабился, хотя его мошонка и соски всё ещё чувствовали действие тока, а возбуждённый член пульсировал и продолжал сочиться.

— Перевернись на живот, — приказал Господин, и вытащил из него тонкий фаллос. — Возьми себя за локти. — Так было удобнее всего связать ему руки за спиной. Он часто связывал третьего партнёра, когда они проводили вечера в Скайлер, так что знал, как быстро и надёжно зафиксировать руки мужчины. — Перевернись на спину.

Сначала Гойя думал продолжить игру в коридоре, но потом ему пришла в голову мысль перетащить своего любовника в гостиную. Взяв его за обе лодыжки, мужчина начал тащить тяжёлую фигуру сабмиссива за ноги, словно труп, оставляя беспорядок в коридоре. По полу были разбросаны уже ненужные, неинтересные ему предметы. Найт очень удивился происходящему, даже на мгновение забыл о постоянной стимуляции и безумном желании кончить, которое занимало все его мысли. Он отметил, что у Гойи достаточно хорошая фантазия, ему приходят в голову интересные идеи, и подчиняться ему интересно. Сегодняшний вечер непредсказуем, и Найт понятия не имел, как далеко зайдёт его любовник.

Господин опустил его ноги на пол, осмотрел его дрожащее от перевозбуждения тело. Он подложил ему под голову и плечи диванную подушку, поняв, что неудобно лежать на спине, когда твои руки связаны за спиной. «Найт бы так никогда не сделал. Почему я подумал об этом только сейчас?» — ругал себя Гойя. Ведь вся фишка была в непривычной позе, в чём-то, что мешало расслабиться, из-за чего приходилось напрягаться, чтобы расслабиться.

— Раздвинь ноги, покажи себя. — Он развёл ноги в стороны, демонстрируя член, что как маятник раскачивался из стороны в сторону.

На журнальном столике лежал заранее подготовленный футляр с уретральным плагом для электростимуляции. Гойя не знал, воспользуется им сегодня или нет, но решил приготовить заранее, чему сейчас был очень рад. В чемодане, что прятался под кроватью, тоже был такой плаг, он входил в набор, но был он диаметром больше этого. Мужчина был уверен лишь в одном, что если использовать, то тот, который тоньше, и которым он точно не травмирует любовника. К тому же, этот плаг был длиной пятнадцать сантиметров, а тот, что в чемодане, почти тридцать.

— Да, тебя определённо нужно заткнуть, — задумчиво произнёс Гойя, — иначе ты тут всё зальёшь своей спермой.

Обработав руки дезинфектором для кожи, протерев головку члена специальным дезинфицирующим средством, Гойя нанёс лубрикант на плаг и капнул немного на головку члена. Рука его дрогнула. Мужчина закрыл глаза, перевёл дыхание и успокоился. Слишком ответственный момент, чтобы нервничать. Встретившись с полным желания, умоляющим взглядом Найта, Гойя не увидел в его глазах ни капли сомнения или страха. Крепко держа член любовника, он медленно погрузил кончик ребристого плага в сочащееся отверстие.

Найт выгнулся, застонал, дрожь сильнее начала бить его.

— Лежи спокойно! — приказал Гойя, больно сжав его член. Найт стиснул зубы, стараясь изо всех сил выполнить приказ Господина, но дрожь продолжала бить его, он не мог лежать спокойно, сходя с ума от возбуждения. Гойя плавно погружал плаг в уретру, слыша, как голос любовника срывается на крик, потом переходит в едва уловимый ухом шепот и бессвязное бормотание. Он никогда не видел Найта таким, не привык слышать его голос таким, не ловил мольбу в каждом его взгляде. Всегда бесстрастный, холодный, теперь Найт стонал, умоляя дать ему кончить, дрожал всем телом, выгибался и был готов на всё, лишь бы испытать такое желанное удовольствие. — Ты сегодня умоешься слезами для меня. — Гойя не верил, что произнёс это вслух. Губы его растянулись в довольной, хищной улыбке, глаза заблестели. Он почувствовал вкус безграничной власти над своим любовником и упивался ею. Склонившись над лицом Найта, жадно поцеловав его дрожащие губы, Гойя прошептал: — Я люблю тебя. — Сабмиссив отвечал на поцелуи, продолжая дрожать от возбуждения, и жадно смотреть на своего Господина. Гойя нажал кнопку на пульте от плага, и к уже терзавшим Найта страданиям добавилась ещё одна мука. Он выгнулся всем телом, стиснул зубы, но затем расплакался в голос, выгибаясь ещё больше.

— Поплачь для меня, — задыхаясь от возбуждения, скользя руками по телу любовника, прошептал Гойя. — Покричи для меня, поплачь. Это так приятно. — Мужчина выбрал следующий режим, из-за чего Найт стал захлёбываться слезами и умолять его:

— Умоляю… умоляю… — пытался произнести он хоть что-то внятное.

— Умоляй, — с насмешкой в голосе ответил ему Гойя, до боли сжимая мошонку, стянутую ремешком.

— Умоляю, Господин, — рыдал он, пытаясь увернуться от жестокой пытки. — Умоляю… я больше не могу… я не могу…

— Что ты не можешь?

— Кончить… — выплюнул он. — Я хочу кончить! Дайте мне кончить. Умоляю, Господин, дайте мне кончить.

Гойя сел мужчине на ноги, чтобы дополнительно обездвижить его, и принялся аккуратно вытаскивать стимулятор наружу, а потом снова вводить его до упора. Найт крутился, насколько это было возможно, едва не сбрасывая с себя Господина. «Я оттрахаю тебя самым интересным способом, который знаю, — думал Гойя, с наслаждением наблюдая за реакцией любовника. — Ты навсегда это запомнишь. Только я могу тебя так удовлетворить. Только я могу поставить тебя на колени и заставить плакать». Он как заворожённый наблюдал за движениями плага. Тонкий ребристый предмет то выныривал, то нырял в отверстие головки, мучая сабмиссива, заставляя его тело содрогаться от невозможности кончить, от переполняющего его желания.

Господин посмотрел в глаза сабмиссиву, в них не было боли, лишь удовольствие, которое тот был не в силах выносить. Каждая клеточка его тела чувствовала прикосновение воздуха, настолько он был возбуждён. Даже лёгкими мужчина ощущал, как много воздуха вдыхает. Ему не были известны переполняющие его ощущения, ибо он никому не позволял проделать с собой ничего подобного. Никто не мучил его так долго таким жестоким способом. Ещё никому не удавалось довести его до слёз, и заставить рыдать навзрыд. Найт вообще не мог вспомнить, чтобы когда-то в жизни так плакал. И вдруг, всё его тело содрогнулось, выгнулось дугой, челюсти сжались сами собой, и из горла вырвался протяжный крик. На лице его появилась вымученная улыбка.

— Сухой оргазм, — довольно улыбнулся Гойя. — Помнишь, как ты мучил меня?

— Да, Господин, — едва слышно пробормотал он, тяжело дыша, уже не имея сил, чтобы плакать.

— До этого я и не знал о подобном. Я ещё ни с кем так не кончал. А ты снова и снова дразнил меня там, через уретру, заставляя меня снова и снова содрогаться от оргазма, до потери сознания. — Гойя жадно сглотнул, встретившись взглядом с любовником. Воспоминания вернули его в тот вечер, когда ему казалось, что он вот-вот умрёт от удовольствия. Найт довёл его до исступления и полного изнеможения. Тогда ещё неопытный, неискушённый ничем подобным сабмиссив забыл все слова в мире, и мог лишь стонать и кричать от удовольствия. Найт тоже вспомнил тот вечер, и яркие воспоминания вернули возбуждение, из-за чего в паху разлилась тяжесть.

Господин отключил все устройства мучившие его сабмиссива. Сам дрожа от возбуждения, он снял зажимы с сосков и ремешок с мошонки, оставив лишь плаг внутри тела любовника.

В стеклянном аквариуме, что на прикроватной тумбочке в спальне, было множество самых разных презервативов. Гойя предусмотрительно положил себе в карман несколько, чтобы не тратить на это время в нужный момент. На журнальном столике, рядом с футляром, лежал тюбик смазки.

— Подними ягодицы, — ласковым голосом произнёс Гойя, и подложил под всё ещё румяные ягодицы Найта диванную подушку. — Опустись. — Теперь его задница была на нужном уровне. Под головой мужчины была такая же подушка, из-за чего ему было не совсем удобно, поэтому Господин заменил её на маленькую, мягкую подушку, что обычно служила для декора, и располагалась на кресле. Интересно было бы увидеть лица гостей, если бы они узнали, для чего используются эти подушки.

Смазав его анус и своим пальцы лубрикантом, Гойя ввёл внутрь сначала один, затем два пальца. Колечко мышц постепенно расслаблялось, растягивалось, и пальцы могли уже свободно входить внутрь. Господин не встретил никакого сопротивления со стороны любовника, и с трепетной улыбкой вспомнил, сколько пришлось Найту приложить усилий, терпения, чтобы трахнуть его в своё время. Внутри его горячего тела, что пульсировало и двигалось навстречу, уже было три пальца, что растягивали собой всё внутри. Найт сам на них насаживался. Чтобы усилить ощущения, второй рукой Гойя начал вытаскивать и обратно вводить обесточенный уретральный плаг. Его ребристая поверхность дразнила любовника внутри. Дождавшись нужного момента, Гойя вытащил плаг целиком. В эту секунду тело Найта содрогнулось, он снова выгнулся, крепко сжимая пальцы Господина внутри себя, и кончил, залив свой живот и грудь спермой.

— Кто разрешил кончить?! — возмутился Гойя. Это было само собой, волна возмущения в ответ на вполне ожидаемую реакцию любовника. Улыбка озарила лицо Найта. Господин смотрел на него как заворожённый, испытывая удовольствие и недовольство одновременно. — Стоило мне сделать тебе небольшую поблажку, как ты залил тут всё спермой!

— Простите меня, Господин, — Найт быстро вернулся к роли сабмиссива, и раскаивался в содеянном. — Я виноват перед вами и готов принять любое наказание.

— Отдайся мне, — дрожащим от возбуждения голосом произнёс Гойя, устраиваясь между ног любовника, жадно глядя ему в глаза.

— Я весь твой, — ответил Найт, не отводя взгляда.

Гойя развязал ему руки, чтобы его ничего не сковывало и снова устроился между его ног. Натянув презерватив, мужчина вдруг подумал, что нужно снять серьгу с головки, Найту это может причинить боль. Самому Гойе этот аксессуар добавляет дополнительное удовольствие, но ведь он давно уже в роли сабмиссива, а вот Найту давно не приходилось быть снизу. Положив серьгу на журнальный столик, натянув новый презерватив, и обильно смазав его, Гойя прижался головкой члена к подрагивающему от удовольствия колечку мышц.

Любовники встретились взглядами, губы соприкоснулись в едва ощутимом, как никогда нежном поцелуе. Найт прикоснулся к лицу партнёра своими горячими ладонями. Гойя аккуратно надавливал головкой на его колечко мышц, и тут же отстранился, с каждым разом позволяя себе всё больше, давая своему любовнику привыкнуть.

— С днём рождения, Гойя, — прошептал Найт, на секунду прерывая поцелуй, и тут же сдавленно замычал, стиснув челюсти. Уловив подходящий момент, Господин одним плавным движением погрузил головку члена внутрь. Он хотел остановиться, потому что мышцы напряглись, сильнее сжимая его, но вспомнил слова Найта, когда они впервые занимались анальным сексом «Так тебе будет только больнее». И он был прав, потому что, как только его член продвинулся немного глубже, боль понемногу стала утихать. Гойя продолжал погружаться в него, сокращая расстояние между ними, пока не коснулся лобком его ягодиц.

— Кончай, — прошептал Гойя, чувствуя, что его любовник вновь на пределе. Господин бережно стёр слёзы с лица сабмиссива. Их взгляды снова встретились. Они давно уже так не смотрели друг на друга, словно заново знакомясь, познавая друг друга, отдаваясь всецело друг другу. Гойя обнял мужчину за талию, желая быть к нему ближе, проникнуть в него глубже. Он почувствовал, как Найт обнимает его ногами, крепче прижимая к себе, словно не желая отпускать. Они занимались любовью, наслаждаясь каждой секундой близости, забыв о том, что в мире существует ещё кто-то кроме них.

Страница книги Желание в интернете