# Зашибись, это - бета!

Габи и Марти, Ghiro

Страница книги <https://1.selflib.me/zashibis__eto___beta_>

1 Нейтон

Похищать собственного жениха — дело непростое, особенно если нежный юный омежка заточён в башне, то есть заперт в своей комнате на третьем этаже хорошо охраняемого особняка, а ты хоть и достаточно тренированный альфа, но ни разу не ниндзя. Зато у меня есть деньги, связи и мозги, чтобы с умом применить все доступные ресурсы. Я начал с того, что подкупил охранника и горничную, для которых деньги были важнее работы. Потом убедил всех, что мы с Никки смирились со своей судьбой и безропотно ждём свадьбы. Мы с женишком ради такого дела даже романтическую переписку организовали якобы в тайне от родителей, но по-настоящему тайная переписка велась через телефон горничной. Потом я нанял двух ребят-актёров, очень похожих на нас, которые в нужное время рванут через океан в романтическое путешествие, а мы меж тем рванём на неприметном внедорожнике совсем в другую сторону.


Мы с Никки не собирались ждать свадьбы, свадьба нам нужна была уже сейчас! Охранник незаметно впустил меня на территорию, а горничная провела в дом. Вирус, заранее запущенный в систему безопасности, прокрутит на мониторах старые записи и создаст иллюзию того, что ничего необычного не происходит.


Горничная открыла запертую снаружи дверь и впустила меня в комнату Никки.


— Нейт! — кинулся ко мне в объятия маленький изящный блондинчик.


— Всё хорошо, Никки, не будем терять время… Ты сделал, что я просил?


— Д-да… — тут же смутился он.


— Тогда посиди в ванной, а я пока внесу свой вклад.


Порозовевший Николас Олсон кивнул и скрылся за нужной дверью. Я прошел в спальню, да всё было идеально: постель разворочена так, будто на ней дико трахались, а в воздухе витал сильный запах кончавшего омеги. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как моя альфа-суть откликается на феромоны. Я встал коленями на кровать, расстегнул ширинку и дал волю фантазии. Вот только представлял я не Ника… Много времени мне не понадобилось, оставив на смятых простынях свой «автограф», я застегнул молнию и слез. Стукнул пару раз в дверь ванной, Ник боязливо вышел.


— Ты готов? — спросил я его.


Он кивнул и поднял с пола небольшую спортивную сумку.


— Это всё? — удивился я.


— Ты сказал, много не брать, — пожал плечами он.


Я одобрительно хмыкнул и сказал:


— Ну что? Погнали?


И мы погнали. Сначала в сопровождении горничной вышли из особняка, потом охранник помог выйти за ворота, там нас уже ждал мой автомобиль, который останется на парковке аэропорта.


— Не нервничай, тебе вредно, — сказал я, чтобы подбодрить омежку, который дрожащими руками пристёгивал ремень безопасности.


Он слабо улыбнулся и прикрыл ладонью живот, аквамариновые глаза с испугом смотрели на ночную дорогу. Ничего, малыши, прорвёмся!


В аэропорту мы сменили машину, и я предложил Нику забраться на заднее сиденье и поспать, он согласился и к тому времени, как я вырулил на трассу, уже посапывал. Это хорошо. А мне предстояло ехать всю ночь, но ничего, я днём отоспался.


Ник и я были знакомы с детства, наши отцы тесно сотрудничали и вроде как дружили. По крайней мере, так это выглядело. Но мы с Ником действительно стали друзьями, он был добрым и мягким омежкой, и часто страдал от холодности родителей, которые всегда смотрели на него как на источник будущей выгоды. Хорошее воспитание, лучшие учителя, манеры, этикет, стиль и лоск, специальность в универе «История Искусства». Никто никогда не спрашивал у Никки, чего он хотел, из него готовили идеального жениха-омегу, чтобы потом выгодно сбыть замуж. Никки с большей радостью изучал бы ботанику и растениеводство и копался с утра до вечера в земле, но кого это волновало? Единственное, что ему позволили, это заниматься в саду разведением цветов, что для омеги из высшего общества было вполне приемлемо.


Со мной проделывали то же самое, с учётом, что я — альфа, конечно. Из меня лепили будущего лидера и руководителя: спорт, учёба в бизнес-школе, шахматы, куча всяких соревнований и конференций, и репетиторы, репетиторы, репетиторы… К сожалению, или к счастью, знания давались мне нелегко. Давались бы легко, давление на меня было бы ещё больше, а так надо было придерживаться приемлемого уровня и делать вид, что прилагаю для этого все усилия. И за это мне полагались поблажки: клубы, тачки, деньги, всевозможные развлечения, главное, чтобы без скандалов и всего такого. А ещё под это дело мне удалось дожать родителей, и они позволили мне учиться по той специальности, которую я выбрал. Так им и сказал: «Поскольку я у вас не слишком умный и академические науки идут у меня со скрипом, отпустите меня туда, где мне интересно, там я хоть чего-то добьюсь». Вняли, отпустили в медицину, и начали строить планы, как откроют частную клинику, поставят меня там главным и будут иметь с этого стабильный доход. А что? Люди болели, болеют и будут болеть, спрос на качественную медицину будет всегда.


Так вот, про нас с Никки. Мы каким-то образом умудрялись дарить друг другу тепло, которого нам не хватало в семье. Да, мы стали очень близки, но я всегда воспринимал его как брата. В том-то и проблема… Хотя, наверное, если бы мы всё-таки поженились, нам было бы неплохо вместе, может, нам даже удалось бы не возненавидеть друг друга спустя десять лет брака.


Я свернул с главной трассы на просёлочную дорогу, взглянул на часы. Половина седьмого утра. Через полчаса должны быть на месте. Передохнуть не мешало бы, глаза уже слипаются, а у нас ещё свадьба сегодня.


— У нас свободен только номер для новобрачных, — виновато сообщила администратор единственной на весь городок гостиницы.


— Давайте, — вздохнул я, поддерживая не до конца проснувшегося Николаса.


Похоже, остальные номера заняли гости, которые приехали на свадьбу.


Забрав ключи с номерком и вручив администратору наши с Ником костюмы, которые нужно было привести в порядок к торжеству, мы с женихом потопали к номеру.


Кровать внутри порадовала размерами, а вот диван подкачал, толком отдохнуть на нём было невозможно.


— Ты спи, Нейт, а я в машине поспал, — засмущался Ник, я усмехнулся и повалил его на кровать.


— Не выдумывай, тут целый секс-полигон, вместе отдохнём.


— Это как-то неправильно, — завозился он в моих руках.


— Да ладно. Можно подумать, мы раньше так не делали.


Я прижал омежку к себе покрепче и зарылся носом в его светлые мягкие волосы, вдыхая ставший родным запах розы и марципановых конфет. Мы действительно не раз засыпали с ним в обнимку, очень давно, в детстве, набегавшись в саду, или перед телевизором, насмотревшись мультиков… Конечно, было неправильно, обнимать его вот так перед свадьбой, но скоро и его, и моя жизни изменятся окончательно и бесповоротно, и это был своеобразный способ проститься с прошлым, со всем хорошим, что в нём было. И Николас это понял, погладил меня по щеке и сказал:


— Нейт, я так счастлив, что у меня есть ты…


— Взаимно, Никки, — ответил я, а потом зевнул и вырубился.


Проснулись мы где-то в полдень, и Ник тут же начал носиться туда-сюда, приводя себя в порядок. Костюмы уже были готовы и висели в гардеробной, омежке нужно было принять душ, высушить волосы и накраситься.


— Да не спеши так! — ржал я. — Всё равно без нас не начнут!


Но у парня, похоже, начался предсвадебный мандраж, пришлось его ловить и успокаивать, говорить ему, что он красавчик, и что теперь-то уж точно всё будет хорошо.


Мы не опоздали, прибыли как раз вовремя, все уже собрались и ждали только нас. Я подрулил к парковке, галантно открыл для Николаса дверь, подал ему руку, а потом, предложив локоть, сопроводил к ковровой дорожке, которая вела к цветочной арке. Городской оркестр заиграл традиционную свадебную мелодию. Маленький омежка в белом костюмчике и с корзинкой, украшенной лентами, дождался нас и пошел впереди, разбрасывая лепестки роз.


Я вёл Николаса к алтарю и улыбался, а сам Николас смущался и глядел себе под ноги, он вообще застенчивый, а тут столько незнакомых людей, которые очень рады нас видеть. У алтаря я передал руку Никки суровому и тоже смущённому альфе и встал в стороне. Церемония началась. Мер города, серьёзная бета в годах, решила лично узаконить брак своего шерифа. Должно быть, чтобы уж наверняка…


— Мы собрались сегодня здесь, — звучным голосом вещала она, — чтобы перед лицом всех собравшихся…


Я не вслушивался, наблюдал, как Николас, сияя улыбкой, изредка бросает счастливые взгляды на своего без пяти минут мужа, и был почти так же счастлив. В груди росло что-то большое и тёплое, такое непереносимо приятное, что хотелось вопить от восторга во всё горло, но я не вопил, вот за праздничным столом можно будет и поорать, и поплясать, и караоке попеть, а пока буду стоять и тихо радоваться за своего бывшего жениха.


Здешний городок мало чем примечателен, обычная милая глубинка: аккуратные домики, несуетливая размеренная жизнь, несколько ферм вокруг, вековой лес, доброжелательные, немного старомодные жители, все друг друга знают в лицо и по имени. Таких городков тысячи, но этот знаменит тем, что каждый год в конце весны здесь проводится Фестиваль Роз, и сюда съезжаются цветочники чуть ли не со всей страны, чтобы похвастаться тем, что навыращивали.


Никки мотался сюда на каждый фестиваль с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Не один, конечно, а в компании своих друзей-садоводов из нашего города: милых пожилых омег, серьёзных ответственных бет и тому подобной братии. Но этой весной всё было по-другому, потому что в городке появился новый шериф – вышедший в отставку военный лётчик. Эти двое столкнулись посреди толпы и не смогли разойтись. Ночевать к себе в номер юный Олсон не пришел, а на следующий день отправился вместе со своим нежданно обретённой Истинным альфой к родителям. Он не сомневался, что они его поймут и поддержат, ведь они всегда говорили, что сделают всё для его блага. Но родители посчитали, что деревенщина из провинции не будет благом для их драгоценного сыночка, и при помощи телохранителей вышвырнули альфу из своего благородного дома, пригрозив, что, если увидят его ещё раз, обвинят в изнасиловании и принуждении к браку. А чтобы лучше понял, избили до полусмерти и выбросили за чертой города.


Николаса отец обозвал шлюхой, велел запереть в комнате и не выпускать вплоть до самой свадьбы. А это должно было случиться через год, когда метка Истинного альфы потеряет силу… И конечно Никки заставили выпить таблетку противозачаточных. Никки, который никогда до этого не врал родителям, обнаружил в себе этот талант, пролепетал, что они с альфой предохранялись, но таблетку, так и быть, выпил, чтобы все успокоились, а потом незаметно сплюнул эту таблетку в ладонь и смыл в унитаз. Да, тогда Николас Олсон открыл в себе много нового…


Родители объявили, что он болен и устроили ему академ в универе. Мне, как жениху, всё же разрешали с ним видеться, но под присмотром одного из родителей, ибо неудобно, когда юный омега и альфа находятся одни в закрытой комнате… Я сразу понял, что что-то не так, но виду не подал. Постепенно родительский контроль ослаб, и мы смогли толком пообщаться. Я как будущий врач заподозрил у своего «возлюбленного» депрессию, вызванную тем, что он изменил мне с первым встречным мерзавцем. Никки убедительно признаки депрессии имитировал, впрочем, не так уж и притворялся, ему и правда было невесело. Специалист, которого я порекомендовал, наличие депрессии подтвердил, а наличие беременности опроверг, прописал несчастному Нику антидепрессанты (витамины для беременных) и предупредил, что из-за них запах омеги может слегка измениться… Разыгрывали этот спектакль мы где-то месяц. Джереми — Истинный моего жениха, тем временем поправился после побоев и рвался в бой. Я применил всё своё красноречие и убедил его, что чем тише он будет сидеть в своём городке, тем успешнее всё пройдёт, и что пусть он лучше начинает тихо и незаметно готовиться к свадьбе, а жениха я ему в нужный день привезу.


План был рисковый, но всё получилось. Мы с Никки отыгрывали страсть на публике, сделали вид, что потрахались, прежде чем сбежать, и я оставил записку, в которой сообщал родителям Олсон, что о-очень соскучился по своему жениху, и не могу больше, извините меня, безумного от любви и страсти… Всё было очень правдоподобно!


И всё же я до последнего ждал, что за нами помчится погоня, что прилетит спецназ на голубом вертолёте и накроет свадьбу медным тазом. Радовался, улыбался, успокаивал «жениха», но не позволял себе расслабляться. Выдохнул только тогда, когда Ника и Джерри объявили супругами. Всё! Теперь они свободны и максимально защищены. Негласное распоряжение правительства оказывать всяческое содействие Истинным парам было доведено до сведения всех административных работников. Ни один суд не поддержит родителей Ника, если они вздумают что-то там оспорить.


После церемонии я дождался своей очереди и поздравил молодых.


— Спасибо, Нейт! — Никки разревелся и прижался ко мне, похоже, тоже до последнего переживал.


— Будь счастлив, Никки, — сказал я ему, на глаза навернулись слёзы, и я перевёл взгляд на альфу: — Береги его, Джерри.


Джерри мне тепло улыбнулся и сказал, что в их доме я всегда желанный гость.


— Да, Нейт, приезжай к нам почаще! У меня ведь никого кроме тебя…


— У тебя теперь есть муж и малыш, — напомнил я. — А приезжать я, конечно, буду, ты же знаешь, я наглая скотина и не постесняюсь воспользоваться вашей добротой!


— Слава Богу! — посмеялся Ник, а потом озабоченно спросил: — Как же ты теперь?.. Твои родители…


— Разберусь! Не волнуйся за меня, у меня есть план.


Да, план у меня уже был, я начал его составлять ещё полгода назад, а Никки с его внезапно обретённой любовью просто удачно в этот план вписался…

2 Нейтон

Меня всегда привлекало необычное, нестандартное, выходящее за рамки… Быть может потому, что родители меня усердно в эти рамки впихивали. Я сам в некоторой степени особенный: в моём теле присутствует редкий фиолетовый пигмент, придающий необычный оттенок моим глазам и волосам. Большинство окружающих думают, что я крашу волосы и ношу линзы, но это не так, у меня всё натуральное. Наверное, метка, которую я однажды поставлю своей паре, тоже будет слегка фиолетовая. Таких, как я, едва ли человек десять во всём мире наберётся.


Так вот, необычное… Шестипалость, гетерохромия, зеркальное расположение органов, альбиносность и всякое такое. Что-то переходит в разряд уродства, а что-то остаётся редкой нормой. Конечно, всё это бывает у альф и омег, потому что они появляются на свет естественным путём. У бет, которых воспроизводят искусственно, строгий отбор, генотип с редкой аномалией просто не получит возможности существовать. Беты идеальны, беты гармоничны и сбалансированы: крепкое здоровье, устойчивая нервная система, стандарт качества по всем параметрам… И никакой возможности свои идеальные гены передать потомству, беты бесплодны, почти все… Почти…


Иногда я думаю, какой была жизнь до того, как человечество оказалось на грани вымирания из-за репродуктивного кризиса. Просто мужчины и женщины, никаких тебе отключающих мозг гормонов-феромонов, что заставляют во что бы то ни стало размножаться… Когда человеческий генотип начали искусственно менять, мужские организмы спокойно восприняли новое, а с женскими ничего не получилось… И одному из учёных пришло в голову гениальное решение —создать на основе мужского генома омегу, способного выносить и родить ребёнка. На тот момент это казалось невероятным. Однако, сработало. Альфы и омеги воспроизводились искусственно и распределялись в приёмные семьи, и до поры до времени всё было нормально. До поры до времени, до подросткового возраста. А потом обнаружилось, что у новых прелестных созданий бывают такие чудесные периоды как течка и гон, когда они превращаются в почти животных, и думают только о сексе… Первое время отцы и матери как-то это всё регулировали, но потом встал вопрос, что будет, когда людей прежнего поколения не останется? И тогда стали создавать бет из генотипа женщин, почти ничего в нём не поменяв, беты получились совсем как женщины последнего поколения: асексуальные и бесплодные. Но при этом у них было то, что стало так нужно новому миру: умение и желание заботиться об окружающих, ответственность, рациональность, порядочность и всяческая другая «правильность». Да, здесь всё держится на бетах, на наших «старших сёстрах», которые решают все проблемы.


Итак, теперь в обществе три пола: альфы и омеги, которые воспроизводят себя сами, и беты, которых создают искусственно. Альфы и омеги — самцы и самочки, а беты ко всей этой возне с поиском пары, созданием семьи и заботой о потомстве прямого отношения не имеют. Нет, они могут присоединиться к какой-нибудь паре в качестве третьего партнёра, становясь названной сестрой супругам альфе и омеге, чтобы на равных участвовать в воспитании детей и совместно вести хозяйство, но это только по желанию. А основная задача бет — следить, чтобы альфы и омеги не скатились до животного образа жизни и не начали творить всякие непотребства из-за своих особенностей.


Беты, беты, беты… На первом курсе я переспал с одной, мне было интересно, ей тоже. Получилось так себе, ни ей, ни мне особо не понравилось. У меня было чувство, что я трахаю куклу, и делаю это настолько плохо, что кукла терпеливо ждёт, когда всё это закончится. Результат эксперимента получился однозначным: беты для секса не подходят. Поставили галочку и забыли. До поры до времени… Тогда же на первом курсе я подружился с Джой, она была одной из самых умных студенток, и я этим пользовался: делал щенячьи глазки, обаятельно улыбался и просил помочь с учёбой. Она смеялась и не отказывала, оставалась со мной после пар и терпеливо объясняла по пять раз всё, что я не понимал. И не потому что я — Штейн и когда-нибудь стану владельцем частной клиники, где каждый мечтает работать. И не за деньги, хотя я предлагал. Просто по-дружески. Просто потому что ей нравилось видеть, что я не опускаю руки и продолжаю зарабатывать оценки сам, хотя мне не слишком легко это даётся. Она уважала меня за то, что я хочу разобраться своим умом, чтобы потом понимать, что к чему, а не быть бездарью на блатном месте с купленным дипломом… У Джой было два брата, в какой-то момент я понял, что она записала меня третьим. И я на это подсел: на её тёплые улыбки, на слова поддержки и одобрения, на её искренний смех и участие. Она не старалась мне понравиться, не собиралась что-то с меня поиметь, она просто хотела помочь мне стать хорошим специалистом, и таким образом делала мир лучше.


Конечно, я рванул её спасать, когда на неё напали. Конечно, я её обнял, когда она была расстроена. А потом, когда появился её старший брат, и она меня оттолкнула… Я даже не понял сначала, что происходит. На моих глазах приревновавший альфа ставил метку бете, своей сестре! Не, понятно дело, они не родные, все беты — приёмные, а в случае Стива и Джой они даже внешне настолько разные, что даже мысли о родстве не возникает. Но всё равно, это было так вызывающе неправильно, так запретно и притягательно. Альфа и бета, брат и сестра… И как она его обняла, как прижалась, застонала и запустила пальцы в его волосы… Сразу стало понятно, что они трахаются! И ей это нравится! И ему нравится, настолько нравится, что он её пометил! Их тела такие разные, но мне их объятия не казались противоестественным. Просто особый случай… Я почувствовал возбуждение, и сексуальное, и эмоциональное, и даже интеллектуальное. Как у него это получилось? Что он сделал, чтобы она так ему отдалась? Я завалил их вопросами, но не ответы помогли мне всё понять. Я просто это увидел. Я увидел, как он её любит, как заботится о ней, как беспокоится, с какой осторожностью обнимает, как смотрит на неё… Не как на собственность, а как на драгоценный дар. Конечно же, она не устояла. А кто бы устоял? Я, может, и сам не устоял бы, если бы ко мне подкатил альфа с такими чувствами!


Тогда-то я и начал посматривать на бет, раздумывая, а если вот эту полюбить, как Стив любит Джой, какой она станет? И постепенно я стал замечать, что беты по-своему привлекательны. Да, это не нежные цветочки-омежки, но у них есть изящество и грация, их лица красивы, а улыбки приятны, они не прячут глаз, не кокетничают, а смело и открыто выражают свои чувства. А их тела такие интересные, непривычные… Я знаю в подробностях все особенности, всё-таки я учусь на медицинском, и анатомию всех трёх полов на первых курсах нам забивали в головы накрепко. Плюс практика в анатомичке. И я всё видел в тот свой первый раз с бетой, но, похоже, мало что понял. У бет есть свои тайны, и судя по тому, как Джой расцветает в объятиях Стива, он эти тайны разгадал.


И мне стало до жути интересно, каково это быть в таких нестандартных отношениях! Не просто секс, а по-настоящему… Моё любопытство разгоралось всё сильнее с каждым днём. Может, у них всё так хорошо, потому что они с детства вместе, он старший, и она привыкла ему доверять? А если я начну встречаться с какой-нибудь бетой, получится ли у нас так? Беты — это не омеги, им не нужна поддержка и опора в виде крепкого плеча надёжного альфы, они и так справляются. Чем я такую заинтересую?


Но все мои разумные сомнения, пошли прахом, когда Джой сообщила, что залетела от Стива, потому что является экспериментальной бетой, одной из трёх существующих на данный момент… Тут мой мозг просто взорвался! Беременная бета! Одна-единственная на весь мир! И она всё время была рядом! А я не знал! А ведь если бы знал, я бы мог… быть на месте Стива! Или не мог? Ведь до того, как я увидел, как эти двое любят друг друга, я даже не думал, что захочу такого…


И тогда я понял, что сдохну, но попробую! Возможно, ничего не выйдет ни с одной, ни с другой, но, чёрт возьми, если я этого не сделаю, буду жалеть всю жизнь! Как только я всё про себя понял, тут же начал действовать. Напросился на двухнедельную стажировку в Центр Искусственной Репродукции. Благодаря протекции Александра и Бенджамина Норманнов, которые являлись родителями Стива и создателями Джой, это было легко. Во время практики я под шумок нашел информацию о двух других фертильных бетах. Младшую решил пока не рассматривать, а сразу сосредоточиться на той, что старше. За двумя бетами погонишься…


Я не стал маньячно читать всю информацию, что о ней была. Узнал только, что её зовут Элинор Мэйсон, и что она на два года младше меня. В графе «Родители» у неё значилась только бета Мэган Мэйсон, сотрудница Центра. Похоже, они своих особенных девочек на сторону не отдавали, растили сами. Остальное я решил выяснить сам, через друзей, знакомых и при личном общении. Но фотографии посмотрел, не удержался. Светловолосая синеглазая малышка улыбалась на первой фотографии, демонстрируя два прорезавшихся зубика. Потом трёхлетка с золотыми кудряшками. Первоклашка с двумя косичками, взгляд уже серьёзный и ответственный, бета она и есть бета. А эти глаза цвета грозового неба! Школьница: первые места на каких-то выставках. Спортсменка: стрельба из лука и фехтование… Воительница! Выпускница с отличием. Первокурсница около списка поступивших, улыбается и показывает на свою фамилию, что находится в первой пятёрке по баллам. Я увеличил снимок и посмотрел, куда она поступила: Факультет бизнес-управления и менеджмента. Теперь найти её проще простого. «До встречи, Элли» — шепнул я и закрыл папку с файлами.


Конечно, у меня был приятель, у которого был приятель, который знал кого-то из одногруппников Элинор. У меня вообще дохренища приятелей, с моим характером и деньгами очень просто заводить лёгкие поверхностные знакомства. И вот так через общих приятелей мне удалось зазвать нужную компашку на выходные за город покататься на лыжах. Я снял двухэтажный домик в туристическом комплексе, затарил холодильник бухлом и закусками и приготовился быть официально представленным своей прекрасной бете. На фотках она мне, конечно, понравилась, но не мешало бы составить личное впечатление.


И она превзошла мои ожидания! Просто шикарная! Грация, достоинство, спокойный взгляд умных глаз и безупречное поведение. Доброта и заботливость, не из желания что-то заслужить или всем понравиться, а от внутренней наполненности и свободы. С ней хотелось быть рядом, поговорить, взять за руку, сказать, какая она красивая… И я бы всё это проделал, но в начале вечера около неё крутился один альфо-красавчик. Оказалось, друг детства, Джеймс Скалли. Моя натура самца и завоевателя почувствовала в нём соперника, хотя никакого сексуального интереса он к ней не проявлял. А потом, когда соперник отвлёкся на какого-то симпатичного омежку, и я снова вознамерился подкатить к Элинор, все вдруг заговорили про Истинные Пары, и про то, что в начале февраля по всему городу начнут устанавливать анализаторы запахов, которые помогут Истинным находить друг друга по всему миру. Международный проект, призванный спасти человечество от демографического кризиса. И тогда я задумался, а что, если у меня есть мой Истинный омега? Один-единственный, созданный специально для меня? Хорош я буду, если затею что-то с Элинор, а потом встречу его, и меня поведёт, как на поводке. Обдумав всё как следует, я в тот вечер решил повременить с ухаживаниями, и сначала попытаться найти Истинного, а с Элинор пока установить дружеские отношения.


Когда вероломный друг детства оставил её одну, она присоединилась к двум другим бетам-одногруппницам, которые заняли уголок с тремя креслами и журнальным столиком подальше от шумной компании альф и омег. И я на правах хозяина дома подвалил к ним с бутылкой лёгкого вина, и этим несказанно их удивил. Ну ещё бы! Чтобы альфа предпочёл общество бет веселью с омегами!


— Я помолвлен, — признался я, обаятельно улыбаясь, — но мой жених не смог сегодня приехать, поэтому я решил, что ваше общество, дорогие мои, подходит мне лучше всего.


— О! — впечатлились моей порядочностью беты и охотно приняли меня в свою компанию.


Да, Никки был хорошим женихом: когда надо, существовал, когда надо, отсутствовал. В процессе общения выяснилось, что две другие беты Эми и Кеми — давно друг друга знают, и через полчасика мы разбились на пары: подружки щебетали друг с другом, и мы с Элинор общались вдвоём. На это-то я и рассчитывал, когда приземлялся пятой точкой на подлокотник именно её кресла. Она спрашивала меня про учёбу, почему именно медицина, почему не что-то близкое к семейному бизнесу. Я рассказал ей про то, как боролся за свою мечту, и как теперь эта мечта дрючит меня во время сессий, но я всё равно счастлив. Про свою учебу она рассказывала спокойно, понятно дело, умница, проблем нет. Потом пошли обсуждения фильмов, книг, интересов. У нас было немало общего, то же фехтование, например. Я предложил как-нибудь встретиться и скрестить шпаги, так появился повод обменяться телефонами.


Ближе к ночи я обнаглел настолько, что пригласил её в свою постель. В невинном дружеском смысле, чтобы у некоторых заинтересованно поглядывающих на меня омег не было соблазна припереться ко мне ночью со всякими нецеломудренными намерениями. Трудно быть богатым красавцем и хранить верность жениху! Элинор посмеялась и согласилась защитить моё целомудрие от омежьих посягательств. Конечно у нас всё было по-детски, мы лежали под двумя разными одеялами, не касаясь друг друга, болтали перед сном о всякой ерунде. Но мне посчастливилось увидеть Элинор с распущенными волосами и утром полюбоваться ею спящей, так что я был очень даже доволен.


Проснулись мы достаточно рано, но не раньше Эми и Кеми, которые мало того, что позавтракать успели, так ещё и прогулялись. Я тоже позвал Элли гулять, да и вообще использовал любую возможность, чтобы побыть с ней рядом. Её приятель Джеймс был увлечён симпатичным омежкой, которого вроде звали Джастин, а потому не слишком мешал, за что я был ему очень благодарен.


После я поддерживал с Элли связь, убедительно имитируя дружеское внимание: мы переписывались в мессенджере, несколько раз я звал её в клуб, один раз она даже пришла, оторвалась от учебы. Я познакомил её с Никки, когда мы ходили в кино большой компанией. И однажды мы с ней всё-таки скрестили шпаги, как и хотели. Она меня уделала, хотя и не сразу — могу собой гордиться.


В начале февраля я собрался с духом и вошел в прозрачную кабинку анализатора запахов. После процедуры бета-оператор выдала мне бланк с результатом и сочувствующе сообщила, что я оказался одним из немногих альф, у которых нет Истинного. Наверное, она видела моё волнение, и решила, что я расстроюсь.


— Всё в порядке, — одарил я её счастливой улыбкой. — Это значит, что я свободен.


Да, я был свободен от предназначенного мне омеги, но всё ещё не был свободен от родительских планов на моё будущее. И мне ещё предстояло освободиться. Жди меня, Элинор!

3 Нейтон

— Что ты сделал?!! — орал на меня отец, а я только морщился, изучая узор напольного ковра в его кабинете.


— Отец, ты прекрасно понял, что я сделал. Я похитил Ника с его согласия и выдал замуж за Истинного, теперь они вместе, беременны и счастливы. Успокойся уже, в твоём возрасте вредно так орать, побереги сердце.


— Да как ты смеешь, щенок!


— Я будущий врач, я не могу не обращать внимание на твоё здоровье. А что касается меня и Ника, это с самого начала была не лучшая идея…


— А это не тебе решать!!! Твоё мнение тут вообще не спрашивали! Твоё дело, бестолочь, молчать и подчиняться! Если сам дебил, слушай старших! Живёшь на всём готовом, только и знаешь, что гулять с такими же бездельниками да омег по клубам щупать!..


Да, да, знаю. Всё я про себя знаю… Ещё немного послушав, как отец мешает меня с грязью, я раздраженно закатил глаза и выдал:


— Можешь орать сколько угодно, меня не проймёт. И не вздумай подбирать мне ещё одного жениха. Я сам найду себе пару…


— Вон как заговорил, сучёныш! Хуй ещё не вырос отцу перечить!


— Всё у меня выросло, никто не жаловался, — невозмутимо заметил я. — А надумаете с супругом мне ещё кого-нибудь навязать, я и от него избавлюсь, станете всеобщим посмешищем.


Я вёл себя не как обычно. Годами я приучал отца и отчима к тому, что прогибаюсь, стоит на меня хоть немного надавить или пригрозить лишить денег и развлечений, а сейчас на меня ничего не действовало. Какая жалость! С самого детства меня подсаживали на красивую жизнь, чтобы иметь рычаги давления, а я взял и соскочил! Отец, видя, что его угрозы отобрать машину и урезать содержания меня не пугают, распалялся всё больше. И вот, наконец, я услышал долгожданное:


— Проваливай из моего дома, чтобы ноги твоей здесь больше не было. И пока не одумаешься, не возвращайся! Ты мне больше не сын!


— Хорошо, — улыбнулся я, достал из карманов джинсов телефон с бумажником и бросил их на стол, потом снял с запястья статусные часы, положил их рядом. — Голым по городу не пойду, уж извини. Но я подсчитал примерную сумму своего содержания за двадцать один год, поэтому всё выплачу, как только вступлю в наследство. Мой адвокат свяжется с тобой в ближайшее время.


Отец побледнел и схватился за стол, возле которого стоял, пока орал на меня. Что ж ты, батя, в гневе позабыл про особые условия дедушкиного наследства? А теперь уже поздно, слово — не воробей!


— Ты… ты подписал отказ… — прошептал он ошарашенно.


— Тебе показалось, что я подписал отказ. Ничего, не расстраивайся, у тебя ещё второй сын есть, и он получше меня на роль наследника подходит, ты ничего не теряешь.


— Нейтон...


Смотришь и не узнаёшь, да, отец? А так бываешь, когда привыкаешь использовать своих детей, а не узнавать их.


— А сердечко-то всё-таки проверь, что-то вены у тебя опасно вздулись. Всего доброго, мистер Штейн. Передавайте привет супругу.


— Сопляк! — усмехнулся отец мне в спину. — Ты и дня один не продержишься! На дружков своих бестолковых надеешься? Это зря!


— Посмотрим.


Я не стал спорить. Свою самостоятельность нужно доказывать на деле, а не на словах.


Я сразу пошел на выход, даже в свою комнату не поднялся. Незачем, там уже не было ничего, что я хотел забрать с собой.


Мой дедушка Роберт Хейл почил четыре года назад. На оглашение завещания я припёрся после весёлой ночки и продрых всю эту юридическую нудятину, и даже ту часть, где оглашалось желание покойного отдать мне большую часть своих активов по достижении мной двадцати одного года при условии, что я сменю фамилию Штейн на Хейл. Если же фамилию я менять не пожелаю, всё отойдёт благотворительным организациям. Отец растолкал меня и велел подписать отказ. И я подписал… согласие, которое мне незаметно подсунул нотариус. Этот момент мы с дедом и нотариусом продумали заранее, и моё невменяемое состояние тоже было частью плана.


— Дохлый престарелый засранец! — донеслось до мне отцовское проклятье в адрес первого тестя. Думаю, дедуля на том свете сейчас очень доволен!


«Твой отец — чёртов паук-манипулятор! — говорил мне дед. — Он всех опутал и запутал, и теперь всеми управляет, и тобой в том числе: потакает твоим слабостям, стравливает с братом, заставляет тебя стыдиться самого себя. Ты очень умный, Нейт, и очень талантливый! Ты как рыба, которая прекрасно чувствует себя в воде, но он заставляет тебя лезть на дерево и гнобит за то, что ты не можешь! Будешь играть по его правилам, проиграешь. Собственную жизнь проиграешь! Понимаешь меня?»


И я понял. Мы с дедушкой Робертом были похожи, и характером, и немного внешне, с ним всегда было весело, и он никогда не ругал меня за детские шалости, если конечно, они не угрожали ничьей жизни и здоровью. А вот отец ругал, с каким-то даже удовольствием. Мой младший брат Рональд был его точной копией. Так что всё правильно, пусть строят свою паучью империю вдвоём, а я свалю в закат!


Я пошел по улице в сторону метро. Общественный транспорт, теперь я весь твой! За полчаса я добрался до квартиры друзей и позвонил в звонок.


— Джой! Можешь меня поздравить, я ушел из дома! — объявил я вместо приветствия.


— Нейт… — озабоченно нахмурилась моя первая любовь-бета, положив руку на свой большой беременный живот, — а ты уверен, что надо было так радикально?


— Да, скоромамочка, я уверен!


Ей не понять, она в хорошей семье росла. Надеюсь, и у меня однажды такая будет.


— Тебе есть, где жить?


— Да, у меня есть пара квартир на примете, сейчас заберу деньги и съезжу, посмотрю их.


— Можешь пока пожить у нас, комната Роби свободна, а родители только через неделю приедут.


— А Стив против не будет?


Стив оказался не против, сначала немного поморщился, но потом признался, что ему будет спокойнее, если рядом с Джой, которой не сегодня завтра рожать, будет человек с медицинским образованием. Я решил, почему нет, и занял комнату Роби, младшего брата Стива и Джой, который полгода назад вышел замуж, съехал к мужу и уже полтора-месяца как нянчит малыша-омежку. Вещи мои и так были здесь, я привёз часть своего гардероба и немного наличных сюда заранее, чтобы быть готовым свалить из родного дома в любой момент. Брендовое шмотьё осталось в особняке, а себе я взял обычные повседневные вещи, качественные и добротные, которых должно хватить надолго. Ещё неизвестно, сколько будет длиться возня со сменой фамилии и дедушкиным наследством, да и не факт, что денег так уж много останется после выплаты долга отцу. Есть большая вероятность, что мне придётся серьёзно экономить, прежде чем я получу диплом и смогу работать врачом.


— И не позволяй Джой перенапрягаться! — сказал мне Стивен утром перед тем, как уйти на работу.


Сказать-то сказал, но вот как это сделать? Отличница Норманн без дела сидеть не любит, или не умеет. Впрочем, скоро я нашел решение. Щенячьи глазки в помощь!


— Джой, я скоро буду жить совсем один, но сам ничего не умею! Научи, а!


— Чему тебя научить? — не сразу поняла она, беременность сделала её немного рассеянной.


— Убираться, стирать, готовить. Я же сам никогда! Я же пропаду! Даже не знаю, за что браться!


— Ой, да всё просто…


И Отличница Джой устроила мне практический курс самостоятельной жизни, ну, или я себе устроил. Стоило ей взяться за какое-нибудь дело, я тут же оказывался рядом и говорил: «Давай, я. Мне надо тренироваться!». Под чутким руководством я научился множеству важных вещей, от выбора продуктов в магазине, до мытья сантехники. Теперь мне ничего не страшно! Хотя нет, страшно всё-таки стало, когда спустя неделю нашей совместной жизни Джой неожиданно охнула и схватилась за живот.


— Наверное, схватки… — сказала она. — Дай телефон, надо позвонить доктору Эванс.


Никогда не видел её такой растерянной и испуганной, и руки дрожали, и карие глаза, обычно спокойные и ясные, вмиг стали по-детски беспомощными.


— Всё хорошо, всё хорошо, — я обнял её и повёл к дивану, но меня и самого трясло. А так ли всё хорошо? Что делать-то вообще? У нас же первый раз бета рожает!


Доктор Сара Эванс, которая наблюдала Джой с самого детства, примчалась минут через пятнадцать. Это оказалась высокая, сказал бы тощая, но это будет невежливо, поэтому стройная бета средних лет с блондинистыми кудрями и суровым лицом. Она так строго и серьёзно раздавала нам указания, что мы быстро успокоились, собрались и поехали в больницу.


— Стиву пока не звони, всё идёт по плану, пусть работает без нервов. Схватки сутки длиться могут, нечего его заранее беспокоить, — сказала мне Джой прежде, чем медсестра увела её в родильное отделение.


Я быстренько нашел доктора Эванс и уговорил её позволить мне присутствовать на родах. Помогли всё те же щенячьи глазки и удостоверение студента-медика четвёртого курса. Доктор Эванс решила, что, раз уж я сам напрашиваюсь, меня можно сразу припахать, и велела следить за состоянием Джой и засекать время схваток.


— Вот всё время думала, скорей бы, уже надоело с таким огромным животом ходить, — рассказывала мне Джой, когда очередная схватка закончилась, и можно было расслабиться, — а сейчас так страшно! Лучше бы я ещё недельку проходила!


— Всё равно пришлось бы рано или поздно, — ответил я ей. — Не бойся, Отличница, ты как обычно всё сделаешь в лучшем виде. Да и я рядом буду.


Вскоре прилетел Стивен, а следом и его братишка Робин со своим ребёнком-омежонком, и это было очень хорошо, потому что они неплохо отвлекали без пяти минут отца от переживаний. Ночка была неспокойная, но к утру Джой всё же разродилась «как по учебнику», со слов доктора Эванс. Я подержал на руках первую бету, появившуюся на свет естественным путём, и даже пуповину ей перерезал! Летние каникулы удались!


Плюс к тому, когда доктор Эванс меня похвалила за то, что я был молодец, я спросил, не нужны ли в их больнице такие замечательные парни, как Нейтон-пока-ещё-Штейн. Она сказала, что штат медбратьев укомплектован, но среди санитаров всегда большая текучка. Работа, конечно, не самая приятная, зато не имеющим собственного жилья сотрудникам предоставляются вполне сносные квартирки в принадлежащем больнице доме. Я решил, что для начала это неплохой вариант.


Джой и маленькую Дженнифер неделю держали под наблюдением, проверяя на всё подряд, а мы со Стивом в это время доделывали детскую. К тому времени, как приехали старшие Норманны, и Джой с Дженни выписали, я уже съехал в своё собственное жильё, сменил фамилию и зажил самостоятельной жизнью. И решил, что уже можно подкатывать к Элинор Мэйсон.

4 Элинор

«Встретимся сегодня?» — пришло мне сообщение на телефон.


Я подумала и написала: «Можно». Джеймс собирался на свидание с Джастином, а я на остаток первого учебного дня ничего особенного не планировала. Будет здорово пообщаться с… хорошим другом? Да, думаю, я вполне могу его так назвать.


— Эл, тебя подвезти?


— Нет, не надо, — ответила я Джеймсу, — езжай сразу к Джастину. У меня встреча.


— С кем?


Я выдохнула, приготовившись к худшему, и сказала:


— С Нейтом.


— С каким ещё Нейтом? С Нейтоном Штейном? На кой чёрт ему с тобой встречаться?


— Мы с ним друзья, — я старалась говорить спокойно, но проблему это не решило.


Джеймс пренебрежительно фыркнул и заявил:


— Я иду с тобой.


— А как же Джас?


— Подождёт.


Как же иногда меня бесит этот упёртый альфа-придурок! Вот не дружили бы мы с детства, уже давно послала бы его и его паранойю на три весёлых буквы! Ему почему-то кажется, что у Нейта есть ко мне не только дружеский интерес! Он, видите ли, слышал, как кто-то кому-то сказал, что Нейт, когда зимой зазывал нашу группу потусить в загородный домик, поставил условие, чтобы в компании непременно была я… Бред какой-то! Мы тогда с Нейтом и знакомы-то не были! Но Джеймс всерьёз уверен, что Нейт хочет переманить меня в компанию Штейнов, как особо талантливого потенциального сотрудника. Ага, меня! Какую-то там второкурсницу, которая толком-то ещё себя не проявила! Да, баллы у меня высокие, но не настолько, чтобы за мной вот так гоняться!


— Джей! Не неси чушь! — попыталась я образумить друга.


— Это не чушь, Эл! У нас с тобой общая цель, общие проекты и планы. И если этот… фиолетововолосый собрался тебя переманить…


— Нейту нет дела до семейного бизнеса! Он учится на врача. Но даже если он предложит мне что-то подобное, я откажусь, — снисходительно улыбнулась я. — Я не корова, чтобы меня можно было так просто увести. Или ты во мне сомневаешься?


— Нет, конечно, я в тебе не сомневаюсь. Ты вообще единственная, кому я по-настоящему доверяю. Но всё равно, я должен знать, что этот Штейн затеял!


— Ой, да хрен с тобой, золотая рыбка! Пошли! Убедишься!


Нейтон ждал у ворот универа и радостно улыбнулся, увидев меня. Какой же он не похожий на богатеньких мальчиков! Простой, открытый, искренний, с ним всегда легко и весело. Не то, что с этой хмурой тучкой, что идёт позади меня и фырчит недовольно! Ладно, надо разобраться с этим побыстрее.


— Привет, Нейт. Помнишь моего друга Джеймса? Так вот, объясни ему, пожалуйста, что я для тебя просто друг и ты не собираешься предлагать мне работу в «Штейн Юнион» или ещё где, — выпалила я сразу, как только мы подошли.


— Нет! — развеселился Нейт. —Предлагать тебе работать на Штейнов я точно не собирался! Тем более что я ушел из семьи и сменил фамилию. Нейтон Хейл, к вашим услугам! Обычный студент, живу в съёмной квартире, подрабатываю в больнице.


Он изобразил шутливый поклон.


— Ого! Вот это новости! — поразилась я, а Джеймс презрительно фыркнул.


— Да, новостей уйма. Но если уж говорить начистоту кое-какой интерес кроме дружеского у меня к тебе всё же есть, Элинор Мэйсон, — он вдруг взял меня за руку и флиртующе подмигнул. — Пойдём, уединимся где-нибудь.


Да, Нейт — обаяшка! Хоть я и не омега, но на меня действует, я непроизвольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как повышается настроение.


— Пойдём! До завтра, Джей.


— Я с вами!


— С нами? — брови Нейта комично приподнялись. — Ну ладно…


— А как же Джастин? — напомнила я.


— Подождёт, я же сказал!


Я осуждающе покачала головой, но говорить ничего не стала, это их отношения. И как Джастин такое терпит? Любовь зла? Джеймс — мой друг, но то, как он иногда поступает со своим омегой… Дождётся, однажды я ему всё выскажу!


За руку с Нейтом и под настороженным взглядом Джеймса я вышла из универских ворот, гадая, что за хрень происходит.


Мы втроём расположились за угловым столиком в уютной кафешке, и Нейтон заказал мне мой любимый чай с лимоном.


— Элли, хочешь пироженку? — спросил он и тепло улыбнулся.


Принимавший заказ омежка-официант не знал, кому из двух альф строить глазки, обаятельному симпатяге Нейту или суровому красавцу Джею. «Они оба заняты», — шепнула я пареньку, тот печально вздохнул, театрально взмахнул ресницами и уточнил заказ.


— Вообще-то, я уже свободен, — сообщил Нейт, когда официант ушел.


— Как это? — спросила я.


— Никки недавно встретил своего Истинного и вышел замуж.


— Ох, Нейт! — я протянула руку и сочувственно пожала его ладонь, он накрыл мою кисть своей и лукаво проворковал:


— Ну… не так уж я и расстроен.


— Хватит нести чушь! — вдруг перебил его Джеймс. — Говори, что тебе нужно от Элинор!


— А я как раз об этом и хотел заговорить, — расцвёл Нейтон и посмотрел мне в глаза своим тёмным взглядом с фиолетовыми искорками:


— Элли, давай встречаться.


— Что? — не поняла я.


— Ты мне нравишься. Уже давно. И раз уж я теперь свободен, то…


Дальше этот невероятный парень стал рассказывать, что проходил практику в Центре Репродукции, и что узнал там обо мне и о том, что я — особенная, и посмотрел мои фотки, и что я ему очень понравилась. А потом, когда он подстроил наше знакомство, и мы пообщались в живую, я понравилась ему ещё больше. И друзья у него те самые альфа-бета-пара, которые умудрились заделать ребёнка, хотя никто не предполагал, что это возможно…


— Элли, давай попробуем, — сказал он под конец.


Я всё ещё не знала, что сказать… Да, мне казалось раньше, что его поведение похоже на флирт, но я думала, что конкретно ко мне это отношения не имеет, что у него просто манера общения такая, а оказывается, он действительно ко мне подкатывал. Да уж, застал врасплох! Я как-то не планировала встречаться с альфой, вернее не думала, что где-то найдётся ещё один такой уникум как в той паре. А вот, смотри-ка, нашелся. Сам меня нашел, если говорить точнее. Я не знала, как относиться к тому, что рассказал Нейт. Неужели, он серьёзно?


— Серьёзно, что ли? — высказал мой вопрос Джеймс и насмешливо фыркнул.


— Да, а что?


— Но это же бред! Альфа и бета! Это ненормально! И чем это Элинор особенная?


Его слова меня почему-то царапнули. Да, он всё верно сказал, альфа и бета — это ненормально, это совсем не то, что все привыкли видеть, но… говорить с таким пренебрежением о том, что кто-то может мной заинтересоваться…


— Я могу родить ребёнка от альфы, который поставит мне метку, — ответила я холодно, стараясь не смотреть на друга детства. — Да, я одна из тех самых бет.


«Этим учёным, похоже, заняться нечем!» — сказал Джеймс, когда услышал про то, что в мире есть беты, способные к зачатию.


— Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?


— А тебе нужна была эта информация? — поинтересовалась я, чувствуя, как застывает всё внутри.


Ситуацию шикарнейшим образом разрядил Нейтон, драматично воскликнув:


— О боже! Джеймс! Только не говори, что ты влюблён в Элинор с детства, и если бы знал заранее, уже давно бы…


— Что за бред!


— Точно? Уверен? А то давай! Я готов соперничать с тобой за её сердце! — энтузиазм из него так и пёр. Ну, ещё бы! Наличие соперника только подогревает интерес!


— Нет! Я — нормальный альфа, и мне нравятся омеги! — возмущённо заявил Джей.


— Я тоже сначала так думал, а потом пригляделся, и понял, что беты тоже прекрасны.


— Извращенец! — прозвучало презрительное от Джеймса.


— Зашоренный сноб! — ответил на это Нейтон, не переставая сиять улыбкой.


Да, этот парень умеет развлекаться. Я тоже улыбнулась и даже хихикнула.


— Он, что, тебе нравится? — высказал Джей с претензией.


— Ну, да, — невозмутимо сообщила я, — как альфа Нейтон очень даже хорош.


— Ты тоже прелесть, Элли! — не остался в долгу предмет разговора и послал мне восхищённый взгляд.


Я кокетливо взмахнула ресницами, совсем как официант-омежка недавно. Что со мной происходит? Я, что, флиртую с альфой? Это… это всегда во мне было? А сейчас я краснею, что ли? Нейто-он, что ты со мной творишь?


Джеймс напомнил о себе неделикатным покашливанием.


— Я вам не мешаю?


— Ой, вот даже не знаю, как тебе сказать… — Нейт с притворным сочувствием в голосе повернулся к Джею и подпёр ладонью голову. — Тебя там вроде верный омежка ждёт не дождется. Тебе, наверное, пора…


— Эл, я не понимаю, зачем тебе этот цирк?


— Пока не знаю, — честно ответила я, — но представление хочу досмотреть. Передавай привет Джастину.


Джеймс закатил глаза, встал из-за столика и ушёл, не прощаясь.


— Ну, так что, Элли, хочешь пироженку?


А он точно про пироженку спрашивает? Просто тон голоса такой многозначительный… Я так же многозначительно улыбнулась и потянулась за меню.


— Нэйтон-ебать-его-Штейн!


— Уже не Штейн, а Хейл, — поправила я Джеймса.


Мы шли из одного корпуса в другой через универский сквер, и в разговоре всплыл вчерашний эпизод.


— Вот именно! Как можно было уйти из семьи и отказаться от всего? Это ведь и деньги, и связи, и перспективы! Некоторые всю жизнь горбатятся, чтобы иметь хотя бы десятую часть того, что у него с рождения было, а он взял и отказался!


— Отказался и отказался, тебе-то что? Это его жизнь.


— Но ведь каким дураком надо быть?..


— Мы всю перемену о нём говорить будем? — вздохнула я, устав выслушивать эмоции друга.


Вообще-то я его понимала, семья Скалли как раз поднялась из самых низов, были времена, когда им есть нечего было, а сам Джеймс несколько лет подряд ходил в одном и том же свитере, который сначала был ему большеват, потом стал впору, а потом папе приходилось надвязывать рукава и низ разными нитками, чтобы выросший Джеймс мог и дальше его носить.


— Мажор зажравшийся! — выплюнул Джей напоследок и поинтересовался: — Чем вчера у вас, кстати, встреча закончилась?


— Да ничего такого, ещё немного посидели в кафе, поболтали, потом погуляли, потом он проводил меня домой.


— А что ты ему ответила? Ну, насчёт того, чтобы встречаться?


— Я сказала, что подумаю.


Джей усмехнулся:


— Зачем? Послала бы сразу!


— Затем, что я действительно думаю. Я всё равно однажды попробую с кем-нибудь встречаться, так почему не с Нейтом? Мне хорошо с ним. Даже если у нас ничего не получится, я буду знать, каково это.


— Ты серьёзно сейчас?


— Да, вполне.


Джей недоверчиво хмыкнул:


— Завязывай, Эл. Нахрена тебе эта хрень? Ты же бета!


— И что?


— Тебе это не нужно.


— Не попробуешь — не узнаешь, — ответила я любимой фразой Нейта.


— Только не говори, что собираешься согласиться!


Меня так возмутило презрение, что прозвучало в этой фразе, что я остановилась у входа в корпус, развернулась к самодовольному альфе, с которым имела счастье дружить с детства, и сказала:


— Знаешь, что, Джей? Однажды ты сказал мне, чтобы я не лезла в твою личную жизнь со своим мнением. Так вот это работает в обе стороны, так что будь добр, отъебись от меня по этому поводу! Я сама решу, встречаться мне с кем-нибудь или нет! Без обид, лады?


Я протянула ему руку.


— Ладно, как хочешь, — нехотя согласился он, протянув свою, чтобы подтвердить, что уважает договорённость.


— Вот и отлично!


Честное слово, если до этого я ещё раздумывала, соглашаться на предложение Нейта или нет, то теперь решила, что точно соглашусь! Хочу, чёрт возьми, себе личную жизнь! Тем более, что с Нейтом она обещает быть увлекательной!


Джеймс


5 Эрик

— Ты уверен? — спросил меня папа полчаса назад, высаживая у школьных ворот.


— Да-а, уве-ерен, — ответил я, и тогда я действительно был уверен, что лучше пойду в школу, где меня ждёт незнамо что, чем проведу дома ещё один день, похожий на предыдущий. Это всё глупая омежья натура, перемен захотелось!


А вот сейчас, когда я кое-как под недоумёнными взглядами доплёлся до подоконника и, пристроившись к нему, стал разглядывать мельтешащую толпу, я уже уверен не был. Может, ну их нафиг, эти впечатления?


Второй учебный день. Первый я пропустил, но там ничего особенного не было, просто общее собрание и поздравления с началом нового учебного года от директора и лучшего первокурсника среди поступивших. Потом как обычно все разбрелись по дружеским кучкам и пошли бы праздновать воссоединение после летних каникул, а такой новичок с особенностями, как я, остался бы не у дел.


Я стоял и старался не отсвечивать, это было несложно: пока я не двигаюсь и молчу, вполне могу сойти за нормального. Хорошо, что у меня непримечательная внешность, да и запаха почти нет. Подожду, пока все разойдутся по классам, а потом и сам доплетусь до своего. Пытаться ввинтиться в это бурление с моей черепашьей скоростью — вершина глупости, сметут и не заметят.


Эрик


Прямо возле меня остановились два широкоплечих красавца, сразу видно: альфа-самцы из выпускного класса, причём не абы какие, а самые-самые! Смотрят на остальное стадо как на свои личные охотничьи угодья.


— Ну, что Эш, может, развлечемся? — спросил один из них другого и подмигнул карим глазом из-под рыжевато-каштановой челки. До меня долетел его запах: сосна и мускат.


— Не знай, — без особого энтузиазма отозвался его приятель — брюнет с вьющимися волосами до плеч и серо-голубыми глазами. — А надо?


Дуб и клевер.


— Так выпускной класс же! Надо как-то зажечь! Да и тебе стоило бы отвлечься.


— Ну и что ты предлагаешь? — скучающе спросил Эш.


— Пари на первую течку какого-нибудь первокурсника.


— Банально.


— Зато весело!


Я слушал и охуевал. Серьёзно? Я, что, в подростковом сериале? Или альфы действительно так делают?


— Сейчас выберем самую горячую попку из новеньких и забьём, кто первый его оприходует! — воодушевлялся тот, который с чёлкой. Урод, сразу видно!


— На что спорим?


— Как обычно, на желание!


— Без ограничений?


— Без ограничений!


— А ты не слишком самоуверен, Майк? — снисходительно осведомился Эш, похоже, в этой парочке он поальфосамцовей будет. Наверное, поэтому Сосновый Освежитель так стремится развести его на спор, чтобы хоть раз выиграть.


— Не слишком! А ты? Что за сомнение у тебя на лице? Неужели боишься проиграть, Эш?


— Вот ещё!


Дуб дубом! Повёлся на слабо! Я еле удержался, чтобы не фыркнуть пренебрежительно. Нельзя, заметят. Мне сейчас нужно узнать кого они выберут, а потом постараться предупредить парнишку. Эх, надеюсь, он сможет дослушать мою растянутую речь до конца!


— Как тебе вон тот блондинчик? Только глянь, какие пухлые губки! Так и просятся на свидание с моим членом!


— Не, слишком приторный. И избалованный, по-любому.


— А вон тот кудряшка в очёчках? Ставлю сотку, что краснеет он от одного взгляда! Сама невинность!


— Возись потом с таким стеснительным, не секс, а сплошные уговоры.


— Да ладно тебе! Во время течки, они все про стыд забывают!


— Зато потом ревут в три ручья по потерянной девственности.


— Да, тут ты прав!


Сосна продолжал сканировать коридор в поисках жертвы, а Дуб откровенно скучал, ему всё это было не особо интересно. Но, друг-придурок — это приговор. Хочешь — не хочешь, придётся участвовать.


— О! Вот он! Видишь того рыжика с папкой? Носится туда-сюда! Классный! Рыжие, кстати, в койке огонь, по себе знаю!


Я отыскал глазами мальчишку, про которого они говорили. Да, действительно, трудно не заметить этот огонёк, волосы на мелькавшей то там, то здесь голове были светло-медные, даже бледноватые, чуть ли не розовые, в отличие от тёмно-рыжей шевелюры Майка. Личико кукольное, но живое и подвижное. Первокурсник к кому-то подбегал, что-то спрашивал, улыбался, даже смеялся, и те, с кем он общался, тоже начинали улыбаться. К груди он прижимал объёмную голубую папку, а через плечо у него болталась сумка с мультяшным принтом. Вот рыжик двинулся в нашу сторону и эти два козла преградили ему дорогу.


— Привет, чудо! — сказал Сосновый Ароматизатор. — Меня зовут Майк.


— А меня Эштон…


Надо же, а Дубок тоже не промах! Какой голос, какой взгляд, даже меня проняло! Хоть и не восторге был от пари, но играть, похоже, решил всерьёз.


— А я — Кэр! — обрадовался новому знакомству Огонёк, внезапное дружелюбие незнакомцев его почему-то не смутила.


Он протянул им правую для пожатия, а левой продолжал прижимать к себе папку. Оба альфы по очереди подержали в руке его маленькую изящную ладонь. Я попытался почувствовать запах мальчика, но ничего не смог разобрать, слишком много людей толпилось вокруг. Да и потом, если первой течки у него не было, значит, запах ещё толком не раскрылся.


— Пойдёшь со мной погулять, Кэр? — сразу взял быка за рога Майк.


— Или со мной? — тут же влез Эштон.


Вот интересное дело: Дубок вроде как на полшага отстаёт от Сосенки, но создаётся впечатление, что он тут главная звезда, а рыжий у него на разогреве.


Озадаченный Кэр между тем смотрел то на одного альфу, то на другого, хлопал светло-зелёными почти прозрачными глазами и смешно морщил маленький веснушчатый носик.


— С вами обоими сразу нельзя? — вдруг спросил он, вгоняя альф в ступор.


Я чуть не заржал. Хотя у меня это выглядит так, будто я подавился и не могу прокашляться.


— Ну… можно…


— Отлично! У вас сколько сегодня уроков? Когда встретимся? И где?


Они договорились встретиться у школьных ворот после последнего урока, и рыженький Кэр убежал дальше по своим делам.


— Не, ну ты слышал! С обоими сразу хочет! — поразился Майк. — Рыжие — те ещё оторвы! Я же говорил!


— Подожди… — нахмурился Эштон. — Ты почувствовал его запах?


— Нет… так ведь столько народу было, и если он ещё не созрел…


— А галстук? Какого цвета был галстук?


— Галстук… Голубой, как у всех омег.


— Это папка была голубая, а галстук, похоже, был зелёный.


— Да ты шутишь! — неверяще фыркнул Майк, а потом, наверное, сам вспомнил и застонал: — О, чёрт! Это — бета! Заебись! Не, ну как так? Ведь вылитый омега!


Тут он был прав, беты, даже первокурсницы выглядели более сформировавшимися, а у Кэр ничего подобного — тонкая фигура, маленькая задница, а грудь, если и была, прекрасно спряталась за папкой. Беты такими бывают в средней школе, лет в двенадцать-тринадцать.


— Потому-то она и захотела погулять с нами обоими, не поняла, что мы подкатываем, — усмехнулся Эштон. — Так что конец пари.


— Если ты отказываешься, значит, я выиграл!


— Вот ещё! Я не отказываюсь, просто спор невозможен.


— Почему невозможен? Бету тоже можно трахнуть. Да, течки у неё не будет, но мы просто отменим это условие, и всё! Даже интереснее получится! С омегой это как лотерея, повезёт рядом оказаться, и дело сделано. А тут действительно придётся соблазнять!


— Соблазнять бету? Оно тебе надо?


— А что такого? Тем более, она так на омегу похожа! Если сзади пристроиться, так вообще никакой разницы!


— Не знаю, — протянул с сомнением Эш, — не уверен, что хочу трахать бету, там же никакого удовольствия…


— Так можно и не трахать! Затащишь в койку, а как дойдёт до дела, скажешь, что передумал! Главное, чтобы она согласилась.


— Да ну, хуйня какая-то!


— Что? Бету развести на секс не потянешь? Так и скажи! И готовься исполнять моё желание!


— Разбежался! Ладно, бету, так бету. Хорошо хоть не альфу!


Эх, Дубок, а я до последнего надеялся, что ты соскочишь! Так болел за тебя!


Приближалось начало урока, ученики расходились по классам, два альфа-придурка тоже ушли, я посмотрел, куда. Кабинет математики, значит, в параллельном учатся, хорошо, что не в моём. Я отлип от подоконника и побрёл в другую сторону, на урок литературы в свой новый класс.


На перемене надо будет поискать рыженькую бету и рассказать ей про дурацкий спор. Я представил, как еле-еле преодолеваю лестничные пролёты и пытаюсь хоть у кого-нибудь хоть что-нибудь про неё узнать, людям надоедает слушать мои заторможенные вопросы, и меня шлют нафиг. И эта самая бета пробегает мимо меня, а я ни окликнуть её не могу толком, ни за руку схватить. Может, написать записку? На это уйдёт весь урок, а то и больше, и получатся нечитаемые каракули. Чёрт! Как же в такие минуты я ненавижу своё бессилие! Нет, мне грех жаловаться. Всё могло быть хуже. Я мог вообще не проснуться, или остаться парализованным овощем. А так у меня неплохие перспективы и где-то через год, если я буду выполнять указания врачей и регулярно тренироваться, моя нервная система полностью восстановится и смогу двигаться и говорить нормально. Но пока приходится жить вот так. И нахрена мне приспичило пойти в школу?


Кэр


6 Эрик

Я припёрся в класс последним, и все взгляды устремились на меня. Ничего, сейчас поймут, что смотреть не на что, и отвернутся.


— Здравствуй, Эрик. Ребята, это Эрик Эванс, с этого года он будет учиться с вами в одном классе, — сказал учитель, а потом обратился ко мне: — Эрик, если хочешь, можешь немного рассказать о себе.


— На-а э-это по-ол-уро-ока уйдё-от, — выговорил я.


— А, ну да, конечно, — смутился учитель и сказал: — Можешь сесть за любую свободную парту.


Пока я неловко ковылял через весь класс к задним партам, свободными почему-то были три в последнем ряду, на лицах моих одноклассников появлялись и исчезали разные эмоции: удивление, непонимание, презрение, насмешка. «Что за чучело?» — услышал я чей-то шепот. «У него и запаха-то нет!». Эх, вот чего мне дома не сиделось?


Когда я добрался до цели, и бесплатный цирк закончился, в класс вдруг вбежала та самая рыженькая бета, только без папки, зато с запиской, которую вручила учителю.


— Так, — сказал учитель, прочитав, — у нас ещё один новый ученик, вернее ученица — Кэрол Мэйсон. Кэрол, расскажешь немного о себе?


«Вот это свезло!» — подумал я, усаживаясь за парту. А Кэрол тем временем принялась заливаться соловьём: ей всего пятнадцать, раньше была на домашнем обучении, прошла всю школьную программу, но не знает, кем хочет быть, поэтому с будущей профессией ещё не определилась, да и друзей-сверстников у неё нет, поэтому она решила поучиться год в выпускном классе, чтобы определиться со своими интересами и найти друзей. Маленькая искренняя очаровашка! На неё тоже посматривали презрительно. Отличается. Слишком отличается. Подростковое стадо такого не любит. Закончив свой рассказ Кэрол чуть ли не вприпрыжку проскакала между рядами и плюхнулась на соседнюю с моей парту. Свезло ещё раз.


Я достал блокнот, уронил его на пол, поднял, ещё раз уронил, только уже на колени. Порадовался, что не на пол. Потом достал ручку, она тоже выскользнула из пальцев, выскользнула и покатилась по парте к краю, я протянул руку, чтобы поймать, но не успел. Зато успела Кэрол. Она схватила ручку, едва та начала падать, и, улыбаясь, протянула мне.


— Эй, а я, кажется, видела тебя в коридоре, — шепнула рыженькая обрадованно.


Я попытался улыбнуться в ответ, мне было приятно, что она меня заметила и запомнила. Жаль, нормальной улыбки у меня не вышло. Получилось что-то кривоватое, то ли насмешливое, то ли пренебрежительное. Бета озадаченно на меня уставилась. Я вздохнул, открыл блокнот и начал писать, стараясь как можно ровнее выводить буквы левой рукой. Вообще-то я правша, но с правой у меня совсем беда, поэтому приходится писать так. «Надо поговорить» — написал я и, когда учитель отвернулся к доске, показал свои каракули Кэрол. Она глянула и кивнула.


— Они-и на-а тебя-а по-оспо-орили, — выговорил я самую короткую фразу из всех, что смог придумать.


— Кто? — не поняла Кэрол.


Мы вместе шли в другой класс, я еле передвигал ноги, но маленькую рыжульку это нисколько не раздражало, она так же медленно шагала рядом и внимательно меня слушала.


— Те два-а а-альфы в ко-оридо-оре. Эш и-и Майк, — напомнил я.


— А, помню. И как они поспорили?


— Они-и ду-умали, что-о ты-ы оме-ега…


С горем пополам я пересказал ей всё, что слышал.


— Вот ведь! — расстроилась Кэрол. — А я думала, они со мной подружиться хотят!


— Та-ак дру-ужба то-олько в де-етском са-аду на-ачина-ается, — заметил я и не особо успешно попытался усмехнуться.


— А в старшей школе как? — спросила она и уставилась на меня внимательными зелёными глазами. Серьёзно спрашивала, серьёзно ждала ответа.


— Не-е зна-аю, но-о то-очно не-е та-ак про-осто.


— Кстати, а как тебя зовут?


— Э-эрик.


— Эрик, давай погуляем после школы?


— Мы-ы с то-обой?


— Да, и с теми двумя альфами, с Эшем и Майком.


— За-ачем?


— Буду с ними дружить. А что? Сами напросились! В следующий раз думать будут… Короче, дам им шанс, может, они не такие уж и плохие, и с ними действительно можно дружить.


— Но-о они-и тебя-а со-облазня-ать бу-удут.


— Ага, — расплылась она в улыбке, — и мне очень интересно, как. Меня ещё ни разу не соблазняли!


— А-а я-а за-ачем?


— С тобой я тоже буду дружить!


— По-ачему?


— Ты — классный, и ты мне нравишься! Ты же будешь со мной дружить?


Ох, таким глазкам не отказывают! Тем более, что мне было очень интересно, что эти два дерева будут делать с таким Огоньком. Что-то мне подсказывало, что деревьям с огнём лучше не встречаться.


— Эрик, а можно вопрос? — спросила она, когда мы вошли в класс и добрели до своих парт.


— По-ачему я-а та-акой?


— Ага.


— Э-это до-олгая и-исто-ория.


Урок должен был вот-вот начаться, времени не было. Но однажды я ей расскажу, тем более, что у неё хватит терпения выслушать. Может, это и хорошо, что я решил ходить в школу?


На большой перемене я передумал. Не, началось всё не так плохо, мы с Кэр сходили в столовую, она предложила быстренько набрать мне еду, а то сам я буду долго маяться с подносом. Но я ответил, что у меня особая диета, и еду я принёс с собой.


— У меня тоже особая диета! — обрадовалась Кэрол и выложила на обеденный стол свой ланч-бокс.


— А-а тебе-е заче-ем?


— Для профилактики, мне нельзя есть всё подряд. Что у тебя, показывай!


Мы сравнили наши обеды и обнаружили, что они очень похожи: легкоусвояемая полезная пища без всяких вредных излишеств.


— Шикарно! — обрадовалась моя новая подруга. — Сможем друг друга угощать!


Мы сидели за столиком вдвоём, весь класс уже давно разбился на компашки, а мы — два новичка — остались в стороне. Кэр быстро прикончила свой обед и сказала неторопливому мне:


— Я в библиотеку сбегаю на пять минут и вернусь.


— Бе-ез про-обле-ем, — отозвался я.


— Без меня не уходи!


Я кивнул, и она убежала. Пару минут я сидел в одиночестве, а потом ко мне подвалили одноклассники, конкретно так подвалили. Как там в фильме? «Так. Значит, ты — местный хуй, а эти по бокам — твои яйца?» Классическая гопо-альфа-троица. И плевать, что школа вроде как престижная, а парни выглядят прилично и вроде как из хороших семей, ни деньги, ни образование дрянную сущность не поправят, а чаще даже хуже сделают.


«Хуй» развязно уселся напротив меня, а два «яйца» встали по обе стороны от него, ну, как им и положено. Если бы моя мимика работала нормально, на моём лице отразился бы весь напряг, который я при этом испытал. Но у меня вечный покерфейс, да ещё и веки не полностью открываются, поэтому взгляд такой из-под полуопущенных, типа презрительный. Не самый лучший вариант в данной ситуации.


— Ты чё за урод вообще? — начал «хуй» свою речь. — Нахрена в нашу школу припёрся, убогий?


Я не отвечал, отвечать — ещё больше позориться. Что бы я ни сказал и ни сделал, всё будет выглядеть жалко и… убого. Всё он правильно про меня сказал. Да и что я мог ответить? Что мне дома скучно было? Эх, была бы речь нормальной! Всё, что я мог, это смотреть ему в глаза и мысленно слать нахуй.


К нам стали подтягиваться одноклассники. Ну ещё бы! Дармовое развлечение!


— Ты чего пялишься, ущербный? На вопрос отвечай! Борзый, что ли? Альф не уважаешь?


С каждой высказанной фразой парень становился всё злее и злее, заводил сам себя, а моя внешняя невозмутимость только добавляла масла в огонь. Огребу, по-любому огребу. Может, просто поиздеваются и уйдут? Или остановит кто? Но останавливать наезд никто не собирался. Даже беты просто стояли и смотрели с интересом. Безголовая подростковая толпа!


— Эрик! — вдруг услышал я радостный крик Кэрол.


Она, ничего вокруг не замечая, подскочила к нашему столу и приземлилась на стул рядом с альфой, даже локтем его слегка отпихнула. Альфа офигел.


— Эрик! У меня несколько версий насчёт тебя! Я взяла твои симптомы: замедленная речь, нарушенная координация, слабая мимика — и посмотрела в медицинском справочнике…


С горящими глазами она собиралась выпалить найденные догадки, но её перебили:


— Эй, рыжая, свали-ка отсюда!


Сделав пугающую рожу, альфа глянул Кэрол в глаза. Она же по-дружески ему улыбнулась и сказала:


— Привет, Брайан Моррис. Меня зовут Кэрол Мэйсон…


— Мне пофиг, свали я сказал!


— Зачем? — с наивным недоумением уставилась она на него.


— У нас тут разговор, а ты мешаешь.


— Какой разговор?


— Дон, убери её.


Тот из его приятелей, который был ближе, схватил Кэрол за плечо, сдёрнул со стула и повёл прочь.


— Отпусти! — она вырывалась и тормозила об пол ногами. Дон только посмеивался.


Сволочь! Я попытался вскочить, но потерял равновесие и был вынужден вцепиться пальцами в край стола, чтобы не свалиться. От правой руки толку было мало, её тут же свело судорогой, и я чуть не застонал от боли.


— О! Смотри-ка! Задергался! — заржал Брайан. — Что ты можешь, чучело? Вали в больничку, лечи здоровье и не беси тут своим уродством!


Кэрол меж тем освободилась: как-то поднырнула альфе под руку, пихнула в бок и вывернулась из захвата. И тут же рванула к нам, вернее к Брайану.


— Подростковая агрессивность и жестокость! — вдохновенно вещала она на бегу. — Я недавно статью про это читала! Это же симптом серьёзных внутренних проблем! Брайан, тебе нужна помощь и моральная поддержка? Есть ли что-то, что тебя беспокоит? Как дела у тебя в семье? Чувствуешь ли ты в достаточной степени, что тебя любят?


— Ты на что, блять, намекаешь?!! — взревел Брайан, вскочил со стула и навис над Кэрол, сжимая в ярости кулаки.


В толпе послышалось: «Ебать! Да она чокнутая!»

7 Эштон

— Там Моррис и его дружки из параллельного на нашу беточку наезжают, — заметил Майк, наблюдавший за сборищем старшеклассников, что образовалось посреди столовой.


— С чего вдруг? — равнодушно спросил я.


— Да за одного убогого замухрышку заступилась, вот и огребает. Я, кстати, узнавал про неё, ей всего пятнадцать, но поступила сразу на третий курс, вундеркиндер. Раньше в школе не училась, сидела на домашнем обучении.


— Тогда ничего удивительного, что сейчас встряла.


— Пойду спасу.


— Нафига оно тебе?


— Спасу, буду герой. А героям что? Героям да-ют! И потом, не хочу, чтобы такое красивое личико пострадало.


— Она, что, тебе и правда нравится?


— Всегда проще очаровать того, кто тебе нравится, приятель!


Майк сверкнул улыбкой, подмигнул и отправился совершать подвиг. Один против троих. Я со вздохом поднялся и двинулся следом.


Мы подошли как раз вовремя.


— Ты на что, блять, намекаешь? — двинулся мощный и тупой Брайан на тоненькую рыженькую бету. Кэр, вроде бы.


— Тише, тише, здоровяк! — Майк бесстрашно вклинился между ними и поднял ладони в примиряющем жесте. — Ты чего маленьких обижаешь?


— Так эта дура совсем берега попутала! Свали с дороги, Бредли!


Я аккуратно переместил бету поближе к омеге, которого она защищала, и загородил их обоих. Краем глаза я заметил, что с омегой не всё в порядке: застывшее лицо, неестественно согнутая рука, и стоит как-то странно, а глаза — омут ярости и боли! Мне аж жутко стало! Кэр заметила, что с её приятелем творится неладное, и, обняв его, усадила на стул.


— Что, Рик?


— Норма-ально, про-ойдёт…


Хрен его знает, может, он — эпилептик, и у него сейчас припадок начнётся? Я такого никогда не видел, но и не хотелось бы. Продолжая наблюдать за сердобольной бетой и больным омегой, я своим присутствием поддерживал Майка. Этот чертяка языкастый, конечно, без проблем всё разрулит, но постоять рядом для солидности не мешало.


— Так что она сказала, Моррис? — полюбопытствовал мой друг. — Аж прям даже интересно!


— Сказала, что у меня проблемы!


— Так, а у кого их нет? — недоумённое пожатие плеч.


— А ты чего за неё вступаешься, Брэдли? Сестрёнка твоя что ли?


Все вокруг заржали, да, шутка вышла забавной, учитывая, что Майк и Кэр оба рыжие.


— Ну, с моим батей никогда не знаешь наверняка… — почесав в затылке, заявил Майк с таким видом, будто с его отца действительно станется, проходя мимо Центра Искусственной Репродукции, подбросить им генетического материала в пробирку.


Но так-то да, Брэдли-старший тот ещё ходок, родители у Майка развелись уже давно, и отец ни в чём себе не отказывал. Ну и сын в отца пошел.


Омега, которого Кэр назвала Риком, выглядел совсем плохо, пора было это прекращать. Я обогнул Майка и вышел вперёд, встав прямо перед Брайаном.


— Моррис, ты правда хочешь бычить на этих двоих? — тихо сказал я и кивнул на несчастную парочку. — Вот уж у кого проблемы, так проблемы. Не позорился бы, а?


— И правда, — презрительно усмехнулся тот, — блаженная и убогий. Чего это я? Пошли отсюда, парни!


Народ стал потихоньку расползаться. Я подошел к омеге, сказал: «Пойдём, несчастный, отнесу тебя в медпункт» и подхватил его на руки. К тому времени, когда он выговорил: «Не надо, это пройдёт», я уже покинул столовую и шагал по коридору. Рыжая парочка шла за мной.


— Спасибо, парни! Нам так повезло, что вы оказались рядом! —воскликнула омегоподобная бета, забрасывая одной рукой себе на плечо сумку омеги, а другой закрывая на ходу ланч-бокс с остатками его обеда.


— Да не вопрос, детка, — мурлыкал ей в ответ Майкл, включая своё обаяние на полную мощность.


— Кстати, я почему вы вдруг пригласили меня гулять? — полюбопытствовала она, ничуть не смущаясь.


— Ну-у, ты нам понравилась! — а вот Майк, похоже, немного смутился.


— Ха! Вы думали, что я омега, да? — сказала она и рассмеялась, довольная, что поймала нас на ошибке.


— Ну, да… — нехотя признался Майк.


— Вот и Рик так сказал! А как вы могли перепутать? У меня же зелёный галстук!


— Ты прижимала к себе папку, и галстука почти не видать было, как и твоих… Да их и сейчас почти не видать.


— Это да. В этом смысле у меня ничего выдающегося. Ну вы тогда извините, я не поняла, что вы перепутали, думала, вы просто дружить хотите. Но ничего, я уже с Эриком подружилась, поэтому пойду гулять с ним…


— А как же мы? — возмутился Майк.


— А вы оба такие красивые, что без труда найдёте себя омег до конца уроков.


— Ты считаешь, что я красивый? — тут же промурлыкал Майк.


— Конечно, ты красивый! И Эш красивый, и Эрик…


Мой друг недовольно фыркнул, наверное, ему не понравилось, что его поставили в один ряд с омежкой-замухрышкой. Хотя, если приглядеться, не такой уж он замухрышка, скорее никакашка, блёклый, бесцветный. Тёмно-русые волосы, слишком короткие для омеги, и стрижка какая-то неинтересная, совершенно его не украшает. Обычные серые глаза. Взгляд — да! Пронзает душу, как кинжал, ну а глаза совершенно обычные. Кожа бледная, чуть голубоватая из-за просвечивающих вен, тёмные круги под глазами, и вид какой-то болезненный. И запаха не чувствуется. Оно и понятно, болеет ведь. Запах нужен, чтобы привлечь партнёра для спаривания и размножения, а если со здоровьем проблемы, то организму не до этого. Но при этом черты лица у парня правильные, классические, и ресницы густые и длинные, и брови красивой формы. Я поймал себя на том, что любуюсь изящным овалом лица, прямым носиком и идеальным очертанием бледных губ. Давно у меня секса не было, раз такой невзрачный парень привлекает.


А рыжики за моей спиной продолжали общаться.


— А вот если бы ты была омегой, с кем из нас ты бы пошла гулять? — решил Майк проверить свои шансы.


— Конечно же с Эриком. Если бы я была омегой, я бы не пошла гулять с альфой, с которым только что познакомилась. Это было бы крайне неосмотрительно. Хотя, предположим, если бы я была омегой и всем сердцем жаждала любви, я, возможно, и решилась бы на такую глупость. Я не знаю, каково быть омегой и жаждать любви. А вот если бы ты был омегой, ты бы пошел гулять с первым встречным?


Я чуть усмехнулся. Хотел бету, Майк? Теперь мучайся! Девчонка оказалась непробиваемая, на неё обычные штучки из арсенала альфы-соблазнителя не действуют. Надеюсь, он помучается, помучается и откажется от спора.


Омега в моих руках ощутимо вздрогнул и прикусил губу, его правая рука странно дёрнулась и напряглась. На ладони зачем-то была тёмно-серая тонкая перчатка без пальцев, похожая на медицинскую повязку. У него что-то с рукой?


— Ты как? — тихо спросил я.


— Быва-ало и-и ху-уже, — прошипел он и почему-то посмотрел на меня с осуждением. С чего вдруг? Потому что я тащу его в медпункт, хотя он не хотел? А что, надо было позволить ему самому на второй этаж плестись? Бесится из-за своей беспомощности? Вот тут я его могу понять. Хотя любой омега на его месте пищал бы от восторга: Эштон Линн несёт его на руках! А этот только глазами гневно сверкает. Понимает, что с таким, как я, такому, как он, ничего не светит, и от этого злится? Интересно, какой у него запах?


Пока мы шли до медпункта, Майк успел убедить Кэрол, что мы вовсе не против с ней погулять, хоть она и не омега. И Эрика с собой возьмём, раз уж Кэр без него идти не хочет. А омеги, что? Омеги никуда не денутся. И мы с Майком раз уж пригласили, то погуляем, а то нехорошо получится.


Медсестра-бета спросила, что случилось. Мы сказали, что не знаем, просто Эрику Эвансу стало плохо в столовой.


— А, Эванс, — сразу что-то поняла она. — Меня предупредили.


Попросив Майка и Кэр подождать в коридоре, бета в белом халате кивнула на кушетку, и я усадил туда омегу. Но прежде, чем отпустить, не удержался и провёл носом по его волосам, пытаясь поймать запах.


— На-ахуй поше-ел! — яростно зашипел он.


— Да просто любопытно стало, —игриво прошептал я. Вот нахрена я это делаю? Что со мной?


— Ну-у и-и ка-ак? — с вызовом произнёс он, даже носик вздёрнул, хотя самого корежило от боли.


— Никак, — признался я. Если и был какой-то запах, то настолько слабый, что я его не разобрал.


Он насмешливо фыркнул и отвёл взгляд. Медсестра пролистала какие-то записи, посмотрела на Эрика и спросила:


— Сможешь снять пиджак и закатать рукав?


Эрик отрицательно покачал головой, но я ответил: «Без проблем», и принялся его раздевать. Злобный взгляд и недовольное шипение были мне наградой.


— Спокойно, Рикки, я просто хочу помочь.


Я аккуратно, стараясь по минимуму тревожить больную руку, снял с Эрика пиджак, и расстегнул правую манжету на его рубашке. Не думал, что получится так интимно. Хотя это у меня интимно вышло, медсестра бы всё это сделала быстро и профессионально. Красивая у него рука. Тонкое запястье, узкая ладонь с длинными музыкальными пальцами, мышцы напряжены, и из-за этого предплечье выглядит более рельефным. И кожа на ощупь такая приятная. И я как какой-нибудь извращенец, пока закатывал рукав, касался её будто ласкал. Твою медь! Надо уже с кем-нибудь переспать! И перестать раздавать авансы парню, с которым даже пробовать не стану!


— Не думай, что я пользуюсь моментом, чтобы тебя облапать! — презрительно заявил я и резко подвернул рукав последний раз, злясь на самого себя за то, что так хочется продолжить: провести пальцами по внутренней стороне предплечья, коснуться губами запястья, почувствовать биение пульса под тонкой нежной кожей…


В ответ на своё заявление я получил убийственный взгляд  и демонстрацию среднего пальца на левой руке. Эрик Эванс снова шлёт меня нахуй, только теперь жестом. Чёрт! Почему я тащусь от этого? Так и хочется опрокинуть его на кушетку и засосать!


Медсестра прервала мои фантазии и попросила отойти.


— А что с ним? — спросил я.


— Эрик полгода назад вышел из комы, и его нервная система ещё не до конца восстановилась. Это долгий процесс.


Судя по взгляду, теперь он ненавидит меня ещё больше. А мне почему-то это в кайф!


— Ты знаешь, я не могу дать тебе обезболивающие, — с сочувствием сказала медсестра, — разрешён только массаж.


Эрик кивнул, чуть прикрыв глаза, а потом снова гневно на меня уставился.


— Можешь идти, — сказала мне бета-медработник.


— А можно я посмотрю, как делать массаж, чтобы в следующий раз помочь, если что?


— Да, это может быть полезно, — согласилась она.


Глядя на злящегося Эрика сверху вниз, я победно улыбнулся и сел рядом с ним на кушетку.

8 Эрик

Мудак! Гребаный дубовый мудак! Да что ему от меня надо? Шел бы лапать нормальных омег, я уверен, они на такого красавчика пачками вешаются! Нахрена он ко мне лезет? Издевается, урод! И ведь не докажешь ничего! Нёс на руках, снимал пиджак, закатывал рукав — всё, чтобы помочь, волосы понюхал из любопытства. А раздевающие взгляды и нахальные улыбочки к делу не пришьёшь. Буду выглядеть как придурок с больной фантазией.


Чего добивается, а? А что если… он хочет, чтобы мне стало противно, и я не пошел с ними гулять, и не мешал подкатывать к Кэр? Вот ублюдок! Хрен ему! Пойду и испорчу этим двум козлам всю малину! И пусть продолжает свои поползновения! Зайдёт слишком далеко, будет что ему предъявить!


— Как часто это у тебя бывает? — спросил Эштон и как бы невзначай погладил меня по бедру.


Медсестра тоже подняла на меня взгляд, ожидая ответа, поэтому пришлось говорить.


— Ра-аньше ча-аще бы-ыло. Се-ейча-ас ра-аз-два в не-еделю, и-и ко-огда стре-есс…


— Ты очень смелый, раз решил ходить в школу, — с уважением сказала она.


— И-или ду-урак… — добавил я.


— Нет, не дурак. Смелый, — на кой-то хрен вставил своё мнение дубовый извращенец, а когда я с сомнением посмотрел на него, отчего-то смутился. Совесть, что ли, проснулась?


— Как сейчас себя чувствуешь? Легче? — спросила медсестра.


Я кивнул и выговорил:


— Спа-асибо.


Да, после массажа мышцы перестало выкручивать, острая пульсирующая боль ушла, осталась только глухая ноющая. Жить можно.


— Пойдёшь в класс или отпустить тебя домой?


Какой домой? У меня большие планы на после уроков! У меня насыщенная школьная жизнь: друзья, тусовки, домогательства красавчика-извращенца. Никуда я отсюда не пойду!


— В кла-асс.


Медсестра кивнула и сказала:


— Тогда поторопись, скоро звонок.


Поддерживаемый «заботливым» мудаком, я вышел из медкабинета. Кэр тут же кинулась ко мне:


— Ты как?


— Но-орма-ально, по-ошли на-а уро-ок.


Да, да, и побыстрее, а то этот моральный урод так увлечётся, что начнёт меня за задницу щупать.


— Что у вас сейчас? — спросил моральный урод.


— История, — ответила Кэр.


— С его скоростью не успеете, — кивнул он на меня, а потом снова подхватил мою тушку на руки и понёс. Я даже не удивился.


— Спасибо, Эш! — восхищённо воскликнула Кэрол. — Что бы мы без тебя делали?


— Да мне не сложно.


— Если бы я была омегой, я бы пошла гулять с тобой! Ты такой добрый и заботливый!


Рожу рыжего надо было видеть! Бесценно! Ещё бы! Небось, всё это время ездил ей по ушам со своим альфа-трёпом, пытаясь подать себя наилучшим образом, а выбрала она того, кого и рядом-то не было!


— Что за перчатка у тебя на руке? Зачем? — спросил Эш, будто его сегодня ни разу нахуй не посылали.


«Тебя, блять, ебёт?» — сказал бы я, если бы мог нормально говорить, а так только раздраженно выдохнул и снова показал ему средний палец. Он тоже выдохнул, только не раздраженно, а как-то напряженно, и так же напряженно, но тихо проговорил, крепче прижимая меня к себе:


— Не провоцируй меня, Рикки, я и так еле держусь!


— О-отъе-ебись!


— Да кому ты нужен, несчастный? — процедил он сквозь зубы, почему-то с сожалением.


Не понимаю я этого парня…


Между тем наша парочка явно вызывала интерес, недоумение, офигевание, возмущение и откровенную неприязнь, особенно со стороны некоторых омег. Спасибо тебе, блять, Эштон, большое! Прям даже не знаю, как благодарить! Теперь все сохнущие по тебе тупицы меня ненавидят! И ведь не пожалуешься на домогательства, подумают, что я хвастаюсь! Эх, если бы руки нормально работали, затянул бы потуже его альфовый красный галстук на его грёбаной красивой шее! А может попробовать? Вдруг получится?


А, не успел, мы уже дошли.


— Не-е взду-умай не-ести до-о па-арты!


— Не больно-то и хотелось, — пробурчал Эш и спустил меня на пол возле кабинета истории. Одноклассники всё равно нас спалили и с интересом уставились, а кто-то сказал:


— О! Блаженная и Убогий вернулись!


— Ну, до встречи после уроков, — сверкнул улыбкой Майк.


— Да, — улыбнулась в ответ Кэрол, — и спасибо ещё раз за помощь!


— Да не вопрос!


Эштон только кивнул и одарил меня тяжелым нечитаемым взглядом. Не проймёт, придурок!


Нас с Кэрол больше не трогали, определили в категорию «чудаков-отщепенцев» и просто не обращали внимания. Ну а мы как-то из-за этого и не страдали, ни у неё, ни у меня не было потребности быть принятыми и популярными, поэтому мы прекрасно обходились обществом друг друга. Тем более, что нам было о чём поговорить.


— Видишь, не такие уж они и плохие. Даже хорошие! Майк за меня заступился, а Эш тебя…


Вот именно, что Эш меня… Но доказать я, конечно, ничего не смогу.


— Это-о они-и про-осто-о, что-обы те-ебе по-онра-авиться…


— Думаешь, если бы не этот спор, они бы не помогли?


— По-лю-убому!


— Может быть, может быть…


Кэрол милая и добрая, но не дура. Я за неё спокоен, а если что, подстрахую.


— Эрик, как ты себя чувствуешь? — с искренним беспокойством спросил Эштон, когда мы четверо встретились у школьных ворот.


Не дождёшься, дубина! Я иду с вами! Я даже папе сообщение отправил, чтобы за мной не приезжал. Деньги есть, доберусь на такси.


Сначала мы решили дойти пешком до парка, немного погулять там, а потом дотопать до ближайшего торгового центра, в котором есть неплохая кафешка. И всё с моей скоростью, альфо-сучки! Майк откровенно страдал от такого медленного передвижения и бросал на меня раздраженные взгляды. Кэрол всё нравилось, она неторопливо шла рядом со мной и радостно делилась впечатлениями от первого школьного дня. Ей всё казалось приключением. Пару раз Майк пытался утащить её пойти с ним вперёд, но она неизменно возвращалась ко мне, и в конце концов взяла меня за руку, как бы обозначая, что ради какого-то там альфы друга не бросит.


А Эштон… Эштон шел с другой стороны от меня и играл в игру «Дотронься до Эрика и сделай вид, что это было случайно». К тому времени, как мы добрались до кафешки, я уже был так взбешен, что сделал вид, будто случайно опрокинул на Эштона полный стакан апельсинового фреша. А что поделать? У меня проблемы с координацией!


— И-изви-ини-и, — изображая дикое сожаление и адское смущение пролепетал я, под столом показывая ему средний палец.


— Ничего страшного, Эрик, не переживай, — добрым и понимающим голосом сказал он и, как бы успокаивая, положил ладонь мне на руку. А потом… потом он ласкающим движением прошелся по моему среднему пальцу вверх-вниз, как будто это был член. Блять! Да как он посмел? Ну и изврат, а! Что хочет, то и дрочит? Вот насколько моё лицо безэмоциональное, но тут, похоже, какая-то степень офигевания на нём всё же отразилась, потому что этот дубовый мудак довольно улыбнулся и сказал: — Я отлучусь, приведу себя в порядок.


Я думал, он пойдёт в туалет и попытается как-то замыть пятна, но этот хмырь вышел из кафе, дошел до магазина одежды, купил там себе джинсы и лонгслив, переоделся, а испачканную школьную форму отнёс в химчистку на первом этаже — в торговых комплексах всё под рукой, были бы деньги. И вернулся весь из себя такой прикинутый, хоть сейчас на обложку журнала «Божественный стиль». Даже Кэрол оценила.


— Эштон, ты такой красивый! — с детской непосредственностью воскликнула она, Майк беззвучно выругался, снова его обошли на повороте, причём даже не особо напрягаясь.


А вот я, пока пялился, решил для себя, что дубовое мудачество отдельно, а красота отдельно. Красотой я вполне могу любоваться, а на мудачество реагировать соответственно.


Парни не позволили нам с Кэрол за себя заплатить, типа, они пригласили и всё такое. Ну, а я что? Был бы способен нормально разговаривать, может, и поспорил бы. Или нет… Если уж домогается, пусть хотя бы платит!


— Ну, куда теперь? — энтузиазма у Майка было хоть отбавляй. Ни одна из его очаровывающих техник с наивно-невинной Кэрол не сработала — она просто не замечала его подкатов, но парень не терял надежды.


Я посмотрел на время, сказал, что мне пора в больницу на занятия лечебной физкультурой и попросил Кэрол вызвать мне такси.


— Я с тобой! — тут же заявила она. — Провожу.


— Мне надо дождаться, когда костюм почистят, — как бы извиняясь сказал Эштон, — а то завтра в школу не в чем идти будет.


Майк посмотрел на него, на нас и всё же решил остаться с другом. Наверное, надоело хорошего из себя изображать, захотелось побыть самим собой и обсудить дела с собратом-альфомудаком. Эштон вызвал нам с Кэрол такси и сам же его оплатил. Тут я попробовал поспорить, но этот дубина припечатал меня хмурым серо-голубым взглядом и посоветовал не страдать ерундой. Да и пофиг! Мне его щедрые порывы до лампочки! Виноватым или должным себя чувствовать не буду!


По дороге в больницу я рассказал Кэрол, что четыре месяца пролежал в коме, а сейчас восстанавливаюсь. А то нехорошо получается, этот придурок знает, а она — мой первый и единственный школьный друг — нет.


— Версия номер два! — объявила Кэр, довольная, что угадала.


— Ух ты, сколько у тебя энергии и энтузиазма! — похвалил меня тренер по лечебной физкультуре. — Бьёшь свои рекорды один за другим! Молодец, Эрик!


Ещё бы у меня не было энергии! Как вспомню этого дубового мудака, так и хочется набить ему морду, отпинать ногами и обматерить как следует! И я смогу! Не знаю, как насчёт первых двух пунктов, но обматерить точно смогу!

9 Эштон

— Не, ну вот убожество, ты видел? — насмешливо простонал Майк по поводу Эрика.


Конечно, блин, я видел! Ещё и получше тебя! Я его на руках носил, я его раздевал, я, блять, его чуть было не засосал!


— … еле ходит, из рук у него всё валится, лицо как у дебила, а как говорит! «Ди-иети-иче-еское ме-еню, по-ожа-алуйста». Бледная немощь! Так и хочется добить, чтобы не мучился! — продолжал словоизливаться мой друг.


Я только равнодушно пожал плечами и вжал педаль в пол. После того, как Эрик и Кэр уехали, мы с Майком пошли в игровую зону и заняли гоночный симулятор. Сначала он рулил, а я сидел рядом. Теперь мы поменялись, и я собирался проехаться по той же виртуальной трассе и сделать это лучше. Гоночный симулятор хорош тем, что полностью имитирует салон спорткара, в нём тихо и можно поговорить. Вот Майк и трещал, пытаясь отвлечь меня от управления тачкой. Но поддерживать разговор я не спешил. Я многое мог бы ему сказать. И что Эрик не урод, а очень даже привлекательный, если присмотреться. И что такое может случиться с каждым, никто не застрахован. И что ещё неизвестно как бы сам Майк себя вёл, если бы оказался запертым в больном и слабом теле. И вообще это нереально круто, что Эрик стойко преодолевает все трудности, не жалуется, не ноет и даже осмелился ходить в школу, где всякие уроды вроде Брайана Морриса чувствуют себя хозяевами положения, а защиты никакой. Чёрт, да он всего лишь маленький беспомощный омега, но умудряется огрызаться, даже когда его трясёт от боли! Но ничего из этого нельзя было произносить вслух, иначе Майк почувствует мой интерес к Эрику и наговорит такого, что мне захочется разбить ему лицо об стену. Вообще-то этот рыжий придурок — парень неплохой, но иногда его заносит.


— И как тебя не тошнило с ним возиться? Конечно, подход ты выбрал удачный, Кэр от тебя в восторге, но уж очень сомневаюсь, что так ты добьёшься большого успеха. Победа будет за мной! Вот увидишь!


Я скептически приподнял бровь: «Да неужели?»


— Да, да, не сомневайся! О!!! Знаешь, что я придумал?!! Когда я выиграю, я пожелаю, чтобы ты трахнул Эрика! А что? Будет благотворительность! Я же добрый! Этому замухрышке ни с кем ничего не светит, а тут ты — влажная мечта всех омег нашей школы, включая учителей и завучей! А этот убогий, наверное, даже подрочить себе нормально не может! С его-то руками! Умрёт от счастья, как поймёт, что ты до него снизошел! А если не захочет, так тоже нет проблем, ни на помощь позвать, ни убежать он не сможет…


— Майк, ты ебанулся? — вроде бы спокойно спросил я, но Майкл, который с детства меня знает, сразу понял, что ещё немного, и нашей дружбе конец, поэтому сразу пошел на попятную:


— Ой, да это я пошутил! Тебе не придётся! Ты его соблазнишь на раз-два… Он, конечно, сначала не поверит, что такой, как ты, может заинтересоваться таким, как он, но ты зальёшь ему про то, какая у него прекрасная душа и сильная воля, как ты им восхищается, и как тебе надоели тупые красавчики, которые на тебя вешаются…


И тут я внезапно понял, что всё мои знаки внимания казались Эрику издевательством, а я просто пользовался его беспомощностью, и мне было плевать, нравилось ему это или нет. Майк сейчас говорит отвратительные вещи, а я их творил. Блять!


— И вот ещё! Дополнительное правило, чтобы стало интереснее! Никакого не трахаем, пока не закончится спор! Кто поебался, тот проиграл!


Я насмешливо фыркнул, типа, легкотня, а не правило. Ну, если подумать, соблазнение беты, особенно Кэрол, скорее всего затянется, и вынужденное воздержание поможет разобраться с этим быстрее. Тут либо Майку надоест постельное одиночество, либо я… Забавно, но переспав с Эриком, я и проиграю, и выполню условие поражения — отличный способ прекратить весь этот фарс. Но меня воротило от мысли, что я буду использовать Эрика. Я и так с ним по-свински поступал. Теперь он думает, что я извращенец. А я думаю, что надо на него подрочить.


«Вы побили рекорд предыдущего игрока» — сообщила система, когда я финишировал.


— Чёрт! Да как так-то? — воскликнул Майк. — Давай ещё раз!


— Нет, мне пора забирать форму, — ответил я, посмотрев на экран телефона, из химчистки пришло сообщение о том, что всё готово.


— Может, вечером завалимся куда-нибудь?


— У нас целибат, забыл? — усмехнулся я.


— А, ну да. Так можно просто посидеть и не цеплять никого.


— И какой в этом смысл?


— Да, ты прав… Ладно, пойду домой и буду весь вечер переписываться с Кэр.


— Удачи.


— Она меня зафрендила! — похвастался он.


— Поздравляю.


— Ты, что, совсем не волнуешься? — Майк, похоже, немного обиделся.


— А чего мне волноваться? Ты, похоже, плотно оседаешь во френдзоне, и мне это только на руку.


— Ну а ты? Ты что делаешь?


— Пока присматриваюсь.


— Прекрасно! Вот и посмотришь, как я её обработаю! — сверкнул зубами Майк, но посмотрев на меня, закатил глаза, — Как же ты иногда бесишь своей надменной рожей, Эш!


Ничего не могу поделать, друг! Уж какой есть!


Я забрал в химчистке свою школьную форму, решил не тащиться с ней в метро и взял такси, денег у меня всё равно больше, чем нужно. Мои мысли то и дело возвращались к Эрику Эвансу… Эванс. Фамилия сразу показалась мне знакомой и постепенно я начал вспоминать. Года полтора назад папа писал статью про семью Эванс. Если это действительно они…


Я уж было хотел залезть в телефон и поискать информацию через интернет, но такси подъехало к дому, поэтому пришлось отложить это дело.


Открыв дверь ключом, я ввалился в пустую квартиру и, привычно испытав что-то вроде тоски, остановился на пороге. С каждым днём мне было всё труднее возвращаться сюда, но больше идти было некуда. Так, прочь хандра, некогда! Расшвыривая валявшийся под ногами мусор, я прошел в свою комнату, повесил школьную форму в шкаф и почувствовал, что хочу жрать. Так, в холодильнике вроде бы оставалась вчерашняя пицца. С пиццей и томатным соком я устроился перед ноутом и полез искать статью.


Как-то раз очередной омежка, который почему-то думал, что если мы пару раз переспали, то у нас отношения, а потом сильно удивился, когда это оказалось не так, пожелал мне, чтобы меня тоже бросили. А я даже не думал, что мы встречались. Но не суть. Суть в том, что через некоторое время меня всё-таки бросили. Родители. То есть, не совсем бросили, просто решили, что я достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы меня можно было оставить одного и свалить по своим делам. Так-то ничего особо страшного, я почти совершеннолетний и в постоянном пригляде не нуждаюсь. И не сказать, что мы были так уж близки, мои родители — люди увлечённые, отец — профессор словесности, папа — журналист, ну и я у них получился вполне самодостаточный, так что мы занимались каждый своей жизнью и редко мозолили друг другу глаза. Но я всегда знал, что они рядом, пусть и не слишком нужны. А этой весной отец встретил своего Истинного среди студентов-четверокурсников и… короче, у меня скоро появится братик. С папой они спокойно и без обид развелись, и отец отбыл в новую семью. А папа укатил в заграничную командировку на год, предварительно поинтересовавшись у меня, смогу ли я жить один. И я сказал, что без проблем, всё могу, всё умею, ни в чём не нуждаюсь, пьянки-гулянки слишком часто устраивать не буду. И поначалу всё действительно было нормально, но постепенно окружающая пустота начала на меня давить, лишая сил и интереса к чему-либо.  Я почти перестал убираться, забил на готовку и питался всякой хренью из доставки. Хорошо хоть меня хватало на то, чтобы регулярно мыться и стирать одежду. Всё, что раньше радовало и доставляло удовольствие, потеряло свою привлекательность, казалось нелепым, искусственным, лишним. И пьянки-гулянки, и готовые развлечься омежки, и общение с Майком. Моя затяжная апатия не позволила мне сразу послать его нафиг вместе с этим дурацким спором, и я вписался, не особо задумываясь, что за хрень получится. Хотя с другой стороны, из-за этой хрени я познакомился с Эриком, взгляд которого заставил меня проснуться, оглядеться и устыдиться. Чёрт! В каком бардаке я живу!


Статья нашлась быстро. Роберт, Джулиан и Сара Эвансы — семейная троица, все они врачи и встретились, когда были студентами. Джулиан — омега, у которого было тяжелое детство, несколько он лет жил на улице; из-за плохого питания, частых побоев и регулярного переохлаждения организма заимел проблемы с омежьим здоровьем, в 16 лет ему диагностировали бесплодие. Роберт — его Истинный альфа, принял любимого таким, какой он есть, и сделал ему предложение, обещав, что дети у них всё равно будут. Сара была их общей подругой и пожелала присоединиться к семье. Они втроём решили, что станут родителями для детей, которым, как и Джулиану, пришлось в жизни нелегко. Сначала они усыновили альфу Сэмюеля, который сбежал от наркоманов-родителей и год бродяжничал в трущобах. Вторым их сыном стал омега Кевин, выживший в страшном пожаре, но потерявший всю семью. Третьим — Джордж, слабовидящий альфа, от которого родители отказались в роддоме. А потом… потом произошло чудо: Джулиан забеременел и родил сразу двойню. Так что на момент написания статьи в семье Эвансов было пятеро детей, и ни один из них не был Эриком. Хотя, если Эрик вышел из комы только полгода назад, они могли тогда же его усыновить. Так-то он им очень подходит. Но это значит, что кроме комы Эрик пережил ещё и потерю близких. Мне представилась автокатастрофа, где родители Эрика погибли, и он остался один. Чёрт, а я тут депрессую из-за того, что мои родители уехали! Я могу в любой момент связаться и с папой, и с отцом. И приехать к ним могу! К папе, правда, только через несколько месяцев, когда мне восемнадцать исполнится, а вот к отцу хоть сейчас! Мне, конечно, неловко влезать в его новую семью, но это не то же самое, что потерять его насовсем.


А ведь Эрик справляется куда лучше меня! Мне очень захотелось узнать об этом парне побольше. Майк говорил, что собирается весь вечер переписываться с Кэр, может, и мне сделать то же самое? Я залез на страницу Майка и нашел у него в друзьях Кэрол Мэйсон. Прошерстил её друзей и не обнаружил ни одного Эрика Эванса. Зато был некто Sleeping Beauty c аватаркой, на которой чья-то татуированная ладонь демонстрировала всему миру средний палец. Намёк на кому и любимый жест сероглазого матерщинника… Для того, чтобы убедиться, я попросился в друзья к Кэр и спросил у неё, не Эрик ли это. Она подтвердила, и дружбу, и догадку.


Так… главное, не залететь сразу в чёрный список!


«Привет, Эрик. Прежде, чем ты снова пошлёшь мне нахуй, я хотел бы извиниться. Я не очень красиво вёл себя с тобой сегодня, и это, должно быть, выглядело как издевательство. Но я не хотел ничего такого. Я просто…»


А что, я просто? Написать, что он мне понравился? Нет, не стоит, а то мало ли…


«… Я просто не подумал, что моё внимание может быть неприятным для тебя. Привык, что всем нравлюсь, а ты смотрел на меня как на врага, хотя я на тот момент ничего плохого тебе не сделал, просто хотел помочь. Хотя, наверное, с моей стороны было не слишком вежливо так запросто подхватить тебя на руки. Но я думал, что тебе нужна помощь как можно быстрее, поэтому отбросил церемонии. За это тоже прошу прощения. Обещаю больше себе такого не позволять. Надеюсь, мы сможем стать друзьями, или хотя бы приятелями. Майк хочет дружить с Кэрол, и она, похоже, не против. Скорее всего нам, как их друзьям, придётся иногда проводить время вместе, и я не хочу, чтобы тебе это было в тягость. Мне жаль, что между нами возникло недопонимание, надеюсь, это можно будет исправить»


Наверное, получилось немного высокопарно и старомодно, но я всю свою жизнь прожил в одном доме с филологами, и это не могло не сказаться. Я отправил сообщение и запрос с друзья. Поймал себя на том, что сижу и жду ответа. Какого хрена? Мне, что, заняться больше нечем? Может, Эрик Эванс и заинтересовал меня, но не настолько, чтобы изображать Хатико у монитора. Мне надо было отвлечься, и я решил прибраться. На то, чтобы разложить вещи по местам, а мусор в мусорные пакеты, у меня ушло чуть больше получаса. И почему раньше руки не доходили? Теперь гляну, ответил ли Эрик, и, если не ответил, начну мыть пол.


Ответил.


[Sleeping Beauty]: Если ты это честно, то без проблем, забыли, проехали. А если опять издеваешься, иди нахуй


«Ты такой недоверчивый» — отправил я ему и через пару минут получил ответ.


[Sleeping Beauty]: Доверие слишком дорого обходится. Мне не по карману


[Ashton Lynne]: Ну и сколько стоит твоё доверие?


[Sleeping Beauty]: Эш, что тебе нужно?


[Ashton Lynne]: Хочу пообщаться


[Sleeping Beauty]: Нормальные омеги кончились? Или уже не возбуждают?


[Ashton Lynne]: С возбуждением у меня проблем нет


[Sleeping Beauty]: Ага, верю, ты только фотку не присылай


[Ashton Lynne]: Не бойся, не пришлю. Мы не настолько близки


[Sleeping Beauty]: Ну, меня голым членом не напугаешь, у меня свой есть. А вообще ты прав, не для того твоя роза цвела, чтобы всем подряд её показывать


[Ashton Lynne]: Рикки, ты со мной флиртуешь?


[Sleeping Beauty]: Не, Эш, я чисто угораю


[Ashton Lynne]: Жаль…


[Sleeping Beauty]: Иди нахуй! Даже не суйся ко мне с этим дерьмом!


[Ashton Lynne]: А если ты мне и правда нравишься?


Главное, оставить возможность для отступления.


[Sleeping Beauty]: Ага, нравлюсь, блять! Больше похоже на то, что вы с рыжим ушлёпком затеяли какой-нибудь мерзотный челлендж, и ты теперь должен развести меня на какую-нибудь хуйню вроде секса или признания в любви!


Твою медь! И что ему ответить? Не было никакого мерзотного челленджа, был мерзотный спор? Ладно, мягко обойдём эту тему.


[Ashton Lynne]: Секс и признания в любви — это не хуйня


[Sleeping Beauty]: Ага, не хуйня, а великое счастье! Особенно, если с тобой! Любовничкам своим рассказывать будешь, а меня избавь!


[Ashton Lynne]: Ладно! Понял! Но дружить-то мы можем?


[Sleeping Beauty]: Дружить? Вот прям как друзья? А хуйли делать? Давай! Посмотрим, что за дружба получится!


[Ashton Lynne]: Может, хватит материться, Рикки?


[Sleeping Beauty]: А смысл?


[Ashton Lynne]: Ну, ты же омега, это некрасиво


[Sleeping Beauty]: А ты — грёбаный сексист, что тоже не очень красиво, так ведь я же не высказываюсь по этому поводу.


[Ashton Lynne]: Чёрт! Я сейчас подумал, как же тебе хреново с таким темпераментом не иметь возможности нормально разговаривать


[Sleeping Beauty]: О, хреново — не то слово! Можешь злорадствовать


[Ashton Lynne]: Не буду


[Sleeping Beauty]: Тогда порадуйся, что не слышишь всё, что я хочу сказать


[Ashton Lynne]: Радоваться тоже не получается. Я бы хотел, чтобы ты побыстрее поправился и перестал думать, что я над тобой издеваюсь


[Sleeping Beauty]: Ну ё-моё! Опять ванильные сопли потекли! Чел, ты иди пролечись, что ли! Жесткое порево посмотри, набей кому-нибудь морду, с рыжим придурком пообщайся


[Ashton Lynne]: Не буду, мне и так хорошо


[Sleeping Beauty]: Тебе-то, может, и хорошо, а меня тошнит


[Ashton Lynne]: Ничего, привыкнешь


[Sleeping Beauty]: Привыкнешь? Ничего себе! Прям доминантным духом повеяло! Я аж потёк! В жопу себе своё «привыкнешь» засунь, абьюзер херов!


[Ashton Lynne]: Рикки, я не хочу с тобой ругаться


[Sleeping Beauty]: Я тоже не хочу, а хуйли делать, если ты опять хуйнёй страдаешь?


[Ashton Lynne]: Ладно, понял, больше ни слова про то, что ты мне нравишься


[Sleeping Beauty]: Давно бы так


[Ashton Lynne]: Но то, что ты симпатичный — это факт


[Sleeping Beauty]: Ты в одном шаге от чёрного списка, экстремал!


[Ashton Lynne]: Хорошо, хорошо. Тогда скажи, как зовут твоих родителей. Роберт, Джулиан и Сара?


[Sleeping Beauty]: Зачем спрашиваешь?


[Ashton Lynne]: Если это так, то мой папа с ними знаком


[Sleeping Beauty]: И что с того? Хочешь дружить семьями?


[Ashton Lynne]: Не получится, мои родители развелись, у отца другая семья, а папа уехал


[Sleeping Beauty]: Так тебя бросили совсем одного?


[Ashton Lynne]: Ага, можешь начинать злорадствовать


[Sleeping Beauty]: Не указывай мне, что делать! Да и вообще, у меня режим, и мне пора спать


[Ashton Lynne]: До завтра, Спящий Красавец. И это не подкат, ты сам такой ник выбрал


[Sleeping Beauty]: До завтра, придурок


С довольной улыбкой я откинулся на спинку стула. Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне, Рикки!

10 Эрик

Я отложил телефон и уронил голову на подушку. И как меня угораздило так долго переписываться с этим дубиной? Надо было сразу слать нахер!


— С кем общался? — тут же подпрыгнул на своей кровати Кевин. — С каким-нибудь красавчиком-альфой, да?


— С при-иду-урком-а-альфой, — поправил я.


— Но ведь он красавчик, да? У тебя такое довольное лицо было!


— Бы-ыть того-о не-е мо-ожет!


— Было, было! Это твой одноклассник?


— Не-ет, из па-ара-алле-ельного.


— Класс! Я тебе завтра такую причёску сделаю, ты его сразу сразишь наповал!


— Не-е на-адо! Я же-е го-ово-орил!


Кевин — мелкая доставучая тринадцатилетняя зараза, и я у него живая кукла, которую он причёсывает и наряжает, как ему вздумается. А первые месяцы после комы он меня ещё и купал, и с ложечки кормил, и укладывал спать, короче, возился как с малым ребёнком. Сейчас я вполне могу сам о себе позаботиться, но он всё равно иногда меня ловит и марафетит, просто тащится от этого! Маникюр, педикюр, коррекция бровей… А ещё этот маньяк по части красоты испытывает на мне всякие скрабы, маски, крема и бальзамы для всех частей тела, которые сам создаёт в домашних условия. Хобби у него такое. Папе точно так же достаётся, и Колин, когда подрастёт, тоже без внимания не останется. Наверное, однажды у Кевина будет собственная линия косметических средств или сеть салонов красоты.


Кевин


Отказать Кевину нет никакой возможности, он как посмотрит своими огромными светло-карими глазищами… Да кому я вру? Дело не в глазах, а в ожоге, который у него на пол-лица… Как же несправедливо, что омега, всей душой стремящийся к красоте, оказался настолько изуродован. Но родители копят деньги ему на пластическую операцию, и однажды всё у него наладится. А пока, хрен с ним, пусть отрывается на мне, переживу. Я поставил только одно условие: в школу я собираюсь сам, а он чтобы не совался со своими идеями по поводу того, как подчеркнуть мою красоту. Нахрен мне эта красота? Только лишнее внимание привлекать! Я, вон, и так умудрился вляпаться!


— Разве ты не хочешь ему понравиться? — спросил Кевин, когда я отказался от его парикмахерских услуг. — Эх, а я так надеялся, что когда у тебя появится альфа…


— Не-ет у-у ме-еня ни-икако-ого а-альфы!


— Ничего, не переживай! Ты же только первый день…


— Мне-е не-е ну-ужен а-альфа! Не-е сейча-ас!


— Почему нет? Сам подумай, если альфа полюбит тебя такого, какой ты есть сейчас, значит, его чувства настоящие.


— О-он не-е лю-убит, о-он и-изде-ева-ается.


Да, издевается! По-другому и быть не может! Они с Сосновым Освежителем два сапога пара! Им лишь бы поразвлечься. Судя по сплетням, обмен которыми состоялся в нашем классе после того, как нас с Кэр увидели в обществе этих двоих, ничего хорошего от них ждать не стоит. Оба ни в чём себе не отказывают, и предпочитают удовольствия без обязательств. Вот и пусть катятся нахер! Мне такого дерьма не нужно!


Телефон пиликнул, сигнализируя о новом сообщении.


[Ashton Lynne]: Сладких снов, Рикки) И спасибо за сегодняшний день, я был рад с тобой познакомиться


Я ответил ему привычным: «Отъебись», а потом подумал, что благодарность — это хорошая тема, и написал Кэрол:


[Sleeping Beauty]: Кэр, спасибо тебе, с тобой этот день был не таким паршивым, каким мог бы быть. Мне очень повезло, что я тебя встретил


[Carol Mason]: Это мне надо тебя благодарить! Ты спас меня от коварства бессовестных альфа-самцов! Я хотела тебе написать, как только пришла домой, но Майк всё время что-то пишет и меня отвлекает


[Sleeping Beauty]: Придурок


[Carol Mason]: Не ожидала, что когда тебя соблазняют — это так муторно! Я думала, будет повеселее и поинтереснее. Ты же говорил, что с Эшем достаточно до койки добраться, а там он соскочит? Честное слово, если Майк продолжит и дальше так наседать, я «отдамся» Эшу. Кстати, ты не против?


[Sleeping Beauty]: С чего бы это?


[Carol Mason]: Мне показалось, что между вами, мальчиками, что-то промелькнуло…


[Sleeping Beauty]: Не было такого!


[Carol Mason]: В любом случае клянусь, что его не трону! Только доведу до кровати и отпущу непользованным


[Sleeping Beauty]: Очень любезно с твоей стороны!


[Carol Mason]: Всё для тебя, дорогой друг!


Почему я не пишу ей, что Эштон Линн мне нафиг не нужен? Вот сейчас прям и напишу!


[Carol Mason]: Десять вечера, мне пора спать. Спокойной ночи. Увидимся завтра в школе.


Я автоматически написал «Спокойной ночи», потом захотел спросить, почему Кэрол тоже соблюдает режим и сидит на диете, но она уже ушла из сети. Ничего, завтра узнаю.


Едва я снова отложил телефон, Кевин опять накинулся с вопросами: кто, что, зачем.


— Не-ет, не-е а-альфа. Бе-ета, подру-уга.


— Здорово, Эрик! Ты только один день в школу сходил, а у тебя уже и поклонник появился и подруга! Зря папа с отцом и тётей за тебя беспокоились! Ты — молодец!


— Мы-ы все-е мо-оло-одцы.


Да, мы, детишки Эвансов, все молодцы. Сэм в девять лет не умел ни читать, ни писать, да и говорил с трудом, ему диагностировали задержку умственного развития и чрезмерную агрессивность. Но родители возились с ним несмотря ни на что, и смогли отогреть. Сейчас Сэм учится, как и положено в шестнадцать лет, в старшей школе на втором курсе. Школа, правда, обычная, государственная, зато на одной территории со средней школой, в которой учится Кевин. За младшего брата Сэм перегрызёт глотку любому, и что-то мне подсказывает, что дело тут не только в семейной сплоченности. Уж очень похоже, что альфа Сэм признал в Кевине своего омегу, поэтому ревностно охраняет и пытается неуклюже ухаживать. «Ты — лучший брат на свете!», — отвечает на это Кевин, думающий, что из-за ожога на лице его никто не полюбит. Да и возраст у него почти детский, книжки про любовь читает, мелодрамы смотрит и меня про альф расспрашивает, но сам ещё не в теме. Эх, надеюсь, у них всё хорошо сложится!


Джордж в этом году пошел в школу для обычных детей, хотя даже руку у лица рассмотреть не может, весь мир для него — цветные пятна. Зато у него идеальная память, что услышал хоть раз, может воспроизвести с точностью диктофона, ещё и голос копирует так, что жутко становится!


Близнецы — омега Колин и альфа Саймон — вообще молодцы, что родились, хотя врачи утверждали, что папа Джулиан такого счастья не дождётся. Сейчас это два прелестных производителя шума и мусора. Аниматоры из малышей будь здоров, никто не усидит на месте! Хотя, больше всего с ними возятся Кевин и Сэм, от нас с Джо мало толку, я ни одного из них не удержу, а он не увидит. Зато, если они расшалятся, Джо может спрятаться и урезонить детишек голосом их любимого мультяшного героя. Пока они маленькие, срабатывает. А вообще они, конечно, прелесть, особенно, когда спят, или, когда утихомирятся и приткнутся к тебе под бочок, чтобы мультики посмотреть. В такие минуты мне даже своих спиногрызов хочется. Хотя, ещё не известно, смогу ли я иметь детей, течки у меня за полгода ни разу не было, да и запах до сих пор не появился. Но в этом есть и плюс, мне не хочется секса, и на всяких красавчиков плевать, только раздражают. Это прям моя суперсила!


— Эрик, тебе пора спать, — сказал Кевин. Я кивнул и послушно отложил телефон.


Из детей я в семье старший, но появился последним и поначалу был самым беспомощным, так что обо мне привыкли заботиться. А я не против. Всё, что угодно, лишь бы побыстрее прийти в норму! Диета, режим, куча упражнений и тренировок! Что угодно!


Помню первые дни после того, как я вышел из комы: ужасающая слабость и полнейшая неспособность хоть что-либо делать. Всё, что я мог, это еле-еле говорить. А ещё была боль, разная и везде, то в одной части тела, то в другой. Врачи говорили, что это хорошо, это значит, что нервная система восстанавливается. Вот только обезболивающие мне были противопоказаны. Только массаж и укрепляющие коктейли. Постоянная боль каждую ночь мешала мне заснуть, а когда я всё же засыпал, мне снились кошмары про закрытую комнату, из которой не выбраться. И так день за днём. Будущее казалось мне мрачнее некуда. Когда в палату пришли старшие Эвансы и обрадовали тем, что хотят меня усыновить, я не проявил особого энтузиазма. Моё тело в очередной раз ломало, и мне по большому счёту было всё равно, что происходит вокруг. Сара сказала, что они будут навещать меня каждый день, чтобы мы смогли ближе познакомиться.


В один из дней вместе с Джулианом пришел Кевин, его наполовину обожжённое лицо повергло меня в шок, я даже на несколько мгновений забыл, как мне плохо. А этот «красавчик» улыбнулся, подошел к моей кровати и с искренним восхищением сказал:


— Офигеть, какой ты красивый!


За «офигеть» он получил от родителя подзатыльник, наказ следить за языком и напоминание, что младшие повторяют всё, что слышат. А я от его слов растерялся. Так-то я себя в зеркало видел, и в восторг не пришел: худой, бледный, тусклый, краше в гроб кладут. Не, конечно, если изменить цвет волос, вставить яркие линзы, и умелым макияжем подчеркнуть все достоинства, я буду неплохо смотреться, но пока ничего особенного. А Кевин почему-то думал иначе. Он так мной любовался, что я заподозрил его в какой-то неправильной ориентации.


— Папочка! Мы же точно его возьмём? Ведь правда? Да? Да? Я так хочу братишку-омегу! Джо и Сэм тоже хорошие, но они альфы, а Колин ещё маленький!


«Сколько у них там детей! — ужаснулся я. — Коллекционеры, что ли?». Оказалось, что да, коллекционеры, собирают под своё крыло детишек, которым пришлось в жизни нелегко. Болтушка-Кевин рассказал всё про всех, он приходил каждый день и всегда находил о чём поболтать, хотя я почти не отвечал. Поначалу он меня дико раздражал, но я не мог высказать ему всё, что о нём думаю, потому что едва ворочал языком. Теперь я за это благодарен, иначе отпугнул бы его своей грубостью. К тому времени, как Эвансам разрешили меня забрать, у меня было ощущение, что я прожил в их семье всю жизнь и всё про всех знаю. Ну, и они обо мне всё знали, потому что Кевин рассказал. Когда я прибыл в их дом, меня встречали как родного. «Почему вы меня так ждали? Почему так радуетесь? Не могли же вы вот так сразу меня полюбить?» — думал я, разглядывая воздушные шарики и огромную свисающую с потолка приветственную надпись: «Добро пожаловать домой, Эрик!». А ещё был праздничный стол из разрешенных врачами блюд, и экскурсия по большому двухэтажному дому, которую провёл Роберт, таская меня на руках, ходил я тогда с большим трудом. Я был настолько ошеломлён в тот день их приёмом, что впервые вырубился сразу и проспал всю ночь без сновидений.


— Спо-око-ойной но-очи, Ке-евин, — сказал я прежде, чем закрыть глаза.


— Спокойной ночи, братишка! — прошептал самый большой, по моему мнению, молодец в семье Эвансов.


Утро встретило меня будильником и сообщением от Дубка.


[Ashton Lynne]: Почему ты до сих пор не добавил меня в друзья?


[Sleeping Beauty]: Посмотрю на твоё поведение в ближайшую неделю, а потом буду решать, стоит ли


[Ashton Lynne]: Ладно, понял. Кстати, с добрым утром


[Sleeping Beauty]: С добрым утром


[Ashton Lynne]: Как спалось? Снилось что-нибудь хорошее? Я, например)))


[Sleeping Beauty]: Отвали!


В ответ мне пришло «Эх…» и грустный смайлик.


Я еле сдержался, чтобы не написать: «Эй, придурок, а тебе разве не надо к Кэр подкатывать? Чего ко мне лезешь?». Соблазнительно, конечно, но это развлечение мисс Мэйсон, и я не буду его портить.


— Пишет прямо с утра? — тут же полюбопытствовал Кевин. — Наверное, всю ночь о тебе думал!


«Фигню какую-нибудь!» — мысленно добавил я. Меня этой дешевой ерундой не купишь, Эштон. Не знаю, что ты там задумал, но хрен тебе, а не романтика!

11 Нейтон

Элли… Элли, ну нельзя же так! Мы ведь решили не торопиться, а ты такая, что ух!


Не знал бы, что бета, решил бы, что соблазняет. Но нет, просто привела домой и велела раздеваться, да и сама тоже…


А ведь ничто не предвещало, но внезапно небо заволокло тучами, и мы с Элли попали под дождь, бежать до её дома было всего ничего, но мы умудрились хорошенько вымокнуть, и моя заботливая бета предложила мне подняться к ним в квартиру и посушить одежду.


Вот так я оказался на её кухне с чашкой горячего чая в руках и одетый в спортивные штаны, которые были мне немного коротковаты и широки в бёдрах. Футболки нужного размера для меня не нашлось, поэтому я имел возможность демонстрировать Элли свою неплохую, спасибо спортивным секциям, фигуру.


Моя беточка тоже переоделась в домашнее, и была в этом чудо как хороша. В универ она всегда надевала деловой костюм, у них на факультете так принято, да и на свидания одевалась довольно строго и сдержанно. А тут даже волосы распустила, чтобы высохли. Стояла она у окна, опершись о подоконник, и тусклый свет дождливого дня подсвечивал её локоны, создавая мягкое сияние вокруг головы. И шароварчики из тонкого трикотажа очень даже завлекательно сидели на её бёдрах, и маечка была недлинная, так что, когда Элли двигалась, немного оголялся её светлый подтянутый животик. И мне хотелось подойти, зажать красавицу-бету у подоконника, развернув спиной, погладить её под майкой и спустить ладонь ниже под пояс шароварчиков. А другой рукой сжать упругую грудь. Стивен так делал с Джой, когда ставил ей метку, вот и мне было интересно попробовать. А ещё поцеловать её нежную шею. И потереться вставшим членом об округлое бедро. Так! Вот вставшего члена нам сейчас не надо, спортивные штаны — это не джинсы, в них всё, как на ладони!


Чтобы как-то отвлечься от недопустимых пока фантазий, я стал разглядывать магниты на холодильнике. Среди них было несколько фотографий в маленьких рамках. Мой взгляд зацепился за одну: на ней была Элли… и ещё одна Элли! Или не Элли, но очень похожая бета, только старше. Увидев моё удивление, Элинор лукаво улыбнулась и сказала:


— Это моя мама.


— Мама? Как? Ведь Джой первая бета, которая смогла родить!


Это было невозможно, но сходство на фотографии не оставляло сомнений!


— А меня и не рожали. Я появилась в лаборатории, как и все беты. Но так уж вышло, что я являюсь генетической копией Мэган Мэйсон, а следовательно, своего рода дочерью.


— Но ведь копии не получаются!


— Как правило не получаются, — поправила она меня. — Я пока единственный случай.


Детка! Ты мне теперь ещё больше нравишься!


— У мамы в тот год умерли и папа, и отец, и она чувствовала себя очень одинокой. Вот и решилась попробовать… — рассказывала Элли. — На успех и не надеялась, ведь копии обычно не получаются, да и все попытки создать фертильную бету после Джой оказывались неудачными. Но почему-то в этот раз минус на минус дал плюс, и получилась я.


— Поразительно!


Про себя я, конечно, по-другому выразился, но эти словечки годились для беззаботного балбеса Штейна, и мне уже не подходили. Хватит, детство кончилось, и хрен с ним! Сейчас мне моя жизнь гораздо больше нравится.


— Ну и насколько вы похожи? — не удержался я от вопроса. Это ведь загадка загадок, что у человека от генов, а что от… чего-то ещё?


— Физически мы абсолютно одинаковые, кроме того, что я могу забеременеть. А так мы — два разных человека. Ей нравится генетика, мне нет, она любит исторические фильмы и романы, я предпочитаю фантастику и детективы. Вкусы в еде у нас схожие, но это скорее из-за одинаковой физиологии. Ещё мы не очень общительные, и любим дотошно в чём-то копаться, вот только копаемся каждая в своём. Как будто нам дали одинаковый набор инструментом, но используем мы его по-разному. Если мама сегодня не слишком задержится, сможешь её дождаться и познакомиться.


— А твоя мама знает, что я твой парень? — сразу заволновался я.


— Знает, я ей сразу сказала.


— И она не против?


— В общем-то не против… Вот только, если начнёт спрашивать о наследственных болезнях в твоей семье и всякое такое, отнесись с пониманием. Всё-таки ты — потенциальный отец её будущих внуков, — сказав это, Элли отчётливо покраснела и отвела взгляд. — Конечно, у нас всё только начинается, и мы ещё не сказать, чтобы определились, но мама может решить, что лучше знать такие вещи заранее...


Она думала о наших общих детях? И сейчас думает? Ох, как быстро сердце застучало, и во рту пересохло! Я сделал глоток и поставил кружку с чаем на стол. Затем встал и подошел к Элли почти вплотную, гадая, что ей сказать. Что я вполне определился? Будет звучать так, будто я на неё давлю и требую решать побыстрее. Ладно, пока прощупаем почву, а там, глядишь, и ещё что-нибудь пощупать удастся. А что? Обстановка домашняя, расслабляющая, я — полуголый, она смущённая. Ну, не о философии же болтать?


— Элли, я тебе нравлюсь? — спросил я, внутренне замирая в ожидании ответа.


— Стала бы я с тобой встречаться целую неделю, если бы ты мне не нравился? — чуть усмехнулась она.


Ох и нервничал же я, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать! Первый раз с бетой у меня был не очень, вдруг и тут не получится? Вдруг ей не понравится? В смысле совсем. Так не понравится, что она даже повторять не захочет! Если просто ничего особенного не почувствует, это будет нормально, у Стива с Джой тоже не всё сразу сложилось. Подробностей мне узнать не удалось. Стив сказал только, что надо будет набраться терпения, и что, если я всё сделаю правильно, это терпение будет очень хорошо вознаграждено. А ещё ссылок отсыпал на всякие интересные ресурсы. Где откопал только?


Так, действовать нужно медленно, чтобы Элинор поняла, что происходит, и смогла отстраниться, если не хочет. Не отстранилась, даже когда я подошел совсем близко и положил ладони ей на талию, наоборот чуть приподняла подбородок, чтобы мне было удобнее. Ахренеть! Она не против! Она за! Некогда удивляться, сделаю вид, что так и должно быть. Что тут думать? Надо целовать. Осторожно и аккуратно, как на хирургической операции, никаких слюней и лишних движений. Губы у Элли прелесть, что на вид, что на ощупь, такие мягкие, упругие, тёплые. И оттого, что она чуть пониже меня, целоваться с ней очень удобно.


— Я всё ещё тебе нравлюсь? — спросил я, прервавшись.


Красавица-бета утвердительно хмыкнула и провела ладонями по моим обнаженным рукам вверх, прошлась пальцами по ключицам и обвила мою шею руками.


— А я тебе всё ещё нравлюсь?


Она ещё спрашивает! Я красноречиво глянул вниз, где всё было как на ладони и пробормотал:


— Хорошо быть альфой, объяснять ничего не надо…


— Ого! Так ты действительно… меня хочешь?


— Ты, что, сомневалась?


— Не знаю… — растерянно произнесла она. — Со мной раньше никогда такого не было, так что я совсем не знаю, что делать.


— Ну, конкретно сейчас ничего особенного делать не надо, это пока не твоя забота, — заверил я и вернулся к поцелуям, надо создать побольше воспоминаний, чтобы в душе перед сном… как следует всё вспомнить.


Мои пальцы сами собой забрались под маечку Элли и гладили её шелковую спину, поднимаясь всё выше и выше, пока не наткнулись на застёжку бюстгальтера. Я не буду наглеть! Я не буду!..


Входная дверь открылась, и у порога послышалась возня. Я выпустил Элли из объятий и сел обратно за стол. Так, срочно вспоминаем спряжение глаголов на латыни.


— Эль, ты дома? А чьи это кроссовки? У нас Джей в гостях что ли? — спросил звонкий радостный голосок, пока его обладательница шуршала у порога. — Дождь был классный! И есть я не хочу, я у Эрика дома поела. У него целых пять братьев, ты представляешь? Младшие такие милахи! Я их затискала! А ещё я пригласила Эрика и Кевина к нам с ночевкой на выходные. Ну, не совсем пригласила, сказала, что сначала у мамы спрошу. А их родители уже согласились! Смотри, какую Кевин мне прическу сделал! Кевин — это младший брат Эрика…


На кухню влетело что-то тоненькое, рыжее и в школьной форме. Совершенно меня не замечая, оно подлетело к Элли и впечаталось в неё, обвив длинными руками талию и пристроив голову на грудь. Если бы позади моей беты не было подоконника, она, скорее всего, свалилась бы, а так только охнула и посмеялась:


— Кэр, поосторожнее, не маленькая уже…


— Обнимашки! — капризным голоском потребовала рыжая и ещё сильнее прижалась к Элли. — И песенку!


— Ладно, — Элинор обняла Кэр, посмотрела поверх её головы на меня и улыбнулась, как бы извиняясь за спектакль, а потом запела детскую песенку, про маленького ёжика, у которого четверо ножек. Пела и перебирала пальцами рыжие локоны своей сестры. А кто ещё это мог быть?


Я знал, что у Элли есть младшая сестра и что она является третьей особенной бетой. Как так получилось, что для неё не нашлось отдельной семьи, я выяснять не стал, всё же моей целью была старшая. Вероятно, больше никто из сотрудников не захотел брать на себя ответственность по воспитанию особенного ребёнка, а Мэган Мэйсон решила, что одна дочь хорошо, а две лучше.


Вообще, то что я видел сейчас, было удивительно. Младшая Мэйсон вела себя как… младшая! Беты обычно младшими не бывают, то есть бывают, но не чувствуют себя такими, не ведут себя как дети, даже если они дети. Хотя, тут всё понятно, в этой семье нет альф и омег, которых надо опекать, и младшая может действительно побыть дитём.


Я сидел тише воды, ниже травы, чтобы не мешать, и любовался Элли, ей очень шло, и обнимать кого-то маленького, и петь колыбельную. Всё-таки заботиться о ком-то у бет в крови.


Рыжие волосы младшей были как-то хитро заплетены сверху, а ниже свободно спускались до лопаток. У них с Элли довольно длинные для бет волосы, обычно представительницы третьего пола стригутся по плечи, дальше уже выпендрёж. Выпендрёж, не выпендрёж, но этим двоим шло.


Песенка закончилась, младшая сестричка ещё немного поприжималась к старшей, а потом всё же отлипла, посмотрела по сторонам и увидела меня. А я даже ладонь под щёку поставил, чтобы любоваться удобнее было.


— Ой, как-то неудобно получилось, — пробормотала рыжая, а потом сделала невозмутимое лицо обычной беты и представилась, протягивая мне руку: — Кэрол Мэйсон, приятно познакомиться.


— Нейтон Хейл, — отозвался я, как приличный встал и ответил на рукопожатие. — Простите, что без рубашки.


— Не извольте беспокоиться, вы прекрасно выглядите, хоть скульптуру лепи. Что ж, полагаю, вы с Эль были заняты, простите, что помешала. Я лучше пойду к себе, помедитирую.


Рыжий вихрь исчез из кухни так же быстро, как появился. А я задумался, что я вообще знаю о бетах? Может, это только при альфах и омегах они сдержанные и серьёзные, а в своём кругу такие же как Кэрол? И Джой со Стивом другая становится… Да и Элли со мной немного меняется.


— Обнимашки? — спросил я и протянул к своей девушке руки, она хихикнула и шагнула ко мне. Я сел обратно на стул и утянул её к себе на колени.


В глубине квартиры что-то пошуршало, пошумело, а потом тихо зазвучала восточная музыка для релаксации.


— Она действительно медитирует?


— Ну да, каждый день, — чуть улыбнулась Элинор. — Ей нельзя по-другому.


— Почему?


Так-то мне было всё равно, о чём разговаривать, главное, что я прижал Элли к себе, положил голову ей на плечо и поглаживал её круглые коленки.


— Ты ведь знаешь процедуру работы с синтезным блоком? — спросила она, запуская пальцы в мои волосы.


Я что-то утвердительно промычал и одновременно застонал от удовольствия.


— Так вот, как тебе известно, прежде чем созданные цепи ДНК запустить в работу, их проверяют на неблагоприятные совпадения. Это долгая рутинная процедура и обычно её поручают стажерам. В тот раз стажер куда-то торопился и решил схалтурить, запустил ДНК в синтезный блок без проверки, решил, что фертильные беты уже три года не получаются, и в этот раз ничего не выйдет, так чего напрягаться, проверять. И таким образом на свет появилась Кэрол, бракованная бета.


— Она больна? — у меня внутри всё застыло от этого предположения, ведь рыженькая любительница обнимашек — совсем ещё ребёнок. Да и воспринимал я её уже почти как младшую сестру.


В центре Репродукции проверка рандомно созданных цепей ДНК проводилась обязательно, чтобы исключить все возможные патологии и отобрать наиболее приспособленные для жизни варианты. При естественном размножении альф и омег такое сделать невозможно, но бетам с этим повезло, они идеальны. А с Кэрол, получается, что-то не так.


— Нельзя сказать, что она больна, но у неё есть некоторые особенности, и из-за этого ей нужны специальные условия.


— Типа обнимашек? — вроде как пошутил я.


— Ну да, — серьёзно ответила Элинор. — Главная проблема Кэрол в том, что она слишком умная…


— Что? — я подумал, что она всё-таки шутит.


— Её мозг не такой как у других, каналы восприятия информации шире, чем у обычного человека и скорость обработки выше. Она видит и слышит гораздо больше, чем другие, и всё понимает гораздо быстрее. Слишком большой объём, понимаешь? Это — лишний стресс и нагрузка на организм. Кэрол очень чувствительная и впечатлительная, а ещё излишне эмоциональная для беты, поэтому часто выделяется. Её не все понимают и принимают. Она видит решения, которых не видит никто, но в то же время обнаруживает проблемы там, где никто бы и не подумал. Ей не всегда удаётся с этим всем справиться, очень часто окружающий мир её пугает. Однако она очень смелая, в этом году даже в школу пошла, и вроде неплохо справляется, нашла друзей. Но обнимашки ей всё равно нужны.


Я представил, каково приходится маленькой особенной бете в школе, и пришел в ужас.


— И чем же ей помогают обнимашки и песенки?


— Расслабляют и успокаивают, условный рефлекс с детства. Мы с мамой чуть что её обнимали, вот она и привыкла.


— Да, действительно расслабляет и успокаивает, — промурлыкал я, крепче обнимая Элли, она снова хихикнула. Обожаю, когда она так делает!


Потом она немного смутилась и продолжила:


— Ну, обнимашки и песенки — это ситуативно, а вообще Кэр каждый день медитирует и строго соблюдает режим сна и отдыха. У неё особая диета и ещё много всего обязательного для укрепления нервной системы. И ей приходится всё это делать, иначе…


— Что иначе?


— Есть вероятность, что её разум не выдержит и… — Элинор замялась, не желая озвучивать продолжение, и я сделал это за неё:


— Она может сойти с ума?


— Ага… Но Кэр умная и всё понимает, так что, я думаю, с ней всё будет хорошо.


Я от всей души пожелал, чтобы так оно и было. Видеть и знать больше остальных зачастую не благословение, а проклятие. Очень надеюсь, что у Кэрол Мэйсон хватит сил с этим справиться.


Теперь стало понятно, почему Кэрол не взяли в другую семью, кому нужна проблемная бета? Беты должны решать проблемы, а не создавать их. И Элинор подтвердила мою догадку:


— Когда встал вопрос, кто возьмётся растить Кэр, мама заявила, что мы, как две беты, лучше всего с этим справимся, мы обеспечим ей наилучший уход, и с нами у неё не будет ни тревог, ни волнений. С этим все согласились, и вот так наша однополая семья пополнилась ещё одним ребёнком.


— У вас самая невероятная семья, из всех, что я знаю! — искренне восхитился я.


Хочу к вам в семью! Хочу к вам в семью!

12 Нейтон

Я дождался прихода старшей беты семьи Мэйсон и был официально ей представлен, а после остался на семейный ужин. Одежда моя к тому времени высохла, так что выглядел я вполне прилично.


Матери Элинор и Кэрол, Мэган, было около пятидесяти, но я бы не дал ей и сорока. Первое время я играл в игру «Найди десять сходств и десять различий между генетическими двойниками», но потом забил и просто знакомился с семьёй моей девушки. Отчёт о семейных болезнях с меня всё же потребовали, но я не стал тратить время на рассказ, и скинул старшей Мэйсон свой реферат на эту на эту тему. Генетика у нас была в прошлом семестре, и мы всем потоком составляли свои генеалогические деревья с подробным описанием состояния здоровья всех его участников. После вдумчивого прочтения на меня смотрели вполне благосклонно. Спасибо родителям за хорошие гены!


После ужина Мэган напомнила Кэрол про обязательный вечерний моцион и попросила нас с Элинор составить ребёнку компанию. Я как раз собирался уходить, так что заодно попрощался со старшей бетой семейства Мэйсон.


Мы с девчонками решили прогуляться по парку, а потом они проводят меня до метро и пойдут домой.


— Расскажи про своих друзей, — тут же стала допытываться младшая, — ну про тех, которые альфа и бета и которые вместе.


Я немного растерялся, тактичная Элли мне таких вопросов не задавала, а я сам не был готов так запросто обсуждать друзей за их спиной. Одно дело задавать им в лоб самые разные интимные вопросы, а другое — поступать вот так.


— Кэрол, это неудобно, — озвучила моё состояние Элли, в её голосе прозвучали взрослые воспитательные нотки.


— Ну, пожалуйста-пожалуйста! — рыженькая обогнала нас и пошла спиной вперёд, глядя на меня щенячьими глазками.


Нет, малышка, не сработает! Я сам щенячьи глазки делать умею, и знаю, какая хитрая это подстава! Не сработает, я сказал! Даже не думай! Нет!


Кэрри взмахнула ресницами, и её взгляд стал ещё более умоляющим.


— Что ты хочешь узнать? — побеждённо промямлил я. Как она это сделала?


— Как они познакомились?


— Они росли в одной семье как брат и сестра.


— Ого! Почти инцест! Пикантненько!


— Кэрол! — одёрнула её Элли.


— А что? Дело семейное! — рассмеялась Кэрол.


— Послушай, хохотушка, — резко сказал я, — моим друзьям много чего пришлось пережить из-за того, что они такие, какие есть. И если ты собираешься над ними потешаться, я тебе больше ни слова не скажу.


— Ой! — Кэрол испуганно метнулась к сестре и на ходу к ней прижалась. — Эль, твой парень такой страшный!


— Прекращай придуриваться, — вздохнула Элинор и потрепала младшую по голове.


— Прости, Нейтон, — примиряюще улыбнулась мне Кэрол и серьёзно сказала: — На самом деле я не собиралась оскорблять твоих друзей. Я просто хотела посмотреть, что ты за человек. Сестрёнка у меня одна, и кому попало я её не отдам.


И она ещё крепче прижалась к Элли, так они и шли в обнимку.


— Ревнуешь? — мягко спросил я.


— Немножко, — печально вздохнула она и подняла на меня свои прозрачные зелёные глаза.


Зараза мелкая! Это незаконно так смотреть! Я не буду чувствовать себя виноватым, не буду!


— Но ничего, — сказала вдруг Кэрол, вмиг повеселев, — зато у меня теперь есть старший братик! Брати-ик, купи нам замороженный йогурт!


Я купил вкусняшки для всех, и мы уселись на скамейку, чтобы поесть. Элинор посередине, мы с Кэрол по бокам.


— Эль сказала, что тебя бросил жених. Это правда? — полюбопытствовала мелкая, отправив в рот очередную ложечку йогурта.


— Кэрол, ты опять задаёшь бестактные вопросы, — попыталась её урезонить Элинор.


— Да всё нормально, — махнул рукой я, — нельзя сказать, что он меня бросил, там поинтереснее история…


И я поведал сагу о том, как похищал жениха и выдавал его замуж за другого, некоторые пикантные подробности, конечно, опустил, но всё равно вышло весело и интересно. Под конец даже показал на телефоне фотки со свадьбы.


— А ты прикольный! — уважительно заметила Кэрол. — И хороший друг.


Тут её телефон пиликнул, и она отвлеклась, глянула на пришедшее сообщение, раздраженно скривилась и, ничего не написав в ответ, засунула телефон обратно в карман.


— Снова один из твоих коварных соблазнителей? — усмехнулась Элинор.


— Ага, достал уже! Думает, чем чаще будет писать, тем быстрее я отдамся! Ладно хоть второй не такой настырный…


— Кажется теперь мой черёд задавать бестактные вопросы, — сказал я, весьма заинтригованный услышанным.


— Тоже, знаешь ли, презабавнейшая история! — всплеснула руками Кэрол. — Два школьных красавчика подумали, что я — омега, и поспорили, кто первый осчастливит меня одноразовым сексом. Потом они поняли, что я бета, но спор отменять не стали. И теперь один изводит меня своими бестолковыми ухаживаниями, а второй… а второй, похоже, увлёкся моим другом-омегой. А мой друг-омега в курсе ситуации, и совсем от этого не в восторге. Короче, не альфы, а сплошное разочарование! Ну, ладно хоть им попалась я, а не какой-нибудь маленький наивный первокурсник…


— Ого! — только и мог я сказать, малолетним придуркам хотелось врезать.


— Кстати, у меня в связи с этим вопрос: альфы всегда так топорно ухаживают, или мне особенный придурок достался? Вот вчера пишет: «Что делаешь?», а я ему отвечаю, что читаю монографию по истории криминалистики, а он такой: «О! Как скучно! Пошли лучше погуляем!». Ну? Он вообще не соображает? Было бы скучно, я бы не читала! Просто взял и обесценил мои интересы! Все его разговоры о нём самом, о том, какой он классный, что и когда делал, что и как хочет. А я сама ему вообще не интересна! При этом при всём он очень популярен среди омег. Почему? Потому что высокий, красивый и обеспеченный? Этого достаточно?


— Ну, некоторым, да… А некоторым, наверное, так хочется любви, что они не замечают очевидного, — сказала моя мудрая Элинор.


— О! Хорошо, что мы — беты, и нам не хочется любви! — возвестила младшая и картинно упала на плечо сестры, а потом хитро на нас посмотрела и спросила: — Или хочется?


Элли мгновенно покраснела, а потом повернулась к Кэрол и начала её щекотать, та залилась звонким смехом. На нас даже прохожие оглядываться начали.


— Эль!.. Хватит!.. Я сейчас икать начну!.. — сквозь смех еле говорила Кэрол.


— Ладно уж, живи, — смилостивилась старшая и отпустила младшую.


— Вот так нечестно! Почему ты щекотки не боишься?


— Понятия не имею!


Я посмотрел на сестёр Мэйсон и отчего-то загрустил, у нас с братом никогда таких отношений не было, быть может, потому что мы только наполовину родные, быть может, потому что слишком разные, а может, потому, что росли в семье Штейн.


— Нейт, а ты боишься щекотки? — зелёные глаза пытливо уставились на меня, а тонкие ручки уже угрожающе потянулись.


— Нет! — торопливо ответил я и на всякий случай отсел подальше.


— Спасайся, Нейт, я её держу! — Элинор самоотверженно перехватила Кэрол поперёк туловища и прижала к себе.


Удивительно, но в объятиях сестры, юная террористка быстро успокоилась и стала нормальной бетой.


— Нейтон, а расскажи всё-таки про своих друзей, я больше не буду говорить глупости. Честно-честно.


— Ладно, спрашивай, — подумав, согласился я. — Но до первого косяка!


— Замётано. Как ты с ними познакомился?


Я рассказал о своей дружбе с Джой, которая сначала была ради учёбы, а потом стала настоящей. И о том, как моей подруге досталось из-за того, что она встречалась со Стивом, а я оказался рядом и смог помочь. О том, как Стив на моих глазах поставил ей метку, и про свадьбу их рассказал. И про то, как держал новорожденную Дженнифер на руках, и про роды тоже рассказал, причём в подробностях. Последнее, наверное, зря, потому что Кэрол испуганно посмотрела на сестру и сказала:


— Но нам же не обязательно?..


— Не захочешь беременеть и рожать, никто не заставит, — успокоила её Элинор.


— А ты? Ты захочешь? — тут же спросила мелкая любопышка, а потом глянула на меня и сказала: — Хотя, если встречаешься с альфой, скорее всего захочешь.


— Нам ещё рано об этом… И вообще, прекращай задавать такие вопросы, мы с Нейтом только начали встречаться!..


Сестринское внушение было прервано звонком телефона.


— Привет, Джас — сказала Элинор, принимая вызов. — Сейчас спрошу… Нейт, Джастин и Джеймс предлагают сходить в субботу в кино, ты как?


— Легко!


— Ну и отлично, — а дальше уже в трубку: — Он согласен…


Услышав это, парень Джеймса сказал, что не будет отвлекать, и попрощался, пообещав позвонить ближе к выходным.


Мы с девчонками ещё немного погуляли по парку, а потом пошли провожать меня до метро. Всю дорогу Кэрол рассказывала, что не очень-то уверена, что хочет встречаться с альфой и всё такое прочее, потому что лично ей в этом видится больше проблем, чем удовольствий. Да и вообще, нафиг ей это нужно в пятнадцать лет. Элинор шепнула мне, что её младшей сестре с малых лет было рекомендовано высказывать вслух все свои страхи и сомнения, чтобы внутри не копились, вот она и высказывает всё, что её беспокоит, в режиме реального времени. Слава Богу, только родным и близким, к которым, похоже, и я теперь отношусь.


У выхода из парка я передумал и решил сначала проводить девчонок до дома, а потом идти к метро. Они посмеялись, сказали, что не омеги, чтобы их так уж охранять, но я был непреклонен. Есть моя пара, есть младший представитель её семьи, и я буду их защищать, и мне не важно, какого они пола. В конце концов, я — альфа или где?


— Альфа, альфа! — закатив глаза, сказала рыжая зараза. — Ладно уж, провожай!

13 Нейтон

— Ни разу не видел, чтобы кто-то мыл сортир с такой счастливой рожей! — услышал я за спиной. — Что-то употребляешь, что ли?


Продолжая улыбаться, я обернулся и увидел мощного альфу лет на десять меня старше. Одет он был в медицинскую робу и, судя по синему бейджику, являлся врачом нашей больницы, только работал не в том отделении, где я санитарил, потому что я его не знал.


— Не-а, — ответил я на вопрос. — Незачем мне употреблять, как вспомню, что больше в родительском доме не живу, так счастья полные штаны. Вы что-то хотели? Надо где-то что-то срочно убрать?


Я с готовностью подхватил санитарный инвентарь. В больнице всякое случается, никогда не знаешь, что и когда из человеческого организма выльется. Надеюсь, никто при этом не умер.


— Нет, швабру и ведро оставь, Золушка, по-другому поможешь.


Я разглядел на бейдже имя собеседника и название отделения, где он работал. Брюс Салливан, отделение восстановительной медицины. Соседнее с нашим, хирургическим. И зачем я там понадобился?


— У меня один из помощников — экстремал хренов — вчера ногу сломал, — объяснял доктор Салливан на ходу, — вот ты его и заменишь, с твоим руководством я уже договорился.


— Так, а почему я? У меня опыта никакого, — задал я вопрос, вспоминая, что в восстановительной медицине используется массаж, иглоукалывание, лечебная физкультура и всякие другие процедуры, о которых я имею весьма обзорное понятие.


— А там опыт особо не нужен, сила нужна и хоть какие-то знания. Ты же четверокурсник? Значит, знаний хватит.


— А в вашем отделении, что же, не нашлось никого подходящего?


— Нет, Позитивчик, думаю, ты один такой на всю больницу. Работа у нас, понимаешь ли, специфическая, нашим пациентам крепко досталось: кто-то еле двигается, у кого-то постоянные боли, у кого-то жизнь сломалась из-за травмы, кто-то близких потерял. А в этом деле важен хороший настрой и вера в лучшее, вот от тебя этим за километр несёт. Я тебя немного подучу, и если ты не совсем дурак, то справишься. Но дураки до четвёртого курса не доучиваются, так что…


Как-то я не заметил, чтобы меня спрашивали, а хочу ли я променять серый бейдж санитара на зелёный медбрата, но брыкаться не стал. Подумаешь, не спросили! Врачи вообще по большей части на ерунду время не тратят. Однажды, наверное, я и сам таким стану. И потом, у медбрата зарплата больше, а это безусловный плюс!


В восстановительном отделении мне выдали свежую робу с новым бейджем и отправили в душ, а когда я из него вернулся, обрисовали размер жопы, в которую я попал.


— Наш с тобой контингент, Нейтон, самый сложный — альфы. Омеги, конечно, капризничают, но их немножко поуговариваешь, похвалишь, и они готовы работать. Беты дисциплинированные, и делают всё, что нужно, ещё и бегут вперёд паровоза, их главное вовремя притормаживать, и всё. Но нет ничего хуже больного альфы, у них же и гордость, и гонор, и злость на весь мир. Тут на тебя столько всего может вылиться, что сортиры раем покажутся. В общем, если свинтишь через неделю, я всё пойму, но неделю будь добр, отработай.


Я кивнул и выразил готовность всеми силами помогать. И сил пришлось прикладывать немало, хотя бы для того, чтобы пересадить матерящегося здоровяка из кресла-каталки в тренажер.


— На ноги вес переноси! Спину прямо держи, не сгибай! — орал на меня старший медбрат. — А то надорвёшься тут и сам нашим пациентом станешь!


Через пару часов меня отпустили на перерыв. Я вышел в коридор и сел на лавку для посетителей, прислонился затылком к стене и устало прикрыл глаза. Да уж, туалеты чистить было проще, но зато сейчас я непосредственно помогаю людям, и наставник вроде бы мной доволен.


— Нейтон? — услышал я удивлённый голосок, открыл глаза и увидел Кэрол. — Ты здесь откуда?


— Я здесь работаю, — указал я на бейдж, — а ты?


— А я здесь с Эриком, с другом, он реабилитацию после комы проходит, — она кивнула на вход в зал, где занимались омеги и беты.


Рыженькая Мэйсон стояла передо мной и улыбалась, в руках у неё была монография по истории медицины.


— Я думал, ты про криминалистику читаешь.


— А, про криминалистику я уже дочитала, — Кэрол плюхнулась на сиденье рядом со мной, — сегодня вот эту начала. Я пытаюсь определить, чем хочу заниматься, поэтому изучаю всё подряд. Вот ты как понял, что хочешь быть врачом?


Я, смеясь, рассказал ей, что это была единственная возможность изучать то, что меня интересовало, и я до последнего не знал, какую специализацию выбрать, но этим летом, когда впервые присутствовал на родах, почувствовал такое небывалое воодушевление, что решил пойти на акушерство и гинекологию.


— Повезло тебе, а я никак не могу понять, чего хочу!


— Надеюсь, тебе тоже повезёт, какие твои годы? Как в школе дела? Как твои коварные соблазнители? Скажи, что траванулись несвежей запеканкой в столовке и уже трое суток страдают на унитазах!


— Нет, у нас не так весело! — рассмеялась она.


— Могу подсказать пару препаратов…


— А ты кровожадный, Нейтон Хейл!


— Когда кто-то обижает моих близких, да.


— Ой, да не обижают они меня! Всего лишь вводят в недоумение, особенно если сравнивать с тобой, — сказала она, совершенно меня смутив, а потом добавила: — с тем, как ты ухаживаешь за Элинор.


— Может, они просто ещё слишком молодые, и поэтому идиоты?


— Или просто идиоты… Думаешь, мне бы подошел кто-нибудь постарше? — спросила Кэрол и забавно пошевелила конопатым носиком, она, когда о чём-то внезапно задумывалась, всегда так делала.


— Ну, беты психологически всегда немного старше альф и омег, возможно поэтому с ровесниками-подростками тебе неинтересно. Хотя, если честно, я против того, чтобы ты встречалась с каким-нибудь взрослым хмырём, — проворчал я, не удержавшись.


— Ну ты прям совсем как старший брат! — посмеялась Кэрри. — Кстати, у вас же с Эль скоро двойное свидание? Ты, как, готов?


— К чему?


— К тому, что Джеймс будет вытрясать из тебя душу.


— С чего вдруг?


— Эль ему как сестра, а может даже ближе. Он наверняка рвёт и мечет из-за того, что у неё появился ты.


— Он, что, всё-таки в неё влюблён? — усмехнулся я.


— Ну, влюблён, не влюблён, но сильно привязан, так что имей в виду…


Мелкая как в воду глядела. Как только мы с Джеймсом отошли купить попкорн и напитки, он зло зашипел мне на ухо:


— Что тебе, чёрт возьми, от неё надо?


Его запах — тмин и арахис — усилился, выражая агрессию и желание доминировать.


— Она мне нравится, Джеймс, — вздохнул я, борясь с желанием помериться силами с нарывающимся альфой. — Как ты думаешь, что мне от неё надо?


— Разнообразия захотелось, мажор избалованный? Развлечёшься и свинтишь? Я узнавал про тебя, Штейн…


Джеймс действительно вёл себя как старший брат… Мне тут же вспомнился один такой старший, который своей сестре метку поставил и ребёнка заделал. Что ж, Стиву я тогда проиграл без боя, но здесь вполне могу одержать верх. Моя любящая соревноваться и побеждать альфа-сущность довольно заурчала. Сам понимаю, что бред, но инстинктам порой чужда логика.


— Я серьёзен насчет Элинор. Это не развлечение. Я её уважаю и хочу быть рядом.


— Если бы ты её уважал, уважал бы её природу, и не полез бы к ней! Она бета, а ты делаешь из неё непонятно что!


— Всё, что я с ней делаю, ей очень нравится! А ты лезешь не в своё дело. Быть со мной — это выбор Элинор, уважай его! — не выдержал я и всё-таки повысил голос.


— Ты со всей этой фигнёй просто задурил ей голову!..


До открытого конфликта не дошло, потому что к нам подошел парень Джеймса Джастин и напомнил про попкорн. Альфа метнул на своего омегу недовольный взгляд, но ничего не сказал и двинулся за попкорном. Омега обиженно сморгнул, повернулся и ушел к Элли. Я его помнил ещё с зимы. «Чудо в перьях», без всякого насмешливого подтекста, цветные перышки в тёмных волосах очень ему шли, да и сам он был чудо как хорош, а ещё приятен в общении и талантлив: учился на дизайнера и вёл свой блог в Инсте, где фоткался в собственноручно сшитом, имел успех и заказы. С Элинор они неплохо ладили, по крайней мере она рассказывала о нём с гордостью. А вот с альфой парню, похоже, не повезло. Эти двое смотрелись как опостылевшие друг другу за десять лет неудачного брака супруги, с одной стороны раздражение и усталость, с другой придавленный вежливостью и нежеланием ссориться ворох старых обид. А ведь они встречаются меньше года. Но, возможно, мне просто показалось. И кто я такой, чтобы лезть в чужую жизнь, мне и в своей есть чем заняться.


Под неодобрительным взглядом Джеймса я гладил руку Элинор и шептал ей на ухо комментарии к фильму, а она, воспитанная девочка, пыталась не смеяться. Смеяться было нельзя, мы смотрели историческую драму. В темноте кинозала свет от экрана обрисовывал профиль Элли, и она казалась мне просто фантастически красивой, я не удержался и, когда она повернулась ко мне, прижался губами к её губам. Краем глаза заметил, как дёрнулся в нашу сторону Джеймс и как Джастин его остановил. Моя бета немного растерялась, но не оттолкнула, лишь одарила смущённой улыбкой, когда я закончил поцелуй, потом вновь повернулась к экрану и переплела свои пальцы с моими. Обожаю её!

14 Эрик

Физ-ра у нас была на улице, да ещё и совмещённая с параллельным классом, в котором учились два альфа-придурка Эш и Майк. Я, как Эрик Освобождённый, сидел на трибуне и, заткнувшись наушниками, делал домашку. Кэрол подсела ко мне после сдачи очередного норматива, и я остановил музыку, чтобы перекинуться с ней парой слов. Выходные с ночевкой у неё дома прошли на ура. Кевин делал прически всем трём бетам семейства Мэйсон, радуясь, что у них достаточно длинные волосы, и жалуясь, что у меня короткие. Чёрт меня дёрнул сказать, что волосы мне отрезали, пока я лежал в коме, чтобы было проще ухаживать. Мелкий чуть не плакал, сожалея, что не знал меня до этого, а то бы сам ухаживал за моими волосами и ни за что не позволил бы их отрезать. Вот есть в нём что-то маньячное, когда дело касается человеческих волос и кожи. Хм… как-то жутковато прозвучало.


Ещё мы объелись диетическими кексами и упились клюквенным морсом, ну, в разумных пределах, конечно же. Посмотрели комедийную мелодрамку и завалились спать на полу в спальных мешках. Такая вечеринка с ночевкой была тайной мечтой Кевина, но одноклассники его никогда не приглашали. Я рассказал Кэр, как счастлив был мой брат оттого, что его мечта, наконец, сбылась.


А потом к нам присоединились Дуб с Сосной. Майк снова присел на уши Кэрол, а Эш вежливо спросил, не нужна ли мне помощь с домашкой. Я не менее вежливо ответил, что не нужна. Мы вообще теперь друг с другом вежливые-вежливые! Выдрессировал парня: чуть он ко мне с подкатом, я его матом!


Учитель велел Кэрол и ещё трём бетам размяться перед сдачей бега на среднюю дистанцию, и Огонёк нас покинула едва ли не с радостью, потому как Майк успел её достать. Я демонстративно заткнул уши наушниками и уткнулся в учебник, типа, когда Кэрол не с нами, эти двое мне нафиг не нужны, в принципе, так оно и было.


Кэрол на коврике для йоги демонстрировала чудеса гибкости, складываясь почти пополам и без проблем усаживаясь на шпагат. Она всерьёз занималась стретчингом, потому что растяжка тела положительно влияет на нервную систему и снимает стресс. Я тоже тянулся на занятиях в больнице, но так хорошо у меня не получалось.


— О! Ты только глянь, какая она гибкая, аж прям будоражит! Сколько с ней всего можно будет попробовать! — зашептал Майк на ухо Эшу, тот настороженно глянул в мою сторону, рыжий только отмахнулся: — Да не слышит он нас, у него музыка в ушах, и даже если услышит, не факт, что поймёт…


Придурок! Думает, раз я плохо говорю и медленно реагирую, значит, туго соображаю. Что ж, в какой-то степени, мне это на руку.


— Но Кэрол прям зачётная! И фигурка стройная, и вообще она мне всё больше нравится, была бы омегой!.. — Майк не договорил, и Эш решил уточнить:


— И что было бы?


Рыжий пожал плечами:


— Ну, не знаю, может, предложил бы встречаться.


— Что? — усмехнулся Эштон. — Неужели созрел для отношений?


— Да ну кто знает? Хотя нет, рано мне ещё отношения заводить, но пару течек вместе провести можно было бы. Я бы всему научил… — мечтательно протянул сосновый урод, а потом как бы сожалея вздохнул: — Но она всего лишь бета, так что один разок перепихнёмся, и всё.


Хрен тебе, а не перепих с Кэрол! Да я сам их с Эшем в спальне запру, лишь бы ты проиграл! И нашепчу Дубинушке что-нибудь эдакое в качестве желания, которое ты будешь исполнять… Эх, мечты, мечты! Сейчас главное никак не показать этим двоим, что я их слышу. Майк вообще относился ко мне как к пустому месту, а вот Эш иногда поглядывал. Вот что ему надо, а? Сидит тут, слушает всё, что несёт этот Сосновый Освежитель, и слова поперёк не скажет, будто так и надо, будто это нормально обсуждать людей с потребительской точки зрения. Если я сразу удалю его из друзей, он наверняка поймёт, что я всё слышал. Значит, удалять нельзя… Да и внезапную обиду демонстрировать не стоит, всю неделю Дубок вёл себя как порядочный, и вроде как обижаться на него не за что. Сейчас я даже порадовался своему вечному покерфейсу, благодаря слабой работе лицевых нервов никто не может понять, о чём я думаю.


— Ничего тебе с ней не светит, Майк, — спокойно и уверенно сказал Эштон, — она себе на уме и плевать хотела на твои подкаты.


— А тебе, что ли, светит? Ты вообще ничего не делаешь.


Эш пожал плечами, будто говоря: «Может не делаю, а может и делаю»


— Не, однажды я её уболтаю на переспать, она любопытная, если правильно всё преподнести, непременно купится, — убеждал то ли себя, то ли друга Майкл.


— Даже у Эрика больше шансов, чем у тебя, — усмехнулся Дуб.


— У Эрика? Ты же шутишь, да? Он альфу-то заинтересовать не может, а тут бета! Да и как у них это будет? И омеги, и беты по сути своей подстилки, им нужен кто-то, кто будет сверху.


— Всё возможно, если приложить фантазию, — Эштон явно прикалывался над другом.


— Нет, спасибо, я не любитель всяких извращений! — фыркнул Майк.


Эх, был бы я нормальный, сам «соблазнил» бы Кэрол, по предварительному с ней сговору, конечно же. Вот у рыжего-бесстыжего лицо бы вытянулось! Уж я бы ему показал мастер-класс пикапа! Может, ещё получится? Может, случится чудо, и я стану нормальным за месяц? Результаты у меня неплохие, говорю лучше, двигаюсь быстрее, и координация уже не такая убогая. Меня сразу предупредили, что на сто процентов я скорее всего не восстановлюсь, но будет близко. Когда-нибудь будет.


Будто в наказание за слишком смелые мечты, мою правую руку свело знакомой судорогой, и я выронил учебник, непроизвольно охнув. Зря, Дуб услышал и тотчас подскочил ко мне:


— Эрик, что?..


— Всё-о но-ормально, — прошипел я сквозь зубы, но скрюченная конечность меня выдала.


— Опять рука? Снимай пиджак!


— У все-ех на-а виду? Со-овсем съе-ехал?


— Ладно, пошли, — он подобрал учебник и запихнул его в мою сумку, повесил её себе на плечо и подняв меня со скамейки за здоровый локоть, повёл в сторону школы. Я пытался слабо протестовать, но он проигнорировал, только крикнул учителю, что проводит меня до медпункта.


Но до медпункта мы не дошли, едва завернули за угол, как он затащил меня в какие-то кусты и усадил под дерево.


— Всё, тут нас никто не увидит. Раздевайся.


— Не-е на-адо! О-отведи ме-еня к ме-едсестре, — еле ворочая языком, проговорил я, рука болела всё сильнее, плюс к тому я нервничал, а это ухудшало ситуацию.


— Так быстрее, я всё видел, без проблем смогу повторить. Да не смотри ты на меня так, будто я тебя насиловать собрался! — устав ждать моего послушания, она сам взялся стаскивать с меня пиджак. — Я же всего лишь хочу помочь.


— Зна-ать бы, че-ем обернё-отся тво-оя по-омощь…


— Если я не справлюсь, пойдём в медпункт, — он уже закатывал мне рукав рубашки.


«Дебил! — хотел крикнуть ему я. — Твои поклонники меня после такого живьём съедят!». Хорошо хоть нас действительно не было видно: со всех сторон закрывали кусты, а сверху густые ветви дерева. Справлялся Эштон, кстати, неплохо, было даже забавно видеть его, обычно надменного и самоуверенного, таким старательным и сосредоточенным. Ладони у него большие и тёплые, а пальцы чуткие и сильные…


— Я не слишком давлю?


— Не-ет, но-ормально, — вынужден был признать я. Боль потихоньку отступала, и я помимо воли расслабился, испытывая облегчение.


Он кивнул и продолжил разминать моё предплечье, путешествуя пальцами вверх-вниз и слегка задевая край «перчатки».


— Так всё же, зачем это тебе?


Почему-то я не стал снова слать его нафиг, наверное, совесть не позволила.


— У ме-еня шра-ам на ла-адони, и я… не хочу-у его ви-идеть.


— Что с тобой произошло? — всё-таки спросил он.


Я скривился и отвернулся.


— Не хочешь говорить?


— Не-е хочу. Мне-е уже лу-учше, спа-асибо.


— Точно лучше, или ты просто хочешь от меня избавиться?


«Будто это возможно так просто от тебя избавиться!» — подумал я, а вслух повторил:


— Мне-е лу-учше.


Моя расслабленная рука это подтверждала. Эштон провёл по ней ладонью, как бы лаская.


— Извини, не удержался.


Я гневно зашипел и попытался отдёрнуть руку. Он удержал мою ладонь.


— Эрик, ты мне нравишься.


— Не-ет, не-е нра-авлюсь, ты-и издева-аешься.


— Я не издеваюсь! С чего ты решил, что я над тобой издеваюсь?


— Это-о шко-ола, зде-есь все издева-аются!


— И Кэрол?


— Кэ-эрол — осо-обенная! На-ам пора…


— Да, — покладисто вздохнул он и начал разворачивать мой закатанный рукав, — нам пора. Но я над тобой не издеваюсь!


А потом он, не слушая мои протесты, надел на меня пиджак и помог встать. Посмотрел своим тяжелым взглядом сверху вниз, продолжая держать за руку, и повторил:


— Ты мне нравишься, Эрик.


Я хотел по своему обыкновению послать его нахуй, но почему-то не смог, поэтому только одарил скептическим взглядом и поплёлся обратно на стадион. Эштон шел рядом, и я чувствовал на себе его внимательный взгляд, пришло осознание, что он готов в любой момент подхватить меня, если я споткнусь.

15 Эрик

На следующей перемене меня зажали в углу трое красавчиков-омег из класса Эштона и начали прессовать по поводу того, что я, грязная бессовестная убогая шлюшка, изображаю из себя больного, чтобы привлечь внимание дубового красавца. Я пытался что-то объяснить, но с моей скоростью было нереально вставить хоть слово, да мне и возможности никто не давал. Оставалось только уныло слушать и надеяться, что до битья не дойдёт.


Потерявшая меня Кэрол налетела на нашу тусовку маленьким рыжим ураганчиком и сходу начала наводить порядок.


— Подождите! Вы же не даёте Эрику ответить! Так не получится конструктивного диалога!


— А ты вообще вали отсюда, Блаженная! — тут же ответили ей.


С того самого случая в столовой Убогий и Блаженная стали нашими с Кэр официальными прозвищами. Огонёк только поржала и сказала, что такими эпитетами пользовались тёмные люди в тёмные времена для определения того, что не помещалась в их обеднённую картину мира. Тогда уже и я поржал.


— Как же я уйду? — всплеснула руками Кэрол. — Вы же не умеете нормально общаться! Подобные деструктивные трансакции доведут вас до открытой агрессии, и кто-нибудь пострадает! Однако, если соблюдать правила грамотного общения, можно прийти к решению любого конфликта…


Вокруг нас стал собираться народ. Когда на меня наезжали, все просто проходили мимо, а теперь решили притормозить и посмотреть, что ещё отмочит Чокнутая Мейсон. Вообще, Кэр по-своему уважали за нестандартный подход к проблемам и обширные знания в разных областях, и даже немного побаивались: знали, не хочешь прослыть идиотом, лучше не переходи ей дорогу. Между тем лекция по конфликтологии и продуктивному взаимодействию продолжалась:


— … Только так можно прийти к взаимовыгодной ситуации «выиграл-выиграл». Тебя ведь Лесли зовут? — сказала Кэрол главному в троице наезжающих, имена она запоминала влёт, как и факты биографии, чем тоже слегка пугала безликую тупую школоту. — Так вот, Лесли, лучшая стратегия для победы: сначала слушай, потом говори!


Лесли начал было возмущаться:


— Да какого?..


Но был остановлен властным бетовским:


— А ну стоп! Эрик, тебе слово!


Вот умеют беты так сказать «Стоп», что у альф и омег рефлекторно яйца поджимаются. Какая-то секретная техника, передаваемая от сестры к сестре?


— Мне-е не-е нра-авится Э-эштон, я лю-ублю Кэр, — сказал я всем врагам назло.


— Ах! — тут же воскликнула Кэрол и бросилась меня обнимать. — Я тоже люблю тебя, Эрик! Давай встречаться!


— Да-авай!


Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза, в её светло-зелёных омутах танцевали такие чертенята, что я понял: гулять так гулять! А потому потянулся за поцелуем, она будто этого и ждала, потянулась ко мне. Чего-то эпичного взасос у нас не получилось, у меня рот ещё толком не двигался, она вообще бета без опыта, так что просто соприкоснулись губами. Однако Лесли этого хватило, чтобы завопить:


— Извращенцы!


— Беги, мальчик, — вдруг по-взрослому сказала Кэрол, — а то заразишься… счастьем!


Возмущённый до глубины души омега ретировался, его подхалимы двинули следом, рассказывая на ходу, что это был ужас и ничего отвратнее они в жизни не видели. А Кэрол ещё раз прижала меня к себе и сказала остальным свидетелям:


— И чтобы никто больше не смел трогать моего парня!


Наибольшее удовольствие мне доставили рожи недавно прибежавших Майка и Эша. У Сосенки —обескураженная и возмущённая, у Дубинушки — удивлённая, а потом задумчивая.


— Парни, поздравьте нас, мы теперь встречаемся! — обрадовала их Кэрол.


— Что? Как? Зачем? — воскликнул Майк.


— Ой, да ну просто! Прикольно же! Как раз хотела попробовать с кем-нибудь повстречаться, а тут Эрик в любви признался, вот я и предложила!


— Но ведь это ненормально! Это противоестественно!


— Да, Майкл, я понимаю твоё возмущение, — вздохнула Кэрол, — наши отношения с Эриком теперь не вписываются в общепринятые общественные рамки. И если для тебя это неприемлемо, я согласна прекратить нашу дружбу.


— Что? Нет! Я не хочу прекращать! — пошел на попятный Майк. — Просто… просто это так неожиданно.


Эштон не выдержал и заржал:


— Ну, вообще-то Эрик и Кэрол такие оригиналы, что от них всего можно было ожидать.


— Ты будто бы заранее знал! — зло зашипел на него рыжий.


— Да где уж мне! — широко улыбнулся Эш, а потом обратился к нам с Кэрол: — Может, после школы сходим в кафе, отметим образование вашей пары?


— Отличная идея!


По дороге в кафе мы с Кэр завернули в магазинчик аксессуаров и купили парные браслеты со съёмными буковками, у неё было набрано: «Люблю Эрика», а у меня: «Люблю Кэрол». Да-да-да, у нас всё по-серьёзке!


— Но как же вы будете?.. — не унимался со своим возмущением Майк. — Вы же не сможете!..


— Ты про секс? — невозмутимо уточнила Кэрол. — Придумаем что-нибудь, как до этого дойдёт. А пока нас вполне устраивают платонические отношения.


— То есть у вас ничего не изменится? — скептически усмехнулся рыжий.


— Почему не изменится? Мы будем ходить на свидания и держаться за руки, а ещё обниматься! Это так здорово! Я так люблю обниматься, а в школе было не с кем, а теперь буду обниматься с Эриком! — Кэрол снова прижалась ко мне, и её личико осветилось счастьем.


— Если так хочешь обниматься, можешь обниматься со мной!


— Нет, Майк, я не могу с тобой обниматься, у меня теперь есть парень, он будет ревновать.


Я кивнул в подтверждение. Эштон хмыкнул, а Кэр начала рассказывать, какая мы с ней прекрасная пара: и диета у нас почти одинаковая, и мы как две уравновешивающие друг друга противоположности, она слишком быстрая, а медлительный я буду её притормаживать.


— Не понимаю! — не выдержал Майкл. — Почему вы таким образом просто дружить не можете? Зачем обязательно объявлять себя парой?


— Так гораздо интереснее!


— А ваши родители что на это скажут?


— Моей семье Эрик очень понравился, думаю, они будут не против.


— Мои ро-одители го-оворят, что не-е на-адо себя-а огра-аничивать стереоти-ипами…


В ответ на моё высказывание Майкл снисходительно фыркнул, типа: «А что ещё они могут сказать такому, как ты?». Эштон с беспокойством посмотрел на меня. А я что? Я сделал вид, что не услышал. Ранимость мне тоже не по карману.


Мы неплохо посидели в кафе, где было приличное диетическое меню. Особенно меня радовала растерянная физиономия Майка, он, похоже, судорожно пытался придумать, что теперь делать, но у него плохо получалось. Эштон был невозмутим, благосклонно поглядывал на нас с Кэрол и, казалось, полностью одобрял. В какой-то момент моя девушка отошла поговорить по телефону, а Сосновый Освежитель свалил в уборную, и мы с Дубком остались наедине.


— Какой же ты коварный, Рикки! Я признался тебе в своих чувствах, и ты в этот же день начал встречаться с другой! Ты просто разбил мне сердце! — изобразил он драму.


— Се-ердцу не-е при-икажешь, — ответил я. — И-и ты не предлага-ал мне встреча-аться, а Кэр пре-едложила.


— Если бы предложил я, ты бы не согласился, — скептически усмехнулся он.


Я согласно кивнул.


— Прости, — вдруг услышал я от Эша, — Это из-за меня на тебя наехали…


— Кэр ра-азобралась, — пожал плечами я.


— Да, Кэр — это нечто, любому альфе фору даст, — покаянно согласился он, а потом добавил: — И за Майка прости, он иногда ведёт себя как…


— Му-удак, — подсказал я.


— Да… но он…


— Тво-ой дру-уг.


— Да, он в общем-то парень неплохой, только…


— Му-удак.


— Ты думаешь, что я такой же?


Я красноречиво пожал плечами. Фраза: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» известна всем. Эштон вздохнул.


— Мы с ним с детства дружим, он не всегда таким был, просто в последнее время его слегка заносит.


— Мне-е пле-евать.


— Понимаю. Эрик, я тебе нравлюсь?


Вот, блин, застал врасплох! Я как-то даже растерялся, уставился на него, а потом быстро помотал головой. Нет, ты мне не нравишься! Не нравишься, я сказал! Я вообще с Кэрол встречаюсь!


— Я знаю, началось у нас всё не очень хорошо, я грубил и позволял себе лишнее, но… мне было непросто признаться самому себе, что я на тебя запал, и поэтому я так реагировал. Понимаю, тебе сейчас не до ухаживаний, и ты мне пока не веришь, но когда-нибудь, когда ты будешь готов, и когда вы с Кэрол прекратите ваше очаровательное баловство, давай попробуем быть вместе. Я не стану тебя торопить. Я просто буду тебе другом и постараюсь заслужить твою любовь и доверие.


Ну почему, почему я не могу просто послать его нахуй как раньше? Что со мной не так? Я точно ему не верю, но… Что но? Я даю ему шанс изменить моё мнение? Хотя, на кой хрен? У нас всё равно ничего хорошего не выйдет, а плохого мне и так хватает

16 Эрик

Мы с Кэрол «встречались» уже три недели и прекрасно проводили время вдвоём: ходили за ручку, обнимались на переменах, вместе делали уроки, таскали друг у друга еду во время обеда и даже после уроков были неразлучны. Народ смотрел на нас как на чудаков, типа, что с нас взять — убогий и блаженная. Фыркали, конечно, насмешливо, шушукались по углам, но не все, некоторые поглядывали с интересом и даже чуть ли не с восхищением. Ну ещё бы, мы тут у них сексуальную революцию творим!


Более-менее оформленная претензия прилетела только от Брайана Морриса. Ну, ему, похоже, по жизни больше всех надо! Санитар экосистемы, разбирается с нежелательными объектами. Кэрол как раз полезла ко мне за очередной порцией обнимашек. Она по этому делу вообще маньячка! Была бы у неё возможность, вообще от меня не отлипала бы. А мне даже нравилось, я чувствовал себя нужным и полезным, невиданная роскошь в моём состоянии. Поцелуями мы, кстати, с ней не увлекались, Кэрол хитро поглядывала на якобы безразличного Эша и говорила, что не стоит.


Так вот, мы с Кэр обнимались, и к нам прицепился Моррис.


— Может, вы где-нибудь в другом месте свою нетрадиционную фигню творить будете? — раздраженно заявил он.


— Ты чего, Брайан, мы же всего лишь обнимаемся? — полюбопытствовала моя девушка, даже не собираясь от меня отлипать.


— Так какого фига у всех на виду?


— А что?


— Больше так никто не делает! Только вы двое долбанутых!


— А вот зря больше так никто не делает, обниматься очень полезно…


Не думаю, что Брайан хотел слушать лекцию о пользе обнимашек, но ему пришлось, а закончилось это вопросом:


— Хочешь, я тебя обниму? Я чувствую, что тебе это нужно!


Кэрол выпустила меня из захвата и нацелилась на новую «жертву».


— Отвали от меня, извращенка! — отступая, проговорил Брайан.


— Не сопротивляйся, тебе понравится! — с ласковой улыбкой сумасшедшего садиста проговорила бета.


— Да иди ты на хуй! — альфа не на шутку испугался.


Кэрол ловко миновала заслон из выставленных ладоней и обхватила парня руками, доверчиво положив голову на грудь.


— Какой ты большой! Я ещё никогда альфу не обнимала…


— Прекрати, ты, чокнутая! Я ведь ударю, не устоишь! — заливался краской смущения Брайан.


— А ты не бей, — умиротворённо промурлыкала «чокнутая».


Да, смелости ей не занимать… Или дурости. Иной раз не поймёшь: то ли она вообще не думает, прежде чем что-то подобное отчебучить, то ли всё это тщательно продуманная стратегия, где у противника нет шансов. Беты вообще загадочные.


— Мэйсон, отцепись от меня, по-хорошему прошу! — уже почти беспомощно пробормотал несчастный альфа.


— Ну, вот! Умеешь же по-хорошему! — похвалила его Кэрол, ободряюще похлопала ладошкой по груди и отпустила.


Альфа чертыхнулся и ушел, бормоча: «Нахрен этих двоих!». Я с облегчением выдохнул, обошлось без драки. Кэрол как обычно всех удивила и покорила, в такие минуты кажется, что она всесильна и неуязвима. Но ведь это не так, как бы ни была Огонёк умна и удачлива, она — всего лишь человек и однажды может ошибиться. Да, я ни разу не оптимист по жизни, мой девиз: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». Возможно, из-за этого я не так счастлив, как мог бы, но счастье в неведении мне нахрен не нужно!


— Я за-а тебя испугался, — сказал я Кэрол.


— Да не, не стоило, — легкомысленно отмахнулась она, — Брайан — хороший парень на самом деле…


У неё, похоже, все хорошие. А у меня наоборот. Мы действительно друг друга дополняем. Да и вообще наш тандем работал идеально: она прикрывала меня от ревнивых поклонников Эша, а я был удобным поводом, чтобы послать доставучего Майка. У Кэрол Мэйсон теперь есть парень, поэтому Кэрол Мэйсон не может уделять слишком много внимания другим парням.


— Кэр, тут говорят, что ты от Эрика к Брайану ушла! — огорошил Майк на следующей перемене.


— Да брешут! — отмахнулась Кэрол. — Не ушла, а так, сходила на разведку. Парень оказался слабоват, и минуты со мной не выдержал. В общем, убедилась, что Эрик лучше всех, и вернулась обратно.


— А ко мне уйти не хочешь?


— На кой?


— Ну просто, попробовать?


— Не, в этом полугодии я план по экспериментам выполнила, так что больше ничего менять не буду, — ответила Кэрол и, блаженно улыбаясь, прижалась ко мне.


Майк растерянно заткнулся. Неужели до него никак не дойдёт, что над ним просто ржут? А Эштон нахмурился и спросил:


— Я так понимаю, Моррис на вас наехал? Мне с ним поговорить на тему толерантности?


— Да нет, пока не стоит. Он вроде бы всё понял.


Дальше мы стали обсуждать, куда пойдём в субботу, и решили сходить в кино, там как раз новый космический блокбастер завезли, поржем, посмотрим на спецэффекты — отличный план!


Безалаберный Майк безбожно опаздывал. Мы уже и одежду в гардероб сдали, и билеты с попкорном закупили, а он всё не появлялся, только слал сообщения: «Пришлось подзадержаться, скоро буду». Будь моя воля, написал бы ему: «Можешь вообще не приходить», уверен, Кэрол бы одобрила.


Я сказал ребятам, что ненадолго отлучусь и двинулся в сторону туалета, вскоре Кэр меня догнала:


— Эш попросил тебя сопроводить, — хихикнула она. — Какой он у тебя заботливый! Я аж прям ревную!


Я только скривился. Все они заботливые до поры до времени. Так-то я прекрасно осознавал, что Эша не в чем было упрекнуть, кроме как в том, что произошло в первый день нашего знакомства, всё остальное время он вёл себя практически идеально, но я сопротивлялся чисто из упрямства. А ещё из-за страха, почему-то меня внутренне начинало колотить, стоило подумать, что я доверюсь такому, как Эш. Вот с Кэрол мне хорошо, и пусть наши отношения дальше дружеских не зайдут, но иногда дружба лучше страсти, дружбе я могу доверять. В дружбе я не так беззащитен, не так зависим и открыт.


Мы с Кэр прошли мимо прозрачной витрины одного из магазинчиков торгового центра и свернули туда, куда показывала табличка с надписью WC.


— Иди, я тебя подожду.


Я кивнул и толкнул дверь с литерой [ω], для меня с моим испорченным мозгом это буква-задница, что в принципе логично для омеги, [α] в таком случае более-менее похожа на член с яйцами, если смотреть в профиль, поэтому заслуженно символизирует альфу, а [β] — это сиськи, вид сверху, а сиськи — это бета. Всё логично!


Едва я зашел, мне в нос ударил сильный аромат пионов с ноткой граната. Это у них ароматизаторы-освежители такие? Да уж, никакие другие запахи не пробьются! Я сделал свои дела в ближайшей кабинке и пошёл мыть руки. Появилось ощущение, что запах усилился, а ещё послышалось какое-то шуршание в дальней кабинке и… всхлип? И тут до меня дошло, что у какого-то пацана внезапно началась течка, и он не придумал ничего лучше, чем запереться в омежьем туалете и начать реветь. Несмотря на вспыхнувшее раздражение, несчастного балбеса было жалко. Представляю, каково ему сейчас: и больно, и страшно, и противно, и стыдно. Да уж, быть омегой — отстой! Неужели он тут один? Хреново. Я собирался уже подойти и предложить помощь, но вспомнил про своё косноязычие и решил позвать Кэр. Говорил я уже гораздо лучше, запинался всего один-два раза за фразу, но я всё ещё производил жалкое впечатление, а парню сейчас нужна была уверенность и моральная поддержка, и Огонёк с этим лучше справится.


Как только я обрисовал ситуацию, Кэрол влетела в туалет и подскочила к запертой кабинке.


— Привет! Ты там как? Меня зовут Кэрол. Тебе помочь? Ты тут один?


— Оди-ин, — пожаловался в ответ тоненький голосок, — я был с другом, но ему позвонил его парень, и он ушел, а у меня вот…


— Ничего страшного! У всех бывает! Ты позвонил родным?


— Да, папа уже едет, мне нужно дождаться…


Потом парня снова скрутило, и он протяжно застонал.


— Может, откроешь дверь? И мы подумаем, как тебе помочь.


Замок отщёлкнулся, совсем молоденький омега сидел на крышке унитаза и дрожал в слишком тонкой рубашке. Кэр быстро стянула с себя толстовку и набросила на него.


— У тебя это впервые? — спросила она, мальчишка кивнул и мучительно покраснел. — Ничего, это же здорово! Это значит, что у тебя детки будут. Не переживай, что естественно, то не безобразно. Эрик, сходи в аптеку за подавителями и, если встретишь кого-нибудь из охраны, попроси о помощи.


Я кивнул и помчался выполнять задание, за моей спиной Кэрол ласковым голосом спрашивала омежку, как его зовут.


Охранника-альфу я заприметил сразу и как мог быстро и связно рассказал, что происходит. Он кивнул, активировал рацию и сообщил, что код 116 и нужны две беты из службы безопасности для контроля над ситуацией. Потом он сориентировал меня насчёт аптеки, и я побежал туда, быстро купил то, что нужно, и вернулся обратно. Омега уже чувствовал себя лучше, даже улыбался. Да, тепло Огонька творит чудеса!


— Эрик, там Эш нас уже потерял, наверное. Ты его найди, объясни всё, а я тут побуду.


Я двинулся на выход, гадая, подошел уже Майк или нет, и, если подошел, будет ли отмачивать свои тупые пошлые шуточки. Хотя, какие могут быть вопросы? Конечно же, будет!


Эштона долго искать не пришлось, он оказался чуть ли не за дверью. Глубоко вдыхал возбуждающий запах и смотрел на меня остекленевшим взглядом. Твою медь!

17 Эштон

Эрик Эванс занимал мои мысли постоянно. Вот интересно, как этот колючий, активно сопротивляющийся любому проявлению романтического интереса, ёжик так быстро проник в моё сердце? Может, дело именно в том, что он сопротивляется? Так отчаянно защищает себя от любви. Почему? Не верит? Не ждёт ничего хорошего? У него был негативный опыт? Он уже встречался с кем-то, и этот кто-то его предал? Бросил, когда с ним случилось несчастье? Поэтому он думает, что не может понравиться альфе такой, какой есть сейчас? Или дело в том, что он постоянно слышит, что про него говорят всякие уникумы вроде Майка? И выбрал «встречаться» с бетой, так как альфам не доверяет? А вот мне Эрикова замедленная речь кажется милой, и упрямство в глазах, и суровый характер. Он будто бы один против всего мира, вечно настороже, новый день — новый битва, и со мной в том числе. Так и хочется обнять ладонями его прекрасное бледное лицо и сказать: «Хватит со мной воевать! Я на твоей стороне!». Не поверит… Что же за жизнь у него была? Ничего я про него не знаю.


Почему Кэрол он доверяет, а мне нет? Причём с первого взгляда! Что ему во мне не понравилось? Почему у меня ощущение, что я где-то сильно накосячил и сейчас расплачиваюсь? Осуждающий взгляд Эрика иногда пробирает меня до костей, будто я что-то лично ему сделал. Но что? В песочнице лопатку отобрал, когда нам по три года было? Ничего, однажды я всё у него выспрошу, и, если действительно в чём-то таком виноват, извинюсь.


У меня вся жизнь поменялась после встречи с этим чудом, я уже не так тосковал по родителям и даже на выходных сходил в гости к отцу и его новому мужу. Странновато было видеть рядом с батей мальчишку, который ненамного меня старше, но эти двое выглядели такими счастливыми, что все мои возражения быстро испарились.


— Ты ведь кого-то встретил, да? — спросил отец, когда его беременный супруг отправился подремать после обеда.


— Что, так заметно?


— Дурак дурака видит издалека, — ответил мне профессор словесности.


Батя как-то на спор весь вечер разговаривал пословицами и поговорками, мы с папой как ни старалась, не смогли заставить его сказать что-то другое. От воспоминаний мне немного взгрустнулось, и я неожиданно рассказал отцу про Эрика, всё рассказал, и про его недоверчивость, и про болезнь, и про то, что у него пока нет запаха… А кому ещё я мог об этом рассказать? Не Майку точно. Возможно, Кэрол бы меня выслушала и поняла, но мы не были с ней достаточно близки. Отец слушал, не перебивая. Что-что, а слушать он умел.


— И я не знаю, понравится ли мне его запах… — озвучил я одно из своих сомнений.


— Думаешь, не понравится?


— А вдруг?


Отец хмыкнул.


— Если взять нас с Ленни, — помянул он своего новоиспечённого мужа, — то меня сначала привлекло его оригинальное эссе, а уже потом запах… Хотя не могу исключить, что всё-таки уловил остаточные нотки от бумаги. Учёные давно установили, что человеческий мозг воспринимает гораздо больше информации, чем может осознать. Есть вероятность, что ты всё же в какой-то мере почувствовал запах Эрика, и он тебе понравился. Если ты не можешь чётко понять, почему тебя так к нему тянет, возможно дело в этом.


Да, это многое объяснило бы. У меня сами собой губы расползлись в улыбке, как только я представил, что этот недоверчивый сквернослов является моим Истинным, уж куда лучше, чем какой-нибудь пустой гламурёныш.


Дома у меня теперь всегда был порядок, ведь однажды Эрик может прийти в гости. А ещё я начал учиться готовить диетические блюда, на всякий случай, вдруг вместе жить начнём или он хотя бы у меня на ночь останется. Конечно, рановато ещё обо всём об этом мечтать при наших нынешних отношениях, но, если что, я ко всему готов. А пока я заботился о своём Истинном и об его «паре», как бы странно это ни звучало. И даже почти не ревновал, ну почти. Всё же мне очень хотелось иногда побыть на месте маленькой рыжей «липучки», которая могла запросто обнять моего Эрика и сказать, что он — прелесть! И чтобы он так же тепло улыбнулся мне в ответ, а не холодно зыркнул, как обычно бывает. Ну, хотя бы нахуй уже не шлёт. Буду считать, что это — прогресс!


Наблюдая за Эриком я понял, что он специально старается быть незаметным, не укладывает волосы, как большинство омег, не пользуется макияжем, вне школы предпочитает одеваться в тусклое и серое, проявляет себя по-минимуму. Вот и сейчас, когда мы собрались в кино, он даже не подумал принарядиться: тёмные джинсы, футболка в серую полоску и серая же толстовка на замке с капюшоном. Кэрол являла собой его полную противоположность: толстовка небесно-голубая с ярко-желтым смайлом, рыжие волосы, зелёные джинсы, пёстрая сумка через плечо и сияющая улыбка.


— Ну вы прям как тучка и солнышко! — сказал я им.


Кэрол прыснула, Эрик криво улыбнулся, но вроде не обиделся, у него вообще высокий уровень самоиронии.


Майк опаздывал и присылал мне об этом сообщения.


— Если не придёт через десять минут, пойдём не на фантастику, а на мелодраму, — сказала Кэр, рассматривая расписание.


У нас были универсальные утренние билеты, действовали до двух часов дня и позволяли пойти на любой фильм из проката, утром всё равно везде были практически пустые залы.


— Ага, так ему и напишу, — усмехнулся я, — сам будет виноват.


Меня не слишком волновало, на какой фильм мы пойдём, я всё равно планировал пялиться на Эрика, а не на экран.


Моя сероглазая заноза в сердце сказал, что отлучится, и я попросил Кэрол пойти с ним, а то мало ли что. Да, это большой, многолюдный торговый центр, здесь хорошая система охраны, и парню, даже если он омега, нечего опасаться, но мне так было спокойнее.


Эти двое ушли и надолго застряли, Майк тоже не появлялся. Эх, все меня бросили, и родители, и друзья… Я немного погрустил и пошел искать пропавшую сладкую парочку. Яркий и свежий цветочный аромат ворвался в моё сознание как захватчик в город, я даже пошатнулся. Где-то рядом омега, готовый к спариванию, инстинкты, усиленные долгим воздержанием, вопили, что надо пойти и поиметь. Разум напоминал, что это повлечёт за собой кучу проблем: нравственных, а то и уголовных. Запах явно шел оттуда, куда удалился Эрик. А что, если это его запах? И поэтому они с Кэрол так задержались, что у него внезапно началось… От этой мысли я застыл на месте. Это запах Рикки? Приятный, хотя мне больше нравятся сладкие и фруктовые, но, если это его аромат, я против не буду.


Дверь открылась, и Эрик выскочил прямо на меня. Нет, это не его запах, там за ним был кто-то ещё, но этот кто-то тут же перестал меня интересовать, от сексуального возбуждения я отмахивался как от назойливой мухи. Другой мне не нужен.


Эрик схватил меня за руку и повёл прочь. Я следовал за ним и не знал, как отреагировать, он впервые сам до меня дотронулся! И мне дико захотелось узнать его запах, сейчас же, непременно! Был один способ. Как бы ни был болен человек, его запах не исчезал полностью, а становился еле заметным, не опознать на коже и волосах, но через поцелуй, подключив ещё орган вкуса, его можно было ощутить. Поцеловать Эрика, мне нужно поцеловать Эрика, добровольно он не дастся, но я во что бы то ни стало должен это сделать! А потом оправдаюсь своим невменяемым состоянием, тем более, что это правда, я с трудом могу с собой совладать. Мысль о поцелуе то и дело вспыхивала в мозгу, застилая всё остальное. Вожделение осталось, но объект сменился. Эрик, его запах, я должен знать! Сейчас!


Мы проходили мимо лестницы и я, перехватив ведущую меня руку, затащил её обладателя под лестничный пролёт и аккуратно прижал к стене. Эрик такого не ожидал и сильно удивился, даже рот приоткрыл, наверное, чтобы спросить, какого хрена я творю. И я этим воспользовался, чтобы исполнить задуманное. Сладкий… липовый цвет и яблоки. Идеальный. Мой! Наконец-то! Эйфория от обретения пары затопила с головой, я наслаждался мягкими губами Эрика и ни о чём не думал, пока вкус поцелуя не стал вдруг солёным. Я отпрянул и с удивлением посмотрел на своего Истинного. Плачет? Он плачет? Не плакал от боли, не плакал от страха, а сейчас плачет? Почему? Чёрт! Мой омега плачет из-за меня?


— Прости, Эрик, прости. Я просто не смог удержаться… Я больше не буду так…


— Да-а пофиг! — прошептал он будто выплюнул, растерянные серые глаза вдруг стали злыми. — Не парься. Это не пе-ервый мой поцелуй, далеко не первый! Ты ведь по-онял, что я не девственник?


Ну да, это я понял, у девственников аромат не такой зрелый что ли, более мягкий, усреднённый. Вот мальчик-пион, от которого мой омега меня так поспешно увёл, точно был девственником, а Эрик обладал чётким, хоть и слабым ароматом. Ну и что? Я догадывался, что у него уже были отношения, причём скорее всего неудачные. И да, жаль, что это было не со мной, был бы он со мной, я бы его никогда не предал. Вот так ему и скажу!


— Когда я-а очнулся после комы, не помнил ничего кроме своего и-имени и возраста. Меня нашли зимой, я был без со-ознания и обдолбан в хлам. Мне сказали, что я — сирота, жил в при-июте, но сбежал оттуда и полгода пропадал неизвестно где. Я не знаю, что делал эти по-олгода, может наркотой торговал, мо-ожет, собой. А может, в порно снима-ался. Ты, если будешь шерсти-ить интернет в поисках хорошего настроения и на-аткнёшься на горячий видос, где меня отжа-аривают с двух сторон, скинь ссылку, хоть посмотрю, как ра-азвлекался.


Сказав это, он довольно сильно толкнул меня в плечо, и я от неожиданности отступил, Эрик получил свободу и двинулся прочь. Я застыл столбом, не зная, что сказать, немного не такого признания ждёшь после первого поцелуя. Когда я затаскивал Эрика под лестницу, я был готов к тому, что он разозлится, обидится, обматерит, заявит, что знать меня не желает. Я бы с этим справился, я бы вымолил у него прощение, я бы всё для этого сделал! Но вот так: сначала плачет, а потом равнодушно говорит: «Да не парься!» и просто уходит. Что делать-то? Не хочу, чтобы уходил, он мне нужен. Любой. С каким угодно прошлым. Если он боится, что я не приму его, зря боится! Мне плевать!


Окрылённый своей решимостью, я нагнал Эрика и начал говорить:


— Рикки, мне всё равно, что у тебя было в прошлом, потому что ты…


— Кэрол не отве-ечает, — перебил он меня тревожным голосом, — пошли.


Он снова схватил меня за руку и потащил в сторону кинотеатра. Там Кэрол не было, зато наконец подошел Майк.


— А где моя любимая рыжуля? — спросил он.


Эрик только скривился, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним не желает. Я объяснил, что мы потеряли нашу бету.


— Да как её можно было потерять? — усмехнулся Майк. — Она же такая шумная и яркая! Сама, небось, свинтила куда-нибудь, или встретила кого, у неё же знакомых полгорода. Может, пойдём уже в кино? А она раз такая безответственная…


Эрика аж передёрнуло от его слов.


— Во-от и вали! — вручил он ему билеты и пошел по направлению к туалету, я решил пойти за ним. Майк обиженно фыркнул и повернулся к расписанию, чтобы выбрать себе фильм.


В омежьем туалете Кэрол не было, в том, который для бет, тоже. Эрик ещё раз позвонил ей, послушал длинные гудки и решительно пошел к охраннику. Я обогнал, взял за руку и сам рассказал альфе в форме, что мы не можем дозвониться до подруги. Эрик, сильно нервничая, рассказал, как у них всё было. Альфа нахмурился и по рации вызвал двух бет, которые разбирались с этой ситуацией. Беты подошли и рассказали, что всё прошло без проблем. Омегу завернули в специальное экранирующее запахи одеяло и вывели на парковку, куда должен был приехать его папа, Кэрол была с ними, потому что омега вцепился в неё как в родную. На парковке ребёнка отдали родителю, омега вернул Кэрол её толстовку и уехал домой. А Кэрол побежала обратно к нам, потому что и так задержалась.


— Но её нет! — воскликнул Эрик, и я его приобнял, чтобы успокоить.


— Давайте посмотрим записи с камер, — предложила бета-охранница, я кивнул, и мы пошли на пост охраны.


— Это она? — спросил омега-оператор видеонаблюдения, промотав записи на несколько минут назад.


— Да, это она, — кивнул мы с Эриком.


Маленькая Кэрол на чёрно-белом экране вприпрыжку передвигалась по первому этажу торгового центра в сторону эскалатора, мы следили за ней, перескакивая с камеры на камеру. Когда до эскалатора оставалось всего нечего, Кэрол вдруг пропала, на предыдущем участке была, а на следующем не появилась.


— Там небольшая слепая зона.


Начальник охраны по рации велел ближайшему посту посмотреть, что там. Через некоторое время в комнату вошел охранник и принёс сумку Кэрол. В сумке был телефон с неотвеченными вызовами от Эрика. Эрик сдавленно вскрикнул и вдруг часто задышал, его руку скрутило судорогой, я усадил его на стул и стянул с плеча толстовку, чтобы начать делать массаж.


— Всё будет хорошо, — говорил я, хотя сам не верил. Эрик смотрел на меня как на идиота, из его глаз снова потекли слёзы.


— Код 202, — хмуро сказал начальник охраны и велел связаться с полицией.


— Это я виноват, — всхлипнул мой омега, — я оставил её одну…


— Ты не мог знать, ты поступил правильно, — говорил я ему, хотя и мне чувство вины сердце сжимало.


Над столом оператора висела табличка-памятка с кодами. 202 — похищение ребёнка.

18 Нейтон

Мы тряслись в полицейском джипе, который вёл местный шериф, с трассы свернули уже давно, и теперь неслись по сельской дороге, которая уходила в лес. Группа захвата и Скорая Помощь опережали нас минут на пять.


— Дальше частная собственность, у вас есть ордер? — спросил шериф.


Следователь по особо важным делам, который ехал на переднем сидении, кивнул. На вид это был обычный альфа средних лет, этакий усреднённый работник госслужбы, но так кажется, пока он не заглянет тебе в глаза и вымораживающим внутренности голосом не задаст вопросы, на которые ты не сможешь не ответить. Его помощник, парень лет двадцати пяти, в очках и с планшетом, сидевший сзади рядом со мной, сказал:


— Это киднепинг, плюс дело государственной важности. Нам одобрили высшую степень полномочий: с этой местностью и её обитателями мы можем делать всё, что угодно, — а потом он заглянул в планшет и доложил: — На территории расположены оранжерея и особняк Дэвида Кори, у него небольшая фирма по выращиванию цветов. Он заключил контракты на оформление с несколькими торговыми центрами, таким образом он или кто-то из его сотрудников мог…


Я слушал в пол-уха и не отрываясь следил за красной точкой на экране телефона. Только бы успеть! Только бы ничего непоправимого не случилось!


Две недели назад на Джой и Дженни напали, и меня вытащили на допрос прямо с работы. Когда я услышал, что с девчонками всё нормально и теперь они под надёжной охраной, растёкся расслабленной лужицей на стуле и, счастливо улыбаясь, ответил на все вопросы. Нет, никому, кроме сестёр Мэйсон, я про Норманнов не рассказывал. Про сестёр Мэйсон узнал на стажировке. Ещё о них знает Джеймс Скалли. Может ли Джеймс Скалли участвовать в группировке, желающей уничтожить фертильных бет? Вряд ли, он, конечно, придурок, но не настолько. А что, есть такая группировка?


Джеймса с моей подачи тоже допросили. А потом нам обоим велели держать язык за зубами, и про сестёр Мэйсон, и про то, что есть противники гендерных изменений в обществе. По словам следователей, про Кэр и Элли преступники скорее всего не знают, это Джой личность более-менее известная, про неё и в журнале писали, и репортаж для телевидения снимали, а про двух других особенных бет информация нигде не появлялась, только сотрудники Центра Репродукции знали, кто есть кто, но их уже всех проверили, утечки не было. Я вспомнил, как запросто залез в базу данных во время стажировки… Хотя, я знал, что искать, а если случайные люди насчёт Кэрол и Элинор даже не в курсе, то вряд ли найдут.


И всё же мы с Джеймсом заключили временное перемирие и договорились, что глаз не будем спускать с Элли, действуя по типу «пост сдал, пост принял».


— Твой омега будет не очень доволен, — заметил я.


— Не важно, — без какой-либо эмоции ответил Скалли.


Я вспомнил очаровашку Джастина, и мне стало за него обидно.


— Слушай, если тебе плевать на него, зачем ты с ним встречаешься? — не удержался я от вопроса.


— Не твоё дело, — процедил он сквозь зубы и глянул на меня, как святая инквизиция на волшебника-развратника.


И как Элли умудряется с ним дружить? Страшный же человек!


Через несколько дней Стивен, когда я заглянул к ним с Джой на обед, вручил мне коробочку с «маячками».


— Это зачем? — не понял я.


— Чтобы с твоими девчонками ничего не случилось. Секретная разработка, пробная партия, заодно и протестируешь, — сказал он мне и принялся объяснять, как и где их лучше закрепить, чтобы «объект» не догадался.


Когда я прикреплял крошечные «маячки» на верхнюю одежду и обувь Кэрол и Элинор, сам себе казался полоумным сталкером, но меня оправдывала мысль, что, если что, это может спасти две важные для меня жизни. Да, следователи говорили, что семейству Мэйсон ничего не угрожает, но я предпочёл перестраховаться. Ещё я повесил «следилки» девчонкам на сумки, запихал в телефоны, а одну даже умудрился вставить в браслет Кэрол, поддел кончиком ножа тонкую плетёную проволоку шнура и затолкав маленький шарик внутрь.Отслеживалось всё это дело через мой телефон. Когда Элли позвонила и сказала, что Кэрол пропала, я сразу связался со следователем, который меня допрашивал, и мысленно возблагодарил прозорливого Стивена за своевременный подгон высокотехнологичных «следилок». Когда всё закончится, я за это проставлюсь! Следователь тут же взял в оборот меня, мой телефон и Стивена.


Маячки «Куртка», «Сумка» и «Телефон» нашлись быстро, а вот «Ботинок» и «Браслета» не было.


— Я настроил радиус в пределах города, — сказал Стивен, — сейчас увеличу… А можно мне спутник ломануть, если что?


— Незачем ломать, тебе и так доступ предоставят, — заверил следователь.


Стиву предоставили доступ, и теперь мы спешили туда, где программа засекла два оставшихся маячка.


Сволочи! Вот какие же сволочи! Похитили самую младшую! Не то, чтобы я хотел, чтобы на её месте была Элли, но Кэрол всего пятнадцать, и она очень уязвима в эмоциональном плане, и это заставляло нервничать. А ещё я злился на её друзей, не на омегу, конечно же. Какой с него спрос, если он пациент отделения восстановительной медицины? А вот альфы конкретно подбешивали! Как дурацкие споры затевать, так вот они, красавчики, а как надо было защитить, ни одного рядом не оказалось! Нужно с ними встретиться и поговорить, как альфа с альфами! А сейчас только бы успеть, только бы успеть!


Я выскочил из машины, как только она остановилась, чуть опередив следователя. К нам тут же подошел парень из группы захвата и стал докладывать:


— Подозреваемый задержан, и сейчас ему оказывают первую помощь. А вот насчёт пострадавшей, с ней проблемы…


— Какие? — тут же спросил я.


— Она в невменяемом состоянии, и мы не можем её поймать, слов не понимает, на любую попытку приблизится реагирует агрессивно, очень ловкая и меткая, — парень потёр синяк на скуле и поморщился, — нужно разрешение родителей, чтобы применить силу…


Я уже мчался к дому. Забежал в дверь и оказался в холле, который на кой-то чёрт был весь заставлен вёдрами с пионами, концентрированный запах ударил в ноздри. Пионы в начале октября? Ладно, пофиг! Я рванул туда, где слышался грохот и ругань. Это, наверное, была гостиная, трое альф из группы захвата и одна бета в форме врача Скорой Помощи окружили рычащую Кэрол, но близко подойти не могли. Пол был завален обломками статуэток и брошенными книгами, Кэрри как дикий зверёк щерилась на людей и держала в левой руке очередной «снаряд», взятый со стеллажа за спиной, а в правой руке у неё была цепь, намотанная на ладонь, один конец цепи постукивал по полу, оставляя на нём кровавые следы, а другой соединялся с ошейником на шее. Зрелище было жуткое. Я застыл в ступоре. Что этот урод с ней делал? На цепи держал, как животное? Я сейчас тоже озверею!


— Вы родственник? — спросил один из оперативников.


— Нет, друг семьи.


— Поговорите с ней, может, вас она услышит.


— Кэрри, малышка, это я, Нейтон, — проговорил я не своим голосом. Не помогло, Кэрол прошлась по мне безумным взглядом и не узнала.


Случилось то, чего боялась Элинор? Прекрасный хрупкий разум чудесной девочки дал сбой, и она потеряла себя? Я убью этого урода собственными руками! И мне плевать, что будет дальше.


Сзади подошел следователь, встал рядом со мной и отнял телефон от уха.


— Её опекун разрешила применить силу, — сказал он, и оперативники кивнули.


— Стойте! — воскликнул я и раскинул руки останавливающим жестом. — Я… кое-что попробую.


Все с интересом уставились на меня, Кэрол, по-моему, тоже. Я вдохнул-выдохнул и запел. Песенку про маленького ёжика я не помнил, от волнения из головы вылетело всё, кроме гимна Медакадемии. Студенческого варианта, матерного и пошлого. Петь я не мастер, но там был простой задорный мотивчик, который легко всплыл в голове. Глаза оперативников надо было видеть! Но я на них не смотрел, я смотрел на Кэрол. Она слушала, черты её лица расслабились и смягчились, взгляд стал задумчивым, руки опустились, ладони разжались, цепь соскользнула с пальцев и брякнулась на пол. Я шагнул навстречу, Кэрол стояла неподвижно. Продолжая петь, я медленно преодолел расстояние между нами и обнял её. Бета со Скорой Помощи, вооруженная шприцем с успокоительным, начала мне подпевать и тоже подошла. Я обнял Кэрол крепче и прижал её голову к своему плечу, чтобы коллега без проблем сделала укол в шею. Малышка сразу обмякла, и я подхватил её на руки.


— Бедная девочка, — сказала бета-врач и погладила Кэрол по волосам. — Кто-нибудь снимите с неё эту гадость.


Ошейником занялся помощник следователя, надел латексные перчатки, вставил в замок невесть откуда взявшийся ключ и освободил шею Кэрол. Улика отправилась в герметичный пакет, и я выдохнул с облегчением. Сотрудники Скорой Помощи подвезли каталку, и я уложил Кэрол на неё.


— Вы поедете с нами? — спросили они меня, и я кивнул, говорить было сложно. Хотелось не говорить, а выть!


Вокруг сновали прибывшие сотрудники полиции и разводили положенную суету на месте преступления: что-то фотографировали, что-то огораживали желтыми лентами, нумеровали и упаковывали какие-то предметы.


Следователь велел своему помощнику ехать со мной и следить за состоянием Кэрол. Врачам Скорой Помощи пришлось потесниться.


— Мэттью Томпсон, — представился он, усевшись на лавку с краю, и снова полез в свой планшет. — Кстати, мистер Хейл, насчёт похитителя. Судя по тому, что обнаружилось в доме, это был Цветочник, серийный маньяк и убийца. Он похищал омег с цветочным запахом и… спустя некоторое время их находили на городской свалке на ложе из увядших цветов, тех самых, которыми они пахли. Судя по показаниям свидетелей, незадолго до похищения, Кэрол помогала течному омеге, у которого в запахе доминирует пион, и, похоже, хорошо им пропахла, это и спровоцировало преступника…


— Вот сволочь! — воскликнула врач, которая вколола Кэрол успокоительное. — Ещё и бету с омегой перепутал!


— Тут бы и я перепутал, — хмыкнул молодой медбрат и протянул руку, чтобы задрать на Кэрри толстовку. — Она хоть лифчик-то носит?


Бета отреагировала быстрее меня, шлёпнула его по руке и выдала подзатыльник, а я ещё локтем по рёбрам заехал.


— Ох! Вы чего? — возмутился он. — Это же всего лишь бета, тем более без сознания…


— Статья всё равно есть. Противоправные действия сексуального характера по отношению к лицу, не достигшему совершеннолетия. После такого по профессии вам больше не работать, — сказал Мэттью, тон голоса он скопировал у непосредственного начальника, поэтому медбрат сразу сник и пробормотал:


— Я ничего не сделал.


— Так вот, по поводу Цветочника, — невозмутимо продолжил помощник следователя, — он похищал омег в торговых центрах или около них, сажал на цепь и вкалывал препарат, вызывающий течку…


— Кошмар какой! — покачала головой бета. — И скольких он уже?


— Думали, что пятерых, но в доме обнаружили тайник с «трофеями», судя по ним, жертв было больше десяти, он обрезал им волосы и делал из них цветы.


— Больной ублюдок! — тут уже и придурка-медбрата проняло.


— С мисс Мэйсон он, похоже, поступил точно так же: посадил на цепь, вколол препарат, вот только на бет он оказывает иное воздействие…


— О! Я помню! Я статью про это читал! — вспыхнуло озарение у меня в голове. — У бет повышается агрессивность и физическая сила за счёт выброса адреналина. Военные исследовали возможности этого, но у них ничего не вышло, беты под воздействием препарата становились абсолютно неуправляемыми и бросались на любого, кто оказывался рядом. Этот феномен назвали «Режим Берсерка».


Я чуть не расхохотался от облегчения, значит, не всё потеряно, Кэрол не сошла с ума, она придёт в себя, когда действие возбудителя закончится!


— Всё верно, мистер Хейл. Мисс Мэйсон, находясь под воздействием препарата, пришла в бешенство, выдрала из стены цепь, избила похитителя до полусмерти и начала громить его дом.


— Так и надо уроду! — хохотнул медбрат.


Бета только покачала головой и снова погладила Кэрол по волосам:


— Бедная девочка… Как вы догадались, что пение может её успокоить?


— В их семье часто поют.


— Выбор песни был неожиданный, — улыбнулась она.


— Единственное, что вспомнил, — признался я.


— Вы молодец, — бета ободряюще похлопала меня по руке, я кивнул, не отрывая глаз от Кэрол.


Мой взгляд задерживался то на неподвижном личике, почти детском и совсем беззащитном, то на бледных тонких, заляпанных кровью пальчиках, которые немного подрагивали от тряски. Сами собой вспоминались подробности статьи. Беты, участвующие в эксперименте, говорили, что после того, как препарат прекращал действовать, у них ненадолго появлялось сексуальное влечение, которое потом пропадало. Гормональный фон всколыхнулся, но вернулся в норму. Однако, это были взрослые и сформировавшиеся представительницы третьего пола, а Кэрол — ещё подросток, к тому же её нервная система более чувствительная, чем у других бет. Как такая встряска на ней скажется? И если вдруг скажется, надо проследить, чтобы рядом этих двух долбоёбов не оказалось!

19 Нейтон

— Спой, светик, не стыдись!


— Идите нахер!


Парочка медбратьев, с которыми я работал, доставали меня уже второй день, желая услышать невероятное исполнение шедевра студенческой фольклора, которым я «укротил бешеную бету». Если я запою, опозорюсь на весь свет, не моё это, совсем не моё.


— Ну, пожа-алуйста!


И кто им рассказал?


— Я пою только для спасения жизней, — пафосно заявил я.


— Так мы умираем! От любопытства!


— Соболезную.


Вот какого хрена я на них свой перерыв трачу? И Кэрол на полдник ждёт, сегодня ей разрешили поесть в столовой, вот мы и договорились, что я её сопровожу. Отфутболив очередную просьбу спеть, я свалил.


Для похода в столовую Кэрри надела фиолетовый еното-кигуруми.


— Тебя за детского аниматора примут, — предостерёг я.


— После того, что случилось, мне уже ничего не страшно! — заявила она.


— Уже шутишь? — поразился я.


— А что делать? Я вообще, если честно, не до конца верю в то, что произошло. Я ведь почти ничего не помню. Помню только, как меня схватили в торговом центре, но я практически сразу потеряла сознание от какой-то дряни, которой меня заткнули, потом еле проснулась, поняла, что на мне ошейник, не успела испугаться, как мне вкололи эту «мухоморную настойку», а потом всё как в тумане. Очнулась здесь, всё болит, Эрик в слезах, мама с Эль как никогда встревоженные, ты бледный, сам на себя не похож. Жаль ты меня в режиме Берсерка не заснял!


— Да вот, знаешь ли, не до того было! Тебя даже альфы из группы захвата боялись!


Ох, как вспомню, так вздрогну! Улыбающийся смайлик на заляпанной кровью кофте смотрелся особенно эффектно!


— Да, жаль, что не сфоткал! Зачётные, похоже, были выходные! — хмыкнула девочка-огонь.


Наверное, это у неё такая защитная реакция, во-первых, не верить, а во-вторых, прикалываться. Что ж, уж лучше так, чем страх и депрессия.


— Я прочитала ту статью, которую ты мне скинул, — сказала Кэрол, когда мы уселись за столик, я с полноценным обедом, она с пудингом. — Кстати, спасибо. А то я всерьёз забеспокоилась, что за хрень происходит, а оказывается, вон оно что.


— Всегда пожалуйста, — выговорил я.


Я дико хотел узнать подробности в научных целях, но почему-то было неловко спрашивать. Странно, у Джой и Стива я спрашиваю всё, что приходит в голову, правда, они ни разу мне толком и не ответили. А тут не могу даже представить, что задаю вопросы вроде: «Так значит, ты испытала сексуальное желание? Как это было? Когда? Как долго длилось?». Что меня останавливало? Мы недостаточно близки? Или это из-за её возраста? Или из-за того, что с ней произошло? Или потому что она младшая сестра моей девушки? Всё сразу?


Кэрол меж тем вскрывала упаковку с пудингом и мурлыкала мотивчик того самого студенческого гимна. Она запомнила? Меня почему-то прошиб холодный пот. Если «Спой, светик, не стыдись» прозвучит от неё, я ведь не смогу отказаться! Эти её дьявольские зелёные глаза!


— Не знаешь, что за песня? — вдруг спросила она. — Так и крутится в голове, а вспомнить не могу. Это странно, обычно я всё хорошо помню, а тут не получается, так раздражает! Спрашивала у мамы и Эль, они не знают, и Эрик не знает. И врач с медсестрой сказали, что не знают, но, по-моему, врали…


— Это студенческая песенка медакадемии, её знают все, кто там учился, — осторожно сказал я, — наверное, кто-то из врачей или медсестёр напевал, пока ты была в отключке, вот и запомнилось.


— О! Как интересно! А какие там слова?


— Это студенческая песенка, — повторил я с намёком.


— Пошлая?


— Ещё какая! Поэтому я тебе ничего не скажу.


— Ну, пожалуйста-а! Не-ейт!


Я собрал всю свою волю в кулак и отбрехался тем, что плохо помню текст, и вообще, если ей так интересно, гугл в помощь.


— Ладно, — отстала она, а потом пытливо заглянула в глаза и сказала так, что я вспомнил господина следователя: — Расскажи-ка про жучок в моём браслете.


Ещё лучше! Ладно, она имеет право знать. Я рассказал про то, что Стив тот ещё параноик, когда дело касается его любимой беты и их дочери, и у него на это есть причины. Чтобы хоть как-то избавиться от беспокойства, он купил Джой и Дженни прочные браслеты и немного их модернизировал на своей инженерной работе. У Дженни был просто с датчиком, а у Джой ещё и хитрая кнопочка SOS имелась. Так что, когда их обеих схватили посреди улицы и затолкали в неприметный фургон, моя подруга смогла послать тревожный сигнал. На выезде из города фургон остановили и девчонок освободили. Похитители оказались мелкими сошками и толком ничего рассказать не могли, разве что стало ясно, что появилась какая-то группа фанатиков, настроенная против особенных бет. Джой и Дженни нужны им были для показательной казни онлайн или ещё для какой-то такой мерзости. Теперь этих двоих охраняют лучше, чем президента. Следователи роют носом землю и подозревают, что идёт эта дрянь откуда-то сверху. Дело принимает нешуточный оборот.


Самой Кэрол и её сестре опасаться нечего, про них никто не знает. Но паранойя Стива оказалась заразной, и я тоже предпринял меры. Как оказалось, не зря. Теперь браслеты как у Джой были и у сестёр Мэйсон. Перед Элинор я уже извинился за то, что тайком понавешал жучков на её вещи, она немного похмурилась, но согласилась, что на моём месте, скорее всего, поступила бы так же. А сейчас пришло время извиняться перед Кэрол. Она меня внимательно выслушала, задумчиво сморщила носик и сказала:


— Вообще-то я про принцип работы жучка спрашивала… Но ладно, если для тебя это важно, я не сержусь. Кстати, может, твой Стив не параноик, а экстрасенс? Он предугадал два опасных события и заранее принял меры. Совпадение?


— Всё может быть, — не стал спорить я.


— Так что насчёт принципа работы? — напомнила дотошная мелочь.


— Понятия не имею! — честно признался я. — Это Стива надо спрашивать.


Потом увидел загоревшиеся глаза и поспешил обломать юный энтузиазм:


— Но в ближайшее время вам не стоит видеться, на всякий случай из соображений безопасности. Надо, чтобы между Мэйсонами и Норманнами было как можно меньше связей. Но потом, когда это всё закончится, я вас с удовольствием познакомлю.


— Да? Ну ладно, подождём…


Кэрри по-детски вздохнула и вернулась к поеданию пудинга. Интересное она создание, то ведёт себя как беззаботный ребёнок, то как уверенная в себе взрослая бета. Прыгает из одного состояния в другое, минуя подростковый пиздец, когда ни беззаботности, ни уверенности, и все тяготы несовершенного мира обрушиваются на юные плечи. И как ей удаётся? Я даже завидовал. Мне старшие классы запомнились постоянной злостью, отупляющим бессилием и ощущением полной безнадёжности. Если бы не дедушка Роб…


— Ну и когда всё это разрешится? — спросила Кэрол, съев пару ложек пудинга.


Я пожал плечами: кто же его знает? Товарищи следователи передо мной не отчитываются. Мэттью, с которым я успел немного пообщаться, пока мы ехали в больницу, сообщил, что шеф его был не сильно доволен результатом операции по спасению Кэрол. Что маньяка поймали и Кэр не пострадала, это, конечно, хорошо, даже очень, но серийными убийцами другой отдел занимается, а его задача разобраться с группировкой. Кстати, идея с ловлей на живца ему понравилась, но он клятвенно обещал, что ни Мэйсоны, ни Норманны в этом участвовать не будут.


— Нейт, а как это, любить? — задала рыжая любопышка ещё один непростой вопрос, а потом увидев мою прифигевшую физиономию, пояснила: — Я не имею в виду любовь к родителям, братьям-сёстрам или друзьям. Меня интересует любовь между альфой и омегой, или между альфой и бетой, как у тебя с Элли. Ты ведь любишь Элли?


— Да… люблю.


Вообще-то мы с ней ещё не признавались друг другу в своих чувствах, но нам было хорошо вместе, и, наверное, уже можно было сказать, что я люблю Элли. Да нет, конечно же, я её люблю!


— Так же, как Джой?


— Джой?


— Когда ты говоришь о Джой, у тебя голос меняется, и ты сразу начинаешь улыбаться…


Я осёкся, когда понял, что действительно улыбаюсь, произнося имя Джой. Кэрол смотрела на меня своими как никогда проницательными светло-зелёными глазами, и в них не было осуждения, и даже будто бы какое-то болезненное понимание тлело в глубине. Наверное, поэтому я вдруг сказал совсем не то, что собирался:


— Джой замужем за Стивом и очень с ним счастлива, — голос мой прозвучал как-то тепло и грустно.


— А ты?


— А я живу своей жизнью и стараюсь сделать её как можно лучше. Мне очень нравится Элинор, и я ей нравлюсь. И она — не замена, если ты об этом беспокоишься, она действительно мне очень дорога, я постараюсь сделать её счастливой.


— И это сработает? С разбитым сердцем? С безответной любовью?


— Я не знаю выхода лучше, — честно признался я.


Почему она спрашивает об этом? Простое любопытство или что-то личное? Но беты не влюбляются. Хотя, Кэрол не совсем обычная, более восприимчивая и чувствительная, вроде бы так про неё говорила Элинор. Неужели она влюблена в кого-то? Спросить? Ответит ли? Похоже, я был неправ, подростковый пиздец так или иначе до неё добрался.


— У тебя всё хорошо? — всё же решился я задать вопрос.


— Да, у меня всё отлично, — тут же беззаботно улыбнулась она. — Просто я дружу с омегой, и у него бывают всякие личные переживания, а я иногда не понимаю, о чём он говорит, и что в ответ сказать не знаю. Радует только то, что со мной ничего такого не произойдёт, я же бета! Хотя иногда я чувствую из-за этого свою ограниченность.


— Невозможно иметь всё сразу.


— Да, невозможно…


Мне показалось, что в её глазах промелькнула грусть.


— Как твои коварные соблазнители поживают? — решил я сменить тему.


— Отлично! Развлекаемся за их счёт по полной! Кстати, мы с Эриком теперь встречаемся.


— Встречаетесь? — я подумал, что ослышался.


— Ну да!


— Ты и Эрик? Омега?


— Ага! Прикольно, правда? Эш и Майк были в шоке! — злорадный оскал и сияющий взгляд.


— Так вы назло этим двоим? — понял я.


— В некоторой степени. А вообще, мне очень нравится, с Эриком хорошо, и обниматься, и за ручку ходить, и целоваться. Конечно же, у нас всё это несерьёзно, но жизнь действительно становится лучше, тут ты прав. А как на нас в школе смотрят! Мы там просто звёзды!


«Так они даже целовались? — думал я, слегка прифигевая. — Вот молодёжь пошла!» Но долго изображать сварливого старпёра у меня не получилось, моя натура любителя всего необычного брала верх, внутри бурлило восхищение. Школьники, бета и омега, назло всем и вопреки всему! Наплевав на свою природу, роли и правила! Ребята, я — ваш фанат!


Я проводил Кэрол до палаты, там уже ждал Эрик, её парень, омега! Хотя, судя по взгляду, на меня брошенному, зря парень альфой не родился. Кэрри тут же бросилась к нему в объятия, а я немного полюбовался на них, попрощался и ушел. Третий — лишний.


Знакомое ощущение — третий лишний. Я вспомнил Джой в объятиях Стива. Конечно, я её люблю, но это уже не так как раньше. Просто в тот момент я почувствовал в Джой родного человека, и когда выяснилось, что у неё есть отношения, я придумал себе, что было бы, если бы эти отношения были со мной. Я просто хотел, чтобы она была рядом, близко, в быстром доступе. Я хотел не её, а близости с кем-то. Может, кому-то и комфортно в одиночестве и холоде, но не мне. Я знаю, чего хочу, и я работаю над этим. Так что всё сейчас правильно.

20 Эрик

— Ты — мой Истинный!


— Да с чего ты-и взял?


— Я это чувствую! И с самого начала чувствовал!


Я насмешливо фыркнул. Эштон посмотрел на меня с осуждением:


— А ты не чувствуешь?


— Я не чувствую к тебе ни-ичего особенного.


— Врёшь!


Я пожал плечами.


— Эш, я вообще не-е по этому делу, из-за наркоты, которую я употреблял, у меня-а организм толком не работает, я чувствую запахи, но не-е реагирую на них, я не-е испытываю сексуального влечения, у меня за полгода не-е было ни одной течки, я не-е знаю, смогу ли иметь детей. Чего ты-и от меня хочешь?


— Ну, хорошо. У тебя же это пройдёт? Ты однажды выздоровеешь?


— Эш, ты-и вообще меня слышал? Я — бывший наркоман!


— А ты меня слышал? Ты — мой Истинный!


— И-и что?


— И что? Я люблю тебя!


— Серьёзно, что ли? — скептически скривился я.


Мы шли через сквер, что находился на территории больницы, к корпусу, в котором у меня была лечебная физкультура. Эштон решил, что будет сопровождать меня вместо Кэр, пока она лежит в стационаре и не ходит в школу. Ну а я согласился, чтобы не напрягать родителей.


— Знаешь, когда ты поправишься и почувствуешь, что мы Истинные, ты передо мной извинишься! — сказал он обиженно.


— О! Если такое случится, я действительно извинюсь за то, что я — твой Истинный!


— Я не это имел ввиду! Меня полностью устраивает то, какой ты есть!


— Ты-и ненормальный? Я же рассказал тебе, где был и чем занимался.


— Да с чего ты вообще взял, что занимался проституцией или снимался в порно? Ты же ничего не помнишь…


— Я полгода жил не-еизвестно где и сидел на наркотиках, это факт. И я — омега, тут выводы са-ами собой напрашиваются. Чем ещё я мог заниматься?


— Ну, даже не знаю… Но даже если и так, это не имеет значения, мне всё равно. Я хочу быть с тобой, поэтому хватит уже от меня бегать.


— Ты-и хочешь! Заебись! Подставляй задницу, Эрик Эванс! Эштон Линн тебя хочет! А ты-и спросил, чего я хочу? Как же вся та хуйня про то, что ты-и подождёшь, пока я буду готов? Нахер? Захотелось затащить меня под лестницу и поцеловать, затащил и поцеловал! Дальше чего захочешь?


— То был особый случай, мне нужно было знать… Больше я так не поступлю, я обещал.


— Сдались мне твои-и обещания! Мне вообще сейчас не-е до отношений! Но тебе, блин, при-испичило! Вынь да положь!


Я распалялся всё больше и больше, Эш с его разговорами о том, что мы должны быть вместе, выводили меня из себя не по-детски! Сейчас я готов был нести какую угодно чушь, лишь бы не слышать его признаний. Мне нельзя ему верить! Нельзя!Эштон вздохнул, подошел ко мне вплотную и крепко обнял.


— Всё, хватит, успокойся.


— Не-е трогай меня!


— Всё хорошо, Рикки, тебе нечего бояться, — успокаивающим голосом говорил он и гладил меня по спине. — Я не буду тебя торопить, только не отказывайся от меня. Ты мне очень дорог. Я так счастлив, что встретил тебя.


— Пе-ерестань, — почти умолял я, в отчаянии кусая губы. Хотелось прижаться к нему и разреветься от избытка чувств. С тех пор, как он меня поцеловал, у меня чуть что глаза на мокром месте. А раньше я вообще не плакал, мой лечащий врач сказал, это хорошо, что я плачу, значит, нервные связи восстанавливаются. Вот только нахрен мне это надо?


— Я люблю тебя, я буду рядом.


— Пошел на-ахер!


— Не пойду, язык сотрёшь, прогоняя меня. Я читал, что с бывшими наркоманами бывает нелегко, так что ко всему готов.


— На-афиг я тебе сдался? — в бессилии проговорил я.


— Я люблю тебя.


— Почему? За что?


— Ты — классный. Ты — мой омега. Никто другой мне не нужен. Ещё вопросы?


— Я опаздываю.


— А, точно, — он отпустил меня и взял за руку. — Пойдём.


Как милая парочка мы дошли до места назначения, и Эш спросил:


— Я подожду?


— Не-е надо, я потом пойду к Кэр и посижу у неё, пока у папы смена не-е закончится.


Меньше всего я хотел, чтобы он навязался третьим, но нет, не навязался.


— Ладно, тогда до завтра.


— До завтра.


Всё, отпускай мою руку и вали! Эш свалил, только сначала притянул меня к себе и поцеловал в щёку, быстро так, я и понять ничего не успел. Чёртов дуб!


После тренировки я заглянул в телефон и обнаружил там сообщение.


[Ashton Lynne]: Слушай, насчёт того, что ты сказал сегодня, типа какие ещё могут быть варианты и всё такое. Ладно, проституция или торговля наркотиками, это логичные предположения, но съёмки в порно уж очень специфическая деятельность, откуда такие выводы?


Охренеть! Так запросто спрашивает! Да ещё и в переписке! Я не стал отвечать, да и отвечать особо было нечего. Смутные догадки, основанные на слишком реалистичных снах. Кто знает, что это? Подавленные воспоминания? Впечатления, полученные за день или за всю жизнь, и смешанные причудливым образом? Что из того, что мне привиделось, было на самом деле, а что я, например, мог видеть в кино?


Секс и наркотики — вот, что мне снится. Был бы ещё рок-н-ролл, и я бы подумал, что играл в какой-нибудь группе-однодневке. Но рок-н-ролла не было, да и музыкальных талантов у меня не наблюдалось. А вот секс и наркотики снились частенько, разные, с разными людьми, непременно красавчиками. И съёмки снились, видео, фото, требования улыбаться в камеру, смотреть на партнёра, на партнёров. Моя злость по поводу бесконечных придирок и желание, чтобы всё побыстрее закончилось, и можно было закинуться чем-то и расслабиться. Как обычно бывает во снах, всё смешивалось, накладывалось одно на другое самым причудливым образом, редко удавалось увидеть что-то конкретное и чёткое. Что-то вроде:


«Ты — шлюха, Эрик, ты — грязная дешевая шлюха, и тебе это нравится… — рассказывает мне жесткий голос, и грубая рука проводит по моим длинным выбеленным волосам. — Твоя никчёмная жизнь может закончиться в любой момент, и, чтобы забыться, ты готов на всё с кем угодно…»


Этот отрывок из сна мне запомнился особенно четко, а слова потом ещё долго звучали в голове после пробуждения.Можно было придумать себе сказочку про то, что ничего такого не было, а сны списать на безумные игры подсознания. Но это не мой путь, я приму всё, чем являюсь. Если я так ничего и не вспомню и моё прошлое никак о себе не заявит, хорошо, но, если всё же что-то вернётся, лучше быть готовым к худшему.


Кэрол черкнула мне, что ушла в столовую с Нейтом, с тем самым Нейтом-беталюбом, который её спас. Я видел его только раз, когда он привез её в больницу. Я тогда был сам не свой, и Эш вовсю этим пользовался, чтобы обнимать меня и успокаивать. Скотина бессовестная! Но вроде бы он по-настоящему переживал за Кэр, в отличие от Майка, который пожал плечами, сказал: «Ну, ведь всё в конце концов обошлось» и вернулся к игрушке в телефоне. Тут даже Дуб возмутился, на что получил утомлённый взгляд и утверждение, что нефиг переживать по всякой ерунде. «Это у него такая защитная реакция, а на самом деле ему тоже непросто» — оправдал друга-мудака Эш. Ладно, ему виднее, как себя обманывать.


Кэр, едва меня увидела, вцепилась как в спасательный круг. Я её обнял и прижал к себе, прошептал на ухо:


— Он на нас смотрит.


— Плевать, — тихо ответила она.


Нейтон попрощался и ушел, а Кэрол повалила меня на кровать и бухнулась рядом, положив голову на грудь.


— Всё будет хорошо, — сказал я и погладил её по волосам и бархатной спинке, приятная вещь — кигуруми, надо и себе такое приобрести. — Однажды всё наладится.


— Ага, — безрадостно согласилась она.


Мы ещё немного повалялись, думая каждый о своём, а потом Огонёк приподнялась на локте, посмотрела на меня и огорошила:


— Эрик, поцелуй меня.


— Тебе точно это нужно?


Она кивнула с отчаянием в глазах.


— Ну хорошо, — усмехнулся я и мягко опустил её на спину, а сам склонился сверху, чтобы легко и нежно коснуться губами её губ. — Жаль, я не в форме, а то показал бы тебе мастер-класс.


Кэрол хихикнула и уткнулась носом мне в ключицу, похоже, поцелуев со мной ей больше не хотелось. Ладно, если смеётся, ещё не всё потеряно. Она всё про меня знала, я рассказал ей о своих подозрениях насчёт моего бесславного прошлого ещё в первый день. В ответ получил только поддержку и благодарность за доверие. Рассказывая, я боялся, что она начнёт меня презирать или отстранится, потому что для милой домашней девочки такое общение окажется невозможным. Но нет, ничего подобного, в её отношении ко мне ничего не изменилась. И Эш говорит, что ему плевать, как я жил раньше… Поверить ему? Нет?


— У каждого свой криптонит, — сказал я и снова лёг устроился рядом с Кэрол на больничной койке. — Но мы справимся, подружка.


— Эрик, — сказал папа, когда мы выехали с больничной стоянки, — тебя сегодня провожал парень, и мне сказали, что вы с ним поцеловались…


Ох, ё! Чёртов дубовый придурок! Вот надо же ему было! В этой больнице все знают, кто я и чей сын, конечно же папе тут же донесли.


— Мы не-е целовались!


— Сынок, всё нормально, это естественно в твоём возрасте интересоваться альфами. Я просто как врач должен тебе напомнить, чтобы ты был осторожен в физическом смысле, первые чувства могут быть очень сильными, и иногда голос разума уступает гормонам…


— Папа, это не-е мой случай, ты же знаешь. Мои гормоны крепко спят, и-и меня это полностью устраивает.


— Всё может измениться совершенно неожиданно, — сказал папа и улыбнулся, наверное, вспомнил свой невероятный случай, который теперь имеет вид проказливых двойняшек. — Тот парень ведь твой одноклассник? Беременность в старшей школе создаст кучу проблем и потребует непростых решений, которые потом скажутся на всей жизни…


— Папа, я не-е собираюсь!


— Да, я знаю, ты очень разумный мальчик, но имей ввиду, что если вдруг что, мы с отцом и тётей поддержим тебя в любом случае! А презервативы у нас лежат…


— Я знаю, где они-и лежат! Их как-то Саймон с Колином нашли, мы-и с Кевином еле отобрали!


— А… ну ладно…


На этом смущающий разговор закончился. Папа с облегчением выдохнул, я тоже. Дайте нам по медальке на грудь!

21 Нейтон

Кэрол выписали, но сегодня я снова обедал не один, меня изволил посетить Штейн-младший.


Я невозмутимо наворачивал спагетти с соусом и ждал, когда брат заговорит. Совсем не изменился, всё тот же образ молодого, но перспективного: стильный пиджак, дорогие часы, брендовые кроссовки, легко узнаваемые отцовские черты в поведении, любимчик, золотце, только жалко, что второй. Но теперь уже первый.


— Отец велел тебя отговорить, — сообщил он мне, чуть ли не с презрением оглядев мою рабочую одежду и столовскую еду на моём подносе.


— А ты сейчас сидишь и думаешь, стоит ли? — усмехнулся я. — Не стоит, только время потратишь. И потом, тебе же выгоднее меня не отговаривать.


— Так-то да, — согласился братец, — но я не понимаю, почему? Зачем ты от всего отказался?


Я пожал плечами:


— Это была не моя жизнь.


— А сейчас твоя? Драить больничные туалеты — это твоя жизнь?


— Меня повысили, теперь я — медбрат.


— Повысили? Ты был в шоколаде, Нейт! Ты мог вообще ничего не делать, и у тебя всё было бы! Ты же отцовский любимчик!


— Не будь таким наивным, тот шоколад шоколадом только выглядел, а на деле… Как думаешь, почему отец всюду первым пропихивал меня, хотя ты всегда был умнее и талантливее? Потому что он тебя боится, боится, что ты подсидишь его и спихнёшь с трона, как он в своё время поступил со своим отцом. А мной можно было бы запросто управлять, поставив на любую должность. И тогда ты воевал бы со мной, а он бы умело этим пользовался, неужели не просекаешь схему? Вот нафига я ему сейчас? Только для того, чтобы не давать тебе слишком много власти. Наш отец никому не доверяет и пытается всех контролировать, в этом-то его беда.


— Ерунда какая-то, — усмехнулся Рон, но как-то неискренне.


— Думай, как знаешь, я свой выбор сделал, деньги будут переведены в ближайшее время.


— Отцу не нужны твои копейки.


— Конечно, не нужны, это нужно мне, чтобы у него не было повода давить на меня.


— И ты так запросто уйдёшь из семьи?


— Семьи? Ты, правда, считаешь нас семьёй? Знаешь, ну поменял я фамилию, стал жить отдельно, по сути это ничего не изменило. Я по-прежнему могу общаться с тобой как с братом, а с ним как с отцом, вот только вам это нафиг не нужно. Вам не нужен сын и брат, вам нужен полезный элемент для всяких ваших игр на высоком уровне. Тебя, как я вижу, всё устраивает, а меня нет.


— Ты — дурак.


— Я знаю, мне всё детство это говорили. Ладно, Ронни, рад был тебя повидать, но мой перерыв закончился, пора за работу.


Я подхватил поднос с опустевшими тарелками и двинулся в сторону окошка с надписью: «Для грязной посуды». Да, братишка, тут самообслуживание, вижу ты в шоке!


Итак, недавно я полностью вступил в наследство и теперь мог распоряжаться тем, что оставил мне дедушка. Если до этого отец думал, что я шутил, когда говорил, что верну ему все потраченные на меня деньги, то сейчас понял, что не шучу. Хорошо, что ни сил, ни времени он в меня не вкладывал, за мной с детства присматривали наёмные работники, а все каникулы и выходные я проводил у деда. Короче после выплаты этих «копеек», которые мне, пожившему два месяца жизнью небогатого студента, копейками уже не казались, у меня осталась лишь небольшая сумма на счету в банке. Ну, в случае адского форс-мажора зад у меня хоть немного будет прикрыт, и то хорошо.


Через пару дней я позвонил Нику и рассказал, что теперь полностью свободен и счастлив. Да, бывает непросто, и иногда я с ног валюсь от усталости, и не успеваю толком поесть, но отсутствие родительской удавки на шее радует так, что это всё перекрывает. Никки меня поздравил, рассказал, что у него тоже всё хорошо и беременность проходит нормально, а ближайшие выходные они с Джерри собираются провести за городом в своём лесном домике. Я за них порадовался, а он пригласил меня к ним присоединиться. Я подумал, почему нет, и спросил могу ли взять с собой свою пару. «Конечно, приглашай его!» — обрадовался Никки, я не успел рассказать ему, что встречаюсь с бетой, ладно, сюрприз будет.


Элинор идея понравилась, учеба её порядком напрягала, особенно рядом с вечно хмурым Джеймсом, так что она рада была отвлечься и сменить обстановку.


Когда пара впервые выезжает куда-то на выходные, под этим само собой подразумевается выход на следующий уровень отношений, вроде если до этого не трахались, то теперь скорее всего начнут. Но вообще, я ничего такого не планировал, конечно, спать мы будем в одной постели, и пообнимаемся перед сном как следует, но в доме мы будем не одни, а для первого раза хочется большего уединения. Да и неизвестно, готова ли Элли. Так-то мои поцелуи и ласки протестов у неё не вызвали, воспринимались благосклонно и даже с интересом, но я не торопился, тише едешь, дальше будешь. Отсутствие возбуждающего запаха помогало держать голову холодной, а руки под контролем, так что ниже пояса мы пока не спускались. Да у нас и возможности-то толком не было, свободные вечера у меня случались нечасто, а когда случались, мы с Элли гуляли по киношкам, кафешкам и просто по улицам, несколько раз я после прогулок заходил к ней домой на чашечку чая, здоровался с её мамой, перебрасывался парой фраз с сестрой. Понятное дело, было не до интима. Но вдвоём под одним одеялом, можно будет поднять тему и прояснить ожидания, и, если моя бета не будет против, в следующие выходные я приглашу её к себе домой. А там, если всё пройдёт хорошо, предложу ей жить вместе…


В общем, в пятницу после обеда я, полный надежд и предвкушений, подруливал к универу на взятой в аренду машине. План был такой: я забираю Элинор, везу к дому, она быстро поднимается к себе, переодевается, хватает заранее собранную сумку, и мы едем к Нику и Джерри, к ночи как раз доберёмся, субботу проведём там, а в воскресенье рванём обратно. Говорят, хочешь узнать человека, отправься с ним в путешествие, вот мы друг друга и узнаем.


Элли вышла из универа какая-то загруженная и задумчивая, подошла к машине и сказала, что ей ещё надо заглянуть в библиотеку, взять пару книг, потому что препод нагрузил докладом к понедельнику, а Джеймс, как услышал, что она уезжает на выходные, психанул и куда-то смотался. Так себе друг, на мой взгляд, но, думаю, однажды Элли сама это поймёт.


Мы сходили в библиотеку и взяли пару неподъёмных фолиантов, которых не было в оцифрованном виде, Элинор по этому поводу немного повозмущалась: живём в веке информационных технологий, а учиться вынуждены как в Средневековье!


— Ничего, мы же на машине, — успокоил я, подхватывая её тяжеленную сумку.


Элли только печально вздохнула. Что-то странное с ней творилось в последнее время, что-то её беспокоило, но со мной она не делилась.В молчании мы доехали до дома. Я припарковался у подъезда и собирался спросить Элинор, не подняться ли с ней и не помочь ли с багажом, но она вдруг сказала:


— Прости, Нейт, но я, наверное, с тобой не поеду.


— Почему? Из-за доклада? Уверен, у тебя будет достаточно времени…


— Нет, не из-за доклада… Я думаю, нам вообще лучше расстаться.


— Что? Почему?


Меня будто ледяной водой окатили, что я упустил? Чего не понял? Где облажался?


— Ты не понимаешь? — спросила она, посмотрев на меня едва ли не с сочувствием.


Нет, я не черта не понимал! Всё же хорошо было!


— Ты запал на мою сестру, Нейт!


— Что? Нет! Она же ещё маленькая!


— Ну, представь, что уже не маленькая…


И я вдруг представил Кэрри повзрослевшей, чуть повыше ростом и немного более фигуристой. Моё сердце пропустило удар, а потом с трепетом забилось. Да что за хрень?


— Ты постоянно о ней говоришь, — продолжала Элинор, — когда мы встречаемся, ты первым делом спрашиваешь, как у неё дела, когда она рядом, ты всё время на неё смотришь. Обнимаешь меня, а смотришь на неё… Это хуёво…


Ни разу не слышал, чтобы Элли материлась! Но сейчас меня заботило не это, я всеми силами старался доказать себе, что она ошибается! Но у меня не получалось! Всё, что я смог, это пролепетать с жалким видом:


— Я не могу, ей пятнадцать, она ещё в школе учится.


— Если это единственное, что тебе мешает, значит, я права. Сейчас не можешь, через три года сможешь, но я не хочу всё это время быть не на своём месте.


— Чёрт, Элли… — в отчаянии произнёс я.


— Ничего, Нейт, такое бывает. Мы попробовали, не получилось, теперь главное вовремя остановиться.


Такая невозмутимая, взрослая, рассудительная, в деловом костюме с аккуратной прической. Бета, искусственное совершенство. С ней хорошо, уверенно, спокойно, правильно. А её маленькая «бракованная» сестра — ранимая, чересчур живая, не вписывающаяся в привычные рамки. Кого я обманываю? У меня дыхание перехватывает, когда я думаю о ней!


— Блять! — я тоже не сдержал непечатное слово.


— Лучше расстаться сейчас, пока мы не стали слишком близки, хреново было бы, если бы ты поставил ей метку на нашей свадьбе или ещё чего, — Элли усмехнулась, а потом вдруг с теплотой сказала: — Спасибо за то, что был моим парнем, Нейт, мне было хорошо с тобой, я даже не думала, что это может быть так… приятно.


Чёрт, она ещё и благодарит меня!


— Что мне делать? — только полнейшая растерянность могла сподвигнуть меня на такой мудацкий вопрос.


— Настоятельно советую подождать три года, — нахмурилась Элинор, — и я, и мама за Кэрол перегрызём глотку любому. А так… ты ей тоже нравишься, она скрывает, но я слишком хорошо её знаю. Я бы, может, и не стала ничего говорить, но раз уж вы оба… мне лучше уйти с дороги.


Я не мог не услышать грустных ноток в её голосе.


— Элли… — слова «прости меня» почему-то застряли в горле, но она поняла.


— Так бывает, ничего.


— Прости, я не хотел, чтобы так всё получилось, — я всё же нашел в себе силы это выговорить.


— Всё нормально, Нейт, думаю, у нас получится остаться друзьями. Хорошей поездки.


Она подхватила свою неподъёмную сумку и открыла дверь машины.


— Давай, я тебе помогу, — рванулся я к ней.


Но Элинор покачала головой и сказала: «Пока». Дверь захлопнулась снаружи, я остался один, ошарашенный, выбитый из колеи, абсолютно не представляющий, что делать дальше. С одной стороны, я знал, что так быть не должно, но в то же время понимал в глубине души, что Элли права, мои чувства к Кэрри далеко не братские. Я подсознательно запрещал себе смотреть на неё, как на потенциальную пару, из-за её возраста, но всё равно смотрел, не понимая, что делаю. И когда Элинор сказала об этом вслух, врать себе стало невозможно. Вот кто я после этого, а? Изменщик и извращенец!


Я ещё немного посидел в машине, пытаясь собрать себя заново, а потом взялся за руль и решил, что надо ехать к Никки, как и планировал. В дороге будет много времени, чтобы подумать и решить, как жить дальше. Да и машина арендована на все выходные, не пропадать же добру.

22 Элинор

Я всё правильно сделала. Я всё правильно сделала. Да, сейчас мне хреново, но я всё правильно сделала. Я не ошиблась. Если бы Нейт стал рьяно всё отрицать и чётко сказал бы, что хочет быть только со мной, а не с Кэрол или кем-нибудь ещё… Но нет, не сказал. Так что, всё правильно. Рано или поздно всё это закончилось бы, и лучше рано, чем поздно.


Я распахнула плащ, хотелось холодного воздуха в горящую душу. Я неплохо держалась, я — молодец. Я отпустила его, не моё моим не станет, даже если очень сильно нравится. Ну а кому бы такое не понравилось? Нейтон просто идеал альфы! И я уступила его младшей проблемной сестрёнке, которой с детства привыкла уступать. Но… если я уступила так просто, наверное, это тоже что-то значит. Если бы он был действительно мне по-настоящему дорог, я бы, наверное, от него не отказалась. Так что, получается, мне всё равно, кем он мне будет, парнем или другом. Вот Кэрол страдает, когда видит его со мной. А я буду страдать, если они начнут встречаться? Вполне возможно, что нет. Я привязалась к нему, но не успела врасти всем своим существом, отстранённая природа беты помогла. И тем не менее, даже несмотря на то, что всё закончилось не очень красиво, мне понравилось встречаться с парнем. Я бы ещё раз попробовала, если бы нашелся ещё один такой уникум-беталюб, как Нейтон Хейл.


Когда Джой Норманн вдруг забеременела, весьма удивив тем самым научную общественность, мама тут же рассказала нам с Кэрол, что мы особенные, и что, если не будем осторожны, можем точно так же залететь. Кэрол тогда было четырнадцать, она слушала маму и недоумённо хлопала глазками, не могла поверить, что эта информация хоть как-то её касается. Ну и я размышляла примерно в том же ключе. Альфа, который поставит метку? Да ерунда какая-то! Максимум, что я могла себе представить — искусственное оплодотворение где-то после тридцати, если захочу стать матерью. Но заниматься сексом с альфой — нет, спасибо! Но теперь, благодаря Нейту, я уже не относилась к физической близости столь категорично. С понимающим, внимательным, заботливым партнёром можно было бы попробовать. Вот только теперь пробовать мне не с кем. Ладно, у меня есть доклад, с ним и буду ебаться все выходные.


Я поправила на плече увесистую сумку и зашла в подъезд, бездумно поднялась на свой этаж и с удивлением обнаружила Джеймса, который подпирал стену возле моей двери.


— Джей? Ты что здесь делаешь? — улыбнулась я.


Похоже, совесть в нём всё-таки проснулась, и ебаться с докладом я буду не одна. Сейчас обрадую его, что рассталась с Нейтом, и всё у нас будет по-прежнему. Завалимся ко мне, начнём работать…


— Значит, всё-таки уезжаешь с ним, да? — зло усмехнулся Джей, окинул меня презрительным взглядом и преградил дорогу. — И ляжешь под него как тупая шлюха?


У меня внутри всё оборвалось, чего-чего, а такого я от друга не ожидала.


— Не твоё дело, — сквозь зубы процедила я. — Дай пройти.


— В кого ты превратилась, Эл? Была же нормальная бета, а стала…


— Джей, не знаю, что тебе в голову стукнуло, но тебе сейчас лучше заткнуться и уйти, — я обошла его и вставила ключ в замочную скважину, не успела повернуть, как в дверь у моей головы упёрлась его ладонь.


— На кой хрен тебе это нужно? Так хочется потрахаться с альфой?


Блять! Придурок! Поругаться хочет? Ладно, сейчас поругаемся! Настроение у меня как раз подходящее! Я развернулась, опёрлась спиной о дверь и заглянула в тёмно-карие глаза, ставшие от злости почти чёрными.


— А тебя это каким боком ебёт, Джей? Это моя жизнь, хочу трахаюсь, хочу не трахаюсь!


— Да меня бесит то, какой ты стала! Хихикаешь, как дура, улыбаешься этому придурку, позволяешь себя лапать, совсем как глупый омега!


«Омега» он произнёс с презрением, да, Джей не очень уважает второй пол, но трахать омег это ему не мешает. А потом он наклонился ко мне ближе и пригвоздил взглядом. Такой большой, оказывается, а я раньше и не замечала. В младшей и средней школе Джей был мелким, тощим и слабым, над ним часто издевались и дразнили «омегой». Пол у альф и омег определяется сразу при рождении с помощью ДНК-теста, но из-за плохого питания и частых болезней, Джей был мало похож на альфу. Потом всё изменилось, но невесёлое детство наложило свой отпечаток.


— Если тебе что-то не нравится, это твои проблемы! Я подстраиваться не буду! — пару раз я слышала, как он говорил такое Джастину, и сейчас решила вернуть. Как ты с окружающими, так и окружающие с тобой. — Да, мне нравится встречаться с альфой, и я не против заняться сексом, с хорошим партнёром, почему нет?


— Ладно, если так хочешь кому-нибудь дать, почему этому хлыщу?


— А кому ещё?


— Если тебе так невтерпёж, я могу тебя трахнуть!


— Ебанулся, что ли? У тебя парень есть!


Что он, чёрт возьми, несёт? Совсем съехал?


— Так с бетой не измена, — усмехнулся он и вдруг впился мне в губы жестким подчиняющим поцелуем, удовольствия никакого, только насилие и боль.


Мгновение я простояла ошарашенная его словами и действиями, а потом что есть силы оттолкнула.


— Вали нахуй, Джеймс! Видеть тебя больше не желаю!


— Нет! — тут же рявкнул он и рванул на мне ворот рубашки, ткань треснула, обнажив ключицу. — Моя!


В следующую секунду его зубы сомкнулись у меня на основании шеи, удлинившиеся клыки проткнули кожу, и я закричала от боли. Джей продолжал рвать на мне рубашку вместе с пиджаком, и я понимала, что будет дальше. Если альфа ставит метку, это всегда сопряжено с сексом: либо до, либо после, либо во время. Остановиться сам он может, если хорошо контролирует себя, но это не тот случай, Джей, судя по всему, себя уже совсем не контролировал. Его запах усилился, а утробный рык и стояк, впечатавшийся мне в бедро, ясно говорили о возбуждении. Никто из соседей мне не поможет, все на работе, кроме глуховатого старичка-омеги в дальней квартире, но он вряд ли услышит мои крики. Ладно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Я врезала Джеймсу коленом между ног, а когда он отцепился от меня, охнул и согнулся, со всей дури шибанула его по голове сумкой с библиотечными книжками. Шибанула так, что он свалился на пол. А всё же у бумажных фолиантов есть свои преимущества перед цифрой. Так, этот придурок мой бывший друг жив, стонет и трепыхается, вот пусть и трепыхается! Я быстро повернула ключ в замке и ввалилась в квартиру, едва захлопнула дверь и закрылась на все засовы, как Джей начал ломиться. Было страшно, град ударов и рёв разъярённого альфы. Что делать? Звонить в полицию? Нет, не смогу. Даже после всего, что Джей наговорил и наделал, я не смогу его сдать. Чёрт! В один день лишилась и парня, и друга! Кстати, о парне!


Я достала телефон и позвонила Нейту.


— Далеко уехал? — спросила я срывающимся голосом, как только он ответил на звонок. — Возвращайся! Только подъезжай с другой стороны дома, там, где пожарная лестница.


— Что-то случилось?


— Да, случилось! Быстрее, Нейт!


Не теряя ни секунды, я забежала в свою комнату и начала переодеваться, рубашку теперь только выкинуть, рваная и в крови, на пиджаке одна пуговица висела на нитке, это ещё можно починить. Так, джинсы, свитер, куртка, удобные ботинки и шарф на шею. Я подхватила дорожную сумку, которую всё же собрала вчера на случай, если я ошиблась, и Нейт меня в этом убедит. Ладно, хорошо, что сумка собрана, смогу куда-нибудь свалить, пока Джей не придёт в себя. Как такое вообще могло произойти? Он совсем двинулся? Он же никогда… Я посмотрела на взятые в библиотеке книги и решила, что ну нахер, в этот раз можно и забить на учёбу.


Я вылезла на пожарную лестницу и аккуратно прикрыла окно, машина Нейта уже была внизу, сам он стоял рядом и смотрел на меня, задрав голову. Я быстро спустилась и на последнем пролёте бросила сумку ему в руки, чтобы без проблем выдвинуть складную часть лестницы до земли. Нейт ошеломлённо на меня пялился, да уж, выгляжу, наверное, впечатляюще: бледная, растрёпанная и с бешеными глазами.


— Всё, поехали быстрее! — сказала я, как только запрыгнула в машину.


— Куда?


— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.


Мне всё ещё казалось, что я слышу, как Джей дубасит в дверь, меня трясло, мысли в голове путались, я совершенно не понимала, что делать дальше. Слава богу, Нейт не стал задавать лишних вопросов и тронулся с места. Мы ехали по городским улицам, и я потихоньку успокаивалась, смотрела на людей вокруг, на багряную и золотую листву уже начавших облетать деревьев, и на яркое осеннее небо. Всё хорошо, всё хорошо, мир не рухнул, просто кое-где кое-что сломалось.


Нейт заехал на парковку какого-то торгового центра и остановился, пошарил рукой на заднем сидении и достал термос с чаем.


— Выпей, — он протянул мне пластиковую кружку, которую я приняла дрожащими руками, а когда я отпила, спросил: — Что случилось?


— Джей… — только и смогла произнести я, мой голос дрожал, и я почувствовала, что вот-вот расплачусь.


— Что он сделал?


Вместо ответа я размотала шарф. Укус болел, наверное, надо было как-то обработать ранки, но мне было не до этого.


— Как… там это выглядит?


Не дожидаясь ответа, я полезла в свою сумку, чтобы достать дезинфицирующие салфетки и пластырь.


— Похоже, не я один был слеп, — пробормотал Нейтон. — Давай, помогу.


Он стёр салфеткой засохшую кровь и сообщил, что ранки почти не кровоточат, но немного припухли.


— Он не успел зализать укус?


— Нет, я его оттолкнула. Я вообще не думала, что он такое сделает, сначала он наговорил мне гадостей, и я его послала, а он…


Слёзы всё-таки потекли. Нейт аккуратно приклеил четыре маленьких квадратных пластыря мне на шею, а потом обнял и притянул к себе. Я, запинаясь и всхлипывая, рассказала, как всё было. Мой бывший парень и нынешний друг вздохнул, достал свой телефон и набрал номер.


— Привет, Джеймс, чем занимаешься?


— Не твоё дело! — рявкнул в трубку Джей, и послышался ещё один удар.


— Так, не ломай Мэйсонам дверь, Элли я уже забрал, верну через два дня, у тебя как раз будет время, чтобы прийти в себя.


Такого забористого мата я от Джеймса давно не слышала. Ну нахрен, я не вернусь!


— Я не буду с ней спать, успокойся. Мы с ней вообще расстались, как раз перед тем, как ты… натворил дел. Так что остынь и подумай, что будешь делать дальше, а я пока позабочусь об Элинор… Да не рычи, я же сказал, что ничего такого!


Он говорил с Джейсом спокойно и дружелюбно, как с накосячившим приятелем. Альфы чёртовы! Как всегда заодно! Нейтон закончил разговор и на мой возмущённый взгляд ответил:


— А ты хотела, чтобы он за эти два дня с ума сошел?


Я нервно передёрнула плечами. Не знаю, чего я хотела! Возможно, отпинать Джея по лицу. Обидные слова, им сказанные, так и всплывали в памяти: «тупая шлюха», «с бетой не измена»! Да пошел он!


— Я тоже альфа, Элли, и я немного понимаю, что с ним происходит. Он поставил тебе метку, а это значит, ты очень дорога ему. И он тебе дорог несмотря ни на что. И мы с тобой как раз расстались, быть может, так и должно быть?


Да ни за что на свете!

23 Нейтон

Я уговорил Элли ехать со мной, Ник и Джерри всё равно ждут, что я приеду не один, так какая разница, с парой или с другом? И уж очень мне не хотелось оставлять её сейчас в таком состоянии, да ещё в одном городе с Джеймсом. А ещё… я чувствовал себя последним мерзавцем, но ничего не мог поделать со своей любознательной натурой. Рядом со мной бета, которую только что пометил альфа! Если принюхиваться к ней каждый час, можно будет определить время, когда у неё появится его запах! И, возможно, ещё что-нибудь заметить!


Элли поотнекивалась для приличия, но недолго, у неё у самой вообще не было идей, куда идти и что делать. Мы обсудили спорные моменты и выехали. Забавно, внешне всё было так, как мы планировали, но на самом деле ситуация изменилась кардинально. А вообще, если уж загоняться насчёт аналогий, я снова ехал по тому же самому маршруту и вёз чужую пару, которая когда-то считалась моей. Надо же, как всё повторяется.


Первые несколько часов пути мы с Элинор молчали, думали каждый о своём, постепенно черты её лица разгладились, а из глаз исчезло беспокойство, долгая дорога за горизонт умиротворяет и успокаивает. Мимо проносились поля, леса и придорожные забегаловки, один раз мы остановились в автокемпинге, чтобы перекусить тем, что захватили с собой. Едва принялись за сэндвичи и салат, как вдруг услышали громкое:


— Мэг!


Поджарая бета лет сорока-пятидесяти спрыгнула с мотоцикла и рванула к нам, на ходу снимая шлем, тёмные с проседью волосы рассыпались по плечам, живое лицо озарилось улыбкой.


— Мэган Мэйсон, это ты? Какого хрена ты такая молодая? — спросила она, усаживаясь на скамью рядом со мной и опустив шлем на застеленную клеенкой столешницу.


— Я не Мэган, я её дочь. Меня зовут Элинор.


Элли робко улыбнулась, и в ответ на удивлённое: «Дочь!» начала рассказывать невероятную историю своего появления на свет.


— Ого! Ну, Мэган всегда умела учудить! — одобрительно произнесла байкерша и начала рассказывать о себе, о том, что зовут её Кларисса, что они с Мэган жили вместе, пока учились в институте, а потом пути разошлись, и так далее, и тому подобное.


Сейчас эта милая дама и две её мото-подруги устроили себе отпуск и колесят по стране. Подруги тоже к нам присоединились и притащили свою еду. После шумного и весёлого обеда, Кларисса с сомнением посмотрела на Элинор и сказала:


— Что-то ты какая-то грустная, девочка, пошли прокачу, всю печаль как рукой снимет. Мэл, у тебя же есть запасной шлем, одолжишь?


— Без проблем, — отозвалась Мэл и махнула рукой в сторону своего байка.


Двухколёсные ведьмы ушли и увели мою подругу, пообещав вернуть через полчасика-часок. Мне осталось только сетовать на то, что нам ещё долго ехать, и убирать со стола. Но ничего, если это поможет Элинор отвлечься от произошедшего, пусть хоть два часа гоняют.


Закончив с уборкой, я сел обратно в машину и позвонил Никки, чтобы сообщить, что мы задерживаемся, и что я приеду не со своей парой, а с подругой-бетой. Как так вышло? Ну, меня неожиданно бросили, у подруги тоже в жизни фигня происходит, вот мы, два горемыки, и решили воспользоваться гостеприимством одной молодой любящей семьи, чтобы отдохнуть в теплоте и уюте. Ник мне посочувствовал и пообещал наготовить побольше вкусняшек. После разговора с другом я нашел в контактах Кэрол и некоторое время смотрел на её фотку. Ох, ну ведь дитё дитём! Хотя есть у неё что-то взрослое во взгляде. Это меня оправдывает хоть немного? Так, стоп, я не педофил, был бы педофил, меня бы её возраст привлекал, а не останавливал. Написать ей? А что написать? Как вообще себя с ней вести теперь? Элинор сказала, что я ей нравлюсь. Как с этим быть? Не найдя ответа ни на один из вопросов, я отложил телефон и откинулся на сиденье, решив немного подремать. Самое то после сытного обеда.


От мото-валькирий Элинор вернулась румяная, немного ошалевшая, но расслабленно улыбающаяся. А через некоторое время после того, как мы выехали, она задремала и проспала большую часть оставшегося пути.


К лесу мы подъезжали уже в потёмках, Джерри ждал нас у дороги с фонарём, Ник так за нас беспокоился, что попросил встретить. Элли уступила шерифу переднее сидение, и он показывал дорогу к лесному домику, немаленькому такому, надо сказать.


Приняли нас тепло и по-домашнему, обрадовались, как родным, Элинор поначалу скромничала, а потом расслабилась. А я сразу почувствовал себя как дома.


Никки на мой взгляд стал ещё милее, уже заметно пузатый, в свободном свитере домашней вязки, с отросшими волосами, забывшими про укладку и вьющимися как им вздумается, довольный, спокойный, умиротворённый. Раньше парень постоянно витал в облаках, уходил от окружающей действительности в свои фантазии, а сейчас он как бы заземлился, жил настоящей жизнью, значит, его всё устраивало, и сбегать уже не хотелось.


За столом болтали в основном мы вдвоём, Джерри и Элли ели и слушали. Я рассказывал о своих весёлых студенческих буднях и о забавных случаях на работе, Никки делился восторгами и планами по поводу своего сада и огорода, похвастался, что поступил на заочку в местный сельскохозяйственный колледж. После ужина мы перебрались в гостиную, чтобы сидеть у камина и пить глинтвейн, Никки вскоре задремал, положив голову на плечо мужа, глинтвейн у него был безалкогольный на домашнем виноградном соке, но беременный организм решил, что с него хватит. Джерри извинился, подхватил супруга на руки и сказал, что они пойдут спать, а мы можем продолжать посиделки, сколько нам будет угодно.


Нам с Элли спать пока не хотелось, поэтому мы задержались.


— Ты как? — спросил я, отставив пустую кружку. — Укус не беспокоит?


— Нормально, уже почти и забыла… — она слегка поморщилась, потрогав метку через одежду. — А ты как?


— Жить буду, — усмехнулся я. — Ты очень деликатно меня отшила. Теперь бы ещё свыкнуться с мыслью, что я влюбился в ребёнка.


— Не такой уж она и ребёнок! — фыркнула Элли. — Но всё равно до восемнадцати не вздумай!


— Да понял я!


С Элли оказалось очень легко съехать обратно на дружеские рельсы. Да уж, попробовали, не получилось, идём дальше.


— Спасибо, что так заботишься обо мне, Нейт. Кэр будет хорошо с тобой, я в этом уверена.


— Уверен, у вас с Джеймсом тоже всё будет хорошо, — брякнул я и, наверное, зря, потому что Элинор нахмурилась и покачала головой.


— А вот это вряд ли.


— Но ведь… — похоже, подогретое вино развязало мне язык, и я всё никак не мог заткнуться, хотя уже давно следовало бы.


— Чтобы встречаться с Джеймсом, надо быть Джастином, а я совсем не Джастин, — резко ответила Элли, допила свой глинтвейн и сказала, поднимаясь с дивана: — Спокойной ночи, Нейт. Я иду спать.


Я остался один, смотрел на огонь, думал о Кэрол, вспоминал наш разговор за обедом: «Нейт, а как это, любить?», «Ты ведь любишь Элинор?», «И это помогает? С разбитым сердцем? С безответной любовью?» Получается, она всё-таки говорила о себе тогда?  Я снова достал телефон и посмотрел на её фотку. Когда у нас это началось? Ведь не с первого же взгляда… Или с первого? Конечно, она мне понравилась, очень понравилась, и её озорство ещё больше усиливало симпатию. А вот когда я узнал про её «коварных соблазнителей», что за чувства у меня возникли? Братское беспокойство или ревность? Забавно, но к её парню-омеге, с которым она, кстати, целовалась, я почему-то совсем не ревную. Как она сейчас? Она ведь не знает, что мы с Элли расстались, она думает, что мы уехали вдвоём как пара. Если я ей нравлюсь, она ревнует? Может, что-нибудь ей написать? Но что? Ни одной идеи! Ладно, утро вечера мудренее.


После завтрака Элинор спросила Джерри, можно ли ей погулять по лесу в одиночестве. Джерри сказал, что в общем-то можно, опасных животных поблизости нет, и если Элли оденется потеплее, хорошенько изучит правила лесных прогулок и возьмёт с собой карманный навигатор, указывающий путь к дому, то проблем возникнуть не должно.


— Ты точно хочешь идти одна? — забеспокоился я. — Может, вместе прогуляемся?


— Спасибо, Нейт, но мне нужно побыть в одиночестве.


— На навигаторе есть кнопка экстренного вызова, если что случится, — сказал Джерри.


Элли гуляла часа полтора, потом ушла к себе отдыхать до обеда. Я зашел к ней, узнать, как она.


— Просто переосмысливаю свою жизнь, не беспокойся. Прости, что я такая необщительная сейчас, но мне это нужно. Извинись за меня перед Джерри и Ником. И если надо помочь с обедом, или ещё с чем, я готова…


— Нет, мы справляемся, отдыхай, сколько тебе будет нужно.


После обеда Элли опять ушла в лес, похоже, ей там понравилось. Мы с Джерри и Ником тоже собрались прогуляться до озера, но тут шерифу позвонили. Он выслушал собеседника, посмурнел лицом и сообщил, что ему придётся вернуться в город, два его племянника ушли утром гулять и не вернулись к обеду. Ник разволновался и собрался ехать с ним, но Джерри отговорил, во-первых, будущему папочке надо беречь себя, а не носиться по городу в поисках пацанов, а во-вторых, не бросать же гостей. Никки вздохнул и согласился, шериф поцеловал супруга, пообещал звонить каждый час сообщать новости и велел мне присматривать за его сокровищем.


Где-то через час, после того, как он уехал, мы получили тревожный сигнал от Элинор. А я только что обещал Джерри, что буду рядом с Ником!


— Иди, я не пропаду! В доме мне ничего не угрожает! — сказал друг и вручил мне рюкзак с тем, что может понадобиться в лесу: с аптечкой, верёвкой, спичками, ножом и прочим.


Оказалось, что Элли забралась очень далеко и… случайно нашла пропавших детей. Двое чумазых напуганных альфят семи и девяти лет застряли в овраге, потому что один из них умудрился вывихнуть ногу, а другой был слишком слаб, чтобы выбраться. С помощью верёвки мы вытащили обоих. Вывих старшему я быстро вправил и крепко зафиксировал бинтом. Спасибо работе в хирургическом, когда медбратьев не хватало, меня тоже припахивали. Потом был непростой путь до дома, я тащил старшего на спине, а Элли несла рюкзак и вела усталого младшего, который на ней практически висел. Такой «весёлой» компанией мы ввалились к Никки, который тут же принялся поить нас чаем, кормить, кутать в одеяла и звонить Джерри. Некоторое время мы наслаждались отдыхом и тишиной, а потом началась суета. Господин шериф явился со своим братом и его супругом — родителями мальчишек, также приехала Скорая и журналисты местной газеты. Нас всех осматривали, фотографировали для передовой и раскручивали на интервью, объявив местными героями. А мы что? Нам просто повезло, мы даже ничего не делали, чтобы найти детей. Родители мальчишек благодарили нас со слезами на глазах, и Никки благодарили за то, что мы его друзья, и звали нас приезжать к ним в любое время, потому что мы для них теперь как семья. Очень искренние тёплые люди! Мой отец на их месте просто выписал бы чек.


Под вечер, когда всё закончилось и все разъехались, у нас у четверых на лицах было выражение: ну и денёк выдался! Да уж, не думал, что наши выходные пройдут с такими приключениями! Но всё это нас удивительным образом сблизило и растормошило. За ужином Джерри принялся травить армейские байки, а Элли так заливисто хохотала, что чуть не упала со стула. Ну, стресс мы однозначно сняли.

24 Элинор

Сначала раздался мягкий стук в дверь, а потом голос Ника произнёс моё имя с вопросительной интонацией.


— Да? Заходи.


Я отошла от окна, в котором наблюдала рассвет, и перекинула волосы через плечо, чтобы скрыть метку. Не то, чтобы стеснялась или боялась, что омега не поймёт, просто сама ещё не до конца свыклась с новым «украшением», а уж чтобы другим показывать и рассказывать…


Ник вошел, поддерживая поясницу, и несмело мне улыбнулся.


— Можно с тобой поговорить?


— Конечно, — я улыбнулась в ответ, залезла на кровать и пригласила его присесть рядом.


Бывший жених Нейта мне нравился, как, впрочем, и его супруг — очень гармоничная пара, находясь рядом с ними, попадаешь в атмосферу тихого несуетливого счастья, и в душе раскрывается что-то похожее, растёт и крепнет, чтобы потом остаться с тобой на всю жизнь.


— Я не отниму много времени, я ещё вечером хотел с тобой поговорить, но как обычно быстро вырубился, — Николас смущённо усмехнулся. — Прости, я знаю, ты не очень расположена общаться сейчас, но меня кое-что беспокоит.


— Всё в порядке, вчера я действительно немного ушла в себя, или не немного, и я очень благодарна за то, что вы дали мне такую возможность. Но сейчас я нашла ответы на все свои вопросы, и снова готова общаться с окружающим миром.


— О, я рад за тебя! Я не знаю, что у тебя произошло, но это здорово, что ты разобралась.


— Да! Очень! Так что тебя беспокоит?


— Нейтон.


— А что с ним?


— Он какой-то не такой. Я, конечно, с ним с лета не общался, но я его всю жизнь знаю и никогда таким не видел.


— Каким?


— Растерянным! — всплеснул руками Ник, — Это вообще не его состояние! Даже, если происходило что-то из ряда вон, Нейт всегда сразу начинал искать выход и рано или поздно находил его! Но сейчас у него иногда такой беспомощный вид! Он вроде и шутит, и улыбается как обычно, а потом вдруг замолкает и смотрит остекленевшим взглядом в пустоту, мне аж жутко становится! Я знаю, что он недавно расстался с кем-то, я его спрашивал, но он сказал, что всё в порядке, вот только я не очень-то верю! Ты — его близкий друг, может, ты знаешь, что с ним происходит?


— Ну… — протянула я, — ему и правда не просто сейчас, он столкнулся с тем, с чем раньше не сталкивался, и немного выбит из колеи. Но он справится, я уверена, и однажды всё тебе расскажет, просто дай ему время. Это не что-то плохое, не беспокойся.


— Ладно, не буду беспокоиться, — с облегчением улыбнулся Ник, — спасибо за то, что выслушала мои тревоги. И спасибо, что вы с Нейтом приехали, и за мальчишек тоже. Понимаешь, родня Джерри… они хорошие, но с самого начала относились ко мне с настороженностью. Я тут один, ни родных, ни друзей, вот им и непонятно было, что я за человек. Нет, они меня не обижали, но держались немного отстранённо, а вчера, когда вы спасли мальчишек, Адам и Ларри впервые посмотрели на меня как на родного…Никки не выдержал и расплакался от избытка чувств. А у меня из-за Кэрол рефлекс, как вижу кого-то маленького и расстроенного тут же берусь обнимать. Вот и с Джеймсом в начальной школе так вышло… Вспомнила, блин! А этот скотина даже не позвонил ни разу, и не попытался извиниться. Сеть, конечно, не всегда по дороге ловила, но мог хотя бы сообщение послать!


Я гладила Никки по золотым волосам и рассказывала, какой он молодец, что боролся за своё счастье несмотря ни на что.


— Элли, я спросить хотел… — послышалось за дверью. — Ты там не голая?


— Нет, не голая. Это всё, что ты хотел спросить?


Нейт заглянул в комнату и уставился на нас с Никки.


— Вы чего тут?


Никки улыбнулся, утирая последние слёзы рукавом, а я ответила:


— Разговариваем, а ты чего хотел?


— Спросить, когда выезжать будем, после завтрака, или после обеда? У тебя там доклад какой-то вроде был…


— В жопу доклад! — буркнула я, а про себя добавила: «Джеймсу!»


Даже не думала, что могу быть на кого-то так зла!


Выехали мы после обеда, и клятвенно обещали ещё приехать, возможно, на Рождество и со всей моей семьёй. Глаза Никки зажглись надеждой, и я поняла, что действительно придётся приехать. Но в общем-то я не против, надо только маму с Кэрол уговорить.


Доехали мы спокойно, без приключений, Джеймс так и не объявился, ни звонков, ни сообщений. Ну и хрен с ним! На душе у меня было легко и свободно. Я приняла для себя несколько важных решений, и пусть воплотить их в жизнь будет непросто, одно то, что решения приняты, наполняло сердце радостью и придавало сил. Я справлюсь, я со всем этим справлюсь.


А вот Нейт, похоже, ответов для себя пока не нашел. Весь прошлый день я была занята своими переживаниями и не обращала на него внимания, а парень действительно выглядел не очень. Оказывается, его крепко приложило. Ладно, справится. Я в него верю.


— Спасибо за поездку, Нейт, — сказала я, когда он довёз меня до дома, — мне это было нужно.


— Да не вопрос. Это тебе спасибо… за всё…


Наверное, он имел ввиду наше расставание. Нет проблем, приятель, обращайся.


— Странно, наверное, предлагать такое… — нерешительно произнесла я, — но если захочешь поговорить…


— Спасибо, очень может быть, что и захочу.


На улице уже сгустились сумерки и зажглись фонари. В нашем кухонном окне горел свет, мама и Кэрол дома, ждут меня. Я взялась за ручку, чтобы открыть дверь и вдруг застыла. Два дня назад я точно так же вышла из машины Нейта и пошла домой. И чем это закончилось? А что, если Джеймс снова там и ждёт меня?


Нейтон заметил мои переживания и спросил:


— Проводить?


— Да, будь добр.


На кой чёрт строить из себя крутую и бесстрашную, если это не так?


— Элли, ты… это… — Нейт состроил виноватое лицо, когда мы зашли в лифт, — короче, ты теперь немного пахнешь Джеймсом. Ну, чтобы ты знала… Я это ещё в дороге почувствовал, похоже, запах появляется через двое суток.


Я подхватила пальцами прядь своих волос и принюхалась. Чёрт! Так и есть! Тмин и арахис! Собственный аромат Джеймса, а ещё запах маминого печенья, которое я очень люблю. Вот только в печенье арахиса больше, чем тмина, а у Джеймса наоборот. Я рассерженно фыркнула. Так надеялась, что этого не случится. Ну какого черта, а? Мы же с ним не…


— Ладно, — сказала раздраженно, — посмотрим, через сколько суток пройдёт.


— А ты точно не хочешь… дать ему шанс? — опять завёл Нейт свою пластинку.


— Нет, — уверенно ответила я.


Всю дорогу до этажа я думала, что скажу, если встречу сейчас Джея. Ничего толкового не придумала, но оно и не понадобилось, тминно-арахисового альфы возле моей квартиры не оказалось. Была вероятность, что он ждёт внутри, но там уже мама, а с мамой ничего не страшно.


— Спасибо, Нейт, — сказала я. — Может, зайдёшь, поздороваешься с Кэрол?


Мой бывший вмиг растерялся, даже чуть качнулся, будто потерял почву под ногами.


— Нет, не сейчас, — смущённо пробормотал он, да ещё и покраснел. Забавно, со мной у него такого никогда не было.


— Знаешь, думаю, с ней тебе будет веселее, чем со мной, — усмехнулась я.


— Почему это?


— Вы с ней оба такие… интересные. Точно не хочешь зайти?


— Нет, нет, потом, — сказал Нейтон и быстро смотался, едва не забыв попрощаться. Да, с ним действительно что-то не так!


«Дом, милый дом», — пробормотала я, открывая дверь своим ключом. Из кухни доносился привычный уютный шум, из комнаты Кэрол — музыка для релаксации. Понятно, мама готовит, сестра медитирует. Как же я по ним соскучилась!


— Эль, это ты? Как съездила? — спросила мама, выглядывая из кухни.


— Отлично! Кстати, у меня для тебя сюрприз!


И не один…


Мама вышла ко мне, вытирая руки полотенцем. Фартук у неё был весь в муке, поэтому она не стала меня обнимать, а только погладила ладонями по плечам.


— Хорошо, что ты дома. Ты голодная? Ужин будет через полчаса, наверное.


— Здорово, как раз успею принять душ.


Из душа я выходила, напевая и пританцовывая. Как же дома хорошо! В гостях, конечно, тоже неплохо было, но дом — это дом!


— Эль! — Кэрол, сияя улыбкой, возникла на пороге моей комнаты. — Как съездила?


А потом её взгляд упёрся в меня, глаза расширились, и она часто-часто задышала, сделала шаг назад и рванула к себе в комнату. Вот чёрт! Совсем забыла про метку! После душа я надела майку и домашние штаны, а волосы замотала полотенцем, на моей светлой коже всё было отчётливо видно. Ох, сестрёнка!


Кэрол лежала на своей кровати лицом к стене и ревела взахлёб. Да, реветь она умеет! Даже омегу может переплюнуть!


— Кэр… — как можно мягче сказала я, села рядом с ней и погладила по плечу.


Она тут же повернулась ко мне и упала головой на мои колени:


— Прости, Эль! Я не специально! Я не хотела! Просто так получилось! Я ничем вам не помешаю! Я понимаю, что не должна была! Я не знаю, как так вышло! Но я справлюсь, это у меня пройдёт! Я бы никогда…


— Тише, тише, всё хорошо. Тебе не за что извиняться, на Нейта трудно не запасть, он — само обаяние… И мы с ним расстались.


— Что? — Кэрол вскочила, уселась на кровати и уставилась на меня непонимающим взглядом.


— Мы расстались, что тут непонятного?


Я сняла с головы полотенце и его уголком стёрла слёзы с её щёк.


— Но почему? Ведь он поставит тебе метку! Тебе что не понравилось с ним… ну…


Она покраснела и отвела взгляд в сторону.


— Мы даже не пробовали. Я… не его вариант, понимаешь?


О! Кэрол всё быстро поняла!


— Так ты это из-за меня, что ли? Но так нельзя!


— Из-за вас обоих.


— Но он поставил тебе метку! Он тебя любит! А ты из-за меня…


— Метку мне поставил не он…


Почему-то до этого говорить было легко, а сейчас стало трудно.


— А кто?


— Джеймс…


Голос прозвучал жалко, и меня начало внутренне трясти, но внешне я старалась держаться, нечего пугать младшую сестрёнку.


— Так ты теперь с Джеймсом?


— Да ни за что!


— А…?


Кэрол хотела задать какой-то вопрос, но мама прокричала с кухни:


— Девочки, ужин!


Я пообещала всё рассказать после ужина, и ей, и маме.


Едва мы с Кэрол подошли к столу, звякнул таймер, и мама, вооружившись прихватками, достала из духовки противень с арахисово-тминным печеньем. Ну, мамино печенье я ни за что любить не перестану!

25 Джеймс

Да что же я такое творю? Что со мной? Как такое могло произойти? Почему всё вышло из-под контроля и стало… Даже слов подобрать не могу, чтобы описать, каким всё стало хреновым! Так не должно быть — вот всё, что я знаю! Но это знание нихрена не работает!


Элинор. Эл. Моя! Это «Моя!» теперь звучало в голове каждый раз, когда я вспоминал о своей подруге. Что за хрень? Будто сознание помутилось, когда она сказала, что не желает меня больше видеть. Потом, валяясь на полу и хватаясь за самое дорогое, я немного пришел в себя, но как только нас с Эл разделила дверь, снова слетел с катушек! В голове билось только «догнать и взять!». Страшно подумать, что было бы, если бы действительно догнал и взял. Хотя то, что она сбежала и уехала чёрте-куда с Нейтом мне тоже радости не добавляло! Грёбаный Штейн! Или как там его сейчас? Как же хотелось добраться до него и размазать его улыбочку по ближайшей стене! За каждое прикосновение к ней! За каждый, чёрт возьми, поцелуй! За каждую шутку, над которой она посмеялась! Моя! Моя! Не смей трогать! Не смей смотреть ей в глаза! Не смей ей улыбаться! Не смей с ней разговаривать! Не смей даже рядом стоять! Она всегда была моей! И всегда будет моей! Она — единственный человек, который мне дорог, а этот хлыщ крашенный просто подошел к ней и…!


Твою медь, я схожу с ума! Точно схожу! Эл — бета, почему я думаю о ней как об омеге? Почему я хочу её? Почему меня трясло каждый раз, когда я видел, как её обнимает другой? Почему мне так хотелось узнать, каково это — целовать её губы? Мягкие, нежные, сладкие… Теперь я знаю. И какая приятная на ощупь у неё кожа теперь знаю, и как она дрожит от прикосновений. Почему ему было можно всё это с ней делать, а мне нет? Всё из-за этого паскуды! Если бы он внезапно не появился и не начал на моих глазах её обхаживать, мне бы всякое такое и в голову не пришло! А сейчас как представлю его с ней в одной постели, так рвать и метать хочется! Вышвырнуть его нахер и трахнуть её самому!


Ладно, Эл не виновата, что её сделали не такой, как другие, но какого хера надо было вестись на всё это? Её же никто не заставлял! И я никогда не замечал в ней стремления завести семью и возиться с детьми, ей с детства хватало возни с сестрой. Так какого хера она стала вдруг встречаться с этим ушлёпком? Если ей хочется семью, я могу дать ей семью, я и так собирался предложить ей стать третьей в своём браке. И если ей хочется самой родить детей, пусть бы и рожала их в моей семье, искусственное оплодотворение и нет проблем, с моим генетическим материалом, конечно же. И это было бы более-менее нормально. Я представил себя с мужем-омегой, разумным и всё понимающим, другого я не возьму, и с Эл, и с нашими общими детьми. Прекрасный вариант! От кого ей ещё рожать детей, как не от меня? Я — её самый близкий друг, мы вместе с младшей школы. Зачем ей понадобился кто-то ещё? Сама виновата!


Как так вышло, что я поставил ей метку? Такого не должно происходить! Я — альфа, она — бета, между нами возможна только дружба и сотрудничество! Быть с ней в паре? Спать с ней? Как вообще такое может быть? Услужливое воображение тут же подкинуло мне несколько красочных картинок, в которых я догнал её и всё-таки взял. Нет! Так нельзя! Я не такой! Я нормальный! Это… это просто временное помутнение! Пройдёт!


Я говорил себе всё это, а сам названивал дружкам Нейта и пытался выяснить, куда он мог уехать с моей бетой. Я и раньше с ними связывался, чтобы узнать, что он за человек. Дерьмо, а не человек, каждые выходные в клубах, каждый раз с новой клубной давалкой, и это при том, что у него был жених. Понятное дело, жених такого не выдержал и сбежал. А Нейт после этого подкатил к Элинор! Зашибись, расклад! И я должен был просто взять и с этим смириться? Отдать этому грязному ублюдку самое чистое и светлое, что есть в моей жизни?


Дружки Нейта на этот раз ничем не смогли мне помочь, сказали, что давно с ним не общались, что по клубам он теперь не ходит и омеги ему не интересны, у него учёба, работа и вроде как отношения с кем-то. Как подменили человека. Ага, верю! Такие, как он, не меняются!После того, как стало ясно, что мне нипочём не узнать, куда Нейтон увёз Эл, я вне себя от злости колесил по улицам и пытался успокоиться. Получалось плохо, я злился на себя, я злился на Штейна, я злился на весь свет, и я хотел трахаться, и трахаться хотел всё сильнее и сильнее. Давненько у меня гона не было, оно и понятно, при регулярной половой жизни он и не наступает, это при вынужденном воздержании может начаться. Или, когда ставишь метку, а сексом заняться не можешь, редкий случай, и как раз мой. Ладно, у меня скоро свидание с Джастином, и эту проблему я решу. Хотя, чего ждать? Омегу можно и поторопить.


Я развернул машину и направился в сторону общежития Факультета Искусств, достал телефон и позвонил Джасу.


— Я скоро приеду, собирайся, — сказал я ему.


— Мы же через час договаривались.


— Ну, я сейчас освободился, так что встретимся раньше.


— Но я ещё не закончил…


— У тебя двадцать минут максимум, — резко произнёс я и прервал звонок.


Я знал, что он будет готов вовремя, Джастин — умный парень и уже понял, что конфликтовать со мной и что-то доказывать — дохлый номер. Я не ведусь на омежьи штучки, если хочешь быть со мной, научись уступать и подстраиваться. Джастин в этом смысле почти идеален, не трепет нервы, не ставит условий и не пытается давить, умеет вовремя замолчать и сгладить конфликт. Красивый, что немаловажно, воспитанный, всегда хорошо выглядит и никогда не отказывает в близости. У него есть увлечение, и поэтому он не требует слишком много внимания, маясь от безделья. А ещё он верный и порядочный. Жаль, что из-за своего происхождения он не годится мне в мужья. Его папа с отцом всего лишь не слишком богатые фермеры из какого-то захолустья, мои родители никогда не одобрят такой союз, но пока я учусь и не планирую вступать в брак, Джастин мне вполне подходит.


— Но галерея в другой стороне, — сказал Джастин нерешительно оглядываясь на меня.


Ах да, мы же сегодня на какую-то выставку собирались.


— Слушай, ты сам говорил, что у тебя бессрочные билеты на всё время экспозиции? Давай завтра сходим?


— Ну, давай. А сегодня что?


Отвечать мне не пришлось, потому что мы уже подъехали к любовному отелю. В омежье общежитие, где жил Джастин, альф не пускали, а с родителями его знакомить я смысла не видел, так что мы всегда пользовались услугами подобных заведений.


Судя по лицу Джастина, увидев знакомую вывеску, он был слегка разочарован.


— Ты не хочешь? — спросил я холодно.


— Да нет, пошли, — он покорно кивнул и вышел из машины.


Лапать его я начал ещё в коридоре, хотелось побыстрее получить разрядку.


— Прекрати, Джей, не здесь! — бормотал Джас, постанывая от моих ласк, его тело всегда быстро отзывалось. — Что на тебя нашло?


Да, чего это я? Никогда бы раньше не стал заниматься сексом там, где кто-то может увидеть и даже заснять. Не теряя времени, я затащил омегу в номер и начал раздеваться, Джастин тоже стал снимать с себя одежду, только как-то медленно и нерешительно.


— Тебе помочь? — спросил я, подозревая, что если сейчас не начнём, либо он передумает, либо я.


Парень мотнул головой и ускорился, судорожно стаскивая с себя остатки верхней одежды. Что было дальше, я помню смутно, меня снова будто накрыло. Вроде бы Джастин поначалу пытался протестовать против такого напора, но быстро понял, что бесполезно. А я… я во что бы то ни было пытался доказать себе, что со мной всё нормально, я — альфа, и я трахаю омегу! Вот только нормально, скорее всего не было, вместе со страстью из меня выходила злость, ревность, боль, горечь. Всё, от чего убежала Элинор, досталось Джастину. Я кончал снова и снова, но не чувствовал ни удовольствия, ни удовлетворения, я пытался переломить сам себя, и сам же себе проигрывал. В какой-то момент наступило отупение и опустошение, и уже не хотелось ничего, ни секса, ни борьбы, ни удовольствия. Я слез с затихшего Джастина и отсел на край кровати. Джас некоторое время лежал неподвижно, а потом зашевелился, сполз с постели и на нетвёрдых ногах поплёлся в ванную. Я смотрел на его покрытое синяками и засосами тело и думал, что в этот раз немного переборщил.


Джастин занял душ надолго. Странно, обычно после секса он любит пообниматься и поговорить, а я иногда соглашаюсь, но сегодня я не услышал от него ни одного слова. Обиделся из-за выставки? Ну, со мной обиды не работают! Обломается! Внутри снова всколыхнулась злость на всех и каждого, но сил на неё особо не было, поэтому она быстро схлынула. Тоже захотелось помыться, отмыться от всего, что произошло сегодня.


Омега вышел из ванной закутанный в отельный халат и, стараясь на меня не смотреть, пошел к своему телефону. Ну, у него Инстаграм, фоточки, лайки, комментарии, иногда каждые пять минут проверяет.


Когда я вышел из душа, Джастин был уже одет и собирался уходить.


— Уже уходишь?


— Да, — он всё ещё избегал встречаться со мной взглядом.


Я почувствовал себя неловко, наверное, надо было извиниться за грубость, объяснить, что я не хотел, просто так вышло.


— Может, сходим куда-нибудь поужинать?


Ужин — неплохой способ извиниться.


— Нет, мне надо работать.


Странно, он вроде бы со мной весь вечер собирался провести, ладно, его дело.


— Тогда подожди, я тебя подвезу до общежития.


— Не надо, я уже вызвал такси.


Джастин завязал пояс плаща и взялся за ручку двери, на пороге всё же обернулся и посмотрел на меня потухшим взглядом:


— Я не знаю, что с тобой происходит, но больше не решай свои проблемы за мой счёт.


Я раздраженно фыркнул, ещё указывать мне будет! Бесит! Как же бесит всё, что происходит! Только Джастина с его внезапными капризами не хватало до кучи! У меня и без того проблем завались! Я нарочно подождал, чтобы он точно уехал, и начал собираться.


Неправильно! Всё, что я делаю, неправильно! Неправильно было хотеть Элинор, и трахать при этом Джастина. Да и хотеть Элинор само по себе неправильно! Беты не для секса, это все знают. Для секса — омеги! Вот только моя метка оказалась на шее беты, и я хотел бету, хотел так, что даже только что закончившийся секс-марафон не помогал, стоило только вспомнить поцелуй с ней.


Они с Нейтом расстались! Не могла сразу сказать! Я бы не докатился до такого и не желал бы сейчас черте чего!


Я несколько раз видел Эл в купальнике на пляже и в бассейне, у неё всё как у нормальной беты: грудь, круглая задница и между ног ничего нет. Как можно такое хотеть? Да, у неё нежная светлая кожа, пухлые розовые губы, мягкие золотистые волосы, красивые сине-серые глаза — тут есть чем любоваться, но остальное! Остальное очень хотелось потрогать и рассмотреть в деталях… Твою медь! Это не проходит!


И даже если оставить ненормальное вожделение, я просто хотел увидеть Эл, поговорить, спросить, почему они с Нейтом расстались, сказать, что не хотел, чтобы у нас так всё вышло, сделать доклад, в конце концов, нам ведь на двоих его задали! А она взяла и так запросто уехала! Никакой ответственности! О чём она думает? Так и знал, что этот Штейн на неё плохо повлияет!


Когда я приехал домой, дворецкий сказал, что заезжала мисс Мэган Мэйсон и завезла мне учебники по просьбе дочери. Уж не те ли самые, которые неслабо приложились к моей голове сегодня? Судя по весу, они и есть. Ладно, так и быть, сделаю доклад сам, а Эл потом будет стыдно.

26 Джастин

Я еле-еле доплёлся до своей комнаты в общежитии и рухнул на кровать. Нет, рухнул не сразу, сначала разделся и аккуратно развесил одежду. Я так наряжался сегодня на встречу со своим парнем, думал, что мы пойдём на выставку, и я сделаю классное селфи в новом только что сшитом блейзере на фоне подходящей по цвету инсталляции.  А пришлось спешно раздеваться в секс-отеле и отдаваться человеку, которому было плевать, хорошо мне от этого или нет. И если бы я не поторопился, «моя прелесть» валялся бы в пыли под кроватью с оторванными пуговицами!


Возня с одеждой и тканями меня всегда успокаивала, с детства. Папа это знал и каждый раз, когда я капризничал, приносил мне свою корзину с лоскутками. Я до сих пор их все помню. Тончайший лён, нежный хлопок, поплин, джинса, фланель… Цвет, фактура, запах… А дедушкин сундук со старой одеждой вообще был сокровищем!


Чёрт! Хочу домой к папе! На глаза навернулись слёзы. Так, хватит, я уже в отельном душе наплакался. Ну, разве что ещё чуть-чуть, и за работу. Может, плюнуть на всё и уехать к родителям? Успею на вечерний поезд, утром буду у них, до воскресенья погощу и обратно? Ага, Джас, уедешь! Ты последние деньги потратил на такси, чтобы свалить от своего в конец охреневшего альфы побыстрее. Теперь даже еду купить не на что! Опять будешь сухофрукты, что родители прислали, в кипятке размачивать и есть. Зато для фигуры полезно. А ведь мог остаться с Джеймсом, сходить в ресторан, доехать на его машине… Нет! Не мог! Это ж совсем себя не уважать надо было, чтобы остаться после такого! Улыбаться, делать вид, что всё нормально, что меня всё устраивает. Я больше полугода только этим и занимался, врал себе и окружающим, что всё хорошо. И вот доврался! Как тебе такое, Джас? Сможешь теперь врать? Нет, уже не сможешь.


На самом деле не произошло ничего необычного, у нас всегда так было, только в более мягкой и неявной форме. Мне всегда было больно с Джеймсом из-за его бесцеремонности, и страшно оттого, что у него слишком много власти надо мной, и горько, и обидно, и плохо от его безразличия. Он имел меня как хотел, а я позволял, закрывал глаза на то, что мне не нравилось, отодвигал свои чувства подальше. Для него мои чувства ничего не значили, вот и для меня они перестали что-либо значить. Мои слова, мои желания, мои потребности — всё воспринималось постольку поскольку. Я чувствовал всё это и раньше, но запрещал себе понимать. И вот шепот правды превратился в крик, такой громкий, что на какое-то время меня оглушило, и я вообще перестал соображать, где я и что делаю. Я будто очнулся от спячки и впервые увидел, что происходит, а происходило страшное, такое страшное, что раньше я не мог заставить себя посмотреть. Я потерял себя в этих отношениях. Как я мог? Чего ради? Первая любовь, первый любовник, почему так трудно отказаться от этого? Почему я так сильно и болезненно привязался? Сейчас я чувствовал себя опустошенным, использованным и раздавленным. Опыт, которому лучше не повторяться. Стало ясно, что Джеймс меня никогда не любил, и никогда не полюбит. Возможно, когда-нибудь я скажу ему «спасибо» за то, что он сделал со мной сегодня.


Всё, хватит уже плакать, работа не ждёт. Мне за неё заплатят, и я смогу купить еду и оплатить счета за телефон. Мне нужен телефон и интернет, там я нахожу клиентов. И есть мне тоже нужно, фигура фигурой, но на голодный желудок много не наработаешь. Так что некогда раскисать, потом пожалею себя, когда в кошельке хоть что-то будет. Тогда куплю себе кофейное мороженое, целое ведро, и буду его жрать и плакать.


Я утёр последние слёзы, а нет, не последние… Надо умыться. Всё, теперь за работу. Из-за Джеймса, которому сегодня вдруг приспичило во что бы то ни стало кого-то поиметь, я даже раскройку закончить не успел! Я опустился на колени и коснулся расстеленной на полу ткани. На запястьях начали проявляться синяки. Заживут… однажды всё заживёт…


И всё же я работал и нет-нет, да и поглядывал на телефон, позвонит, не позвонит. Если позвонит, не буду отвечать. Ни за что! Не звонил. Ну да, я же был не слишком любезен с ним сегодня, теперь он станет мариновать меня молчанием. А я буду мучиться. Нахер! Не допущу больше такого дерьма!


После раскройки я решил остановиться, сил почти не было, всё-таки жесткий трах меня вымотал, и физически, и морально. Передёрнуло от воспоминаний, и снова захотелось помыться. И поесть. Я пил чай с сушёными кусочками яблок и груш и всеми силами выгонял из головы Джеймса, а то знаю я, чем это всё закончится.


И да, именно этим всё и закончилось, я лежал под одеялом и пытался заснуть, а в голову назойливо лезли мысли. А вдруг у него что-то серьёзное случилось, и поэтому он со мной так? А я даже не спросил, что с ним. У него было трудное детство, ему сложно выражать любовь и привязанность, его нужно понять и простить. Если позвоню ему и извинюсь, может, он тоже извинится, и у нас всё наладится, и мы сможем даже улучшить наши отношения. Млять! Ну какого хрена эта дрянь сидит в моей голове? Ведь только что было ясно как день, что ничего хорошего у меня с Джеймсом не будет, и вот опять! Тебя драли, как шлюху, Джастин, и не спрашивали! И дальше будут драть! И в постели, и в жизни! И даже не заплатят! Я никогда не просил у Джеймса ни денег, ни подарков, я хотел, чтобы он понял, что я люблю его самого, а не его счёт в банке. Я думал, что он увидит, какой я хороший, и однажды тоже полюбит меня. Хрен там! Он не будет любить, он будет пользоваться! Если я буду позволять. Дрожащими руками я достал телефон и нашел номер Джеймса. Всё, хватит. Удалить контакт? Да, удалить! И не жалеть! Наизусть я его номер не помню, и это лучшая новость за день. Я откинулся на подушку и опять разревелся. Ничего, я справлюсь, я справлюсь.


Утром было не до переживаний, я еле встал, выглядел не лучшим образом, потому что уснул в слезах, а мне надо было бежать на дополнительные занятия по истории моды. Пришлось быстро приводить себя в порядок с помощью льда и массажа, тщательно накладывать макияж и спешить, что есть сил, перекусывая на ходу внезапно найденными крекерами. Получу деньги, сделаю себе продуктовую заначку на такие вот случаи.


После занятий я снова занялся любимым делом. Два комбинезончика для близняшек-омежек, с карманами, застёжками и вышивкой. Работа сложная, кропотливая, требующая предельной концентрации. Вот и здорово, то, что надо. Такими темпами завтра закончу, сфоткаю для Инстаграма, отдам заказчикам, получу деньги, куплю мороженое.


Ближе к вечеру меня начало потряхивать, тело ломило, становилось то жарко, то холодно. Неужели заболеваю? Вот только этого не надо. Так, ничего, сейчас заварю какую-нибудь укрепляющую травку из тех, что папа прислал, попью чаю, отдохну, и приду в норму.


Всё оказалось гораздо хуже, из-за вчерашнего секса с Джеймсом, во время которого я ни разу не кончил, у меня течка началась на неделю раньше. Млять! Ну, вот как так? Только начало всё налаживаться, и вот опять херня! Из-за этого дурацкого состояния я не смогу закончить работу до завтра, ладно хоть завтра не крайний срок, я взял время с избытком, а то мало ли что, но деньги мне нужны были как можно скорее. Из-за того, что Джеймс — скотина, я не позвоню ему и не предложу провести со мной эти весёлые денёчки. Хотя, через несколько часов меня припечет так, что я забуду, какой он скотина, но номер его я удалил, так что всё равно не позвоню. И из-за того, что у меня кончились деньги, я не смогу купить себе подавители! Зашибись! Как всё сошлось идеально!


Со стоном я осел на пол и закрыл лицо руками. Полнейшая безнадёга! У меня был ещё один счёт, неприкосновенный, на самообразование. Хочешь быть в числе первых, будь в курсе новейших тенденций, вот и я старался не пропускать хоть сколько-нибудь значимые события, связанные с моей профессией. И мастер-класс всемирно известного модельера Джоджо Кёльна — был моей мечтой со школы. Через две недели, здесь, в нашем городе, небывалая возможность! Я планировал вообще не есть и работать сутками, лишь бы попасть к нему! Но, если я сейчас потрачу эти деньги на подавители, неизвестно, сумею ли собрать нужную сумму. И чем ближе к дате, тем дороже билет. Сегодня-завтра — одна цена, в понедельник уже другая. Джеймс! Грёбаный придурок! Всё из-за него! Ну, и из-за моей глупости, конечно!


Чувствуя, что не хочу жить в этом говёном мире, я взял телефон и полез искать онлайн аптеку с возможностью доставки на дом. Так, подороже, или подешевле? Подешевле, значит побочные эффекты и слабая эффективность, подороже — меньше шансов попасть на мастер-класс… Я никак не решался нажать на кнопку «Оплатить», пока меня не слишком ломало, и казалось, что перетерплю. Нет, потом будет хуже, без подавителей никак. Я заплакал от отчаяния, ну почему я омега? Был бы альфой, а лучше бетой, они этой фигнёй вообще не страдают ни в каком виде!


Моё внимание привлёк красочный рекламный баннер на странице с таблетками. Клуб встреч «Ками» в Квартале Свиданий, лучший сервис, всё включено, омегам бесплатно. Не веря, что я это делаю, я нажал на картинку. Я только посмотрю, я только посмотрю.


Квартал Свиданий — место, где взрослые одинокие альфы и омеги могут разово встретиться и, взаимно друг друга порадовав, решить свои периодические проблемы без каких-либо обязательств. Альфы там бывают всех возрастов, молодых и страстных особенно много, а вот омеги в основном постарше: вдовцы, разведённые, разочаровавшиеся в любви или те, кому не нравится сидеть на подавителях, и для кого секс с незнакомцем не проблема. Состоит квартал свиданий из десятка заведений разной степени элитности, в которых встречи и происходят. На первом этаже что-то вроде бара, где можно познакомиться и выбрать, а выше номера, чтобы уединиться на два-три дня, или как пойдёт.


Сайт-визитка клуба, куда меня привела ссылка, был ориентирован на омег и там вовсю расписывались плюсы этого заведения для слабого пола. За всё платит альфа и само заведение. Альфы допускаются только проверенные и абсолютно здоровые, физически и психически. Разнообразное меню круглосуточной кухни. Бесплатное такси от заведения: «Позвоните нам, и водитель-бета заберёт вас из любой точки города». Анонимность и конфиденциальность. И всё такое прочее.


Итак, если я поеду туда, то меня там покормят и избавят от необходимости покупать подавители и мучиться в течку без альфы. А я за это должен буду лечь под незнакомца, причём поначалу мне будет плевать, лишь бы трахали, понимание, что я опустился до такого, наступит потом. Но я смогу уйти и больше никогда об этом не вспоминать. И у меня будет билет на мастер-класс. То же самое я получу, если позвоню Джеймсу. Да, номер я удалил, но, если приспичит, могу позвонить Элинор и спросить. Вот только чувствую, что тогда моя гордость пострадает сильнее. Непонятно какой незнакомец или до боли знакомый козёл? Почему-то вариант купить подавители и промучиться три дня в своей комнате я уже не рассматривал. Я собираюсь изменить Джеймсу? Я смогу? Я пойду на такое?


Похрен! Я пытался быть хорошим! Я всё делал! Я не жаловался, я был добрым, чутким, понимающим! Я был верен, и телом, и душой, а за это мне измучили и тело, и душу! Так какого чёрта? Невинность мне уже не вернуть, верну хотя бы самоуважение, или потеряю окончательно. Боясь упустить эту волну праведной злости, я быстро залез на сайт продажи билетов на мастер-класс и купил себе один, обнулив свой последний счёт. Всё, пути назад нет. Я резко встал и, превозмогая слабость, подошел к гардеробу. Если уж идти на блядки, то выглядеть на все сто!


Слишком откровенной одежды у меня не было, да это и не лучший вариант сейчас, не с моим покрытым отметинами чужой страсти телом. Чёрт, выглядит ещё хуже, чем вчера, надеюсь, альфе, который меня разденет, будет плевать. Так, не плакать, не плакать. Я надел ладно сидящие на моей заднице джинсы, чёрт, я опять похудел, теперь они ладно висящие, но тоже смотрятся неплохо. На верх пойдёт нежно-розовая рубашка с длинным рукавом, всё закрыто, но фигуру подчёркивает так, что закачаешься. Сам сшил. И коротенький чёрный жилет, который оставлю расстёгнутым. Пока раздевался-одевался ещё сильнее возбудился, кожа стала настолько чувствительной, что даже скольжение ткани по ней вызывало сладкую дрожь. А ещё осознание, что я одеваюсь для того, чтобы меня раздели и поимели, добавляло остроты. Моя омежья натура хотела альфу, какого угодно и как можно скорее. Ладно, один раз пойду у неё на поводу, тем более опыт показал, что сердцем я выбирать не умею, теперь выберу другим местом.


Джастин

27 Джастин

Неприметное, абсолютно обычное такси ожидало меня у ворот универа. Едва мы отъехали, водитель свернула в небольшой переулок, остановилась и строго спросила:


— Сколько тебе лет?


— Девятнадцать, — ответил я и в доказательство показал свой студенческий.


— Тогда всё нормально, — кивнула она, нажала несколько кнопок, и передо мной открылась панель с экраном. — Будь добр, анализ крови.


Я поднёс палец к появившемуся углублению и ощутил небольшой укол. Это раньше к походу в Квартал Свиданий надо было заранее готовиться и посещать врачей, а сейчас всё упростилось до портативных анализаторов. На экране зелёным высветилось: «Здоров».


— Отлично. И ещё, если хочешь, я сделаю тебе сейчас инъекцию противозачаточного. В средствах защиты у нас недостатка нет, но не все успевают надеть, потому что, сам понимаешь. В общем, если хочешь перестраховаться…


Я кивнул и убрал волосы с шеи, подставляясь под «пистолет». Да уж, никаких таких последствий мне не нужно. По мере того, как мы ехали, мой боевой настрой потихоньку начал сдуваться, в голову лезли сомнения. Куда еду? Что делаю? Чем всё это обернётся? А вдруг всё будет ещё хуже, чем с Джеймсом?


— Ты первый раз? — спросила бета, заметив, как я нервничаю.


Я снова кивнул.


— Но ведь у тебя уже был секс?


Она так профессионально спрашивала, что я не почувствовал неловкости.


— Да, я встречался с альфой.


— Не беспокойся, если тебе что-то не понравится, ты сможешь уйти в любой момент.


Когда мы остановились перед входом в клуб, бета сказала:


— Давай-ка я тебя провожу, и расскажу, что и как.


— Спасибо, — пробормотал я с облегчением.


Нет, сбегать я не собирался, не в том положении. Надо просто сейчас отключиться от реальности, чтобы не слишком остро реагировать, а потом, когда всё кончится, забыть.


Бета толкнула массивную деревянную дверь и предложила мне войти. Внутри клуб выглядел как типичный бар для состоятельных посетителей. Всё вокруг качественное, натуральное, дорогое, классический стиль, ненавязчивая музыка. Я не раз бывал в таких, сопровождая Джеймса. Отличие было в том, что когда я переступил порог, сразу услышал восхищённое альфовое:


— Какой молоденький!


— И хорошенький!


— Прелесть!


— Кому, интересно, достанется?


Сразу стало неуютно, и я едва не драпанул назад, но моя сопровождающая приобняла меня за плечо и громко сказала:


— Повежливее, мальчики, а то вылетите отсюда в два счёта, — а потом шепнула мне на ухо: — Не бойся, без твоего желания никто тебя и пальцем не тронет. Но, что сказать, ты тут и правда самый привлекательный, они не могли не заметить. Пошли, покажу, где гардероб. Омеги в основном сидят у стойки, а альфы к ним подходят, если да, то да, если нет, то нет…


Пока мы шли от гардероба к барной стойке, бета рассказала мне, что в этом помещении в воздухе распылён состав, немного блокирующий влечение, поэтому можно спокойно выбрать партнёра, а не повиснуть на первом встречном, а вот за красной дверью в противоположной стене такого нет, и туда идут те, кто не хочет выбирать, там все со всеми и ни в чём себе не отказывают. Ну, кому-то нравится и такое. А мне, и правда, стало легче соображать, течка уже не так одолевала, и голова прояснилась от розового тумана и навязчивых желаний. И может быть, зря, потому что теперь с каждым шагом я всё сильнее нервничал. А вдруг я здесь знакомых встречу? Сокурсников или преподавателей? А что, если кто-нибудь родителям расскажет? Папочка умрёт, если узнает! О чём я думал? Надо валить отсюда побыстрее!


— Маджи! — позвала бета-водитель одну из официанток. — Этот парень здесь впервые, помоги ему.


И тут явилась Маджи! Когда я её увидел, у меня всё из головы вылетело, настолько она была невероятная. Выше меня на две головы, массивная и крепкая, но при этом округлая во всех положенных для беты местах, а ещё у неё была тёмная шоколадная кожа, пышная афро-грива, невероятные сияющие глаза и шикарная белозубая улыбка.


— Приве-ет, — она пожала мне руку и чарующе заглянула в глаза, а потом придвинулась ближе и вдохнула мой запах, я мягко сказать удивился, обычно беты так не делают, запахи для них ничего не значат. А Маджи ещё немного на меня посмотрела, а потом расплылась в улыбке: — Я знаю, кто тебе нужен, подожди здесь.


Она пододвинула мне барный стул, подмигнула и ушла.


— Что это было? — пробормотал я, усаживаясь. Не думал, что кто-то услышит, но омега лет тридцати, что сидел рядом со мной, похоже, обладал хорошим слухом.


— Ну, это значит, что тебе повезло, малыш. Маджи — хозяйка этого заведения, и у неё феноменальный нюх на парочки, если она тебя с кем-нибудь сводит, значит, вечер удался. А если ещё и поцелует вас при этом, то всё, можешь шить себе свадебный костюм.


— Что?


— Видишь на той стене доску с фотографиями? Это те, кого свела Маджи, они потом женятся и присылают ей свои свадебные фотографии. Её даже называют Богиней Любви. В общем, если что, не забудь прислать фотку.


Я вежливо улыбнулся. Ерунда какая-то, просто совпадения, ещё не хватало! И кто его знает, этого омегу, может, он любит приврать и подшутить над новичками. Ко мне подошел альфа и собирался заговорить, но мой сосед сказал ему, что Маджи уже нашла для меня пару, и ловить тут нечего.


— Жаль, — грустно улыбнулся альфа и отошел.


И мне тоже жаль, симпатичный парень с приятным запахом. Надо же, совсем недавно я трясся, как осиновый лист, а теперь вроде как освоился и даже посматриваю вокруг с интересом. Всё-таки уж очень это место было похоже на обычный бар, всё чинно и благородно, все прилично одеты, и никто ни на кого не бросается. Легко забыть, зачем я здесь, тем более, я сам до конца не верю. То один, то другой альфа подходил к одному из омег, перебрасывался с ним парой слов и либо отходил обратно к столикам, либо брал у бармена ключ-карту и уводил омегу к лестнице, чтобы подняться наверх.


Маджи подвела ко мне альфу лет двадцати-двадцати пяти, на первый взгляд ничего особенного, обычный офисный трудяга, серый купленный костюм, неплохой, кстати, надо будет потом посмотреть, как сшит. Волосы уложены самым обычным образом, волосок к волоску. Никакого креатива. Скучные очки в тёмной оправе. Весь образ будто подобран специально для того, чтобы привлекать поменьше внимания. За стёклами очков блеснули серо-зелёным проницательные глаза и окинули меня внимательным взглядом. Я как-то сразу занервничал. Осуждает? Да ну нафиг! Сейчас отвернусь к бару, опрокину что-нибудь яркое и весёленькое и найду того альфу, которого от меня отогнал сосед-доброхот.


Маджи не говоря ни слова, легко и просто смахнула меня с барного стула своей большой рукой и чуть ли не впечатала в альфу. Я хотел было возмутиться, но тут почувствовал запах. Кофе и фундук, обалденно! Альфа тоже сопротивляться не стал и приобнял меня за талию, Маджи протянула ему ключ-карту и проворковала:


— Желаю хорошо провести время, мальчики.


Потом она легонько чмокнула и его, и меня в щёки и подтолкнула нас к лестнице, и вроде бы даже по задницам шлёпнула, или мне показалось. Запах альфы застилал всё остальное, и ткань костюма оказалась такой приятной, я тут же начал ощупывать швы и линии с профессиональным интересом.


— Потерпи немного, — прошептал альфа мне на ухо и поцеловал в висок, — сейчас уже дойдём.


Эй, парень, ты меня не так понял, я вовсе не тебя щупаю… хотя ты на ощупь тоже ничего, спортзалом, я смотрю не пренебрегаешь.


— А ты… ещё учишься или уже работаешь? — решился я спросить.


— А что?


Мы уже преодолели один пролёт, и альфа вдруг зажал меня у стены на площадке между этажами. Его цепкий сканирующий взгляд впился мне в лицо, будто отслеживал малейшие признаки лжи. Одной рукой он крепко, но аккуратно держал меня за талию, а другая легла мне на щёку, большой палец прошелся по подбородку. Колено альфы уперлось в стену между моих ног. Меня будто током пронзило, и я едва не застонал. Он вроде бы задал мне какой-то вопрос, да?


— Так зачем ты спрашиваешь, Вишенка?


Я дрожал и краснел, от его взгляда, от его вопроса, от его прикосновений.


— Я просто хотел узнать… если мы вдруг случайно встретимся потом… будет неловко, наверное…


Он мягко усмехнулся:


— Всё может быть, но не переживай, я в этом городе по работе, как командировка закончится, уеду.


— А, ну хорошо, — я облегчённо выдохнул, потом подумал, что это, наверное, было не слишком вежливо и сказал: — Извини.


— У тебя кто-то есть, да? Ничего, я не осуждаю, — улыбнулся он и наклонился ко мне ещё ближе, будто спрашивал разрешения на поцелуй, а я, сам не понял, как, потянулся к нему навстречу.


Когда наши губы соединились, у меня закружилась голова. От запаха альфы, который теперь стал чувствоваться ещё острее, подогнулись колени, стало жарко, и вся моя омежья суть просто взвыла от желания. Я застонал и практически повис на альфе, вцепился в его пиджак и сладко потёрся о колено.


— Вишня в шоколаде, с детства обожаю, — сообщил он мне на ухо, заставив смутиться. — Так, у нас третий этаж, а ты уже на ногах не стоишь.


В два счёта он обхватил меня руками и закинул себе на плечо. От неожиданности я возмущённо вскрикнул.


— Спокойно, не уроню, — хмыкнул парень и положил ладонь мне на задницу. Вот ведь!


Дальше был забег по лестнице и по коридору до номера, ну и в номере до кровати, на которую он меня тут же скинул. Дикарь! Альфа уже не походил на типичного офисного обитателя, очки он снял, его идеальная прическа растрепалась, глаза горели лихорадочным блеском, а ещё он стоял надо мной и раздевался! Божечки, как он это делал! Я не мог отвести взгляд и уже изнемогал в предвкушении. Эти уверенные резкие движения сильных рук и широких плеч, длинные пальцы, быстро и ловко расстёгивающие пуговицы, сминающие ткань, обнажающие тело. Сейчас он закончит раздеваться и примется за меня. О да! Незнакомец с шикарной фигурой и божественным запахом. Я даже имени его не знаю, но хочу больше всего на свете! У меня кто-то есть? Нет, не сейчас. Сейчас здесь только я и он. Я не заметил, как сам расстегнул пуговицы на своей рубашке, это будто в трансе произошло. А потом вспомнил, что он увидит, если я останусь без одежды, и это меня резко охладило. Я запахнул на себе рубашку и попытался сесть.


— Ты чего испугался, Вишенка? — альфа, на котором остались одни брюки, тут же забрался на кровать и навис надо мной, опираясь на колени и ладони. — Не бойся, я хороших мальчиков не обижаю, я их…


Дальше он зашептал мне на ухо такое, от чего у меня дрожь пробежала по всему телу, а волна желания снесла напрочь все мысли, что были в голове. Ладонь альфы легла мне на грудь и начала стаскивать рубашку с плеча. Он всё-таки увидел моё тело, некоторое время разглядывал, приподняв бровь, а потом спросил:


— Так значит, ты любишь пожестче?


— Нет, не люблю…


Почему-то губы у меня задрожали, а из глаз потекли слёзы.


— Вот как?


— Пожалуйста… пожалуйста, — прошептал я, — мы можем просто потрахаться и не говорить об этом?


В ответ альфа меня обнял, прижал к себе и успокаивающе погладил по спине.


— Всё, что захочешь, Вишенка.


Всё, что захочу? Ну ладно! Я опрокинул парня на спину и оседлал, быстро сбросил с себя жилет и рубашку и, прижавшись голым телом к телу, поцеловал. Стыдно уже не было. Ладони альфы тут же заползли мне под джинсы, я застонал и выгнулся, повинуясь инстинктам. А потом наклонился и прошептал ему на ухо, всё, что хочу. Исполнять он принялся незамедлительно.

28 Джастин

Я скользил пальцами по швам подкладки и думал, почему за все те месяцы, что я встречался с Джеймсом, мне ни разу не было с ним так хорошо, как сейчас с незнакомым парнем? И в сексе, и вообще. Дело не в «весёлых денёчках», я провёл две свои последние течки как порядочный с тем, кого любил, но такого кайфа не было. И дело не в том, что меня не любили в ответ, мой случайный любовник тоже меня не любит, как и я его, у нас просто секс, почти как у животных. Но почему мне хорошо, как человеку?


А потом я понял, дело в деталях. Как в хорошем костюме: ровные швы, даже те, которые с изнанки, симметричный узор, даже если почти незаметен, качественная и приятная на ощупь ткань, даже если подкладочная, идеально подходящая фурнитура. Это всё требует больше времени и сил, больше материалов, больше затрат в общем и целом, но в результате вы получаете вещь, которая радует. Вот и кофейно-ореховый альфа отчего-то не жалел на меня сил и времени, наполняя наши совместные часы маленькими деталями. Ласковое прозвище «Вишенка», мимолётный поцелуй в плечо во время секса, объятия после, шепот «Какой же ты красивый», нежность во взгляде, восхищённая улыбка. И да, он старался, чтобы мне было хорошо. Возможно, жалел меня, возможно, он со всеми своими любовниками такой. Щедрый на заботу и внимание. Не то, что Джеймс, который любое проявление близости строго отмеривает, чтобы ни дай бог не дать лишнего.


Мы с кофейно-ореховым провели вместе горячую ночь, прерывались один раз, чтобы поесть, потому что мой желудок очень громко сообщил, что у меня был только завтрак, да и то не сказать, чтобы качественный. Альфа как-то уж слишком внимательно смотрел, как я ем, фиг знает, может, у него фетиш какой с едой связан, но, слава богу, ничего такого извращенского с закусками сделать не предложил. Я бы ни за что не согласился, я — вечно голодный студент, я не понимаю, как еду можно не есть, а использовать для чего-то ещё. После перекуса мы продолжили с новыми силами и отрубились где-то к утру, причём парень меня сильно смутил, когда перед сном достал неизвестно откуда лечебную мазь и взялся мазать мои синяки. Я начал было сопротивляться, но обессиленный после секса, делал это как-то вяло и неубедительно. А после процедуры получил крепкие объятия, поцелуй в щёку и пожелание спокойной ночи. Не удержался и расплакался. Незнакомый альфа заботился обо мне лучше, чем я сам о себе. Заснул под шепот: «Всё хорошо, Вишенка, всё хорошо. Плачь, если надо, я рядом»


Где-то после полудня я разлепил глаза и обнаружил, что оплел альфу руками и ногами и со стоном к нему прижимаюсь, на периферии сознания летали обрывки эротического сна, течка продолжалась.


— Пойдём-ка в ванную, а нам пока бельё перестелют, — проворковал довольный жизнью парень и уволок меня из постели.


В ванной мы много чего делали и даже помылись. В комнате за это время прибрались и прикатили столик с завтраком. Завтрак мы умяли в два счёта, а после альфа вышел на балкон, чтобы поговорить по телефону. Я тоже достал свой мобильный и написал старосте группы, что до среды буду отсутствовать по физиологическим причинам, а потом взялся рассматривать пиджак своего случайного любовника.


— Что это ты делаешь с моей одеждой, Вишенка? Признавайся, что затеял? Обыск? Воровство? Или наоборот, хочешь мне что-то подложить?


Чёрт! Не услышал, как он вошел. Получилось неловко. Я положил пиджак на место и начал сбивчиво рассказывать, что учусь на дизайнера одежды и у меня был сугубо профессиональный интерес.


— Хм… звучит правдоподобно, — альфа обнимал меня сзади, окутывая своим запахом, и целовал в шею, — но вдруг ты всё же коварный шпион? Медовая ловушка? Бессовестно соблазнил, сладко отдался, втёрся в доверие и сейчас начнёшь выпытывать страшные тайны?


— А у тебя есть страшные тайны? — я уже стонал и выгибался, подставляясь под его руки, которые развязывали пояс моего халата.


— У меня нет, а у моего начальника есть. Слишком уж ты красивый для первого встречного, Вишенка, это подозрительно. Надо тебя проверить. Так что сначала обыск, потом допрос.


Какой ещё обыск? На мне только махровый халат, да и на нём тоже. Но альфа был изобретательный и всё-таки нашел, где поискать. Обыск мне понравился. Потом, когда мы лежали разомлевшие и довольные, альфа притянул меня к себе и сказал:


— Ну, а теперь допрос.


— Послушай, я просто хотел посмотреть, как сшит твой пиджак и всё!


— Да я верю, — посмеялся он, — меня другое интересует…


Его пальцы очертили заживающие синяки на моём запястье.


— Кто это сделал?


Серьёзно спрашивал, как на настоящем допросе. Я не знал, что сказать.


— И не надо говорить, что меня это не касается. У меня работа связана с такими вещами, и если кто-то тебя обижает и заставляет делать то, что тебе не нравится, я действительно смогу помочь.


Тут я себя почувствовал совсем хреново, я молчу, парень неизвестно что думает, вот чёрт!


— Я понимаю, о таком бывает трудно говорить… И что бы там ни было, я никогда не буду тебя осуждать.


— Да не было ничего такого! Это сделал мой парень, мы с ним с января встречаемся. Я сам с ним пошел, я сам разделся, я просто не знал, что всё будет так!


— Ты говорил ему, что тебе это не нравится?


— Говорил…


— А он?


— А он не слушал! Он вообще меня редко слушает! И по уму мне нужно было уже давно с ним расстаться, но я почему-то не мог! А сейчас я ему с тобой изменяю, потому что не могу так больше!


В течку все мысли и эмоции на поверхности, максимальная открытость и доступность во всём. Самое то, чтобы допросы устраивать!


— Насилие бывает разным, Вишенка, иногда совсем незаметным. Ты продолжишь с ним встречаться?


— Нет, уже не смогу. Как раньше не смогу, а по-другому он не захочет, так что…


— Если будут какие-то проблемы…


— Не будет, — усмехнулся я, — в нашей паре это скорее я — псих-преследователь, а ему по большому счёту на меня плевать. Если я не позвоню, он обо мне и не вспомнит.


Я всхлипнул, в душе стало гадко. Как же унизительно любить вот так, и как трудно себе в этом признаться. Как же я жалок! Захотелось уползти в какую-нибудь щель, залечь там и сдохнуть. Уползти мне не дали, прижали к кровати, страстно поцеловали и прошептали на ухо:


— Так, обыск был, допрос тоже, сейчас я тебе зачитаю обвинение и приступлю к исполнению наказания…


— Вот так сразу, без суда и следствия? А если я считаю себя невиновным?


— Настаиваешь на полном расследовании?


Чувствую, теперь, если в каком-то фильме увижу сцену суда или что-то подобное, буду смотреть и краснеть.


— «Оцените своего партнёра по пятибалльной шкале». Они серьёзно? Ну ладно ещё оценить сервис, обстановку и еду, но партнёра!


— А как иначе, Вишенка? «Ками» — сеть клубов с безупречной репутацией, без хороших оценок ни одного альфу на порог не пустят. Омег в Кварталах Свиданий всегда меньше, борьба идёт за каждого клиента. Здесь всё ради вас, сладкие.


— Так ты поэтому был так хорош? Ради оценки? — я со смехом пихнул альфу пяткой по голени, не сильно, конечно. Какая разница, почему он был так хорош? Мне всё понравилось, а больше я ничего знать не хочу.


— Мне на три дня досталось настоящее сокровище, — он отложил свой опросник в сторону и сграбастал меня в объятия, — разве я мог оплошать? Давай, ставь мне «пятёрку» и сделаем это ещё раз напоследок.


— Откуда у тебя силы берутся, а?


— Сам удивляюсь!


Я был расслабленным и абсолютно довольным омегой после хорошо проведённой течки. Где-то там вдалеке мелькнула мысль, что от секса с Джеймсом мне так хорошо не было, физически, я имею ввиду, эмоционально всё и так понятно. Ну и хрен с ним! Возможно, завтра эйфория спадёт, и на меня накатит обычная грусть-тоска, но не сегодня, мальчики, не сегодня! Отдаться ещё раз кофейно-ореховому «отличнику»? Да легко! Тем более мы всё ещё в халатах, а выселяться нам только через час. Как давно я не был таким счастливым и беспечным? Возможно, с тех пор как уехал из дома в большой город покорять мир моды.


Как подумаю, что мог не прийти сюда, отказаться от мастер-класса, мучиться и глотать подавители, или не дай бог позвонить этому… Нет, нет, нет! И в то же время я знал, что следующую течку проведу на таблетках в своей комнате, как приличный одинокий омега. Квартал Свиданий подарил мне чудо, которое я сохраню в своём сердце на всю жизнь, но я не буду пытаться повторить. Что-то мне подсказывало, что в следующий раз так не получится, и, если будет этот следующий раз, чудо первого раза перестанет быть чудом, а будет просто эпизодом, одним из. А я этого не хочу. Хотя не исключено, что после тридцати передумаю.


Я думал, мы разойдёмся у гардероба, и уже предчувствовал лёгкое сожаление, которое испытаю. Так не хочется возвращаться к реальной жизни! Стоп! Не будет никаких сожалений и никаких страданий! Я не бездомный кот, чтобы привязываться к тому, кто пару раз погладит. Хватит, один раз привязался уже! Такого, как было с Джеймсом, мне больше не надо. Улыбнусь, скажу: «Спасибо» и уйду в свою жизнь, которую сделаю прекрасной и удивительной несмотря ни на что! У меня недоделанная работа, любимая, между прочим, у меня билеты на выставку, у меня мастер-класс Джоджо Кёльна через две недели, уже через полторы, и у меня всё прекрасно! И это просто здорово, что мой кофейный незнакомец здесь в командировке и скоро вернётся в свой город, меньше соблазнов. Так и должно быть, сверкнул и пропал, как комета в небе. А я… Я — сильный независимый омега, и всё у меня будет хорошо.


— Я тебя подвезу, — сказал альфа таким тоном, будто возражений не предполагалось.


— Ладно, — пожал я плечами, последний подарок, почему нет?


Он вырулил с парковки и даже не спросил, куда ехать, я уже было собирался забеспокоиться по этому поводу, но тут мы остановились у супермаркета.


— Меня зовут Мэттью Томпсон, мне двадцать четыре года, и я — личный помощник главного следователя отдела особых преступлений, — неожиданно представился он.


— Приятно познакомиться, — вежливо, как учил папа, ответил я и по правилам этикета начал представляться в ответ. А что ещё было делать? — А я…


— Твоё имя Джастин Стоун… — опередил меня Мэттью Томпсон.


И дальше он рассказал обо мне всё: год рождения, откуда я родом, имена родителей, где учусь и учился, какой у меня аккаунт в Инстаграме, рост, вес, размер одежды… Я слушал и офигевал. Какого чёрта он всё это узнал? Чего он от меня хочет? Далеко ли я убегу, если рвану прямо сейчас?


— Пойми меня правильно, у меня работа такая, я должен всё про всех знать. И про случайных любовников тоже. Мне необходимо было убедиться, что ты никак не связан с тем делом, над которым мы сейчас работаем…


Я медленно кивнул. Ладно, это я понимаю, работа есть работа. Убедился? Молодец! Зачем только мне всё это рассказывать, да ещё таким тоном, будто шантажировать собираешься? Вслух я этого не сказал, от волнения не мог открыть рот. Мэттью вздохнул и растерянно провёл рукой по своим волосам, которые я полюбил гладить.


— Тебе нечего бояться, я тебя ни в чём не подозреваю, просто… дело в том, что я всё же привязался к тебе немного, хотя и не должен был, и мне не всё равно, что с тобой происходит. Ох, ладно, скажу, как есть!


Вот уж изволь, а то я не знаю, что и думать. И думаю, конечно же, всякую ерунду, про любовь с первого взгляда. А для меня сейчас нет ничего хуже таких размышлений.


— Меня беспокоит, что ты слишком тощий!


— Что?


— Для твоего роста и телосложения у тебя явный недостаток веса, а это не очень хорошо для здоровья.


Вот ведь! Даже слов нет! Я задохнулся от возмущения и покраснел от разочарования. Напридумывал себе, блин, про любовь!


— Сначала я подозревал, что ты нарочно моришь себя голодом ради «идеальной» фигуры, как многие омеги из мира моды, или что у тебя пищевое расстройство…


Я возмущённо фыркнул.


— Но аппетит у тебя был нормальный и к унитазу с двумя пальцами ты после еды не бегал…


Вот ещё! Придурок!


— Потом я догадался посмотреть твои счета…


Ах ты!


— И оказалось, что счета у тебя пустые, Джастин.


А то я не знаю!


— Последние деньги ты потратил на мастер-класс, а предпоследние на салон красоты. Продукты ты покупал неделю назад, и набор был небольшой. Так что сильно подозреваю, что у тебя в холодильнике так же пусто, как и на счетах. Я не осуждаю, я понимаю, что твоя внешность — это часть твоего бренда, красивая одежда от красивого человека. И из-за этого ты постоянно должен выглядеть на все сто. Но то, что ты нормально не ешь, это всё же плохо.


— Я скоро закончу заказ и получу деньги, не беспокойся.


— Скоро, это когда?


— Завтра-послезавтра.


— А до этого вообще есть не будешь?


— У меня есть чай и сушеные яблоки! — пробормотал я обиженно. Вот зачем он так?


— Джастин, не обижайся на меня, пожалуйста. Я беспокоился за тебя, и сейчас беспокоюсь, сушеные яблоки — это хорошо, если из них можно сделать пирог…


— Ладно, чего ты от меня хочешь?


— Позволь мне купить тебе продукты.


— С какой стати?


— Чтобы я не беспокоился о том, что тебе нечего есть, и спокойно работал.


— А ты просто забудь и работай спокойно!


— Не могу, Вишенка. Тебя так просто не забыть, — он грустно мне улыбнулся, и в сильном независимом мне что-то дрогнуло.


Через пару часов я с трудом затаскивал в свою комнату два больших пакета с продуктами. Мэтт хотел их донести, но дальше холла в общежитии его не пустили. Да уж, едой я теперь обеспечен месяца на три минимум! Ох, это совсем не так, как было с Джеймсом! Всё, как заказывал!


Ведёрко кофейного мороженого с орешками попалось мне одним из первых, когда я принялся загружать свой маленький холодильник. Я его не просил, просто задержал на нём взгляд, и смеющийся альфа тут же достал мою мечту из морозилки и положил в тележку.


— Чтобы ты знал, я любил его ещё до того, как мы встретились.


— Не сомневаюсь, — усмехнулся Мэтт и следом взял мороженное для себя, с вишней и шоколадом. По-моему, я тогда покраснел. И сейчас краснел от воспоминаний. Подумаешь, ему захотелось поцеловать меня посреди магазина, что такого? Мы три дня провели друг с другом в постели, это была остаточная реакция, ничего более. Он ничего такого не имел в виду. И не обещал. И когда мы расставались под бдительным взглядом консьержа, он быстро чмокнул меня в губы, сказал: «Пока, береги себя» и ушел, на ходу доставая звонивший телефон. Всё, хватит, чудо кончилось. Спасибо ему за то, что было, но пора возвращаться к реальной жизни.

29 Джеймс

Элинор не пришла на первую пару. Такого раньше никогда не было. Я точно знал, что из поездки она вернулась, и всё с ней было в порядке. Я видел, как Нейт довёз её до дома и проводил в подъезд. Мразь! Ненавижу! Я дождался, когда он вернётся, схватил за грудки и потребовал полного отчёта, где, что и как у них было. Нейт посмотрел на меня таким взглядом, будто только что очнулся, и вдруг сам схватил меня за воротник и начал выговаривать мне что-то вроде:


— Если ты её любишь, просто приди и скажи! Тебе же ничего не мешает! Кроме тараканов в твоей голове! Какая разница, какого она пола, если она тебе нравится? Она совершеннолетняя, и вы с ней ровесники! Да, жизнь не всегда получается такой, как мы планируем, а уж любовь тем более, но, чёрт! Отказываться теперь, что ли? Что делать? Отказываться? Кажется ведь, что неправильно! Но правильно или неправильно, оно есть! И надо с этим как-то жить! Только вот как жить, я тебя спрашиваю? Как жить теперь, а?


Так мы и стояли, вцепившись друг в друга, прохожие на нас настороженно поглядывали, а какой-то пожилой омега нерешительно доставал телефон, наверное, собирался позвонить в полицию.


— Придурок, ты вообще о чём? — спросил я, перестав что-либо понимать.


А он посмотрел на меня мученическим взглядом и сказал:


— Джей, пошли выпьем!


И я почему-то пошел. Хотя ясно почему, хотел узнать больше про его выходные с Элинор, но куда там, этот идиот ничего не видел и не слышал, цедил своё крепкое со льдом и просвещал меня по поводу своих душевных терзаний, и его никоем образом не волновало, на кой оно мне сдалось.


— Я ведь её люблю, похоже…


— Кого? Элинор?


— Нет, не Элинор, любил бы Элинор проблем вообще бы не было.


«О, поверь мне, тогда проблемы бы точно были!» — подумал я, свирепея. Так, значит, этот феноменальный долбоёб влюбился в другую и из-за этого бросил Элинор! Ну не скотина, а? Хотя, чего ещё от такого ожидать? И о чём Эл думала, когда начала с ним встречаться? Вроде не дура. Хотя, она же бета, у неё и опыта никакого не было, это я знаю, какие все вокруг двуличные твари, а она невинна во всех смыслах. Он подкатил, она и поверила. Что я сам не знаю, как это бывает в первый раз? Веришь несмотря ни на что, ждёшь, надеешься до последнего, пока тебе сердце под завязку стеклом не нашпигуют. Но даже тогда продолжаешь мучительно любить, пока не выгораешь до пепла…


Так значит, этот Штейн её бросил, а я вместо того, чтобы обнять и утешить, наорал на неё и чуть было не изнасиловал? Шикарно! Вот кому теперь башку разбить, себе или ему? Пока всё это крутилось у меня в голове, хлыщ продолжал рассказывать про свою левую бету, которую сначала не воспринял всерьёз, а потом постепенно, чем больше общался, особенно во время перерывов на работе… Работает он! Работничек! Бет совращает, извращенец! Я не стал дальше слушать, побоялся, что действительно разобью ему голову, а слава пьяного дебошира мне ни к чему. Пусть живёт, мне его непостоянство только на руку, теперь он оставит Эл в покое, а если передумает и снова начнёт пудрить ей мозги, меня уже ничто не остановит.


Я представил, как мог бы обнять подругу и сказать, что этот урод и мизинца её не стоит, и она доверчиво ко мне прижалась бы. Это раньше она была большая и сильная, и сама меня успокаивала, а теперь я больше и сильнее, а она маленькая, ранимая, пережившая первое в своей жизни предательство. Чёрт! Никогда раньше такого не испытывал! Щемящая нежность затопила сердце и подкатила к горлу. Обнять, защитить, успокоить. Никто больше не разобьёт тебе сердце, Эл, никто больше тебя не коснётся с грязными намерениями, никто не воспользуется твоим доверием. С тобой я, твой настоящий друг.


На этой волне я набрал её номер, но услышал, что внесён в чёрный список. Не поверил, перезвонил, услышал то же самое. Что за хрень! Я не могу быть у неё в чёрном списке!


Наверное, я произнёс это вслух, потому что Штейн заткнулся, удивлённо хмыкнул и сказал:


— Странно, она, конечно, злилась на тебя все выходные, но ждала звонка, часто смотрела в телефон. Неужели так сильно обиделась? Если хочешь, позвони с моего.


Что? Какого чёрта! Меня она, значит, внесла в чёрный список, а этого изменщика нет? И выходные с ним провела!


— Так вы с Эл расстались, но по-прежнему общаетесь?


— Да, решили остаться друзьями, — вздохнул Нейт, — так что у тебя нет причин ревновать. Реально, парень, просто скажи ей, что любишь её!


Люблю? Люблю Эл? Он уже не в первый раз это говорит, но я будто бы только что услышал. В каком смысле люблю? Это, похоже, я тоже вслух сказал.


— Ну ты же ей метку поставил, значит, любишь.


— Как друга, — добавил я.


Нейт посмотрел на меня, как на дурака.


— Друзьям метки не ставят, приятель.


— Хочешь сказать, я как ты, извращенец?


Он только развёл руками:


— Сердцу не прикажешь, Джей, но ты, конечно, можешь попытаться. Я, вон, попытался… — Нейтон, как никогда серьёзно заглянул мне в глаза, потом горько усмехнулся и допил то, что оставалось в его стакане.


— Что у вас с ней было? — спросил я, хотя не был уверен, что хочу услышать ответ.


— Ой, да ничего почти не было! Целовались, обнимались, и всё. Ну за грудь я её пару раз подержал. Ты, кстати, хоть раз держал бету за грудь?


— Нет!


— Попробуй, прикольно! — сообщил он, ничуть не смущаясь, а потом заявил: — Ладно, пора заканчивать, мне надо домой добраться, пока метро не закрылось. Спасибо за компанию и за то, что выслушал, не осуждая.


— Я тебя осуждал, только вслух не говорил, — поморщился я.


— Вот за это и спасибо. Надеюсь, у вас с Элли всё наладится.


«Обойдусь без твоих пожеланий! И не зови её «Элли»! Бесит!» — хотел я сказать, но он мне искренне улыбнулся, похлопал по плечу, и вдруг выдал совершенно серьёзно:


— И знаешь ещё что? Если будешь вести себя с ней, как с Джастином, я тебя, козла, урою так, что батя не найдёт и папочка не опознает.


Я от удивления даже не нашел, что ответить. Ты ей, блять, изменил, уёбок! Какого хрена тут из себя изображаешь?


Ну да ладно, свалил, и хрен с ним, моя главная задача — это отношения с Эл. В мессенджере я тоже оказался заблокирован, а в соцсети удалён из друзей. Что? Так сразу? Так запросто? Без каких-либо объяснений? Совсем на неё не похоже. Я, конечно, виноват, но это уже слишком! Чего она добивается? Неужели хочет навсегда вычеркнуть меня из своей жизни? Штейн, вон, тоже виноват, но он улыбашка и обаяшка, поэтому ему всё простили и забыли. Как всегда! Здорово, наверное, быть таким!


Ночью мне снилось, что Эл меня обнимает. Она уже давно меня не обнимала, наверное, со средней школы, поняла, что я вырос и мне это уже не нужно. Но на этот раз всё было не так, как в школе, руки Эл обвились вокруг моей шеи, а пальцы она запустила мне в волосы. Мы лежали на мягкой зелёной траве в тени дерева, как парочка, и солнце танцевало на её волосах, пробравшись сквозь кружево веток и листьев. И я гладил её лицо, и прикасался губами к губам, и чувствовал, как нарастает желание… Эл растаяла подо мной, как только зазвенел будильник, а вот стояк никуда не делся, пришлось разбираться с ним в душе, представляя подругу детства, больше ничего не срабатывало. Безынициативный Джастин, каким он был в прошлый раз, вообще не вдохновлял, мои бывшие тоже, как и порнозвёзды. А вот воспоминания о том, как я целовал Эл, прижимал её к стене, ставил метку, рвал на ней одежду… Да-а… Твою медь, да у меня серьёзные проблемы!


И чтобы разобраться, насколько всё плохо, надо было встретиться с Элинор и проверить свою реакцию на неё. Но Эл в понедельник так и не появилась, я спросил старосту нашей группы, не знает ли она, почему моя подруга отсутствует. Высокая и худая бета, которая меня почему-то недолюбливала, высокомерно ответила:


— Вы же с ней лучшие друзья, Джеймс, как так вышло, что ты не в курсе?


— А ты, получается, в курсе?


— Конечно, я же староста, а Элинор очень ответственная, так что она позвонила мне и всё объяснила.


Мне оставалось только скрипнуть зубами и уйти. Не унижусь до того, чтобы рассказывать ей, что мы с Эл поссорились и я теперь у неё в черном списке.


Потом я подумал про Джастина, они с Эл неплохо ладят, и возможно, он что-то знает. А если не знает, сможет без проблем написать ей и спросить, почему она не ходит на занятия. Я позвонил ему, телефон оказался отключен. Опять забыл зарядить? Ну, как всегда. Пришлось после пар идти к его корпусу и ждать, когда появится. Одногруппники Джастина уже расходились по домам, а его самого я не видел. Похоже, ушел раньше, и мне придётся переться до его общежития. Я заметил приятеля Джастина Ноэля, и подошел к нему.


— Привет, Джастин уже ушел?


— Привет, — Ноэль посмотрела на меня задумчиво, будто пыталась вспомнить, кто я. Ничего удивительного, мы виделись пару раз от силы. — Ты Джеймс, да?


— Да. Не могу дозвониться до Джастина, у него телефон отключен. Так он уже ушел?


— Вообще-то его вообще сегодня не было, у него вроде как эти особые дни, ну, те самые, которые он проводит с тобой…


Вот так новости! У Джаса течка, а он мне не позвонил? Настолько сильно обиделся, что предпочёл страдать в одиночестве?


— Возможно, он к родителям уехал, и у него там это началось, — предположил Ноэль и неуверенно улыбнулся.


Что ж, вполне может быть. Я кивнул, поблагодарил и попрощался. На Джастина надеяться не стоит, пока у него эти дни закончатся, пока он от родителей вернётся, неделя пройдёт. Как же мне узнать что-нибудь про Эл? А с другой стороны, чего это я взялся так рьяно её разыскивать? Горит, что ли? Ничего плохого с ней, похоже, не случилось, рано или поздно она появится, тогда всё и выясню. И, наверное, это даже хорошо, что я пока не могу с ней связаться. Быть может, перерыв в общении поможет отвлечься, и моя ненормальная страсть поутихнет. С глаз долой — из сердца вон.

30 Нейтон

«Если продолжишь бегать от Кэрол, я расскажу ей, какой ты трус» — пришло мне утром сообщение от Элинор. И чего она такая жестокая? Потому что бывшая?


Да, я бегаю от Кэрол. А что должен делать? Липнуть к ней? И как её старшая сестрёнка себе это представляет? Ладно, поговорить всё-таки надо, наверное.


Поездка с Элинор к Нику, посиделки в баре с Джеймсом, да и ночь, полная раздумий, не помогли мне принять какое-то конкретное решение. Я всё ещё не знал, что делать. И это выбивало из колеи. Обычно решения давались мне легко, даже не очень простые, и я наивно полагал, что крут в этом, но сейчас оказалось, что мне просто везло, не было у меня до этого по-настоящему сложных решений.Понедельник позволил забыться, окунув с головой в дела: сначала учёба, требующая предельной концентрации, потом нелёгкая работа, потом перерыв, на который я выполз и тут же наткнулся на Кэрол.


Она сидела в коридоре на диванчике для посетителей, ждала своего «парня» с занятий и читала очередную монографию. Что у неё на это раз, интересно? Археология? Психиатрия? Квантовая физика? Что бы там ни было, Кэрол была поглощена чтением и меня не замечала. Аккуратные рыжеватые бровки иногда хмурились, зелёные глаза заинтересованно поблёскивали, хищная улыбка то и дело появлялась на розовых губах. Как же её прёт от новых знаний! Вот для меня учёба — тяжкий труд, который я научился делать, сцепив зубы, а для неё, похоже, развлечение! Я залип, наблюдая за тем, как Кэрол читает, никогда не подозревал за собой страсти к подглядыванию, и вот на тебе! С ней всё не так, как с другими. Взять хотя бы то, как ловко она мной управляет, а я каждый раз ведусь, да ещё чуть ли не с радостью!


«Мне без неё не жить» — появилось в голове. И ведь не первый раз появилось. Я так подумал ещё тогда, когда мчался спасать Кэрол в особняк Цветочника. Я отмахнулся от этой мысли, не придал значения, списал на стресс и волнение, но получается, уже тогда знал внутри себя, что люблю, как никого другого. В том-то и дело, мне без неё не жить. Без Джой я проживу, и без Элинор тоже, но без Кэрол — нет. Поэтому так страшно. Я с детства привык прятать от отца и брата то, что мне действительно дорого. Знал, что, если проявлю хоть к чему-нибудь искренний интерес, они вцепятся и тут же придумают, как это использовать против меня. Чтобы сохранить хоть какую-то свободу, я придумал другого себя: легкомысленного тусовщика, для которого клубы и развлечения — главная ценность. Я легко сходился и расходился с людьми, специально подыскивая тех, кому пофиг, с кем зажигать. Я изо всех сил бежал от того, что действительно могло меня захватить. И, получается, продолжаю убегать, хотя опасность уже миновала.


Кэрол, Кэрри, малышка, ураганчик, рыжая зараза. Ага, зараза! Цеплялась ко мне с нашей первой встречи. Элли всегда была вежливой и тактичной, и с ней я чувствовал себя спокойно и уверенно, безопасно во всех смыслах. А мелкая сразу начала проверять мои границы на прочность, без злости, просто от озорства и природной любознательности. Мне это даже нравилось, тем более, что старшую сестру она точно так же цепляла, и для меня это было вроде как символом принятия в семью. Возможно, за этим стояла сестринская ревность, но я был не против такого её выражения. Ну подойдёт к тебе щенок, ну потреплет твой рукав своими детскими неопасными зубками, весь из себя такой счастливый с игривыми глазками. Тут можно только улыбнуться, ощущая, как душа наполняется теплом. Но если Элли права, и у Кэр ко мне действительно есть чувства… Мне вспомнился один эпизод, когда рыжая зараза в очередной раз меня доставала, а я, устав словесно отбиваться, повалил её на диван и начал щекотать. И она, визжа от смеха, крикнула сестре: «Эль! Твой парень меня лапает!». «А ты и рада!» — ворчливо отозвалась Элинор из другой комнаты. Смех тут же прекратился, Кэрол посмотрела на меня виноватым взглядом и прошептала: «Извини». Я растерянно замер, а она выскользнула из-под меня и убежала в свою комнату. Я тогда не придал этому значения, подумал, Элинор имела в виду, что Кэр сама меня довела, так пусть теперь не жалуется, или что-то вроде того. Теперь же это всё выглядело по-другому.


«Я не смогу без неё жить» — вертелось у меня в голове. При этом, как будущий врач, я понимал, что жить-то смогу, без другого человека запросто можно прожить, вот без сердца, без мозга, без лёгких, без почек — действительно нереально. Тогда не так. Я не хочу без неё жить. Я легко отдал Джой Стиву, а Элинор Джеймсу, но при мысли о том, что к малышке Кэрол приблизится кто-нибудь из этих её соблазнителей, я чувствовал, как сжимаются зубы и кулаки. Нет! Нихера! Одного из них я видел в больнице, парень крепко обнимал симпатичного зарёванного омежку и на Кэрол смотрел с изрядным беспокойством, но исключительно по-дружески. Ладно, пусть живёт. А второй даже не явился! Вот пускай и не появляется больше никогда!


Я не хочу жить без Кэрол. Это ясно. Значит, надо подойти сейчас к ней и поговорить. И вот как к ней подойти? Сидит тут такая, ножками болтает, да ещё и в школьной форме! Привет, девочка, давай дружить? Мне хоть за ручку-то её можно будет держать? А ведь физиологически она уже не ребёнок. Это я точно знал. Да и психологически тоже, беты взрослеют раньше, и для общества это хорошо. А вот для меня создало проблему. Была бы Кэрри совсем ребёнок, я бы так не запал. Хотя в некоторых моментах ей ещё формироваться и формироваться.


Видал я как-то её лифчик. Что-то она у себя увлечённо искала, раскидывая вещи и вопрошая Вселенную: «Ну где, чёрт возьми?», и эта яркая вещичка оказалось аж за порогом комнаты. Так вот, это не лифчик был, а одно название! Хотя, размер-то у всех разный, и, может, тут дело не в возрасте, а в конституции. И не сказать, что мне был так уж важен этот самый размер, это Стив большой любитель. Ржал я тогда с рисунка на ткани, там были кувыркающиеся еноты или ещё что-то подобное. Конечно, меня тут же пнули под колено, обозвали идиотом, отобрали лифчик и захлопнули перед носом дверь. Я потом сквозь смех извинялся, говорил, что развеселили меня исключительно еноты, вроде убедил. Кувыркающие еноты! Блин! До сих пор ржать тянет!


И не то, чтобы я ощущал себя таким уж взрослым, даже наоборот, я решительно не видел большой разницы между собой сегодняшним, и, например, семнадцатилетним, или даже тринадцатилетним. Да, научился трахаться, да, свалил от родителей, да, учусь в академии и работаю. Но, блин, что это меняет? По большому счёту ничего. Детство из жопы никуда не делось. Ни смерть дедушки, ни жизнь в одном доме с отцом, отчимом и братом, ни похищение Кэрол не смогли его вытравить, оно непременно возвращалось. «А вот и я! Давай ржать над тем, как страшно жить! И ещё прокатимся по больничному кафелю в войлочных тапках!». Мелькнула мысль, что, когда Элинор говорила о том, что мы с Кэрол оба такие интересные и нам вместе будет не скучно, она имела ввиду именно это. То есть, получается, она назвала меня дитём и отправила ласковым поджопником «играть» к такому же дитю? Хм… Ладно, пока отложим эту мысль. Сейчас главное — Кэрол.


Шесть лет — не такая уж большая разница, даже нормальная. Было бы Кэрол двадцать, а мне двадцать шесть, вообще никаких проблем не было бы. Но сейчас! Как быть сейчас? Нет, я никуда не тороплюсь, с Элинор я готов был ждать и год, и два, если бы понадобилось, но в близости с ней я ориентировался только на её желание и готовность. А здесь придётся помнить ещё и про уголовный кодекс с общественной моралью.


Мысли в голове носились от одного к другому. За — против — снова за. Одно я знал точно: я не хочу жить без Кэрол, и это всё решило.Я подошел к дивану и сел рядом.


— Привет, Кэрри.


Беточка наградила меня сердитым взглядом, фыркнула, с громким хлопком закрыла книжку и отвернулась.


— Ты на меня злишься? — спросил я. Глупее вопроса не придумаешь, конечно, она злится!


— На прошлом допросе вы, мистер Хейл, утверждали, что любите мою сестру!


— Утверждал, — покаянно признал я.


— Так что это за хрень с расставанием?


— Оказалось, что это была не та любовь…


— Какая ещё, к хренам, не та любовь? А какая тогда та? Что вообще за хрень с этой любовью? Я ничерта не понимаю!


На каждой фразе книжный корешок ощутимо врезался мне в плечо. Раз за разом больнее. Элинор Джеймса тоже книжками побила. Это у них семейная традиция такая? На пятом замахе я книжку отобрал, отбросил на диван и крепко ухватил ладошки Кэрол.


— Прости, я облажался. Я не понял. Ни себя… ни тебя. Прости.


— И что теперь?


— Теперь мы с Элинор друзья.


— А со мной?


Зелёные глаза горели адским пламенем и последним предупреждением, стало ясно, что, если отвечу неправильно, меня всё-таки забьют книжкой до смерти. Да уж, это тебе не сдержанная, уравновешенная Элинор. Но меня не напугаешь, я здесь старший, на мне вся ответственность.


— С тобой мы тоже друзья.


— Друзья?!


Ладошки рванулись из моего захвата, но я схватил тонкие запястья Кэрол и продолжал держать. Синяков бы не оставить на такой нежной коже.


— А как иначе, Кэрри? — строго сказал я, отвечая на пылающий возмущением взгляд. — Я тебя люблю, но тебе пятнадцать, так что на ближайшие три года у нас с тобой будет жёсткая френдзона, и тут ничего не поделаешь.


— Жесткая френдзона, значит? — зелёные глаза с заинтересованно сощурились.


— Жесткая, — подтвердил я внезапно охрипшим голосом и почему-то ласково погладил большими пальцами тонкую кожу её запястий.


— Очень жесткая?


— Жестче не бывает…


А что вообще происходит-то? С чего это мы вдруг друг на друга смотрим и так загадочно улыбаемся? И почему у меня ощущение, что я на что-то не очень приличное подписываюсь?


— А ты сама чего хочешь? — спросил я и мягко опустил её руки, соскользнув пальцами на ладони.


— Да я понятия не имею, чего хочу! Ну, приснился ты мне пару раз в эротическом сне, но это не значит, что я прям готова воплощать всё, что там увидела! — Кэрол искренне всплеснула руками и откинулась на спинку дивана. — Френдзона, так френдзона! Мы же будем разговаривать, как сейчас?


— Будем.


— И гулять будем?


— Будем.


— И в кино ходить? И в гости друг к другу?


— Конечно.


— Ну и прекрасно! Тем более, что парень у меня уже есть, не буду же я гарем разводить!


— Хм… А долго вы с Эриком будете встречаться?


— Пока его Эштон у меня не отобьёт.


— Ну да, ну да. А тот другой парень?


— Кто? Майк?


— Наверное. Что у тебя с ним?


— Жесткая френдзона, что же ещё? Мне пятнадцать, он — придурок. Какие могут быть варианты?


— Послать подальше!


— Вот и Эрик то же самое говорит… Но, знаешь, у меня есть идея получше.


Кэрри чуть усмехнулась, и мне отчего-то захотелось Майку посочувствовать. Гарем, не гарем, но вертит она всеми своими парнями мастерски, по себе знаю.


— Ты серьёзно про эротический сон? — всё-таки спросил я.


— Ага, — невозмутимо ответила Кэрол, — это случилось как раз после весёлых выходных в гостях у маньяка. Я тогда испугалась, и стыдно было — жуть! Ты же с моей сестрой встречался, а тут такое! Хорошо, что ты мне ту статью подкинул, я хоть немного успокоилась. Ох, здорово, что мы теперь просто друзья, и я могу тебе запросто об этом рассказать!


— Интересно ты себе дружбу представляешь, — вздохнул я.


— Ой, да ну что такого?


Тебе-то, может, и ничего, зараза рыжая, а мне теперь подробностей хочется! И хочется, и колется, и уголовный кодекс не велит! Однако моему желудку было плевать на переполненную всякими разными мыслями голову, он был пуст и не хотел с этим мириться. Правильно, приятель, нам ещё тягать недееспособных здоровяков на тренажеры и обратно. И выслушивать, выслушивать, выслушивать всё, что они думают о нас, о здешних докторах, об изобретателях тренажеров и обо всём этом говёном мире!


— Пойдёшь со мной в столовую?


— Ага, можно, — кивнула Кэрол, посмотрев время на телефоне.


Мы поднялись с дивана и пошли знакомым маршрутом.


— А ты правда сказал, что любишь меня? — вопрос был такой тихий, что я засомневался, прозвучал ли он.


— Люблю, — сказал я и приготовился отвечать на следующие вроде: «Что это за любовь? Чем отличается от любви к Элинор и Джой?» и тому подобное.


Но никаких вопросов больше не прозвучало, только маленькая ладонь коснулась моей, и наши руки соединились вместе. Я улыбнулся, Кэрол тоже, и сразу стало хорошо. Безумно, неправильно, но хорошо.

31 Джеймс

«С глаз долой — из сердца вон» работало плохо. Без Элинор было как-то… неуютно, будто я потерял что-то важное. Не то, чтобы раньше мы не расставались, но я всегда знал где она и когда вернётся, а ещё мог списаться или созвониться с ней, но сейчас непонимание того, что происходит, выводило из себя. Это неправильно, что её нет в моей жизни!


На паре было пусто без её локтя рядом, не с кем было обсудить возникшую идею, переброситься ценными замечаниями, даже поесть было не с кем. Меня всё раздражало, ни одну мысль не удавалось толком обдумать, всё скатывалось к вопросу: «Где моя Элинор?».


Вторник прошел как в тумане, в среду я на всё обозлился и решил взять себя в руки. Рядом она или нет, это не должно так на меня влиять! Я сознательно гнал от себя мысли об Эл и нарастающую тоску, я снова и снова напоминал себе, что в моей жизни главное: идти к своей цели и не допускать ошибок, а если вдруг ошибка случится, признавать и исправлять тут же. Но, чёрт! Как же не хочется думать, что Эл была ошибкой!


Выходя из столовой, я вдруг столкнулся с Джастином. Тот шел с одногруппниками, смеялся вместе с ними над чем-то и совсем меня не замечал. Он чертовски хорошо выглядел, и я всё понял, ещё до того, как почувствовал на нём запах другого альфы, и до того, как увидел испуганный взгляд Ноэля. Кто-то из группы заинтересованно прошептал: «Что сейчас будет!». Да, похоже, каждый одногруппник Джастина знал, что он мне изменил. Сам Джастин сначала смущённо опустил глаза, а потом всё же поднял взгляд и посмотрел на меня даже будто бы с вызовом.


— Привет, Джеймс. Давно не виделись.


— Так давно, что ты прыгнул на другого альфу? — я понимал, что мы устраиваем бесплатное зрелище для случайных свидетелей, но не мог промолчать.


— Ну, с ним я хотя бы кончил, — наглый взгляд и насмешливая улыбка.


Со стороны зрителей послышалось «У-у-у!» и «Хо-хо!», я почувствовал себя на съёмках второсортного ситкома. А ведь казалось, что Джастин — скромный мальчик и никогда ничего подобного вслух не скажет. Да уж, немного времени ему понадобилось, чтобы забыть про застенчивость и воспитание, шлюховатая омежья натура взяла верх. За это и ненавижу омег, они вечно идут на поводу у тех, кто их трахает. Со мной он был вежливым и приличным, а переспал с каким-то проходимцем и вон как заговорил. Да ещё и на глазах у всех, ни стыда, ни совести!


— Что ж, мы расстаёмся, — как можно спокойнее сообщил я, хотя внутри так и кипел от злости. Что этот шлюшонок о себе возомнил?


— Без проблем, — пожал плечами Джастин и прошел мимо.


— Дрянь! — вырвалось у меня ему в спину.


Джас вздрогнул, как от удара, но усмехнулся и ответил, не поворачиваясь:


— Зато честный!


Честный, блять! Как только язык повернулся? «Я люблю тебя, Джей» — говорил он. Ага, как же! Любит! Теперь-то видно, чего стоит его любовь! Всё-таки я молодец, что с самого начала решил к нему не привязываться. Эл говорила, что использовать влюблённого парня подло, но что она понимает? Наивная идеалистка, доверчивая, как ребёнок. Если бы все в этом мире были такими, как она, жизнь была бы раем. Чёрт! Как же я не хочу её терять! И у Джастина теперь о ней не спросишь! Выбрал же время! Дешевка! И запах альфы, что он притащил на себе, был какой-то знакомый… Он, что переспал с кем-то кого я знаю? Назло мне? Это так низко!


Но досада из-за поведения Джастина не шла ни в какое сравнение с беспокойством по поводу исчезновения Эл. У меня ведь её библиотечные книги. Она об этом забыла? Что мне теперь с ними делать? Прийти к ней домой вечером и отдать? Или послать курьером, раз уж она не хочет меня видеть и слышать? Или вернуть в библиотеку за неё? Так, я решил держаться подальше, значит, буду держаться подальше.


Книги я сдал на следующий день после занятий. От Эл по-прежнему не было вестей, это тяготило меня, но я упорно отмахивался, не хочет общаться, как хочет. Бегать и искать не буду!


Сдав книги, я не сразу ушел из библиотеки, задержался в читальном зале, ходил между стеллажей, брал с полок книжки, листал, ставил на место. Без какой-либо цели, просто так, чтобы погрузиться в атмосферу. В начальной и средней школе я часто прятался в библиотеке, когда одноклассники слишком доставали. Книжные стены хорошо отгораживали меня от проблем, и в буквальном, и в переносном смыслах. Столько людей, столько историй прячется в печатных страницах, непременно найдёшь то, что тебе поможет.


И вдруг я нашел, только не книгу, а Элинор. Сначала не понял, почему иду в определённом направлении и даже мысли не возникает свернуть, а потом с удивлением осознал, что иду на запах, на свой запах, очень тонкий, почти не различимый, но такой привычный, родной, так пахли все мои вещи, мой дом, моё место, и теперь моя бета. Я сначала её не узнал, так свободно в универ она раньше не одевалась: джинсы, какая-то полосатая кофта, волосы, заплетённые в небрежную косу, и всё это подсвечено клонящимся к закату солнцем. Сразу стало так тепло и спокойно, я невольно расслабился и улыбнулся. Нашел, наконец-то.


Эл увлечённо выбирала книги по списку и меня не замечала, я, сам не понимая, зачем, в два шага подошел к ней сзади и крепко сжал в объятиях, зарываясь носом в волосы и испытывая едва ли не счастье от ощущения своего запаха.


— Моя…


Эл застыла в моих руках как каменная.


— Давно по яйцам не получал, Печенька? — зло прошептала она и оттолкнула мою руку.


Пришлось отпустить её и отступить на шаг, было ясно, что она не шутит, у меня есть реальный шанс снова валяться на полу. Печенька — было одним из моих обидных школьных прозвищ. Элинор пришла в наш класс на третьем году младшей школы, семья Мэйсонов переехала, и ей пришлось сменить учебное заведение. В первый день она принесла своё любимое печенье, чтобы всех угостить и подружиться с новыми одноклассниками. К сожалению, запах печенья был похож на мой и меня тут же начали дразнить. Учителя в классе не было, оставленный им дежурный делал вид, что ничего особенного не происходит, как и всегда. Два моих самых рьяных мучителя дошли до того, что начали этим печеньем в меня швыряться. Я выбежал из класса и не видел, как Эл раздала придуркам подзатыльники, рассказала всему классу, что они подлецы и трусы, и пошла искать меня. Нашла и извинилась за печенье. Я сказал, что не стоит, эти двое всё равно нашли бы к чему придраться, и посоветовал за меня не заступаться, иначе ей тоже достанется. Эл сказала, что, во-первых, не боится задир, потому что они все ничтожества и так себе соперники, а во-вторых, что я не такой слабак, каким кажусь. Потом мы вернулись в класс, и Элинор сорвала урок, выясняя у учителя, кто он: трус, который прячет в голову в песок и предпочитает не замечать очевидного, или подлец, который всё знает, но решил не связываться. Я чувствовал себя странно, меня никто раньше не защищал, даже родители. У них просто времени не было слушать о моих проблемах в школе, они работали с утра до ночи, пытаясь покрыть долги, которые оставил нам дед. И вот за меня вдруг заступилась совсем незнакомая девочка, заявила во всеуслышание, что ей неприятно учиться в классе, где издевательства в порядке вещей. А потом спросила других ребят, нравится ли им видеть такое каждый день. И удивительное дело, чуть ли не половина одноклассников заявили, что им тоже всё это не нравится, и они предпочли бы, чтобы меня не задирали. Учитель был в шоке, я тоже. Не сказать, что после этого моя школьная жизнь стала намного лучше, но прогресс был, меня продолжали задевать, но уже не так часто и с оглядкой. А ещё у меня появился первый и единственный друг, Элинор Мэйсон, девочка, которой нравился я и мой запах.


И вот теперь эта девочка сама пахла мной. С одной стороны, это было возмутительно и противоестественно, а с другой — очень даже правильно, будто всё к этому и шло. Я сам поразился этой мысли, какую-то часть меня всё устраивало! Ну, кого ещё я мог пометить? Кто ещё был мне так же дорог? Чью ещё улыбку я так сильно желал увидеть?


Но улыбки ждать не приходилось. Эл смотрела на меня настороженно, будто ничего хорошего не ждала. Так быть не должно. Не знаю, как всё остальное, но это точно было неправильно. Я смотрел на неё и изнывал от желания приблизиться, снова обнять, прикоснуться губами к её губам, соединить дыхание, тела, жизни. Чёрт!


— Что ты сделала со мной? — со злостью спросил я вместо этого.


— Что я сделала? — тут же вскипела Элинор, — Я просто была тебе другом все эти десять лет! А ты что сделал?


Переругивались мы шепотом, библиотека всё-таки. Усилием воли я взял себя в руки, ссора сейчас ничего не даст, надо поговорить спокойно и всё выяснить.


— Куда ты пропала? — спросил я.


— Я перевелась на другой факультет.


— Что? Как?


— Просто. До третьего курса можно перевестись без проблем, правда приняли меня только на первый год, но это и к лучшему, профильных предметов пока немного, догнать проще, а общие я в прошлом году сдала, мне просто оценки перепишут.


— Какого чёрта, Эл? А как же наши планы?


— Прости, но я подумала и поняла, что это были скорее твои планы, а не мои. Мне программирование всегда больше нравилось, чем бизнес и управление. И нам в нашей ситуации лучше держаться сейчас подальше друг от друга, ты же понимаешь?


— Нет, не понимаю! Почему?


Она чуть усмехнулась.


— Потому что для тебя неприемлемы отношения с бетой, а для меня неприемлемы отношения с тобой.


— С чего вдруг? — всколыхнулась во мне обида.


— Ну, если говорить начистоту, как друг ты ещё ничего, но как парень просто ужасен. Не знаю, как Джас тебя терпит.


— Уже не терпит! Мы расстались!


— Правда? — а вот тут она улыбнулась. — Наконец-то! Надо будет позвонить, поздравить его.


— Он мне изменил!


— Да слава тебе, Господи! Давно надо было. Что ты такого натворил, интересно?


— Ничего!


— Быть не может! — отмахнулась она. — Он бы ни за что просто так тебе не изменил! Ну да ладно, ты всё равно не поймёшь. Короче, про нашу с тобой ситуацию, я сдавала анализы, специалисты говорят, что метка сойдёт примерно через три-четыре месяца, и эти четыре месяца нам лучше всего не пересекаться…


— Так ты хочешь, чтобы метка сошла?


— Конечно! А ты нет?


А я хотел и не хотел! Умом понимал, что бета с моей меткой — это неправильно, но моя альфа-натура активно бунтовала, утверждая, что пара выбрана и всё тут! Я совершенно запутался и перестал понимать, что происходит.


— Я не знаю, Эл, — честно признался я.


Она серьёзно кивнула:


— Зато я знаю. Меня не одолевают инстинкты, и я могу мыслить адекватно. Я понимаю, что тебе сейчас непросто, и поэтому я приняла решение за нас обоих.


— И ты решила разорвать со мной все отношения? Заблокировала мой номер, удалила из друзей? — невесело усмехнулся я. — Так запросто? А как же наша дружба?


— Какая может быть дружба, Джей? Ты меня хочешь, я тебя нет. Между нами теперь стоит твой член, и в прямом и в переносном смысле.


Что ж, член и правда стоял, и я еле удерживал себя на расстоянии от объекта.


— То есть, ты хочешь сказать, что эти три-четыре месяца мы вообще общаться не будем?


— Ну да.


— А потом?


— Потом? Не знаю, посмотрим. Быть может, окажется, что наша дружба уже изжила себя. Ты за эти десять лет изменился, я тоже. Так ли уж мы нужны друг другу? Если окажется, что мы дружим только по привычке, может, оно того не стоит?


— Ты больше не хочешь со мной дружить?


— Честно признаться, Джей, я уже не уверена, что мне нужен друг, который может так поступить со мной: наговорить гадостей, насильно поцеловать, выйти из себя и чуть ли не трахнуть. И ведь ты даже не извинился за всё это, даже не счёл нужным позвонить или написать. Я ждала твоего звонка и в пятницу, и в субботу, и в воскресенье почти весь день. Нам нужно было поговорить, обсудить, что произошло, но ты, похоже, думал иначе. Наверное, ты был уверен, что это я во всём виновата, и тебе не за что извиняться. Пока я вела себя так, как тебе нравилось, у нас всё было в порядке, но как только я начала делать что-то выходящее за рамки твоего одобрения, ты словно с цепи сорвался и начал на меня давить всеми возможными способами. Это по-твоему дружба?


— Я пытался тебя защитить! Ты связалась с Нейтом, а он…


— Вот он действительно меня защитил. От тебя. Прости, Джей, но я вряд ли смогу тебе теперь доверять. Ты совершенно не бережешь людей, которые пытаются тебя любить.


Эл отвернулась к стеллажу, быстро, сверяясь со списком, добрала оставшиеся книги, сказала: «Всего доброго, Джеймс» и ушла в читальную зону. Я остался стоять, ошеломлённый её словами. Тут же завелась привычная мысль: «Она не понимает, о чём говорит! Это Штейн её надоумил, промывал ей мозги все выходные!». Но было в голове и другое. Почему я ей не позвонил? Почему так запросто оставил её с другим? Почему не попытался хоть как-то объясниться? Что мне помешало? Гордость? Да, гордость, а ещё то, что я сам был в шоке от произошедшего и совершенно не понимал, как так вышло, и что делать. Быть может, именно это и надо было сказать?


Вот и стою теперь один со своей гордостью без парня и без подруги. И перед Джастином я тоже мог бы извиниться, по правде сказать, было за что. Если бы я тогда открыл рот и сказал: «Прости, я не должен был с тобой так поступать», он бы не изменил мне. И позвал бы провести с ним течку и, возможно, странное желание обладать Элинор выветрилось бы из моей головы. Но нет, сработала привычка не сближаться с любовниками, не давать им власти над собой, потому что кто знает, как они этим воспользуются. Да уж, я бы извинился, а Джастин потом целую неделю смотрел бы на меня глазами, полными надежды, и снова пытался бы улучшить нашли отношения. Не, нафиг! Расстались, и отлично! Мне надо думать, как вернуть Элинор.


Вернуть? Я всё ещё хочу её вернуть? Так, над этим надо ещё раз поразмыслить. В свете сложившихся обстоятельств, снова сближаться с Элинор было бы не лучшей идеей. Моя страсть к ней ненормальна, у нас нет будущего как у пары, потому что я не безмозглый Штейн, который может запросто бросить всё ради сиюминутной блажи. Моим родителям нравится Элинор, но только как моя подруга-бета и возможный бизнес-партнёр, вряд ли они одобрят мои близкие отношения с ней. Это плохо скажется на нашей репутации, а значит, пострадает бизнес. Я не могу подвести семью как мой сумасбродный дед. Получится ли вернуть наши с Элинор дружеские отношения такими, какие они были? И смогу ли я теперь не думать о большем? Конечно же лучше не рисковать, система сломалась и вряд ли подлежит исправлению. Нужно признать ошибку и идти дальше, нельзя тратить время на бессмысленные попытки…


«Надо вернуть Элинор, — стучало сердце, не слушая доводы разума. — Надо вернуть Элинор».

32 Джастин

Скрыть запах другого альфы, оставшийся после бурной ночи, не так сложно. Есть специальные спреи, духи, гели для душа. У меня ничего такого в хозяйстве не водилось, но в омежьем общежитии у кого-нибудь точно можно было найти. Общительный Ноэль наверняка даже знает, у кого. Но я не стал скрывать запах Мэтта, который примешался к моему после трёх волшебных дней и ночей. Во-первых, хотел сохранить его на себе до последнего, а во-вторых не собирался делать тайну из того, что изменил своему парню. Да и не было у меня вообще никакого парня, был альфа, который меня трахал и снисходительно позволял мне воображать какие-то отношения. И с этим пора было заканчивать. Я хотел, чтобы Джеймс знал о моей измене. Он меня не любит, и сердце его не пострадает, а вот гордость вполне. Ну, хоть так. Да, есть что-то кайфовое в том, чтобы перестать наконец быть хорошим мальчиком! К чему это приведёт, интересно?


А привело это к тому, что Джеймс меня бросил, отшвырнул, как бракованную вещь, и сказал, что я — дрянь. Имеет право, я ему изменил как-никак. Но я тоже в долгу не остался и ославил его как хренового любовника на всю столовку, если кто не слышал, им перескажут. Просто увидел его и понял, что хватит! Столько дерьма в душе всколыхнулось, что за словами уже и не следил. Как там говорится? Если тебя незаслуженно обидели, вернись и заслужи? Вот я и заслужил. Некрасивая сцена получилась, облили друг друга грязью и разошлись. А с другой стороны, могли ли мы красиво, или как это говорят, цивилизованно расстаться? Наверное, нет.


Чувствовал я себя после этого хреново, и не потому что распрощался со своей первой любовью, а потому что любви-то давно уже не было, была глупая надежда непонятно на что. И вот надежда сдохла, последней, как ей и положено, мир праху. Умом понимаю, что всё к лучшему, а на душе всё равно муторно. Почти девять месяцев потратил на эти бестолковые отношения! Вот дурак!


А ещё я был растерян, не знал уже чего хочу и стоит ли чего-то вообще хотеть? Вдруг опять какая-нибудь хрень получится?


Когда закончил заказанные комбинезончики, чуть не расплакался, такие миленькие получились, маленькие, чудесные. Раньше я думал, что выйду замуж за любимого альфу, и у нас будут хорошенькие детишки, и я буду шить им одежду, а теперь как-то не мечталось. Будет ли у меня любимый альфа? Позовёт ли замуж? Получатся ли дети? Всё стало так зыбко и неопределённо. Может, так и надо? Может, мне следует сосредоточиться на любимом деле и не думать об омежьем счастье? Ведь нельзя иметь всё сразу. Вот мой любимый Джоджо Кёльн недавно опять развёлся, да и замужество, по-моему, у него было по расчёту, пиара ради. Дети у него есть: двое, от первого брака, который даже не был оформлен и завершился уходом беспутного альфы-отца из семьи. Тогда-то Джоджо и взялся за шитьё, чтобы было на что жить. Ладно хоть Джеймс всегда был обязателен в плане контрацепции и не оставил меня с ребёнком. Вот за это ему искреннее спасибо!


Чёртова течка! После неё всегда думается о детишках! Гормоны, чтоб их, готовят организм к вероятному родительству! А тут ещё эти комбинезончики. И малыши представляются уже зеленоглазые с кофейным запахом. Ну, всё понятно, с кем спишь, на того и дети похожи, даже воображаемые. Ещё немного и я начну жалеть, что вколол себе противозачаточное перед поездкой в клуб. Я решительно взял телефон и позвонил Ноэлю, выяснил, что он не слишком занят, и предложил сделать вышивку на детской одежке вместо меня, в качестве оплаты обещал вкусняшки из холодильника, которые мне одному всё равно не съесть до истечения срока годности, а ещё билет в галерею и немного денег из тех, что мне заплатят. Ноэль с радостью согласился, вкусняшки ему пригодятся, потому что его комната всегда полна гостей, шляться по всяким мероприятиям он просто обожает, деньги никогда не лишние, да и вышивает он как боженька, ещё получше меня. Я отнёс приятелю эскизы и материалы, а также аванс в виде вкусняшек. Он в ответ предложил попить чай.


— Ты как? — спросил Ноэль, вручив мне чашку и пододвигая бутерброды.


Я пожал плечами.


— Круто ты сегодня!


Я криво улыбнулся на его искреннее восхищение, думать о Джеймсе было муторно.


— Ты всё правильно сделал, — ответил этот вроде бы легкомысленный, но проницательный парень на терзавший меня вопрос, я так удивился, что спросил:


— Думаешь?


— Конечно! Я, может, о ваших отношениях мало что знаю, но мне со стороны казалось, что тебе не очень хорошо с ним, — виновато улыбнувшись, сказал Ноэль.


— Почему?


— Ну вот, например, когда он тебе звонил, ты видел, что это он, и становился таким счастливым, а потом после разговора будто потухал. И так каждый раз. Мне казалось, что это как-то неправильно.


— Да уж… — вздохнул я, понимая, что он прав, именно так всё и было, после общения с Джеймсом мне обычно становилось не по себе, казалось, будто я какой-то не такой, что надо быть лучше, а я всё никак не могу.


— В общем, я считаю, что ты молодец! Ко мне, кстати, сегодня несколько раз подходили, спрашивали, правда ли твой бывший так плох в постели.


Я чуть чаем не подавился:


— К тебе-то почему? Или я чего не знаю?


— Не-не, я с ним не спал! Просто все думали, что раз я твой друг, ты мне об этом рассказывал.


Только и оставалось, что покачать головой. Вообще-то я не имею привычки обсуждать свою интимную жизнь с кем бы то ни было, но, возможно, общественность должна знать.


— Ну, Джеймс тот ещё эгоист, и это касается всего. В этом смысле да, он в первую очередь думает о себе, а потом уж, если настроение хорошее, то и о других.


— Да уж! Здорово, что ты его бортанул. А этот твой новый как, лучше?


— О да! — вырвалось у меня, прежде чем я подумал, стоит ли отвечать, потом я смутился и пробормотал: — Но это было только раз, мы с ним не встречаемся, мне просто нужно было с кем-то…


— Вроде клин клином, да?


— Наверное…


— И вы, что, даже контактами не обменялись?


— Ну, мой телефон у него есть.


И полное досье на меня, и доступ к моим счетам, и неизвестно, что ещё. С одной стороны, это немного пугало, а с другой стороны… Хотя, незачем тут задумываться о другой стороне, что было в Квартале Свиданий остаётся в Квартале Свиданий.


Допив чай, я показал Ноэлю, что нужно будет сделать, и вернулся к себе, чтобы смотреть мелодрамки и есть кофейное мороженое. Всё, у меня типа выходной. М-м-м, вкуснятина! Я обнаружил себя стонущим от наслаждения и поразился насколько примитивна моя натура: у меня тут жизненный кризис, а я едой наслаждаюсь!


На следующий день позвонила Элинор и тоже спросила, как я поживаю. Я ответил, что неплохо. Она сказала: «Рада за тебя» с таким облегчением, что сразу стало ясно, что это не просто вежливая фраза, она знает, что я расстался с Джеймсом, и рада этому. Эл меня предупреждала насчёт него несколько раз, но я, влюблённый дурак, не слушал. А она меня всегда поддерживала и подбадривала, старалась хоть как-нибудь выправить наши с Джеймсом корявые отношения.


Потом она осторожно поинтересовалась у меня не слишком ли жестоко он обошелся со мной при расставании. Забота и беспокойство в её голосе были такие искренние, что я не выдержал и всё ей рассказал. И про кошмарный вечер пятницы, когда случился худший секс в моей жизни, про вечер субботы, когда я, наплевав на все свои принципы и правила, решился отдаться незнакомцу, и про то, как мне было от этого хорошо, и про вчерашнюю встречу с Джеймсом, когда всё у нас с ним закончилось.


— Так значит, в пятницу, да? — переспросила вдруг Эл.


— Да, в пятницу. Не знаю, что на него нашло, мне было реально страшно…


— Это из-за меня…


— Что? — не понял я.


— Это из-за меня он таким был, — запинаясь произнесла Элинор, — я собиралась уехать с Нейтом на выходные, Джеймс пришел ко мне и стал мне по этому поводу говорить всякое, а я его послала и всё равно уехала. А он, получается, сорвался на тебе… Прости, Джас, прости! Я не знала, что он так поступит. Боже! Он ещё хуже, чем я думала! Прости, Джас!


— Эл, перестань, ты ни в чём не виновата!


— Виновата! Я должна была догадаться, что чем-то таким всё закончится! Но я не подумала, я была так обижена на него, что не подумала о тебе! Я просто уехала!


— Эл, ты чего? Хватит! Ты не можешь отвечать за всё, что он творит! И я сам виноват, если уж на то пошло. Я сам поставил себя в такое положение, что он перестал со мной считаться. Я сам на всё это согласился. Я так боялся потерять его, что потерял себя. И, наверное, даже хорошо, что всё так случилось, у меня хоть мозги на место встали. Не вини себя, что-то подобное произошло бы рано или поздно, не из-за вашей ссоры, так из-за чего-нибудь ещё. Мы расстались, и теперь у меня всё будет хорошо, я тебе обещаю.


«И себе обещаю». Элинор некоторое время ещё пребывала в шоке, даже не думал, что она настолько болезненно воспримет эту ситуацию. А потом она рассказала, что тоже порвала с Джеймсом, потому что он совсем охренел, заблокировала его везде и перевелась на другой факультет. Это было неожиданно, получается, даже у неё терпения не хватило.


— Как вы съездили, кстати? — спросил я. Они с Нейтом были такой милой парой, что я отдыхал душой, глядя на них, и не понимал, почему Джеймс так бесится, почему не рад за подругу, почему видит в искреннем тёплом отношении Нейта какую-то проблему. Да, нетрадиционка, но разве они кому-то мешают?


В ответ на мой вопрос Элинор хмыкнула и рассказала о том, как отдала своего парня сестре, потому что ей нужнее. Я так и сел! Ничего себе новости! Просто поветрие расставаний какое-то!


— У вас всё было так хорошо… — пролепетал я растерянно.


— Да, было хорошо, но чего-то не хватало, не цепляло по-настоящему ни его, ни меня, понимаешь? Я хоть и бета, но всё равно чувствовала, что что-то не так, что это не совсем то… В общем, как ты сказал, всё к лучшему.


Мы поговорили ещё немного, и я отправился готовить ужин. Когда резал тыкву для супа-пюре, вспомнил, как мы с Мэттом её покупали. Я, фермерский сынок, принялся ему рассказывать, как правильно выбирать, ориентируясь на форму, цвет и запах. Да, основной моей любовью всегда были ткани и журналы мод, но элементарные вещи по поводу сельского хозяйства я знал. Мэттью посмотрел на меня с нежностью и сказал, что из меня получится прекрасный супруг. Я смущённо улыбнулся тогда и сейчас тоже улыбнулся. И тут же всплыл в памяти запах кофе и фундука, и ощущение успокаивающего присутствия за спиной, и тёплое: «Вишенка…». Я пару секунд побыл в этом состоянии, а потом покачал головой: наваждение какое-то, надо взять себя в руки, а не витать в облаках. У меня есть настоящая жизнь, и лучше сосредоточиться на ней, чтобы больше не было разочарований.

33 Джастин

В пятницу я отдал комбинезончики с Ноэлевской вышивкой довольному заказчику и смог рассчитаться с другом за помощь.


— Ну, что? Может, сегодня на выставку сходим, а то завтра у меня свидание? — спросил Ноэль, привыкший не откладывать на завтра то, чем можно порадовать себя сегодня.


— Пошли. Почему нет? — согласился я и отправился к себе наводить красоту.


С Ноэлем на выставке было весело, он просто заражал энтузиазмом, и ехидные комментарии по поводу современного искусства у него не заканчивались. Мы сделали селфи у какой-то авангардной скульптуры, и я выложил фотку в свой Инстаграм, потом начали бродить по залам. Тут наши с приятелем пути разошлись, потому что у нас с ним оказался разный подход к искусству: я подолгу зависал у какого-нибудь шедевра, пытаясь понять, что вообще вижу, а он, поразглядывав пару секунд, хмыкал: «Прикольно» и нёсся дальше, попутно с кем-то здороваясь и останавливаясь поговорить. Создавалось впечатление, что он знает половину присутствующих, и, наверное, так и было, он — местный парень из богемной семьи, с детства в творческой среде, да ещё и общительный сверх меры.


Я остановился у огромного полотна во всю стену. Какая-то черно-белая абстракция: пятна и линии, вроде ничего не понятно, но притягивает. Называется «Запах любимого». Хм… это художник так изобразил аромат своего любимого человека? Какой, интересно? Некоторое время я медитировал на этот хаос, а потом стал замечать что-то похожее на кофейные зёрна и круглые крепкие бочка ядер фундука. Вроде и вижу, и не вижу. И опять, как вчера почудился запах Мэттью Томпсона, ощущение его присутствия за спиной и голос:


— Здравствуй, Вишенка.


Так, вот голос был точно настоящим! Я так резко обернулся, что чуть не потерял равновесие, Мэтт быстро среагировал и схватил меня за плечи, не давая упасть.


— Хорошо выглядишь, — сказал он, разглядывая меня с головы до ног и не думая отпускать. — Прости, что напугал.


— Ничего, — я осторожно освободился из его рук и отступил на шаг, потому что уж очень хотелось наоборот прижаться к нему крепче и никуда не уходить. — А что ты тут делаешь?


— Ну, я подписался на твой Инстаграм, увидел твоё фото здесь и решил прийти.  Неделя была такая муторная, захотелось отдохнуть душой, посмотреть на что-то красивое.


— Понятно. Но это выставка современного искусства, — покосился я на полотно с «Запахом любимого», — тут красивое ещё надо умудриться разглядеть.


— Так я уже разглядел, — уверенно заявил он, продолжая смотреть только на меня. Ох, вот умеет так обласкать взглядом, что жарко становится!


— Джас! — подскочил ко мне Ноэль и затараторил: — Я тут парней знакомых с Худфака встретил, у них сегодня вечеринка, зовут нас, пойдёшь?


Я собирался отказаться, потому что завтра с утра очередная свободная лекция по истории моды, ходить на них не обязательно, но я стараюсь не пропускать ни одной, мне от этой учёбы нужно всё и по-максимуму! Но ничего говорить не пришлось, Ноэль почуял запах Мэтта, узнал в нём тот, который до сих пор ещё на мне ощущался, восторженно округлил глаза и радостно выдал:


— О! Простите! Не буду мешать! — и унёсся, громко сообщая кому-то: — Ничего не выйдет, ребята, у моего друга уже есть планы на вечер!


Потом он на ходу обернулся, показал мне большой палец в знак одобрения и помчался дальше.


— Извини, — пробормотал я Мэтту.


— Поужинаешь со мной сегодня? — вдруг спросил он.


— Слушай, ты не обязан, — усмехнулся я, думая, что он считает, будто обломал мне вечеринку, — я всё равно не пошел бы с ними, мне завтра на учебу…


— Я с самого начала собирался тебя пригласить.


— Зачем? — спросил я, ощущая, как сильно меня к нему тянет. Нехорошо.


— Почему нет?


— Мэтт, я не думаю, что нам стоит что-то такое затевать, — неуверенно начал я, — то, что было в Квартале Свиданий… пусть там и останется…


Почему неуверенно? Потому что уж очень хотелось взять его за руку и пойти с ним поужинать, а потом и позавтракать.


— Ты всё ещё встречаешься с тем парнем? — нахмурился Мэтт.


— Нет-нет, мы почти сразу расстались.


— И как всё прошло? — его взгляд опять меня просканировал, новые синяки искал? — Он тебя не обидел?


— Только если словесно, — опять стало горько от воспоминаний, но я пожал плечами и вроде бы равнодушно произнёс: — Но так-то он был прав, я ведь действительно ему изменил…


— Это была не измена, — уверенно заявил альфа, прервав мои внутренние терзания.


— А что тогда?


— Измена, это когда тебя любят и тебе доверяют, а ты всё это предаёшь. У вас, по-моему, была другая ситуация.


Я кивнул, соглашаясь. Ни любви, ни доверия со стороны Джеймса в наших отношениях не было, это точно.


— Так как насчёт ужина? — снова спросил Мэтт.


— Я не думал, что мы ещё раз встретимся, — решился сказать я, — это для меня слишком неожиданно, да и вообще слишком…


— Джастин, я просто зову тебя поужинать и ничего больше. Ты единственный, кого я знаю в этом городе, за исключением коллег и подозреваемых со свидетелями. И сегодня я хочу поесть в приятной компании, как нормальный человек, и чтобы о работе ничего не напоминало, понимаешь? Подари мне этот вечер, пожалуйста! Ты меня этим спасёшь.


— Ладно, — пролепетал я, находясь под гипнозом просящих зелёных глаз, а потом, чтобы скрыть нахлынувшее от его счастливой улыбки смущение, спросил: — Что ты видишь на этой картине?


Мэтт некоторое время задумчиво разглядывал полотно с абстракцией, а потом неуверенно проговорил:


— Не знаю… Вот эти два завитка на парочку вишен похожи, а в том углу вроде бы плитка шоколада.


Смущение разгорелось с новой силой. «Он скоро уедет, он скоро уедет, не обольщайся!» — напоминал я себе.


Столик в ресторане был забронирован заранее, похоже, Мэтт действительно с самого начала хотел меня пригласить. И ресторан был не абы какой, а «Платина», куда хрен попадёшь особенно вечером в пятницу, а выбрал его Мэтт потому что он находится недалеко от галереи, и местные коллеги ему сказали, что вроде неплохой.


— Считается, что лучший в городе, — заметил я.


— Ну, сейчас пойдём и проверим, заслуженно ли.


Я хотел было поужасаться дороговизне и пафосности заведения, но мысль о том, что фоточка из «Платины» украсит мой Инстаграм, всё пересилила. Да и выгляжу я сегодня как конфетка, нарядился даже лучше, чем в прошлую пятницу. Мэтт был одет как обычно, буднично, по-деловому, но смотрел на персонал так, что его сразу приняли за хозяина жизни и начали любезничать.


После того, как официант принял заказ и удалился, я сфоткал сервировку стола так, чтобы эксклюзивные столовые приборы и кольцо на салфетке с характерной литерой «Р» были хорошо видны, и выложил в сеть со скромной надписью: «Ждём ужин», а потом полез смотреть список недавних подписчиков.


— Какой у тебя ник в Инсте? — спросил я, так и не сумев определить, кто из них Мэттью.


Альфа почему-то смутился и ответил:


— Honey-Bunny через дефис.


— Медовый кролик?


Мэтт покаянно кивнул. Я открыл названный аккаунт и некоторое время, ничего не понимая, разглядывал фотки.


— Это твой брат-омега? — высказал я самое очевидное предположение.


— Нет, это я. Просто приоделся, накрасился и немного обработал фотографии.


— Зачем тебе притворяться омегой? — совершенно бестактно ляпнул я, и тут же устыдился, ну, мало ли как человек себя самовыражает. — Прости, это не моё дело.


— Это было нужно для работы, — пробурчал Мэтт. — Вообще, в нашем ведомстве сотрудникам нельзя создавать аккаунты в соцсетях, и у меня ничего подобного не было. А два года назад в нашем городе стали пропадать омеги, я тогда только начал стажироваться в отделе, и это было моё первое дело. Мы заметили, что у всех пропавших был аккаунт в Инстаграм и схожие характеры: это были милые наивные парни, верящие в судьбу, предназначение, связь душ и счастливое будущее, которое их непременно ждёт. Беспечные мечтатели и романтики, в общем. Похититель знакомился с ними через сеть: сначала лайки, потом комментарии и личная переписка. Он притворялся альфой их мечты и в конце концов назначал свидание…


— А потом? — зачем-то спросил я.


— Он их не убивал, держал у себя… — было заметно, что Мэтт не очень хочет рассказывать мне подробности. — Так вот, я решил притвориться типичной жертвой, поэтому и создал этот аккаунт.


— И что? У тебя получилось его поймать?


— Ну, ловил не я один. Но у нас получилось, мы его поймали и освободили похищенных омег, им непросто пришлось, но они все были живы, и сейчас у них более-менее всё хорошо. Я не стал удалять этот аккаунт, он у меня вроде талисмана, хотя коллеги знают и иногда подшучивают, пошлости всякие пишут в комментариях и всё такое, — он усмехнулся, а потом с тёплой улыбкой заглянул мне в глаза: — И сейчас вот пригодился, чтобы следить за тобой.


— О, ты и так можешь за мной следить! Чуть ли не за каждым шагом!


— Я не злоупотребляю, Вишенка, всего лишь немного беспокоюсь, натура у меня такая.


В душе вспыхнуло негодование, но высказать я ничего не успел, потому что официант принёс наш заказ, пришлось ждать, пока накроет на стол и уйдёт. К тому времени, как это произошло, я немного остыл.


— У меня всё хорошо, правда, тебе не стоит беспокоиться.


— А тот альфа?


— И думать про меня забыл, — усмехнулся я, снова получилось горько.


— Ты всё ещё его любишь?


— Я? Нет, наверное, уже нет.


— А если он вдруг вернётся.


Я насмешливо фыркнул:


— Только не он!


— Ну а вдруг? Поймёт, что на самом деле ты — лучшее, что было в его жизни, и он всегда тебя любил, только боялся признаться…


— О! Даже если такое произойдёт, ничего не выйдет, он-то не был лучшим в моей жизни. Да и потом, я вообще не хочу сейчас встречаться с кем-либо. Это оказалось совсем не так, как я себе представлял, поэтому лучше пока воздержусь. У меня есть учёба и работа, и мне, пожалуй, хватит.


— Ты уверен?


— Да…


Что ж ты так пытливо спрашиваешь, помощник следователя? Или мне только кажется?


— Ладно, как у тебя дела с работой? Про свою, извини, не расскажу, запрещено.


— Запрещено, так запрещено. У меня всё отлично, заказ сделал, деньги получил.


— Новые заказы есть?


— Пока нет.


— Тогда, может, сошьёшь мне рубашку?


— Рубашку? — мой голос дрогнул.


Я уже давно хотел попробовать сшить что-нибудь для альфы, но из осторожности с альфами не работал, перенаправлял интересующихся «сколько стоит моя работа и выезжаю ли я на дом» к одногруппникам альфе или бете, которые тоже шили на заказ. Конечно, в своё время я нашил отцу и братьям с полдюжины клетчатых фермерских рубах и рабочих комбинезонов, но на этом мой опыт заканчивался. Пару раз я предлагал Джеймсу сшить что-нибудь для него, но он говорил, что его стиль уже сформирован, что он носит одежду только определённых брендов и не хочет ничего менять. Я всё понимал, его одежда — его право, но всё равно было обидно. И тут Мэтт с вопросом про рубашку.


— Такую обычную, для работы, чтобы каждый день носить, — пояснил он.


— Л-ладно… — ответил я прежде, чем в голове оформилась мысль: «А может, не стоит?»


— Отлично! Сейчас переведу тебе деньги!


У меня появилось нехорошее подозрение, и я поспешил его озвучить:


— Слушай, если это такой способ помочь мне деньгами, то не надо, ты и так уже достаточно помог…


Мэтт невозмутимо завершил операцию, отложил телефон, взял меня за руку и проникновенно заглянул в глаза:


— Вишенка, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу, чтобы ты сшил мне рубашку!


Именно таким голосом он озвучивал мне свои непристойные желания в постели. Я покраснел, наверное, до корней волос. Чтобы как-то отвлечься и собраться с мыслями, я взял телефон и посмотрел, сколько он мне перевёл, о цене-то мы не договаривались. Как я и думал!


— Да тут на две рубашки, не меньше!


— Да? И это с учётом материалов?


— С учётом!


— Нет проблем, сшей мне ещё одну рубашку, чтобы на смену была. Что по срокам?


Тон его стал деловым и собранным.


— Ну, если завтра куплю ткань и сниму мерки, то где-то через неделю точно всё сделаю. Возможно, быстрее, если с учёбой сложностей не будет. У тебя до какого командировка?


— До тех пор, пока не поймаем плохих парней.


— Что ж, если справитесь раньше, я тебе их вышлю.


— Если справимся раньше, я тебя дождусь, — многообещающе заявил он, я завис, пытаясь понять, был ли подтекст, но Мэтт тут же сменил тему: — Как тебе еда?


Еда была интересная, выпендрёжная, дома такую не приготовишь, высокая кухня, ну ещё бы! Но меня таким не смутишь, ради Джеймса я хорошо освоил этикет и столовыми приборами пользовался безукоризненно. А вот Мэтт не заморачивался, брал то, что было под рукой и более-менее подходило к блюду. С каждой минутой он нравился мне всё больше. Нельзя, нельзя, нельзя! Хотя, почему нельзя? Почему бы не побыть один вечер влюблённым? Один вечер — это не опасно, главное, не придумывать себе продолжение и просто наслаждаться.


— Так у тебя с утра учёба? — спросил «моя любовь на этот вечер», когда нам подали десерт.


— Да.


— А потом ты поедешь выбирать ткань?


— Ага.


— Я с тобой.


— Зачем?


— Прослежу, хватит ли у тебя денег.


— Я тебя уверяю, хватит!


— Но тебе же всё равно нужно будет снять с меня мерки, вот заодно и снимешь.


— Ладно.


Почему нет? И мерки сниму, и подберу оттенки, которые идеально подойдут заказчику.


После ужина Мэттью довёз меня до общежития и проводил до дверей, остановился на крыльце и сказал:


— У тебя щёчки появились, что ли?


— Щёчки? — тут же всполошился я и схватился за лицо. — Я растолстел? Чёрт! Нет!


— Похорошел, а не растолстел. И не «чёрт, нет!», а «просто чудесно!»


Он мягко убрал мои ладони от лица, заменил своими и поцеловал в губы. Я оторопел, так переживал по поводу щёк, что не сразу понял, что происходит. Короткий поцелуй одними губами, как и в прошлый раз, когда мы прощались. А потом он сказал: «До завтра, Вишенка» и ушел.


— До завтра, Кофеёк, — пробормотал я, всё ещё ощущая прикосновение его ладоней к щекам, а губ к губам. Воображение тут же распоясалось, подкидывая варианты: «а что, если он предложит повторить наше близкое знакомство?», «а если скажет, что я ему нравлюсь, и предложит встречаться?» и всякое такое.


Нет, нет, нет! С Джеймсом это уже было. Я точно так же воображал, что он познакомит меня с родителями, что сделает предложение, что произнесёт свадебную клятву, глядя мне в глаза и нежно сжимая руки… К чёрту! Это был просто поцелуй, наверное, для бывших любовников обычное дело. Не буду заморачиваться.

34 Джастин

Спал я хорошо, проснулся рано, умиротворённый и предвкушающий прекрасный день. Новый проект заряжал энергией и энтузиазмом, сначала я продумаю детали и закуплю материалы, потом начну работать, наблюдая как под моими руками ткань превращается в вещь. Жизнь прекрасна!


На лекцию пришел рано и принялся в блокноте набрасывать фасоны, которые подошли бы Мэттью. Мысль о том, что я буду шить ему рубашку, волновала и будоражила. Рубашка, она ведь прямо к телу, интимнее только нижнее бельё, или, например, халат, шелковый, не на каждый день, а для особых постельных случаев… Тут уж воображение разыгралось вовсю, представляя складки тёмной ткани на светлой коже личного помощника главного следователя, а ведь у меня даже шелк подходящий есть, насыщенного кофейного цвета, прихватил на распродаже, не смог пройти мимо.


Мэтта в халате я тоже нарисовал, откинувшегося на подушки, сверху халат распахнут до пояса, обнажая грудь, и одна нога почти целиком голая, а самое интересное слегка прикрыто шелковой полой.


— Не меня рисуешь, сладкий? — запах сандала и кардамона накрыл облаком, и смуглая рука легла мне на плечо, приобнимая.


— Привет, Дэн, — дружелюбно улыбнулся я красавцу-альфе, но ладонь его с плеча сбросил. — Руки не распускай.


— Да ладно тебе, — медовые глаза игриво вспыхнули, а белоснежная улыбка стала ещё обольстительнее, — мы ведь так давно знакомы, можем стать чуточку ближе.


— Не стоит. А что ты вообще тут делаешь? Это не по твоему профилю лекция.


— Узнал, что ты, прелесть моя, расстался с парнем, и решил проверить, не грустишь ли.


— Нет, не грущу.


— О! Я вижу! — альфа выразительно покосился на мой набросок.


Вообще-то Дэн вполне себе милый парень, ветреный и развратный до невозможности, не пропускает ни одного симпатичного омежки, и любви до гроба от него ждать не стоит, но понимает слово «нет» и не выходит за рамки приличий. Учится он на дизайнера, и у нас несколько общих лекций, по теории цвета, например, и по истории искусств. Дэн начал ко мне подкатывать чуть ли не в первый день, и ещё к парочке омег тоже, но это был совсем не мой вариант, да и запах его мне не очень нравился, так что я его сразу отшил, он понял и отстал, но сейчас, похоже, решился на второй заход.


— Здорово, что не грустишь. Он вообще тебе не подходил, сноб и сухарь, ты для него слишком хорош. Скучно, наверное, было?


Я улыбнулся и ничего не ответил, уж с кем, с кем, а с Дэном откровенничать не стоило, по нему сразу видно, лезет в душу, чтобы потом залезть в штаны.


— Слушай, а ты после лекции свободен? Может, сходим куда-нибудь?


— Нет, я занят.


Дэн вдруг придвинулся поближе, снова меня обнял и зашептал на ухо:


— Почему нет, прелесть моя? Я всегда знал, что ты страстный парень, — он постучал пальцем по моему фривольному рисунку.


— Уж не намекаешь ли ты, что я блядь? — поинтересовался я, приподняв бровь.


— А что в этом плохого, сладкий?  — вкрадчивый голос мёдом лился в уши, а свободную руку Дэн положил мне на коленку. — Если такова твоя природа, зачем против неё идти? Тебе просто нужен кто-то, кто поможет тебе раскрыться и испытать подлинное наслаждение. Со Скалли ты этого не получал, поэтому и изменил ему, так?


Обольщение шло полным ходом, вот только на меня не действовало, да и запах альфы начал уже раздражать.


— Дэн, свали по-хорошему, а то обвиню в домогательствах.


С обвинениями у нас было строго, за такое и исключить могли, поэтому парень сразу отстал и отсел:


— Ладно, ладно. Но ты подумай, я, если что, всегда рядом.


Тут в аудиторию зашел преподаватель, и Дэн свалил, чтобы дождаться меня после лекции.


— Ну что? Ты подумал?


Я даже рассмеялся, всё-таки самоуверенности и обаяния ему не занимать.


— Я всё-таки не твой вариант, Дэн, поищи кого-нибудь другого, того, кто не будет скрывать свою блядскую натуру.


— Слушай, я не имел ввиду, что ты блядь блядью, я говорил про здоровую сексуальность, которую не надо загонять в какие-то рамки…


— Я не обиделся, — прервал я поток его объяснений. — Прости, мне пора.


Мэтт написал, что ждёт меня у ворот универа, и я спешил к нему. Дэн, однако, не отставал:


— Так куда ты сейчас?


— У меня деловая встреча.


Была мысль сказать, что спешу на свидание, чтобы он отстал, но я отчего-то не решился.


— А потом?


— А потом я буду работать.


— А может, всё же сходим куда-нибудь?


— На кой чёрт, а? Спать я с тобой всё равно не буду.


— Так можем пока не спать, просто по-дружески. Нравишься ты мне, прелесть моя. А я тебе нет, что ли?


— Дэн, ты симпатичный парень, но…


— Но сейчас свалишь отсюда и больше к Джастину не подойдёшь, — тихо, но грозно прозвучало за моей спиной, и рука Мэтта легла на мою талию, а сам он прижался ко мне сзади. Я же всё это позволил, да ещё и положил свою ладонь на его руку. До этого мне было неловко врать, что он мой парень, но раз уж он сам решил мне помочь, сопротивляться не буду.


Дэн оглядел композицию и заметно расстроился:


— Ты же говорил, что встреча деловая.


— Да, я думал, что встреча деловая, — я оглянулся на Мэтта, благодарно ему улыбнулся и, подняв свободную руку, ласково провёл пальцами по его щеке, — но оказалось, что не совсем...


Мэтт всё это подтвердил, подхватив приласкавшую его ладонь, чтобы поцеловать пальчики.


— Получается, я опоздал? — сердито фыркнул Дэн.


— Прости, — я посмотрел на него, как умеют смотреть накосячившие наглецы, которым вовсе не стыдно.


Дэн разочарованно рыкнул, что-то пробурчал на прощание и ушел.


— Спасибо, — прошептал я, снова посмотрев на Мэтта.


— Он к тебе пристаёт? — серо-зелёные глаза угрожающе сощурились.


— Не больше, чем ко всем остальным, — покачал я головой, — натура у него такая, не может пройти мимо омеги и не попытать счастья.


— Ещё какие-нибудь проблемы есть?


— Кроме того, что мы стоим, обнявшись, посреди дороги и все на нас смотрят, никаких.


Мэтт посмеялся, развернул меня к себе, взял за руку, и мы пошли к его машине.


В швейном магазине альфа вёл себя идеально, безропотно шел за мной, позволял прикладывать ткань к лицу и вертеть себя как мне вздумается. Но вот у кассы, стоило мне на секунду отвлечься, взял и всё оплатил. Я по этому поводу возмутился, он сказал, что ничего не знает, его альфячья натура потребовала оплатить, он и оплатил. Я попытался вернуть ему деньги на счёт, но он отобрал у меня телефон, поцеловал мои руки и сказал, что это мне на маникюр. Я разозлился. Ничего, ничего, Мэттью Томпсон, ты ещё узнаешь всю мощь омежьего коварства! Я всё-таки сошью тебе шелковый халат, сфоткаю тебя в нём и буду каждый день любоваться! Мысль о халате здорово подняла мне настроение.


Потом мы закинули покупки в машину и зашли в кафе перекусить. Мэтт пригласил меня погулять с ним по городу, уж очень ему хотелось отвлечься от работы. Мне тоже хотелось от многого отвлечься, поэтому я с удовольствием согласился. Мы объездили местные достопримечательности и погуляли в парке, говорили о всяком разном, кормили парковых белок, слушали уличных музыкантов на площади. После ужина в ресторане на первом этаже отеля, в котором остановился Мэтт, он взял меня за руку и сказал:


— Ну, что, теперь ко мне?


— К тебе? — опешил я.


Были у меня ожидания, что Мэтт всё-таки предложит продолжить нашу встречу в более интимной обстановке, но я не думал, что это будет так топорно. Как-то не вязалась такая формулировка с его обычным вежливым и обходительным поведением. Я был уверен, что предложит он так, что будет приятно согласиться. Не то, чтобы я ждал этого и готовился согласиться, нет, я решил, что просто почувствую в тот момент, чего мне по-настоящему хочется, и именно это и сделаю. А тут такое!


— Ну да, тебе же нужно снять с меня мерки.


Чёрт! Мерки! Как я мог забыть? А ведь специально взял с утра с собой блокнот и портняжный метр. Так, стоп, а соблазнять-то он меня будет? Хотя не важно, главное, снять мерки. Я всё-таки профессионал, хоть и учусь пока.


Соблазнять? Особо соблазнять меня не понадобилось, я смотрел, как Мэтт спокойно и буднично снимает с себя рубашку, и у меня подкашивались ноги. Что это? Моя всё-таки блядская натура или здоровая сексуальность? Или воспоминания о том, как нам было хорошо в «Ками»? Или всё дело в рубашке? Всё-таки я немного фетишист в том, что касается одежды. Если бы Мэтт был стриптизёром я бы заставил его медленно раздеться, потом медленно одеться, потом опять раздеться и так снова и снова.


Я старался просто снимать мерки и ничего больше, но оно как-то само получалось с таким-то настроением. Пальцы всё время задерживались на светлой коже, норовили погладить, приласкать, почувствовать. Я растягивал удовольствие, как мог, измерил всё, что было надо и не надо выше пояса, и очень пожалел, что не шью Мэтту брюки. И всё же мне удалось удержаться на границе приличий. Я порядочный омега, я не блядь, но, если бы после всего этого тщательно замаскированного домогательства кофейно-ореховый соблазн не положил бы мне руки на талию и не прошептал на ухо: «Может, останешься?», я бы на него смертельно обиделся.


— Хочешь расплатиться натурой? — поинтересовался я, чтобы скрыть охватившее меня волнение.


— Нет, просто хочу!


Он смотрел на меня, ожидая ответа. Его желание было совсем не таким, как у Дэна, сандаловый красавчик хотел меня поиметь, порадовав себя как альфу-покорителя и как молодого самца, а Мэтт хотел меня обожать всеми доступными способами. Вот и пришло время решать, чего хочу я. И я не особо задумывался, перекинул сантиметровую ленту через шею полуголого альфы и притянул к себе для поцелуя.


Больше времени на разговоры мы не тратили. А о чём тут говорить? Он хорошо обезболивает моё разбитое сердце, а я неплохо отвлекаю его от работы, а ещё я проверенный со всех сторон омега, никакого риска для дела, которым он занимается. Будущего у нас всё равно нет, есть только настоящее, вот им мы и занялись. Я всегда думал, что встречу любимого человека, построю с ним серьёзные отношения, мы поженимся, будем жить вместе, заведём детей и станем хорошей семьёй, а вышло так, что я провожу выходные в компании временного любовника и совершенно не представляю, что с моей жизнью будет дальше. Или жизнь оказалась не такой, какой я себе представлял, или я сам.


Утром я попытался улизнуть, потому как за домашку ещё не брался, а понедельник уже завтра, но Мэтт, толком не проснувшись, предложил мне провести ещё один день вместе, у него тоже есть куча документов для анализа, и если я привезу в отель учебники и конспекты, то мы сможем поработать рядом, совсем друг другу не мешая. И я согласился, его присутствие действовало на меня успокаивающе, переживания уходили на задний план и мельтешили там себе потихоньку, особо меня не затрагивая.


После позднего завтрака мы поехали в общежитие, я оставил там купленную ткань, переоделся и захватил нужные учебники. Мэтт хотел освободить мне половину своего рабочего стола, но я отмахнулся и расположился на пушистом ковре у его ног. У меня в комнате стол был занят швейной машинкой, и я уже привык заниматься на полу или на кровати.


Некоторое время мы оба были погружены в работу, он просматривал какие-то архивные документы и делал пометки в блокноте, я читал конспекты и готовился к семинарам. Шелест бумаг, скрип карандашей и ручек, сосредоточенное вдумчивое молчание, я иногда украдкой посматривал на него, он на меня. Было… уютно? Тепло? Как будто я дома? Нет, нет, нет, это всё временно, никаких фантазий, только реальность!


Реальность меж тем мне тоже нравилась, я закончил с домашним заданием, сделал несколько набросков для будущих моделей, сфоткал себя лежащего на ковре в окружении учебников и тетрадей, типа вот как я учусь, для Инстаграма. Заметил, что Мэтт любуется тем, как я позирую, и встретился с ним взглядом.


— Скоро закончу, и пойдём ужинать, — сказал Кофеёк и вернулся к своим документам.


После я уже просто лежал на ковре и наблюдал за ним, как листает бумаги, как крутит ручку в длинных пальцах, как хмурит брови и трёт подбородок в минуты задумчивости, откидывается на спинку стула и некоторое время смотрит на потолок, будто ищет там ответы. Да, посмотреть было на что. Как кот, который вроде бы просто лениво валяется, а на самом деле зорко следит за происходящим, я не спускал глаз с объекта, изучая, запоминая, впитывая.


Вот ручка легла на стол, блокнот закрылся, и последняя папка отправилась в коробку. Закончил. Я медленно поднялся с ковра и перетёк к Мэтту на колени, соскучился по его рукам, губам и всему остальному. Поцелуев мне вскоре стало мало, я соскользнул под стол и расстегнул его брюки. Захотелось. С Джеймсом я себе такого никогда бы не позволил, это было бы слишком пошло, слишком непристойно, слишком по-шлюшески. А с Мэттом почему-то запросто, легко, просто, свободно. Во-первых, он скоро уедет, и мне незачем что-то из себя строить, останусь в его воспоминаниях горячим студентом без стыда и приличий, ну и хрен с ним. А во-вторых, он с восторгом принимал любую мою инициативу и тут же откликался. А потом был очень благодарен. В этот раз он отблагодарил меня прямо на ковре посреди тех самых учебников и тетрадей. На ужин мы не пошли, заказали еду в номер.


Утром Мэтт отвёз меня в универ, коротко поцеловал на прощание и сказал:


— Я позвоню.


Я кивнул и вышел из машины. Не знаю, что у нас за отношения, встретимся ли мы ещё раз, и как это будет, но определённости мне сейчас не хотелось. Позвонит, так позвонит, не позвонит, так не позвонит. Не хочу ничего решать и ни на что решаться, пусть это будет отпуск от всех моих правил и контроля над жизнью.


— Моё обоняние мне подсказывает, ты очень хорошо провёл выходные! — порадовался за меня Ноэль.


Вместо ответа я счастливо улыбнулся.

35 Эштон

— Я к тебе на все выходные, — сообщил мне Майк в пятницу утром. — Отожжем как в старые добрые!


— С чего вдруг?


— Так Хэллоуин же! Непременно надо отжечь!


Давненько Майк так не загорался. Хотя с этим условием о воздержании вечеринки затевать только время зря тратить. По усам текло, а в рот не попало.


— А с чего это ты вдруг решил ко мне забуриться?


Рыжий помялся и недовольно пробурчал:


— Лукас приезжает.


— Понятно, — кивнул я, отношения со сводным братом у моего приятеля были непростые, раньше Майк над ним издевался, теперь избегает. Ну, Майкл Брэдли — это Майкл Брэдли.


Карие глаза моего друга азартно сверкнули:


— Это будет самая отвязная вечеринка из всех, что мы устраивали!


— В моей квартире, да? — уточнил я без особой радости.


— О! Не будь таким тухлым! И чтоб ты знал, на этот раз я сделаю всё, чтобы выиграть наш спор!


— Если подсыплешь ей что-нибудь или возьмёшь силой, считаться не будет.


Майк фыркнул:


— Я и без этого справлюсь!


Потом в него будто бес вселился, решение устроить самую безбашенную вечеринку года стало идеей фикс. Он постоянно кому-то звонил, кого-то приглашал и с кем-то о чём-то договаривался. В глазах его горел огонь безумия и какого-то даже отчаяния.


В субботу с утра Майк умчался закупаться всем необходимым, потом заявился ко мне с огромным пакетом Хэллоуиновских атрибутов и двумя омежками нашими одноклассниками — Эмилем и Нино. Омеги тут же занялись дизайном помещения, флиртуя по ходу дела и со мной, и с Майком. Я делал вид, что ничего не замечаю, а Майк с сожалением сообщил, что ему ещё надо привезти закуски с напитками и убежал. «Никакой дури у меня дома!» — написал я ему вдогонку. Сам я ходил по квартире, старался не мешать занятым омегам и собирал в коробку всё более-менее хрупкое и ценное, а то знаю я эти вечеринки! Почему согласился? Потому что Майк сказал, что придёт Кэрол и приведёт Эрика. Ради Эрика на моей территории я был готов на что угодно.


Эрик, беда моя сероглазая! Вот что с ним делать, а? На любую мою попытку приблизиться ощетинивается как ёж. С одной стороны, мне это даже нравится, если бы он вис на моей шее и пищал от восторга, я бы к нему так не прикипел, а с другой стороны, никакого прогресса при таком раскладе! И дело тут не в отсутствии секса, я понимал, что Эрику в этом вопросе непросто, и был готов подождать, но мне как альфе хотелось определённости, хотелось, чтобы все вокруг знали, что этот омега мой, и чтобы сам омега признал меня своим. Но как добиться такого от Эрика, было непонятно. И ведь я знаю, что нравлюсь ему, уж слишком сильно он сопротивляется, будто если сдастся хоть на мгновение, больше сопротивляться не сможет. Цель так близка и так недостижима, и от этого становится ещё притягательней! Вот я попал! И в этой мысли больше восторга, чем отчаяния. Если такой как Эрик подарит кому-то своё сердце, это будет по-настоящему, на полную, необратимо, так, что больше никогда и ни с кем. Он может сколько угодно себя обесценивать, но я знаю, что его любовь — настоящее сокровище.


— А ты кем будешь? — спросил Нино, вертясь перед зеркалом в костюме плейбойского кролика: черная маечка в облипку, шортики с маленьким хвостиком на заднице, колготки в сетку, белый воротничок и манжеты, ну и конечно длинные пушистые ушки на голове. Прелесть, вот бы Эрика в таком наряде увидеть.


— Никем, — ответил я и заглянул на кухню, чтобы оценить гору бухла, которую туда притащил Майк. Он, похоже, решил превзойти самого себя. На полгорода рассчитывает?


— Как это никем? — подал голос рыжий придурок. — У нас костюмированная вечеринка, так что ищи себе костюм и не выпендривайся!


— Я могу помочь поискать! — тут же подскочил ко мне Нино, сияя накрашенными глазами.


— Нет, не надо, — вздохнул я и ушел в свою комнату.


С костюмом на самом деле проблем у меня не было, мой папа — заядлый путешественник — всегда первым рвался в заграничные командировки и привозил из других стран национальную одежду и украшения. Так, килт не надену, дхоти тоже, мне бы что-нибудь с нормальными штанами. В конце концов я остановил свой выбор на китайском костюме. Черный шелк с золотой вышивкой, красиво и достойно. Интересно, в чём Эрик придёт?


— Шикарно! — прокомментировал мой внешний вид Нино. — Садись в кресло, я тебе сейчас восточный макияж сделаю.


— Это не обязательно, — попытался отказаться я.


— Обязательно! — заявил с дивана Майк.


На нём были кожаные штаны, кожаная жилетка на распашку и рожки на голове, светленький Эмиль в костюме ангелочка с белыми крылышками и серебряными звёздочками в волосах разукрашивал его под демона, периодически не всерьёз отбиваясь от приставаний.Плейбойский кролик уже стоял наготове с чемоданчиком косметики и разглядывал моё лицо, оценивая поле деятельности, я вздохнул и опустился в кресло.


— Не парься, — усмехнулся Нино, склоняясь надо мной, — я понял, что с тобой мне ловить нечего. Майк сказал, что ты свободен, но, похоже, ошибся.


— Ошибся, —согласился я, — он часто ошибается.


Нино с тревогой посмотрел на увлеченного Майком Эмиля, покачал головой и принялся за меня. Кисточки в его тонких пальчиках порхали бабочками, еле касаясь меня крылышками, флиртовать он больше не пытался, ушел в работу с головой, придавая моему лицу восточные черты. Потом занялся волосами, художественно их растрепал, выделил пряди с помощью воска и что-то ещё, нужное по его мнению, сделал. Нино и Эмиль с первого курса пропадали в школьном театре, поэтому по части декораций и макияжа были практически спецами. Может, Майк когда и ошибался, но подобрать подходящих людей для какого-нибудь дела умел безошибочно.


Прибывающие гости были все сплошь безбашенными тусовщиками и теми, кто под таковых усиленно косил. Они одобрительно присвистывали, оценивая прорву алкоголя и чашу для пунша, полную презервативов, и вливались в общее веселье. Я игнорировал алкоголь и нарастающий бедлам, ближе к полуночи вечеринка перерастёт в полноценную оргию, плавали, знаем.


Наша с Майком любимая парочка припёрлась тогда, когда тусовка ещё держалась в рамках приличия. Я встретил их в дверях и залюбовался: Кэрол с двумя небрежными косичками, в красных шортиках на подтяжках, в зелёной полосатой футболке и разноцветных чулках, Эрик в тёмно-сером старомодном костюмчике юного аристократа, в белой рубашечке с бантом из черной ленты вместо галстука, с тёмными аккуратно зачёсанными волосами, с бледным бесстрастным лицом и тёмными тенями вокруг глаз — фарфоровая черно-белая куколка одним словом. Снова работают на контрасте.


— Позвольте представиться, — отвесила скомороший поклон рыжая, — Пеппи Длинный Чулок и Уэнсдей Аддамс.


— Ну, вы в своём репертуаре, — усмехнулся я.


— Верны себе до последнего! А у вас весело! Никогда не была на вечеринках!


Кэрол с восторгом рванула внутрь, Эрик последовал за ней, но без особого энтузиазма. Иногда удивляюсь, на чём у этих двоих дружба держится? Вроде совершенно разные люди, хотя мне кажется, в их душах горит одинаковый огонь, вот только он его тщательно скрывает, а она бесстрашно демонстрирует всему миру.


Я шел вслед за Эриком и любовался, костюмчик идеально подчеркивал его ладную фигурку, а чопорный строгий вид и аура холодной недотроги будили желание догнать, развернуть к себе, впиться поцелуем в бледные губы, почувствовать любимый аромат, схватить ладонью маленькую обтянутую бриджами попку, стереть с идеального лица равнодушную маску, зажечь огонь глазах, услышать отклик, не важно, что это будет: матерные проклятия или стон удовольствия. Почему никто не замечает, насколько он хорош? Хотя мне же лучше.


Майк, как заметил Кэрол, тут же расплылся в дьявольской улыбке и прицепился к ней словно клещ, сел рядом на диван, что-то провокационно шептал на ухо, то и дело предлагал выпить. Та ещё была картинка: Дьявол обхаживает Пеппи Длинный Чулок, а Ангелочек смотрит на всё это и не понимает, почему вдруг рогатый соблазнитель переключил своё внимание на какую-то бету. Кэрол от алкоголя отказывалась, но от Майка не отодвигалась и слушала его с интересом. Эрик сидел рядом с ней и вообще ни на что не реагировал, уткнувшись в телефон. А я, я залипал на Эрика, ревниво следя, чтобы больше никто на него не смотрел. Но никто и не смотрел, вокруг хватало омег в более откровенных нарядах, маленькое сокровище видел только я, и обладать им буду только я.


Так, всё, хватит сидеть и смотреть. Надо уже что-то делать. Хотя бы поговорить. Я подошел к дивану и сел рядом с Эриком, ненароком заглянул в телефон, переписывается с каким-то Кевином, который называет его «братишка». Кевин Эванс? Мальчик с обожженным лицом?


«Здесь тупняк и скукотища, как обычно на таких вечеринках, ничего интересного» — написал ему Эрик. Я был с ним согласен, но куда деваться? А если я приглашу Эрика к себе в комнату, он пойдёт? Вряд ли, но попытаться стоит, надо только правильно подобрать слова, чтобы не спугнуть.


— Я считаю, что в жизни надо попробовать всё, — лениво вещал Майк, ненавязчиво поглаживая полосатый чулок на коленке Кэрол, — а иначе как ты поймёшь, что действительно твоё…


— Знаешь, я думаю ты прав! — кивнула рыжая бета и повернулась к Эрику. — Эрик, дорогой, можно я пересплю с альфой?


— Конечно, милая, всё, что захочешь, — очаровательно улыбнулся он, оторвавшись от телефона.


— Ты ж моя прелесть! — она обвила его шею руками и поцеловала в губы, послав мне насмешливый взгляд. Твою медь! Ревность, зависть и возбуждение вспыхнули разом, но злобный рык я всё же сдержал. Это спектакль, всего лишь спектакль! Или нет? Я вообще перестал соображать, что за дичь происходит. А Кэрол будто бы желая добавить абсурда в происходящее, вдруг встала напротив меня и протянула руку: — Эш, пойдём потрахаемся?


У нас с Майком одинаково отвисли челюсти.


— Что? — переспросил я как дебил.


— Потрахаемся, говорю, пойдём?


— Мы с тобой?


— Ну да. А что, не хочешь?


— Ну я… э-э-э…


— Ой, да пошли уже, чего раздумывать? — она схватила меня за руку и стащила с дивана. — Твоя комната там?


Я беспомощно оглянулся на парней, Майк всё ещё был в шоке, а Эрик снова уткнулся в телефон, будто его это всё не касалось, но на мгновение всё же поднял на меня сочувствующий взгляд и сказал:


— Это Кэрол, Эш. Если она чего-то хочет, лучше ей дать, иначе сама возьмёт.


«А ты, получается, уже дал, что ли?» — возмутился я, но вслух ничего сказать не успел, рыжая бета затащила меня в мою комнату и захлопнула дверь, а в следующую секунду уже плюхнулась с разбегу на мою кровать.


— Ничего так у тебя, удобно и просторно. Падай рядом, и приступим к делу.


— Кэр, — осторожно начал я, не зная, чего ожидать, — мне, конечно, очень лестно, что ты выбрала меня, правда я не знаю, чем заслужил такую честь. И если бы моё сердце было свободно, я бы непременно…


Она засмеялась и откинулась на подушку:


— Так значит, твоё сердце занято?


— Занято.


— Всё равно падай, — похлопала она по месту рядом с собой, — поговорим с тобой про твоё сердце и про всё остальное.


Я присел на край кровати, Кэрол повернулась на бок и подпёрла голову ладонью, будто приготовилась внимательно слушать:


— Ну что, коварный соблазнитель, уже придумал, какое желание потребуешь с Майка за свою победу?


Я вздрогнул, а потом застонал, обретая понимание всего и вся.


— Чёрт! Ты знала!


— Конечно, знала.


— А Эрик? Ты говорила ему?


— Нет, — я не успел выдохнуть от облегчения, как услышал её следующее заявление: — Это он мне рассказал, услышал, как вы с Майком спорили, и решил предупредить. Так мы и подружились. Хотя мы, наверное, всё равно подружились бы, обожаю его!


— Я тоже…


Чёрт! Как же мерзко на душе! Ещё бы Эрик на меня не злился! Я ведь показался ему последним мерзавцем в нашу первую встречу. Разве после такого можно доверять? Какого хрена я повёлся на этот дурацкий развод? Ведь понимал же, что на дерьмо соглашаюсь! Совсем, что ли, мозгов не было? Такое впечатление, что не было…


— Ты тоже, и что? — Кэрол вытащила меня из омута сожалений, пнув по бедру. — Делать-то что будешь со своим обожаемым парнем?


— Что делать?


Вопрос вопросов просто!


— Отбивать ты его у меня собираешься или нет? — уточнила она. — Я ведь просто так не отдам.


— А он просто так и не дастся. И потом, он не вещь, чтобы его отдавать или брать. У него характер, — восхищённо вздохнул я.


— Вот я и спрашиваю, что делать-то будешь?


— Не знаю.


— Ну, ты подумай, подумай.


Вот ведь пигалица рыжая, валяется на моей кровати и улыбается, как хозяйка положения, уложила меня на обе лопатки и довольна! Все мои беды от рыжих! Кстати о рыжих! План созрел моментально, теперь главное не опоздать. Я вскочил с кровати, бросил Кэрол: «Жди здесь», и выбежал из комнаты.

36 Эштон

В гостиной Майка не было, зато был Эрик, он по-прежнему сидел на диване и не поднимал глаз от телефона, а какой-то придурок на него наезжал:


— Ты какого хрена сюда припёрся, а? Пить отказываешься, общаться не хочешь, трахаться тоже ни с кем не собираешься! На кой хрен ты тут нужен?


— Сам не знаю, — ответил Эрик, даже не взглянув на альфу.


— Слушай, лапа, раз уж ты пришел, значит чего-то хочешь, может, хватит уже ломаться?


— Я же сказал, отвали, ничего я не хочу!


— Ну так не бывает, ты же омега…


Придурок подсел поближе, но прикоснуться к Эрику я ему не дал, схватил за шиворот и скинул с дивана.


— Эй! Какого хрена?


Не слушая его, я обратился к своему любимому тихоне:


— Эрик, мечта моя, Кэрол мне оказалось мало, третьим будешь?


Услышав в ответ родное: «Пошел на хуй», я улыбнулся, сграбастал его в объятия и потащил в свою комнату, хотя бы потискаю по дороге, а ещё помечтаю, что никакой Кэрол на моей кровати нет, и вообще никого кроме нас в квартире нет, и нам ничего не мешает. И Эрик сопротивляется только приличия ради…


Ну, Эрик действительно сопротивлялся, шипел проклятия, пытался вывернуться из моих рук, а я лишь сильнее прижимал его к себе. На нас не обращали внимания, все были уже порядком пьяны, в каждом углу зажималась какая-нибудь парочка. Так, ладно, Эрик в моих объятиях — это, конечно, хорошо, но и о деле нельзя забывать.


— Где Майк? — спросил я, отпустив злющего омегу на пол, он даже ругаться перестал от неожиданности.


— Ну, как только вы с Кэр ушли, он сказал: «А ебись оно всё…» подхватил какого-то ангелочка и начал с ним сосаться, а потом они в ту комнату ушли.


— Чёрт! — посмотрел я на дверь в родительскую спальню. — Давно?


— Нет, не очень.


— Ладно, — я снова подхватил Эрика и всё-таки затащил в свою комнату, наслаждаясь возмущённым:


— Эш, блять, отпусти меня, придурок!


И, как мечтал, бросил на кровать, где на него тут же набросилась счастливая Кэр.


— Эрик! — обхватила она его руками и повалила на подушки. У-у! Тоже так хочу!


— Вы оба, чтобы из моей комнаты ни ногой, — строго сказал я сладкой парочке, — там сейчас того и гляди вакханалия начнётся, так что сидите и не высовывайтесь. Я сейчас кое-что сделаю, вернусь и развезу вас по домам.


— Отличный план! — ухмыльнулась Кэрол и прильнула к Эрику как кошка. Зараза!


Я подумал и решил на всякий случай закрыть их на ключ, так спокойнее будет.


От родительской спальни ключ у меня тоже был, так что запертая дверь не стала проблемой. Я успел как раз вовремя, Майк стоял на постели на коленях и расстёгивал свои штаны, значит до того самого у них ещё не дошло. Эмиль, увидев меня, испуганно вскрикнул, подскочил и натянул задранную тунику на коленки, прикрывая белые кружевные трусики.


— Эш? Какого…? — с досадой сморщился Майк, оглядываясь на меня. — Хочешь быть третьим? Ну, давай, раз уж ты у нас победитель, присоединяйся.


— Что? — пискнул Эмиль, на него было больно смотреть, того и гляди разревётся.


— Прости, — сказал я ему, — но потом ты мне за это «спасибо» скажешь.


Я подошел и за плечо стащил Майка с родительской кровати.


— Нет, третьим быть не хочу, у меня другое желание.


— Что? Прямо сейчас? Подожди полчасика, а?


— Нет, не подожду, через полчасика будет поздно.


— Что конкретно тебе нужно?


— Застёгивай штаны и идём со мной.


— Нахуя?


Я ухмыльнулся и окинул друга оценивающим взглядом.


— Доставишь мне удовольствие своим ртом.


— Совсем съехал? — тут же вспыхнул Майк.


— Ну ты же сам говорил, что в жизни надо всё попробовать, вот и попробуешь.


— Эш! Блять, я не стану!


— Станешь, как миленький. Любое желание без ограничений, ты сам говорил.


— Но не до такой же степени!


— Извини, но степень тут определяю я.


— Эш, скажи, что прикалываешься.


— Нет, с чего бы?


— Нашей дружбе конец, ты это понимаешь?


— Что ж, конец, так конец, — я вытащил Майка из родительской спальни, дотолкал до входной двери и бросил ему его куртку: — Одевайся.


— А это ещё нафига?


— Просто делай, что я скажу, и всё.


К нам подлетел обеспокоенный Нино и схватил меня за рукав:


— Где Эмиль?


Я указал на нужную дверь и сказал:


— Шли бы вы домой, мальчики.


Омега кивнул и убежал к другу. Мы с Майком вышли на улицу.


— Ты можешь мне просто сказать, на кой хрен и куда мы идём? — допытывался он.


— Тут недалеко, — успокоил я.


Задав ещё несколько вопросов, перемежая их угрозами и ругательствами, Майк ничего не добился и обиженно замолчал. Давно бы так. А идти и правда было недалеко, пара кварталов, и жилые многоэтажки сменились небольшими частными домиками.


— Ну и нафига мы пришли к моему дому?


— Скоро узнаешь.


— Слушай, Эш, если ты всё-таки задумал что-то извращенское, советую тебе передумать, я ведь не прощу.


— Зато ты в следующий раз не будешь затевать дурацкие споры, — безмятежно отозвался я. — Да не психуй ты так! Может, тебе даже понравится.


У порога нас встретил отчим Майка и очень удивился, не ожидал, что пасынок вернётся до воскресенья.


— Добрый вечер, мистер Майер, мы ненадолго. Майк говорил, что Лукас приехал? Он дома? Я бы хотел поздороваться.


— Да, он сейчас у себя.


— Отлично!


Я подпихнул Майка к лестнице на второй этаж и пошел следом. Он по привычке притормозил у своей двери, но я схватил его за плечо и повёл дальше.


— Так вот, моё желание: хочу, чтобы ты сейчас извинился перед Лукасом.


— Чего?


— Ты постучишь, попросишь его выйти и извинишься за всё, что ему сказал. Как я и говорил, поработаешь ртом.


— Ну ты и скотина, Эш!


— Что? Легче отсосать у альфы, чем извиниться перед омегой? Давай, давай, не упрямься, ты знаешь, что это правильно.


— Да пошел ты! — Майк освободился от моего захвата, дошел до двери брата, глянул на меня как на врага народа и постучал. — Лукас, можно тебя на пару слов?


— Да, сейчас, подожди немного, — отозвался мягкий голос за дверью.


«Вот уж кто действительно ангел» — подумал я, когда Лукас вышел и окинул нас удивлённым взглядом. Я не видел его полгода, и за это время он превратился из нескладного мальчишки-альбиноса в удивительной красоты омегу. Всё то, что раньше делало его жалким и нелепым теперь обеспечило особую привлекательность: и белые волосы, что мягкими прядями рассыпались по плечам, и невероятно светлая сияющая кожа, казалось у простых смертных такой не бывает, к тому же брови и ресницы у него стали чуть темнее, и теперь красиво обрамляли необычные вишнёвые глаза, а тонкие черты делали лицо неземным и одухотворённым. Даже простая домашняя одежда придавала парню особый шарм. И откуда что взялось у тощего бледного очкарика?


Лукас ответил на моё приветствие, сказав: «Привет, Эштон, интересные у вас костюмы» и грациозно прислонился спиной к косяку. Если уж я, целиком и полностью преданный Эрику, на пару секунд залип, любуясь необыкновенной красотой, что уж говорить про Майка, который теперь стоял как громом пораженный. Некоторое время они друг друга разглядывали, а потом омеге надоело, и он спросил:


— Ты что-то хотел, Майк?


— А? Я? — конкретно затупил тот.


— Ну не я же? — усмехнулся Лукас.


— Майк, время не трать, у меня ещё дела, — пихнул я его локтем.


— Лукас, — сказал Майк, и я не узнал его голос, столько скрытых чувств в нём было, — прости меня, я был неправ тогда, да и вообще не очень хорошо вёл себя с тобой.


— Ничего, дело прошлое. Я не обижаюсь. И я сам виноват, придумал себе неизвестно что, — безмятежно пожал плечами омега. — Спасибо, что пришел, Майк, я был рад тебя увидеть. И тебя тоже Эш. Желаю хорошо повеселиться.


Лукас заглянул в телефон, который держал в руке, и его лицо озарилось чудесной улыбкой. Не отрываясь от экрана, он ускользнул в свою комнату, Майк, как привязанный, двинулся за ним, но дверь закрылась прямо перед его носом. Я уже в который раз взял друга за плечо и повёл. Был соблазн оставить всё как есть и вернуться к Эрику, но чувство ответственности за произошедшее оказалось сильнее. Майку сейчас будет очень и очень плохо, а я, как ни крути, немного в этом виноват.


Я завёл друга в его комнату, закрыл дверь изнутри и мечтательно произнёс:


— Надо же, как расцвёл маленький лотос! Кто бы мог подумать?


Рыжий разъярённый чёрт тут же врезался в меня и приложил об стену:


— Даже не думай! Даже не смотри на него! Порву!


Я невозмутимо продолжал подливать масло в огонь:


— Как ты там его называл? Красноглазый крысёныш? Тощая поганка? Моль бледная? А сколько раз до слёз доводил?


— Заткнись! — у Майка у самого сейчас были глаза на мокром месте, а руки, которыми он в ярости держал меня за одежду, начали дрожать, как и голос: — Зачем ты это сделал? За что ты так со мной?


«За то, что мой омега по твоей вине мне не доверяет!» — мог бы ответить я, но это была только часть правды, не самая важная часть.


— А ты хотел бы, чтобы всё осталось, как есть? Ты бы трахался со всеми подряд, лишь бы не замечать очевидного, а он бы пропадал неизвестно где, неизвестно с кем и потом однажды заявился бы на порог с каким-нибудь красавцем?


— Нет! — провыл Майк как раненое животное.


— Вот и не ной тогда! Ты же альфа!


— Ненавижу тебя!


Я отцепил его от себя, довёл до кровати и усадил, а сам занял стул напротив.


Дети Истинных от других браков часто тоже оказываются Истинными друг для друга, наиболее перспективные сочетания генов стремятся соединиться, если уж не через родителей, то через детей. Родители Лукаса и Майкла встретились уже немолодыми, им обоим было за тридцать, один — овдовевший альфа с ребёнком-омегой, другой — разведённый омега с мальчишкой-альфой на год старше. Встретились, поженились, настрогали ещё троих детишек, стали хорошей парой. И их старшие с самого начала были неравнодушны друг к другу. Лукас Майкла тайно обожал, а Майкл Лукаса не то чтобы прям целенаправленно изводил, но иногда доставал насмешками и критикой, то ли не умел по-другому выразить свои недоосознанные чувства, то ли не мог признать, что ему может нравиться «красноглазый крысёныш». К тому времени, как Лукас повзрослел и узнал в сводном брате своего Истинного, Майкл уже вовсю трахался и ничего не почувствовал, жестоко высмеял не слишком привлекательного омегу с его глупыми выдумками и ушел на очередное свидание. На следующий день Лукас уехал к своему деду и домой не вернулся, перевёлся в другую школу и никак о себе не напоминал, разве что изредка звонил отцу. Наверное, с того момента Майкл и начал меняться, его интересы становились всё более извращёнными, а развлечения всё менее безобидными, и это росло как снежный ком. Я, как друг, должен был почувствовать неладное и что-то с этим сделать, но меня в то время самого ломало после развода родителей, и я не обращал внимания. Зато сейчас сделал, что мог, поймав момент, когда Лукас всё-таки приехал, а Майкл два месяца ни с кем не спал. Может, это было жестоко, но по-другому рыжий придурок не понял бы.


— Он уезжает завтра, — вздохнул совершенно несчастный Майк.


— Поговори с ним, — сказал я.


— О чём? Что я ему скажу?


— Что любишь.


— Ага! И он надо мной посмеётся и пошлёт!


— Ну и что? Меня сто раз посылали, но я жив, здоров и сдаваться не собираюсь.


— Кто тебя посылал? — опешил друг.


— Эрик.


— Эрик? Эта бледная немочь?


— Твой-то побледнее будет! — тут же обиделся я.


— И то верно, — усмехнулся Майк. — Блять! У него ведь уже кто-то есть!


— У Эрика? — тут же взвился я.


— Да кому твой Эрик нужен? У Лукаса! Видел, как он на телефон смотрел? По-любому, с кем-то переписывался!


— Даже если так, они ещё не спали.


— Только поэтому я ещё держусь!


— Лукас — твой Истинный, у тебя преимущество.


— Он сказал, что это всё выдумки.


— Ага, но фильтры в нос всё равно вставил, прежде чем тебе дверь открыть.


— Откуда ты знаешь?


— Заметил коробку у него на столе.


От этой новости Майк заметно повеселел и тут же начал по своему обыкновению нести чушь:


— Вот почему Лукас меня пошлёт, понятно, я вёл себя как урод, но твой Эрик-то почему нос воротит? Сам же как омега никакой! Даже не пытается, выглядит как мышь серая, и сегодня на вечеринку припёрся ни пойми в чём! Ни грамма сексуальности! От такого не то что не встанет, оторвётся и убежит!


— Заткнись, пока не врезал, — ласково посоветовал я.


— Да я просто понять не могу, что ты в нём нашел!


— Как же ты иногда бесишь! Ладно, я пойду, пожалуй. А ты веди себя хорошо, к Лукасу не вламывайся и как дурак не ревнуй.


— Да, папочка! — Майк не умеет долго оставаться серьёзным.


— А завтра придёшь ко мне и поможешь убраться.


Папочка я, или кто? Майк выставил меня из дома, когда я стал рассказывать ему, что одеваться надо теплее, потому что уже ноябрь-месяц, и оценки не мешало бы подтянуть, ведь как-никак выпускной класс, ответственнее надо быть, взрослее.

37 Эштон

Я остановился у двери в свою комнату и прислушался. Прислушиваться мешал гомон царившего вокруг бедлама, но кое-что я всё-таки смог разобрать.


— Сейчас попробую: «Эрик Эванс любовь всей моей жизни», — с воодушевлением сказала Кэр и забарабанила по клавишам.


— Слишком длинно, — скептически заметил Эрик.


— Все короткие варианты мы уже перепробовали…


Пароль к моему ноуту подбирают? Ну-ну! Я открыл дверь и вошел, эти двое даже не дёрнулись. Рыжая сидела за моим столом, а Эрик, как серая тень, стоял за её спиной, положив ладонь на спинку компьютерного кресла.


— О! Эш! Наконец-то! Скажи, какой у тебя пароль, — обернулась ко мне Кэрол.


— Вам зачем?


— Да мы тут поспорили. Я предполагаю, что пароль связан с любовью всей твоей жизни Эриком, а Эрик говорит, что нет. Так какой пароль?


Ну правильно, не всё же нам с Майком спорить! Дурной пример заразителен.


— Слезь-ка, — сказал я.


Кэрол выпорхнула из кресла и приземлилась на краешек стола, я сел на своё место и ввёл пароль.


— «Сероглазый матерщинник», в одно слово с маленькой буквы.


Экран приветственно открылся.


— Ага, я знала! — обрадовалась Кэрол.


— На что спорили-то?


Она мне не ответила, только довольно улыбнулась, и я с удивлением почувствовал, как моего затылка коснулась ладонь Эрика. Я повернулся к нему и увидел, что он медленно ко мне наклоняется, а в следующую секунду его губы прикоснулись к моим. Я замер, боясь помешать тому, что происходит, да и не верилось до конца. Эрик сам меня поцеловал? Быть такого не может! Это было вежливо и осторожно. Я таял от его нежных прикосновений и терял голову, ощущая аромат любимого омеги. Даже когда всё закончилось, не сразу понял. Отрезвил меня его холодный голос:


— Довольна теперь?


— Очень! — восхищённо произнесла Кэрол.


— Отлично! Пойдёмте уже отсюда! — Эрик отвернулся от меня и ушел к двери.


Вот ведь ледышка бездушная! Потом я пригляделся и увидел, что у ледышки горят ушки и дрожат пальчики на правой наполовину скрытой чёрной перчаткой руке. Ох, не было бы здесь Кэрол, развернул бы его к себе и заставил краснеть и дрожать ещё больше, и стонать так, что остальные парочки нам бы жестко завидовали! Мечты, мечты…


Мы вышли из комнаты и попали в царство звуков: неслабая музыка из стереосистемы дополнялась ритмичными: «О! О! Да! Ещё! Ах!» и всем таким прочим. Звуки «дикой природы» доносились из кухни, из ванной и из родительской спальни, там кстати не пара голосов звучала, а больше. Эрик презрительно скривился, а Кэрол удивлённо распахнула зелёные глаза и спросила:


— Так они там, что, все…?


— Ага, — ответил Эрик.


— Ничего себе!


Я не сразу понял, почему она так удивляется, а потом сообразил, что Кэр росла с матерью и сестрой, плюс до этого года сидела на домашнем обучении, так что знать не знала, как это у альф и омег бывает, когда им приспичит. Ладно хоть в зале народ ещё держался в рамках приличия и в коридоре у стенки никто не сношался, но, чувствую, скоро дойдёт и до этого. Я поспешил вытолкать сладкую парочку из квартиры. А дверь в свою комнату снова закрыл на ключ, не хочу, чтобы от моей постели несло чужим сексом, тем более после того, как в ней сегодня побывал Эрик. Побывал он там, правда, в обнимку с Кэр, но рыженькой бете я был готов многое простить, ведь она устроила так, что Эрик меня поцеловал. И если он захочет, чтобы она стала нам сестрой в браке, я в общем-то против не буду.


— О! Так значит, это была оргия? — громогласно озвучила рыжая свои соображения, когда мы вышли из подъезда.


— Что было?


Голос внезапно появившегося перед нами альфы был мне смутно знаком, как и он сам.


— Оргия! Там, у Эша в квартире была оргия, — нимало не смутившись, пояснила Кэрол, — то есть, она и сейчас там продолжается, только мы ушли. Привет, Нейт. Ты знаком с Эшем и Эриком? Кстати, а что ты здесь делаешь?


— За тобой пришел, — скрипнул зубами альфа.


И чего он так распереживался? Была бы Кэр омегой… Хотя, совсем недавно её приняли за омегу и похитили, ладно хоть всё обошлось. Вспомнив тот случай, я вспомнил и альфу — друг семьи, который её нашел и привёз в больницу. Что ж, тогда понятно.


Нейт с подозрением посмотрел на меня, но в ту же секунду ко мне придвинулся Эрик и взял меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. Да что ж за день-то сегодня такой? Альфа тут же потерял к нам интерес и повернулся к Кэрол. Или мне кажется, или у этих двоих не всё так просто. И он на неё смотрит слишком неравнодушно, и она рядом с ним стала какая-то другая. Со мной, с Эриком и с Майком Кэрол ведёт себя как дитё малое, умненький такой шебутной ребёнок, а сейчас, стоило этому Нейту появиться, ребёнок исчез. Бездумное веселье сменилось мягким лукавством, и глаза у нашей беты засияли загадочно, и откуда ни возьмись появилась грация в движениях…


— Ребята, Нейт проводит меня до дома.


Даже голос у неё теперь зазвучал по-другому, стал глубже, интереснее, хотя обычные смешинки никуда не исчезли.


— Пойдём, они сами разберутся, — сказал Эрик и потянул меня за руку. — Это ты вызвал такси?


— А? Да.


Я всё ещё пялился на этих двоих и ничего не понимал. Они шли, взявшись за руки, и о чём-то разговаривали, и при этом так смотрели друг на друга… Но ведь это альфа и бета!


— Он ведь друг семьи? — спросил я, усаживаясь с Эриком на заднее сидение.


— Ага, друг, — усмехнулся мой омега, и мне стало ясно, что Кэрол третьей у нас не будет, у неё есть своя история. Хотя, чему удивляться? Она всегда была не такой как все.


— Они встречаются?


— Нет, — снова усмешка, — с Кэрол встречаюсь я, а с Нейтом они просто друзья.


— А выглядит всё как раз наоборот.


Эрик не ответил, равнодушно отвернулся от меня и назвал водителю адрес. Я придушил на корню вспыхнувшее раздражение, если выйду из себя, лучше от этого не станет, надо взять себя в руки и не упустить возможность всё выяснить. Если у Эрика есть ко мне какие-то претензии, пусть выскажет, по крайней мере буду знать, в чём проблема. Только ли спор всему виной или есть что-то ещё?


Мы проезжали мимо парка, я молчал, решая, затевать ли выяснение отношений при водителе, или подождать, когда мы выйдем из машины. Из размышлений меня выдернула картинка, которую я зацепил краем глаза в окне: омега с звёздочками в волосах и пара альф рядом.


«Эмиль?» — подумал я и тут же велел водителю тормозить. Если плейбойский кролик и ангелочек попёрлись домой в том виде, в котором красовались у меня, по-любому нашли приключения на свои омежьи попки. Идиоты! Другое дело Эрик. Эрик у меня хорош со всех сторон, но при этом излишнего внимания к себе не привлекает. Умница!


— Сиди на месте, — бросил я своему омеге, вышел из машины и побежал напрямик через кусты.


Как оказалось, парни всё-таки оделись. Эмиль накинул голубой плащ, а Нино надел джинсы и куртку, вот только заячьи ушки с головы не снял. Эти-то ушки и привлекли трёх парней в волчьих масках, и пока двое из них держали Эмиля, чтобы не мешал, третий прижимал к себе Нино и лапал его за задницу.


— Кролик, кролик, а хвостик у тебя есть?


— Моррис, придурок пьяный! Отпусти сейчас же!


— Да ладно тебе, лапочка! Ты такой сладенький, виноградный. А как ты меня узнал?


— По запаху, дебил! Мы в одной школе учимся!


— Правда? Пойдёшь со мной на свидание?


— Я на тебя лучше заяву накатаю! Руки убери сейчас же!


— От такой попки? Да ни за что!


Я не стал тратить время на разговоры и оторвал Нино от порядком пьяного Брайана Морриса, рявкнув, что они совсем охренели. Дин и Дон тут же отпустили Эмиля и бросились ловить пошатнувшегося приятеля. Я подхватил омег под руки и повёл в сторону машины.


— Эй! Линн! Какого хрена? Мы же ничего такого не делали! — донеслось мне в спину, отвечать я не стал.


Запихнув Нино и Эмиля на заднее сидение к Эрику, я сел спереди и велел ехать. А потом всё-таки не выдержал и повернулся к этим двоим:


— Совсем чокнулись через парк вдвоём переться?


Нино ничего не ответил, а Эмиль заревел:


— Это всё я виноват! Я не хотел домой и позвал Нино прогуляться. Я такой дурак!


— Спасибо, что помог, Эш, — вздохнул Нино и обнял расстроенного приятеля, — мы действительно сглупили. Ладно хоть на Брайна с Дин-Доном нарвались, а не на кого похуже.


— Где живёте?


— Тут недалеко за поворотом.


Водитель понятливо кивнул и изменил маршрут, слушая указания омеги.


— Проводить до дома? — спросил я, когда мы приехали.


— Не надо, — ответил Нино, — я брату написал, вон он стоит нас встречает.


Хмурый альфа лет на пять старше действительно стоял у дороги и что-то высматривал. Когда Нино открыл дверцу, он двинулся к нам.


— Эштон, спасибо тебе… ну, за всё, — смущённо произнёс Эмиль, прежде чем выйти из машины.


А дальше я наблюдал любопытную картину. Старший брат что-то воспитательно и сурово высказал младшему, а когда появился его заплаканный блондинистый друг, всю свою суровость растерял и бросился Эмиля утешать. Нино смотрел на это с насмешливой улыбкой, но был вполне доволен.


— Теперь по прежнему маршруту, — тихо сказал Эрик с заднего сидения и отвернулся к окну. Я смотрел на его бледный профиль и думал о том, что пора уже браться за этого ёжика всерьёз. Меня его точка зрения на наши отношения абсолютно не устраивает, и с этим надо что-то делать. Ладно бы я ему категорически не нравился! Нравлюсь ведь же! Так какого хрена мы до сих пор не вместе?

38 Эштон

Обиталище семьи Эванс я узнал сразу, в папиной статье была фотография. Сейчас небольшой, не слишком новый, но уютный двухэтажный домик с мансардой был увешан хэллоуиновскими украшениями, однако страшным всё равно не выглядел.


Я быстро расплатился с водителем и вышел из машины. Эрик начал было прощаться, но я его перебил:


— Давай немного прогуляемся?


На кукольном личике отразились сомнения, и я уж было подумал, что он сейчас откажется, скажет, что сильно устал или ещё чего, но Эрик кивнул и пошел вдоль по улице неспешным шагом. Я двинулся следом. Вокруг было шумно и достаточно людно, детишки в сказочных и кошмарных костюмах носились от дома к дому, требуя у хозяев сладости, подростки постарше кучковались вместе, они в конфетном вымогательстве не участвовали, следили за младшими. Кое-где встречались ряженые взрослые с угощениями, фейерверками и другими забавами.


— Так значит, у тебя теперь будут черные волосы? — спросил я, не зная с чего начать.


— Временно, через пару недель краска смоется. Ты об этом хотел поговорить?


— Нет, я…


Меня прервал восторженный детский крик:


— Элик! Элик!


Два малыша детсадовского возраста в каких-то мультяшных костюмах подбежали к Эрику и вцепились ему в ноги. Следом подошли два подростка — омега помладше и альфа постарше — костюмы у них были из какой-то игры, причем у омеги половина лица была закрыта длинной фиолетовой челкой.


— Эрик, ты уже вернулся? — улыбнулся омега и с любопытством уставился на меня.


Альфа тоже на меня посмотрел, только настороженно. Я напряг память с логикой и сделал выводы.


— Здравствуйте, Кевин и Сэмюэль. Меня зовут Эштон, мы с Эриком вместе учимся, и я его провожаю до дома.


— Дом в той стороне, — не слишком дружелюбно заметил Сэмюэль, указав глазами нам за спину.


— Мы знаем, просто решили прогуляться.


— О! Конечно, вам надо прогуляться! — сильно обрадовался моему заявлению Кевин. — Не будем вам мешать. Пойдёмте, мальчики.


Но младшие так просто нас отпускать не собирались.


— Сладости или гадости? — наехали они на меня в один голос, синхронно протягивая свои корзинки.


Я растерялся, сладостей у меня не было.


— Я за него заплачу, — усмехнулся Эрик и достал из карманов пиджака двух шоколадных летучих мышек и пару печенек в форме надгробных камней. Пока все остальные на вечеринке пили и развлекались, он думал о младших братьях и взял для них гостинцы.Угощения отправились в детские корзинки, а Эрик присел на корточки и по очереди поцеловал малышей. Юные террористы с ним пообнимались и побежали дальше взимать кондитерскую дань с населения. Их сопровождающие ушли следом.


— Пока, пока. Было приятно познакомиться, Эштон, — промурлыкал Кевин.


— Не задерживайтесь, — пробурчал Сэмюэль.


Не успели мы сделать и пары шагов, как Эрика подозвали две бабушки-беты в кимоно и предложили нам выбрать печенье с предсказаниями с большого подноса.


— Какая у вас дружная улица, — заметил я, когда соседки Эрика пошли раздавать печенье дальше.


— Да, так и есть.


— А можно нам пойти куда-нибудь, где не так много людей?


Эрик ненадолго задумался и свернул в переулок между домами. Съев на ходу печенье, мы пришли в маленький скверик, который сейчас пустовал, потому что основное веселье происходило на улицах. Под светом фонаря я развернул свою бумажку с предсказанием. «Не сдавайся, самурай. Твоя цель ближе, чем ты думаешь» — было написано на ней. Сдаваться я и не собирался, но напутствие меня подбодрило.


Эрик прочитал своё послание Судьбы и раздраженно закатил глаза.


— Что у тебя? — спросил я.


— Да эта хрень: «Танцуй так, будто тебя никто не видит, пой так, будто тебя никто не слышит» и остальная бредятина.


— Люби так, будто тебе не причиняли боль? — процитировал я последнюю фразу.


— Ага. Я же говорю, хрень! Будто это возможно так любить.


— Может, всё же попробуешь?


Эрик посмотрел на меня как на идиота, но я продолжал гнуть свою линию:


— В самом деле, Рикки, давай уже всё расставим по своим местам: Кэрол со своим «другом», а ты со мной?


— Такое убожество, как я, с тобой? — рассмеялся он и красиво упал на скамейку, нога на ногу, руки откинуты на спинку, насмешливый оценивающий взгляд. — Ты же самый крутой альфа школы! Ты на спор можешь соблазнить любого омегу! И даже бету! И вдруг ты выбираешь меня! Майкл первый тебя засмеёт!


— Не засмеёт, ему не до того сейчас, — я полюбовался немного, а потом сел рядом и начал говорить, осторожно подбирая слова: — А насчёт спора, который ты слышал, это… была большая ошибка, о которой я сейчас очень сильно жалею. Я представляю, что ты тогда обо мне подумал, я и сам почти сразу понял, что так нельзя, но было уже поздно. И чтоб ты знал, раньше я ни в чём таком не участвовал. Я знаю, что мои оправдания звучат глупо и жалко, но я готов на что угодно, лишь бы ты мне поверил.


— Красиво говоришь, — вздохнул Эрик с мечтательной улыбкой и повернулся ко мне, подперев щёку ладонью, — если бы вы с Майком поспорили на нормального омегу, победа была бы твоя, победа и маленькое разбитое сердце…


Я глубоко вздохнул, вздох получился болезненный, потому что его слова резанули по живому.


— И за это ты сейчас разбиваешь моё сердце? Что мне сделать, Эрик? Скажи! Я ведь вижу, что нравлюсь тебе. И я с тобой честен. И если тебе нужно что-то ещё…


Он тоже болезненно вздохнул, отвёл от меня взгляд и сел ровно, перестав изображать позу: «Ну давай, расскажи мне, как ты меня любишь!».


— Я понятия не имею, что мне нужно, Эш, — сказал он, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Может, сердце, которому не причиняли боль? А я ведь даже не помню эту боль. Я ничего про себя не помню. Я не знаю, чего именно боюсь.


— Так перестань бояться! Я ведь тебе нравлюсь?


— Нравишься, но чем больше ты мне нравишься, тем дальше мне хочется от тебя быть!


— Почему?


— Потому что, если ты меня обманываешь, влюбиться в тебя было бы последней глупостью, а если не обманываешь, тогда… мне тем более стоит держаться от тебя подальше. Тебе нужен кто-то нормальный, чистый, искренний, приличный, здоровый в конце концов. Я не понимаю, почему ты так зациклился на мне. Даже если мы Истинная пара, это ведь не приговор. Я уверен, что ещё не поздно…


— Поздно, Эрик, поздно, — перебил я, устав слушать то, с чем был категорически не согласен. — Не важно, что ты мне сейчас скажешь, я уже всё решил. И я не передумаю.


— Но ведь это глупо! — он посмотрел на меня едва ли не со злостью. — Зачем тебе портить себе жизнь?


Ох, дорогой! Неужели ты думаешь, что я ко всему этому не подготовился?


— У твоих нынешних родителей была почти такая же ситуация, и что? Ты думаешь, они поступили глупо и испортили себе жизнь, когда сошлись?


Эрик вытаращился на меня, открыв рот, крыть было нечем. Шах и мат!


— Ну, родители Роберта от него отказались, когда он решил связаться с Джулианом и усыновить кучу никому ненужных сирот, — всё-таки сказал он после недолгого молчания.


— Если ты переживаешь насчёт моих родителей, то не стоит. Отец меня судить не станет, он сам ради Истинного из семьи ушел, а папа никогда не относился к людям предвзято, уверен, ты ему понравишься.


— Ты меня идеализируешь, Эш. А если идеализируешь, однажды поймёшь, что полюбил не меня и…


— Откуда у тебя всё это в голове берётся, а? Почему из всех возможных вариантов ты выбираешь худший?


— Не знаю! Я же говорю, что ничего не знаю о себе!


Эрик как-то сразу поник и закрыл лицо руками. Я придвинулся ближе и обнял его за плечи, а потом подхватил и усадил к себе на колени.


— Как не знаешь? Так я тебе расскажу! Ты — потрясающий парень, Рикки, ты красивый и смелый, ты умный и интересный, ты добрый и заботливый, и ты — хороший друг. У тебя большая любящая семья, ты живёшь в замечательном доме. Ты много чего пережил, и сейчас тебе непросто в некоторых вещах, но ты не сдаёшься, ты идёшь вперёд, как бы трудно ни было, и ты выздоравливаешь. И сегодня ты… — я улыбнулся, не договорив.


— Что? — затянувшаяся пауза заставила Эрика убрать руки от лица.


— Сегодня ты меня поцеловал.


— Это было из-за спора, — тут же покраснел он и попытался слезть с моих колен. Ага, как же! Отпущу я его!


— Ты ведь знал, что проиграешь?


Эрик вздохнул:


— У меня была надежда, что ты не такой влюблённый придурок!


— А я именно такой!


— Отпусти!


— Не хочу!


— Ты! Ты! Ты не ответил на поцелуй! — обиженно выпалил он и ударил меня в плечо, не сильно, сильно он ударить не мог.


Не ответил на поцелуй, значит? Вот оно что!


— Я растерялся тогда! И испугался, что если отвечу, ты перестанешь…


— Ну… я бы действительно перестал… — растеряно пробормотал Эрик и прекратил вырываться, я тут же этим воспользовался, чтобы прижать его к себе крепче и прикоснуться губами к виску.


— Готов компенсировать свою холодность в любой момент, — прошептал я, покрывая поцелуями его ушко и щёчку.


— Неслабо у тебя навык соблазнителя прокачен! Долго тренировался? — язвительно поинтересовался Эрик.


— Мог бы хотя бы притвориться, что действует!


— Зачем?


— Из вежливости.


— Из вежливости? Я? Ты меня с кем-то путаешь!


— Да, действительно, — улыбнулся я, припомнив начало нашего знакомства, и продолжил осторожно его целовать: — Да ладно тебе, Рикки, мир не рухнет, если ты один раз расслабишься.


— Ты не можешь этого гарантировать, — усмехнулся он. — Может быть, я один раз расслабился не с тем парнем, и мир рухнул.


Его пальцы снова сцепились в нервный замок, а по телу прошла дрожь, будто ему внезапно стало холодно. В глазах мелькнула бездна отчаяния и одиночества, впрочем, взгляд он быстро отвёл. Мои попытки поиграть в соблазнителя тут же стали выглядеть глупыми и неуместными, вызывая чувство стыда. И захотелось не петтинга на лавочке, а увидеть счастливую расслабленную улыбку Эрика, хотя бы раз. Вот только что для этого сделать? Как прогнать всех его демонов? Пока я сидел в растерянности, Эрик опять попытался от меня смыться, я подхватил его и снова крепко обнял.


— Я люблю тебя, и всегда буду любить. И никогда не предам. И не потому, что я такой хороший, а потому что я не представляю своей жизни без тебя. Можешь не верить, но позволь доказать. Твоё прошлое, каким бы оно ни было, кончилось и никогда больше не вернётся. Я не позволю, и твоя семья тоже, и Кэрол. Мы все будем с тобой, что бы ни случилось. Ты больше никогда не будешь один. Мы никуда не денемся и не откажемся от тебя.


— Отпусти, придурок! Я же сейчас расплачусь!


— И что с того?


Эрик ужом вывернулся из моих объятий так ловко и быстро, что я даже понять ничего не успел, и сразу стало ясно, что до этого он сам позволял мне себя удерживать.


— Макияж потечёт! Нафиг, нафиг! Все будут спрашивать, что случилось и кто меня обидел. Оно тебе надо?


— Можем вернуться ко мне домой.


— В этот оплот разврата? Только после полной дезинфекции помещения!


— А тебе не кажется, что ты слишком щепетилен для бывшей ночной бабочки или порноактёра?


Эрик хмыкнул и криво улыбнулся:


— Похоже, именно из-за щепетильности мне и приходилось употреблять наркотики!


Всё, минута слабости кончилась, он вернулся к своей обычной манере поведения — циничной и насмешливой. Ощущение было такое, будто передо мной захлопнули дверь в личную комнату, выпроводив в общую гостиную, и ясно дали понять, что, если я начну ломиться обратно, меня и из дома вышвырнут. Ладно, пусть так. Но ведь он позволил! Хоть ненадолго открылся мне, показал, что его гнетёт! Доверился насколько смог! Эрик увидел, как я улыбаюсь и нахмурился.


— Что касается твоего предложения встречаться, не думаю, что это хорошая идея, — заговорил он независимым деловым тоном. — С Кэрол мне лучше, хотя бы с позиции безопасности, а с тобой… Что-то мне подсказывает, что с тобой проблем будет больше, чем удовольствия… Я, конечно, сказал, что ты мне нравишься, но я скорее имел ввиду, что ты мне нравишься в эстетическом смысле и как человек…


Вот ведь… омега! Я ведь и обидеться могу! Зачем он так? Проверяет на прочность мои слова? Ладно! Я равнодушно пожал плечами:


— Могу быть твоим тайным возлюбленным, если хочешь.


— Нафиг оно мне, если секс меня по-прежнему не интересует?


Что ж у тебя взгляд тогда такой заинтересованный?


— Ладно, тогда буду твоим психом-преследователем, — невозмутимо заявил я и, откинувшись на скамейку, мечтательно уставился в звёздное небо: — Так даже интереснее! Буду за тобой подглядывать и тайком фотографировать, звонить тебе по ночам и молчать в трубку, буду присылать тебе пошлые сообщения и воровать твоё нижнее бельё, буду ловить тебя в пустых коридорах и грязно домогаться. А однажды обнаглею настолько, что решусь на похищение… Романтика! И, кстати, помнишь, ты просил не присылать тебе фотку моего члена? Теперь непременно вышлю!


— Отлично! — фыркнул Эрик. — Ты, главное, качественную делай, я её продам подороже!


— Я серьёзно, Рикки, больше никакой френдзоны.


— Мне бояться? — снисходительная полуулыбочка.


— Обязательно!


Он слова сказать не успел, как я до него добрался.


— Нет! Перестань! Эш! Я серьёзно, не делай этого! У тебя совесть есть вообще?


— Надо было соглашаться на тайного возлюбленного! — злорадно смеялся я, с удовольствием разрушая его аккуратный кукольный образ.


— Как я в таком виде домой пойду? — шипел Эрик, пытаясь пригладить волосы, которые я ему растрепал, и привести в порядок помятую и расстёгнутую одежду.


— Как всякий омега, который хорошо прогулялся с альфой. Надо тебе ещё парочку засосов оставить, чтобы точно сомнений не оставалось.


— Посмей только! — он вскочил со скамейки, чертыхнулся, понимая, что ленту на воротнике как следует завязать не сможет, и просто засунул её в карман. — Что б я ещё раз с тобой куда-то пошел!


А потом он вдруг потёр глаза и зевнул, растерянно моргнул и помотал головой, пытаясь прогнать сонливость. Это было так неожиданно и мило, что я рассмеялся.


— Придурок! У меня весь режим из-за тебя… — он снова зевнул, не договорив.


— Пошли-ка отведу тебя домой, Спящий Красавец, а то прям здесь вырубишься.


Я приобнял его за талию и повёл обратно. Он что-то мне сонно и сердито выговаривал, а я соглашался и изредка целовал его в лоб. На главную улицу мы не пошли, Эрик провёл меня через переулок на задний двор своего дома, надеясь незаметно прошмыгнуть с черного хода. Не вышло, мелькнувшая в окне фиолетовая челка не оставила сомнений в том, что нас заметили.


— Чёрт! Это Кевин! — простонал Эрик, поднимаясь на деревянную веранду. — А выглядим мы так, будто ты меня хорошенько оттрахал, и я теперь еле хожу.


— Боишься, что он расскажет родителям?


— Да ничего он не расскажет! Но вопросами с ума сведёт!


— Хочешь, подтвержу, что между нами ничего не было?


Он только скривился и снова зевнул:


— Ха-а, иди уже домой!


Я поднялся на пару ступенек и взял его за руку.


— Эрик, поцелуй меня.


Просто так сказал, даже не надеясь на успех, вполне готовый к тому, что меня в очередной раз пошлют. Поэтому очень сильно удивился, когда Эрик повернулся ко мне, устало пробормотал: «Только чтобы ты свалил побыстрее» и прижался губами к моим губам. Тут уж я ему ответил, а то вдруг опять обидится, притянул за тонкую талию и приласкал его нерешительные губы своими. Эрик стоял на ступеньку выше, так что мы оказались лицом к лицу, через секунду сонные глаза его закрылись, а рот наоборот приоткрылся, приглашая к продолжению, да ещё и руки обвили мою шею. Он всегда такой, когда спать хочет? Впрочем, в тот момент я не тратил время на теории, я целовал Эрика снова и снова, не встречая никакого сопротивления. И не знаю, чем бы всё это кончилось, если бы из дома не прозвучало:


— Эрик, это ты?


Спящий Красавец тут же очнулся, оттолкнул меня с такой силой, что я едва не свалился с крыльца, и крикнул в ответ:


— Да, тётя Сара. Сейчас зайду! — а потом уже мне злым шепотом: — Всё, проваливай!


Стараясь на меня не смотреть, Эрик скрылся за дверью. Я перевёл дух и не торопясь пошел к выходу со двора, на ходу набирая сообщение: «Спокойной ночи, Сладенький!»


«Не обольщайся, это была случайность» — пришел ответ через некоторое время.


«Как скажешь, Рикки, как скажешь»

39 Эштон

Утром я некоторое время валялся в постели и вспоминал вчерашний вечер, то, что касалось Эрика, конечно, а не то, как я вернулся домой и выпроваживал желающих продолжить пить и веселиться за дверь вместе с бухлом и весельем. К занятым горизонтальными радостями я не лез, неизвестно, чем могло закончится, а так они поохали-поахали и сами отрубились до утра, а утром я окончательно всех выдворил и занялся уборкой, размышляя, а не заказать ли в самом деле дезинфекцию? Когда родители разъехались, мы с Майком в этой квартире чего только не устраивали, но меня раньше это не слишком сильно волновало, а сейчас хотелось большей чистоты что ли.


Майк явился после полудня злой как черт и с порога возмущённо сообщил:


— Он уехал!


— Лукас?


О ком он говорит, догадаться было несложно. Я дал Майку в руки мусорный пакет и указал на бардак в гостиной.


— Да, он уехал, блин! Ему до этого грёбаного острова двенадцать часов добираться!


— Но вы хотя бы поговорили?


— Поговорили! — сказано было так, что предполагалось продолжение: «Лучше бы не разговаривали!»


— Он тебя послал?


— Нет, блять! Он меня не послал! Он вообще весь такой из себя вежливый, что тошно становится! Лучше бы послал! Лучше бы наорал и швырнул в меня чем-нибудь! Так хоть что-то было бы! А так только: «Прости меня, Майкл, но я не вижу смысла продолжать этот разговор», — передразнил Майк нежный омежий голосок. — Аж выворачивает от этих его формулировочек!


— Да неужто?


Попробовал бы он за каким-нибудь сквернословом вроде Эрика Эванса поухаживать, вот где формулировочки! Майк меж тем продолжал возмущаться:


— Школу он бросать не хочет, ему там нравится! И дедушку не оставит, дедушке одиноко! Одиноко ему, блять! Этому старому развратнику нихрена не одиноко, я уверен! Ты только глянь на него! — Майк в раздражении бросил пакет, достал телефон и начал что-то в нём искать.


— Вот!


Он сунул мне под нос фотографию красавца-омеги непознаваемого возраста, персонаж был из тех, на которых залипаешь сразу и надолго, и уже плевать становится, сколько там ему лет.


— Разве в шестьдесят пять можно так выглядеть? — возмутился мой друг.


— Я бы сказал, нужно! — хмыкнул я, с интересом разглядывая дедушку малыша Лукаса, что-то в нём было знакомое, и это не семейное сходство с самим Лукасом или его отцом… Под фотографией была статья, я прочитал несколько строк и удивлённо воскликнул: — Подожди, твой отчим — сын Штефана Майера?


— Ну да, только он не любит об этом говорить, он вообще нормальный мужик, и вся эта богема ему нафиг не сдалась.


Я быстро пробежал глазами статью, она была про нестареющих знаменитостей. «Штефан Майер — звезда кино, фотомодель и секс-символ нескольких поколений — даже в свои 65 умудряется шикарно выглядеть. Как ему это удаётся? Сам Штефан говорит, что всё просто и банально: правильное питание, йога, хороший климат и любимое дело, а главное — внутренняя гармония… Пятнадцать лет назад Штефан Майер оставил мир кино и моды и сейчас преподает в Международной Академии Дипломатии и Содружества курсы этики и эстетики, а также иногда участвует в фотосъёмках, сотрудничая с благотворительными организациями… Возможно, никакого особенного секрета неувядающей красоты у кумира миллионов действительно нет. А может, всё дело в том, что среди его предков на самом деле были сказочные эльфы, как утверждали некоторые специфические издания времён расцвета его карьеры…»


— Ну теперь понятно, почему Лукас так похорошел всего за полгода, у деда научился. Ты радоваться должен…


— Научился? В том-то и дело, что научился! А чему ещё научится? Знаешь, сколько у этого Штефана любовников было? Селебрити все такие!


— Да ладно тебе! Про известных людей вечно выдумывают то, чего не было. К тому же Лукас милый и скромный, и он не селебрити.


— Да? А как тебе это? — Майк отобрал у меня свой телефон и снова начал что-то искать, а когда нашел, показал мне.


«Лу Мэй — новое лицо в мире моды» прочел я заголовок. Дальше были фотографии Лукаса в разных образах и небольшое интервью с ним. Фотографии были завораживающими, и рекламные, и художественные. Фотограф явно гений, да и Лукас оказался очень фотогеничным и артистичным.


— Ого! А он хорош! — восхитился я.


— Хватит пялиться! — тут же рыкнул Майк. — Без тебя знаю, что хорош! Это-то и бесит! Здесь он вообще почти голый!


На фотографии Лукас был в образе античной статуи среди мраморных колонн.


— На нём туника, — заметил я.


— Полупрозрачная!


— И всё же это художественная фотография, а не эротическая.


— Мне любая его фотография кажется эротической! А здесь он вообще с каким-то черным хером обнимается!


Фотография была в стиле Black-&-White и строилась на контрасте: омега и альфа, светлая и тёмная кожа, чёрная и белая одежда.


— Обнимается он с красивым чёрным парнем, и хер его не трогает, — не смог сдержать улыбку я.


— А вдруг начнёт? Я с ума схожу, Эш! Только представлю, что он с кем-то другим, даже если просто разговаривает, рвать и метать хочется! Постоянно вспоминаю, как он раньше на меня смотрел, как признавался, что любит… Почему я такой идиот? Почему ничего не понял тогда?


— Ну, насколько я помню, в то время тебя мало интересовала тема Истинных пар, ты говорил, что надо как следует нагуляться и всё попробовать, чтобы ни о чём не жалеть…


— Так какого хрена я сейчас жалею, а?


Я пожал плечами и начал читать интервью, чтобы найти там что-то, что приободрит Майка, а то, кто его знает, вдруг глупостей понаделает?


«Моя фотомодельная карьера началась случайно, — отвечал Лукас на вопрос журналиста, — хотя я не знаю, можно ли пару съёмок, в которых я принял участие, назвать карьерой. Но как бы то ни было я ничего не делал, чтобы стать моделью, просто к моему дедушке приехал в гости друг и увидел меня...»


«Да, я слышал, что меня сравнивают с Джейсоном Дэйем, в том смысле, что он пропал, и я занял его место, снимаюсь у тех же фотографов, участвую в похожих проектах. Но я не думаю, что нас уместно сравнивать, Джейсон — профессиональная модель и более универсален, чем я. Я всё-таки альбинос, и это накладывает определённые ограничения, в том числе и технические. Моя кожа и глаза слишком чувствительны к свету, и я не могу работать несколько часов подряд, как другие модели…»


«Нет, я не собираюсь пока концентрироваться на модельной карьере. Это, безусловно, интересный опыт, который многое мне дал, но я думаю, для меня будет лучше сначала закончить школу и понять, чего я хочу на самом деле…»


«Нет, у меня сейчас нет парня, и я не хочу с этим торопиться…»


— Всё не так плохо, Майк, он не собирается становиться профессиональной моделью и встречаться с парнями не спешит.


— Он сказал, что у него нет парня!


— Это же хорошо.


— Нет! У него есть парень, и это я! Я его Истинная пара!


— Интервью вышло в конце лета…


— Да! Знаю! Я тогда не подтвердил нашу Истинность, сказал, что он всё это придумал. Но ведь он знал, что всё по-настоящему! Он должен был заявить об этом!


— Нет, не должен был, — покачал я головой.


— Ты на чьей стороне? — возмутился он.


— На твоей, Майк, — вздохнул я, — я хочу, чтобы ты был счастлив, но с таким подходом у тебя мало шансов. Что конкретно он тебе сказал, когда ты предложил встречаться?


— Что он ещё не готов к близким отношениям, что хочет получше понять себя и разобраться с тем, чего хочет от жизни… Что-то в этом духе. Типичная отмазка! Летом он был ко всему готов, а тут вдруг передумал!


— Передумал, потому что не дурак. Лукас, похоже, сильно изменился, и тебе тоже придётся, иначе у вас ничего не выйдет, и даже Истинность не поможет.


Майк обиженно засопел, но я сочувствовать ему не собирался, указал на пакет и на мусор, обижаться можно и во время уборки, и дело делается, и время экономится. Когда мы закончили и заказали пиццу, мне неожиданно позвонил Брайан Моррис.


— Эш, привет… Слушай, а вчера в парке… — как-то нерешительно тянул он, то ли стеснялся, то ли от похмелья страдал. — Ну, там омега был с ушками… Ты ведь его знаешь, да?


— Знаю. Это Нино Фиори, мой одноклассник.


— Фиори? Это у которых сеть ресторанов, что ли?


— Ага, семейный бизнес. А ещё у него пять старших братьев, и все — альфы.


— Ой, бля!


— Нам будет тебя не хватать, — сочувственно усмехнулся я.


— Ну, я пока жив… Слушай, а ты не знаешь, парень у него есть?


— Насколько я знаю, нет. Но пять старших братьев, Брайан… Ты уверен?


— Не знаю, просто… понравился он мне... А телефон его не знаешь?


— Нет, не знаю, могу у Майка спросить.


Я спросил у Майка, Майк сказал, что тоже не знает, но может спросить у Эмиля, быстро настрочил своему вчерашнему несостоявшемуся любовнику сообщение, и был крайне удивлён, когда в ответ его послали подальше. Я только вздохнул, сказал Брайану, что телефон Нино достать не удалось, и пожелал удачи, а потом стал объяснять элементарные вещи рыжему придурку:


— Майк, ну а чего ты хотел? Ты вчера его почти соблазнил, потом едва не подложил под меня, потом и вовсе бросил без извинений и объяснений, а сегодня просишь телефон его симпатичного друга! Конечно, он тебя послал! Я бы после такого тебе морду набил!


— Да? Что-то я как-то не подумал… Я вообще ни о ком кроме Лукаса думать не могу.


— Можешь, не можешь, но перед Эмилем тебе надо извиниться, вёл ты себя как свинья.


Майк досадливо поморщился:


— А это обязательно?


— Ну, представь, что это всё дойдёт до Лукаса.


— Чёрт!


— Вот именно.


Пока Майк строчил извинительное письмо Эмилю, я написал Эрику и предложил вечером погулять. Он ответил, что весь день будет делать уроки. Я предложил делать уроки вместе. Эрик счёл предложение сомнительным и отказался. Умный парень! Мне ничего не оставалось кроме как посылать ему сталкерские сообщения каждый час, на некоторые Эрик отвечал, а потом ему это надоело, и он пригрозил отправить меня в «чёрный список». Пришлось отступить, но ничего, завтра в школе встретимся, и я уже знаю, что буду делать!


— Эмиль меня, походу, заблокировал, — сказал Майк.


— Ожидаемо, — ответил я. — Придётся тебе завтра в живую извиняться.


— Вот блин!

40 Эрик

Что со мной происходит? Почему я так реагирую на Эштона? Совсем недавно мне было почти плевать на него, а сейчас… Я пошел с ним гулять, когда он предложил. Я честно рассказал ему о своих чувствах и сомнениях, когда он спросил. Я сидел у него на коленях и позволял себя обнимать. И под конец всего этого, Эш попросил меня поцеловать его, и я поцеловал! Почему-то в полусонном состоянии это казалось таким правильным и естественным… Хрень какая-то!


Ну, предположим, я пошел с ним прогуляться, потому что он отбил Кролика и Ангелочка у, как я понял, Брайана Морриса и его придурков. Просто совесть не позволила сказать ему: «Нет», после такого. А потом всё как-то само собой получилось, и признания, и обнимашки, и поцелуй. И мне было хорошо, да. Какой смысл себе врать? Мне нравились его слова и прикосновения. А ещё нежелание отступать. С одной стороны, это бесит, создаётся впечатление, что он меня не слышит, а если слышит, особого значения моим словам не придаёт. А с другой стороны, немного льстит, что ли… Поцелуй особенно стыдно вспоминать. Я точно был не в себе! Будто помутнение рассудка случилось! Неужели, мы действительно Истинные, и у Эша теперь есть власть надо мной? Нет, нет, нет, только не это! Стало дико страшно от одной мысли! А все вокруг думают, что это нормально, даже радуются за меня!


Когда я зашел в дом, растрёпанный и зацелованный, пытающийся понять, как вообще так вышло, тётя Сара окинула меня внимательным взглядом и подошла поближе, чтобы рассмотреть как следует:


— Не пил, не употреблял, не трахался, — доложил я, пряча взгляд и чувствуя, как горят щёки.


— Ты был с парнем?


Я кивнул.


— Это тот самый, который провожал тебя до больницы?


Похоже папа им с отцом всё рассказал.


— Да, это он. Любит провожать… Особенно меня.


Губы у тёти Сары дрогнули в улыбке:


— Пригласи его как-нибудь на ужин, мы на него посмотрим.


Я снова кивнул и сказал, что пойду спать. А в спальне меня ждал Кевин с горящими глазами и кучей вопросов. Я пытался спастись в ванной, но он пошел со мной, чтобы помочь мне правильно снять макияж, потом помыл мне голову, загнал в ванну, наложил мне на волосы бальзам, а на лицо маску и затеял масляный массаж рук. И спрашивал, спрашивал, спрашивал. Коварный маленький омега! Ему бы дознавателем работать!


— То есть этот Эштон вьётся вокруг тебя уже два месяца, несмотря на то, что ты его регулярно отшиваешь, и за это время он ни с кем другим не встречался? И ты всё ещё думаешь, что он несерьёзен?


— Откуда я знаю, может, и встречался, — проворчал я, хотя на самом деле знал, никого больше у Эша не было. Откуда знал, непонятно, но знал. Снова мистическая хрень Истинной пары? Надо как-нибудь беспалевно у папы Джулиана об этом спросить, он любит поболтать обо всём подряд, в то время как Роберт больше человек дела, хотя с Сэмом и Джорджем иногда альфовые темы перетирает. А тётя Сара в основном следит, чтобы все были здоровы, одеты по погоде и досыта накормлены.


— Эрик, это так здорово, что ты встретил своего альфу! — искренне порадовался за меня Кевин, смывая с меня маску и бальзам.


«Да что ты обо всём этом знаешь, ребёнок!» — мог бы сказать я, но промолчал, долгие месяцы, когда я не мог нормально разговаривать, научили меня взвешивать каждое слово. А стоит ли оно того, чтобы тратить на него силы и время? Сейчас эта привычка помогла мне не обидеть младшего брата. А вот для Эша я на обидные слова не скуплюсь! С ним я поразительно щедр, даже расточителен! Никаких сил не жалею!


— Тёмный цвет тебе в общем-то идёт, — щебетал Кевин, подсушивая мои волосы, — в следующий раз можно светлый попробовать, или рыжий, как у Кэрол…


Нет уж, ничего я пробовать не буду, от мыслей про светлые волосы мне становилось не по себе, а рыжий цвет — слишком яркий, не хочу лишнего внимания.


Воскресенье я был вынужден посвятить урокам, а конкретно письменным заданиям, мелкая моторика мне всё ещё давалась с трудом, более-менее прилично писать я уже мог, но делал это о-очень медленно. Можно было конечно оправдаться болезнью и сдавать эссе и письменные опросники в печатном виде, но я решил не делать себе поблажек, чем чаще я буду тренировать утраченные навыки, тем лучше у меня будет получаться. Так что я с удовольствием отказал Эшу, когда он предложил погулять или делать уроки вместе, и взялся за эссе по литературе. Гордость и предубеждение — наше всё! Да и потом, после субботы я немного опасался встречаться с этим парнем, вдруг опять попаду под его власть и пойду на уступки?


В ответ на это Эш, как и обещал, начал отыгрывать психа-преследователя, каждый час присылая мне сообщения разной степени пошлости.


[Ashton Lynne]: Когда увидел, как ты обнимаешь младших братьев, полюбил тебя ещё сильнее


[Sleeping Beauty]: Вот только братьев моих трогать не надо!


[Ashton Lynne]: Оказывается, в тебе столько любви и нежности, Рикки


[Sleeping Beauty]: Да во мне вообще всякого дерьма полно!


[Ashton Lynne]: Больше всего на свете мечтаю увидеть твою счастливую улыбку


[Sleeping Beauty]: Извращенец!


[Ashton Lynne]: Эти укороченные брючки, что вчера были на тебе, чуть не свели меня с ума! Не знаю, как держался, чтобы не облапать твою прекрасную задницу!


[Sleeping Beauty]: Насколько я помню, пару раз всё-таки облапал!


[Ashton Lynne]: Я тебе уже говорил сегодня, что люблю тебя?


[Sleeping Beauty]: Ага, посмотри историю сообщений, склерозник!


[Ashton Lynne]: Обнимать тебя было так приятно, а уж целовать!


[Sleeping Beauty]: Да что ты говоришь! Жаль я сам себя ни обнять ни поцеловать не могу, не повезло мне. Эх… А вообще заебал уже отвлекать! Тебе, что, заняться больше нечем?


[Ashton Lynne]: Каждый раз удивляюсь, как ты такими сладкими губками умудряешься говорить такие гадости?


[Sleeping Beauty]: Талант, не иначе!


[Ashton Lynne]: Твоя правая рука в полуперчатке для меня как фетиш! Как представлю, что ты ей меня трогаешь…


[Sleeping Beauty]: Если под «ты меня трогаешь» имеется ввиду «ты мне дрочишь», тебя ждёт большое разочарование!


[Ashton Lynne]: Тащусь от твоих ответов! Это вообще законно быть таким классным?


[Sleeping Beauty]: Не знаю, с законностью у меня вообще проблемы. Так, всё, мне это надоело, ещё раз напишешь, заблокирую


Потом я с нетерпением ждал, что он всё же напишет и предвкушал, как с удовольствием внесу его в черный список, но этот обломщик так и не написал!


Утром в школе я обнаружил в заднем кармане сумки парочку презервативов. Тётушка позаботилась, не иначе! Ладно, вещь многофункциональная, пусть лежат. Главное, чтобы Эш не увидел, доебётся же с вопросами и предложениями!


Вторым сюрпризом стали Кролик и Ангелочек, которые подошли к нам с Кэрол на первой же перемене, представились как Нино и Эмиль и спросили, не в курсе ли мы, что за спор был у Эша и Майка. Я уже приготовился в красках описать альфовое мудачество этих двоих, но Кэр меня опередила и, хлопая ясными глазками, сказала, что мы ничего не знаем, но альфы постоянно спорят и соревнуются, что в спорте, что в учёбе. Эх, добрая она!


Потом мальчики стали спрашивать про наши костюмы, откуда взяли, сами ли делали, как придумали, и тому подобное. Да, с костюмами нам повезло. Подруга мамы Кэр (у неё есть мать, всё не как у людей!) когда-то давно в юности увлекалась косплеем, и этих костюмов у неё штук тридцать самых разных, так-то уже нафиг не нужны, а выкинуть рука не поднимается, вот и пылятся в гараже без дела. Более бойкий Нино тут же стал прояснять вопрос, а нельзя ли облагодетельствовать этим богатством школьный театр. Кэр пожала плечами и взялась за телефон, чтобы спросить. Короче, после уроков они втроём договорились пойти трясти эти старые, но искусно сшитые тряпки. Я бы тоже с ними пошел, но решил, что лечебная физкультура важнее.


Третий сюрприз мне устроил Эш, когда на большой перемене поймал меня в библиотеке, с коварной улыбкой затащил в дальний проход между стеллажами, прижал к подоконнику и начал бессовестно лапать и обнюхивать. Я как мог сопротивлялся и шипел, но дубового придурка это только веселило.


— Да не дёргайся ты, я важным делом занят, — тихо заявил он мне, расслабляя мой галстук и расстёгивая верхние пуговицы рубашки, чтобы получить доступ к шее и ключицам.


— Это каким ещё?


— Мне кажется, я чувствую твой запах, Липка ты моя. Вот и пытаюсь понять, на самом деле чувствую, или это только кажется… — он мягко отвёл мои руки, чтобы не мешали, и начал скользить носом по моей коже, шепча: — Вроде бы чувствую, а вроде бы нет… Может, чувствую, потому что уже знаю, как ты пахнешь? Тогда надо бы у кого другого спросить, есть у тебя запах или нет. Но подпустить к тебе я смогу только Кэрол, а она бета, и вряд ли с неё будет толк…


Исследователь, блин! Злиться на него почему-то не получалось, ему было хорошо, и во мне тоже отзывалось что-то подобное. Эмоциональная подстройка? Вот ведь! Если так и дальше пойдёт, отрицать нашу истинность будет бессмысленно.


— Ты ещё в штаны мне носом залезь, придурок, — пробурчал я с досадой.


— А можно? — обрадовался Эш и тут же скользнул вниз, опускаясь передо мной на колени.


Я крепко ухватил его за волосы на затылке и поднял обратно.


— Нельзя!


В его глазах танцевали смешинки, он улыбался и наклонялся ко мне чтобы поцеловать, медленно, как бы спрашивая разрешения. И я позволил. В исследовательских целях, чтобы проверить, накроет меня как позавчера или нет. И руку оставил на его затылке, по-прежнему держа за волосы. Он целовал меня, а его пальцы ласкали мою шею, мочку уха, лицо. Просто поцелуй, ничего особенного, соприкосновение губами, лёгкие заигрывания языком. Ничего сверх этого я не чувствовал, меня не вело, и голову я не терял. Может, в субботу всё было так странно из-за моего сонного состояния? Или дело во времени, которое мы провели вместе? Сейчас это минут пять от силы, а тогда пару часов рядом, и ещё час наедине, или около того. Рука Эша явно собиралась изучать границы дозволенного и спускалась вниз по моему телу, добираясь до ремня. Я даже не сопротивлялся, приятно будет посмотреть на его рожу, когда он обнаружит, что у меня на него не стоит. Но не судьба.

41 Эрик

— Брайан! Отвали от меня! — послышалось в паре стеллажей от нас.


— Ну, Нино… — пробурчал альфа в ответ, голос у него был не угрожающий, скорее виноватый. Но Эш всё равно перестал меня целовать и прислушался, я бы вообще предпочёл прекратить обниматься и свалил отсюда, пока нас не заметили, но меня никто не отпускал.


— Нафиг ты вообще за мной таскаешься?


— Так извиниться хочу…


— На кой хрен? Я же сказал, что никому не расскажу, так что расслабься и живи спокойно, но больше так не делай.


— Мне надо, чтобы ты меня простил, — упрямо заявил Брайан.


— Не понимаю, зачем?


— Хочу пригласить тебя на свидание.


Омега с досадой цыкнул:


— Не, не пойдёт. Если я тебя прощу, а потом ещё и пойду с тобой на свидание, ты решишь, что тебе всё можно, надо только потом извиниться…


— У тебя пять старших братьев и отец, который, говорят, с собой, пушку таскает, так что ничего такого я не решу.


— Так ты знаешь, и всё равно… И кстати, мой отец пушку уже не таскает, было по молодости, но давно и неправда.


— Нино, ну это… прости меня.


— Да блин! Что ж тебе так приспичило-то?


— Ты мне нравишься…


Омега явно колебался, похоже, его впечатлило, что остолоп Брайан не испугался альф его семьи.


— Ну, хочешь, ударь меня, если всё ещё злишься, — неожиданно предложил Брайан.


— Да что тебе будет от моего удара, лось комнатный? Хотя… — омега на секунду задумался, а потом выдал: — Повернись ко мне спиной и сними штаны.


Ещё секунда тишины, потом звякнула пряжка расстёгнутого ремня и зашуршала одежда.


— И трусы тоже, — предвкушающе мурлыкнул Нино. Вот тебе и кролик! Хотя, кролики, да, они такие.


Раздался звонкий шлепок, похоже ладонью по ягодице, удивлённый вздох Брайана, шепот омеги:


— Давно хотел попробовать…


И тихое альфовое:


— Ещё…


Второй раз омегу просить не пришлось.


Я стоял ошарашенный аудиоспектаклем, Эш с интересом меня разглядывал, его ладонь спустилась со спины на мою задницу и начала ласково поглаживать в такт раздававшимся шлепкам.


— Школа извращенцев! — прошипел я, отпихнул его и заспешил к выходу.


— Да какой из тебя порноактёр, в самом-то деле? — идя за мной, проговорил Эш себе под нос, но я услышал.


— Хреновый, похоже, потому и выкинули обдолбанного на мороз.


Нормально вроде бы ответил, спокойно, без дрожи в голосе. Прошел мимо библиотекаря, показав пустые руки, студент на подработке кивнул, не снимая наушников. Оно и правильно, парень, меньше слышишь, крепче спишь. Эш догнал меня в коридоре, схватил за руку и притянул к себе, чтобы крепко обнять, окутывая своим теплом. Как понял? Эмоциональная подстройка?


— Нас увидят! — возмутился я для порядка.


— Я никогда не оставлю тебя, Рикки. Просто знай это.


Почему-то именно эти слова больнее всего отзывались внутри. С одной стороны, остро хотелось в них поверить, а с другой — было стойкое ощущение, что верить нельзя ни в коем случае, что эти слова ничего не значат, что меня уже бросали и не раз. Но вот кто и когда? Если я жил в детском доме, значит, меня бросили родители, умерли или ещё чего. Да и потом, наверное, не раз случалось, что я оставался один. При этом я более-менее доверял Эвансам, потому что чувствовал с ними родство, не по крови, а по судьбе. Они все так или иначе побывали в дерьме, но сумели построить свой островок безопасности, и держались друг за друга крепче, чем держатся в иных обычных семьях. Но я прекрасно понимал, что рано или поздно нам придётся расстаться, я же уже не ребёнок, ещё год-два, и начну жить самостоятельной жизнью, буду учиться и работать, искать свой путь. А родительская семья останется надёжным тылом, куда всегда можно будет вернуться за любовью и поддержкой. Но Эш предлагает совсем другое, он хочет, чтобы я разделил с ним жизнь, доверился так, как никому и никогда. А вот это уже страшно.


А ещё он будто чувствует мои слабые места и бьёт именно по ним, вызывая самые разные чувства и эмоции. Интересно, он понимает, что со мной делает, или у него само собой получается? Будто подтверждая мои выводы, Дубок невозмутимо выдал:


— Кстати, я тут посмотрел все фильмы для взрослых, что вышли в прошлом году, тебя ни в одном не было.


Я закатил глаза и пробурчал:


— Не смешно, Эш.


— А я не шучу, я правда всё пересмотрел, — на полном серьёзе заявил этот охреневший индивид, — ну, не прям от начала до конца, так, на перемотке, чтобы знать состав участников.


— Тебе заняться больше нечем было? Зачем? Хотел посмотреть, каков я в деле?


— Каков ты в деле я и так однажды увижу. А вот насчёт порно, честно признаться, я не очень-то верю, что ты участвовал в чём-то подобном. И то, что я тебя не нашел, это подтверждает.


Да, хотелось бы верить, но…


— А как насчёт вероятности, что съёмку со мной не распространяют, потому что мне пока нет восемнадцати?


— Об этом я не подумал.


Я никогда не признаюсь, насколько сильно тема моего блядского прошлого меня царапает, так и буду невозмутимо это обсуждать, делая вид, что всё нормально и я прекрасно справляюсь. Слабость показывать нельзя, опасно, никто не должен знать, от чего тебе больно. Ещё одно невесть откуда взявшееся правило. Я не помню своего прошлого, но оно всё равно на меня действует.


— Ну и сколько фильмов ты посмотрел? — усмехнулся я.


— Пару сотен, наверное.


— Дрочить не замучился?


Ну как не подъебнуть ближнего, особенно если он такой доставучий?


— Ты что? Я не дрочил! — изобразил оскорблённую невинность Эш. — Тебя же там не было! Кстати, может пришлёшь мне пару своих эротичных фоток, чтобы было на что любоваться перед сном.


— Да иди ты!


— Могу сам сделать, чтобы тебя не напрягать. Пошли после уроков ко мне.


Я поднял на него снисходительный взгляд. Он, что, серьёзно думал, что я соглашусь? Нет, судя по выражению лица не думал, просто несёт чушь как обычно. Развлекается красавчик. Или это способ ухаживания у него такой?


— Ну так что насчёт того, чтобы провести время вместе? — Эш вопросительно изогнул бровь и многозначительно улыбнулся.


— После уроков у меня лечебная физкультура.


— А вечером?


— Вечером домашка.


— А завтра?


— Всё то же самое!


— А когда же на свидания ходить?


— Никогда.


— С Кэрол ты ходил.


— Так то с Кэрол!


— Рррикки! — угрожающе рыкнул Эш.


— Что? — издевательски улыбнулся я, вот совсем его не боялся, ни капельки.


В это время мимо прошел Нино, скользнул удивлённым взглядом по нашей обнимающейся парочке и улыбнулся. А мне резко стало не до улыбок, расслабился, блин! Забыл, где нахожусь. Я оторвался от Эша и зло на него уставился:


— Зашибись! Теперь БДСМ-Кролик расскажет всем, что ты меня зажимаешь по коридорам, и твои фанаты снова начнут меня прессовать! Шикарно, блять!


— Успокойся! Никто тебя и пальцем не тронет! — сверкнул глазами Эштон, а потом обратился к Брайану, которой как раз тоже мимо нас проходил: — Моррис, как насчёт такого: ты следишь, чтобы Эрика никто не доставал, а я слежу, чтобы к Нино никто не подкатывал?


Брайан остановился, секунду подумал, а потом ухмыльнулся и сказал:


— А давай!


Я только рот раскрыл, а альфы уже пожали друг другу руки, скрепляя соглашение. Потом мой новоявленный секьюрити пошел своей дорогой, а я смотрел ему вслед.


— А ничего так у него задница, — высказалось само собой.


— Ага, — задумчиво подтвердил Эштон, а потом спохватился: — Что? Ты только что заценил чужую задницу?


— Так ты тоже! Чего возмущаешься? Интересно, он сидеть на уроках сможет?


— Ну, ладонь — не ремень, сможет, наверное, — Эш подошел ко мне ближе, я на всякий случай отступил.


— Перемена заканчивается, хорош уже!


— Я знаю, — сказал он, с улыбкой меня оглядел и взялся застёгивать мою рубашку и поправлять галстук.


А потом проводил меня до кабинета и поцеловал на прощанье перед всем классом. Пиздец! Под смешки и шепотки я добрался до своего места, где на меня налетела довольная Кэрол, обняла сзади, прижалась к спине и положила голову мне на плечо:


— Целуешься с другим, коварный изменщик? Молоде-ец!


— Он совсем охренел, Кэр! — пожаловался я.


— Ну, наконец-то! А то совсем скучно стало, только смотрите друг на друга украдкой и ничего не делаете.


— Когда это я на него смотрел?


— Ты постоянно на него смотришь, если он рядом.


Да ладно? Ну, возможно. Но это потому что от него не знаешь, чего ожидать, а не потому что он мне так уж сильно нравится!


— Кстати, — продолжала Кэрол, — ты не знаешь, что с Майком творится? Какой-то он загруженный сегодня…


— Бесится, что проиграл пари? — предположил я.


— Возможно, но мне кажется, тут что-то другое. Он вообще сам на себя не похож. Даже перед Эмилем с утра извинился.


— За что?


— Не знаю, но, наверное, было за что.


— По-любому, это же Майк, — хмыкнул я, говорить о рыжем придурке не хотелось, плевать, какие там у него проблемы.


Кстати, Брайан с Дин-Доном действительно начали меня пасти, куда бы мы с Кэрол ни двинулись, они оказывались рядом и бдили за нашей безопасностью.


— И чего им надо? — удивилась Кэр.


Я рассказал про гениальную задумку Эша, моя подруга только хмыкнула:


— У Морриса старшего своё охранное агентство, так что твой Дубок знал, к кому обращаться.


Я смотрел, как Нино и Эмиль щебечут друг с другом и думал, почему я не такой, как они, и смогу ли когда-нибудь стать таким же беззаботным и счастливым. И стоит ли оно того? Мы вчетвером вместе с Кэрол торчали на школьной парковке и ждали, когда появится Кларисса — та самая подруга Мэган Мэйсон, у которой в гараже завалялась куча косплеевского барахла.


На телефон Эмиля пришло сообщение, блондинчик прочитал его и впал в ступор.


— Что там? — бесцеремонно влез Нино в личную жизнь друга.


— Франческо приглашает меня вечером погулять, — растерянно произнёс тот.


— И что? Ты не хочешь?


— Но… он ведь твой брат…


— И в чём проблема?


— Ты не против?


— Почему я должен быть против? Это же Франческо, с ним можно.


— Почему с ним можно?


— Потому что у Антонио есть муж и ребёнок, Пауло помолвлен, а Лучиано и Фабио — придурки вроде Майкла Брэдли! К тому же Франческо уже три года по тебе сохнет, и дальше бы сох, если бы я ему вчера не сказал, что пока он благородно ждёт твоего совершеннолетия, тебя всякие рыжие козлы обижают! — громко и эмоционально, помогая себе яркой мимикой и активной жестикуляцией, высказал Нино, горячая южная кровь давала о себе знать.


— Три года? — хлопал голубыми глазками Эмиль, нордическая сдержанность не позволяла ему рухнуть в омут чувств с головой.


— А почему, ты думаешь, он всегда притаскивает к чаю твои любимые бискотти, когда ты у меня в гостях?


Блондинчик снова подвис, а потом робко произнёс:


— Но мы же с тобой вечером собирались…


— Ну, если честно, у меня тоже наметились дела, — признался Нино, посмотрев на свой телефон, — Брайан Моррис хочет извиниться.


— Так он же уже утром извинялся!


Ага, и на большой перемене тоже, мы с Эшем слышали.


— Похоже, понравилось ему извиняться.


Плотоядную улыбочку Кролика надо было видеть! Чувствую, чьей-то неугомонной заднице опять достанется. Хотя, если всё добровольно, и обоим нравится, чего я лезу со своей моралью?


Кларисса подкатила на винтажной тачке алого цвета с хромированными деталями, сногсшибательное зрелище, что машина, что владелица: в кожаной косухе, байкерских перчатках и тёмных очках.


— Ну, что, лапочки, прокатимся?


Вообще-то она предпочитала мотоциклы, но ради четырёх пассажиров пришлось брать машину. Кэрол запрыгнула на переднее сидение, а мы втроём забрались на заднее.


— Сначала Эрика до больницы добросим, хорошо, тётя Рисс?


— Не вопрос, крошка! — ослепительно улыбнулась бета и завела мотор.


Омеги сначала сидели тихо, а потом снова завели разговор о своих кавалерах. Я опять удивился их отходчивости. Майк плохо обошелся с Эмилем, не знаю точно, что у них произошло, но, похоже, было что-то серьёзное. Тем не менее блондинчик уже предвкушает приятный вечер в обществе давнего воздыхателя. А Нино так вообще готов начать встречаться с альфой, который его по пьяни насильно облапал. Почему они такие отходчивые, а я нет? Дело в характере, или в том, что у меня ситуация была куда хуже? Ведь по сути Эш сейчас огребает от меня и за себя, и за того парня, а скорее всего за тех парней, которых я даже не помню. Словно почувствовав, что я о нём думаю, Дубок прислал сообщение:


«Уже соскучился по тебе. Позвони мне перед сном»


Первый порыв был ощетиниться и послать, но я сдержался, подумал и ответил, игнорируя испуганное биение сердца:


«Если не забуду»

42 Джастин

— Что ты сегодня ел?


— Мэттью, таким голосом надо спрашивать: «Что на тебе сейчас надето?», — проворковал я в телефон.


— Не уходи от темы, Вишенка, я серьёзно спрашиваю.


— С чего вдруг?


— Ну, в прошлый раз я сказал, что у тебя появились щёчки, и теперь боюсь, что ты слишком распереживался из-за этого и сел на диету.


— Ничего подобного. Я хорошо питаюсь. Благодаря тебе.


— Мне надо знать, что щёчки никуда не делись. Пришли селфи.


— Я уже смыл макияж, надел пижаму и лёг в постель.


— Я тебя видел в постели и без макияжа, а в пижаме нет, присылай!


Пришлось устраиваться поудобнее и делать фото, ущипнув пальцами одну щёку, чтобы он удостоверился.


— Шикарно! Я почти кончил! — получил я восторженный отзыв, когда отослал шедевр.


— Я же ничего не делал!


— А я представил, что ты можешь сделать. Одинокая задротская юность хорошо натренировала мою фантазию.


— Какой ты самодостаточный!


— Был, пока не встретил тебя. Кстати, Джас, как насчёт того, чтобы провести вместе ещё одни выходные?


— Нет, на этот раз не получится, у меня трёхдневный мастер-класс.


— Так в этом-то и дело, мастер-класс твой будет проходить в бизнес-центре, который недалеко от моего отеля, тебе не придётся тратить время на дорогу, а значит, будет больше сил на учёбу и всё остальное.


— Насколько недалеко?


Мэтт прислал мне карту города с обозначением отеля и бизнес-центра. Действительно почти рядом, минут пять-десять пешком. И всё-то у него схвачено! Я ещё немного поломался к нашему взаимному удовольствию и согласился.


Когда я с большой сумкой выходил из своей комнаты, наткнулся на Ноэля.


— К родителям? — спросил он с ухмылочкой.


— Нет, — отчего-то засмущался я.


— Ну, хорошо отдохнуть! Кстати, говорят, Джеймс сейчас встречается с Габриэлем Соланжем.


Я пожал плечами и с удивлением понял, что мне почти плевать на личную жизнь моего бывшего, только отголосок досады в душе всколыхнулся.


— Теперь даже не знаю, кому из них больше сочувствовать, — позлорадствовал Ноэль, — Габриэль та ещё сучка!


Хотел ли я, чтобы Джеймс страдал в своих новых отношениях? Не очень. Меня это больше не касалось. Будет счастлив, порадуюсь за него, будет несчастлив, что ж, так бывает. А к родителям я съезжу, потом, когда у нас с Мэттью всё закончится. Посижу с папой в обнимку на диване, расскажу, что расстался с парнем, буду есть пирог, который папа испечёт мне в утешение, и молчать про личного помощника главного следователя. Но это потом, а пока у нас впереди ещё одни выходные.


Мэтт забрал меня на машине и сказал, что его отпустили с работы на час.


— Я мог бы и сам добраться! — возмутился я.


— И я бы тогда лишился шанса тебя лишний раз увидеть? Нет уж! — устало улыбнулся он и обласкал меня восхищённым взглядом.


За час мы успели только забросить мои вещи в отель и поесть в ресторане. Если бы не ресторан, успели бы и кое-что ещё, но кое-кто решил, что накормить меня важнее. Я доказывал, что так-то не голодаю, просто в тот раз откладывал деньги на мастер-класс, поэтому так вышло, но всё было без толку, альфа оставался непреклонен.


После первого дня общения с кумиром я пребывал в эйфории, всего три часа, а уже столько всего! Восторг и вдохновение! А завтра ещё шесть часов, и послезавтра тоже! Джоджо оказался таким классным! Я говорил о нём, не затыкаясь, пока мы с Мэттом ехали в отель.


— Не был бы он омегой, я бы начал ревновать, — усмехнулся мой временный любовник, а потом, погрустнев, добавил: — Жаль, не могу сейчас с тобой остаться, начальник требует вернуться к работе.


— Уже десятый час! — поразился я.


— Иногда, бывает, вообще ночи напролёт работаем. Дело серьёзное. Не знаю, когда освобожусь, не жди меня, ложись спать, и закажи что-нибудь, если голодный. Я, когда тебя звал, не знал, что так получится, извини.


— Ничего, Мэтт, я всё понимаю, работа есть работа. Тем более твоя. Вы же жизни спасаете.


Он посмотрел на меня с такой благодарностью и теплотой, что мне стало неловко. А когда мы доехали, поцеловал так, что мы еле оторвались друг от друга. Швейцар у дверей тактично смотрел в сторону. Мэтт сунул мне в руки гостевую ключ-карту и сказал:


— Уходи быстрее, а то я за себя не отвечаю! Даже проводить тебя не смогу, боюсь, не удержусь и останусь.


Растерянный и смущённый я выбрался из машины, Мэтт улыбнулся мне напоследок и уехал, а я шагнул в услужливо распахнутую дверь. Не знаю, что думает обо мне персонал отеля и знать не хочу, они тут, наверное, всякого повидали, пусть думают, что хотят.


В номере я почувствовал себя как дома, кофейно-ореховый запах прочно обосновался в пространстве и дарил ощущение надёжности и защиты, как и его владелец. Я полчасика понежился в ванной, полчасика почитал в постели, обнаружил, что уже почти полночь, и выключил свет. Минут через десять открылась дверь и в номер осторожно зашел Мэтт. Я прикрыл глаза и сделал вид, что сплю, уж очень было интересно, что он будет делать. Мэтт тихо подошел к кровати и некоторое время постоял, разглядывая меня, а потом ушел в ванную. Я лежал и прислушивался: шум воды, какая-то возня, шаги, звук открывающейся и закрывающейся двери — обычные уютные звуки, сообщающие, что ты не один. Мэтт тихо, стараясь меня не разбудить, лёг в постель и забрался под одеяло. Клацнули очки, отложенные на прикроватную тумбочку. И я вдруг почувствовал, что что-то не так, моего временного любовника что-то беспокоило. Сейчас или вообще. Так-то Мэтт со мной всегда в приподнятом настроении, оставляет свои проблемы там, где меня нет, и старается сделать наше общее время как можно более счастливым здесь и сейчас. Но в данный момент я как бы сплю, и ему незачем притворяться. Кажется, пришла моя очередь о нём заботиться. Я скользнул под одеялом к нему ближе и прижался, положив голову на грудь.


— Ты ещё не спишь? — прошептал Мэтт, и я услышал, как он улыбается. Его пальцы привычным образом забрались мне в волосы, вот нравились они ему, особенно цветные прядки.


— Ты пришел раньше, чем говорил.


— Да, начальник отпустил, мы собирались ещё поработать в его номере, но он встретил внизу старого знакомого и отослал меня спать.


На последнем слове Мэтт не удержался и зевнул.


— Ну тогда спи, — улыбнулся я. — Ты, похоже, действительно вымотался.


— Не то слово.


— Что-то случилось? — не удержался я от вопроса.


— Нет, но может случиться. Прости не могу об этом говорить.


— Я знаю, — усмехнулся я и погладил его по щеке.


В ответ мне достался поцелуй в висок и слова:


— Спасибо, что всё понимаешь.


Да, я всё понимаю, я прекрасно всё понимаю, я не воображаю то, чего нет, и не требую того, что мне не положено, поэтому моё сердце в безопасности. И я пропускаю мимо ушей сказанное засыпающим голосом: «Вишенка, счастье моё». Мало ли кто что может сказать на границе сна.


Утро меня порадовало эротическим сном и эротическим пробуждением — Мэтт решил компенсировать то, что вчера его хватило только на обнимашки. А когда я валялся после «компенсации» расслабленный, довольный и мало что соображающий, этот коварный альфа напомнил мне про мастер-класс, а потом наблюдал, как я ношусь по номеру, пытаясь сделать всё и сразу.


— Ко встрече со мной ты и то, наверное, так не готовишься, — ревниво пробурчал он, пока я наводил красоту перед зеркалом в ванной.


Я вздохнул:


— Понимаешь ли, Мэтт, ты — альфа, чтобы впечатлить тебя достаточно быть омегой и быть симпатичным, а там сборище будущих и настоящих модных дизайнеров, и эта адская свора загрызёт любого, стоит только дать слабину.


— Всё так серьёзно? — посмеивался альфа.


— Более чем, — без шуток подтвердил я.


— Я не отпущу тебя к этим чудовищам! — пафосно заявил Мэтт и обнял меня сзади.


Я почувствовал, как волна удовольствия растекается по телу. Да, я терял голову от одного прикосновения. Такого раньше не было никогда и ни с кем. Если бы Мэтт всерьёз захотел меня остановить, у него бы получилось, и я бы пошел с ним в постель, а не к своей мечте. Жуть какая! Хорошо, что такого никогда не случится.


Ресторан на первом этаже, куда мы спустились, чтобы позавтракать, был почти пуст, только два или три столика оказались занятыми. За одним из них сидела пара: омега и альфа, в омеге я с удивлением узнал обожаемого Джоджо Кёльна и застыл на месте, но Мэтт всё равно дотащил меня до их столика, чтобы поздороваться с альфой:


— Доброе утро, мистер Блэкуорд.


— Доброе утро, Мэттью. Джоджо, позволь представить: мой личный помощник Мэттью Томпсон и его… отвлекающий фактор.


Начальник Мэтта припечатал меня суровым взглядом, и я бы провалился сквозь землю от стыда, если бы Джоджо не поднял на меня свой тёплый немного насмешливый взгляд и не сказал:


— А я вас помню. Вы ведь вчера были у меня на занятии? Не желаете к нам присоединиться? — изящная рука, создавшая сотни шедевров, приглашающим жестом указала на стол.


Я что-то удивлённо и восхищённо пискнул, окончательно потеряв связь с реальностью, Мэтт заботливо усадил меня на стул прямо рядом с ним, с Джоджо Кёльном. Я смотрел на него во все глаза и не мог вымолвить ни слова. Знал, что надо пользоваться моментом и… И что? Наговорить комплиментов? Сказать, как я им восхищаюсь? Произвести хорошее впечатление? Запомниться? Завязать более близкое знакомство? Да, всё это надо было сделать, но я не мог ничего. Джоджо со свойственным ему тактом делал вид, что моё заторможенное поведение является абсолютно нормальным и лишь доброжелательно улыбался. А Мэтт… Мэтт тут же завёл с ним приятную беседу, выяснил, что Джоджо тоже остановился в этом отеле, а потом начал нахваливать мой талант и показывать мой Инстаграм. Единственным моим желанием в тот момент было заткнуть его, но я опять же не мог проронить ни звука, только испуганно таращился на них на всех. Подошел официант, и Мэтт мимоходом сделал заказ за нас двоих, а потом преспокойно спросил:


— Джоджо, а как вы познакомились с моим начальником?


— О, это интересная история! — заявил Джоджо и мне показалось, что от его слов начальник Мэтта на секунду порозовел. Нет, мне показалось, такие суровые дядьки не розовеют никогда. — Мы познакомились довольно давно, я тогда ещё был начинающей моделью, а Чарли только начал служить в полиции. Мне стали приходить письма с угрозами от какого-то сумасшедшего, я очень испугался и обратился в полицию, но там меня не восприняли всерьёз, отнеслись как к глупому гламурному мальчику, сказали, что скорее всего этот человек просто издевается и никогда не сделает то, о чём пишет. И только Чарли мне поверил и в результате меня спас.


— Ну, я не то чтобы тебе поверил, просто хотел подкатить, — равнодушным голосом пробурчал мистер Блэкуорд.


— А чего же не подкатил? — искренне удивился Джоджо.


— Постеснялся.


— Зато вчера не постеснялся, — промурлыкал мой кумир и приласкал невозмутимого альфу довольным взглядом. И тут до меня дошло, что запах недавнего секса исходит не только от нас с Мэттом.


— Технически, это ты меня соблазнил, — всё так же безэмоционально заявил мистер Блэкуорд.


— Ну, в первый раз да, а уж потом… Кстати, Джастин — Джоджо вдруг резко развернулся ко мне, — если хоть слово об этом появится в твоём Инстаграме…


И тут, слава Богу, голос у меня прорезался:


— Что вы, мистер Кёльн, я бы никогда!


— Хорошо, иначе я тебя уничтожу. Кстати, ты очень талантливый мальчик, продолжай работать и всё у тебя получится.


Я на автомате пролепетал что-то благодарное. Сам Джоджо Кёльн меня похвалил? Это на самом деле случилось? Так, мне нужно время, чтобы осознать произошедшее.


Джоджо меж тем закончил со своим завтраком, сказал, что булочки здесь прелесть и что ему пора. Начальник Мэтта поставил на стол чашку с кофе и тоже поднялся.


— Приятно было познакомиться, Мэттью. Джастин, ещё увидимся, — пропел мой кумир и ушел под руку со старым знакомым.


Как только они покинули ресторан, меня начало отпускать, и осознание того, каким убогим идиотом я, должно быть, показался своему обожаемому мистеру Кёльну, накрыло меня с головой. Я спрятал лицо в ладонях и застонал.


— Бли-ин! Какого чёрта я так растерялся? Джоджо теперь думает, что я совсем тупой!


— Вряд ли. Мне кажется, ты ему понравился, — попытался меня успокоить Мэтт.


— С чего вдруг?


— Ну, он подписался на твой Инстаграм.


— Он что?!!


— Дыши, Джастин, дыши! Всё нормально, всё хорошо. И ради бога ешь уже свой завтрак, мне же покоя не будет, пока ты не поешь.


Я самозабвенно работал, словив нехилый прилив вдохновения, эскизы рождались один за другим, яркие и сочные сочетания цветов вспыхивали в голове быстрее, чем я успевал перенести свои видения на бумагу. Мне мерещились ткани, которые я непременно найду, чтобы воплотить придуманное в жизнь, трогал бумагу, а чувствовал переплетение нитей. Стол я у Мэтта отобрал и устроил там творческий хаос: листы, кисти, карандаши, маркеры, акварель в тюбиках — всё валялось где попало и как попало, но я всё видел и моментально находил.


— А можно я потом тоже порисую? Говорят, стресс снимает, — донеслось до меня будто издалека.


— Ага, конечно, — ответил я, не поворачивая головы.


Потом, когда волна схлынула и осталось приятное послевкусие, наполненное тёплой расслабленностью и удовольствием от хорошо сделанной работы, я начал убирать на столе и вспомнил вопрос Мэтта.


— Ты вроде хотел порисовать?


— Да-да, хотел. Краски не убирай.


Альфа подошел сзади, окутав ароматом и обхватив руками, а потом принялся стаскивать с меня футболку. Дело это было обычное, так что я прильнул к нему спиной, подставляясь, чтобы было удобнее.


— Передумал рисовать?


— Нет, не передумал.


Мэтт отбросил мою футболку, быстро стянул до щиколоток мои шорты вместе с трусами и уложил меня грудью на стол. Пока мой разум тупил и офигевал, тело воспринимало происходившее более чем благосклонно. Кожа вмиг покрылась мурашками от предвкушения непонятно чего, и от осознания того, что я полностью голый лежу перед полностью одетым альфой, накатило возбуждение. А уж когда Мэтт взял валявшийся рядом тюбик с краской…


— Ты, что, на мне рисовать собрался?


— Ну а где ещё?


— На листочке.


— На листочке я и на работе порисовать могу. Не холодно?


— Нет…


Было жарко. Прикосновения покрытых краской пальцев сначала холодили, а потом накатывала горячая волна. Я даже не думал, что буду так реагировать, поэтому радовался, что волосы прикрывают моё красное лицо, и губы закусывал, опасаясь, что скоро начну стонать. А потом ещё и комментарии начались про то, какой я классный, какая у меня бархатная кожа, и какие волнующие изгибы. Моё смущение вылилось в то, что я пробурчал:


— Кисточку, надеюсь, мне в задницу засовывать не будешь?


— Кисточку не буду… — многообещающе промурлыкал Мэтт, я довольно улыбнулся и стонать уже не стеснялся.


Потом мы лежали на многострадальном ковре, голые, разукрашенные — я до Мэтта тоже с красками добрался — как следует натрахавшиеся, и он сказал:


— А ведь и правда стресс снимает… Чего смеёшься?


— Вспомнил, как первый раз тебя увидел и подумал, что ты обычный нормальный парень.


— А что, разрисоваться красками и трахаться — это не нормально? Я думал, все так делают!


__________________________________________________________

Я не пропала, книжку продолжаю писать, только делаю это теперь гораздо медленнее, так уж сложились обстоятельства. Живёшь себе, живёшь, пишешь книжку, пишешь, а тут - бац! - пришло время рожать, а дальше плёнки-распашенки и ночи без сна) Спасибо, что читаете! Люблю вас!

43 Джеймс

— А в постели он действительно так себе… Не, не совсем катастрофа, конечно, но не фонтан… Да не, размер нормальный и мимо не промахивается, просто обыкновенный эгоист, делает только то, что ему нравится, а про остальное знать ничего не знает…


Зачем, спрашивается, я стою и всё это слушаю? Не замечал за собой склонности к мазохизму. А стою и слушаю я, потому что не знаю, как поступить в такой ситуации. Сбежать и притвориться, что ничего не слышал? Глупо и совсем не в моём характере. А проявить себя и начать выяснять отношения… противно. Поэтому стою и слушаю.


— Да не критично, потерплю, — усмехнулся Габриель, продолжая разговор, — тем более, что для хорошего секса у меня Маркус есть. Маркус шикарный! Вот с ним оргазм, так оргазм! Эх, ему бы деньги и перспективы Джейсона, было бы идеально, но, говорят, нельзя иметь всё и сразу… Обоих сразу? Ну ты отжигаешь! Хотя, идея неплохая, может Джеймс чему-нибудь научится…


Вот так бывает. Оделся, обулся, открыл дверь, чтобы уйти, и вспомнил, что забыл телефон, закрыл дверь, разулся, пошел обратно и услышал, как моему парню позвонил кто-то из его приятелей. И вот теперь стою и узнаю о себе много нового и даже на знаю, радоваться или огорчаться, что ещё в школе научился бесшумно ходить.


— И как его терпел этот, как его? Дастин или Джастин. Наверное, девственником был, не знал, что такое действительно хороший секс. Бедный парень! Кстати, реально бедный. Не, ну не совсем нищеброд, так, средний класс, а то и ниже. Но гордый! У Джеймса денег не просил, сам подрабатывал и что-то там зарабатывал, жил чуть ли не впроголодь. Наивный дурачок! Надо было хоть что-то с этого постельного разочарования поиметь… О! Я-то поимею, не сомневайся! Я же не дурак. И отец мой поимеет… Зря что ли мой папочка так старался сдружиться с его папочкой… Ой, да куда он денется? Надо только презерватив бракованный в нужный момент подсунуть, и всё…


Вот знал же, что встречаться с сыновьями папиных знакомых — плохая идея, хотя бы потому что родительский нос из этих отношений так просто не вытащишь. А тут всё оказалось ещё хуже! Какого хрена я согласился? Минутная слабость, что б её! В тот день я снова увидел Элинор в универе. С альфой. С длинным лохматым не пойми как одетым придурком, который смотрел на неё с обожанием и что-то бубнил, а она погладила его по плечу и ласково улыбнулась. Даже сейчас вспоминаю и внутри вспыхивает ярость. Моя! Моё! Её слова! Её улыбки! Её прикосновения! Всё моё! Тогда я не сдержался, двинулся к ним. Эл сразу поняла, к чему всё идёт, и рванула мне наперерез, ухватила за рукав и утащила в какой-то пустой коридор. Я тут же без всяких «здрасте» начал выяснять, с кем она была и зачем, а она, не обращая внимания на мои вопросы, жестко выдала: «Я ведь говорила тебе, Джей, что если ты не перестанешь быть мудаком, однажды останешься один? Говорила ведь? Так вот, это сейчас и произошло. Ты теперь один. Без меня и без Джастина. И не вздумай лезть к нему или ко мне! Ты всё просрал, поздравляю! Надеюсь, тебе ещё встретятся люди, которые будут тебя любить, и надеюсь, ты научишься ценить это. Я, правда, хочу, чтобы всё у тебя было хорошо, но больше не жалею иметь с тобой ничего общего. Извини. И прощай». Вот умеет она так говорить, что с меня вся злость вмиг слетает и только стыд остаётся. А ещё я знал, что она, если что-то обещала, непременно сделает, а ты хоть расшибись, но ничего не изменишь.


И вот после этого, когда папа в очередной раз сообщил, что к нему придёт в гости приятель с сыном-омегой, со всех сторон замечательным мальчиком, я не стал кривиться и врать, что занят. Мальчик и правда был что надо: красивый, интересный, сексуальный. Я даже сам вызвался показать ему сад. Так у нас всё и началось. И вот так закончилось.


— Ага, зато красавчик! Детишки симпатичные будут, это хорошо. Да и стоять рядом с ним не противно. Но главное, конечно же, деньги! Так что упускать я его не собираюсь. О! Смотри-ка телефон забыл. Сейчас вернётся…


Я медленно и бесшумно отступил в прихожую и снова открыл-закрыл дверь, сделав вид, что только зашел. Зачем? Сам не знаю. Это показалось самым простым и ненапряжным из возможного.


— Джимми! — тут же появился Габриель, сияя холёной красотой и фальшивой улыбкой. Терпеть не могу, когда меня называют «Джимми», и Габриэль это знает, но, похоже, мстит за эгоистичный секс. — Вот твой телефончик. А ты чего ушел, не попрощавшись?


— Будить тебя не хотел.


Габриэль состроил умильное личико и потянулся за поцелуем. А мне даже смотреть на него противно было, не то что целовать, поэтому я отстранился и сказал, что спешу, а потом разозлился сам на себя за трусость и добавил:


— С любовничком своим целоваться будешь. И не звони мне больше.


Омега распахнул удивлённые глазищи.


— О чём ты? С каким любовничком?


— С Маркусом или как там его?


Глазищи превратились в злобные щёлочки, их обладатель понял, что терять нечего, зашипел как змея и высказал мне всё, что обо мне думал. Я поморщился и молча ушел, не опускаться же до выяснения отношений с очередной шлюшкой. Джастин хоть честно признался после того, как изменил, и фальши в нем не было, теперь на контрасте с Габриэлем это было отчётливо видно. Я действительно ему нравился, он действительно пытался меня любить, вот только мне нахуй не сдалась его любовь, только напрягала и раздражала. С Габриэлем в этом смысле было комфортнее, но отношения с расчётливой сукой, которая не постесняется презерватив продырявить, мне тоже нахуй были не нужны. Да уж, нельзя иметь всё и сразу, он правильно сказал.


Джастина я пару раз замечал в универе, сияет как солнышко, красивый, счастливый, пахнет всё тем же парнем, ладно хоть по рукам не пошел. Но меня, похоже, быстро забыл. Омега, что с него взять? Через пару дней после расставания с Габриэлем, я снова увидел Джастина с его приятелем, они стояли у подоконника и копались в своих телефонах. Джастину пришло сообщение, и Ноэль сразу заинтересовался:


— Это от него, да? Дай посмотреть!


Джас засмущался и попытался убрать телефон:


— Не дам, он иногда такое напишет!


— Ну, дай!


— Не дам!


— Ну, дай!


— Нет!


— Ну, пожалуйста!


— Ноэль, отстань!


— Недавашка-а!


Омеги, блин, лишь бы покривляться! И я не один на них пялился, другие альфы тоже слюной капали. А мне что-то так тоскливо сделалось! Нет, не то чтобы я сразу запоздалой любовью к бывшему любовнику воспылал, ещё не хватало, просто всколыхнулась какая-то муть в душе. И ещё запах этого альфы от Джастина раздражающий какой-то, вспомнить не могу, но по ощущениям встреча была не из приятных.


Габриэль, кстати, даже попытался вернуться, попросил о встрече, рассказал, что мы оба были неправы и теперь можем начать всё с чистого листа и не повторять прошлых ошибок. Я просто поржал. Папочка мой тоже попытался влезть и померить нас, уж не знаю, что ему там наплели, но пришел он ко мне с речью: «Габриэль — хороший мальчик и прекрасная пара для тебя, сынок, подумай». Я снова поржал и рассказал обо всём, что случайно услышал. Папа моментально заткнулся и недобро сощурился, стало ясно, что Соланжам это так просто с рук не сойдёт. Папку моего подчинённые боялись даже больше чем отца, в своём холодном бешенстве он был беспощаден и очень изобретателен. А тут ещё больная мозоль — кто-то решил что-то поиметь с нашей семьи — непростительная ошибка.


И всё бы ничего, если бы не тоска по Элинор. Она мне снилась почти каждую ночь. Всё вокруг так или иначе напоминало о ней, причём даже невинные дружеские воспоминания начали вдруг приобретать сексуальный оттенок, и как мы в шутку боролись, и как в бассейне дурачились, и как однажды одно мороженное на двоих ели, потому что она своё уронила, и я поделился. А-а! Я — озабоченный придурок! Мы же тогда ещё детьми были!


При всём при этом я начал замечать, что теряю интерес к омегам, равнодушно смотрю на симпатичные мордашки и изящные фигурки. Ничего не цепляет, и совсем нет желания подойти и наладить контакт. В мыслях прочно и необратимо засела одна светловолосая сероглазая бета. Хотелось выть и лезть на стенку. Находясь в полном отчаянии, я решился пройти процедуру поиска Истинной пары с помощью анализатора запахов. Раньше такая глупость мне и в голову бы не пришла. Добровольно искать неизвестно какого омегу, у которого будет некоторая власть надо мной? Нет уж! Но сейчас у меня просто не было выбора — Истинный был моей последней надеждой, влечение к нему должно пересилить противоестественное желание быть с Элинор.


— Анализ займёт некоторое время, результат придёт на вашу электронную почту, — произнёс заученную фразу молодой парень-омега, забирая у меня заполненную анкету.


Я кивнул и уступил место следующему желающему найти свою вторую половинку. Таковыми в основном были омеги, это им жить не можется без какой-то там любви, лучше бы за порядочностью так гнались.


Письмо пришло где-то через час, я оттягивал момент его открытия, как мог, почему-то казалось, что открою, и пути назад уже не будет. А я не люблю, когда нет выбора. И всё же собрался с силами и клацнул кнопкой.


«Поздравляем, ваша пара была найдена в нашей базе данных» было написано в письме, а дальше следовала ссылка на страничку в этой базе данных. Первой была фотография. Я застыл, не веря своим глазам. Золотистая кожа, тёплые карие глаза, тёмные волосы в художественном беспорядке, и улыбка такая, что невозможно не улыбнуться в ответ. «Эрни?» — неверяще прошептал я. Это действительно был он, Эрнесто Диаз. Мы не виделись одиннадцать лет, но я сразу его узнал.


Когда благосостояние нашей семьи всерьёз и надолго пошатнулось, родители были вынуждены продать почти всё, что имели, чтобы сохранить компанию, так что мы переехали из шикарного особняка в престижном районе в маленький домик на рабочей окраине. Моя жизнь изменилась в одночасье, высококвалифицированная няня и личные апартаменты с отдельной игровой сменились на обычный детский сад и маленькую комнатку, где кровать со шкафом помещались еле-еле. Я пытался возмущаться, но загруженные и уставшие родители слабо реагировали, впрочем, я был достаточно умным ребёнком, и когда мне объяснили, что по-другому пока никак, всё понял и смирился. Но дедушку и его коварного любовника не простил. Где-то через неделю после переезда мне исполнилось пять лет, родители в кои-то веки взяли выходной и папа даже испёк торт. На какие-то ещё телодвижения предков не хватило, после торта, поздравлений и маленьких подарков они попросили меня сильно не шуметь и завалились спать, хроническая усталость давала о себе знать. А я от нечего делать решил слазить на чердак.


На чердаке было пыльно и по большей части душно, только в одном углу было приоткрыто окошко, и оттуда дул лёгкий ветерок. Я двинулся в ту сторону, обходя залежи всякой рухляди и старых книг, трогать пока ничего не решался, было и страшно, и интересно. Заглянув за какой-то рассохшийся комод без пары ящиков, я вдруг увидел сидящего на полу подростка. Я так удивился, что забыл испугаться, а мальчишка вдруг улыбнулся, будто мы были сто лет знакомы, и сказал:


— Привет, малыш!


— Привет. А ты кто?


Опасности я не ощущал, да и с чего бы? Первые пять лет жизни прошли у меня вполне благополучно, в школу я ещё ходить не начал, так что был непуганным идиотом. К тому же чердак воспринимался как другой мир, где было возможно всё, что угодно, и появление незнакомых мальчишек тоже. Это уже потом я разглядел и излишнюю худобу, и не слишком чистую заношенную одежду, и синяки на руках, а пока видел только глаза и улыбку.


— Я? Я — Карлсон, который живёт на крыше, — заявил парнишка с таким видом, будто это само собой разумеется.


— Карлсон?


— Ну да!


— А где твой пропеллер?


— В ремонт отдал, забарахлил что-то.


— А как же ты тогда?..


— Пешочком, как все, — «Карлсон» печально вздохнул.


— А сюда как залез?


— Не скажу, это секрет.


— А зачем залез?


— Хорошо тут у вас, и книжки интересные, и одеялко мягкое.


Старое лоскутное одеяло было разложено в углу и явно использовалось как лежанка. В голове у меня мелькнула мысль, что надо спуститься вниз и позвать родителей, но из книги я помнил, что Сванте Свантесон, когда пытался кому-то рассказать о Карлсоне, всегда оказывался в глупом положении, его ошибку я решил не повторять.


— А ты точно Карлсон? — спросил я, чтобы уж наверняка.


— Точно! Точнее некуда!


— Ладно, жди здесь.


Я спустился вниз и вернулся с куском торта на тарелке. Карлсон так удивился, что мне всё сразу стало ясно.


— У меня сегодня День рождения, а ты никакой не Карлсон!


— Эх, спалился! — с досадой поморщился «некарлсон» и от расстройства стал есть торт.


Так мы и познакомились. Эрнесто жил на той же улице через два дома, отец его гонял фуру между городами и частенько дома отсутствовал, а отчим делал всё, чтобы Эрнесто поступал так же. Пока наш дом пустовал, Эрни устроил на чердаке себе убежище, даже ночевал там иногда. Вот и в этот раз, получив от отчима тумаков вместо обеда, сбежал к нам. Мы просидели с ним на чердаке до вечера, я рассказал ему про детский сад, он рассказал мне про школу, я рассказал, как мы жили, пока дед нас не разорил, он рассказал про времена, когда был жив его папа. Я принёс ещё торт и сок, а потом печенье и яблоки. Впервые после переезда мне не было тоскливо.


Когда стемнело, Эрни пришлось уйти, но он обещал зайти в гости завтра. Родители проснулись, обнаружили, что торт кончился и сильно всполошились, по их мнению, если я сам всё съел, мне должно быть плохо. Пришлось всё рассказать, иначе меня бы увезли в больницу. На следующий день Эрни пришел в гости уже через дверь и познакомился с папой. Папа был в шоке и вечером возмущённо высказывал отцу: «Мальчик очень плохо выглядит, вряд ли нормально ест, прячет синяки, и гуляет непонятно где целыми днями! Это очень опасно для ребёнка, тем более для омеги!», отец пробурчал, что единственное, что можно сделать, это поговорить с его отцом, когда он вернётся из рейса. После того разговора я с удивлением спросил Эрни:


— Ты, что, омега?


— Ну да, — ответил он, — так же, как и ты.


— Так я — альфа!


— Что? Такой хорошенький и альфа? Да как ты смеешь?


Раньше я злился, когда кто-нибудь из взрослых или детей, говорил, что я похож на омегу, но тут разозлиться не получилось, я только фыркнул, а Эрни рассмеялся. Мы крепко сдружились и даже больше, папочка так сильно переживал за него, что не успокоился, пока не нанял за мной присматривать, так что вскоре Эрни стал для нас как член семьи. Он практически жил в нашем доме, к себе возвращался только, чтобы повидаться с отцом. Его отчим не возражал, а очень даже приветствовал такой поворот событий, он вовсю изменял мужу, и пасынок ему только мешал.


Это были замечательные три года, Эрни забирал меня из сада сразу, как у него заканчивались занятия в школе, мы с ним гуляли, готовили еду, занимались домашними делами, учили его уроки, читали книжки. Я уже не мыслил без него свою жизнь, и даже был рад, что мы разорились и переехали.


А потом всё резко закончилось. Как в пошлом анекдоте отец Эрни вернулся домой раньше и застал мужа с любовником. Мистер Диаз тут же развёлся, оставил бывшему дом, подхватил сына с вещами и уехал черт знает куда на своём грузовике. У меня будто вырвали сердце, боль была настолько сильной, что я просто потерялся, не мог даже слышать его имя, не то что читать письма, или не дай бог отвечать на них. Я ничего не мог изменить и максимально отстранился от всего, что напоминало Эрнесто. А его бывший отчим, когда я его видел на улице или в магазине, вызывал во мне глухую злость: манерный, стервозный и тупой, очень похожий на дедушкиного любовника. От таких как раз все беды! Примерно полгода после того, как Эрни уехал, я почти не жил, даже школьные издевательства не слишком задевали. Потом я немного пришел в себя, но всё равно до конца не оправился, и только после того, как начал дружить с Элинор, смог вернуться в нормальное состояние.


Всё это я понял только сейчас, когда увидел фотографию повзрослевшего Эрни и узнал, что он мой Истинный. Будто выпавший из моей души кусок вернулся на место, и я впервые почувствовал себя целым.


Эрнесто… Сколько ему сейчас? Двадцать шесть? Чёрт! Столько времени упущено! Но ведь ещё не поздно? Если он ищет Истинного, значит, у него никого нет? Я так жадно всматривался в лицо Эрни, что не сразу заметил на его руках ребёнка двух или трёх лет. Зачем ему ребёнок на фотографии? Я пробежался глазами по личной информации.


Эрнесто Диаз. 26 лет. Омега. Офицер полиции. Не замужем. Есть сын-альфа…


Да, Эрни такой, может соврать шутки ради, но в самых важных вещах будет предельно честен. У него есть сын, и об этом он сообщит сразу. Сын… Ладно, сын, так сын. Я тоже не монахом жил всё это время. Мальчишка симпатичный, даже на меня похож немного. Я усмехнулся, получается, Эрни выбрал похожего на меня любовника. Чёрт! Если бы я не отстранился тогда! Если бы мы продолжили общаться… Но что сделано, то сделано, толку из-за этого переживать?


Я нашел электронный адрес и телефон, немного подождал, чтобы успокоиться, а потом позвонил, телефон оказался отключен. Эрни прошел процедуру анализа запаха восемь месяцев назад, мало ли что за это время могло произойти с телефоном. Я написал ему на электронную почту, ответа не дождался ни на следующий день, ни потом. Домашнего адреса не было, только место работы — полицейский участок в соседнем городе. Если до выходных Эрни не ответит, отправлюсь туда.


Офицер полиции, надо же! Эрни очень любил читать, и особенно ему нравились детективы. Однажды он рассказал мне по большому секрету, что хочет стать следователем.


— Ты же омега? — ляпнул я, не подумав.


— И что? — тут же взвился он.


— Ничего! — контраргументов у меня не нашлось.


Эрни не был похож на других омег, не наряжался, не жеманничал, не капризничал, ржал над комедиями, не слишком любил мелодрамы, с интересом смотрел боевики, гонял в футбол наравне с альфами и в драке мог за себя постоять. Иногда я даже забывал, что он не альфа. Папа говорил, что это потому что у него нет хорошего примера омежьего поведения рядом. Говорил и уходил воевать бок о бок с отцом за наше светлое будущее. Я с трудом вспоминал, что до всего этого папа был вполне обычным омегой, занимался домом и садом, ходил по бутикам и салонам красоты, устраивал благотворительные вечеринки и невообразимо скучал.


Когда Эрни узнал, что папин брат работает в полиции, он чуть с ума не сошел от восторга, и не успокоился до тех пор, пока его не познакомили и не сводили на экскурсию в полицейский участок. Мне всё это не слишком нравилось, я злился, и не понимал из-за чего. Наверное, это была ревность.


Ответа на письмо я так и не получил, и это кольнуло тревожным предчувствием. А что, если Эрни уже не один? А что, если отец его ребёнка решил вернуться, и теперь они вместе как полноценная семья? Плевать, отобью, уведу, всё, что угодно сделаю! Да, у них ребёнок, но у меня нет другого выхода, мне нужнее. Меня по-прежнему тянуло к Элинор, и я боялся, что сорвусь и сделаю что-нибудь не то, пора заканчивать с этим наваждением.


Я отмёл все сомнения и начал решительно собираться в дорогу. Родителям сказал, что уезжаю с друзьями, чтобы отвлечься после расставанием с Габриэлем. Папа просил не пропадать и отвечать на звонки, отец поинтересовался, куда мы едем, но не выслушал ответ, потому что его отвлёк телефонный звонок.


Я решил не показывать Эрни сразу, насколько богат, оделся попроще и взял обычную машину, пусть в наши отношения деньги пока не вмешиваются. В дороге я думал, что скажу, и как буду действовать, когда мы встретимся. Стоит ли рассказать ему, как я его нашел или притвориться, что искал его самого, а не Истинную пару? Или вовсе устроить как бы случайную встречу? Ничего конкретного я не придумал, да и толку-то было придумывать? Я не знал, каким стал мой друг детства спустя одиннадцать лет, но подозревал, что обычная схема общения с омегами тут не подойдёт. Тем более, если у него уже кто-то есть. Как же я злился на себя за то, что, когда Эрни искал Истинного, я встречался с Джастином и обходил кабины анализаторов стороной. Только бы он согласился быть со мной! Только бы остался таким, каким был раньше, честным и достойным. Я всё для него сделаю! Плевать на его происхождение и благосостояние, плевать на то, что у него есть ребёнок, плевать на мнение родителей. На всё плевать!


Я выехал рано утром и уже к обеду был на месте. Навигатор показал путь до нужного мне полицейского участка. Проезжая мимо цветочного магазина, я купил разноцветные герберы, день был пасмурный, хотелось солнца и увидеть улыбку Эрни. А потом подумал и заехал в магазин игрушек, выбрал паровозик для мальчишки.


Через полчаса я положил герберы на стылую землю и бессмысленно уставился на серый надгробный камень. Эрнесто Диаз. Годы жизни. Погиб при исполнении…

44 Джеймс

— Эрни был хорошим полицейским, — говорила бета лет сорока, отводя печальный взгляд, на поясе у неё висел полицейский жетон, а под пиджаком пряталась кобура с табельным оружием. — Ему, конечно, было сложно поначалу, единственный омега-полицейский на полевой работе, всерьёз не воспринимали, ни свои, ни гражданские, но он быстро сумел себя поставить, ко всем нашел подход. Умный был парень… Мы с ним работали в паре, я думала, ещё пару лет и сдаст на детектива. Но когда узнали, что забеременел, отправили работать в архив, а меня повысили… В архиве Эрни раскопал несколько нераскрытых дел и заметил одну закономерность… Неприятно об этом говорить, но некоторые из наших коллег были нечисты на руку и иногда портили улики, чтобы преступники ушли от ответственности. Эрни рассказал мне о своих подозрениях, и мы начали разбираться… Мы с ним попались в ловушку, и Эрни… пожертвовал собой, чтобы я смогла выбраться и что-то сделать, у меня была такая возможность на моей должности, а он как рядовой сотрудник просто не смог бы сразу достучаться до начальства, и его бы всё равно убили. Простая логика… Мы их поймали, и грязных копов, и тех, кто за ними стоял. Но Эрни этим уже не вернёшь. Никогда не прощу себе, что не смогла его уберечь.


Я молчал, я не собирался её утешать или оправдывать, все мои силы уходили на то, чтобы совладать с нахлынувшей болью. Как так вышло? Почему? Почему именно сейчас, когда я его нашел? Почему я не начал искать Истинного раньше? Чего боялся? Если бы мы встретились восемь месяцев назад, Эрни, возможно, был бы жив… Но мы не встретились.


— Жалко Джейми…


— Что? — не понял я, так называли меня родители в детстве, ну и Эрни, конечно же. С чего вдруг едва знакомой тётке называть меня детским именем? Эрни ей про меня рассказывал?


— Джейми — сын Эрнесто, он совсем один остался. Я пыталась оформить опекунство, но ничего не вышло. Я живу одна и у меня опасная работа…


— А его отец?


Бета раздраженно скривилась.


— Не вариант. Богатенький засранец, ну, знаете таких? Думает, что всё в этом мире должно служить для его удовольствия и плевать на последствия. Когда встал вопрос о ребёнке, выяснилось, что Эрни недостаточно светлокожий, чтобы продолжать их древний засранский род, расисты грёбаные! Он, кстати, был очень похож на вас. Не обижайтесь, я исключительно внешность имею ввиду. Когда вы зашли в участок, я даже подумала, что это он нарисовался… Я всё никак не могла понять, почему такой умница, как Эрни, встречается с таким… как он. И всё же вы удивительно похожи! Здешние Милтоны вам не родня случайно?


— Немного, по папиной линии, — выговорил я, с удивлением припоминая, что так и есть, чуть ближе, чем седьмая вода на киселе, но всё-таки.


— Так, получается, Джейми может быть ваш родственник?


— Наверное.


— Так значит, вы можете…?


Через час я подарил паровозик тихому печальному мальчику, который даже не взглянул на меня, лишь пробормотал «спасибо» и продолжил сидеть на стуле, как сидел до этого, только теперь с паровозиком в руках. Не теряя времени, я позвонил папе и рассказал про Эрни и его сына.


— Сиди на месте! — велел он. — Я выезжаю с адвокатом!


Информация о том, что отцом Джейми является кто-то из моих кузенов-Милтонов, его очень обрадовала, потому что так будет легче оформить опеку. Когда я заикнулся, что сам хочу стать опекуном малыша, папа только фыркнул:


— Сынок, тебе всего девятнадцать и ты пока ещё учишься, поэтому будет лучше, если о сыне Эрнесто позаботимся мы с отцом. К тому же нам, как взрослой паре, будет проще его усыновить, а ты сможешь быть хорошим старшим братом, если захочешь.


— А отец согласен? — спросил я.


— Если будет иначе, я с ним разведусь!


Стало ясно, что папа всё для себя уже решил и теперь точно своего добьётся, даже если отец будет против или Милтоны вдруг решат, что Джейми им всё-таки нужен. Кстати, Милтоны всё же попытались помешать, им казалось, что через ребёнка мы собираемся как-то подобраться к их состоянию. Было бы к чему подбираться! На поверку оказалось, что состояние-то не ахти какое состоятельное. Папа решил вопрос парочкой небольших финансовых вливаний, назвав это семейной поддержкой. В своё время они нам не помогли, и судя по улыбке, папочка об этом прекрасно помнил.


В воскресенье папа выпроводил меня домой, потому что в понедельник мне надо на учёбу, а с оформлением опекунства он и адвокат сами прекрасно справится. Перед моим отъездом он посмотрел мне в глаза и сказал:


— Я знаю, что тебе тяжело, Джей. Ты был очень привязан к Эрни. Я помню, как плохо тебе было, когда он уехал. Но так бывает, не вини себя. Мы ничего не можем изменить сейчас, и вряд ли могли что-то сделать раньше. Просто так сложилось, надо отгоревать и идти дальше, твоё сердце обязательно найдёт того, кого сможет полюбить.


Я кивнул, слова о том, что я потерял не просто друга детства, а своего Истинного, жгли горло, но я промолчал. Папа не поймёт, у них с отцом такого не было, и они оба всегда считали, что от Истинности больше вреда, чем пользы. Взять хотя бы деда, который встретил на закате жизни не пойми кого и потерял голову от Истинной любви, исполнял любые капризы, вкладывался в сомнительные проекты, таскался на отвязные вечеринки, молодился как мог и в результате плохо кончил. Брак по расчёту гораздо лучше, главное, чтобы расчёт был правильный. И я всю жизнь был с этим согласен, но, если бы папа мне сейчас начал об этом говорить, я бы его возненавидел.


— Может, на поезде поедешь? — спросил родитель, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо.


— Нет, хочу побыть один. Мне это нужно.


— Хорошо, но будь осторожен.


Папа обнял меня и похлопал по плечу. Настроение у него было боевое, с Соланжами он уже разобрался, теперь появилась новая цель. Адвокат хорошо подсуетился, так что у нас был реальный шанс на правах родственником забрать Джейми уже сейчас, чтобы потом спокойно оформлять полную опеку, сколько бы времени это не заняло.


Весь обратный путь я пытался справиться с собственными чувствам, но у меня ничего не получалось. Мне было плохо, но я не понимал, почему мне плохо и когда это закончится. Хотелось то выйти из машины и орать, разбивая руки о капот, то разогнаться до максимума и будь, что будет. Я бы вряд ли смог исполнить первое, слишком уж дико для меня, а если осуществлю второе, могут пострадать люди. Так что, когда стало совсем невмоготу, я остановился на обочине и постарался успокоиться с помощью глубокого дыхания. Не получилось, дыхание превратилось в всхлипы, болезненный ком рос внутри, добираясь до горла, и, казалось, он вот-вот разорвёт меня на части. Дрожащими руками я нашел телефон и попытался позвонить Элинор. Не вышло, заблокирован. Написал ей: «Пожалуйста, поговори со мной», но отослать сообщение не удалось по той же причине. Тогда, чтобы хоть как-то отвлечься, я начал просматривать нашу с ней старую переписку. И это сработало. Я отвлекался, уходил в воспоминания о событиях, обсуждаемых в нашем диалоге. Вот здесь мы делились идеями по поводу совместного проекта, вот тут она ругает меня за то, что плохо отношусь к Джастину, а вот она рассказывает, что в очередной раз учудила её сестрёнка… Лучше всего помогали голосовые сообщения, даже если всего пара слов, её голос будто гладил меня изнутри, успокаивая воспалённые нервы. Я отматывал ленту назад и всё дальше и дальше уходил в прошлое. Первый курс. Выпускной класс. Первый год старшей школы… Несколько больших голосовых сообщений подряд. Это как раз после того случая, который чуть было не довёл меня до непоправимого. Если бы не Элинор, не знаю, чем бы всё закончилось. Смешно, тогда мне казалось, что ничего хуже в жизни быть не может.


Я не просто так считаю, что омегам нельзя доверять. Не всем, есть редкие исключения, как мой папа и Эрни, но в большинстве своём это недалёкие, легкомысленные, внушаемые и испорченные существа, с ослабленными моральными принципами и неспособные на серьёзные чувства. При этом они хитры, коварны и у них есть некоторая власть над альфами. Поэтому им нужен строгий контроль, чтобы совсем не распустились. Пример тому: любовник моего деда, отчим Эрни и Лилиан Уайт.


Лилиан учился в параллельном классе и в какой-то мере являлся моим собратом по несчастью. Он был уж очень маленького роста и над ним тоже насмехались, вот только если мне доставалось от альф, то над ним издевались омеги, говорили, что он мелкий и стрёмный, аж смотреть противно, что такой заморыш, как он, никогда никому не понравится и всё в таком духе. Лилиан сначала притворялся, что ничего не слышит, а потом не выдерживал и убегал куда-нибудь плакать. Пару раз Элинор рассказывала его обидчикам, что уроды на самом деле они, но толку было мало, тупые омеги — они и есть тупые омеги. Однажды она взяла меня за руку, и мы пошли Лилиана догонять:


— Не слушай их, — сказала она ему, — ты на самом деле очень красивый.


— Правда? — он поднял на нас заплаканные доверчивые глазёнки и пару раз моргнул.


— Конечно! Джей, подтверди!


Я посмотрел на омегу, лицо у него было красное и опухшее, волосы растрепались, да и вообще несчастный вид очарования не добавлял, но я уверенно кивнул, из солидарности.


Так мы и начали дружить втроём: смелая и решительная Элинор, озлобленный и депрессивный я, робкий и ранимый Лилиан. Вместе нам было хорошо, издёвки одноклассников уже не задевали так, как раньше, вечная занятость родителей не слишком тяготила. Говорят, всё можно вытерпеть, если есть те, кто поддержит.


С каждым днём Лилиан нравился мне всё больше, он мало говорил, внимательно меня слушал, мило смеялся над нашими с Элинор шутками и чудесно краснел, когда я помогал ему с уроками или ещё с чем. К тому же он был ниже меня ростом, и рядом с ним я чувствовал себя крутым и сильным. Когда мы перешли в старшую школу, он стал нравиться мне ещё больше. В физическом развитии я опаздывал, в шестнадцать лет мои одноклассники уже начали познавать прелести первых течек и гона, их тела и запахи менялись, созревая и окончательно формируясь, а я в этом смысле продолжал оставаться ребёнком. Но всё равно замечал, как хорошеет Лилиан, и меня тянуло к нему, сильного сексуального влечения ещё не было, но смотреть на него и быть рядом с ним мне нравилось. Он тоже с удовольствием проводил время со мной, и я уже представлял, что мы вырастем, признаемся друг другу в любви, начнём встречаться, и однажды поженимся, пригласив Элинор третьей в семью. О своих мечтах я никому не говорил, даже Элинор, потому что я — альфа, а альфы о свадьбах не мечтают, а если и мечтают, то уж точно в этом не признаются.


В тот самый день Лилиан позвал меня в гости, одного меня без Элинор. Учебный год только что закончился, я был рад, что впереди целых три летних месяца и что всё это время я не буду встречаться с одноклассниками. Приглашение Лилиана меня удивило и обрадовало. Я не знал, что думать, и с замиранием сердца предполагал, что возможно я тоже ему нравлюсь, и он хочет мне об этом сказать наедине, и у нас будет вроде как свидание. Я тщательно готовился ко встрече, надел лучшее из того, что у меня на тот момент было, намылся до блеска, привёл в порядок волосы и ногти, был готов за полчаса до выхода и слонялся по своей комнате из угла в угол, не зная, чем заняться.


Лилиан встретил меня несмелой улыбкой и повёл в свою комнату, а там, премило смущаясь, посадил на свою кровать и сел рядом. Дальше я уже слабо понимал, что он говорил и делал, меня лишил воли его прекрасный запах, нежный, сладкий, завораживающий. Я потерял контроль и на любой вопрос отвечал: «Да», потому что иначе было невозможно. Лилиан лепетал что-то вроде: «Джей, ты такой красивый! Мне так нравится на тебя смотреть. Можно я потрогаю твои волосы? А можно уложу по-другому? Мне кажется, тебе подойдёт светло-зелёный оттенок, у меня есть такая рубашка. Давай ты примеришь?». Вот так слово за слово он одел меня в свою одежду, накрасил мне ногти, сделал укладку и макияж. А я как безмозглый идиот наслаждался его прикосновениями и думал, что попал в Рай.


Когда в комнату зашел Лиам Ротт, лидер издевавшихся надо мной одноклассников, Рай превратился в Ад. Лиам был уже созревшим, высоким и крупным самцом, влажной мечтой школьных омег, он небрежно приобнял Лилиана и чмокнул в заалевшую щёчку, сказал: «Спасибо за подарочек, Лили» и двинулся ко мне со словами: «А кто это у нас тут такой красивый?» Лилиан смотрел на него глазами влюблённого дебила и ничего не замечал вокруг. Я попытался сбежать, но Лиам, по-придурошному гогоча, поймал меня в захват и повалил на кровать: «Куда бежишь, прелесть, мы только начали!» Приложив невероятные усилия, мне удалось спихнуть с себя урода и выбежать за дверь, а за дверью были его друзья. И каждый из них счел своим долгом меня облапать и сказать что-то вроде: «Джимми, детка, ты так похорошел!», «Ты ведь на самом деле омега, признайся честно?», «Уже чувствую, как ты течёшь!», «Подставишь мне попку, красавчик?», «За сколько возьмёшь в ротик?». Один из них увлёкся настолько, что присосался своим ртом к моему, поцелуем я эту мерзость назвать не могу. Слава богу, его от меня оторвали его же собственные приятели.


— Ты чего творишь, придурок?


— Сам не знаю, но он ведь и вправду красивый, вот я и…


Пока они разбирались между собой, я выбежал на улицу и рванул к своему дому. Слёзы застилали глаза, к горлу подкатывали рыдания вместе с тошнотой, мешая дышать. Я наткнулся на кого-то, и меня за плечи схватили чьи-то руки:


— Мальчик, с тобой всё в порядке?


Взрослый альфа лет под тридцать, с беспокойством смотрел на меня и, наверное, действительно хотел помочь. А потом он почувствовал мой запах и с отвращением отпрянул:


— Ты, что, альфа?


Непонимание напополам с презрением в его взгляде причинили ещё большую боль, чем предательство Лилиана. Я не смог ничего сказать, только отпихнул его и побежал дальше. Дома забился в душ и попытался всё с себя смыть: косметику, прикосновения, взгляды, слова. Я делал воду всё горячее и горячее, пока не заорал, ошпарившись практически кипятком. Потом рылся в папиных вещах в поисках косметички, стирал блядский блестящий лак с ногтей и шептал, как сумасшедший: «Я — альфа! Я — альфа! Я — АЛЬФА!!!» Шепот переходил в крик и обратно в шепот. Где-то в это время позвонила Элинор, наверное, хотя узнать, какие у нас с Лилианом планы на вечер. Я смог только задушено произнести: «Эл…», как она тут же всё поняла и просто спросила, где я. Они с сестрой собирались пойти в кино, но вместо этого приехали ко мне, и пока Кэрол исправляла цветными фломастерами финансовые отчёты, которые папа легкомысленно оставил на столе, Элинор мазала мне спину и плечи лечебной мазью и слушала мой сбивчивый рассказ. Почти ничего не говорила, лишь держала мои дрожащие руки и с досадой покусывала губы.


Через пару часов явился Лилиан, чтобы… Извинится? Узнать, как я? Нет! Он явился, чтобы забрать свою одежду! Зелёная рубашечка была у него любимая, а я, когда раздевался, оказывается, одну пуговку оторвал. И вообще не понятно, почему я так распсиховался, Лиам сказал, что было весело, а я шуток не понимаю, неудивительно, что у меня почти нет друзей…


— Эл, выпроводи его, пожалуйста, а то я не сдержусь! — процедил я сквозь зубы и вышел из комнаты от греха подальше.


Омег бить нельзя! Омег бить нельзя! Даже если они поступают как твари, и не осознают этого, их, блять, бить нельзя!


Я убедил Элинор ничего не рассказывать моим родителям, не хотел грузить их своими проблемами. Впрочем, им и так не до меня было. Папа, как пришел и увидел разукрашенный отчёт, выпал из реальности. Элинор пыталась извиниться за Кэрол, но папа её остановил, сунул нам пару банкнот и выпроводил в кафе-мороженное угощать «маленькое рыженькое солнышко, которое обнаружило кое-что очень важное».


После того дня я замкнулся в себе, никого не хотел видеть, ни с кем не хотел говорить, даже с Элинор. Тогда-то она и начала записывать голосовые сообщения для меня. Я не отвечал, но слушал, и это удерживало меня от всяких глупостей, типа, стащить у соседа ружьё, убить их всех, а потом вышибить мозги себе. Родители всё-таки заметили, что со мной что-то не так, я сказал, что омега, который мне нравился, начал встречаться с другим, поэтому я так расстроен, а ещё потому, что в отличие от сверстников почему-то не взрослею. В общем и целом, всё так и было. Родители посочувствовали и сказали, что всё у меня будет в своё время. Я покивал, вроде как соглашаясь, но продолжил быть унылым дерьмом. Не знаю, сколько бы это ещё продолжалось, и к чему бы привело, если бы не сумасбродство Кэрол. Где-то через неделю моих страданий она заявилась ко мне в комнату, плюхнулась на кровать, я еле успел отодвинуться, и огорошила предложением:


— Джеймс, а поехали с нами на ферму к дяде Биллу!


Каждое лето девчонок Мэйсон отправляли подальше от городской суеты в сельскую глушь к каким-то то ли дальним родственникам, то ли хорошим знакомым, для Кэрол это было полезно, а Элинор там за ней приглядывала.


— Эль не хочет ехать, беспокоится за тебя, а я не хочу ехать без неё, поэтому поехали с нами. Там лошадки. И собачки. И клубника, знаешь, какая вкусная?


Далее последовал нескончаемый поток информации о ферме и её обитателях. У дяди Билла мужа зовут Том, у них четыре сына, двое старших — омеги и уже замужем, поэтому живут не с ними, двое младших — альфы, тоже уже большие, учатся в колледже, но на лето приезжают к родителям. Они близнецы, и очень-очень похожи, только у Дэна глаза чуть темнее, а Нил себе в детстве левый мизинец сломал, так что он у него кривоват. Дэн любит лошадок, у него их восемь, он устраивает верховые экскурсии по заповеднику, а Нил разводит лабрадоров, к нему покупатели даже из-за границы приезжают… Я пытался вставить хоть слово, но у меня не было и шанса. Заткнулась рыжая только тогда, когда я сказал, что поеду, если родители разрешат.


— Разрешат, не беспокойся, — заверила мелкая, — они, похоже, сейчас сделают всё, о чём я попрошу.


Да я, как бы, и не беспокоился! Но родители мои действительно были рады угодить Кэрол любым возможным способом, так что я поехал, никуда не делся.

45 Джеймс

Я не сразу себе признался, что на ферме здорово, спустя три дня наверное. Сначала всё бесило, и петух в пять утра, и вечный собачий лай, и близнецы, которые постоянно перешучивались и ржали, а если затихали, значит, затевали что-то эдакое. Парням уже исполнилось по двадцать лет, а на уме одни были проказы. Радовало то, что в большинстве своём эти проказы были направлены не на нас, мы же свои, а на омег с соседней фермы. Огорчало то, что они выбрали меня в сообщники, объяснив, что больше никто не подходит. Элинор слишком серьёзная и рассудительная, Кэрол легко отвлекается на всякую ерунду, вроде бабочек или птичек, да и режим у неё, среди ночи не разбудишь и на сомнительные делишки не потащишь, а меня вот запросто, я к тому же ещё маленький и лёгкий, и через забор меня перекинуть как нефиг нафиг, и по шпалере я на второй этаж без проблем заберусь, хожу, опять же бесшумно, прячусь хорошо. И отделаться от них не было никакой возможности, зажмут с двух сторон и шепчут в два голоса, как им нужна моя бесценная помощь. Подозреваю, что именно у них Кэрол переняла манеру уговаривать. Но соглашался я не из-за их красноречия, а чтобы они уже от меня отсели, не мог терпеть нарушение личного пространства по понятным причинам. К тому же подгадить каким-то омегам для меня было в радость, да и в общем-то наши проказы даже к категории «подгадить» нельзя было отнести, так мелкое баловство.


Соседских омег я прозвал про себя «Задира» и «Тихоня». Тихоня любил ромашки и нравился Дэну, а Задира обожал ругаться с Нилом, это у них со школы ещё привычка осталась. Так вот, Дэн ограничивался тем, что просил меня пробираться среди ночи к окну Тихониной спальни и оставлять на подоконнике букетик полевых цветов, или самое красивое яблоко из сада, или заколочку в виде ромашки. Нил же напротив всегда просил что-то у Задиры стащить: трусики, что во дворе на верёвке сушились, телефон, чтобы будильник на два часа ночи поставить, а потом обратно вернуть, дневник… С дневником вообще история вышла, Нил с горящими глазами его открыл, предвкушая, что узнает все секретные Задирины тайны, а там была только одна надпись: «Поздравляю тебя, Нил, ты — дебил!». Вот я тогда ржал, остановиться не мог! Думал, сдохну! Но не сдох, наоборот, как-то ожил, меня, наконец, отпустила та херня, что со мной случилась, и я стал просто наслаждаться летом, природой и нехитрым деревенскими развлечениями: речка, лес, щенки, лошади, выдумки близнецов. Конечно, мы не только развлекались, работы тоже хватало, и никто не отлынивал. Я ухаживал за собаками и лошадьми, чистил стойла, вместе с Дэном водил туристов на конные экскурсии, косил траву, полол сорняки в огороде и тому подобное. Но самой главной обязанностью было съесть всё, что папа Том умудрялся приготовить, а это был настоящий маньяк по части кухни. Его девиз было: просто, вкусно, много.


Через месяц такой жизни я перестал помещаться в свою одежду, рубашки и футболки не налезали на плечи, а штаны превратились чуть ли не в шорты. Папа Том выдал мне старые шмотки близнецов, из которых они выросли. Ещё через месяц со мной начало происходить что-то странное, бросало то в жар, то в холод, обострилось обоняние, появилось смутное ощущение то ли голода, то ли жажды. Близнецы вытащили меня из постели среди ночи, запихнули в машину и повезли неизвестно куда.


— У тебя первый гон, поздравляю! — просветил меня Нил. — Отец велел отвезти тебя подальше.


— За-ачем? — не понял я.


— Угадай с трёх раз! Чтобы ты на наших омег не набросился. Сейчас в соседнем городке в квартал свиданий заскочим, а если там не повезёт, пересидишь в горах под нашим присмотром, там специальный домик для этого есть. Так-то ничего особо страшного, главное, чтобы омег поблизости не было, а то может башню снести.


В квартале свиданий мне повезло, свободные омеги там были, и к одному из них я даже отважился подойти. Взрослый и сдержанный сероглазый блондин спросил лишь из какой я школы и впервые ли это у меня, потом взял за руку и повёл за собой. Свой первый секс и три последующих дня я помню смутно, только то, что было классно, и что меня умело направляли чёткими инструкциями.


Близнецы встретили меня на выходе, принялись шутить, поздравлять и заваливать вопросами. Отвечать я не торопился, опасался подкинуть им ещё больше поводов для шуток, спросил только, с чего они этим всем так живо интересуются, ни разу не трахались что ли.


— Трахались, конечно! Просто, понимаешь… ты три дня ублажал нашего учителя химии… Сам понимаешь, нам интересно!


— Что?


— Прикинь, как мы удивились! Смотались по-быстрому, чтобы ему на глаза не попасться! В школе уже не учимся, но всё равно как-то неудобно. Ну, так что? Как он?


— Ну, чувствовалось, что учитель…


Всю обратную дорогу близнецы предавалась школьным воспоминаниям и говорили в основном друг с другом, что меня полностью устраивало.


За то лето я изменился до неузнаваемости, и внешне, и внутренне, ростом и мощью почти догнал близнецов, стал уверен в себе, многому научился, и поставить себя и за себя постоять. Когда вернулся домой, родители меня не узнали, и я их тоже. На вокзале меня встретили омега и альфа из высшего света: сшитые на заказ костюмы, идеальным образом уложенные волосы, аксессуары стоимостью с наш прошлый месячный бюджет. Я в старых джинсах Нила и в штопаной рубашке Дэна смотрелся рядом с ними очень экстравагантно. Домой мы отправились на новенькой машине премиум класса, и домом оказался особняк в новом престижном районе.


— Хренасе! — выразил я переполнявшие меня чувства, лето, проведённое в обществе деревенских хулиганов, дало о себе знать.


Папе пришлось встать на цыпочки, чтобы отвесить мне подзатыльник. Ладно я хоть «Хуясе!» не сказал, рот мылом мыть заставил бы.


Ещё по дороге родители рассказали, как им удалось вернуть всё, что наша семья потеряла, и даже поиметь что-то сверх того. Началось триумфальное восхождение с финансового отчёта, разрисованного Кэрол, родители обнаружили, что их банально обворовывает собственный бухгалтер, и не сам, а с помощью конкурентов. И как результат: нет теперь конкурентов. То есть перестали они быть конкурентами, а стали филиалом. И была ещё одна перемена, мои родители странным образом сблизились. Почему странным? Потому особой близости у них раньше не было. До того, как мы разорились, родители вели себя друг с другом как равнодушные соседи. После, когда им пришлось встать плечом к плечу и совершить невозможное, превратились в друзей-соратников, а теперь между ними появилось что-то новое: касания, взгляды, улыбки, тон голоса — всё это стало другим, более интимным что ли. А обострившееся после первого гона обоняние подсказало мне, что запахи у них смешались не от того, что они в одной машине ехали или за руки держались, у них был секс, причём не больше суток назад, и не потому что у папы течка, а просто так.


Вечером, когда я поделился новостями с Элинор по телефону и как мог осознал перемены, папа пригласил меня в кабинет для разговора.


— Джеймс, а ты не хочешь сменить школу? — спросил он.


Сменить школу я отказался, тем более наша, хоть и государственная, была по уровню подготовки не хуже частных, да и с Элинор расставаться не хотелось, но главная причина была в том, что я не собирался больше убегать. Папа заинтересованно на меня посмотрел, а потом сообщил, что всё знает. И нет, это не Элинор ему рассказала, «Элинор — кремень-девчонка, цени, сынок», а вот Кэрол, про которую я тогда просто забыл и не попросил молчать, сообщила, что ко мне в тот день приходил Лилиан. Всё остальное папа узнал уже у Лилиана. «Удивительной тупизны омега!» — прокомментировал он. Я сгорал от стыда, но всё же выдал твёрдым голосом, что сбегать от каких-то ублюдков не собираюсь и обижать себя больше не позволю. Папа моё заявление одобрительно выслушал и признал, что я прав, сбегать — не выход.


С того момента моя жизнь круто изменилась, из всеми презираемого нищего и убогого недоальфы я превратился в самого богатого и самого красивого парня школы, омеги лезли мне в постель, альфы набивались в друзья, а мои бывшие обидчики глаз на меня поднять не смели. Сильно подозреваю, что мой папа как-то этому поспособствовал, скорее всего разузнал о них всё, что можно и нельзя, нашел слабые места и схватился за них так, что бульдогам и не снилось. Когда-то у отца с папой был конфликт из-за разных подходов к решению проблем, отец предпочитал действовать честно и открыто и папина изощрённость представлялась ему подлостью и низостью. Потом, когда ситуация стала критической, и им пришлось работать вместе, оказалось, что они прекрасно дополняют друг друга и в паре становятся непобедимы. Союз льва и змеи — так про них говорили. Отца чуть ли не боготворили за то, что он единственный мог уговорить папу отпустить чьи-то яйца, и в то же время никто не смел воспользоваться его честностью в гнусных целях, потому что папа мог отомстить за своего мужа так, что проще было сразу удавиться, чтобы не мучиться.


Что касается Лилиана, я его просто не замечал, хоть он и пытался вернуть наши близкие отношения. Как-то мстить ему я считал ниже своего достоинства, несчастный и так отсутствием мозгов обижен, куда уж больше? Первые дни он вёл себя чуть ли не как мой парень, потом другие омеги объяснили ему, что наглеть не стоит, он прибежал ко мне жаловаться, а я попросил не напрягать меня не моими проблемами. После этого Лилиан на некоторое время затаился, а потом появился вновь, причем эффектно. Как-то проснувшись после очередной пьянки, я обнаружил его на своём члене, без — сука! — презерватива и с запахом начинающейся течки! Слава яйцам, у меня не весь мозг в них ушел и я смог скинуть Лилиана с себя до того, как кончил. После того случая я понял, что с гулянками надо заканчивать, тем более, что Элинор из-за этого от меня отдалилась, и приналечь на учёбу следует, чтобы не превратиться в тупого сынка богатых родителей, и омегу найти постоянного, чистенького и более менее порядочного, чтобы проблем не создавал.


События прошлого всплывали в памяти и тонули, заменяясь другими, казались выцветшими и потускневшими. Тогда, три с половиной года назад я думал, что моя жизнь ужасна и дальше будет только хуже. Какая глупость! Тогда я ещё дружил с Элинор и Эрни был жив, а сейчас Эрни уже не вернуть, а Элинор не хочет со мной общаться, всё, что мне осталось, это только её голос трёхлетней давности, растерянный, ломкий, подростковый:


— Джей, мы так давно не разговаривали… Я скучаю, Джей. И иногда мне становится страшно от того, что я больше никогда тебя не услышу. Я не хочу тебя терять, Джей, ответь, пожалуйста! Ты просил оставить тебя в покое, и я честно пыталась, но это оказалось охрененно тяжело! Я думаю о тебе каждую минуту, всё валится из рук, хочется просто ввалиться к тебе, сгрести в охапку и не отпускать, пока не улыбнёшься. Знаешь, как чудесно ты улыбаешься? Как солнышко. Была бы я омегой, точно влюбилась бы, без вариантов. А Лилиан такой дурак, что слов нет! Уверена, однажды ты станешь самым красивым альфой в школе, а он локти кусать будет…


Я слушал маленькую Элинор, сидя за рулём на обочине дороги и плакал, сначала сам не замечал, как по щекам текут слёзы, потом сорвался на рыдания. Что ж за блядство-то такое! Почему всё так хуёво получилось? Я ведь не хотел! Я ведь… Ведь я…


В окошко постучали, я вздрогнул, вытер лицо рукавом рубашки и опустил стекло.


— Ты как, парень? — бета, начальница Эрни, смотрела на меня с беспокойством, а я тупо пялился в ответ и ничего не мог сказать, но этого, похоже и не требовалось, она открыла дверцу и скомандовала: — На пассажирское пересаживайся, довезу тебя до дома.


— Нет, я в порядке… — чисто на автомате начал отказываться я. — Вы здесь откуда вообще?


— За тобой поехала, видела в каком ты состоянии… В порядке он! Вот только мне не надо рассказывать, я в полиции работаю, насмотрелась на тех, кто в порядке! Пересаживайся, кому сказала!


Наверное, так со мной и надо было в тот момент, четкие указания и минимум сочувствия. Беззлобно ворча на бестолковую молодежь, бета-полицейская довезла меня до дома, присвистнула, увидев особняк, потом сочувственно улыбнулась и пожелала удачи. Я всё-таки сообразил поблагодарить её прежде, чем она ушла.


Дни потянулись тусклые и безжизненные, вроде всё было на месте, но оказалось, что это всё не имеет значения. Ничего не грело, ничего не радовало. Я с тоской наблюдал, как Элинор зависает в коридорах универа со своими новыми одногруппниками, весёлая, жизнерадостная, красивая, я давно её такой не видел, наверное, со школы, или даже с летних каникул на ферме. Похоже, она была счастлива на новой специальности и с новыми друзьями. Ей лучше без меня? Хотелось забиться в угол и там сдохнуть! Душа будто бы разделилась на две половины, одна тосковала по Эрни, другая по Элинор. Прошлое смешалось с настоящим, одна боль накладывалась на другую, и мне казалось, что всё повторяется. Я точно так же боялся наладить контакт, знал, что, если мои чувства не примут, это меня убьёт. Жалкий трус! Что сейчас, что одиннадцать лет назад. Эрни уже не вернуть, никак, никогда. От мысли, что что-то может случиться с Элинор, становилось плохо до потемнения в глазах и тошноты. Сначала подойти к ней мне мешала гордость, теперь мешает страх. Я много нового о себе понял за эти дни, и это мне очень не понравилось.


В конце недели папа привёз к нам Джейми, одной тихой несчастной тенью в доме стало больше. На каминной полке появилась фотография Эрни в полицейской форме, а ещё наша с ним, детская, и ещё одна, где мы вчетвером: отец, папа, Эрни и я. И та, где Эрни с Джейми на коленях. Семья будто бы стала больше и правильнее. На фотографиях, но не в жизни. Но как ни странно, от осознания того, что есть Джейми, мне становилось чуточку легче. От моего омеги что-то осталось, ребёнок, не от меня, но немного мой. Забавно работают инстинкты, дети Истинной пары от другого брака всё равно ощущаются в какой-то степени родными. Если у меня когда-нибудь будет сын-омега, они с Джейми скорее всего станут Истинными. А если дочка-бета? Тут же представилась Элинор с малышкой на руках. Хочу-у-у! Так! Не думать! А то ещё хуже будет!


Я старался быть хорошим старшим братом и проводить с Джейми хоть немного времени каждый день. Толку от этого большого не было, мальчишка обычно молча занимался своими делами и тихо односложно отвечал, если я что-то спрашивал. Бессовестно навязываться, как некоторые фиолетововолосые наглецы или рыженькие заразки, я не умел, так что просто сидел рядом. Джейми был со всеми такой закрытый, папе тоже не удавалось его растормошить, а отец и не пытался. Впрочем, психолог, который работал с мальчиком после смерти Эрни, сказал, что это и не нужно, что для ребёнка сейчас важно получить ощущение поддержки и безопасности, и постепенно он сам раскроется, когда будет готов.


— Хватит сидеть дома! — заявил вдруг папа в субботу утром. — Джей, бери Джейми и сходите в парк развлечений или ещё куда.


По мурлыкающим ноткам в его голосе и усилившемуся запаху я догадался, что им с отцом скоро будет не до детей, поэтому подхватил пацана и покинул особняк.


Парк развлечений у Джейми восторга не вызвал, ни качели, ни карусели, ни поезда его не привлекли.


— Без папы не хочу, — еле слышно произнёс он, и у меня сжалось сердце. Идиотская была идея тащить его сюда. Вдруг ему больно видеть других малышей с папами? А с другой стороны, куда пойти с ребёнком, чтобы не наткнуться на омег с детьми? В стриптиз-клуб?


Мы с Джейми двинулись к выходу из парка, я прикидывал, чем ещё можно было бы занять остаток дня, и ничего путного в голову не лезло.


— Джей! — окликнул меня голос, который я уже давно не слышал.


Я обернулся. Улыбаясь во весь рот и лихо перепрыгивая через газоны и клумбы к нам неслась Кэрол и, похоже, была очень рада меня видеть. Следом за ней шел Нейтон, я поискал глазами Элинор и не нашел, почувствовал разочарование с капелькой облегчения. Я дико хотел её увидеть, но совсем не представлял, как с ней разговаривать. Как разговаривать с Кэрол я тоже не очень представлял, но тут проблем не было, говорила в основном она.


— Так давно тебя не видела! Как поживаешь? Что это за симпатичный малыш? Похож на тебя. Твой родственник?


— Да. Это Джейми, мой кузен. Он теперь живёт с нами.


— А, вот оно как! — дальше Кэрол присела на корточки и начала общаться с Джейми. — Привет, парень. Меня зовут Кэрол. Как тебе парк развлечений?


Джейми неопределённо пожал плечами.


— Неужели не понравился? Ну, на вкус и цвет, конечно… А что тебе нравится?


Снова безразличное пожатие плеч.


— Ладно, я сама догадаюсь!


Кэрол поднялась и внимательно посмотрела на Джейми сверху вниз, тот даже глянул на неё с интересом, а потом снова опустил голову. Пока эти двое общались, мы с Нейтом успели пожать друг другу руки и пробормотать положенные приветствия.


— Джей, у меня к тебе несколько вопросов! — говоря это, Кэрол привычным движением вписалась Нейту в объятия, обняла его за талию, прижалась к боку, а он положил ладонь ей на плечо, привлекая к себе. Со стороны они смотрелись как встречающаяся парочка… Ах ты ж блин! Получается, придурок Штейн бросил Элинор из-за Кэрол? Да как его земля носит?


Я глубоко вдохнул и резко выдохнул, сейчас нельзя выяснять отношения, не при детях! К счастью Кэрол начала свой допрос, и мне удалось отвлечься.


— У Джейми новые джинсы и курточка, но футболка уже довольно поношенная. Я предполагаю, что он её сильно любит и не соглашается надевать другую. Так ли это?


— Да.


Эту футболку с каким-то нелепым псом, нарисованным на животе, Джейми носит постоянно, а если её забирают стирать, идёт вместе с домработницей и внимательно следит за всем процессом. Наверное, боится потерять.


— У Джейми есть игрушки-собаки?


— Да, штук пять.


— Он играет с ними чаще, чем с остальными игрушками?


— Да.


Я не удивлялся верным догадкам Кэрол, она с детства такой была, я удивлялся, как сам всё это не увидел. Мою догадку подтвердило то, что Джейми свернул голову, наблюдая за альфой, который прошел мимо, ведя на поводке собаку.


— Поехали на ферму к дяде Биллу! — воскликнула Кэрол и начала подпрыгивать на месте, обрадовавшись возникшей идее.


— А будет ли это удобно? — засомневался я.


— Сейчас узнаем! — Кэрол достала телефон и принялась звонить.


Мы с Нейтом недоумённо переглянулись, возможно, он хотел спросить у меня, кто такой дядя Билл, но не успел, Кэрол закончила разговор и радостно объявила:


— Всё! Нас ждут! Джей, ты на машине? Отлично! Поехали!


Её непосредственность и лёгкость на подъём — это что-то! Если бы не весёлые денёчки у родителей, я бы возможно ещё подумал, но тут решил, почему нет? Если станет неловко, перетерплю, вряд ли это будет хуже похода в парк развлечений.


Сладкая парочка оккупировала заднее сидение, я усадил Джейми в детское кресло на переднем и взялся за руль. Мальчишка безразлично смотрел в окно, но, мне кажется, всё же прислушивался к болтовне Кэрол, которая увлечённо рассказывала про дядю Билла, его мужа Тома, их сыновей, лошадей, собак и яблоневый сад. Потом пошел рассказ про наше совместное лето, я вздохнул и притворился, что речь идёт не обо мне.


— Джеймс Скалли воровал омежьи трусы? Не верю! — заявил Нейтон.


— Может не стоит говорить об этом при ребёнке! — прошипел я.


— Джейми уже давно спит, — сказала Кэрол чуть тише.


Я покосился на мальчишку, он действительно дрых, склонив темноволосую головушку на одно плечо. Тихо сидел, незаметно уснул. Нажав нужную кнопку, я немного откинул спинку его сидения, детское кресло тут же подстроилось.


— А где… его родители? — спросил Нейтон, чуть запнувшись, будто бы уже заранее знал, что ответ будет не из приятных.


— Отца не было, а папа… недавно погиб.


— Тебе идёт быть старшим братом.


— Угу.


Вот я и дожил до комплиментов от Нейтона Штейна, или как там сейчас его фамилия? Удивительное дело, но рядом с Кэрол он меня почти не бесил, быть может потому, что это не касалось Элинор, или потому, что вёл себя не как демон-обольститель, а как обычный парень, да и вообще на удивление уместно смотрелся рядом с младшей Мэйсон, будто они были одного поля ягоды. Даже мысли не возникало, что они могут быть не вместе. Да уж, дела!


Ферма за три года почти не изменилась, разве что крышу обновили и собачий загон расширили. Ещё в дороге Кэрол рассказала, что Билл и Том уехали на свадьбу к дальним родственникам, а Нил укатил на очередную собачью выставку, так что ждали нас только Дэн и его теперь уже муж Итан, который Тихоня. Я три года их не видел и в общем-то не слишком интересовался, как они живут, жизнь поменялась, стало не до того. Сейчас было из-за этого немного неловко, впрочем, ни Дэн, ни покруглевший Итан ничего по этому поводу не сказали, они просто были очень рады, что мы приехали, одинаково радушно встретили и меня, и Кэрол, и Джейми, и Нейта.


Кэрол с Итаном и Нейтом ушли в дом, накрывать стол к обеду, а мы с Дэном решили показать Джейми щенков. Мелкий был ошеломлён, вцепился в мою руку как клещ, но на щенячью кучу-малу смотрел не отрываясь.


— Этим месяца по два, — говорил Дэн, присаживаясь на корточки и протягивая руки к щенкам, — все уже раскуплены, скоро их заберут. Есть ещё совсем мелкие в другом вольере, но их тоже уже предварительно разобрали. У Нила на них очередь. Если хотите взять щенка, я ему скажу… Но мой тебе совет, Джей, если собираешься брать щенка для мальчишки, лучше подожди года три-четыре, пока подрастёт и сам сможет с собакой возиться, иначе это не его собака получится.


Я кивнул, соглашаясь, а Джейми, наконец, осмелился подойти к щенкам, и едва не упал, когда они с энтузиазмом все разом бросились к нему, пришлось поддержать.


За обедом в основном разговаривала Кэрол, рассказывала последние новости о своей семье, спрашивала о беременности Итана, сообщила, что Нейт выбрал специализацию гинеколога, в общем, успешно заполняла эфир. После обеда они с фиолетововолосым умчались кататься на лошадях, а мы вчетвером перебазировались из столовой в гостиную, Джейми после обеда слегка разморило, я решил, что ему будет лучше отдохнуть.


На коврике у камина тоже была собака, взрослый лабрадор красивого шоколадного цвета.


— Это Лаки, его нам вернули. У него хозяин умер, а родственники не захотели его оставлять, он не привык жить с другими собаками на улице, поэтому дома держим… — сообщил Дэн прежде, чем плюхнуться на диван. Итан сел в кресло и взял со столика какое-то вязание.


А Джейми тихонько выскользнул из-под моей руки и подошел к Лаки, сел рядом с ним и начал гладить.


— У тебя хозяин умер, да? Скучаешь? А у меня папа умер, я очень скучаю. Мы с ним хотели завести собаку, но домовладелец не разрешал. Папа говорил, что когда его повысят и я немного подрасту, мы переедем в другой дом и непременно заведём собаку…


Наверное, у меня отвисла челюсть. Я даже не думал, что Джейми умеет так хорошо и много говорить, мне казалось, он из молчунов, а тут как прорвало за все месяцы молчания. Он говорил и говорил о своей прошлой жизни, об Эрни, о том, что они каждую неделю ходили в приют для животных и помогали ухаживать за собаками, которые остались без хозяев…


Тихоня всхлипнул, Дэн тут же подскочил к нему, подхватил и обнял, начал что-то успокаивающее шептать на ухо, а потом и вовсе увёл. Да уж, беременные омеги такие впечатлительные. Через некоторое время Дэн вернулся и сказал, что Итан отдыхает.


— Можно нам взять Лаки? — спросил я.


— Уверен? — нахмурился Дэн, дождался моего кивка и протянул телефон: — Спрашивай у Нила.


Я спокойно провёл переговоры в отцовском стиле, а когда Нил начал чисто из вредности выламываться, использовал пару папиных приёмчиков.


— А они с Задирой… то есть с Джеки тоже поженились? — поинтересовался я у Дэна, когда договорился.


— Не, разошлись как в море корабли, — скривился тот. — Разругались зимой после Дня святого Валентина, Джеки психанул, воспользовался анализатором запаха, нашел своего Истинного и уехал к нему на другой конец страны. Нил то же самое сделал, вот только ему пара пока не нашлась.


— А ты?


— А что я?


— Итан ведь не твой Истинный? Ты никогда не хотел…?


Дэн мотнул головой.


— Нет, не хотел и не хочу. У Итана был Истинный, погиб, когда мы ещё в школе учились, зимой на озере провалился под лёд. Итан тогда тоже чуть не умер, жить не хотел, я его со скалы снял, когда он собирался… Короче, трудно ему было, и до сих пор трудно, я никогда не брошу. А мой Истинный, если он есть, пусть будет счастлив с кем-нибудь ещё. Может, детишки наши встретятся.


Он криво усмехнулся. А мне опять стало не по себе, Итана я недолюбливал именно за то, что он такой тихий и скромным, похожий на Лилиана, непонятно, что за человек, неизвестно, чего от него ожидать. Джеки, наоборот, ничего в себе не держал, сразу высказывал, с ним было спокойнее. И вот оно что оказалось, у нас с Итаном одинаковая боль.


— Ты с ним из жалости? — не мог я не спросить.


— Нет, была бы это жалость, я бы просто с ним дружил и поддерживал, жениться надо по любви.


— А он тебя любит? — я знал, что спрашивать о таком бестактно, но не спросить не мог, а Дэн отвечал, будто бы понимал, что мне это нужно.


— Любит. Любовь она разная бывает. У Истинных одна, у остальных другая. Да и вообще, у каждого своя, я думаю. Как может, так и любит, а сверх того я ничего не требую.


Лаки мы разместили на полу перед передним сиденьем, отодвинув это самое сиденье назад до упора, багажник до отказа был набит собачьим «приданным»: миски, ошейники, лежанка, игрушки — похоже, покойный хозяин очень любил своего пса. Джейми чуть заметно улыбался и всю дорогу рассказывал Лаки, какой у нас большой дом и сад и как там будет здорово. Сладкая парочка на заднем сиденье изредка о чём-то перешептывалась, хрустела яблоками, которых нам щедро отсыпали на две семьи и плюс ещё бедному студенту, а потом рыжая трещётка позевала, позевала и уснула. А у меня на душе впервые за долгое время было если не хорошо, то спокойно.


Пёс по прозвищу Лаки органично влился в нашу жизнь. Родители, когда выползли из спальни уставшие, но довольные, конечно, сильно удивились, папа даже собирался возмутиться, но увидев довольную мордашку Джейми, передумал, к тому же шоколадный лабрадор отлично вписывался в классический интерьер гостиной. А отец, как выяснилось, всю жизнь мечтал о собаке, вот только так и не завёл. Эта была просто история любви, Лаки сразу просёк кто «в стае вожак» и постоянно тёрся около отца, а отец был только рад и с удовольствием с ним возился, гулял, кормил, играл, возил к ветеринару. Джейми тоже помогал по мере сил, у них с отцом появилось общее дело. Однажды я услышал его смех, когда они с Лаки бегали в саду. В тот момент мне показалось, что всё в моей жизни наладится, пусть не сразу, пусть не так, как могло бы быть… Но как бы то ни было, даже с тем что есть, можно сделать что-то хорошее.

Страница книги Зашибись, это - бета! в интернете