Шестнадцать минут

— «Эпсилон 5», это «Тирион 27», как слышите? — бородатый мужчина сидел в полутёмной комнате напротив пульта связи и смотрел в монитор, на котором находились показатели.

— «Тирион 27», «Эпсилон 5» на связи, слышимость хорошая!

— От штаба пришли новые директивы, отправляем их по каналу передачи, как поняли?

— Канал открыт, можете передавать, «Тирион 27».

— Принял, начинаю отправку данных, — мужчина нажал пару кнопок на экране, но секундой спустя на нём высветилась красная надпись ошибки. — «Эпсилон 5», проверьте линки с вашей стороны. Судя по всему, шалит какой-то передатчик в цепи связи.

— Чёрт, великолепно! Ещё этого не хватало! — собеседник на том конце крикнул что-то вдаль. — Боже, не хватало ещё поломки… Билл, может, просто зачтёшь директивы?

— Крис, ты прекрасно знаешь протокол безопасности и то, что доступ к файлам находится только у получателя, а значит, только ваша станция содержит ключ дешифрования. Расслабься, скорее всего, просто софтверная ошибка, не более.

— Очень на то надеюсь, вспоминая прошлый случай… Нам пришлось ждать шесть месяцев, чтобы корпорация устранила неполадку в цепи! ШЕСТЬ!

— Ты сам решил работать в дальнем космосе, ты же мечтал стать первооткрывателем, - Билл усмехнулся, чем задел Криса, затем с сарказмом спросил: – Неужели что-то изменилось?

— Очень смешно… Хочешь узнать последние слухи с «того конца»?

— Неужели что-то интересное?

— О да, ты даже не поверишь!

— Внимательно слушаю, — слова, сказанные Крисом, заинтриговали Билла, отчего он, выпрямив осанку, уселся поудобнее в кресле.

— Да вот фиг я тебе расскажу! — со злорадством ответил тот, но затем его прервал чей-то голос сзади, и Крис, с тяжёлым вздохом, вернулся к своему собеседнику. — 15375-й линк неисправен…

— Ладно, один-один. Сколько?..

— Примерно пятьдесят семь миллионов километров…

— Это…

— Примерно год, может, меньше… Как там Фил и Дэш?

— Спят в своих каютах. За последнюю неделю у нас было слишком много сеансов связи, и это при том, что наш узел содержит лишь три ветви Адама! Не представляю, что творится на других узлах… Хотя там и народу-то больше работает.

— Какой-то кипиш на Земле? — поинтересовался отстранённо Крис.

— Судя по всему, что-то происходит. Мне кажется, что это началось ещё с последней экспедиции.

— Может быть. Ладно, передавай привет своим товарищам, ну и отправь запрос в штаб. А я… пойду, что ли, пару стопок выпью. Всё равно делать больше нечего. Неужели они не могли сделать нормально обслуживание линков? — проворчал напоследок Крис. — Почему нельзя было разместить ремонтные бригады хотя бы на узлах?

— Не ворчи, Крис. Всё, до следующего сеанса.

— Давай. «Эпсилон 5», конец связи.

На экране исчезли данные соединения, и в тёмной комнате, еле освещаемой зелёными экранами, остался лишь уставший работник узла связи «Тирион 27», грустно смотрящий на строчки в мониторе. К его счастью, скоро закончится смена и Фил займёт это непримечательное место. Нажав пару кнопок на экране, Билл занялся отчётом для штаба, заодно прибавив к нему запрос на обслуживание неправильно работающего 15375-го линка. И ведь Крис прав в своих вопросах. К чему вся эта длинная цепочка бюрократии и безопасности, что любой ремонт возможен только бригадами из самого штаба, летящий, чёрт его возьми, с самой Земли?! Ничего не могут для людей сделать! Впрочем, как и всегда. Закончив с этим, Билл лениво потянулся вверх, встал из-за кресла и, поставив компьютер на пароль — так того требовали директивы, — вышел из комнаты связи. Тусклый жёлтый свет постепенно включался перед ним, с каждым совершённым им шагом. Оказавшись в столовой, он уселся за стол и, тяжело вздохнув, посмотрел на небольшой прибор на своём запястье. Полчаса… Ещё целых полчаса!

Когда эти тридцать злосчастных минут прошли, на «Тирионе 27» во всех его помещениях, в том числе и коридорах, зажёгся белый пробуждающий свет. В столовую вошли два таких же бородача, как и Билл. Тот, трущий одной рукой свой глаз, а другой держащий очки, – Фил. Предмет, находящийся в его руке, может обмануть неподготовленного человека, от чего этот кто-то может подумать, что Фил культурный и умный человек. Ни тем, ни другим, конечно же, он не являлся. Отборный матершиник и хулиган в былом, после встречи с женой стал меняться в лучшую сторону, но былое так просто не стереть. Горячую молодую кровь не унять, но напоминание о жене с дочерью быстро возвращают его в колею. Как и остальные члены узла «Тирион 27», на нём надет серый невзрачный комбинезон с той лишь разницей, что Фил стянул верхние лямки, оставив торс голым. Спустя четыре месяца его Марсианская привычка так никуда и не делась. Вслед за ним вошёл, как ни странно, очередной носитель густой бороды за той лишь разницей, что яркий белый свет, отсвечивающий от его лысой головы, мог ослепить любого на расстоянии в пять метров. Дэшу уже давно перевалило за пятый десяток, как он сам говорил, но точный возраст его Фил с Биллом так и не смогли узнать. Выпирающее пузо, хоть и частично, подтверждало слова Дэша. В силу возраста он негласно стал кем-то вроде главного. По крайней мере два молодца уважительно относились к словам Дэша, постоянно прислушиваясь к нему. Фил с Дэшем увидели варганящего что-то у плиты Билла, который, заметив их присутствие, сразу же нахмурил брови.

— Долго же вы, сони, одеваетесь! Я уже и обед успел сварганить, пока ждал вас! — проворачивая что-то на сковородке, прочёл нотации Билл. — Давайте быстрее за стол садитесь! Меня уже давно ждёт любимая!

— Да не волнуйся ты так, Билл. Твоя любимая полна пуха и никуда не улетит! — сквозь зевоту промычал Фил, почёсывая свой затылок рукой с очками.

— Пух? — задумчиво повторил Дэш, присев за стол. — Неужели Билл, оказывается, у нас богатенький? Или, может, ты переоцениваешь его финансовое состояние, Фил? — с улыбкой на лице и с сарказмом в голосе поинтересовался он.

— Так, господа, свои соревнования в красноречивости можете оставить на потом! — Билл чуть ли не кинул перед ними тарелки, с таким звоном они приземлились на стол. — Дэш, помнится, это ты у нас ратуешь за беспрекословное исполнение директив, так?

— Ну… Да…

— Ха, что, Дэш, неужели тебя сейчас будут отчитывать? — Фил смотрел на происходящее с нескрываемой насмешкой, пока Билл не приструнил и его.

— Фил, а тебе, кажется, жена запретила пить. Так?

— Я… Ну это…

На некоторое время в помещении возникла гробовая тишина, выведшая на первое место стойкий запах перегара.

— Вы же оба знаете, чтоб вас, что по директивам на посту должно сидеть двое в то время, как один спит, — облокотившись на стол, словно змея зашипел Билл. — Так какого чёрта вы напились? Да и откуда ты, Фил, вообще достал алкоголь?!

— Я взял с собой по приезду сюда, чтобы отпраздновать день рождения дочери, — попытался оправдаться он, и у него получилось. Суровый взгляд Билла сменился на смиренный, и, вздохнув, он выпрямился.

— Ладно, понимаю. Всё же родная кровь. Просто не думал я, что моя первая вахта будет столь трудной… Короче! Через два месяца, когда наша вахта закончится, вы оба мне должны будете по бутылке хорошего виски! Ясно?

— Да без проблем! — хором ответили мужчины, принявшись за трапезу.

Обедали… или ужинали, чёрт тут разберёшь, ибо находились они за солнечной системой, так что время было относительным для них. Всё строилось на вере в то, что сейчас тот час, который показывают приборы станции. Они, конечно же, связаны с системой, а значит постоянно обновляются и корректируются, но…

— Ладно, молодняк, пора нам провести совещание, — протирая свои руки небольшим полотенцем, констатировал факт Дэш. — Да и ты, Билл, уже валишься с ног. Так что давайте быстренько закончим и продолжим работать в нормальном режиме. Слово предоставляется тебе, Билл.

— Хорошо. За эти двенадцать часов было установлено пятнадцать сеансов связи, шесть передач данных и четыре директивы. Из них одна передача данных и директив не состоялись.

— Причины?

— Третьей Адамовой ветви требуется ремонтная бригада. 15375-й линк неисправен, работает только голосовой канал. Рапорт с заявкой отправлены в штаб. На этом всё.

— Понятно, — задумчиво, почёсывая свою бороду, отреагировал Дэш на рапорт.

— Пятнадцать сеансов? Шесть передач и четыре директивы? — Фил тоже задумался, задав впоследствии вполне резонный вопрос. — Неужели на Земле что-то происходит? Обычно такой объём у нас выходит за месяц, а тут за полдня…

— Может, что-то и происходит, — Дэш встал из-за стола и, положив руку на плечо Билла, добавил: — Только один чёрт мы никогда этого не узнаем. Ладно, иди спать, а мы пока сядем за пост. Да и перерыв, судя по часам, скоро кончится.

Билл блаженно поплёлся в сторону кают, где, чуть ли не бревном, сразу же упал на кровать и вырубился. Его храп слышался аж до самой кухни, где в тот момент убирались Фил и Дэш. Спящий был на десять лет старше Фила, и буквально через неделю ему будет уже тридцать три года. Для человека такого возраста странно идти на вахту. Обычно вахтой начинают жить с молодости, как Фил или Дэш, начавшие свою карьеру в двадцать и девятнадцать соответственно. Именно в этом возрасте определяется, будешь ты работать в колониях, в каком-нибудь офисе или же в далёком и беспросветном космосе, полным тайн и пустоты. Билл всегда избегал ответа на вопрос, как так получилось. Да и в целом он казался каким-то скрытным. Да, он добрый, откликающийся на зов помощи, но… Это всё поверхностно. Попытки расколоть этот неизвестный орех быстро сошли на нет, ведь эта троица тут лишь на шесть месяцев, а дальше... Дальше, как и обычно, каждый пойдёт своей дорогой. Это норма для вахтовых работ. Буквально через пять минут яркий белый свет сменился мягко-жёлтым, и двое мужчин отправились в зал связи. Свет позади них медленно тухнул, оставляя за ними тёмные помещения. Введя свой код доступа к компьютеру, Дэш уселся за главное кресло, Фил сбоку от него. Комнатку всё так же освещало зелёное блеклое сияние мониторов, на которых то и дело что-то происходило. Очередной запрос, очередной сеанс связи с одной из ветвью Адама.

Говоря об этих ветвях. Непосвящённому человеку может показаться, что название как-то связано с религией, ну, там, Адам и Ева, райский сад и прочее. На самом же деле это сокращение создателя данной технологии, носившего фамилию Адамчевски. Чеха по национальности, но американца по состоянию души, так сказать. Именно благодаря уму этого эмигранта, благодаря его идеям и открытиям стало возможно освоение дальнего космоса, далеко уходящего за пределы солнечной системы. Всего за пять лет человечество смогло выйти за пределы гелиосферы и отправиться дальше… Это событие стало новой «золотой лихорадкой» для многих энтузиастов, к коим, к слову, относился и Крис. Манимый желанием стать первооткрывателем, в один момент он был тем, кто находился глубже всех в отдалённом космосе. Впрочем, вскоре он стал вторым по дальности…. А затем десятым и двадцатым… Контракт, подписанный им, предписывал ему оставаться на том месте, докуда он дошёл. Энтузиазм и авантюризм задавила бюрократия. И таких, как он, множество. Вахтовикам, пожалуй, повезло больше. Они отработали, а потом отправились в свободное плаванье. Подлинно никто не знает, насколько далеко распространились Адамовы ветви. Эта информация доступна очень узкому кругу лиц, обитающим где-то на Земле, закрытой для обычных людей.

— Дэш, вот скажи, можем ли мы доверять технике?

— В каком это смысле доверять? — опешил от такого вопроса Дэш, отчего даже обернулся в сторону Фила с выпученными глазами.

— Ну вот смотри. Мы с тобой находимся в глубоком космосе. Так?

— Так.

— А время-то мы как определяем? — Дэш посмотрел на Фила, как на идиота.

— Видишь на стене висит? — он указал пальцем на соседнюю стену, на три головы выше их роста. — Это называется часы. Их придумали чёрт знает сколько столетий назад, и они показывают время. Удивительно, не правда ли?

— Дэш, давай ты не будешь считать меня полным идиотом. Ты меня не совсем правильно понял.

— Да? Ну тогда внимательно слушаю, — Дэш отвернулся от Фила и начал пялиться в мониторы.

— Для нас с тобой нет настоящего времени, которое есть на Земле или Марсе. Мы с тобой вообще находимся вне солнечной системы. Всё, что у нас есть, — эти висящие везде электронные часы. Можем ли мы им доверять?

— А почему нет? Мы заметим, если они вдруг неожиданно начнут показывать время, да и всё завязано на системе, так что…

— Вот именно! — перебил его взбудораженный Фил, с которого чуть не свалились очки. — Система! А если это время будет меняться, скажем, не так заметно? Например, по секунде в час или даже в полчаса?

— Ну пусть даже так, то что? Для нас с тобой ничего не изменится. К чему ты это вообще?

— Ну, я же в армии отслужил, а привычки ещё остались. Ощущение у меня, что со временем что-то не так… Будто оно… Не знаю даже. Быстрее идёт, что ли?

— Поверь мне, старику, тебе просто кажется. Ты устал, вот и всё. Нет тут ничего такого.

Неожиданно для них раздалось тихое пиликанье, после которого оба замолкли и приступили к работе. От штаба пришла очередная директива, которую нужно было отправить адресату. Пара постукиваний по экрану, и связь уже установлена. К удивлению мужчин, в течение двух часов это происходило чуть ли непрерывно. Директивы летели словно ошалелые, то одной ветви, то другой. За исключением третьей, которая всё это время находилась в тени. О ней будто забыли.

— А у них там, судя по всему, переполох… — промолвил запыхавшийся Фил, наконец-то облокотившийся на спинку кресла.

— Не то слово… Судя по всему, прямо сейчас решается что-то очень важное.

— Как думаешь, что это может быть?

— А мне откуда знать? — буркнул Дэш. — Дела государева холопов не должны волновать, так что…

— Дэш, ты не поверишь… Нам пришли директивы… Нам!

— Это что-то новенькое… Давай посмотрим.

Дэш открыл только что присланные им указания. Оно оказалось лишь одно, простое и совсем не сложное. Другое же дело, что они впервые увидели, как выглядят эти самые директивы. Постучав пару раз по экрану, Дэш начал сеанс связи с третьей ветвью.

— «Тирион 27, «Эпсилон 5» на связи, неужели вы с какими-то хорошими новостями? Может, эти дуралеи одумались и решили ремонтные бригады размешать на узлах, а не только на Земле?

— Будто такое когда-нибудь осуществится, Крис. Ты прекрасно знаешь об их отношении к нам, рабочему классу. Я по другому делу.

— Какому же? — собеседник на том конце моментально потерял какой-либо интерес к разговору после слов Дэша.

— Не поверишь, но к нам впервые за всю нашу вахту пришла директива!

— Ну а меня каким образом это касается?

— Прямым, к удивлению. В приказе сказано, чтобы мы передали указ… словами!

— Чего?! — Крис не на шутку удивился, что естественно. Никогда ранее директивы не передавались из уст в уста, особенно по всей Адамовой ветви. — Ты ничего не путаешь?..

— Эти слова нужно передать в самый конец ветви… Слушай внимательно и передай в точности, как я скажу: «Игла пронзит небеса, а мы пронзим неизвестность». Запомнил?

— Д-да... Запомнил.

— На этом всё, Крис. Мне пора идти. До связи, «Эпсилон 5».

Смена Дэша подошла к концу. Поставив компьютер на пароль, он освободил кресло Филу, тотчас введшему свой уникальный ключ доступа. Дэш же отправился к каютам будить Билла. С трудом растормошив того и передав пост, Дэш и сам рухнул спать. На его участь выпала трудная смена.

Филу же повезло куда больше. Почти всю его смену стояла гробовая тишина, никаких срочных передач данных, никаких новых директив… И это сильно давило на него. Создавалось какое-то ощущение затишья перед надвигающейся бурей. Билл же не разделял мысли Фила о том, что со временем что-то не так, что оно, мол, идёт быстрее. Всё же все системы указывали на то, что всё в норме и беспокоиться не о чем. Фила оскорбило такое поведение его коллег, которые упорно не хотели верить его словам. Оно и не удивительно. Что Дэш, что Билл, оба видели в словах своего товарища лишь какую-то паранойю, построенную на пустом месте. Большую часть времени Фил молча смотрел в мониторы, ожидая хоть чего-нибудь. В один момент на экране неожиданно появилась надпись запроса связи с третьей Адамовой ветви.

— «Тирион 27» на связи. В чём дело, «Эпсилон 5»?

— Фил, это странно, но… — голос Криса звучал растерянно, будто произошло что-то выходящее за рамки обычного. — Нам пришла директива…

— Как? Линк же всё ещё неисправен… — Фил не понимал, что происходит. Обернувшись к своему товарищу, он задал ему вопрос: — Билл, разве директивы могут как-то прости мимо нас, да ещё и по сломанному линку?

— Нет, это исключено.

— Крис, Билл говорит, что это невозможно. Ты уверен, что это директивы от штаба?

— В том и дело… Они пришли с конца ветви…

— С конца?.. — все на какое-то время замолкли, обдумывая текущий разговор и пытаясь понять, как такое вообще возможно.

Всё дело в том, что директивы исходят напрямую из штаба. Их могут отправлять только уполномоченные на то люди, верхушка правящей власти, если быть точным. Все директивы всегда исходили со стороны Земли, а значит, обязательно проходили через связующие звенья. Сейчас же произошло что-то выходящее за рамки привычного. Никогда прежде директивы не исходили со стороны ветвей, а ведь их более трёх сотен. За всю историю существования ветвей! Именно это так озадачило всех этих мужчин.

— Возможно, на том конце находится кто-то из правительства… — предположил неуверенно Билл.

— Что в этой директиве? — задал вполне логичный вопрос Фил, вслушиваясь в тяжёлое дыхание Криса.

— Цитирую: «Захватить дезертира любой ценой! Разрешается применение прототипа Прист Ноль-Один. Произвести активацию через три минуты», конец цитаты. Что ещё за прототип?

— Всё, что нам известно, что он установлен на нашем узле.

— Фил, у нас совсем нет времени! Быстро пароль компьютер и побежали! – закричал Билл, вскочив с места и устремившись куда-то вглубь.

Быстро попрощавшись с Крисом и заблокировав компьютер, Фил сорвался вслед за Биллом. Тот к этому моменту уже стоял рядом с огромной бронированной дверью и вводил очень длинный ключ доступа. Дверь запиликала, послышались звуки гермозатворов, и она открылась. Внутри, прямо посередине комнаты, располагался один-единственный компьютер. Время подходило к концу, Билл это понимал, судорожно проводя необходимые операции на древней механической клавиатуре. Всё происходящее, как и уверенные действия Билла, удивили Фила. Он просто смотрел на это с открытым ртом. «Держись!» - неожиданно крикнул Билл и схватился за что-то рядом с собой, Фил молниеносно отреагировал на данные слова и тоже потянулся к трубе рядом с собой. Пожалуй, ему повезло, что армейские привычки так хорошо закрепились в нём, ведь после тех слов произошло что-то странное. Свет резко погас, вместе с тем узел сильно встряхнуло, и искусственная гравитация выключилась, подняв мужчин от пола. Спустя секунд тридцать всё вернулось на круги своя.

— Что это за чертовщина?! — проорал разъярённый Фил, вновь встав на ноги. — Что ты вообще сейчас сделал и откуда ты всё это знаешь?!

— Я что, чёрт возьми, один прочёл инструкции во время подписания договора вахты? — раздражённо ответил вновь прильнувший к компьютеру Билл.

Фил ничего не ответил на это, ведь он понял свою промашку. Пожалуй, хоть его опыт куда и больше, чем у Билла, но всё же стоит иногда читать всякие бумажки. Зато слух Фила зацепил странные звуки, полностью оккупировавшие станцию после активации этого странного прототипа. Поскрипывания разносились ото всех сторон. Выдержит ли узел ещё одно использование этой махины? Фила волновал этот вопрос, но не в первую очередь. Прикрыв глаза и тяжело вздохнув, он слышал приближающийся голос матюгающегося во всю Дэша. Он метался по всей станции в поисках своих товарищей, пока не нашёл их. Кровь, текущая из рассечённой правой брови, капала на пол, стекая по его лицу. Обведя взглядом комнату и свою команду, он лишь сердито нахмурился.

— На нас напали, что ли? — спокойно поинтересовался Дэш. — Или генератор гравитации сломался? Да и вообще, что это за древность посередине комнаты?

— Ещё один не читает инструкции… — Билл тяжело выдохнул, продолжая постукивать по клавиатуре пальцами. — Нам пришла директива задержать дезертира. А эта комната создана как раз для этого. Надеюсь, вопросов больше нет?

— На самом деле их теперь ещё больше, но… Как мы поймаем этого дезертира?

— Уже поймали, и, судя по всему, скоро его корабль пришвартуется в первом доке!

— Фил, хватай два пистолета и мигом ко мне! — скомандовал Дэш, протирая тряпкой лицо от крови. — Я сразу пойду в док держать ситуацию под контролем. Понял, солдат?

— Так точно! — машинально ответил Фил и ринулся в оружейную.

— Я с тобой, Дэш!

Билл оставил в покое компьютер и вместе с Дэшем направился прямо к докам, где их уже ждал пришвартовавшийся корабль. Хотя док слишком приукрашенное название для длинного коридора с парой люков, выходящих в открытый космос. И всё же судно, находящееся с другой стороны, соединялось длинным трапом со станцией. На удивление мужчин, корабль оказался достаточно маленьким и компактным, но вот его двигатель… Странный он был, одним словом. Дэш с Биллом смотрели через небольшое окошко на дверь корабля. Когда Фил прибежал и сунул в руки товарищей пистолеты, они открыли люк и направились по коридору к судну с дезертиром. Остановившись напротив него, Фил поинтересовался, может ли неприятель оказаться вооружённым или же нет. Билл пояснил, что прототип, который они использовали недавно, должен был не только остановить корабль, но и захватить над ним контроль и откачать воздух до критического уровня, тем самым обезвредив недоброжелателя. Оказавшись внутри, эти слова подтвердились. Неизвестный человек валялся на полу с вытянутой к скафандру рукой. Сковав того наручниками, мужчины потащили его в камеру. Встав напротив неё, они смотрели на лежащего в отключке дезертира.

— Ну и кто же он? — прервал тишину Дэш, скрестив руки перед собой.

— Чёрт его знает… Смотри-ка, просыпается, кажется!

Только что проснувшийся мужчина не сразу понял, что происходит, но как полностью пробудился, то моментально со всей дури ударил по стеклянной двери камеры. Его лицо чётко выражало сожаление о сделанном им поступке. Вряд ли он думал, что стекло в камере утолщённое и закалённое, как раз из-за таких индивидов. Злобно обведя всех взглядом, он остановился на Дэше.

— Немедленно отпустите меня! Что вы себе позволяете?! — заорал мужчина. — Вы хотя бы знаете, кто я?! Отпустите меня сейчас же, а то вам потом несдобровать!

— Знаем мы. Вы дезертир, и в директиве сказано, чтобы мы вас задержали.

— Что?! — мужчина удивился услышанному, отчего даже сел на кушетку позади себя, но затем поднял голову вверх и засмеялся как невменяемый. — Ну да, конечно же! Чёртов гад! Вот, значит, как он решил меня опередить… Надо было его прибить!

— Дэш, иди отправь отчёт штабу, а мы пока его допросим, — предложил Билл, а сам взял стул и сел напротив их всё ещё неизвестного заключённого. — Итак, как вас зовут?

— Да какая к чёрту разница? Вы, глупцы, ни черта не понимаете. Да и будто поймёте! А те идиоты даже не понимают, что творят. Я им говорил, что это ошибка, что этого нельзя делать. Думаете, они мне поверили? Чёрта с два! А теперь… Теперь всему конец! Они не понимают, как и вы…

— Чего же мы не понимаем? — поняв, что желаемого ответа Билл не получит, он решил подыграть заключённому.

— Того, что на некоторые вопросы мы не получим ответа. Либо мы его получим не в нашей жизни или просто спустя какое-то время. Но есть вопросы, на которые мы не должны получить ответа, ведь этот самый ответ может оказаться настолько губительным, что… Некоторые вещи невозможно исправить или же поправить. Вот, что я хочу сказать.

— Почему вы решили дезертиро…

— Со временем что-то не так, я ведь прав? — неожиданно прервал того Фил. Неизвестный мужчина от столь неожиданного ответа приоткрыл рот, но так ничего и не ответил на этот вопрос.

— Почему дезертировал? Это уже не имеет значения. Скоро они пронзят небеса и… Знаете, я даже завидую вам. Такие, как вы, сидят себе на своих работах да не знают, что творится. Неведенье истинно иногда прекрасно… Хотел бы я ничего не знать, как вы. Может, тогда бы мне было сейчас легче…

— Парни, отойдите от заключённого, пришла директива от штаба, — суровым и напряжённым голосом сказал вошедший в помещение Дэш. — «За дезертирство и предательство рода людского, вы, Ян Адамчевски, лишаетесь статуса гражданина Союза и приговариваетесь к заключению для дальнейшего определения вашей судьбы. Любые переговоры с заключённым запрещены», за этим всё. Парни, вы всё слышали.

Выйдя из помещения и оставив Адамчевски одного, мужчины молча направились в столовую. Заварив кто кофе, кто чай, они сели за стол и, потупив взгляд, просто сидели. Фил выглядел взволнованно, как и все остальные, но это волнение также выражалось в том, что он достал из кармана фотографию жены с дочерью. Остальные тоже сидели как на иголках, но не выдавали этого. Тишина, стоявшая всё это время, уже начала давить своей звонкостью, вызывая дикий дискомфорт у всех троих. Неожиданно раздался звонок, сигнализирующий о чьей-то попытке установить соединение с Тирионом 27. Первым с места сорвался Билл, за ним, спустя секунду промедления, метнулся Дэш. Фил напряжённо смотрел им вслед, оставаясь на своём месте и попивая кофе.

Билл, добежав к терминалу связи и введя моментально пароль, сначала расстроился показавшейся на экране надписи, но затем, тяжело вздохнув, начал сеанс связи с Эпсилон 5. Дэшже занял место помощника, наблюдая за предоставленными ему мониторами, на которых мельтешили разные данные.

— Тирион, мы в замешательстве, — голос Криса казался каким-то взволнованным и даже слегка напуганным. — С конца ветви нам приходит множество запросов в штаб, причём каждый раз это запрос от более близкой к нам станции! Там происходит что-то странное, а мы, чёрт возьми, скованные правилами, не можем отправить эти грёбанные запросы, так и посмотреть их не можем из-за запретов! Что, чёрт возь…

— Крис! — резко прервал того Билл, пытаясь утихомирить паникующего собеседника, меж тем промышляя, что же происходит. — Объясни всё спокойно и нормально, а то я ничего не понял. Спокойно, слышишь?

— Ах, так это ты, Билл… Я даже и не заметил твой идентификатор при соединении… Не суть! Нам сыпятся запросы на срочную связь со штабом! А так как линк повреждён, то сообщения останавливаются на нашем сервере! Нужно что-то делать… Чует моё сердце, что что-то не так…

— Дэш, — обратился к тому Билл, не отводя взгляда от своих мониторов. — Протокол семьдесят пять?

— Согласен. Даю своё разрешение, ситуация может быть критической, — Дэш вместе с Биллом запустили на своих экранах специальное меню чрезвычайных ситуаций, выбрали этот самый протокол и подтвердили его своими отпечатками больших пальцев.

— Подтверждение двух членов экипажа из трёх получено. Оба участника в полной мере осознают тяжесть своего выбора и, в случае неправомерного использования протокола, берут всю ответственность на себя. Закончить запись, — с этими словами Билл в очередной раз тяжело вздохнул и, прочувствовав весь свинцовый воздух в своих лёгких, выдохнул. — Крис, вашему экипажу дано разрешение на дешифровку всех пришедших сообщений, а также на зачитывание по прямой связи с «Тирионом 27». Ключ «Альфа Рокстеди Ирбис Серви двадцать пять».

— Что?.. Такое протокол вообще существует? — Крис хоть и работал уже очень давно на посту, но о таком протоколе слышал впервые, как и о возможности членам экипажа узлов принимать такие решения. Он крикнул куда-то вдаль: — Введите данный ключ и дешифруйте сообщения, — затем он вновь обратился к Биллу, всё это время тяжело дышавшему. — Точно получится?

— Да, получится.

— Ладно, поверю тебе на слово…

Ключ подошёл, и Крис приказал своим людям проанализировать сообщения, чтобы быстрее понять, в чём дело. В эту минуту никому из них не хотелось даже говорить, да что там, никто даже не желал думать о происходящем. Стойкое ощущение чего-то очень плохого одолевало каждого из них. Именно поэтому они всеми силами пытались думать о чём-то отдалённом и менее негативном, чем то, что их могло ждать. Эдакая надежда на простоту ситуации, её лёгкость и незначительность. Но время коварная штука, оно истязает с каждой новой секундой. В итоге настаёт тот момент икс, захватывающий дыхание и наполняющий грудь чем-то столь тяжёлым, что невольно хочется упасть. И этот момент настал… Крису доложили информацию, а он начал докладывать её Биллу:

— Мы проанализировали все сообщения и, в общем, их все объединяет несколько вещей. Причём достаточно странных… Каждое звено отправляло сообщение о том, что с ними связывался предыдущий и сообщал о разрыве связи с последующим звеном, — начал зачитывать Крис. — Затем это же звено, отправившее сообщение, также пропадало и не отвечало на сообщения. Это… Секунду, с нами пытается связаться следующее за нами звено… — где-то в отдалении слышался неразборчивый голос Криса, в один момент резко сорвавшийся на вскрик одного лишь слова, отчётливо слышимый даже Биллу. Напрягшись, он ждал, когда Крис вернётся в своё кресло и сообщит, что же произошло, или же продолжит свой отчёт: — Билл…

— Я здесь… — неуверенно ответил он, закрыв свои глаза и приподняв голову вверх. Он предчувствовал, что ничего позитивного сейчас не услышит, даже наоборот.

— Следующее за нами звено только что сообщило, что они потеряли связь со следующим звеном… Билл… нужно срочно связаться со штабом.

— Знаю. Крис, конец связи. Нужно срочно разобраться, что происходит!

Билл завершил сеанс и сразу же попытался начать новый, но вместо этого у него выбивало ошибку. Земля не отвечала, как и штаб, а на прошлый отчёт с запросом так и не последовало никакого ответа. Неужели это какой-то вирус, уничтоживший и пожирающий в данный момент всю систему Адамовых ветвей? Не исключено и такое, но всё же даже в такой ситуации что-то делать да нужно было. Только вот что? Билл напряжённо смотрел в монитор, всё отчётливее сосредотачиваясь на дребезжании техники рядом с ним. Казалось, что выход в данной ситуации один, но он настолько крайний, что… А впрочем, они же уже один протокол применили в виду надобности! Вот и решено! Резво вскочив с кресла, Билл устремился к выходу из рубки. Дэш, не понимая, что происходит, спохватился и последовал за ним. Спешка сильно нервировала Билла, отчего он уже не в мыслях, но вслух проклинал всех и вся, и в частности Фила, которого всё это время искал, ходя из одного помещения в другое. Наконец-то столкнувшись с ним в одном из коридоров, с видом полной задумчивости и погружения в себя, Билл мгновенно вывел его из этого положения резким выкриком:

— Вот ты где, чёрт возьми!

— Билл, ты чего носишься, как угорелый? — недоумевал всё это время следовавший за ним по пятам Дэш, запыхавшийся и уставший, но всё ещё не понимающий, что же такого пришло в голову его товарищу.

— Сейчас всё поймёшь, — решительно отвечал Билл, меж тем осмотрев обоих своих напарников. — Мы применим протокол «Вседозволенность»!

— Что?! — Фил был ошарашен услышанным. — Что вообще происходит, что ты предлагаешь использовать… ЭТО!

— Следуя пункту пятому «О чрезвычайных ситуациях», экипаж имеет право воспользоваться протоколом «Вседозволенности», дающим право на полный мониторинг всех ветвей Адама. Это право даётся лишь в том случае, если ситуация, в виду которой приходится применить данный протокол, является критической и может угрожать всей Федерации, но при условии безответности главного штаба! Для применения этого протокола требуется согласие всех членов экипажа, а также их личные идентификаторы.

— Ты правда считаешь, что мы должны прибегнуть к этому?.. — Дэш напряжённо смотрел на Билла, вытирая небольшим платочком пот с лица. — Если окажется, что это лишь программный сбой, то нас могут ждать… очень серьёзные «санкции». Мне как-то приходилось слышать об одном звене, решившем применить этот протокол. Больше об этих людях я ничего не слышал… Штаб не любит, когда простой люд узнаёт ВСЕ, подчеркну это, ВСЕ их секреты!

— Да заткнитесь вы и объясните уже, что происходит! — гаркнул на них напряжённый Фил. Его лицо и до встречи с этими двумя было каким-то бледным, но после упоминания об протоколе оно приняло совсем уж мертвенно-бледный оттенок. Казалось, что его волнует что-то очень глубинное, настолько, что метания из стороны в сторону его уже измотали. Рассказ о том, что совсем недавно произошло, подкосил его ноги, и он, чуть ли не упав, но успев упереться об стену, с трудом промолвил: — Господи… Мне нужно… Да, мне нужно сходить в туалет, а вы пока… Пока идите в рубку и подготовьте всё!

Его поведение казалось чрезвычайно странным, но, пожав плечами, Билл с Дэшем пошли в сторону центра связи, подготавливая всё к применению протокола. Совершая множество нажатий по экрану и закрывая уже сотое предупреждение, им показалось, что Фила уже долго нет. Дэш вызвался пинками доставить того в помещение. Нервы шалили у обоих мужчин, отчего терпение их стало уж невыносимо малым. Оставшись в комнате в одиночку, Билл продолжал подготовку к запуску «Вседозволенности». Он даже и не предполагал, что его встретит столь много защитных механизмов и соглашений, то и дело предупреждающих об уголовной ответственности в случае его применения. Углубившись в свои мысли, оторваться он смог лишь после непонятного, словно рвущего звука где-то… снаружи звена. Именно тогда он осознал, что Дэша, ушедшего за Филом, уже давно не видно. Слушая звук собственных шагов в пустынных коридорах и отсеках, Билл искал своих товарищей, но их след словно простыл. Дурная мысль посетила его разум, и он направился в сторону карцера, всё быстрее ускоряя свой ход. Ворвавшись внутрь помещения с камерами, он увидел валяющееся в отключке тело Дэша, дышащего с напрягом, но всё же дышащего! Перевернув того на спину, Билл легонько похлопал по правой щеке напарника.

— Чтоб его! — прокашлявшись, взбушевался Дэш. — Вот же чёртов подлец! Прибью! Найду и прибью к чёртовой матери! Поганец!

— Что случилось?!

— Когда мы разделились в поисках Фила, то я решил зайти сюда, вдруг он оказался бы тут! Ну я и зашёл, а он, этот паршивец, чёрт его дери, высвободил Адамчевски да направил на меня свою пукалку!

— Зачем ему Адамчевски?

— Да мне почём знать! Этот гад перед тем, как уйти, удушающий на мне применил! Убью, гада!

— Что же творится, чёрт возьми… Получается, что протокол мы уже не сможем применить? — спрашивал сам себя Билл, пытаясь сообразить, что вообще произошло.

— Не парься ты, — усмехнулся Дэш и поднял сжатый кулак, в котором оказался идентификатор Фила. — Пока этот малец меня душил, я успел умыкнуть у него эту штукенцию! Мы должны разобраться, что произошло. Возможно, что это какое-то восстание или похожее что. Пошли быстрее!

Пробегая по коридорам и разным отсекам, Билл с Дэшем почувствовали что-то странное, еле уловимое ощущение дезориентации в придачу со спутанностью мыслей. А ещё этот странный тихий и отдалённый скрежет, исходящий словно откуда-то извне звена. Он чем-то походил на комариный шум, такой же назойливый и неприятный, но при этом вызывающий подсознательный ужас с паникой. Стараясь не обращать на всё это внимания, мужчины торопливо начали проходить идентификационный этап активации протокола «Вседозволенности». Система, сдавшись, наконец-то вывела зелёный экран разрешения, после которого мужчины моментально получили доступ ко всем данным всех Адамовых ветвей, в том числе и к ретрансляторам связи с радарами. Корабль, на котором дезертировали Фил с Адамчевски, двигался с небывалой скоростью, превышающей скорость света. Стандартные системы связи не могли установить с ними контакт, но более старые модели, применяющие совсем другие технологии, — могли.

— Фил, это Билл, ты меня слышишь? — он надеялся, что ему удастся связаться с ним и узнать, почему он так поступил.

— Отвечай, гадёныш! — завопил разъярённый Дэш. — Я тебя урою, чёрт возьми!

— Пожалуйста, не сердитесь на меня, — неожиданно раздался разбитый голос Фила, явно сожалеющего о совершённом им поступке. — Я был вынужден…

— Дэш, помолчи! — скомандовал нервно Билл, а затем спокойным голосом обратился к беглецу. — Фил, ты можешь объяснишь причины своего поступка?

— Причины?.. Знаете, а я ведь всё же был прав. Ну насчёт времени-то. Мистер Ян подтвердил мои ощущения, сказав, что я совсем не ошибаюсь и даже наоборот прав, к его удивлению. Именно тогда он мне и решил всё рассказать, ведь мы с ним… преследуем одну цель, как выяснилось. Я знаю, что это нечестно по отношению к вам, но… Всё же вы вряд ли поверили бы его словам! Да! Пожалуй, Мистер Ян всё же прав насчёт того, что некоторых вещей лучше и не знать, что им лучше оставаться в тени и неведенье. Знай вы всей правды, вы бы… просто не приняли её. Но не я! И я чувствую происходящее в данный момент, очень сильно! Пожалуй, я даже завидую вам, парни… Вы не знаете того, что скоро произойдёт, а оно же, неведенье, зачастую куда лучше, чем веденье. Я прошу лишь у вас прощения. За всё совершённое мною! Мне жаль, что всё так вышло, но я обязан увидеть свою дочь, хотя бы напоследок…

— Хватит с ними говорить! — раздался голос Адамчевски где-то в отдалении. — Вторая фаза двигателя почти готова, мы должны её как можно скорее активировать, а то не успеем!

— В общем, парни, прощайте! Быть может, если небеса и есть, то встретимся уже там…

На это связь оборвалась, а корабль, совсем недавно летевший со скоростью чуть больше скорости света, окончательно пропал со всех радаров. Эти слова оставили лишь больше вопросов, но ни одного ответа. Не зная, о чём и думать, мужчины, безмолвно переглянувшись, единогласно решили проанализировать ситуацию. Всё началось с конца Адамовой ветви, если судить по логам в системе. Затем, через шестнадцать минут, пропала связь со следующим звеном в цепи…

— Дэш… Ты же тоже видишь эти данные? — спросил в недоумении Билл с трясущимися руками.

— Да…

— Каково расстояние между звеньями?

— Примерно один миллиард и сто миллионов километров… К чему это?

— Я посмотрел всю карту Адамчевской ветви и… это происходит со всех сторон в точности по такому же сценарию. Что-то движется со скоростью превышающей скорость света почти в четыре раза, и оно приближается со всех сторон… Только это невозможно же! Как что-то такое может двигаться с такой скорость?! Мы вдвоём вряд ли справимся, Дэш! — Билл стал терять самообладание, всё больше паникуя и теряясь в своих мыслях. Нутро его, да и рядом сидящего Дэша, чувствовало что-то, но разум — нет. — Дэш, свяжись с Крисом, подключим их к этому!

— Билл… — уставившись своими пустыми глазами, пробормотал Дэш, затем медленно повернул голову к уже смотрящему на него товарищу и дрожащим голосом промолвил, — они не отвечают… Связь с ними оборвалась в два тридцать по земному…

— А сейчас сколько? — дрожа как осиновый лист, сорвавшимся голосом вопросил он, а затем сам перевёл взгляд на настенные часы и тихо прошептал, — Тридцать четыре минуты… Системное время такое же?..

— Да…

— Дэш, ты слышишь этот… скрежет? Или мне это просто чудится?..

Странный металлический скрежет вперемешку с чем-то похожим на треск стекла становился всё сильнее. К этому прибавился звуки исходящие по всей станции, её словно что-то сжимало.

— Да, я слы…

Вопросы… У нас столь много вопросов и на большинство из них мы хотим получить хоть какой-то ответ. Зачастую мы находим то, чего так желали, но на некоторые никогда. По крайней мере во время нашей жизни мы можем так и не узнать той сокровенной тайны, ответ на которую нам по какой-либо причине закрыт. Это нормально, так оно и должно быть, но… Есть вопросы, на которые мы не должны получить ответ. Тут и кроется загвоздка, а именно человеческая природа. Наше стремление узнать всё, разнюхать о каждой мелочи настолько сильно, что зачастую ничто не остановит перед этой жаждой получить желаемое. Ну не может человек взять, да остановиться посреди пути к разгадке какой-то тайны! Это и губит его… Ведь ответ, лежащий за семью цепями, может принести печаль, боль, огорчение, да ту же самую погибель. Ответ, лежащий за печатями, ответ, знание которого никому не должно быть доступно, может нести за собой всё что угодно. И если животные, в отличие от человека, могут просто пройти мимо, то он, высшее создание, этого не может. Быть может, было бы лучше остановиться прямо сейчас! Но никто этого не сделает, ведь почти весь путь пройден, а ответ вот он, совсем рядом… Быть может, он только лишь разочарует…

Реакция Адамчевски произвела странное впечатление на Фила. Вряд ли бы не понимающий сути вопроса человек так среагировал, но Адамчевски понимал, о чём тогда спросил Фил. Неужели со временем и вправду что-то не так? Или же с чем-то… связанным с этим? Ощущение, растущее из-за этого вопроса, подкреплялось и внутренними. Всё тело Фила словно покалывало, а внутри груди будто навис какой-то камень и его тянуло вниз. Нужно было получить ответы, как можно быстрее! Гадкое ощущение сигнализировало, нет! Орало о том, что нужно торопиться! К его удаче, ему выпала возможность получить эти ответы прямо сейчас, ибо раздался сигнал связи, из-за которого Билл с Дэшем сорвались с места и побежали в рубку. Наблюдая за их спинами, Фил подсознательно понимал, что, возможно, вскоре им придётся разойтись… Как только они скрылись с глаз, он тоже вскочил с места, но побежал в карцер, где его ждал всё это время сидевший Адамчевски.

— Здравствуйте, мистер Адамчевски, — они смотрели друг на друга, словно пытаясь рассмотреть в глазах ответы. — Вы так и не ответили на мой вопрос…

— Как тебя там, сынок? Да и не суть! Знаешь, я удивлён, очень удивлён. Не думал, что ты сможешь это почувствовать при том, что… Это ещё далеко от нас. По моим предположениям, обычный человек начинает это ощущать примерно за пятнадцать минут до приближения, но ты… Ты! Удивительно… Жаль, что мне приходится собирать всё эти данные… Насчёт твоего вопроса, — Адамчевски встал и вплотную подошёл к стеклу, — ты не ошибаешься, и, к моему удивлению, ты полностью прав. Теперь сыграй и мне службу. Почему ты решил ко мне прийти?

— Не знаю… Наверное, мне кажется, что что-то не так и…

— И у тебя есть семья, к которой, в случае если что-то опасное происходит, ты хотел бы отправиться на корабле, на котором летел я? — Адамчевски уставился прямо в глаза Филу, но ему и не нужно было ждать ответа, ибо он видел его по ним. — Знаешь, можешь звать меня Мистер Ян. Вообще я тебя прекрасно понимаю, ведь я как раз по той же причине, как вы выразились, «дезертировал». Я просто хочу увидеть свою семью… напоследок. Они находятся на Марсе сейчас. Что насчёт твоей семьи? Где они?

— Там же… — Фил чувствовал безысходность их положения, хоть и не знал, в чём она заключается. В Адамчевски он, как и в себе, видел отцовскую горечь и стремление увидеть своих родных. В это мгновенье Фил решил для себя, что будет верить каждому слову этого человека.

— Давай поможем друг другу! — внезапно предложил Адамчевски. — И поэтому я открою тебе занавесу тайны того, что сейчас происходит! Мой проект, Адамовы ветви, задумывался для открытия новых границ для человечества. Я не знаю, как он пришёл ко мне, ибо я был обычным офисным планктоном. Просто в один момент в моей голове появились… знания. Да, знания! Как видишь, проект очень разросся, причём по всем направлениям, пока… Пока мы не столкнулись с чем-то необъяснимым. Как думаешь, мир безграничен?

— Ну… Наверное, да?

— Мы так же думали, пока не столкнулись с ЭТИМ. Все ветви столкнулись с одним и тем же, а именно с какой-то толстой плёнкой, окружающей всё доступное нам пространство! Мы словно жили в огромном воздушном шаре, за пределами которого находилась неизвестность. Это не только взбудоражило наши умы, но и вселило ужас! Споры, длившиеся до срыва голоса, нескончаемым потоком длились чуть ли не каждый день! Все поделились на два лагеря: те, кто хотел проткнуть эту стену, и те, кто желал всё оставить как есть. Долгое время я принадлежал к первым, но… В последний момент в моей голове что-то пронеслось, и я понял, что последует за нашим выбором… Я понял, что если мы проткнём эту… ТКАНЬ мироздания, то наш! Наш собственный мир просто исчезнет! Я пытался донести это до них, но они не верили… Чёртовы глупцы! Но мог ли я хоть что-то сделать? Да и кто меня вёл всё это время?.. В итоге они это сделали, и теперь мир стирается с небывалой скоростью, а я, как последний глупец, бегу лишь с одной целью — поцеловать своих родных. И почему мы такие? Почему мы не можем остановиться, когда это нужно?! Почему?! Никто кроме тебя и меня не знает обо всём этом, о том, что совсем скоро всему наступит конец… И, видя в тебе такого же глупца, как и я, предлагаю бежать вместе, к своим родным, чтобы в последний раз увидеть их! — Адамчевски посмотрел на лицо Фила и понял, что не ошибся в нём. — Знаешь, у тебя лицо всё бледное. Почему-то мне кажется, что ты мне веришь, но не до конца хочешь принять эту правду. Думаю, что скоро ты найдёшь подтверждение моим словам, если будет не поздно.

Слегка шатнувшись, Фил, ничего не ответив, побрёл к выходу. В его мыслях всё перемешалось, а слова и недавнее решение, принятое им, вступили в конфронтацию. Образ его принял болезненный вид. Тёмные синяки под глазами приняли тёмно-бирюзовый оттенок, дышать стало сложно. Казалось, что мыслей в голове его нет, но внутри велась беспощадная война. Мысли, что всё сказанное Мистером Яном — бред, побеждали, пока не встретились с внезапно появившимися Биллом и Дэшем. Предложение использовать протокол «Вседозволенности» переменило всё в мгновенье. Фил понял, что всё это правда, все эти слова о… о конце всего! Сказав какую-то ерунду про туалет, он заставил своих товарищей уйти в рубку связи, а сам пошёл снова в карцер, по пути захватив пистолет.

— Мистер Ян, я вам верю… Скажите только, как мы сумеем добраться до Марса… до того, как всё кончится?

— Мой корабль сможет доставить нас в срок, поверь мне! — Адамчевски был несказанно рад тому, что ему всё же удастся сбежать отсюда.

— Хорошо, верю, — с этими словами Фил открыл клетку и выпустил пленника, но в этот момент в помещение зашёл Дэш, не сразу понявший, что происходит.

— Ты что творишь, Фил?

— Дэш, подними руки и не делай резких движений! — Фил направил пистолет на своего товарища с тяжестью на сердце. Он понимал, что это неправильно, но также не мог допустить того, чтобы ему помешали. Времени, как он чувствовал, осталось совсем немного.

— Ты что, рехнулся?! — Дэш находился в недоумении от творящегося, но всё же послушно делал то, что ему прикажут.

— Теперь повернись спиной и встань на колени! — Фил медленно подошёл к уже бывшему товарищу и, схватив того за шею, стал душить его. Дэш брыкался и пытался вырваться, но бывшего военного ему одолеть не удалось. Проверив, дышит ли он, и удостоверившись в этом, Фил встал и обратился к только что им освобождённому: — Мистер Ян, мы должны торопиться!

Быстро пробежавшись к ангару, они проникли на корабль. Адамчевски приказал Филу сесть недалеко от капитанского кресла, где находилась связь, а сам он начал процесс запуска своего судна. Мгновеньем спустя раздался резкий звук скрежета оторвавшегося металла. Это оказался соединительный трап между станцией и кораблём, о котором они совершенно забыли. Корабль медленно поплыл в пустынном космосе, постепенно набирая скорость. Фил ничего не спрашивал у занятого Адамчевски, впопыхах что-то делающего. В один момент, правда, он заметил беспокойный взгляд своего спасителя и сразу же изъяснился, что его корабль имеет разные фазы и что скоро они перейдут на первую и тот сразу же это почувствует. Так оно и случилось. Чувство, будто тело распадается, полностью захватило Фила, беспокойно осматривающего вследствие этого своё тело. Казалось, что он стал чем-то похожим на мокрый песок, постепенно высыхающий. Тогда-то он и узнал, что на данный момент они летят со скоростью чуть превышающей скорость света. Его это удивляло, без сомнения, но думал он не об этом, а о своих жене и дочери. В этот момент с ними связался «Тирион 27» с последовавшим тяжёлым разговором. Фил винил себя, что оставил своих напарников, так и не рассказав им о том, что с ними будет. Ему не хотелось причинять им боль, пусть в конце они и считали, скорее всего, его врагом. Затем корабль перешёл во вторую фазу, ускорившую их сильнее прежнего. Ощущение своего тела совсем исчезло, оставив только разум… Адамчевски что-то говорил ему, то и дело оборачиваясь в его сторону, но разобрать слова казалось невозможным, да и не имеющим смысла. Корабль резко остановился, создав вокруг себя микровзрыв с волной энергии, отдаляющейся от него.

Столь резкий выход оглушил Фила и спутал все его мысли. Больше походило на бредовое состояние, когда человек вроде бы двигается, что-то делает, но не осознаёт это в полной мере. Но когда это осознание вернулось, первое, что он увидел — радостное лицо Адамчевски, показывающего своей рукой в лобовое стекло корабля, за которым находился он, Марс. Фил и сам собрался было радоваться, ведь ему вскоре предстояло, пусть и в последний раз, увидеть свою семью. Улыбка сама нарисовалась на его лице, хоть он всё так же не слышал слов Адамчевски из-за заложенных ушей.

Затем улыбка медленно спала с его лица, нарисовав на нём полное отчаянье. Адамчевски не сразу понял такую перемену, но как только взглянул вдаль за Марсом — понял. Там, в глубокой тьме, маленький «порез» в мгновенье стал огромной стеной, столь стремительно приближающейся к ним. Мужчины молча пали на пол, осознав, что всё напрасно…

Мир полностью стёрся в этот момент.

Грех времени

— Встать! — Вскрикнул кто-то из работников суда. — Судебная коллегия приняла решение и зачитает приговор обвиняемому!

— Кэлар Грист, преступление, совершённое вами, нельзя сравнить ни с каким другим за всю нашу историю существования, — семеро судей презрительно смотрели на поникшего мужчину, внимательно смотрящего на них. — Ещё никто и никогда прежде не смел совершать то, на что посмели Вы. Ваше посягательство на свободу столь мерзко, что, к сожалению, нам пришлось прийти к сложному решению, к которому никто до этого момента не приходил. Кэлар Грист, доселе смерть вам недоступна! Исполнить приговор в зале суда!

Эти слова показались мужчине словно гром средь ясного неба. Всё нутро ёкнуло, но мгновенно успокоилось. Всё, на что Кэлару хватило сил — медленно опустить свой взгляд вниз со всей той горечью, кружащейся в нём. В почти полностью пустой зал вошёл мужчина в белом халате и чёрной маской на лице. Неторопливо подходя к подсудимому, он что-то на ходу собирал в своих руках, некое устройство продолговатой формы. Наконец, собрав его и приставив к затылку Кэлара, мужчина нажал на кнопку и небольшой, но в то же время сильный импульс ударил осуждённого. Не сумев выдержать удар, Кэлар пал на колени, схватившись руками за голову. Сильная мигрень отнимала все силы из ног, и спустя пару секунд он, потеряв сознание, рухнул на пол. Приговор был приведён в действие.

Буквально через пару дней после суда Кэлар, полностью потерянный и разбитый, всё же вылез из своей конуры в ближайший бар. Не в силах больше выдерживать боль, он решил затопить её самым лучшим и действенным способом — алкоголем. Неоновые вывески и изредка мелькающие фары освещали его путь. Столь много дорог и путей, столь много мест, но выбрал он одно. Кэлар и сам не знал, почему его выбор пал на этот бар, быть может, из-за названия, веющим чем-то знакомым. Внутри, как и свойственно барам — шум и гам. Сев за барную стойку, Кэлар осторожно осмотрел помещение в надежде, что никаких знакомых там не окажется. Убедившись в этом, он расслабился и наконец-то потупил свою осторожность. Вокруг все были навеселе, что слегка выделялось. Понятно, конечно, что это бар, но слишком уж хорошее было настроение у всех, а причин этому Кэлар найти не мог. Небольшой, но всё же дискомфорт. Присмотревшись внимательнее, он заметил небольшую компанию из шести человек, которые уж очень сильно веселились и шумели. В остальном же бар как бар. Пытаясь максимально отдалиться от той суеты, творящейся вокруг него, Кэлар уловил звуки работающего телевизора, на котором транслировался показ новостей:

— …После недавних событий всё религиозное сообщество сильно переполошилось… Неужели это правда, что «там» ничего нет?.. Напоминаем всем, кто ещё не в курсе… Совсем недавно произошло то, чего ник…

— Бармен, выруби ящик, пожалуйста, — крикнул Кэлар большому лысому человеку за стойкой. — И так тошно, а тут ещё и эта… отсебятина.

Бармен сурово посмотрел на нового посетителя, но всё же выполнил его просьбу и выключил телевизор. Заказав пару шотов, Кэлар смотрел в своё отражение напротив себя там, где стояли бутылки с самым разным элитным алкоголем. И какой идиот придумал ставить зеркало прямо напротив бедолаг, пытающихся забыться в море алкоголя? Нет, ну ведь правда! Каким нужно быть «гением», чтобы такое сотворить?! Вместо того чтобы забыться и уйти от своих мыслей, Кэлар крутил в голове мысли о своей ущербности. Пристально смотря на своё лицо, на свой небольшой заострённый нос, на свои голубые глаза, он прекрасно понимал, кто под всем этим живёт — монстр. Не заметив того, этот монстр обнаружил опустевший бумажник, но сознание его всё ещё бодрствовало — бесполезная трата денег, даже забыться не получилось. Расплатившись за последний шот, Кэлар собрался было уходить, но в этот момент к нему подсел один из той шумной компашки.

— Дружище, ты чего такой грустный? — Взяв за шею Кэлара, поинтересовался незнакомец, а затем показал два пальца бармену. — Знаешь, дружище, я знаю, как поднять тебе настроение!

— И как же? — Без особого энтузиазма с опаской спросил он.

— Выпивка за наш счёт! Бери, что хочешь и сколько хочешь! У нас сегодня праздник! Слышал, лысая башка?

— Гирт, хватит меня уже лысым называть, — отозвался нахмурившийся бармен, но мгновеньем спустя широко заулыбался и поставил перед Кэларом литровую бутылку горячительного вместе со стаканом. — Можешь забыться до беспамятства, друг мой!

— Спасибо, конечно, но в честь чего?

— Да как же?! Праздник у нас! Празднуем «Уход» нашего друга, вон он, — мужчина указал пальцем на самого высокого в компании веселящихся. — По нему не скажешь, но ему уже четвёртый век.

— Один уходит?

— Со своей женой, конечно же! — Эти слова расстроили Кэлара, что приметил Гирт. — Ты чего грустишь-то? Позови свою девушку или жену, да веселитесь с нами! Сегодня мы тратим все накопления пары, так что всем хватит.

— Моя жена… мертва.

— Оу… Неловко вышло… Почему она решила уйти без тебя? Обычно же пары уходят вместе.

— Я этого не знаю. Она не сказала мне, — совсем поникнув, он махом опустошил очередной стакан с алкоголем. — Она ничего не объяснила мне, просто взяла и ушла, оставив меня совсем одного… Я бы принял всё, что она сказала бы, но…

— Да, как-то некрасиво она поступила. Знаешь… а это повод напиться, дружище. Я составлю тебе компанию! Как звали твою жену?

— Индра…

Проснувшись с головной болью наутро и с трудом сфокусировав свой взгляд на предмете перед собой, Кэлар увидел стоящую на прикроватном столике литровую бутылку виски, наполовину выпитую. В голове лишь какие-то образы событий, которые ни о чём не говорили ему. С трудом сев на край кровати, Кэлар пытался вспомнить хоть что-то, но из тех отрывков, располагаемых им, сложить хоть какую-либо вменяемую картину оказалось сложно. Вот он пьёт с этим Гиртом, о чём-то говорит… Да, об отношениях и жёнах. Затем всё перетекло… Чёрт его знает, куда всё перетекло! С трудом открыв глаза, Кэлар навёлся на бутылку и трясущейся рукой схватил её, сделав два глубоких глотка из неё. Глаза его то и дело слеплялись, а желание упасть дальше на кровать казалось столь сильным, что преодоление его можно было бы назвать не иначе как подвигом. Покачиваясь из стороны в сторону, Кэлар добрался до ванной комнаты, где, включив холодный душ, сунул под него голову. То ли из-за сильного опьянения, то ли из-за потери чувств на холод ему было всё равно. Кое-как проснувшись и вытерев голову, он подошёл к окну. Солнце ярко светило прямо ему в лицо, отчего смотреть на улицу оказалось больно. Кэлар принял решение пройтись, чтобы хоть как-то отойти от своего состояния. Надев свой пиджак, он собрался было выйти из квартиры, но нащупал в кармане какую-то бумажку. Развернув её, Кэлар прочёл написанное на ней: «Дружище, обязательно сходить сюда. Твой друг, Гирт». Правда, разобрать эти простые слова оказалось нелёгкой задачей, так как написаны они пьяной рукой. Удивительно, но адрес был написан отчётливо и ровно, видимо, бармен постарался. Наконец-то выйдя наружу, Кэлар остановился и призадумался. Почему ему обязательно следовало сходить туда? Не найдя в своей памяти ответа, он просто решил всё же туда сходить.

Идя по длинной аллее, Кэлар замечал волнение людей, ошарашенных недавней новостью. Ещё бы им не волноваться, когда устои некоторых из них пошатнулись. Это свойственно… людям… Большинству, правда же, на эти новости было всё равно. Для их мировоззрения ничего не изменилось, как и для самого Кэлара. Эти новости его совсем не волновали. Всё, о чём он думал: «Есть ли возможность исправить то, что я совершил? Есть ли возможность на… искупление…».

Сам того не заметив, он добрался до нужного места. Здание, показавшееся перед ним, походило на некий институт или же похожее учебное заведение. В холе оказалось достаточно пустынно, за исключением охранника и пары молодо выглядящих парней никого. Охранник поинтересовался целью визита Кэлара, на что тот назвал номер аудитории. Подсказав нужное направление, страж порядка вновь уткнулся в монитор. Лёгкая и понятная планировка быстро привели Кэлара к нужной двери. Аудитория почти полностью заполнилась, лишь изредка видневшиеся свободные места говорили о том, что будет явно что-то интересное. Вопрос лишь в том, что именно… Усевшись на одно из свободных мест, Кэлар стал ожидать. Буквально через десять минут со стороны трибуны в аудиторию зашёл пожилого вида человек. Все замолкли и внимательно уставились на него.

— Приветствую вас, моих дорогих слушателей, на новом курсе «Свобода, недоступная отцам». Я веду этот курс уже многие годы и знаю, что многие хотят перейти к самой сути, но без истории, без пути, который привёл нас к этому — это невозможно. Именно поэтому первую часть лекции я уделю истории. Не нашей с вами, а ИХ. Не буду впадать в подробности, но ключевые моменты озвучу. Всё началось примерно на их двадцать третьем столетии. Жадность мегакорпораций привела к истощению внутренних ресурсов их планеты, Земли. Это вынудило их искать новый дом. Да, я говорю о них, людях, человечестве. Пусть мы тоже называет себя людьми, но на самом деле это имя, которое они передали нам. По-научному же наш вид имеет название «Новохьюманис». Что-то я отошёл от темы… Итак, они отправили сюда, на «Нову»…

После лекции в кабинете остались только читающий лекцию и Кэлар. Нерешительными шагами он пошёл в сторону лектора, мирно копошащегося в своих бумагах. Пожилой человек заметил приближающегося и с улыбкой посмотрел в его сторону, чего-то ожидая. Кэлар тяжко смотрел на старика, гадая, сколько же ему лет. И всё же, пересилив себя, вопрос сошёл с его губ:

— Профессор, вы сказали, что никто не вправе отнять у нас свободу. Вы правда так считаете? Вы вправду верите, что все мы имеем на неё право, независимо ни от чего?

— Какой хороший вопрос, молодой человек, — воодушевился тот, что аж выронил из своих рук небольшую стопку с бумагами. — Знаете, я знаю в лицо всех, кто посещает мои лекции. Поверьте, большая половина ходит на них уже долгое время, раз за разом посещая их. В частности, эту короткую. Вы не первый, кто задаёт мне этот вопрос, и, думаю, не последний, — в глазах этого сморщенного лица засиял какой-то огонёк, словно ему нравилось это внимание и оно радовало его. — Да, я считаю, что никто не смеет отбирать нашу свободу ни под каким предлогом. И не важно, что тот человек совершил. Все мы совершаем ошибки, но это не значит, что надо сразу ставить крест.

— Значит, чего бы ужасного человек ни совершил, его свобода не может быть отнята у него? — Кэлар тяжело взглотнул, и лёгкий пот прошиб его лоб. Слова, которые он услышит дальше, многое для него могут изменить, и он надеялся на… лучшее.

— Да, безусловно! — Сходу ответил профессор.

— Профессор… Скажите, вы можете мне помочь?

— Помочь? Чем име… — мужчина мгновенно задумчиво замер, пока на лице его не обрисовалась злость, нет, ярость! Чуть ли не шипя, он дал ответ Кэлару: — Вы, посягнувший на свободу другого, посмевший извратиться… таким гнусным, не-ет, таким дьявольским способом над другим, да ещё и над своей… Вы! Да как вы смеете меня об этом просить?!

Схватив стопку бумаг, профессор швырнул её прямо в лицо своему собеседнику, никак не реагировавшему ни на слова разбушевавшегося старика, ни на его действия. Злоба, переполняющая профессора, с трудом сдерживалась его хорошими манерами, но лицо обо всём говорило.

— Фэрид Харт. Запомните это имя, Кэлар Грист. Запомните моё лицо, ведь впредь я его не изменю, как и своего возраста. И выбейте у себя на памяти мои слова. Я никогда не позволю вам избежать вашего наказания и сделаю так, чтобы вы не смогли этого сделать. Моя должность даёт такую возможность, так что она со мной будет ещё долго. Вы самое мерзкое животное, что мне приходилось видеть, а ваш поступок… самый бесчеловечный из всех известных мне. Да и не только мне. Вы — ошибка.

— Профессор… Фэрид, — скованно начал говорить Кэлар, полностью сдавленный после таких слов. — Совсем недавно вы сказали, что никто не смеет отбирать свободу у другого… Её у меня отобрали… Не противоречит ли это вашим словам?

— Это не имеет значения! Вы животное, а у животных нет прав! — Потеряв всякий контроль, заорал профессор Харт. — Выметайтесь! Чтобы я больше вас не видел!

Кэлар хотел возразить, но, приоткрыв рот, понял бесполезность этих потуг. Под крики разбушевавшегося Фэрида он покинул аудиторию, а вслед за ней и здание.

Свет медленно сошёл на полумрак. Солнце давно уже опустилось за горизонт, вновь обрисовав все улицы неоном. Блуждая в пучине своих мыслей, зачастую можно потеряться. Во времени тоже. Думая о чём-то своём, блуждая по улицам аки брошенный пёс, Кэлар пришёл туда, куда не ожидал. Вновь та же вывеска, снова огромная деревянная дверь, и холодная железная ручка на ней, потянув за которую, он оказался в том же баре. И его вновь окутали шум и гам, громкие, но почему-то столь успокаивающие. Медленно подплывая к барной стойке, Кэлар окунался в этот с виду полный хаос, пропуская его сквозь себя, потопляя свой собственное «я» в этой воде. Добрая улыбка бармена — да, та самая — всецело помогала ему в этом. Уносясь течением в самую тёмную кромку водоворота, в самое жерло ничего, Кэлар почти забылся, но появившийся из ниоткуда Гирт выдернул его из воды на сушу, злую и холодную.

— Привет, дружище! — Расправив руки, окликнул он Кэлара, не замечая недовольство его… или не желая замечать. — Я думал, что больше не увижу тебя тут! Ну что, сходил?

— Сходил, — промямлил Кэлар, сразу же сменив тему. — А ты здесь, как вижу, частый гость?

— Гость? Можно и так сказать. У нас праздник, вот и веселимся! Присоединяйся, дружище! Алкоголя хватит на всех, да, лысый?

Бармен лишь по-доброму усмехнулся, достав из-под полы новую ещё не вскрытую бутылку.

— Праздник? Кто-то ещё уходит?

— В точку!

— И часто у тебя такие праздники?

Кэлар без всяких раздумий и стеснений откупорил бутылку и налил себе до краёв. На самом деле вопросы, задаваемые им Гирту, совсем его не интересовали. По сути это и не было вопросами, скорее, автоматизм поддержания разговора с тем, кто тебе проставляется. Кэлару хотелось напиться до чёртиков, чтобы костлявая пришла за ним и забрала, но… Но как же жаль, что они, «новохьюманисы» — бессмертны. Сколько ни травись, сколько ни расшибайся в лепёшку — ты не умрёшь. Хоть в солнце прыгни, хоть в… Ну, этот вариант ещё под вопросом, конечно. Сколько бы ни пил Кэлар, лишённый «свободы», но в итоге он всё равно проснётся с чистой головой. В это время Гирт о чём-то говорил, но его собеседник лишь поддакивал да иногда говорил отрывистые фразы для разнообразия. Все попытки вновь утопить своё «я» увенчались неуспехом. Гирт видел и понимал, что его не слушают, но всё же старался хоть как-то зацепить внимание своего «дружищи».

— Сколько лет мне дашь? — Неожиданно спросил он, взяв своей рукой за нижнюю челюсть Кэлара и повернув его голову к себе, установив зрительный контакт.

— Откуда же я могу знать, — отмахнулся Кэлар и вновь пригубил стакан, но его собеседник решил не сдаваться.

— Мне всего сто пятьдесят лет. Не так много, но… Я был в разных ипостасях разных возрастов. Я был в роли ребёнка и подростка, так и в виде старика. Теперь, как видишь, в роли… молодого взрослого человека. Вообще не нравится мне это слово, «человек». Оно досталось нам от ужасных существ, передав нам и… Ну не суть. Знаешь, дружище, за свою хоть и недолгую жизнь я увидел много всего. Мне даже кажется, что я увидел всё, что можно было. В итоге я пришёл в это место… Ты знаешь, что это за место?

Гирт моментально изменился в лице, будто это совсем другой человек.

— Разве это не обычный бар?

— В какой-то мере это так. Когда я понял, что видел всё, я осознал одну вещь. Я не видел того, что следует за уходом и перед ним. И тогда мне пришла идея в голову: Почему бы не создать место, где многие проведут свои последние дни перед уходом? — Глаза Гирта пылали неясным пламенем, то ли безумным, то ли огнём искателя. — В итоге я стал наблюдать за теми, кто приходит в этот бар, от начала до самого их конца. И это будоражило меня! Я пытался найти в этом… ответы. И я их искал! — Гирт сжал кулак у груди, но затем ослабил руку, и она пала на колени. — Но я их не нашёл. Все, кого ты видишь в этом баре — уходящие. В ближайшие дни они уйдут, унеся с собой и ответы… В итоге я вернулся к тому, с чего всё и началось…

— Ответы, говоришь? — Оживился Кэлар, тяжело опустив стакан на барную стойку и наполняя его вновь. — Не получим мы ответов! Вот тебе простая истина! НИ-ЗА-ЧТО! Как бы сломлен ты ни был, как бы ни нуждался в ответе — не получишь! Вот, чёрт возьми, истина! — Гнев, доселе запрятанный в самые дальние уголки, вырвался наружу, выплеснув с собой поток слёз. — И ведь нужен-то всего один ответ, лишь пара слов! Но мы даже их не достойны! И ведь если бы она просто…

Приступ истерики перекрыл ему горло, заперев все слова, все чувства и боль внутри. Небольшая пробоина, выстрелившая частичкой груза, закрылась количеством оного. Гирт, ошарашенный, но в то же время довольный и счастливый, смотрел на Кэлара с глупой улыбкой. Его переполняли новые чувства, новые мысли и надежды… Положив руку на плечо плачущего Кэлара, он сказал лишь одно: «Мы с тобой поладим, дружище».

Ночь прошла вся в алкоголе, коего был океан, если не больше. На удивление Кэлара, Гирт оказался достаточно интересным парнем, который вместо «человек» говорил «ново», тем самым отдаляя себя от своих прародителей. Для своих лет он оказался достаточно образованным и умным, даже разница между ними в три раза казалось несущественной. Распрощавшись, Кэлар, качаясь из стороны в сторону, уверенным шагом побрёл к себе домой. Уже светало, и лучи солнца, некогда давшие свободу неоновым огням, поглощали их. Как жаль, что действие сих чудных напитков, оставленных в наследие, столь быстро сходит на нет. Качка почти полностью пропала, руки полностью слушались своего хозяина, а к моменту открытия входной двери и вовсе всё выветрилось. Умывшись в ванной, Кэлар смотрел на своё отражение в зеркале, смотрел на того «монстра», коим он стал для… Да, пожалуй, для всех жителей Новы. Чувство злости вперемешку с отчаяньем заставили его со всей силы ударить кулаком в отражение. И даже никакой крови… Хотя он даже и не знал, как она выглядит, лишь описание из книги. Опечалившись, Кэлар плюхнулся в кресло и включил телевизор, дабы отвлечься от своих дурных мыслей. Попал он на новости.

— …Парламент просит граждан не паниковать и не принимать поспешных решений. Слухи, ходящие среди населения, являются непроверенной информацией. Пока нет никаких подтверждающих данных о том, что после ухода ничего нет. В частности, это относится к гражданам с религиозными наклонностями. Помните, что после ухода дороги назад нет. Правительство просит вас не торопиться и подождать точных данных об этой ситуации…

Всё пошло как-то не так с самого утра. Да и день был особый. Кэлар даже подумывал убрать свою бороду, смотря на отражение в зеркале. Убрав её с лица и прикинув свой вид, он всё же решил её вернуть. Да… Это особый день. Именно в этот день и только этот бар был полностью пустым, за исключением трёх находившихся в нём человек, или, как любил говорить Гирт, «Ново». Собираясь в бар, Кэлар включил телевизор для фона. Речь, произносимую каждый год, он знал наизусть. Обстоятельства вынуждали его знать. И не поймёшь, считал ли он это карой для себя или же ответственностью. Но каждое слово, каждое имя Кэлар высек в своей памяти.

— В этот памятный день события, произошедшие сто двенадцать лет назад, напоминают нам о том, насколько мы несовершенны. Именно в этот день человечество потеряло двадцать семь процентов своего населения. Их обуял страх из-за пустых слухов, разносимых среди населения. Они не доверились нашему правительству и парламенту. Этот день для нас не траурный, а памятный, ведь уход — наша высшая ступень свободы. Этот день для нас как напоминание о том, что мы не должны поддаваться минутному страху!

В баре, как и обычно в этот день, стояла гробовая тишина, и лишь трение тряпки о стекло давало знать, что тут ещё кто-то есть. К удивлению Кэлара, за барной стойкой оказался лишь бармен. Обычно Гирт сидел и спокойно попивал какой-нибудь горячительный напиток, но в этот раз что-то было не так. Это ощущение странности не покидало его с самого начала дня. То ли опыт говорил Кэлару, что что-то не так, то ли интуиция решила разыграться, ну, или паранойя заглянула в гости.

— Где? — Коротко спросил он бармена, молодого паренька, сменившего лысого эдак шестьдесят или даже восемьдесят лет назад.

— Наверху. Он какой-то странный сегодня.

Кэлар молча пошёл к лестнице, ведущей на верхние этажи здания. Почти все этажи были отведены под складские помещения, за исключением одного, последнего. Гирт сделал там себе укромный уголок после того, как выкупил здание у лысого перед его уходом. Взбираясь вверх, Кэлар размышлял над сущностью бытия. Для него это привычная тема, учитывая отсутствие у него свободы вот уже сто двенадцать лет. К этому моменту ему исполнилось пятьсот девяносто четыре года. По людским меркам, как он вычитал когда-то в книге, ему было бы семьдесят восемь. Хотя в этом доме нельзя использовать слово «человек», «люди» и их производные. Гирт в какой-то момент помешался на этом и разрешает внутри его собственности использовать лишь «Ново». Добравшись доверху и открыв дверь в апартаменты, Кэлара встретил густой дым, накуренный Гиртом. В последние дни он стал каким-то нервным, что волновало Кэлара.

— Может, хотя бы будешь открывать окна и проветривать помещение? — Кэлар вошёл внутрь, пройдя напрямик к окну, и свежий воздух ворвался в душное помещение. — Как ты тут вообще дышишь-то? Мне вот нечем.

— Так не приходи сюда, раз дышать нечем! — Огрызнулся Гирт. Он сидел у окна с сигаретой в правой руке. Наблюдая за прохожими снаружи, Гирт то и дело выпускал дым изо рта. Тёмные мешки под глазами говорили о том, что он запустил себя и давно не спал. — Тебе же, вон, этот день не мешает и дальше существовать, так и мой дым не помешает. Это вообще мой дом, так что имею право делать то, что захочу!

— Этот день? Что ты имеешь в виду под этими словами?

— Ну что за идиот… — Пробормотал он себе под нос, а затем громче добавил. — Всё я про тебя знаю и про твою мёртвую жёнушку. Не тебе читать мне нотации!

— Знаешь?..

Кэлар не был ошарашен, как и удивлён. Он лишь спокойно сел на стул рядом с окном и Гиртом, тихо вздохнул и посмотрел в глаза своего друга.

— Да, я знал это ещё с самого начала. Именно поэтому я с тобой сдружился и общался. Всё, что я хотел — узнать, каково это — не иметь свободы. Но и это оказалось…

— Чем?

— Чепухой.

— Почему?

— Потому что всё это не имеет смысла! Вот почему! — Гирт сжал в своём кулаке сигарету и, раскрыв ладонь, сдул пепел с ладони. — Мы ничем не лучше этих… наших прародителей. Такие же эгоистичные твари, как и они… Знаешь, «они» были настолько эгоистичны, что боялись смерти настолько, что не позволяли уйти даже тем, кому это было нужно. Им было не важно, что кто-то смертельно болен неизлечимой болезнью или же страдает до такой степени, что невыносимо. Они всё равно заставляли их продолжать жить. Всё это их эгоизм, ведь раз страдают они, то должны и другие!

— Причём тут это? Гирт, что с тобой? Мне кажется, тебе нужна помощь.

— Ай, да заткнись ты, чёртов старик, не способный уйти! Ты ничего не понимаешь… Совсем. Мы, «Ново», должны были быть лучше этих прародителей. По крайней мере этими самыми мешками с костями это закладывалось в нас. Лучше… Ха! Чёрт-с два! Лучше! Да чем мы лучше, если наша главная догма «Свобода превыше всего» была нарушена нами же?! Они отняли у тебя её, хоть это и было запрещено! Нет… МЫ отняли! Я ведь тоже способствовал этому, да и этот чёртов профессор… Как там его?

— Фэрид Харт.

— Да-да, этот чёртов ходячий саркофаг! Этот упёртый баран живёт уже восемьсот пятьдесят четыре года лишь ради того, чтобы не позволить тебе вернуть свою свободу! Свободу, дарованную нам с рождения! И он ещё смеет читать лекцию про это… Ну что за лицемер! Что за эгоист! Ну просто находка. Наше общество, как и наша раса «Ново» ничем не лучше… человека, передавшего нам это имя… Да, оно нам отлично подходит.

— Гирт, выслушай меня, пожалуйста, — Кэлар наклонился слегка вперёд и, опустив голову, тяжело вздохнул. — Я прочёл много книг, в частности людских. И я думаю, что у тебя проблемы с так называемой психикой. Именно поэтому у тебя такие мысли и именно поэтому ты в таком состоянии. Я не знаю, есть ли хоть один «Ново», разбирающийся в этом, но пока не поздно, мы должны принять меры, чтобы тебе помочь.

— Проблемы? — От этих слов Гирт медленно слез с подоконника и медленными шагами, указывая пальцем себе в грудь, пошёл в сторону Кэлара. — Это ты говоришь, что у меня проблемы? Думаешь, что со мной что-то не так? Дружище, взгляни на себя. Ты, совершивший ужаснейший поступок, потерявший все права, в том числе свободу, говоришь мне, что у меня проблемы? — Гирт захохотал, да так, что попятился и упал на диван. — Это не у меня проблемы, а у тебя! Ты делаешь вид, что всё нормально и хорошо, но вместо этого внутри ты страдаешь! О да! Я прекрасно это знаю. Тебе, в отличие от меня, предстоит потерять всех, кто тебе был близок и будет. Быть может, ты даже увидишь конец мира. Что, сегодня ты опять пойдёшь пялиться на этот гроб?

— Да…

— И у кого из нас проблемы? — С ухмылкой сказал Гирт, а затем наклонился к Кэлару и на ухо прошептал: — Всё ещё надеешься уйти? Забудь.

Эти слова взбесили Кэлара, отчего он вскочил и, схватив Гирта за воротник, собрался было прописать тому прямо в лицо, но, посмотрев в его глаза, полные боли и отчаянья — отпустил. Посмотрел словно в зеркало… Только вот из-за чего всё это внутри Гирта? Пожалуй, это стало последней каплей в их отношениях. Оба это понимали, оба это знали. Так оно и бывает зачастую. Просто приходит момент, когда пути расходятся. И Кэлар, тяжко посмотрев на своего друга, со вздохом без слов ушёл. Две боли не могут сосуществовать вместе, ведь тем самым они лишь усиливают друг друга. Должен быть хоть один луч света среди двух…

— …«Нова» казалась им новым домом. Был отправлен первый экспедиционный корабль, в обязанности которого входила постройка небольшого поселения и изучения флоры и фауны. К превеликому сожалению, к моменту, когда корабль преодолел большую часть пути, человечество на Земле погибло. Остался лишь один корабль, который тоже не обошёлся без жертв. Что-то опять я впадаю в подробности, — профессор посмеялся и, включив следующий слайд, продолжил основную тему. — Экипажа не хватило, чтобы возродить свою цивилизацию на Нове, так что был принять новый план. Да, они решили создать новую расу, более лучшую. Так появились мы с вами, «Новохьюманс», или же «Ново». Последний человек передал нам их кладезь знания, а мы, в свою очередь, пошли своим путём…

После лекции, когда все ушли, Кэлар спокойно подошёл к профессору Фэрид и лишь молча посмотрел на того. За все эти годы злость давно прошла, остались лишь холод и надежда. Профессор спокойно собирался, не обращая внимания на стоящего рядом. Пять минут гробовой тишины.

— Кэлар, ты думаешь, что я изменю своё решение? Думаешь, что раз я понимаю, каково тебе сейчас, ведь я тоже уже слишком стар, я сжалюсь? Над женой своей ты не сжалился, вот и я не буду. Как же мне жаль Индру. Хорошая ведь девушка, а ты… Ты монстр. Знаю я, что срок нашей жизни желателен до шестисот лет. И знаю, что идёт за этой гранью, ведь я уже… почти двести лет сверх этого живу? И ведь именно из-за тебя мне приходится продолжать всё это чувствовать. Всю эту тьму, сдавливающую меня. Ох, мальчик мой, поверь, тебе предстоит почувствовать куда большее, ведь тебе не уйти, в отличие от меня. Ты будешь страдать, покуда время не свернётся. Так что пока. Ах да, чуть не забыл, следующая лекция переносится на два дня вперёд. Ну, это так, к слову.

Кэлар ничего на это не ответил, лишь наблюдал за спиной уходящего профессора Харта. Очередной отказ… Который по счёту? Пожалуй, он и сам уже сбился. Вместе с этим стариком они прошли этап злобы, придя к обычному холоду. Первое время Фэрид выгонял взашей Кэлара, стоило тому только появиться. Потом, правда, он разрешал ему оставаться, но недовольство чувствовали все в аудитории. Они сами того не заметили, как злоба ушла.

***

— Кэлар Грист? — Телефонный звонок прервал его бессонную ночь, а голос звонившего был совсем незнаком.

— Да… Слушаю… — Меланхолично глядя в потолок, ответил Кэлар.

— Это из… бара. Он сказал, что вы поймёте. Он сказал, чтобы я позвонил вам.

— Кто?

— Мистер Гирт. Сказал, чтобы вы срочно приехали к нему.

Это всё казалось чересчур странным. Особенно учитывая, что они не общались с ТОГО момента семьдесят три года. Быстро собравшись, Кэлар заказал такси и быстро вылетел из квартиры. Дорога заняла полчаса, но он чувствовал, что каждая минута на вес золота. Доехав до бара, он кинул таксисту деньги, забив на сдачу, и пулей метнулся к двери. Внутри его ждал взволнованный бармен, успевший лишь указать рукой в сторону лестницы пронёсшемуся мимо него Кэлару. Перелетая через ступеньки, он стремительно поднимался вверх, пока не достиг той самой двери… Красная краска почти полностью выцвела, облезла и подгнила. Остановившись перед ней, он боялся войти внутрь. Прошло столько времени… Что могло случиться? К чему такая спешка? Но что более важно. Что его ждёт за этой дверью?

Протянув руку вперёд, Кэлар легонько толкнул дверь, а та в ответ заскрипела, открывая обзор на творившееся за ней. Вся мебель из апартаментов явно давно была убрана. Почти полностью пустое помещение с заколоченными окнами кричали, нет, выли и сигналили о чём-то ужасном. И да… Это ужасное сразу же бросилось в глаза. В тёмном углу комнаты в самом неосвещённом месте сидел Гирт. Обхватив ноги одной рукой, а другой методично двумя пальцами касаясь своего виска, он шевелил губами. Волосы частично отсутствовали на его голове, будто Гирт вырывал их. Сидя в одной рубашке, он наклонялся вперёд-назад. Кэлару пришлось собраться с духом и решиться войти в эту… Чёрт знает, чем это место стало. Странный неприятный и неразборчивый запах заполонил всё помещение, вызывая небольшое головокружение. Находясь уже в центре помещения и на полпути к Гирту, тот неожиданно заорал:

— Нет! Стой там! Не смей подходить!

— Гирт, это я, Кэлар…

— Кэлар? Ах, это ты… — сжавшийся комок, узнав знакомый голос, слегка расслабился и даже, если Кэлару не показалось, слегка улыбнулся. — Как же давно мы с тобой виделись, не правда ли?

— Да. Очень давно. Целых семьдесят три года. Как пожимаешь, дружище? Как-то паршиво выглядишь…

— Семьдесят три… — Гирт потупился, но спустя секунду вновь подал признаки жизни. — Жизнь… Я… Всё плохо, Кэлар! Всё очень плохо! — Истерика подступила к его горлу, но поток столь силён, что ничто не сдержит его.

— Тише, тише. Расскажи мне всё. От начала и до конца.

— Я… Я… Я не знаю, что сказать тебе… Всё это слишком сложно, чтобы объяснить. Каким же человечество было счастливым. Их жизнь так проста и коротка. Они совсем ничего не успевают понять, а я живу уже… — задумавшись, он начал тихо считать. — Появился ты… потом мы… и сегодня… Да, точно! Триста тридцать семь лет! Я живу уже триста тридцать семь лет, и… это ад! Это сущий ад! Уже к ста двадцати я увидел всё, что только можно было, а затем пошли они… Дни, полные пустоты, дни, неотличимые друг от друга. Одно и то же! Понимаешь?!

— Понимаю. Я тебя прекрасно понимаю, дружище.

— Они говорили, что мы лучше людей! Они считали, что мы будем лучше, чем они, когда создавали нас… Это… Это всё бред! Понимаешь?! Они ужасны, и мы! Эгоисты и монстры… — Гирт схватился за свою голову и стал интенсивнее качаться. — Я думал, что пойму, что найду ответ, но я его так и не нашёл. Зачем всё это? Для чего мы существуем и живёт столь долго? Почему они решили, что это лучше, чем время их жизни? Я не понимаю…

— Гирт, успокойся, — Кэлар попытался подойти ближе, но Гирт начал паниковать и брыкаться, из-за чего пришлось остаться на месте. — Давай мы с тобой выйдет из комнаты и пройдёмся немного, а?

— Нет! Ни за что! Она меня поглотит! Съест и будет переваривать в себе!

Кэлар понял, о чём он говорит. Всё было не так, как должно быть. Гирт ощущал то, что начинают ощущать лишь после шестисот лет. Как бы странно то ни звучало для «Ново», но Гирт болен. И ведь забавно получается. Кэлар первый, кого лишили свободы, а Гирт первый, кто заболел. Всё же что-то их свело вместе. Быть может, случай, быть может, чья-то невидимая рука. Нужно спасать беднягу, но Кэлар не знал как.

— Хорошо, хорошо, мы останемся здесь. А эта… тьма, ты её давно ощущаешь?

— Где-то со ста двух лет. Сначала она была слегка покалывающей, но потом стала усиливаться… Думал, что найду способ её приглушить или убрать, но она лишь становилась сильнее. Кэлар… это невыносимо… — Гирт чуть ли не проскулил эти три слова.

Ком подступил к горлу Кэлара, столь большой, что дышать стало труднее. Он понимал всю боль друга и знал, что выход лишь один.

— Гирт, я могу сказать, как избавиться от тьмы.

— Как?..

— Просто уйди.

— Нет! Не хочу! — Вдруг закричал он, вцепившись в остатки волос.

— Почему? Это избавит тебя от этой боли.

— Я… я боюсь…

Эти слова сильно удивили Кэлара, что он даже потерял равновесие и чуть не свалился на пол. Боится? Это звучит слишком странно как минимум. Как можно бояться ухода?

— Чего ты боишься?

— Я не знаю, что меня там ждёт. Я не знаю, что будет после того, как уйду, и это пугает меня.

— Там ничего нет. Ты знаешь это, ведь ты знаешь, кто я есть. Не важно, что она говорила! Может, она врала!

— Гирт, поверь мне, там ничего не будет. Ни дней, бесконечно одинаковых и тянущихся, как вечность, ни боли, терзающей и мучающей тебя. Ты наконец-то сможешь отдохнуть.

— Да?..

Гирт наконец-то сел спокойно, опустив руки, он посмотрел в глаза своего старого друга. Он поверил.

— Хорошо. Перед тем, как я уйду, я хочу сказать тебе одну вещь. Я… знаю, что ты тоже страдаешь. Также знаю, что не только из-за отсутствия свободы, но и из-за неё. Поговори с ней. Ты ведь с ней не говорил с тех пор, да? Да, я вижу это по твоим глазам. Пообещай мне, что, когда окончательно потеряешь надежду на возвращение свободы, ты поговоришь с ней. Это единственное, о чём я тебя прошу. Пообещай!

— Обещаю, друг мой.

Скрепя сердце Кэлар смотрел на последние огоньки в глазах Гирта, постепенно исчезающие. Минутой спустя жизнь ушла из его тела, оставив бывшего друга в пустой комнате. Медленно, с тяжёлым шагом Кэлар спускался по лестнице. Встретившись взглядами с барменом, он сказал лишь вызвать службу, а сам подошёл к барной стойке и взял бутылку скотча. Молодой парнишка ничего не возразил на это, а если бы и возразил, то Кэлар просто прошёл бы мимо. Вот оно, одиночество? Пусть они и не общались, пусть поссорились, но всё же связь сильнее этого. Теперь нет и этого…

***

— Гирт, ты был куда более человечным, чем ты думал. Ты был куда ближе к ним, чем хотел…

***

Следующие девяносто пять лет он просуществовал в полном одиночестве со своей тьмой, поглощающей его всё сильнее.

Один из дней наконец-то изменился, дав надежду. Кэлар даже не ожидал такого стечения обстоятельств, не ожидал, что пламя надежды внутри него вновь зажжётся.

— Здравствуйте, меня зовут Ликар Никат, и теперь эту лекцию я буду читать вместо профессора Фэрид Харта. Пять дней назад он наконец-то решил уйти, и я очень рад за него. Сложно описать словами, какую боль он чувствовал. Что же, начнём лекцию… отправили сюда, на «Нову»… создать новую расу… Мы избрали свой путь, основываясь на опыте наших прародителей. Свобода — вот, что мы поставили во главе нашего общества. Не мы решали, рождаться ли нам, но мы выбираем, когда нам уходить. Это право доступно каждому с рождения, и никто не вправе его отнять. В отличие от людей, у нас совсем другое отношение к, как они говорили, смерти. Люди боялись её и осуждали. Тем самым они ограничивали других против их воли. Для них являлось диким желание уйти, даже если человек страдает. У нас же другое отношение к этому благодаря нашему бессмертию. Мы имеем оптимальный срок жизни, но ничто не мешает жить сверх этого. Взять, к примеру, нашего уважаемого профессора Фэрида. Вот почему нам доступна свобода, невиданная нашим прародителям. На этом лекция заканчивается. Всем спасибо.

По окончании лекции нового профессора окружила толпа, расспрашивающая его о разных вещах, включая вопросы и о самом Ликаре. Не желая обсуждать свой вопрос, Кэлар смиренно ждал, когда толпа насытится и рассосётся. Лишь после этого он заговорил с Ликаром.

— Здравствуйте, профессор Никат, если вас так уже можно называть, — с улыбкой начал Кэлар, протянув руку.

— Здравствуйте-здравствуйте! Как вам лекция? Понравилась? Мой предшественник явно старался, когда писал её. Даже менять ничего не хочется.

— Да, хорошая лекция, правда… Меня интересует один вопрос.

— Вопрос? Конечно, задавайте, — Ликар уселся с заинтересованным лицом в кресло и внимательно стал слушать своего собеседника.

— Профессор, вы сказали, что никто не вправе отнять у нас свободу. Но что, если есть претендент, где её всё-таки отобрали?

— Отобрали?! Как?! — Глаза Ликара округлились, он даже вскочил с кресла и максимально приблизился к Кэлару. — Кто посмел?! У кого?!

— У меня… Помогите мне, пожалуйста, профессор, — Кэлар чуть ли не молил, в груди его надежда так и пылала, пытаясь прожечь насквозь.

— Конечно же, я… — профессор резко замолк и с ухмылкой, полной отвращения, продолжил, — Не помогу вам. Мы что, настолько глупы, чтобы поверить, что я помогу вам? Думаете, профессор Фэрид мне не рассказывал о вас? Он, между прочим, меня обучал и готовил себе на замену. И да, о вас он мне о-очень подробно рассказал. Особенно о том, за что вас лишили свободы. Такие, как вы, не имеют прав на неё. Поверьте, я продолжу дело профессора и не позволю вам уйти.

Как гром среди ясного неба, как стекло, режущее нутро, всё померкло. Не в силах стоять на ногах, Кэлар свалился на ближайший стул и лишь разбито смотрел в пустоту, а она в него. Надежда, полыхающая огнём, вмиг стала чёрной дырой, сожравшей последние остававшиеся крупицы. Наконец-то пришло время принять ту чёртову мысль, упрятываемую им все эти долгие столетия и десятилетия. Неужели он станет таким же, как Гирт? Неужели всё, что ему осталось — страдать всю оставшуюся бесконечность? Неужели…это конец?..

Осталось последнее, что он должен сделать, ведь обещал. Каким-то чудом добредя до дома, Кэлар взял трубку телефона и достал потрёпанную записную книжку с одним единственным номером. Шесть цифр, набор которых походил на эти самые столетия. Гудки, отдающие громом и расходящиеся паутинкой по телу. И дыхание, не нуждающееся в словах. Кэлар сказал одно лишь слово, опустив затем трубку. Улёгшись в кровать, он пролежал всю ночь, глядя в потолок. Внутри него витала одна лишь пустота, оставшаяся после поглотившей всё чёрной дыры. Будильник, поставленный им заранее, оповестил его о времени. Собравшись, он вышел из квартиры.

На улице столь многолюдно. Все куда-то ходят, суетятся, будто времени у них нет. И ведь все они прекрасно знают, что его у них хоть отбавляй. Смотря куда-то вдаль, на витрину с какими-то безделушками, Кэлар пытался отключиться от реальности, но ничего не выходило. Чёрт знает сколько он там стоял, но в один момент сбоку от него раздался женский голос. Он даже не повернул голову в сторону говорящего.

— Не думала, что ты решишься встретиться, — столь ласковый, столь знакомый голос, но почему же он пробивает на слёзы?

— Я… обещал одному своему старому другу.

— И что же ты ему обещал?

— Что поговорю с тобой, Индра.

— И о чём же ты хочешь поговорить?

— Почему ты ушла, ничего мне не сказав? Почему ты оставила меня гадать, теряясь в догадках и обманчивых предположениях? Разве нельзя было сказать хоть что-то перед тем, как оставить меня одного?

— А ты бы меня отпустил? Ты прекрасно знал нашу разницу в возрасте. Боль началась у меня раньше срока, намного раньше.

— Не смог бы…

— Вот именно. Какая красивая полоска на небе, — её рука показалась перед его лицом, указывая куда-то вверх.

И вправду. В небе виднелась красивая фиолетово-синяя переливающаяся полоска, постепенно становящаяся всё больше и больше. Игра её цветов становилась интереснее с каждой секундой, прибавившийся зелёный цвет струилась сквозь всю картину. И вот, полоса стала толстой линией. Нечто похожее Кэлар видел в книгах людей, и, если он правильно помнил, похожее по красоте явление на Земле называлось северным сиянием. За одним лишь исключением, что цвета совсем другие, а размеры увеличивались геометрически. Половина неба заполнилось буйством красок… Всё небо окрасилось красивым безумством, а земля — безумством боли. Все, включая Кэлара, повалились на землю, хватаясь за свои головы, вопя во все глотки от боли, не в силах сказать хоть слово. Столь сильная боль, столь всецелая и невыносимая, что тело перестало слушаться и просто лежит в муках. Люди, наверное, назвали бы это адом. Кэлар лежал на боку, не в силах даже закрыть глаза, не в силах пошевелить даже мизинцем. А время… Оно шло, наверное. Сознание оказалось не в силах наблюдать за ним. Вот он видит перед собой человека, а вот на его месте уже пепел. Вдали виднеется чистое здание, но теперь оно обросло зеленью. Чей-то шаг перед его лицом, сделанный чёрт знает когда, отозвался в его разуме и разбудил его…

Перекатившись на грудь, Кэлар попытался встать, но всё, что ему удалось — сесть. Глаза постепенно начали улавливать образы, предметы и очертания. Вокруг всё окутано зелёной вуалью, отблёскивающих под светом луны. Рядом никого. Сознание медленно, но начинает просыпаться. Вспомнив тот шаг, пробудивший его, он пошёл в ту же сторону. Всё изменилось, стало совсем другим, но всё же узнаваемым. Природа сделала своё дело. На одном из высотных зданий, там, вдалеке Кэлару показалась фигура человека. Рванув с места, он устремился туда. Природа забаррикадировала вход, но это пустяковая преграда. Одно Кэлар знал точно — властвует теперь не человек. С трудом пробравшись на крышу, выбив дверь, он увидел… Увидел её, сидящую на самом краю и смотрящую вдаль. Её волосы развивались по ветру, её прекрасные родные волосы…

Индра…

— Я ждала тебя, — Голос. Такой тёплый и родной…

— Что случилось? — Задал вопрос Кэлар, подойдя к ней и сев рядом с ней.

— Посмотри на небо внимательнее.

В небе виднелось огромное пятно фиолетово-красно-жёлто-зелёного цвета.

— Я не уверена, но думаю, что это сверхновая.

— А остальные?..

— Только мы.

— Значит…

— Да, мы последние из нашего рода. Мы последние на этой планете. И мы никогда не умрём…

— Индра… Прости меня. И всё же Гирт был прав, мы не отличаемся от наших прародителей. Я такой же эгоист, как и они…

— Я тоже поступила эгоистично. Хоть я и не верующая, но всё же, видимо, где-то мы согрешили с тобой. И это наше наказание.

— Или мы просто не далеко ушли от людей…

— Быть может. И всё же, как тебе удалось меня возродить?

Колыбель мечты

«Желая возвыситься к небесам, однажды человечество создаст монстра, что уничтожит весь мир»

***

Приглушённый скрип и покачивание из стороны в сторону пробудили его ото сна. Небольшая деревянная комнатушка, которая почему-то ходила волнами, располагала в себе лишь гамак, в котором он проснулся, а также большую бочку, стоявшую у двери, над коей весело зеркало. Привстав, мужчина посмотрел на руки, пытаясь свыкнуться с мыслью, что они его. Мысли словно в тумане, и все попытки хоть что-нибудь вспомнить безуспешны. Он встал с кровати, слегка пошатнувшись от непривычки, подошёл к зеркалу. Вцепившись руками в деревянную бочку и стараясь держать равновесие, мужчина посмотрел на отражение неизвестного ему лица. Худые впалые щёки бледного оттенка вкупе с чернющими волосами создавали отталкивающую картину. Карие глаза походили на орлиные,столь же устремлённые куда-то вдаль. Поднеся тонкие, длинные пальцы к лицу, мужчина осторожно его потрогал. Да, всё же оно его собственное, хоть и воспоминания об оном исчезли. Закончив осмотр, он вышел из комнатки в большое помещение, оказавшееся трюмом. Заваленное множеством бочек и пушек, с первого взгляда оно казалось безлюдным, но где-то слева от выхода слышалось какое-то постукивание и приглушённый голосок. Следуя за шумом, мужчина пробрался сквозь проход, заваленный хламом, и обнаружил играющего мальчика лет семи. Тот играл в некое подобие войнушки. В его руке находилась какая-то небольшая деревянная то ли палка, то ли оторванный от чего-то кусок, словом, предмет, выполнявший для него роль меча. Воевал же мальчишка с поломанным манекеном, припёртым к стене. Он столь сильно увлёкся, что даже не заметил мужчину.

— Мальчик, где мы? — Незнакомый голос перепугал ребёнка, что тот даже отскочил к другой стене и выставил наготове свой «меч».

— Я великий воин! Представься, незнакомец, или же отведаешь моего меча!

— Я… — Мужчина призадумался, но так и не нашёлся, что ответить. — Я не помню своего имени. Можешь сказать, где мы находимся?

— Не помнишь? — Мальчик с прищуром посмотрел на незнакомца, выдав затем с изумлением: — Наконец-то! Я думал, что этого не произойдёт! Наконец-то кто-то новый! Наконец-то мне будем с кем путешествовать! Но сначала тебе нужно поговорить со старшими. Пойдём, я тебя провожу. Меня, к слову, зовут Десятка.

Десятка, как мальчик себя назвал, вприпрыжку побежал вглубь трюма, крича мужчине, чтобы тот шёл за ним. Не имея других вариантов, мужчина следовал за ним, пока они наконец-то не выбрались из трюма. Первое, что «бросилось» в его ноздри — свежий бриз, хоть на горизонте и не виднелась суша. И если уж говорить о горизонте, то со стороны носа корабля, в самой дали, виднелись темневшие облака и кромешная тьма. Наконец-то обратив внимание на Десятку, мужчина увидел стоявшего рядом с ним человека. Он был не стар и не молод, в чёрной мантии, прикрывавшей всё его тело. Это слегка отталкивало, но всё же пришлось к нему подойти.

— Не ожидал, что объявится кто-то ещё, — произнёс с улыбкой незнакомец. В его глазах светился какой-то огонёк, словно он узрел нечто столь необычное, столь желанное, что скрыть это ему просто не удавалось. Протянув руку новоприбывшему, он добавил: — Меня зовут Шестёрка.

— Я не знаю своего имени.

— Твоё имя Одиннадцатый. Теперь ты его знаешь. — После рукопожатия Шестёрка сразу же стал объяснять ему положение дел. — Не волнуйся, мы все не помним свои имена.

— Почему ты так уверен, что это моё имя? — Одиннадцатый смотрел с подозрением, ожидая какого-то подвоха.

— Ну… Это, конечно же, не твоё имя, но по-другому не сложилось у нас. Когда я только появился на это корабле, как и ты, то не помнил своего настоящего имени. Так же произошло и с первыми пятью. Поэтому я предложил называть друг друга в номерном порядке, начиная с того, кто тут очутился первым и так далее. В итоге я Шестёрка, а этот малец - Десятка. Как видишь, всё просто. — Шестёрка с улыбкой потрепал юнца по макушке.

— Значит я последний… Но что это за место? — Взгляд Одиннадцатого скользнул по палубе, морской глади и остановился на тёмных тучах по пути корабля, расположившихся вдоль самого горизонта. — И что вон там?

— Мы на корабле, как видишь. И мы плывём. Как раз туда, судя по всему. — Лицо Шестёрки мгновенно напряглось, когда он отвернулся от Одиннадцатого и устремил свой взгляд на чёрные облака, и в этот момент Десятка перенял инициативу.

— Мы плывём сражаться с полчищем зла! — И радостно разразился детским смехом. — Нас точно ждёт что-то интересное там!

— Очень на то надеюсь, — резюмировал Шестёрка, затем обернулся назад к собеседнику. — Я проводил наблюдения, как и исследование нашего судна, но ничего так и не смог узнать. На корабле ни записей, ни карт, даже компаса нет. Руль тоже отсутствует. Он просто плывёт вперёд. И эти чёрные облака вдоль горизонта впереди… Они, если судить по словам Двойки, были ещё при его появлении.

— Двойка? А что говорит Первый?

— Первый? — Шестёрка взялся за подбородок и глубоко задумался. — Видишь вон того седого старика на носу судна? Это он. Только вот нас для него будто не существует. За всё это время Первый ни с кем так и не заговорил. Меня это, если честно, слегка будоражит. Вдруг он знает что-то, чего не знаем мы? Как же хочется узнать всё, что находится в его голове…

— Вот оно как… Тогда где мне найти Двойку? — Одиннадцатый снова осмотрел палубу, но кроме себя, Первого, Шестёрки и Десятки, играющего поодаль от них, никого не увидел. Покачивания судна вызывали у него лёгкую тошноту да сложности с равновесием. Судно то и дело поскрипывало, а волны, бьющиеся об борт, вызывали мигрень.

— А на кой он тебе? Хотя да, понимаю. Новые знания очень ценная вещь да и интересная. В общем, спустись в трюм и сразу поверни налево. Там иди прямо до упора. Увидишь смуглого мужчину с длинным заострённым носом. Такого точно не пропустишь. А ты, Десятка, иди поиграй где-нибудь в сторонке и не мешай мне, ясно?

— Ясно-ясно, — буркнул тот и ускакал куда-то вглубь корабля.

Встречный ветер неумолимо развевал ветхие паруса, словно предупреждая о чём-то приближающемся. Одиннадцатый приметил это, что уж говорить о Шестёрке, всё это время наблюдавшим за всем, что происходит в их путешествии. Что-то изменилось, в одно мгновенье, но поняли это не все… Спустившись по предоставленному маршруту в трюм, Одиннадцатый собрался было повернуть налево, но шум, донесшийся по правую руку, остановил его. Казалось, словно некто пытался разломать что-то, да столь интенсивны действия его, что проигнорировать их просто невозможно. В очередной раз идя на шум, в итоге он вышел к огромной деревянной двери, укреплённой железными вставками. Взглянув через небольшое окошко в ней, Одиннадцатый увидел огромного мужчину, ростом более двух метров. Своей лысой головой тот бился об стену, а небольшие щепки, разлетавшиеся от неё, оставляли небольшие порезы на голом торсе неизвестного.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Одиннадцатый. Незнакомец, недавно столь увлечённо бившийся об стену, неожиданно заорал и бросился на дверь, схватившись огромными руками за прутья в окошке. Пусть это и оказалось столь неожиданным, что любой другой тотчас отскочил бы, но Одиннадцатый даже не колыхнулся, продолжая пристально смотреть в пылающие гневом глаза пленника.

— Это Тройка. — Голос принадлежал небольшой хрупкой девушке, окутанной в серую вуаль, скрывавшую большую часть её тела. Её зашуганные глаза со страхом смотрели на незнакомую ей персону.

— И почему же он заперт? — Пройдясь по девушке оценивающим взглядом, Одиннадцатый вновь вернулся к интересовавшему его субъекту.

— Он не умеет себя контролировать… Из-за одного слова, которое ему не понравилось, он напал на Четвёрку. Поэтому было решено запереть его тут… Для блага других… — Её тихий голосок еле достигал ушей собеседника, но при всём этом он звучал так сладко, так успокоительно… Словно усыпляя любого, кто услышит его. — Я Пятёрка. А ты кто? Я тебя раньше тут не видела.

— Я… — Слегка призадумавшись, он повернулся к даме и сказал: — Одиннадцатый. Совсем недавно появился тут. Почему ты в трюме, а не на палубе?

— Не хочу, чтобы меня видели…

— Понятно. Ты помнишь что-нибудь до этого места? — Его орлиные тёмные глаза безотрывно смотрели на Пятёрку, от чего та даже слегка испугалась: ей показалось, что в них она увидела бездну.

— Н-нет…

— Ненавижу! — вдруг заорал Тройка. — Как же меня это бесит! Весь этот чёртов бред!

Одиннадцатый молча смотрел на бесновавшегося пленника, ходившего по камере и бившего по каждой из четырёх стен, пытавшегося сломать всё то, что он уже поломал. В итоге, слегка утихомирившись, тот снова приложился головой об стену и продолжил ритмично биться ею. Желая задать ещё один вопрос Пятерке, Одиннадцатый повернулся было к ней, но девушки и след простыл. Оставив Тройку, он направился к Двойке. Тот сидел за столом и что-то скрупулёзно пересчитывал. Заприметив незнакомца, он тут же сгрёб всё и затолкал во внутренний карман своего потрёпанного коричневого плаща. Залысина его слегка поблёскивала от бледно мерцающей горелки, стоящей напротив него. Двойка с подозрением взглянул на неизвестного ему мужчину, ожидая то ли беды, то ли возможности удрать. Слегка сморщив лицо в недовольной гримасе, всё же оценил ситуацию и уже спокойно, выпрямив спину, вальяжно уселся на табуретке без одной ножки, уперевшись ногой в стол, чтобы не упасть. Одиннадцатый оценочно поглядел на того, а затем серьёзным голосом спросил:

— Двойка?

— Нет! — молниеносно ответил тот. — А кто его спрашивает? И зачем?

— Меня зовут Одиннадцатый, я только что тут появился. И я хочу всего лишь задать пару вопросов.

— И каких же? Я хоть и не Двойка, но всё же могу ответить на интересующие тебя вопросы.

— Те чёрные облака были с самого начала, или они пришли потом? — Одиннадцатый прислонился к стене и сложил крест-накрест руки, внимательно смотря на своего собеседника. Глаза которого, к слову, бегали то туда, то сюда.

— Облака? Ааа, вспомнил! Они совсем недавно появились. Просыпаюсь я, значит, и тут вижу, как над головой огромные чёрные облака! Как же я удивился тогда! — Жестикуляция Двойки выглядела совсем неестественно, наигранно.

— Недавно? Ты ведь говорил Шестёрке, что они были ещё до тебя.

— Говорил?.. — Он на секунду растерялся, но быстро вернул самообладание. — Ах да, точно! Вот же я дурья башка! Да, конечно же, они были ещё до меня! И как я только мог забыть?

— Ты что-нибудь знаешь об этом месте? О своём прошлом?

— Нет, да и откуда мне всё это знать? Не моё это дело! Я сижу тут и никому не мешаю, так что не хочу, чтобы и мне мешали. Понятно?

Одиннадцатый молча развернулся и пошёл прочь от Двойки, вновь высыпавшего на стол что-то блестящее. Никто не помнил прошлого, никто не знал это место. Проходя мимо камеры, он всё так же слышал стук, как от метронома. Ровный и одинаковый. Тройка, судя по всему, продолжал биться своей головой об стену. Редкий лучик света в трюме осветил часть лица неизвестной личности, стоявшей рядом с пушечным портом и выглядывавшей через него наружу. На этом лице отчётливо вырисовывалась раздражительность. Чёрный фрак явно говорил, что это либо необычная особа, либо же пытавшийся на оную походить. Неизвестный, как только заметил Одиннадцатого, сразу же резвым шагом направился тому на встречу. Его обозлённое лицо намекало на, как минимум, неприятный разговор.

— Сколько мне ещё ждать, ты, челядь?! — сходу завопил он. — Я уже чёрт знает сколько жду, когда мне принесут чаю! Этот мелкий крысёныш ещё посмел смотреть на меня. МЕНЯ! Словно он мне ровня! Ну я и пнул его да приказал принести мне чашку чая, а он!.. Вот гадёныш! Вот только пусть попадётся мне на глаза, вмиг поймёт, как нужно вести себя с величественной особой! Ну, а ты чего разинул глаза свои?! Быстро принёс мне чаю, холоп! Долго стоять будешь?

— А вы кто, собственно говоря? — От этого вопроса незнакомец аж покраснел от распиравшей его злости, но каким-то чудом ему удалось сдержаться и как «истинный» джентльмен, выпрямившись и подняв свой подбородок, представился:

— Величать меня Девяткою. И я, без ложной скромности скажу, самая достойная персона на данном судне, единственная относящаяся к дворянскому роду.

— Не очень-то подходящее имя, для дворянской особы, — отрезал Одиннадцатый, смотря на того, как на дурачка. — Да и что это за род-то такой?

— Ты… Да как ты смеешь так разговаривать с более достойным, чем ты?! — Девятка рвал и метал, со всей силы ударив по балке рядом с собой, он мгновенно схватился за руку и, сдерживая подступавшие слёзы, сквозь зубы добавил. — Сгинь с глаз моих. Только попадись вновь… Познаешь силу моего удара вместо этой деревяшки.(как насчёт такой перефразировки?)

Достигнув своей цели, Одиннадцатый прошёл мимо разгневанного Девятки, слегка сгорбившегося и державшегося за разбухшую от удара руку. Картина становилась всё понятнее, осталось лишь три элемента, кои нужно определить. И ведь времени в запасе, быть может, не так много. Говоря о времени… Это место было лишено его. Оно просто шло, но не вперёд и не назад. Можно подумать, что оно стоит, но и это не правда. И раз уж его в этом месте нет, как бы то парадоксально не звучало, Одиннадцатый направился туда, откуда он вышел. Небольшой коридорчик, как и трюм, освещался узкими просветами в корпусе потрёпанного судна. Встав прямо напротив двери, он просто молча стоял и смотрел на неё. В этот момент Десятка пробегал мимо него, как обычно размахивая своим импровизированным мечом, и он не мог не остановиться и не поговорить с новым другом, коим он считал Одиннадцатого. Весёлый мальчишка, широко улыбаясь, весело подскакал к своему «другу», но вот его друг этого даже и не заметил. Десятка с интересом смотрел на задумавшегося Одиннадцатого, глядевшего на что-то перед собой.

— Чего это ты уставился на стену? — поинтересовался пацанёнок, переводя взгляд то на своего «друга», то на стену перед ним.

— Я… Просто… Не бери в голову, малец. Ты чего тут вообще забыл?

— Я сражаюсь с великим злом, осевшим в нашем доме! Нельзя позволить ему выбраться и разрушить мир! — Мальчишка улыбнулся во все восемнадцать зубов, гордо подняв над головой меч. — Я герой, что оберегает этот мир!

— Осевшим, говоришь?.. — Одиннадцатый посмотрел на Десятку словно орлиными глазами, тем самым слегка испугав ребёнка.

— Д-да. Будешь со мной защищать этот мир от зла?

— Не сегодня, Десятка. Иди погуляй, мне нужно побыть наедине с собой. — На его лице возникла еле заметная ухмылка.

Нет лучше места для уединения, чем укромный уголок в колыбели человеческого гения. Никто тебя не видит, никто даже не подозревает о твоём присутствии, но ты знаешь, если уж не всё, то многое. Мирно выжидаешь, когда все про тебя забудут и никто не будет беспокоить. Они не знают, кто ты, они не знают, на что ты способен. Ты для них белый лист, пустой фасад, который они расписывают сами, гадая, что за ним находится. Там, где была стена для Десятки, для Одиннадцатого находилась дверь. Там он появился, оттуда и вышел. Захлопнув дверь, никому более не виданную, предавшись мыслям своим и только своим, Одиннадцатый с закрытыми глазами создавал свой идеальный план. Ещё немного, и всё кардинально изменится. Меж тем, за бортом ветер становился всё сильнее. Проходя сквозь щели, он окутывал всех своей вуалью, пробиравшей до самых костей. Теперь все прочувствовали, что грядёт что-то, чего они не понимали и не поймут. Встав с гамака, подойдя к зеркалу, Одиннадцатый вновь посмотрел на своё отражение. Всего лишь мгновенье, но в зеркале вместо его лица мелькнула тьма, беспросветная и пугающая своей глубиной. Орлиные глаза вновь красовались на поверхности, уже не волновавшей его. Пора идти.

Выйдя из своего укромного уголка, он первым делом оглянулся. В полутьме еле виднелась стена в конце коридора, освещаемая небольшим лучиком света, исходящим откуда-то слева от неё, прямо за углом. Выглянув за него, Одиннадцатый увидел слегка приоткрытую шаткую дверцу, за которой что-то горело. Тихонько заглянув в щель, он увидел там ещё одного путешественника. Легонько толкнув дверь пальцем, она со скрипом приоткрылась, открыв для Одиннадцатого вид небольшой комнатки. Справа у входа, вплотную к углу, стоял небольшой столик, на котором горела тусклая свечка. Рядом со столом спиной к стене сидел незнакомец, облокотившись на спинку стула. Он будто что-то рассматривал в стене напротив себя, ведь кроме этого в комнате больше ничего не было. Да и размерами она была примерно три на три метра, походя больше на чулан. Сидевший в ней никак не реагировал на незваного гостя, который, если посудить, должен был того потревожить.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Одиннадцатый, оперевшись на дверной косяк плечом.

— Я? Просто сижу. Я тебя тут раньше не видел. Кто ты?

— Одиннадцатый.

— Семёрка. Будем знакомы.

— Почему ты сидишь в этой… комнатке? — Глаза Одиннадцатого снова приняли орлиный вид, словно оценивая объект перед ним, пытаясь понять его сущность. Только вот находившийся перед ним больше походил на куклу, нежели на человека. Скудная мимика, отсутствие реакции на появление неизвестного, а также взгляд, уставленный в одну точку. Полное отсутствие морганий. Одно радует — голос звучит живо, а не искусственно.

— Я уже всё осмотрел, так что просто сижу тут и жду.

— Тебя совсем не волнует, что творится снаружи и внутри корабля?

— А к чему волнение и паника? — Наконец-то Семёрка перевёл свой взгляд на собеседника. — Лучше я спокойно буду ждать того, что нас ждёт. Нет смысла метаться из стороны в сторону, ведь что-то в итоге да будет. Нам лишь остаётся спокойно сидеть в ожидании этого чего-то.

— Поэтому ты будешь сидеть тут, совсем не выходя наружу? — В орлиных глазах Одиннадцатого проскочила искра, окрасив его лицо уже более явной ухмылкой, которую, впрочем, Семёрка уже не заметил, так как к этому моменту он снова уставился в одну точку.

— Да. Я буду тут до самого финала.

Дверной проём опустел, дав слабым лучам осветить внутреннюю стенку корпуса корабля. Одиннадцатый пошёл дальше по тёмному коридору. Искать нужны кого-либо не было, ведь он знал, где находится каждый пассажир этого судна. Свет давно пропал, осталась лишь тьма, сквозь которую пробирался Одиннадцатый. Она ему не страшна, для него её словно и нет. Прямо перед ним спуск на уровень ниже, к самому дну. В самое тёмное место на судне. Шаг на каждую ступеньку разносился режущим скрипом, эхом, отдающим от самых дальних уголков этого дна. Множественные бочки и коробки забросали собой всё пространство, мешая передвижению Одиннадцатого. Пусть ранее и сказано, что он знает местонахождение каждого, но это место исключение. Да, один путешественник находится в этом дне, но вот где именно… Это место непростое, так что Одиннадцатому оставалось только бродить и искать. Поиски, в прочем, завершились быстро. В одной из множеств комнат послышалось какое-то движение. Кто-то задел бутылку, или что-то стеклянное. Раздавшиеся шаги вели в самый конец уровня. Непроглядная тьма становилась всё гуще и гуще, поглощая всё. Одиннадцатый нашёл того, кто тут обитал и, судя по всему, прятался. Мужчина с густой бородой и залысиной, в потрёпанном одеянии сжался в углу, стараясь не издавать и звука. Он весь дрожал, обхватив ноги, на которых отсутствовала обувь. Пристально смотря чёрными глазами, мужчина наконец-то осознал, что его видят.

— Т-ты меня видишь? — испуганно вопросил он.

— Вижу.

— К-как это в-возможно? — Весь его вид говорил о том, что испугался он пуще прежнего.

— Как видишь, это возможно. Меня зовут Одиннадцатый, а тебя? — Снова оценивающий взгляд, пронзающий насквозь, отчего мужчина на карачках отполз от подозрительного нежелательного собеседника.

— Четвёрка…

— Так это на тебя напал Тройка?

— Д-да… Он. Что тебе от меня нужно? Зачем ты пришёл сюда? — Четвёрка потянулся к рядом лежащей палке, но собеседник это присёк, сев напротив того.

— Я просто хочу поговорить. Почему ты тут прячешься?

— Наверху опасно… Тут безопаснее, чем там…

— Тройка находится в камере, так что тебе больше нечего бояться. Ты спокойно можешь подняться со дна, никто тебе не причинит вреда.

— Нет! Это исключено! — вдруг закричал Четвёрка, резко вскочив на ноги и убежав вдаль. Одиннадцатый спокойно смотрел за тем, как тот уходил всё дальше и дальше, не собираясь даже преследовать его.

Тьма рассеялась, стоило ему подняться со дна, но темень стала лишь гуще. Снаружи что-то происходило и это чувствовалось по окутывавшему сквозняку, проходившему сквозь щели в корпусе. В этой полутьме Одиннадцатый всё же заметил спрятавшуюся за колонной Пятёрку, смотревшую в сторону камеры Тройки. Пройдя мимо неё так, чтобы его не заметили, он вышел на палубу. И вправду, кое-что изменилось. Чёрные беспроглядные тучи, некогда находившиеся где-то у горизонта, нависли чуть ли не над ними. Шквалистый ветер слегка подталкивал с каждым совершённым шагом. Некоторые даже выбрались наверх из-за всех этих перемен. В частности, недалеко от того места, где должен находиться штурвал, стоял тот, с кем Одиннадцатому ещё не удалось поговорить. Это был последний кусочек пазла, собрав который, можно всё привести в действие. Перед тем, как отправиться к нему, внимание Одиннадцатого привлёк Девятка, кричавший на Первого. Тот, к слову говоря, совсем никак не реагировал на все его высказывания, порой даже очень грубые. Да, почти вся картина собрана, теперь всё яснее некуда. Остался лишь Восьмёрка. Нужно лишь удостовериться в том, кто он есть, тогда-то план и воплотится. Поднимаясь по лестнице, Одиннадцатый не сводил взгляд с Восьмёрки, смотревшего куда-то вдаль. Странная цветастая одежда с большим воротником выглядела необычно, по сравнению с внешним видом остальных путников, но не это волновало более всего. Хоть уже примерно становилось понятно, что из себя представляет смотревший в небо, но удостовериться в этом следовало.

— Восьмёрка? — Одиннадцатый встал справа от мужчины, также смотря куда-то вдаль.

— Ваше предположение верно, сир. Чем могу быть вам любезен? Или, быть может, вы решили присоединиться к моему созерцанию столь прекрасной картины? — Мягкий ласковый голос играл разными красками. Нестандартная интонация и говор словно игрались друг с другом, пытаясь создать не-то сказку, не-то мелодию.

— Созерцание прекрасной картины?

— О да! Неужели вам она не видна? — Восьмёрка неожиданно поднял ладонь к небу, обрисовывая его. — Какое потрясное сочетание цветов! Общий вид создаёт стойкое депрессивное настроение, словно автор, нарисовавший её, доживал последние свои года в полнейших муках! А те блёкло-серые цвета выражают его надежду на лучшее. Ну не шедевр ли?

— Неужели это всё, что вас сейчас волнует? — Одиннадцатый повернул голову в сторону собеседника, уставившись на того орлиным взглядом.

— Ну, а как это может не волновать?! Сама природа так и подталкивает к созданию чего-то прекрасного! Стихи ли то, или же проза — не важно! Хоть музыку пиши, столь прекрасно!

— Понятно, — Улыбка на лице мужчины уже доходила чуть ли не до самых ушей, такой пугающей она была. — В таком случае не буду вам более мешать.

Вот и всё. Короткий разговор, расставивший всё по своим местам, благодаря чему можно приступать к самому главному, пока это возможно. Девятка всё так же продолжал орать на Первого, что шло на руку Одиннадцатому. Никто не помешает ему поговорить с Шестёркой, который с интересом наблюдал за менявшейся погодой, с каждой секундой ухудшавшейся.

— Всё наблюдаешь?

— Конечно! Скоро что-то произойдёт, так что с нетерпением жду этого «чего-то»! — резво ответил Шестёрка, не сводя своих зорких глаз с окружавшей среды.

— Скажи, тебе не кажется странным, что среди всех членов экипажа, среди всех нас, находится единственный ребёнок? — Глаза Одиннадцатого блеснули.

— Среди нас есть и женщина, так что чего в этом такого?

— Только вот она взрослая, как и мы с тобой. — Эти слова безусловно привлекли внимание Шестёрки, что виднелось по его глазам и задумавшемуся лицу. — Не кажется ли тебе странным, что тут бегает ребёнок, кричащий о борьбе с каким-то злом? Ведь сам подумай, кто обратит внимание на какого-то пацанёнка?

— К чему ты это говоришь, Одиннадцатый? — с напряжённым лицом поинтересовался тот, смотря чётко в бездонные глаза собеседника.

— Ты постоянно искал ответа, который находился у тебя под носом. Что, если внутри этого дитя находится тот самый ответ, искомый тобою?

— Почему ты думаешь, что ответ в нём?

— Значит ты так этого и не заметил… — Одиннадцатый укоризненно покачал головой, словно принижая своего собеседника, что очень хорошо сработало. Шестёрка сразу же приложил свою ладонь к лицу, при этом шевеля губами.

— А ведь и вправду… Как это я не заметил? Этот сорванец постоянно выведывал у меня, узнал ли я чего… Ещё его импровизированный меч… Да и никто же не обращает на него внимание. Он мог ходить совсем незамеченным… Боже, ты прав! Но что мне делать с этим?!

— Узнай, что он в себе таит. Тогда мы точно будем уверены, что он на самом деле. — После этих слов Шестёрка сорвался с места и быстрым шагом устремился к лестнице, ведущей в трюм.

Началось. Первый кирпичик заложен. Девятка к этому моменту, судя по всему, устал орать на Первого и решил переключиться на попавшегося ему на глаза Одиннадцатого, чему тот был рад. Разъярённое лицо Девятки, стремительно приближавшегося к своей жертве, так и кричало о скандале, идущим за ним следом. Стоило разгневанному господину приоткрыть рот, как несчастный холоп наперёд «хозяина» замолвил:

— Милорд, прошу, не гневайтесь! — Эти слова обескуражили Девятку, готового рвать и метать.

— С-с чего это мне гневаться, смерд?..

— Люд простой, находящийся вместе с вашей милостью, просто не в курсе вашей особы! От того эти плебеи так неуважительно и относятся к вам! — Одиннадцатый преклонил голову, встав на одно колено, словно раб.

— Верно молвишь. Так поди и расскажи им всем, кто я есть! — вскинув руку вперёд, скомандовал Девятка.

— Милорд, они уже знают, но…

— Что?!

— Один из них не признаёт вас. Скажу более, он считает вас ничтожной грязью, претворяющейся кем-то из высшего сословия! — Девятка от услышанных слов аж раздулся из-за сочившегося из него гнева, его рука самовольно потянулась к ножнам висевшего на поясе меча. На эти слова он смог, хоть и сквозь зубы, задать лишь один вопрос:

— Где?

— Напротив штурвала, вон там, наверху. Смотрит на небо. Его зовут Восьмёркой.

После этих словами Девятка, вынув свой меч из ножен, направился в сторону «оскорбившего» его. Одиннадцатый даже не стал провожать мужчину глазами, вместо этого устремившись в сторону трюма. Тучи ещё сильнее окрасились в чёрный цвет, потеряв почти все серые тона, недавно витавшие рядом с ними. К шквалистому ветру добавился лёгкий дождь, усиливавшийся с каждой минутой. В том самом трюме окончательно стало темно, видимость распространялась не более двух метров, что, без сомнения, играло на руку Одиннадцатому. Прекрасно видя всё, в частности Пятёрку, всё так же стоявшую за одной из колонн и смотревшей в сторону камеры тройки, он прошёл мимо неё, прямо к пленнику. Тот по-прежнему продолжал монотонно биться головой об стену, держась руками за неё же. Стоило Одиннадцатому подойти к двери и посмотреть в решётку, как Тройка моментально одним рывком подскочил к нему, схватившись за прутья и проорав на того.

— Ты не устал тут сидеть?

— Эти идиоты заперли меня тут! Как же меня это бесит! Их идиотизм сводим меня с ума! Всех бы прибил!

— Ты прав. Они идиоты, ты куда умнее их. — Сказанные слова явно понравились Тройке, отчего тот даже улыбнулся и отпустил прутья. — Вот бы их всех наказать, правда?

— Да! Всех этих глупцов, бесящих одним своим существованием! — Он отошёл от двери и начал воображать, как берёт тех за шеи и душит их, ломает хребты и выкалывает глаза. — Если бы я только мог, то им всем не повезло бы!

— Что, если я помогу тебе с этим?

— Правда?! Ты поможешь мне?!

— Да, я помогу тебе осуществить то, чего ты так желаешь. Всё, что тебе нужно — терпеливо дождаться подходящего момента. Тогда ты сможешь дать себе волю, а я буду ждать тебя на палубе. Поверь, со мной ты повеселишься вволю. Ну что, по рукам?

— Да! — без промедления ответил Тройка, смиренно сев на пол в позе лотоса, ожидая своего часа.

Отойдя от двери, Одиннадцатый слегка посмеялся вслух, но, сдержав порыв, тут же замолчал. Выйдя из коридорчика, ведущего к камере, он сразу же направился к Пятёрке. Обойдя её так, чтобы оказаться за её спиной, при этом не попадаясь на глаза той, мужчина осторожно подошёл к девушке и поприветствовал её. Та слегка испугалась, но мгновеньем позже успокоилась, вновь направив свой взгляд в сторону камеры.

— Пятёрка, почему вы постоянно смотрите в ту сторону? — Этот вопрос застал её врасплох.

— С чего вы это решили?

— Я не первый раз замечаю ваш взгляд, направленный туда. Вас что-то волнует? — Одиннадцатый слегка наклонился, всматриваясь прямо в глаза девушки, наблюдая за каждым их движением.

— Волнует?.. Если честно, то да. Я считаю неправильным запирать кого-то лишь из-за одной ошибки. Это слишком жестоко.

— Вам жалко Тройку?

— Да.

— Тогда почему бы вам не освободить его? Это было бы очень гуманно по отношению к нему. Думаю, что ему сейчас очень сложно сидеть в тех четырёх стенах.

— Другим это может не понравится…

— Именно эти «другие» и заперли бедного Тройку в камере. Разве они имеют право вас судить, если сами грешны?

— Пожалуй… вы правы, Одиннадцатый. Да! Его нужно освободить! — Девушка собралась рвануть с места, но собеседник схватил её за руку, тем самым остановив задуманное.

— Постойте, Пятёрка.

— Почему вы меня останавливаете? — Девушка резко обернулась, смотря испуганными глазами на Одиннадцатого.

— Там рядом с камерой сидит Двойка. Будет плохо, если он вас заметит. Так что давайте я сначала сделаю так, чтобы он ушёл, и вы спокойно смогли бы открыть дверь. Хорошо?

— Хорошо, я поняла.

Снова спрятавшись за колонной, Пятёрка стала ждать, когда Двойка уйдёт со своего места. Одиннадцатый же направился к нему, чтобы сделать задуманное. Крен судна стал больше, чем раньше. Воды сходили с ума, как и погода снаружи. Дождь усилился, частично стекая по лестнице в трюм. Качка заставляла всё внимание уделять равновесию, нежели чему-то другому. Однако это не помешало Одиннадцатому дойти до Двойки, всё так же что-то пересчитывающему.

— Двойка, у меня есть к тебе важное предложение.

— Это какое? — с прищуром поинтересовался тот.

— Нужно вытащить Четвёрку со дна и доставить на палубу. Любым способом, каким только можно.

— Будто мне есть до этого дело. — Двойка показательно отвернулся и продолжил считать непонятные плоские кругляшки.

— Думаю тебе до этого ещё какое будет дело. Иногда нам дают выбор, в котором есть только одно верное решение. Второе же… Ну и я дам тебе то, чего ты так желаешь.

— Ничего я не желаю! Хватит нести чушь!

— Мы оба знаем, что это ложь. — Одиннадцатый растянул улыбку, словно видя собеседника насквозь. — Тебе лучше не стоит отказываться от моего предложения. Думаю, твоя интуиция это тебе и подсказывает.

— Да моя интуиция мне так и кричит, что ты опасен! — Двойка задумался, нахмурил брови и выдал: — Значит мне просто нужно привести его на палубу?

— Да.

— И как мне это сделать?

— Используй то, что ты умеешь лучше всего — лги.

Двойка встал со своего места и, цокнув языком, неспешным шагом побрёл во тьму. Одиннадцатый же уселся на его место и стал чего-то ожидать. Довольный, предвкушающий дальнейшее, он смотрел в сторону коридора, через который прошмыгнула Пятёрка, идущая к камере с Тройкой. Да, всё идёт так, как и должно. Наконец-то настанет тот момент, которого он так ждал, и ведь осталось совсем немного до него. И вот он клич, знаменующий его победу. Вопль, пронзающий нутро любого. Как сладостен он и прекрасен, словами не передать. Ликует тот, кто прятался в уголке этого человеческого гения, загнанный им самим. Грядёт свобода, и вой тот тянет за собой Одиннадцатого. Словно под гипнозом, бредёт он по коридору, но не поворачивает в сторону камеры, стоит перед самым углом. Крики её, Пятёрки, становились всё слабже. Мольбы об пощаде, но смысла в словах этих нет. Не слушал её он, Тройка.

— Прошу, прекрати! Не надо! Остановись! — кричит она, но хруст превращал всё в вой. На миг всё затихло, лишь плачь слышался оттуда, но то лишь начало. — Зачем ты трогаешь мою одежду?.. Нет! Не смей!

Тройка получил, то чего желал. Он в волю может веселиться, совсем себя не ограничивая. Лишь тяжёлый вздох его, стоны Пятой, да звук соприкасающихся тел разносился по округе. Одиннадцатый, стоявший словно в трансе, чувствовавший всё это, в итоге пошёл дальше. Прямо, во тьму для многих, но не для него. Туда, где знания свет трубил сигнал. Проходя по коридору, заставленному ящиками, в итоге он увидел блеклое мерцание свечи, оставляющей на стене чью-то сгорбившуюся тень. Наконец увидев краем глаза всё, сдержать свой смех он не сумел. Раскатистый зловещий хохот затерялся между скрипами судна, благодаря чему тот, кто сидел перед ним на полу его не заметил. И был то Шестёрка, склонившийся над бездыханным телом Десятки, копошащийся в брюшной полости юнца. Перебирая его внутренности в руках, Шестёрка надкусывал то один, то другой орган, после чего бормоча что-то невнятное. А глаза… Эти полные ужаса глаза Десятки… Какое же наслаждение они приносили Одиннадцатому, потерявшему от этой картины равновесие и облокотившемуся на один из ящиков. Жаль, ах как жаль, что нельзя любоваться этим долго. Нужно продолжать, довести дело до конца. План почти исполнился. Вернувшись назад, Одиннадцатый направился ко спуску на дно, к той самой дверце, за которой горела свеча. Приоткрыв дверь, он вошёл внутрь. Семёрка всё так же никак не реагировал на незваного гостя, продолжая смотреть в точку перед собой. Дверца со скрипом прикрылась. Да, теперь другое дело! Совсем другое! Одиннадцатый вышел из комнатки, оставив лишь приоткрытую дверцу и одинокую свечу на столике.

Когда он поднялся на палубу, его взору предстала буря, разразившаяся за то время, что он провёл внизу. Сильный шквал со столь же сильным ливнем резали глаза. От судна далее, чем на сто метров, ничего не видно. Капли, ударявшие по телу, то и дело прибивали к низу. Первый всё так же стоял у самого носа корабля, смотря вперёд, в самую даль. Схватившись за мачту, Одиннадцатый глядел своими орлиными глазами на того, предвкушая дальнейшее. Остался последний этап, перед тем, как он получит то, чего так желал всё это время. И вот он, этот этап настал. За его спиной обрисовалось пятеро тел: Двойка вместе с трясшимся Четвёркой, Шестёрка весь окровавленный и оставлявший под собой алую лужу, Тройка, улыбавшийся Одиннадцатому и Девятка, смотревший на всех свысока. Тот, на кого они все глядели, украсился звериным оскалом, подойдя к Двойке с Четвёркой, он уставился на последнего.

— Ч-что происходит? Мне сказали, что впереди виднеется берег, но тут творится какой-то хаос! — нервным голосом начал тараторить Четвёрка, но вместо ответа Одиннадцатый пронзил его рукой насквозь. Не имея сил сказать хоть что-то, тот лишь посмотрел на своего убийцу, глазами полными своего нутра. Все, кроме Девятки, никак не отреагировали на произошедшее.

— Что ты творишь, смерд?! — завопил Девятка, вынув свой меч и направив на Одиннадцатого.

— Двойка, теперь ты понимаешь, почему тут было лишь одно правильное решение? — задал тот вопрос, при этом смотря на Девятого, словно тот пустое место. — Ты сделал правильный выбор, тем самым обеспечив себе жизнь, но знай, если хоть раз ослушаешься меня, или же солжёшь мне, то тебя постигнет та же участь, что и всех тех.

— Да, я понял.

Никак не реагируя на выставленный в сторону Одиннадцатого меч, он шёл прямо на Девятку. Тем самым Девятка потерял уверенность на секунду, но затем совершил рывок и, казалось бы, проткнул своего соперника. Только вот меч прошёл насквозь, словно ни на что не натыкаясь. Дальнейшее безумие зрители наблюдали безмолвно, округлив свои глаза и боясь даже пошевелиться. Когда оно закончилось, Одиннадцатый обратился к Тройке:

— Я же обещал, что ты сможешь повеселиться вволю. Так?

— Да! Я наказал её! Она больше не посмеет меня злить и бесить! — басистым голосом ответил тот с улыбкой на лице.

— Тогда слушайся меня, и в будущем тебя будет ждать ещё много такого веселья.

— Да, мой властелин! Я буду служить тебе!

— Ты сказал, что я найду в этом мальчишке ответ… — вклинился в разговор Шестёрка с поникшей головой.

— Ты его нашёл?

— Я не уверен… Я вгрызался в него и вгрызался, в какой-то момент даже перестал верить в те слова, сказанные мне тобой, но потом… Потом я прочувствовал этот вкус. Там было что-то, что я смог понять, но… Теперь, кажется, я понимаю всё. Да, я лучше последую за тобой.

Удовлетворённый такими ответами, Одиннадцатый наконец-то направился к Первому. Шквал с ливнем бил его прямо в лицо, затрудняя приближение к последнему элементу его плана. Только это всё равно не помогало, ведь в итоге ему удалось дойти до того. Встав рядом с Первым, Одиннадцатый тоже уставился вперёд.

— Мы лишь его частички, не более, — вдруг подал голос Первый. — Он всегда знал о тебе. Постоянно пытался тебя запереть и не выпускать. Кто же знал, что тебе удастся выбраться именно при таких стечениях обстоятельств. Так ещё и добиться всего этого…

— Кто ты?

— Я его память. К сожалению, я помню всю его жизнь. Ещё я знаю, что ты сделаешь со мной.

— Значит тебе нет смысла сопротивляться. Я победил.

— Да, ты победил. Даже не знаю, что ты сотворишь после этой победы.

— То, чего в глубине души желал он.

— Значит это конец…

— Да, это конец.

Одиннадцатый положил руку на плечо Первого и начал поглощать последний элемент, втягивая его в себя самого. Внутри него остались те, кто был так нужен ему: Девятка, Семёрка и Первый. Те самые элементы, что делали его сильнее.

Буря поглотила всё, заняв собой каждый миллиметр.

***

— Он приходит в сознание! Что с показателями?

— Всё в норме! Через пару секунд он очнётся!

— Мистер Сирояма? Вы меня слышите? Отлично! Поздравляю, вы первый возрождённый человек во всей истории человечества!

— Сколько я отсутствовал, и каковы положения Концерна? — с трудом произнёс человек, лежавший на кушетке в белом кабинете, полном разных медиков в масках.

— Вас сумели возродить спустя двести тридцать пять лет после смерти. Концерн имеет лидирующие позиции по всем направлениям. Большинство стран и компаний находятся под нашим контролем, Мистер Сирояма.

— Отлично. Собери конгресс всей верхушки, нам нужно пересмотреть некоторые вещи относительно нашего направления. Пора менять положение вещей в мире…

Исключительное право на смерть

«Выбор – исключительное право гражданина на принятие удовлетворяющего его решения»

Кодекс Объединённой Коалиции.

***

- Мистер Уайл, на часах ровно семь утра. Вам пора просыпаться, - раздался женский голос в небольшой комнатке, в которой находилась кровать, да скромного размера серый столик с двумя большими красными кнопками по обе стороны.

- Да-да, встаю, - промямлил сонный мужчина, живший в этой комнатке. Встав с кровати, он сразу же направился к стене.

- Вы предпочтёте использовать умывальник вместе с рекламой наших спонсоров, или же предпочтёте отказаться от умывания?

- Первое. - Уже стукнуло как два дня с того момента, когда мужчина в последний раз умывался. В стене раскрылась панелька, и выдвинулась небольшая раковина вместе с зеркалом, на котором тут же началась реклама какого-то там напитка. Она была почти на всё зеркало, и лишь маленький кусочек посередине позволял Уайлу видеть его отражение. Закончив свои дела, мужчина снова услышал женский голос.

- Прошу вас сесть за стол. Что сегодня на завтрак будете есть, мистер Уайл: гречневую кашу или геркулесовую?

- Гречу.

- Отличный выбор, мистер Уайл. Вам включить новостной канал, или же предпочтёте посмотреть рекламу наших спонсоров?

- Давай новости, - зачерпнув в ложку горстку гречи, ответил он.

« - С Вами канал ЭйчБиФайф, несущий из своих уст только правду! А также бессменный ведущий Оклар Кирст! Текущие новости: Учёные предоставили новые данные об уровне жизни жителей Объединённой Коалиции; Новый напиток от концерна ТОА превзошёл все ожидания потребителя; Отношение к рабочим фабрик снова улучшились, и мы расскажем вам какие приятные бонусы вас ждут в этом году. И начнём мы с потрясающей новости. Учёные концерна ТОА показали график сравнения качества жизни наших любимых жителей в прошлом году и в этом. Удивителен тот факт, что качество жизни возросло аж на целых восемьдесят небывалых процентов. Да-да, в это сложно поверить, но между прошлым результатом разница целых 27 процентов. Давно такого не было. В связи с этим они говорят, что уже к концу следующего года скачок будет уже на ЦЕЛЫХ 33 процента! Да, граждане, мы живём в прекрасное время! А на этом на сегодня всё. И не забудьте – работая, вы делаете наш мир лучше.»

- Ваша трапеза завершена. Положите, пожалуйста, ваши ладони на кнопки. Вы предпочтёте отправиться на пяти часовую смену на завод, или же хотите пойти прослушать восьми часовую лекцию на тему «Труд и я»?

- Конечно же на завод! – раздражённо ответил Уайл, затем комната слегка тряхнулась и поехала куда-то вниз. Всё это время мужчина держал свои руки на кнопках. Стоило комнате остановиться, как тут же открылся проход, ведущий наружу. Встав со стула, Уайл вышел и направился к одному из станков. За множеством оных, находившихся тут, сидело столь же много других людей. Заняв один из станков, Уайл начал работу. По прошествии двух часов объявили перерыв. Пройдя в столовую, Уайл встал в очередь.

- Мистер Уайл, вы сегодня предпочтёте овсянку или же манную кашу?

- Давай второе. - Автомат выдал ему поднос с тарелкой, и мужчина направился в сторону столов, за которыми уже сидела часть работников. Быстро пробежав глазами по лицам, он нашёл своих знакомых и направился к их столику. – Кирк, Дэйман, привет!

- О, а вот и ты! – радостно раскинув руки, сказал Дэйман. Вид мужчины говорил о том, что он полнейший добряк: тощий, но с красивой длинной бородой и улыбающимися глазами.

- Мы уж было подумали, что ты решил послушать лекцию! – Кирк расхохотался.

- Я что, похож на дурака? – возмутился Уайл и сел напротив своих товарищей. – Видели сегодняшний выпуск новостей?

- О да, как же о нём забыть? Мне всё ещё не верится, что мы так стремительно развиваемся! – Кирк уплетал свой обед ложка за ложкой, даже во время разговора, из-за чего у него то и дело вылетали кусочки еды из рта. – Мы живём в потрясное время, товарищи!

- О да! – поддержал того Дэйман.

- И не говори! – Уайл угрюмо смотрел на свою тарелку с манной кашей, тормоша ту ложкой. – Правда… Вы не устали есть одно и тоже каждый день? Просто…

- Одно и тоже?! – внезапно разбушевался Кирк. – Нам дана величайшая привилегия – выбор! Мы сами решаем, что нам есть! И ты говоришь, что мы едим одно и тоже?! Так возьми и выбери что-то другое!

- Да успокойся ты, Кирк! – приструнил Дэйман мужчину, затем шёпотом, слегка наклонившись к середине стола, добавил: – К слову о новостях. Я тут один слушок уловил…

- И какой же? – не отвлекаясь от трапезы, поинтересовался Кирк без интереса.

- Поговаривают, что впервые за два года один гражданин выбрал лекцию и не пришёл на работу…

- Да ладно?! Реально не пришёл?! – удивился Уайл, чуть не опрокинув свою тарелку.

- Тише ты! – зашипел Дэйман. Даже Кирк удивился не на шутку, перестав употреблять обед. – Может, это не правда, так что не надо разносить этот слух, пойдёт?

- Да, – в унисон ответили мужчины, после чего прозвенел звонок окончания обеда, и все пошли на свои рабочие места.

Закончив трудовой день, граждане последовали в комнаты. Уайл, зайдя в свою, сразу же сел за стул и положил ладони на кнопки. Только после этого дверь закрылась, и комната поехала вверх.

- Мистер Уайл, вы предпочтёте прослушать гимн Объединённой Коалиции, или же рекламу нового средства от мозолей производства концерна ТАО?

- Гимн.

- Приятного прослушивания гимна Объединённой Коалиции. Он будет играть до момента прибытия, - в комнате тотчас заиграла простая мелодия со словами, восхваляющими Коалицию. Стоило музыке затихнуть, как Уайл сразу же убрал руки с кнопок и сел на край кровати. – Мистер Уайл, что вы предпочтёте посмотреть на сегодняшний вечер: развлекательную программу «Охота на волка» или познавательную передачу «Работник и общество»?

- Давай сегодня охоту посмотрим.

- Как желаете, мистер Уайл.

Наблюдая за очередным выпуском передачи, где участники ищут среди них волка, саботирующего производство и портящего жизнь работников Коалиции, Уайл ненароком задумался над сегодняшним разговором в столовой. Ну ведь правда, какой же дурак будет слушать какую-то лекцию, вместо того, чтобы делать общество лучше, тем самым улучшая свою же собственную жизнь? Если припомнить, то два года назад тоже ходили похожие слухи. Но вот чем там кончилось дело… Ну не вспомнишь! Да и должно ли это вообще волновать честного рабочего Объединённой Коалиции? Нет! Безусловно не должно. Вон, даже по новостям говорят, что жизнь всё лучше и лучше становится! Так что забив на эти мысли, Уайл смотрел всё ту же передачу. Как же хорошо, что этих «волков» становится всё меньше и меньше.

- Мистер Уайл, пришло время ужина. Проследуйте, пожалуйста, к вашему столу. Сегодня вы выберете макароны или рис?

- Рис, пожалуй.

- Приятного вам аппетита. Во время трапезы предпочтёте новостной канал или рекламу наших спонсоров?

- Новости.

« - И снова здравствуйте, граждане прекрасной Объединённой Коалиции! С Вами снова канал ЭйчБиФайф и его бессменный ведущий Оклар Кирст! Вернёмся к нашим новостям. Концерн ТАО представил свой новый напиток, наполняющий всех наших дорогих рабочих приливом сил после столь трудного рабочего дня! Новая формула воздействует на самые важные компоненты тела, придавая энергию и силы. Специально для наших зрителей и только сегодня: сразу после передачи вы сможете опробовать его в числе первых! Да-да, вы не ослышались! Сегодня, после эфира! И последняя новость на сегодня. Как же я обожаю Объединённую Коалицию за людей, живущих в ней, а говорю я о юной Кисти, которая своими храбрыми действиями предотвратила катастрофу. Эта милая девушка заметила дефектную деталь на производстве, которая могла в итоге стать причиной многих жертв. И всё из-за того, что она чуть дольше осталась на заводе. Поэтому я обращаюсь к вам, граждане великой Объединённой Коалиции, будьте, как она. Относитесь серьёзно к своему труду. А на этом всё! И помните, выбор – ваше право.»

- Новый напиток? – заинтересованно задал в пустоту вопрос Уайл.

- Всё верно, мистер Уайл. Какой напиток вы предпочтёте, красный или синий?

- А в чём отличие?

- В цвете, - заверил женский голос.

- Ну тогда синий. - В стене появилось небольшое отверстие, откуда выдвинулась подставка с напитком. Открыв бутылку и отпив пару глотков, Уайл сосредоточился на своих ощущениях, но так ничего и не почувствовал. - Странно, эффекта никакого нет…

- Мистер Уайл, пришло время сна. Займите, пожалуйста, свою кровать. Свет отключится через тридцать секунд. Приятного сна.

Для провалившегося в темень сна мужчины ночь прошла незаметно.

- Мистер Уайл, на часах ровно семь утра. Вам пора просыпаться.

- Встаю…

- Вы предпочтёте использовать умывальник вместе с рекламой наших спонсоров, или же предпочтёте отказаться от умывания?

- Пожалуй, не сегодня.

- Как пожелаете. Прошу вас сесть за стол. Что сегодня на завтрак будете есть, мистер Уайл, гречневую кашу или геркулесовую?

- Гречу.

- Отличный выбор, мистер Уайл. Вам включить новостной канал или же вы предпочтёте посмотреть рекламу наших спонсоров?

- Первое.

« - И снова здравствуйте! Да, вы угадали, с вами ЭйчБиФайв и его ведущий Оклар Крист! Знаете, сегодня, когда я проснулся, то почувствовал отсутствие сил. И тогда я выпил новый напиток концерна ТОА, и знаете, что? Я получил такой прилив сил, что сразу же прибежал в студию! Давно я не чувствовал себя таким бодрым по утрам. Так что рекомендую выпить один после выпуска! И, конечно же, специально для наших зрителей. Ну а теперь к новостям. Поговорим сегодня с вами мы об одной потрясающей новости, которой каждый из вас будет рад. Отношение к рабочим стало ещё лучше, и первые бонусы этого года уже пришли. Помните ту великолепную овсяную кашу, которую подают в столовой? Теперь она стала ещё лучше и вкуснее! Продовольственный отдел концерна ТАО тщательно поработал над составом, сделав чуть ли не в два раза вкуснее, чем она была до этого! Наши уважаемые рабочие теперь будут питаться с причмокиванием. И напоследок – в ближайшее время всех работников ждёт приятный сюрприз, который очень сильно вас удивит. Ну и, конечно же, помните, что каждый ваш выбор важен.»

- Какой напиток вы предпочтёте, мистер Уайл, красный или синий?

- Но я же не просил… - Уайл слегка напрягся от этого вопроса.

- Мистер Уайл, вам красный или синий?

- С-синий… - У него не осталось иного выхода, кроме как сделать выбор. Выехала подставка из стены, бутылка сразу же была взята в руки и тотчас выпита, после чего мужчина, как и обычно, сел за стол и положил ладони на большие красные кнопки.

- Вы предпочтёте отправиться на пяти часовую смену на завод или же хотите пойти прослушать восьми часовую лекцию на тему «Труд и я»?

- Завод… - Уверенность в голосе мужчины пропала, словно её никогда и не было. Комната снова приехала на завод, он опять сел за свой станок, продолжать работу. Звонок на обед и обычная очередь. И стол в компании товарищей.

- Знаете, этот новый напиток просто чудо! – громогласно расхваливал Дэйман. – После новостей я прямо почувствовал прилив сил! Правду говорил Оклар Крист, этот напиток то, что надо!

- Да ладно напиток, ты овсянку возьми в следующий раз! Она реально в два раза вкуснее! – Еда изо рта Кирка летела пуще прежнего. Она ему точно очень понравилась, ну а Уайл… Он сидел с поникшей головой, всё так же тормоша свою кашу ложкой, но на этот раз весь его вид говорил, что он о чём-то сильно задумался. – Уайл, ты в порядке? А то что-то молчишь сидишь.

- А ведь Кирк прав. Как тебе новый напиток?

- Новый напиток?.. Да ерунда какая-то. Совсем не почувствовал прилива сил.

- Серьёзно? Ну ты даёшь, - отмахнулся Дэйман, затем снова наклонился и тихо продолжил: - Знаете, я тут снова услышал кое-что. Говорят, что тот парень, который вместо работы ушёл слушать лекцию, теперь каким-то чудом попал в исправительный центр. Представляете?

- А за что он туда попал то? – поинтересовался Уайл, в то время как Кирк даже не услышал сказанное, уплетая овсянку.

- Насколько я знаю, он не выполнил долг любого гражданина – перестал делать выбор. Оно и хорошо, что его туда отправили. Всё же такие личности не способствуют улучшению общества.

- А имя его ты не знаешь?

- Имя? А на кой оно тебе? Хотя да, ты прав, нужно же знать имя человека, которого стоит избегать. Его зовут Кэрниг Вайлд. В общем, лучше обходи его стороной.

- Хорошо, буду, - промямлил Уайл, а затем вместе со всеми отправился на своё рабочее место. Закончив смену, все побрели по своим комнатам, которые сразу же затем поехали вверх. Уайл сел на кровать и очень глубоко задумался, так сильно, что даже не услышал своего помощника.

- Мистер Уайл, с вами всё в порядке? - поинтересовался женский голос.

- А?! Да! Да, со мной всё в порядке, - слегка растерянно ответил мужчина.

- Итак, Мистер Уайл, вы предпочтёте прослушать гимн Объединённой Коалиции, или же рекламу нового маффина производства концерна ТАО?

- Маффина?.. А где его получить-то? – В ответ ему была лишь тишина, а затем голос снова повторил свой вопрос. – Ладно, давай рекламу на этот раз.

- Приятного просмотра, мистер Уайл.

Ну и что это за ерунда? Реклама есть, а продукта нет! А ведь, если задуматься, то…

- Что будете смотреть этим вечером, мистер Уайл: новое развлекательное шоу «Правильный выбор и плохой» или познавательную передачу «Насколько важен выбор»?

- Даже не знаю… Новое, говоришь? Давай шоу, пожалуй.

Усевшись на кровать, Уайл уставился в стену, из которой вылез большой экран. Как не пробовал, он не мог вспомнить, когда в последний раз в эфир выходила новая передача. Углубившись в просмотр, он пытался понять правила этого шоу, кои оказались не столь сложными. В шоу участвовало пять человек. Ведущий задавал им вопрос с двумя вариантами ответа, из которых только один верный. Угадал – прошёл дальше, нет – выбываешь. Просто, не правда ли? К примеру, вот один из вопросов: «Каждый гражданин Объединённой Коалиции обязан…» и далее два варианта ответа – «Делать выбор» или же «Сам принимать решения». И думаю, каждому должен быть понятен ответ. Конечно же, первое! Но нет, один из участников ответил второе, за что и поплатился. Теперь ему будет проведена лекция на тему «Важность Выбора». И как можно было так ошибиться? Только вот если подумать, то…

- Мистер Уайл, пришло время ужина. Проследуйте, пожалуйста, к вашему столу. Сегодня вы выберете макароны или рис?

- А нет… чего другого? Я бы не отказался от маффина, который мне рекламировали недавно. - В ответ снова тишина, следом повторение заново вопроса. – Ладно-ладно, давай чёртов рис.

- Вам включить новости или рекламу наших спонсоров?

- Лучше я поужинаю в тишине.

- Мистер Уайл, вам включить новости или рекламу наших спонсоров?

- Я говорю, что хочу поужинать в тишине! – раздражённо рявкнул он в ответ, ударив по столу кулаком. – Неужели так сложно хоть денёк без всего этого?!

- Новости или реклама, мистер Уайл?

- Ничего из этого!

- Мистер Уайл, вы предпочтёте пройти восьмичасовую лекцию «Труд и я» или же отправиться в исправительный центр?

- Я… Я… Боже, что же я несу то? – утихомирился он, и закрыв ладонями лицо ответил: - Лекцию…

- Благодарим за ваш выбор. Завтра утром вместо работы вы посетите лекцию на тему «Труд и я». Вернёмся к текущему моменту. Новости или реклама?

- Давай уж рекламу…

- Приятного просмотра, мистер Уайл.

Рекламировали всё тот же напиток, о котором ни раз говорили по новостям, да и его товарищ тоже хвалил его. Хотя Уайл всё равно не мог понять, чего такого нашли в этом напитке. И вот, когда реклама почти закончилась, в конце сказали одну фразу, из-за которой у мужчины дёрнулась бровь: «Только сегодня и только сейчас! Всем нашим зрителям мы даём возможность опробовать наш напиток!». Это настолько удивило и в то же время разозлило Уайла, что он даже выронил ложку из своих рук. (а почему разозлило??)

- Вам красный или синий напиток? – Этот женский голос уже начал надоедать Уайлу, но всё же отвечать ему нужно, точнее он обязан.

- Синий…

- Концерн ТОА благодарит вас за пробу их нового напитка. Информирую вас, что пришло время сна. Пожалуйста, проследуйте в свою кровать. Свет выключится через 30 секунд.

В очередной раз упав во тьму сна, он и не заметил, как настало утро. Оно началось, как и обычно. Женский голос разбудил его и предложил умыться, на что он согласился. Всё же дальше его ждала лекция. В очередной раз выбрав гречневую кашу и новости, он начал есть, особо даже не вникая в слова ведущего, пока один момент не привлёк его внимание.

« -…Помните я говорил вам о сюрпризе? Так вот, дорогие зрители, совсем скоро для вас будет открыт первый парк отдыха! Да-да, вы не ослышались! Совсем скоро после трудового дня вы сможете отправиться в зелёную зону, где отдохнёте всей душой! И да, знае…» - Уайл даже не стал дослушивать дальше, ведь эта новость его слегка выбила из колеи. Видимо новости не врут! И вправду качество жизни растёт! Но если подумать, то…

… что-то не так.

Закончив трапезу, женский голос сказал ему, что сейчас он отправится на лекцию. И правда, комната точно поехала не на работу, а куда-то вверх. В один момент она остановилась, и его попросили проследовать по коридору, пройдя через который Уайл оказался в небольшой комнатке с одним единственным стулом. Он сел, и перед ним появился большой экран, на котором началась лекция.

«Приветствую вас, гражданин Объединённой Коалиции. Я представитель концерна ТОА, и сегодня я прочту вам лекцию на тему «Работа и я». Вы оказались в этом месте не просто так. Скорее всего вы решили прослушать лекцию для более ясного просвещения, вместо того, чтобы идти на работу. Это не плохо, и даже похвально. Если это так, то лекция даст вам лучше понять, почему вы так важны. Если же вы попали сюда по каким-либо другим причинам, то это очень плохо. В таком случае вы должны внимательно слушать то, что я вам поведаю. Как вы знаете, общество Объединённой Коалиции развивается благодаря вам, рабочим, которые делают столь необходимые вещи для всех нас. Благодаря тому, что вы делаете на заводе – качество жизни улучшается, в том числе и у вас самих. Делая для других, вы делаете и для себя. Вам доступна самая высшая привилегия – выбор. И как важная часть общества вы должны делать выбор, ведь вы полноправный гражданин Объединённой Коалиции. Каждый элемент важен для полноценного функционирования целого механизма. И нашему обществу не нужны граждане, которые не желают делать выбор, не желают делать хоть что-нибудь. Такие личности не нужны нашему строю, ведь они могут всё погубить… Что же, надеюсь лекция вам позволила укрепить вашу гражданскую позицию! Надеюсь, что больше вам не придётся слушать эту лекцию. Всего вам хорошего.»

Экран погас, женский голос сказал Уайлу идти в его комнату. Она снова поехала вниз. Опять ужин с рекламой, опять сон, но… На этот раз он не был полон тьмы. На этот раз ему снились какие-то неразборчивые образы, коих никогда не было прежде. Его даже не успели разбудить, так как он сам вскочил в холодном поту. Растерянный, он даже не сразу понял что к чему. Учащённое дыхание и дрожь в руках никак не хотели проходить, даже после того, как он умылся. Начало дня Уайла прошло ровно так же, как и до этого. С одним лишь изменением. Когда настал обеденный перерыв, вместо того, чтобы сесть с товарищами которые ему махали руками, Уайл бегло осмотрел работников. Его взор заострился на совершенно незнакомом ему человеке, вид которого ясно давал ему понять, что он отличается от остальных. Взяв свой поднос с тарелкой, он направился прямо к нему.

- Здравствуйте, здесь свободно? – указывая на соседнее место рядом с тем человеком, поинтересовался Уайл.

- Свободно, - холодно ответил незнакомец.

- Вас, случаем, зовут не Кэрниг Вайлд?

- Да, всё верно. Откуда вы знаете моё имя? – Мужчина сразу же заволновался и начал озираться по сторонам.

- Мой товарищ о вас рассказал. Это правда, что вы попали в исправительный центр?

- Тише ты! Говори шёпотом. Да, я попал туда, и раз уж ты спрашиваешь меня об этом, значит ты тоже прослушал лекцию?

- Да…

- Мой тебе совет, выполняй гражданский срок. И если всё же попадёшь в исправительный центр, то выбирай первый предложенный вариант. Ни в коем случае не выбирай второй! Ясно?!

- Что там такое-то? – не унимался Уайл в попытках понять, что же ужасного такого там происходит.

- Я… не могу сказать! Этого нельзя делать, иначе… Опять, это снова повторится! – вцепившись пальцами в волосы ответил Кэрниг. – Просто скажи, тебе ясно?!

- Д-да. Я понял. Первый вариант.

- Отлично. А теперь уходи! Я не хочу, чтобы всё повторилось!

Уайл ушёл, как его и попросили. Доев в одиночестве обед, он вернулся к работе. Каждый день Уайл делал выбор, как и всегда. Он всё острее замечал во всём этом что-то неправильное. То в новостях говорили о чём-то, что вызывало у Уайла дикий дискомфорт, то при прослушивании гимна некоторые слова так и резали слух. По прошествии нескольких дней он наконец не выдержал, а всё из-за чёртового напитка, который ему сказали выпить после ужина.

- Не буду я пить эту дрянь! Хватит с меня! Меня уже достало всё это! – бушевал Уайл, кинув бутылку в другую часть комнаты.

- Мистер Уайл, вы должны выпить напиток. - Женский голос не унимался, пытаясь заставить того выпить бутылку.

- Не буду! И точка, чёрт вас возьми! Вчера я решил поговорить с Кэрнигом, но он меня даже не вспомнил, как и наш разговор! Вы с ним явно что-то сделали!

- Мистер Уайл, вы всё же выпьете напиток или предпочтёте отправиться в исправительный центр?

- Не собираюсь я его пить! - Сразу после этого комнату резко тряхнуло, и она поехала вверх. В этот момент Уайл осознал своё положение и то, что он договорился. Холодный пот прошиб его, а дрожь руках унять ну никак не получалось. Всё, что Уайл сделал – сел в угол комнаты обняв свои колени, приговаривая: - Не надо, пожалуйста… Я выпью этот проклятый напиток, выпью… Не надо…

- Мистер Уайл, прошу пройти по коридору, - произнёс женский голос, когда комната остановилась и открылся проход. – В ваших же инетересах послушаться меня сейчас.

- Д-да, я понял, - сильно дрожащим голосом ответил он и пошёл по коридору.

На этот раз он был очень длинным, а тусклый свет лишь сильнее давил на испуганного мужчину. Дойдя до серой двери в конце пути, Уайл стал ждать. Спустя пару минут его пригласили внутрь. Размеры комнаты не сразу были понятны, так как светила лишь одна лампа прямо над стулом. Уайл неспешным шагом побрёл к нему. Как только он уселся, перед ним тут же оказалась ширма, за которой горел свет и… находилась чья-то фигура.

- Приветствую вас, Уайл, - басистым голосом сказал незнакомец.

- З-здравствуйте…

- Что делает гражданина гражданином?

- В-выбор?

- Верно, Уайл. Так почему же вы противитесь?

- Я устал от всего этого! Это не выбор! Я не хочу никакого напитка, но меня всё равно заставляют его пить! Я просил маффин два раза, но меня просто проигнорировали! Да и что это за выбор, если мне приходится выбирать из двух вещей?! Где тут свобода?!

- Уайл, вы же знаете, что нужно делать выбор. Именно это делает вас гражданином Объединённой Коалиции, именно поэтому вы ценны для общества и продвигаете его вперёд. Обществу не нужны личности, которые отказываются делать выбор. Поэтому я задам вам вопрос: вы предпочтёте пройти реабилитацию или же одиночную камеру?

- Чего?.. – недоумевая, промолвил Уайл. – Реабилитация?.. Кэрниг говорил, что нужно выбрать первое, но… Теперь он меня даже не помнит… Нет! Я ни за что не выберу реабилитацию! Я не позволю снова сделать из себя болванчика!

- Как соизволите. Следующим утром мы снова зададим вам вопрос, а пока побудете в одиночной камере.

Сразу после этих слов пол под Уайлом раскрылся и он, вместе со стулом, упал в какую-то тёмную комнату. Единственный свет, исходящий от лампочки сверху, перестал светить, оставив Уайла в темноте. В пространстве размером два на два особо не разгуляешься, даже нормально не ляжешь. И ладно бы только это, но буквально через пол часа Уайла начало быть током с такой силой, что даже мышцы сводило. И так происходило каждые десять минут. Теперь стало понятно, почему Кэрниг посоветовал сразу выбрать первый вариант, и почему он в итоге забыл Уайла и стал… как остальные. Ночь выдалась тяжёлой. Бедный мужчина у себя в голове просил всё это прекратить, ведь голос его давно сел от крика. Потеряв силы и счёт времени, он находился словно в прострации.

- Доброго утра, Уайл, - вновь раздался басистый голос. – Ты предпочтёшь пройти реабилитацию или же остаться в этой камере?

- Я… - Уайл с трудом сказал одно единственное слово, одну единственную букву, но всё же свою решительность он не потерял, хоть и знал, что его ждёт. – Вт…ро…е

- Как пожелаете. Тогда ждите вопроса следующим утром

Любой бы к этому моменту давно сдался, но Уайл не хотел снова жить в этом… мирке, где нет свободы. Постоянные удары тока бросили его сознание на размытую грань реальности, там он уже не мог отличить игры разума от реальности. Разум без должного отдыха давно утратил свои силы. Бедный мужчина даже не реагировал на истязания.

- Доброго утра, Уайл. Это твой последний шанс. Реабилитация или смерть?

- Ч…то? – с трудом соображая словно в бреду задал он вопрос, но воля дала ответ за него: – Сме…рть…

Последние силы ушла на эти слова, после которых он сразу же вырубился. И вот, можно подумать, что уже конец, но нет. Придя в себя, Уайл оказался внутри какой-то комнаты, больше его собственной, как минимум в два раза, на огромной кровати. Убранство комнаты было богатым. Тут тебе и тумба с зеркалом, и шкаф. При этом всё из дерева. И никакого намёка на мониторы и прочее. Уайл не сразу поверил в происходящее, но всё же встав с кровати, решил глянуть в зеркало. Да, весь его вид говорил об истощении, но ему хотя бы удалось поспать. Буквально через минуту после пробуждения открылась дверь. Хорошо освещённый коридор вёл к ещё одной открытой двери. Уайл пошёл по этому коридору в надежде получить какие-либо ответы. Следующая комната оказалась просто огромных размеров. Посреди неё находился только большой круглый шар.

- Приветствую вас, мистер Уайл, - раздался из ниоткуда голос.

- Кто это? Что случилось? – сразу же начал сыпать вопросами тот.

- Я являюсь ИИ этого ковчега, созданного концерном ТОА. Во время выбора между реабилитацией и смертью вы выбрали второе.

- Так я мёртв всё же?..

- Нет, вы живы. Думаю, у вас много вопросов, и, чтобы не терять время, я вам всё объясню. Концерн ТОА под натиском так называемых «Хранителей» решил создать ковчеги, дабы сохранить людской род. Им это удалось. Я не знаю точного количества таких мест, но могу сказать, что их много. Всё было хорошо, но, к превеликому сожалению, неизвестный вирус убил всех людей в этом месте. В моей программе предписано в случае такой ситуации применить технологии клонирования из имеющегося образца ДНК, но он тоже был повреждён. В мои обязанности входит поддержание работоспособности ковчега, так что пришлось клонировать с дефектом, а самих клонов использовать для поддержания работы всего механизма. Длительное время никаких отклонений не виднелось, но 750 лет назад один из клонов стал опасно себя вести, из-за сего был риск потери контроля над ситуацией. Это событие позволило мне сделать выводы. Я ввёл тест, который определял бы девиантное поведение. В норме клоны должны делать постоянно выбор, не задумываясь над этим самым выбором. В норме каждый клон обязан работать и делать те вещи, которые ему сказаны. Вы же, мистер Уайл, по результатам теста начали вести себя вне рамок нормы. Такое бывает у некоторых клонов, всего лишь небольшое отклонение. Дальнейшее развитие обычно приводит к самоличному выбору реабилитации, но есть и исключения. По неизвестным мне причинам в некоторых субъектах рождается личность, которая не желает сдаваться и идёт до конца, до последнего решающего фактора. Они выбирают смерть. Именно это даёт мне понять, что в субъекте зародилась личность, и именно это даёт мне право освободить вас.

- Я… Я мало что понял, но… Дальше-то что будет со мной?..

- Я отправлю вас в жилой сектор, где вы встретите многих таких же, как вы. Там вас ждёт полная свобода. Прошу, пройдите в лифт, который я вам только что открыл.

Уайл повернул голову налево и увидел раскрывшиеся двери. Лифт поехал наверх. Долгий путь прошла кабина, перед тем, как открыться. Увиденное изумило его… Множество таких же, как он, мельтешили перед ним. Шум и гам стали в новинку. А запах… Да, это был запах свободы.

Песня умирающих китов

- Это последняя транспортировка на сегодня, ребята, – сказала женщина в возрасте, смотря на двух мужчин, почти её ровесников, а затем протянула одному из них планшет. - Поставьте подпись, после чего груз будет помещён на борт, в общем, как обычно.

- Да-да, Люси, помним мы, помним, – проворчал один из мужчин. - Неужели нельзя обойтись без всей этой официальщины?

- Нет! – решительно ответила Люси, добавив при этом: - Если пропадёт хоть один ящик, хоть одна банка тушёнки – все грабли полетят в меня! Так что поставь уже подпись, и я пойду.

- Ладно-ладно, понял я, понял, – с грустной миной промолвил он, а затем взял блокнот и расписался, отдав после Люси. - Можешь быть спокойна, теперь, если что, все камни полетят в нас, да Фрэд?

- Чего глазки подозрительно щуришь? – с таким же прищуром посмотрел на мужчину напарник, и спустя пару секунд тишины оба засмеялись в голос. - Даже не смей воровать тушёнку, мне хватило прошлого раза!

- Люси, давай скажи парням, чтобы грузили всё! – прокричал Фрэд вслед уходящей женщине. - Я не хочу снова возвращаться в три ночи домой!

Женщина обернулась и, ничего не ответив, продолжила свою дорогу. Мужчины же пошли к пирсу. Им обоим было уже за сорок, о чём хорошо говорила их внешность. Фрэд имел длинную густую бороду и выбритую под ноль голову. В силу возраста и частого употребления пива его живот немного выпячивал вперёд. Стоя у пирса, его напарник достал пачку сигарет, вынул одну и прикурил. Этого мужчину звали Норд. В отличие от Фрэда, он был довольно тощим и высоким. Сделав очередную затяжку, Норд поднёс руку с сигаретой к своему напарнику.

- Знаешь, - начал Фрэд, после чего затянувшись и выдохнув дым, продолжил: - В детстве я даже не мог и представить, что, когда стану взрослым, перестану ходить по земле. Учёные постоянно говорили о приближающемся выбросе по всем каналам, но я считал это ерундой. И затем это случилось…

- Мы были детьми. – Норд взял переданную ему сигарету, и, как только дым от выдоха развеялся, добавил: - Мы были глупы и наивны.

- Я знаю… - Фрэд опустил глаза вниз, смотря на воду, бившуюся о пирс. - Теперь же моя дочь не может представить и поверить в то, что раньше существовала земная твердь.

Норд ничего на это не ответил, а лишь посмотрел грустными глазами на коллегу. Тут и нечего было говорить, ведь они оба знали, что ничего тут не поделать. Мир меняется, и они не в силах его сохранить. Два работяги стояли у края пирса, курили одну сигарету на двоих и смотрели на уходящее за горизонт солнце. Холодный ветер обдувал их лица, напоминая о детстве. Докурив, мужчины пошли в сторону своего подводного аппарата, где уже стояла Люси в ожидании их.

- Ну всё, груз помещён, можете отправляться.

- Ну что, пошли, Норд, – махнув рукой, сказал Фрэд, и пошёл ко входу, перед этим улыбнувшись Люси на прощание.

Войдя в свой рабочий аппарат, мужчины направились прямиком в гардеробную, где, сняв свои рабочие робы, они надели специальные скафандры. Завершив с этим делом, Норд направился в рубку, Фрэд же пошёл проверять груз, меж тем тихо утащив одну из банок тушёнки. Когда целостность груза была проверена, он так же зашёл в рубку, где уже сидел Норд, диагностирующий состояние их аппарата.

- Фрэд, пожалуйста, скажи, что ты не спёр снова груз? – с подозрением спросил Норд, меж тем проверяя показатели.

- Да как ты мог обо мне так подумать?! – возмутился тот, ударив кулаком о грудь.

- Фрэ-э-эд? – Голос напарника стал, как у какого-нибудь агента национальной безопасности, выпытывающего у подозреваемого все его секреты.

- Да спёр я одну банку консервов, чего такого то? – надувшись, раскололся Фрэд. – Будто этим буржуям не хватит!

- Нам и так в прошлый раз влетело. Хочешь повторения? – Норд отвлёкся от дел и повернулся в сторону напарника воришки, сурово смотря прямо на него.

- Ладно, понял я, не сердись. – Махнул рукой тот в ответ. - Пойду положу эту чёртову банку назад, а ты пока проверь компенсатор повышенного давления да баллоны с воздухом заодно тоже.

Фрэд ушёл назад в трюм, куда собирался вернуть консервы. Совершил сей поступок он скорее не из-за тёмных побуждений, а из-за горечи и печали. После первого выброса часть планеты была сразу же полностью стёрта с лица земли. Ледники начали таять, поднимая уровень мирового океана. Земля уходила из-под ног людей, в итоге почти полностью исчезнув. Это стало причиной одной из важнейших проблем современного мира – продовольственного снабжения. Резкий дефицит обрёк многих людей на голодание, большинство привычных повседневных продуктов исчезло из жизни людей навсегда. В частности, мясо, которое осталось только в виде консервов. Лишь те, кто имел власть и деньги, могли его приобрести. И такой обычный рабочий человек, с не столь большой зарплатой, не в состоянии себе его позволить.

- Ну что, положил назад? – задал Норд вопрос своему коллеге.

- Да! – буркнул под нос Фрэд, после чего плюхнулся на кресло. - Ну что, проверил системы?

- Всё, как обычно, в норме. Компенсаторы в штатном режиме, в момент погружения будут задействованы, правда кислорода немного, но на эту вылазку хватит сполна. Надо будет утром пополнить запас.

- Хорошо, тогда запускаем двигатели.

С этими словами Фрэд вставил ключ в полое пространство, прокрутил его, ввёл код безопасности на панели и подтвердил запуск двигателя голосом. Затем тоже самое проделал и Норд. Такие меры безопасности являлись вынужденными. В их руках находился единственный аппарат, способный опуститься на самую низкую глубину. И только этот аппарат мог доставить их в колыбель человечества для самых избранных. Там, на глубине 15675 метров, находилось убежище для тех, кто того достоин. Если говорить простым языком – для элиты. Двигатели запустились, пилоты продолжили проверять состояние систем. Всё, как по книжке.

- Начать погружение! – скомандовал Фрэд, после чего аппарат принялся опускаться под воду, уходя всё ниже и ниже. - Статус?

- Всё в норме, погружение проходит гладко. Опустились на двадцать метров. Перевожу в автопилот. – Нажав пару кнопок, Норд со спокойной душой откинулся к спинке своего кресла, сложив руки за головой и наблюдая за монитором.

- Осталось пять месяцев… - меланхолично прервал тишину Фрэд, рассматривая фотографию своей семьи, вытащенную из левого кармашка на скафандре.

- Думаешь, я забыл? – Голос Норда стал резко грустным, что любой бы заметил такую перемену в настроении даже незнакомого человека. – Я считаю каждый день, каждый час и минуту, вплоть до секунды.

- Как продвигается твоя очередь? – Фрэд оторвался от фотографии, переведя взгляд на товарища, который прямо на глазах поник. - Что, совсем без изменений?

- Они постоянно говорят о якобы нашей важности, мол им нужны такие специалисты, как мы, но вместо этого каким-то чудом впереди оказывается какой-нибудь толстосум, моментально попадая в их выборку. – Взгляд Норда опустился вниз, совсем пустой и смотрящий в никуда. - Я всё отдам, лишь бы спасти свою семью…

- Понимаю. Мне талдычат тоже самое. Знаешь, после первого выброса я считал, что хуже уже быть не может. Мы потеряли очень много… - Фрэд тяжело вздохнул и снова уставился на фотографию. - Только вот так постоянно. Думаешь, что хуже быть не может, ан нет тебе, лови ещё один «приятный сюрприз»! Стоило только свыкнуться, наконец-то, с «новым» миром, как он тут же опять собирается измениться! Только теперь, чёрт его подери…

- Никто не ожидал второго выброса. Никто не знал, что по траектории нашей солнечной системы будет проходить выброс неизвестного нам происхождения. Мы не в силах что-либо изменить. Быть может, такова наша судьба…

- К чёрту такую судьбу! – крикнул в ответ Фрэд, сжав левый кулак и ударив им по креслу. - Я просил не так много, всего лишь счастливой жизни со своей семьёй, чтобы они были счастливы, и я вместе с ними. Хотел всего лишь увидеть взросление своей дочери, как она выходит замуж, и я становлюсь дедушкой. Хотел видеть их счастливые лица, но… Всё пошло коту под хвост, и теперь мир собирается всех нас убить!

- Мы находимся с тобой в очереди, так что ещё есть шанс спасти наши семьи. Всё, что от нас требуется – хорошо работать. – Норд и сам сжал кулаки, от осознания мысли того, что шансы их не столь велики.

- Да какая это жизнь-то? – Нрав Фрэда утихомирился, и он уже спокойным голосом начал вещать: - Чёрт знает, сколько лет придётся жить в четырёх стенах глубоко в океане, при этом надеясь, что чёртов выброс не убьёт сразу же. Да и это при условии, что нас с тобой возьмут…

- Знаю…

Разговор снова сменился тишиной, и они оба просто смотрели на мониторы, стараясь при этом даже особо не думать. Мало кому понравилось бы думать о том, что вскоре их может ожидать болезненная смерть, особенно если это ещё касается и любимых ими людей. Мир всегда был жесток, от начала и до конца. Слово «справедливость» всегда являлось лишь словом, ведь справедливости не было. Люди всегда видели иллюзию этого слова, созданную ими же самими. Реальность же куда хуже, и не видят они лишь из-за того, что банально не хотят замечать, ведь если бы видели всё это… Да, люди слепы, многие вещи им не понять.

Их бездумные взгляды оживил резкий гул, словно от серены предвещающей воздушный удар то ли эскадрильи самолётов, то ли ядерной ракеты. Он то нарастал, то утихал, но меж тем был столь пронизывающим, заставляя всё нутро резонировать с этим звуком. От этого пассажирам аппарата стало даже не по себе. Гул не утихал, оставляя за собой большую тревогу в сердцах мужчин. Сколь страшен был сей гул, настолько же и притягательным.

- Этого не может быть… - еле слышно проговорил себе под нос Норд, застыв от удивления.

- Разве это вообще возможно?.. – Фрэд медленно повернул голову в сторону напарника, смотря на того с изумлёнными глазами.

- Надо записать! – резко наклонившись к монитору, вскрикнул Норд, нажимая на том какие-то кнопки, после чего шепнул напарнику: - Всё, молчим!

Фрэд поступил так, как ему сказал напарник, после чего они сидели, даже не шевелясь и почти не дыша. Ещё буквально семь минут продолжалось всё это, пока наконец-то гул не перестал быть слышимым окончательно. Да, не каждый день встретишь такое чудо, такую удивительную возможность услышать этот крик… Столь печальный крик…

- Они же вроде все вымерли… - прервал наконец тишину Фрэд, всё ещё находясь под впечатлением.

- Учёные официально считали их умершими уже порядка десяти лет, если не больше. – Норд нажал пару клавиш на мониторе, после чего поднёс свой телефон к нему. - Надо будет это обнародовать. Думаю, это вселит в людей хоть какую-то надежду… По крайней мере я так надеюсь.

- Мы с тобой как-то сильно отвлеклись, проверь состояние систем.

- Да всё в норме, не волнуйся ты. Не в первой же доставку делаем. Уже опустились на четыре километра, всё как обычно. Одна четвёртая пути позади.

- Хорошо. Тогда пойду подремлю. – Фрэд встал и направился к диванчику позади кресел. - Разбуди, как приплывём.

- Без проблем.

Сны – удивительная вещь, особенно если знать об их возможностях. К сожалению, Фрэд не знал об этом, так что он просто видел обыкновенный сон… Который, впрочем, всё же оказался странноват. Сложно описать все те образы, пролетающие в его голове, но все они были тревожными. Многие слышали о вещих снах, и, пожалуй, этот относился к таким. Стойкое ощущение панического страха, с желанием убежать как можно дальше. Подсознание так и кидало подсказку, но сознание не способно понять, о чём именно сигнализирует оно.

- Фрэд! – толкая того за плечо, кричал Норд.

- А, что? – вскочив весь в поту, начал тот голосить, озираясь по сторонам. – Что случилось?! Авария?!

- Тише ты! – приструнил его Норд, после чего начал объяснять, в чём дело: - Ты во сне что-то дёргался сильно, дак ещё и кричал в голосину, вот я тебя и разбудил.

- Кричал?.. – непонимающим голосом повторил тот, поинтересовавшись в итоге: - А что я кричал-то?

- Да что-то типа «Нет», да «Не надо».

- Ясно… Где мы?

- 14879 метров. Через пять минут прибудем. Давай, вставай. – Норд выпрямился и направился к своему креслу, где, нажав пару кнопок, связался с портом. - Порт «Уэйфилд», это борт ЕП45, просим разрешения на стыковку.

- Разрешение дано, можете плыть к пятому порту. Персонал вас там будет ждать. Отправляем данные автопилоту.

- Понял, данные приняты. Ждите нас.

- Ну что там? – с заспанными глазами поинтересовался Фрэд, облокотившись на спинку своего кресла.

- Ничего нового.

Аппарат на автопилоте поплыл по маршруту, который ему скинул порт. И буквально через десять минут они уже были на месте. Встав со своих кресел, команда отправилась переодеваться, затем оба вышли из аппарата. Ангар был достаточно большим, рабочие уже направлялись в их сторону, и там, чуть поодаль, стоял общий знакомый Фрэда и Норда. Как только Фрэд его заметил, то тут же повернулся к Норду и тихо прошептал ему на ухо:

- Норд, хочешь халяву получить? – заговорщицки прошептал тот.

- Что ты предлагаешь? – недоверчиво поинтересовался Норд.

- Просто дай мне свой телефон и стой молчи, хорошо?

- Пойдёт, – ответил Норд, протягивая телефон напарнику.

- Ну снова здравствуйте, господа! – с улыбкой на лице проговорил их знакомый, который к тому моменту уже приблизился к ним. - Как прошёл путь?

- Как обычно, – ответил Фрэд, затем сразу перешёл к делу: - Кэст, спорим на две банки тушёнки, что я смогу тебя удивить?

- Удивить?.. – Кэст, как и Норд, недоверчиво посмотрел на знакомого, но всё же решил принять спор. - Хорошо, если не удивишь, то это с тебя две банки, по рукам?

- По рукам! – протянув свою руку Кэсту, ответил Фрэд, после чего достал телефон Норда и включил перенесённую на него запись, сделанную ранее.

Как только запись начала играть, глаза Кэста округлились, и он было даже чуть не выронил планшет из рук, чудом успев тот ухватить. После такой реакции улыбка на лице Фрэда натянулась аж до ушей, ведь уже понятно, что спор он выиграл, а значит скоро в его руки угодит халява – столь желанная тушёнка.

- Видимо, я выиграл? – с ухмылкой поинтересовался Фрэд.

- Теперь понятно, что ты задумал, – наконец-то заговорил Норд, с лёгкой улыбкой на лице. - А я бы и не догадался.

- Как такое возможно?! – словно пробудившись ото сна, ошарашенно молвил Кэст. – Киты же давно считаются вымершими!

- Мы задаёмся этим же вопросом, – вклинился в разговор Норд. - Может, отправишь это на общий канал? Мне хочется надеяться, что это приободрит людей, вселит в них хоть немного надежды.

- Да… Конечно… И этот крик… Вы знаете, что он означает?

- Нет, – в унисон ответили мужчины.

- Он страдает. И ему никак не избавиться от этих страданий.

- Почему? – поинтересовался Фрэд.

- В былые времена они выбрасывались на берег, умирая от кислородного голодания. По сути, совершая тем самым суицид, но сейчас… Земли больше нет, так что и выброситься ему некуда.

- Не повезло ему, – с горечью в голосе сказал Норд.

- Вскоре он встретит свою смерть, как, впрочем, и мы, вероятно… - Слова Кэста создали на пару минут тишину между ними. Каждый их них понимал плачевность своего положения, но никто не осмеливался что-либо сказать.

- Кэст, а как с твоей очередью? – спросил неожиданно Фрэд, меж тем смотря куда-то в сторону.

- Думаю, так же, как и у вас. Постоянно вешают какую-то лапшу на уши, но ничего толкового не делают. Одни лишь обещания и не более. Прошло два года, но я так и не сдвинулся в очереди, что никак меня не удивляет.

- И тебя устраивает это? Ты работаешь в самом глубоком убежище, в котором расположились самые богатеи. У них тут есть всё, чего не было у нас почти всю нашу жизнь. Ты работаешь на них, но при это они даже не могут помочь тебе попасть в выборку.

- А у меня есть выбор? – Кэст погрустнел, тяжело вздохнул и ответил на вопрос Фрэда: - Эта работа приносит мне деньги, хорошие деньги. На них я могу прокормить свою семью, почти ни в чём им не отказывая. И эти оставшиеся пять месяцев они хотя бы будут жить на широкую ногу, а не в нищете, пытаясь найти хоть крошку на пропитание. Я всего лишь человек, всего лишь рабочий. Я не чета этим людям. И даже если бы я вообще не тратил заработанные мной деньги, то их всё равно не хватило бы на покупку места. Фрэд, нас, чёрт побери, из всего грёбанного человечества, из оставшихся восьмисот миллионов, спасётся лишь треть! И боюсь, как бы не хотелось это произносить, мы не войдём в эту треть…

- Ты… - Фрэд сжал свои кулаки, оскалился и собиралось было заорать на Кэста, но в миг настрой улетучился. - Ты прав… Хоть и не хочу этого признавать.

- Молодец, сам себя расстроил, так ещё и нас двоих. – Норд, молчавший почти всю беседу, решил всё же подать голос. - Давайте уже приступим к работе? Я лучше поскорее вернусь к своему сыну и постараюсь всё, сказанное тут, забыть. Чего и вам желаю, товарищи.

- Согласен. Вот, подпишите и можете возвращаться. – Кэст протянул планшет Норду, после чего тот расписался и вернул его владельцу. – Что же, удачного вам пути назад, господа, а я пойду дальше работать.

- Удачи, – ответили мужчины и направились к своему аппарату.

Зайдя внутрь, они снова пошли надевать специальные костюмы, а затем вернулись в рубку. Сев на кресло, Норд открыл иллюминатор и начал смотреть на ангар. Рабочие мельтешили то туда, то сюда, таская большие ящики к транспортеру. И ворота. Ворота, за которыми целый город для людей, «достойных» там жить. Какой он, этот город?

- Фрэд, вот скажи, что по-твоему находится за теми воротами? – указывая пальцем на них, задал вопрос Норд.

- За ними?.. – Фрэд посмотрел вдумчиво на них, почесал свою бороду и изрёк: - Толстосумы. Большой зоопарк из редких толстосумов, на любой вид. Да, без сомнения.

- Серьёзно?! – усмехнулся Норд, представив город за этими воротами как какой-нибудь зоопарк из детства, в который он иногда ходил. – Фрэд, ну ты и говнюк, конечно. Сначала расстроил, а теперь пытаешься поднять настроение.

- Ну должен же этим тут кто-то заниматься, – с выпяченной грудью начал тот себя восхвалять.

- Ага, только в таком случае ты не должен был его и портить! – посмеявшись, ответил Норд, после чего снова уставился с прежней миной на ворота. - Как бы я хотел, чтобы моя семья оказалась за похожими воротами…

- Не волнуйся, мы с тобой за ними ещё окажемся, – попытался приподнять дух своего напарника Фрэд, меж тем слегка напрягшись. - Мне кажется, или мы что-то забыли?..

- Забыли? Что?

- Да вот не могу вспомнить что-то…

Неожиданно раздался звонок по внешней связи. Фрэд нажал кнопку ответа, на экране появилось лицо Кэста.

- Фрэд, я, конечно, знал, что у тебя дырявая башка, но не настолько же. В общем, мой паренёк стоит у вашей двери, иди забирай.

- Чёрт! Точно! Тушёнка! – вскрикнул Фрэд, рванув с места за своей честной и желанной наградой, и вмиг пятки его сверкали уже в коридоре. Лишь Норд спокойно сидел в кресле и наблюдал за суматошным напарником.

- Да уж, прямо с ума по ней сходит, – усмехнувшись, сказал Кэст. - Тебе хороший напарник попался.

- Знаю, хоть иногда он такой… Ну ты понял.

- Да. В любом случае, я надеюсь, что ещё не всё потерянно. Пусть мои слова и были жестоки, но…

- Не извиняйся. Я понимаю твои чувства. Мы все это испытываем. – Норд с натяжкой улыбнулся, произнося эти слова, но не смог продержать её и пять секунд.

- Ладно, увидимся завтра. Не заставляй себя улыбаться, Норд. Мы люди, а не бездушные роботы. До связи.

- До связи…

- И как я мог забыть про тушёнку? – задал себе вопрос Фрэд, вошедший в рубку с двумя банками консервов в руке. Посмотрев на Норда и на банки с тушёнкой, он подошёл к напарнику и протянул одну из них: - Держи.

- Спасибо, напарник. Теперь давай отплывать, а то хочется поскорее вернуться домой.

- Да-да, я с тобой согласен. Давай заводить нашу ласточку.

Снова проведя запуск двигателя, как и в прошлый раз, сообщив порту о своём отплытии, они опустились в воду и на автопилоте поплыли назад на базу. Расположившись в креслах, они слегка подрёмывали, но всё же изредка проверяли показания приборов. Они успели подняться до 10523-х метров, пока в итоге одному из них не приспичило поговорить.

- Норд, вот скажи, оно того стоит? – уставившись в потолок, поинтересовался Фрэд.

- Что именно?

- Наша текущая жизнь. – Фрэд посмотрел с серьёзным лицом на своего товарища, ожидая от того настолько же серьёзного ответа.

- Что ты имеешь в виду? – Норд никак не мог понять, чего именно от него хочет Фрэд.

- Почти всю нашу жизнь мы пытаемся выжить. Сначала от первого выброса, который изменил всё устройство мира и убил почти всех жителей земли, а теперь мы пытаемся выбить себе так называемое «место под солнцем». При этом власть имущим на нас наплевать, они горазды лишь постоянно поднимать на всё цены. И мы опять пытаемся выжить. Сидим и молчим, как и всегда. Даже сейчас мы надеемся, что попадём в выборку, только все эти места уже закреплены за теми толстыми мешками с деньгами. А мы, простые люди, брошены на погибель… Разве все эти старания вообще стоят того? За что мы держимся?.. Я тебе отвечу, мой друг – за иллюзию надежды.

- Чего это тебя понесло-то? – взволнованно спросил Норд, смотря на своего напарника.

- Просто эта мысль не даёт мне покоя. Я прекрасно разумом понимаю, что нам не выжить и мы умрём, но почему я всё ещё держусь за эту иллюзию надежды?

- А что, было бы лучше – умереть? Нельзя сдаваться, пока есть хоть капля надежды на лучший исход. У тебя есть семья: дочь и любимая жена. Что с ними?

- В этом и дело. – Фрэд тяжело вздохнул, чуть было не пустив слезу. - Я не хочу видеть, как они умирают. Мне даже сложно это представлять…

- Не представляй, – решительно ответил Норд. - Представляй, что вы прошли выборку. Даже если это будет лишь иллюзия, она всяко лучше представляемого тобою. Разве нет?

- Быть может, ты и прав… Сколько там?

- 6651 метр. Скоро будем дома. Не волнуйся.

- Ладно, постараюсь не думать о плохом.

Каждый день одно и тоже. Больше никаких отпусков, никаких праздников. У людей больше нет такой роскоши, ведь в этом жестоком и безжалостном мире им нужно выжить. Не все с этим справляются. Многие осознают, что им никогда не попасть в выборку, и это приводит их к суициду. Не только один человек, но и целые семьи приходят к такому решению проблемы. Их можно понять. Мир давно порушен, надежды нет, жизнь слишком дорога, а осознание ближайшего конца многих ломает. Уже давно никого не волнует статистика смерти, ведь это лишь на руку оставшимся правительствам. Меньше людей – меньше беспорядков, меньше людей – больше ресурсов. Выгода для всех тех, кто всё ещё надеется на лучшее. Тем временем, отметка достигла уже 2118 метров. Близился конец их смены. Скоро они будут дома, осталось совсем немного. Снова повседневная рутина…

- Фрэд, харэ спать! На диван лёг хотя бы тогда! Просыпайся, осталось 500 метров.

- Да не сплю я! – промямлил невнятно тот, прищурив один глаз. – Отправляй сообщение.

- Господи, хоть что-нибудь сделал бы сам, – со вздохом пробормотал Норд, но всё же начал щёлкать по экрану. - Странно…

- Что такое? – вяло поинтересовался Фрэд, потягиваясь в кресле.

- Да никто не отвечает что-то, – продолжая тыкать в экран, ответил Норд.

- Да уснули тоже уже поди, – отмахнувшись рассудил тот.

- По регламенту они постоянно должны быть на связи… Может, случилось чего серьёзное?

- Успокойся ты, всё нормально. Ща всплывём и узнаем всё. Чего волнуешься-то? Сколько там осталось?

- 80 метров.

- Ну вот! Ща всё будет.

Оба замолчали в ожидании всплытия на поверхность. Этот момент всегда ощущался, физика все дела. Так что они ждали… Ждали…

- Что-то долго мы всплываем… - констатировал факт Фрэд, прислонившись к своему монитору, после чего изрёк: - Слушай, у меня что-то датчик барахлит, глянь свой.

- Двадцать метров… - начал было говорить Норд, но тут за замолк от удивления. - Над уровнем моря…

- Над?! – в замешательстве вскрикнул Фрэд. – Так, теперь точно что-то не так. Давай судить логически. Раз мы всё ещё не почувствовали всплытия, то логично сделать вывод, что датчик вышел из строя. Так?

- Да, логично. Сейчас проверю все системы. – С этими словами Норд начал проверять одну систему за другой, пытаясь найти хоть одну ошибки или аномалию. - Ошибок никаких нет, но была небольшая странная аномалия.

- Какая? – Фрэд так же пытался найти хоть что-то, но ничего странного в его показаниях не было.

- Датчики поймали какой-то странный импульс, всего лишь миллисекундный скачок, но всё же. Есть, конечно, вероятность того, что он мог повредить датчик, но не столь большая, как мне кажется. Мы, к слову, уже поднялись по датчикам на 500 метров.

- Один чёрт, он явно выведен из строя! – ответил Фрэд, почёсывая голову. - В общем, тогда будем ориентироваться на время. Сколько нам по времени максимум всплывать?

- Ещё максимум пол часа, может быть, не более, – смотря на часы, проинформировал товарища Норд.

- Значит будем ждать, – решительно сказал Фрэд, усевшись на кресло и сложив руки.

Время шло медленно и мучительно. Мужчины то и дело посматривали на часы, что не ускоряло их ход. Тишина тоже не была им на руку. Она давила и раздражала, негативные мысли то и дело лезли в голову.

- Уже за два километра… И время к концу подходит… - напряжённо молвил Фрэд, посматривая на показатели. - Чёрт, может, мы вообще не всплываем, а, например, на месте стоим?

- Фрэд, успокойся. Ты же не впервой водишь эту ласточку и понимаешь, что мы всё ещё всплываем.

- Знаю, – с горечью в голосе признал тот. - Мы уже должны были достигнуть поверхности! Чёрт, я открываю иллюминатор!

- Уверен, что стоит это делать? – с сомнением поинтересовался Норд.

- Да! – ответил резко Фрэд и ткнул кнопку открытия иллюминатора.

Темнота – вот, что они увидели. Даже включение ближнего, а затем и дальнего света ничего не дало. Словно за бортом совсем ничего не было. Такую картину пилоты видели впервые за всё время своей работы. Это породило ещё больше вопросов, чем ответов.

- Ладно… Теперь всё и вправду странно. Что будем делать, Норд? – Фрэд встал с кресла и сел на диван, приложив свои руки к лицу и полностью сосредоточившись на своих мыслях. - Мы уже давно должны были всплыть, что по приборам, что по времени.

- Могу сказать, что мы точно всплываем, хоть ты это и так знаешь. – Норд бросил свой взгляд на иллюминатор, на тьму за ним. - Может, попробуем связаться с кем-нибудь?

- Вариант. Запусти сигнал бедствия по всем каналам, а там посмотрим. Может, через час будет хоть какой ответ, – решительно сказал Фрэд, после чего встал с дивана и направился в сторону коридора. - Пойдём поедим пока что.

- Ладно, сейчас включу и присоединюсь к тебе.

Когда Норд зашёл в обеденную комнатку, он увидел сидящего уже за столом Фрэда, который поедал открытую им банку тушёнки. Пусть он и ел столь желаемое им лакомство, но на его лице не было и толики радости. Вместо этого – выраженное недовольство. Впрочем, оно и не удивительно. Норд сел рядом с ним и положил свою банку консервов на стол, озираясь при этом по сторонам. Фрэд поняв, что тот искал, протянул консервный нож. После открытия банки тот присоединился к своему товарищу. Они безмолвно сидели и медленно ели тушёнку, единственную еду, которая была на борту. Время шло, и тушёнка уже кончилась, остались лишь пустые банки.

- Тихо что-то… Ты оповещение-то включил, а то вдруг откликнулся кто, а мы ни сном, ни духом? – Фрэд был мрачен, как никогда.

- Да, включил, – смотря на стол, ответил Норд, после чего встал со стула и побрёл в рубку. - Пойдём проверим всё же, а то и вправду, мало ли.

В рубке им всё так же предстала неизменная пустота. Мужчины неторопливым шагом подошли к своим креслам, после чего посмотрели на мониторы.

- Пятнадцать?.. Датчик совсем с ума сошёл что ли? – слегка удивлённо произнёс Норд, но всё же уже не столь сильно. - И да, полная тишина…

- И что теперь делать будем? – Фрэд напрягся пуще прежнего, сжав подлокотник кресла.

- Давай ещё раз осмотрим все системы. Может, это не системная ошибка, а физическая. Нужно проверить всю проводку и вообще абсолютно всё.

- Всяко лучше, чем просто сидеть…

Сразу после этого мужчины взяли отвёртки в руки и пошли разбирать чуть ли не каждую переборку, в поисках хоть каких-то возможных повреждений. Огромный аппарат сложно быстро проверить, так что это заняло бы не мало времени. Откручивая каждый болтик, чтобы снять внутреннюю обшивку, а затем проверить целостность и закрутить её назад, они проверили сначала наиболее подверженные повреждениям места, но так ничего в них не обнаружили. Затем перешли на более мелкие, но всё же тоже вероятные. Завершив с одним местом, Норд отправился к другому, по пути столкнувшись с Фрэдом. В это мгновенье тот потерял равновесие, прильнув всем телом к стене и упав на колени. Норд сразу же подбежал к своему напарнику.

- Эй, ты как? – держа того за плечо спросил он.

- Да что-то голова закружилась, и подташнивать начало, – приложив руку к лицу, ответил Фрэд.

- Тошнить?.. – задумчиво пробормотал себе под нос Норд и, уже обратившись к напарнику, поинтересовался: - Встать можешь?

- Думаю, да. – Фрэд, облокачиваясь об стену, поднялся на ноги. - Что-то в глазах темновато…

- Пойдём в рубку. – скомандовал Норд, поддерживая Фрэда и ведя его с собой по коридору.

Норд после первой же фразы напарника понял, что к чему, но на всякий случай решил удостовериться в правильности своих выводов. По пути в рубку Фрэда мотало из стороны в сторону, словно тот был пьяным. Войдя в рубку, Норд посадил товарища на диван, а сам направился к консоли, на которой быстренько провёл пару операций.

- Кислород, – сделал вывод Норд, смотря на данные.

- Кислород?.. – вяло повторил Фрэд. - Ты о чём?..

- А я-то гадал, чего это у меня голова болит. У нас с тобой кислородное голодание. Наши запасы кислорода на исходе…

- Так это… конец?..

- Нет! – решительно и молниеносно отреагировал Норд - У нас ещё есть два запасных кислородных баллона! Можем надеть шлемы и подключить их, это даст нам как минимум… Как минимум час! Да, это вариант! Сиди тут, я быстро сбегаю за ними!

С этими словами Норд умчался вглубь корабля, сначала в гардеробную, где прихватил два шлема, один тут же надев на себя, а затем побежал за баллонами. Они находились в соседней комнате. Войдя в неё, Норд сразу же начал их искать. Он точно знал, что они находятся тут, но не знал, где именно. Спустя десять минут поисков ему всё же удалось их найти, один из них он сразу же подсоединил к своей системе, обеспечив себя свежим воздухом. Выйдя из каморки, Норд направился к своему товарищу, которого по прибытии не нашёл на месте. Это слегка напрягло его, но он отчётливо понимал, что тому некуда деться с корабля. Норд отправился на его поиски, заходя в каждую комнату, пока в итоге не дошёл до трюма. Фрэд сидел на полу на коленях, спиною к Норду, смотря вперёд себя.

- Ты чего тут делаешь, Фрэд? – осторожно поинтересовался мужчина, медленно подходя к своему товарищу.

- Знаешь, я, кажется, понял… - слегка с заплетающимся языком сказал Фрэд.

- И что же ты понял? – Норд всё так же медленно подходил.

- Всё. Я понял абсолютно всё. Мы мертвы. И это чистилище, в котором мы ждём своей участи… Точнее это я мёртв, а ты…

- Что я? – протягивая руку к плечу Фрэда, спросил Норд.

- Ты демон, пытающийся затащить меня в ад! – вскрикнул Фрэд и с разворота чуть не задел Норда ножом, находившемся в его правой руке. Норд чудом успел отскочить от своего свихнувшегося друга.

- Успокойся! У тебя кислородное голодание! Надень этот чёртов шлем с грёбанным баллоном и успокойся! – кричал в ответ Норд, показывая на валяющийся на полу шлем с баллоном, но Фрэд не унимался.

- Я не позволю тебе забрать меня! – прокричал он и побежал на Норда, шатаясь из стороны в сторону. От этой картины Норд со страхом бросился прочь от напарника, крича тому, чтобы тот успокоился. Только вот бежать особо некуда было. Тогда Норд решился на отчаянные меры. Плохое состояние Фрэда давала преимущество, поэтому было решено загнать того в переходную комнату, которую можно было закрыть изнутри, снаружи открыть нельзя. Фрэд, замахнувшись ножом, напоролся им на стенку, после чего Норд схватил его и силой затолкнул в ту самую комнату, которую затем сразу же запер.

- Ну вот, отлично, посиди пока там, - запыхавшись, промямлил Норд, смотря через маленький иллюминатор на бесновавшегося Фрэда.

- Тебе меня не захватить! – продолжал орать он, ударяя кулаком об дверь, но затем резко остановился и, посмотрев в глаза Норда, развернулся и отправился к противоположной двери, за которой был выход из аппарата, а дальше – неизвестная темнота…

- Фрэд, стой! – крикнул Норд и тут же начал открывать только что запертую им дверь.

К тому моменту, когда Норд открыл дверь, ведущую в переходную комнату, Фрэд успел открыть внешнюю дверь. Затем пришла тьма, полностью поглотившая Норда. Пустота. Тишина. Ничто. И чей-то голос…

- Смотрите-ка, прогресс есть, кажется, он приходит в себя! – проговорил невнятный голос на размытом фоне перед глазами. - Продолж…

Снова тьма. Снова тишина и какой-то странный звук. Перед с трудом открытыми глазами оказался белый потолок и какая-то маска на лице. Затем какая-то суета рядом. Появилась девушка с каким-то белым головным убором. Она ушла, но позже вместе с ней пришёл какой-то мужчина.

- Не волнуйтесь, скоро вам станет лучше. Уже удивительно то, что вы смогли выкарабкаться из своего положение. Закройте глаза и спите. – Мужской голос звучал так успокаивающе и обнадеживающе, что Норд сразу же закрыл глаза, снова погрузившись в сон.

Странный и знакомый шум разбудил его ото сна. Этот звук был столь ностальгическим, что глаза сами невольно открылись. Его глазам предстала комната, в которой рядом с дверью весел маленький толстый телевизор формата четыре на три, с белыми занавесками у окна. Его пробуждение заметила, как оказалось, медсестра, которая тут же позвала доктора.

- Здравствуйте, меня зовут Дориан, я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? – сходу спросил доктор.

- Нормально… - неуверенно ответил Норд, пытаясь встать с койки.

- Вам не стоит сейчас напрягаться, вы не полностью выздоровели, – посоветовал доктор Дориан.

- Я всего лишь хочу узнать, что это за шум, – продолжая попытку встать, указал он рукой в сторону окна.

- Хорошо, медсестра, помогите мужчине, пожалуйста.

- Да, конечно, – ответила девушка и подошла к Норду, помогая тому встать.

- Мы вас обнаружили в дрейфующей машине, похожей на подводную лодку. Вы были в критическом состоянии.

- Что с Фрэдом? – задал вопрос Норд, встав с помощью девушки с кровати и направившись медленными шагами в сторону окна.

- Фрэдом? Не могли бы вы уточнить, кто это или что?

- Фрэд… Мой друг… Напарник…

- Извините, но мы обнаружили там только вас. Нас, и не только нас, интересует один вопрос. Что это за машина, в которой вы находились? Она совсем не похожа на то, что мы когда-либо видели.

- Обычный аппарат. Такие сейчас у всех, – ответил Норд, подойдя наконец к окну.

- У всех, говорите?.. – Доктор находился в полном замешательстве.

- Чёрт возьми, такой знакомый шум… Что же он мне напоминает? – всё ещё не понимая природу звука, бормотал под нос Норд, пока в итоге не отодвинул штору.

Наконец-то ему удалось вспомнить этот столь настальгический звук. Птицы. Это было пение птиц, сидящих на… дереве, которое росло из… земли. И она простиралась до самого горизонта.

- Скажите… Вы что-нибудь знаете о выбросе в 2047-м году? – с изумлёнными глазами вопросил у доктора Норд.

- 2047-м?.. Сейчас 1953-й год, второе марта…

Вот и думай теперь, был ли то бред под влиянием кислородного голодания и впадения в кому, или же всё это… бред?

Прекрасный сон смотрителя

- При лучших стечениях, вам остаётся полгода, – раздалось из уст молодого доктора, словно молотом для старика.

- Полгода?.. – находясь, как будто в прострации, промолвил еле слышно пожилой человек, сидящий напротив стола доктора.

- На текущий момент никакого работающего лекарства нет. Примите мои соболезнования.

- Что же мне теперь делать?

- Покиньте городскую суету - отправьтесь куда-нибудь ближе к природе, – посоветовал доктор, что-то чирикая ручкой на бумажке.

- Как? И куда? – жалобно протянул старик. - У меня и денег-то нет. Да и без дела-то я того… Совсем увяну.

- Вот, возьмите, пожалуйста. - Протянул тот бумажку, после чего добавил: - Думаю, вам помогут в этом месте.

Старик с грустью на лице, со слезою на щеке, глянул на маленькую квадратную бумажку, где был написан один лишь номер. Разбитый, полный печали и боли, одинокий, всеми забытый старик побрёл домой. В дом, в котором его никто не ждёт, никто не обнимет и не заплачет вместе с ним. Никто не утешит, не скажет обнадёживающего слова. Старик, забытый всем миром. Ещё недавно он был здоров, хоть старческие болячки и давали о себе знать, но сейчас известно время его конца. Перед ним уже сияла не размытая картина, но чёткие грани его произведения, его жизни. Композиция, полная боли, печали. Не только лишь ими, но и счастьем, любовью и надеждой. Картина, ещё не законченная, но всё же прекрасная. Жизнь, поведавшая ему многое, вскоре собиралась закончить это произведение. Оставались лишь небольшие кусочки, которые предстояло заполнить. Когда это произойдёт – галерею наполнит ещё одна картина, ещё одна душа. Старик вернулся домой, в то пустое место. Раньше тут был и смех, и плачь от радости, печали, и ссоры с криками и драками. Тут была его любовь, одна и единственная, родившая ему дочь. И внуки, бегающие озорно туда-сюда. Здесь была жизнь, кипящая и бурлящая. Только нет ничего постоянного. Всё это в прошлом. Любовь ушла в другой мир, быть может, даже более лучший. Жизнь отняла дочь с её детьми. Один… Пронзающее одиночество. Бедный, о бедный, пожилой человек, что пережил в этой жизни всё, остался в конце совсем один! В его квартире, в которую он только что зашёл, ждала лишь пыль и остатки воспоминаний. Ему отведены лишь полгода, какие-то полгода! И вот его не будет… Уехать в даль? К природе? Быть может, где-то там конец встречать будет не столь болезненно, чем тут, в месте, полном воспоминаний. В этот момент старик достал из кармана своих потрёпанных штанин свёрнутую вдвое бумажку. Подойдя к телефону, он начал набирать номер, записанный на ней. Гудки, длившиеся с минуту, сменились мужским голосом. На том конце провода спросили цель звонка, на что тот рассказал про доктора в больнице. Его выслушали, не перебивая, с почтением и уважением. Бедный пожилой человек ни на что не надеялся, а скорее даже был уверен: от него сразу же откажутся. Всё случилось с точностью до наоборот. Мужчина на том конце провода попросил старца приехать к ним, чтобы побеседовать лично. «Неужели надежда ещё не мертва?» - подумал про себя он, согласившись приехать. Положив трубку, старик отправился в холодную постель. Сон волнительный охватил его всего.

Утро, очередное пустое утро в одинокой квартире. Лёжа всё ещё в кровати, в потолок направив взор, старик предавался горестным воспоминаниям. Прошлое не отпускало, ведь в нём он счастлив был, в нём он был не одинок. Будущее же оставалось безнадёжным. Будто бы хоть что-то могло его снова обрадовать, заставить созерцать или же вернуть радость жизни. Теперь, когда конец его столь близок, старик совсем потерянным вмиг стал. Каждый новый день оборачивался иголкой, вонзаемой не то чтобы в тело, но в душу. Есть ли хоть какой-то смысл в ожидании? Ему известно время, известно следующее за этим. Во время обеда старец задавался одним лишь вопросом: «Зачем же ждать?». И вправду, зачем ему ждать? В его жизни никого не осталось, кроме него самого. Не нужен он и целому миру. И не были бы мы людьми, если бы не держались за что-то, именуемое «Надеждой». Всего лишь слово, но сколько в нём… боли может быть. Не отпустит она нас никогда, покуда мы живы. Будет терзать, издеваться, но цепкой хваткой продолжит тянуть. Собравшись - надев свой единственный приемлемый костюм, с заплаткой на левом грудном кармане, сделанный его любовью - он отправился в путь. В мыслях его то был бесполезный путь, но «Надежда»… И вот он перед ним, величественным и огромным небоскрёбом, в котором ему совсем не место, по его же мышлению. Двери, открывшиеся перед ним, любезный человек с широкою улыбкой, встречающий его, интересующийся о цели прибытия. Человек тот всё так же любезен, показывает дорогу с неизменной улыбкой. Хоть и не верится старцу в эту улыбку, но чует сердце – настоящая. Двери лифта распахнулись перед ним, дорога вверх, на самый верх. Одна лишь дверь предстала перед ним, с одним лишь человеком перед ней. Женщина, с такой же искренней улыбкой встретившая его, проводившая за дверь. Быть может, не забыл о нём сей мир ещё? Быть может, помнит о таком, как он? В огромном кабинете сидел молодой человек, но уже не столь юный. Зрелым был он. Заприметив старика, тотчас встал со своего кресла, подошёл к нему, и, взяв под руку, отправился с ним к своему столу. Посадив в кресло старца, человек и сам сел рядом.

- Здравствуйте, – ласковым голосом поприветствовал своего гостя молодой человек.

- Здравствуйте… - слегка растерянно ответил старик, озираясь по сторонам.

Ему было некомфортно тут находиться, он считал себя лишним, неподходящим для этого места. Столь красивое, столь большое и… чужое. Вся эта мебель из дорогого дерева, все эти интерьерные узоры – чуждые ему.

- Врач в больнице дал мне ва…

- Я в курсе, – прервал того с улыбкой на лице молодой человек, смотря прямо в самые глаза, с какой-то теплотой, но в то же время грустью, - мне жаль, что всё обернулось именно так.

- Спасибо, я полагаю…

- Знаете, у нас есть для вас подходящая вакансия, которая поможет прожить оставшуюся жизнь в спокойствии и умиротворении.

- И что же это за вакансия? – Старик скептически отнёсся к словам незнакомца, но всё же глубоко в душе он надеялся, что эти слова окажутся правдой.

- Нам сейчас требуется смотритель одной из наших территорий. Там будет лишь башня и огромные бескрайние просторы природы. Никакого шума города, никакой суеты. – Слова звучали столь заманчиво, столь притягательно, что поверить в них было сложно, ведь бесплатный сыр лишь в мышеловке.

- И что же я должен буду делать? Не просто же так вы мне дадите жить в подобном месте? – с прищуром поинтересовался старик, оправданно ожидая подвоха.

- Просто следить за сохранностью территории и башни. В случае чего позвоните нам, телефон там будет.

- А как же еда? Мне придётся самому всё покупать? – всё ещё недоверчиво допытывал старик молодца, пытаясь найти в его предложении какой-то подвох.

- Мы вам всё предоставим. Вы ни в чём не будете нуждаться. Мы лишь просим вас не уходить от башни дальше, чем на два километра. Это всё. Никаких скрытых условий, или же договорённостей. – Улыбка не сходила с лица молодого человека, она всё так же искренне сияла.

- Знаете… - Старик уже было хотел отказаться от столь странного предложения, но всё же что-то щёлкнуло у него внутри. - Так и быть. Я согласен!

- Отлично! – воскликнул молодой человек. - Вам нужно что-то с собой брать?! Быть может, какие вещи?! Если нет, то мы можем отправиться прямо сейчас!

- Мне нужно… - В это мгновенье он задумался. И вправду, а нужно ли ему с собой что-то брать? Нужны ли ему в его последнем путешествии вещи, полные воспоминаний? Быть может, пришла пора отдохнуть, позабыв всё прошлое… - Нет, мне ничего не нужно. Давайте отправляться.

Мужчина молниеносно вскочил с кресла и подошёл к своему телефону, по которому что-то кому-то проговорил. Затем, взяв старика под руку, повёл его к лифту. На крыше уже стоял вертолёт, который ожидал своих пассажиров. Вот оно! Начало конца! Сейчас, ступив своей ногой в транспортное средство, старец отправлялся в своё последнее путешествие, в конце которого его ждала лишь старуха с косой, костлявая карга, готовая забрать его… Куда? И вправду, куда же он попадёт после смерти? Да и есть ли там хоть что-то? Извечный вопрос, на который ответа не будет и здесь, так что просто пройдём мимо него. Город уползал назад, отдавая власть природе, всё меньше напоминая о таком существе, как человек. И вот уже одни лишь степи да горы. Наконец, вон там вдали, показалась какая-то постройка. Старая каменная башня, частично уже поросшая мхом, но всё так же гордо стоящая посреди пустыря. Вокруг неё не было ничего, кроме луга, укутанного цветами, и горы, возвышающейся над всем этим убранством. Вертолёт начал плавное приземление. Мотор заглох. Винты перестали крутиться. Стоило лишь открыть дверь, как старика сразу же окутал прекрасный аромат неизвестного ему цветка. О! Ну неужели может в этом мире что-то так волшебно пахнуть?! Может погрузить так в эйфорию?! Для старика это что-то новое, неизведанное и прекрасное! Вмиг его угрюмое лицо озарилось лёгкой улыбкой, словно бы вернулось то тепло, согревающее самые тёмные уголки сердца. Это так вскружило голову, что он даже и не заметил, как молодой человек успел подойти к двери той самой башни. Старик последовал за ним. Тот долго бился у двери, пытаясь отворить её, и спустя пару минут ему всё же это удалось. Первое, что бросалось в глаза – дерево. Весь интерьер состоял лишь из дерева, что для текущего времени было редкостью. Сейчас в основном всё делается из фанеры, но это… Да, это были настоящие произведения искусства, вручную созданные руками мастеров. В каждом изгибе чувствовалась любовь создателя к своему творению, каждая линия аккуратно дополняла композицию. Весь здешний интерьер был сделан ни один век назад, при этом он очень хорошо сохранился. Для старика это было необычно, непривычно. Он, как вкопанный, застыл прямо у прохода в то время, как молодой человек прошёл внутрь. Осмотревшись, он повернулся лицом к старику.

- Да уж, замок этот капризный, но зато медведь точно не выбьет дверь! – расхохотавшись, промолвил он, после чего добавил. - Заходите, не стесняйтесь.

- Медведь, говорите? – Старик шагнул внутрь, осматривая обустройство башни. Внутри было достаточно просторно. Два красивых кресла рядом с таким же столом, который был предназначен для трапезы. Большой книжный шкаф со множеством разнообразных книг почти на любую тематику. За одним лишь чтением всей этой библиотеки можно было бы потратить более года.

- Ах да, забыл об этом рассказать! – тут же начал оправдываться молодой человек: - В этих краях обитает медведь, но ближе, чем на два километра, он не подходит к башне. Именно поэтому я и просил не уходить далеко от башни. Для вашей же безопасности.

- Мне чего-то ещё ожидать? – с прищуром начал вопрошать старче. - Быть может, ещё каких неожиданностей?

- Нет, больше ничего! – строго отрезал молодец. - Можете быть в этом уверенны. Что же, давайте пройдём в ваши покои.

С этими словами он направился к лестнице, которая находилась сразу слева от входа в башню. Винтовая деревянная лестница доходила до самого верха. Под весом идущих ступеньки то и дело издавали скрипящий звук, слегка пугая этим старика. Вдруг сейчас сломается и… И он разобьётся?.. После этого вопроса страх как рукой сняло. Ему так и так осталось лишь полгода, да и то - в лучшем случае. Добравшись до верха, старик снова воодушевился, снова воспрянул, как некогда. C этой выси виднелся прекраснейший пейзаж. Все ближайшие территории прекрасно просматривались. И возвращаясь к интерьеру: там так же находились кресла и стол, правда последний на этот раз был письменным, нежели обеденным. Окна смотрели во все четыре стороны, и рядом с одним из них стояла большая двухместная кровать, будто из какой-то сказки. Старик на всё это лишь, молча стоя, с изумлением переводил свой взгляд с одного на другое.

- Тут вы будете засыпать и просыпаться. – Его улыбка окрасилась небольшой горечью, которую старик тотчас же приметил, но предпочёл промолчать. - Надеюсь, что вам тут понравится.

- Значит, я просто должен здесь жить?

- Да, это всё, что от вас требуется. Вот, возьмите, - сказал молодой человек, протягивая ключ старику, - теперь это ваш дом. Не забывайте закрывать дверь на ночь, на всякий случай.

- Хорошо… - ответил старик, смотря на ключ.

Молодец развернулся и пошёл вниз по лестнице. Спустя пару минут старик наблюдал за поднимающимся в небо вертолётом, а после и за тем, как он медленно превращался в исчезающую точку. Всё, теперь он один. И чем ему тут заниматься? С чего начать? Да, пожалуй, на голодный желудок не стоит думать, так что первая цель была ясна. Спустившись под скрип ступенек, старик подошёл к холодильнику, который тут же открыл. А молодец-то не соврал! Холодильник был полон еды, всякой да разнообразной. Взяв себе первое попавшееся под руку, старик уселся за стол. А дальше что? Не привык он к полной свободе, к личному времени, ведь всю свою жизнь ему приходилось работать. Сначала, чтобы прокормить себя, затем жену, детей. Затем… он лишился всего. Работа вошла в привычку, и он просто стал делать всё на автомате. Как бездушная игрушка, старик просто следовал командам. Пока болезнь за ним не пришла. Вернёмся же к вопросу: а что дальше? Дальше было решено идти на улицу к тем прекрасным цветам, запах которых так и манил к себе. Красивые фиолетово-красные лепестки развивались на лёгком ветерке. Пожалуй, это стало глотком свежего воздуха для пожилого человека. Он даже не заметил, как солнце уже начало опускаться за горизонт. Близилась ночь, которую по привычке старик проводил во сне. Возвращаясь домой, заперев за собой дверь и подёргав ручку для успокоения, он мимолётно бросил свой взгляд на книжный шкаф. Поднявшись по лестнице, усевшись в кресло напротив окна, впервые за долгое время старик открыл книгу, взятую из библиотеки на первом этаже, в столь позднее время, . Чистое небо, тусклый игривый огонёк от свечки, освещающей строки произведения, и луна со звёздами. Никаких шумов улиц, с непрекращающимся гулом машин. Никаких тебе пьяниц, орущих непотребства. Нет даже какого-нибудь ребёнка, орущего за стеной. Есть только он! Книга! И природа! «О время, ты прекрасно!» - слетает с губ сего читателя. Столь дальнее чувство, ушедшее в конце юности, вновь вернулось к нему. Не замечая минут, в прекрасную поэзию с головой нырнул старик, как в молодости своей, упился он ею. Не заметив того, заснул в кресле старик. Озорной лучик солнца ласково разбудил его ото сна. День с первой же секунды ощущался совсем по-другому, будто что-то изменилось. Настроение было приподнятым, дурные и печальные мысли не тревожили пожилого человека. Мир словно… наполнился прежними красками. Сидя с чашечкой чая в кресле напротив окна, он с лёгкой улыбкой на лице смотрел вдаль. День сменялся ночью. Каждый день старик либо ходил к цветам, где стелил плед и лежал, читая книгу, либо в дождливую погоду сидел дома, всё так же читая. Он счастлив…

В один из дней, когда, как и прежде, он вечером сидел у окна, читая очередную книгу, за окном вдали стало что-то виднеться. Переливающиеся цвета в небе становились всё ближе и ближе, разрастаясь по всей площади. Старик замер от такой красоты. «Северное сияние!» - подумал про себя он. Правда, в отличие от оного, теперешнее не было чисто зелёным, а скорее красно-фиолетовым. Но сколь же прекрасно это выглядело! Переливаясь, рисуя абстрактные картины, вырисовывая какие-то фигуры, и в один момент, словно разорвало само пространство! Это буйство красок, от которого смотритель башни не отвлекался ни на секунду, продолжалось ещё несколько часов. Никогда в жизни он не видел ничего похожего. Это было столь волшебно, что прямо вырезалось в его памяти, пожалуй, до самого конца его жизни. Которой, впрочем, осталось максимум пять месяцев.

Следующее утро было тревожным с самого пробуждения. Где-то там, за горами, разносился шум не то грома, не то просто какого-то стука, причём столь сильного, что невольно подскакиваешь на месте. Как и прежде, старик, теперь уже смотритель, начинал утро с чашечки горячего чая вместе с книгою в руке, сидя на кресле напротив окна в своих покоях. Все попытки сосредоточиться на произведении прерывались очередным раскатом грома вдалеке. «Вот же треклятая гроза, до чего же разбушевалась!» - негодовал старик, отпивая из чашки чая. Так прошёл день. За ним и второй… Гром не прекращал греметь, а у старца уже на этой почве нервный тик начался. Вздрагивал уже сам по себе, словно по расписанию. Не долго думал он и решительно сказал себе: «Хватит!». С этой мыслью он побрёл к телефону, стоящему на первом этаже башни. Скрип ступенек им уже даже и не замечался, а вот раскаты мерещились. Пожалуй, за всё время пребывания тут, он впервые рассматривал тщательно телефон. На нём не было ни кнопок, ни чего-либо ещё, кроме самой, собственно говоря, трубки. Подняв её и поднеся к уху, смотритель вслушался. Раздавались какие-то гудки, и спустя пару секунд на том конце провода ему ответили.

- Да, я вас слушаю, – это был голос того юнца, который предложил ему эту вакансию. Он явно был взволнован, слегка дрожал его голос, а также на фоне слышалась какая-то суета. Всё это смутило старика, но всё же он решил не делать поспешных выводов.

- Здравствуйте, вас беспокоит… э… смотритель башни… - неуверенно промолвил старик.

- Да-да, я вас прекрасно помню! – неожиданно голос юнца стал искусственно бодрым, чувствовалась натянутость его эмоций. – Как вы поживаете? Всё хорошо? Никто не забредал на территорию?

- Да, всё хорошо, мне тут и вправду очень нравится. И нет, никто не забредал, – ответил он, и немного помолчав добавил: - Правда есть одна вещь, которая меня беспокоит…

- Беспокоит? – растерянно повторили на том конце провода. - Что же вас беспокоит?

- Да знаете, уже который день этот треклятый гром громит за этой горой! Никакого покоя нет! Я даже не могу вспомнить только что прочитанное мною предложение в книге!

- Гром?.. Да, я понимаю ваше негодование. В городе довольно сильная гроза, синоптики обещают, что к концу дня она закончится. Так что не волнуйтесь! – голос дрожал… В силу своего опыта и возраста, старик понимал, что юноша почему-то волнуется.

- Хорошо, надеюсь, что так оно и будет. Спасибо за уделённое старику время.

Трубка была положена, а гром всё так же стучал по ушам пожилого смотрителя. С трудом дожив до вечера, старик лёг спать. Под такой шум трудно было просто лежать, что уж говорить про сон? И, слава Господи, ко второму часу ночи шум наконец-то затих. Гром рассеялся в тот момент, когда смотритель чуть не схватил нервный срыв. Что сказать, повезло! Снова сладкий и спокойный сон пришёл к нему. Утро снова прекрасно, опять… Стоп! Как такое может быть?! Прямо среди лета?! Что, чёрт возьми, тут происходит?! В это трудно поверить, но снаружи абсолютно всё, до самого горизонта, было завалено огромным слоем снега! Не веря своим глазам, старик, аки молодой молодец, сайгаком побежал по лестнице вниз. Резко вставив ключ в дверь, начал елозить им туда-сюда, но дверь так легко не поддавалась. Хоть и бежал не в меру возраста, но силёнок всё же как у пожилого человека. В итоге, однако, с боем ему удалось открыть дверь и… Стоило сделать шаг за порог, как тут же ноги почувствовали холод. Да, безусловно ему это не показалось. Это точно был снег и ничто другое. Снег. Летом. В голове даже не укладывалось. Зимой и то в городе снега нет, а тут летом! Чёрт те что! И всё же… Реальность такова, что на улице снег. Этого никак не изменишь. Значит пора разбираться! Зайдя назад внутрь, смотритель побрёл к трубке. Гудков не было. Гробовая тишина. Минуту стоял он, потом пять, затем и десять. Так простоял целых пол часа, но ни ответа, ни привета. Лишь вздохнул старик, да, налив чашечку чая, снова побрёл читать книгу у окна. В прежнем режиме пролетела целая неделя, правда теперь каждый день он пытался связаться со своим начальством. Тишина. Пожалуй, за это время получилось даже свыкнуться с резким изменением климата. Печалило его лишь отсутствие так любимых им теперь цветов.

Прошла ещё неделя. В одну из ночей его разбудил какой-то грохот, от чего он даже подскочил с кровати. Не до конца проснувшись, смотритель не сразу понял, что происходит. Затем последовал ещё один резкий шум, после которого старик наконец-то полностью проснулся. Звук доносился из-за горы, вдобавок виднелось какое-то свечение алого цвета. Внутри что-то сжалось и не отпускало. Чувство тревоги нарастало с каждым вдохом. В кромешной тьме виднелась лишь гора и сияние за ней. Война? Неужели война? Эти мысли не давали старику покоя, от чего тот, надев тапочки, пошёл вниз по лестнице. Внизу ничего не было видно, и на этот раз каждый скрип словно пронзал сердце. Ноги подкашивались, и он чуть ли не валился вниз, но вовремя хватался за перила. С трудом дойдя до первого этажа, он включил свет. Только после этого старик успокоился немного. В очередной раз подобрав трубку, он надеялся вновь услышать голос молодца… Скрип… Продолжительный высокий скрип раздался в трубке. Столь громкий, что тот даже отвёл трубку от уха. Исчезли все звуки, кроме этого громогласного скрипа…

- Обернись… - раздался нечеловеческий голос в трубке, после чего скрип исчез.

Настала полная тишина. Ни звуков природы, ни шумов из-за горы. Лишь звук бьющегося с нарастающей силой сердца пожилого человека. Держа в руках трубку, он начал медленно поворачивать голову назад… В маленьком окошке наверху двери старик отчётливо увидел два красных глаза смотрящих прямо на него. Сама тьма окружала эти глаза… Вскрикнув что есть мочи, старик бросил трубку и тотчас побежал вверх по лестнице! Спотыкаясь, чуть ли не падая вниз, крича во всё горло, он бежал, не оборачиваясь! Захлопнув за собой дверь, старец сиганул под кровать и задержал дыхание. Тишина… За ним никто не бежал, да и на улице уже всё было спокойно. Природа снова дала о себе знать, снова зазвучала. Так провёл он ночь – не смыкая глаз. Наутро, собрав все силы в кулак, старче всё же изволил вылезти из-под кровати. Солнце уже во всю светило из-за горизонта, да и птицы пели свои красивые песни. Только вот страх всё ещё сидел внутри него, столь сильный, что даже дверь было страшно открыть. Просидев взаперти ещё пару часов, он решил идти. Взяв в руки какую-то трубу, которой тут было не место, старик подошёл к двери. Танцуя рядом с дверью в борьбе со страхом, он в итоге её открыл, перед этим предусмотрительно заведя руку с трубой назад. Никого не оказалось. Выглянул осторожно и посмотрел вниз, но и там никто не обнаружился. Успокоился он, лишь когда спустился вниз и осмотрелся. После этого, глянув в окошко на двери и убедившись, что там ничего нет, подошёл к ней и проверил, заперта ли она. Трубка, брошенная им, всё так же лежала на полу. Подобрав её и приложив к уху, старик услышал гудки. На этот раз обычные. Взяв с собой запас еды на несколько дней, и в придачу стопку книг, он побрёл наверх, заперев за собой дверь. Случившееся заставило принять его решение остаться наверху на какое-то время. Так и прошло пару дней. Спокойно, наедине с книгами, которые забирали все плохие мысли. И утро было столь прекрасно, как в былые дни. Правда…

Там, на краю горы, стояла чёрная фигура. Она глядела прямо в сторону башни. Смотритель приметил эту фигуру не сразу. Сколько она там уже стояла? Старик решил было найти бинокль или же подзорную трубу, что соответствовало бы интерьеру больше, но попытки не увенчались успехом. Когда же он снова посмотрел в ту сторону, то фигура уже пропала. Это было... Как минимум, странно. Ещё один день прошёл за чтением. Следующее утро началось с чашки чая, прочтения книги и… Снова с загадочной фигурой. Не хотелось вспоминать те красные глаза, но вкупе с этой фигурой... Было решено спуститься на первый этаж. Осторожно отворив дверь, первым делом старик посмотрел вниз. Убедившись в безопасности его вылазки, он пошёл по лестнице. Она всё так же скрипела от каждого его шага. На телефон никто по-прежнему не отвечал. Взяв с собой ещё провизии и литературы, смотритель вернулся назад в свою берлогу. Загадочной фигуры снова не было. До самого вечера старик читал книгу, то и дело поглядывая в ту сторону, где появлялась фигура. На следующее утро, когда старик проснулся и собирался было снова делать чай, его взор зацепился за ту самую гору. Незнакомец опять стоял и смотрел прямо в его сторону. «Издевается?» - подумал про себя он, сел на кресло и уставился на того, не смыкая глаз. Время шло, а фигура всё так же неизменно стояла, не шевелясь. Солнце уже начало медленно заходить за горизонт, а противостояние двух глядельщиков так и не закончилось. И вот, когда последний луч солнца скрылся, старик, устав, на секунду сомкнул глаза. Как только он их открыл – фигура исчезла в очередной раз. «Вот же чертовщина» - с досады произнёс старец, но вдруг услышал громчайший стук совсем рядом с собой! Он доносился с первого этажа. Этой произошло настолько резко, что тот, даже не сообразив до конца, машинально сиганул к своей двери и глянул вниз. В полумраке дверь с трудом виднелась, но не это было важно… Кто-то со всей силы бился в дверь, пытаясь её выломать! Этот кто-то имел недюжинную силу, ведь от каждого его удара целая башня дрожала, как осиновый лист на ветру. Старик замер в оцепенении, смотря на эту дверь и молясь, чтобы она выдержала. Кто ломится? Зачем? Откуда такая силища? Так много вопросов. Это продолжалось почти десять минут, пока в один момент всё не затихло… А затем раздался нечеловеческий вой, разносившийся по всей округе, отдаваемый эхом… Боже, какой же продолжительный! Словно сама бесконечность! Все внутренности резонировали с ним, тянуло даже блевать. И вот он затих… Не рискуя даже проверять дверь, старик просто закрыл за собой хлипкую дверцу и медленным шагом направился к кровати. Прилёг на неё, а затем и заснул. Был ли то шок – непонятно. Утром больше не было прекрасным. Оно стало пугающим. Неизвестно, что оно могло с собой принести. Да и знать не хотелось даже. Жизнь в одно мгновенье превратилась в ад. Хотя сейчас, после сна, старик всё же вспомнил о том молодце, который упоминал медведя. Быть может, то был он? И вправду, какие тут ещё могут быть объяснения? Вполне логично же! Да и те красные глаза можно объяснить этим хищником! Фигура? Так может просто турист какой, или же кто из компании! Да, пожалуй, это лучшее объяснение. Можно и успокоиться. На этот раз никаких фигур не было. Наконец-то снова горячий чай и книга, о прекрасная книга! Как же жить-то без тебя? Одна лишь ты способна правду нам поведать, другие миры показать, жизни и стремления! Нет лучшего лекарства, чем хорошая книга! И это лекарство помогло пережить несколько недель.

В один из дней сон смотрителя был беспокойным. Ему снился странный сон, про каких-то личностей, которых называли «шестерёнками». О том, что они являлись рабами. И о войне за право выбора, свободы. Странный сон, волнительный. Среди ночи он проснулся весь в поту. Что-то было не так, это чувствовалось всем нутром. Сердце колотилось, как бешеное, чуть ли не выпрыгивая из груди. Луна затянулась облаками, бросившими тень на землю. Непроглядная тьма… Вот оно… Теперь понятно, что же не так…

Снаружи, прямо рядом с башней… Они…

Множество чёрных сущностей с красными глазами смотрели прямо на него. Они словно ждали приказа. Ждали, когда их жертва поймёт происходящее. Смотритель понял. Он в аду. Да, это может быть только ад, и ничего кроме. Лишь это объясняет происходящее. Множественный вопль этих тварей разнёсся повсюду, так и давя на перепонки. Сорвавшись с места, они ринулись к башне, пропав из виду для старца. Приоткрыв хлипкую дверцу, тот глянул вниз. Дверь билась как бешеная и спустя секунду влетела внутрь башни. Множество чёрных тел с красными глазами уставились на старика, после чего с воем побежали по лестнице нечеловеческой походкой. До смерти испугавшись, он тотчас захлопнул дверцу и потащил кровать к ней, чтобы забаррикадироваться. С трудом справившись с задачей, пожилой смотритель подмял своей спиной кровать, обернувшись лицом к одному из окон. В это самое мгновенье две пары глаз показались с той стороны того самого окна. Что в окно, что в дверь пытались ломиться слуги ада, но что-то им мешало. Потеряв уже всякую надежду, старик собирался было сдаться, но в это мгновенье перед ним появилась дверь. Из неё вышел молодой человек, сказавший только: «Идите за мной». Его голос был столь обнадёживающий, что старик тут же послушал его. Дверь за ними закрылась. Они оказались в длинном коридоре со множеством дверей. Юноша открыл одну из них, и они прошли в неё. Бескрайний простор, где с одной стороны до самого горизонта тянулась равнина, а с другой - обрыв со следующим за ним океаном. На том самом обрыве стоял один одинёшенек деревянный одноэтажный дом. Небо затянуто тучами.

- Где мы?.. – отрешённо произнёс старик, крутясь вокруг своей оси.

- Это… Сейчас мне сложно объяснить в двух словах, а после это и не потребуется, – ответил юноша, шагая к обрыву.

- Я умер? Это ад? – Старик пошёл вслед за ним.

- Нет, вы не умерли. Это не ад. Хотя зависит от того, с какой стороны смотреть. – Не дойдя пары метров до обрыва юноша остановился, всё так же продолжая смотреть на горизонт. - Вы довольны прожитой жизнью?

- Что?..

- Мне повторить вопрос?

- Как можно быть довольным после всего этого мракобесия?! – взорвался тот, выплеснув свои эмоции наружу, но затем успокоился и, призадумавшись, ответил: - Да, я доволен. Пусть моя жизнь окончилась печально, пусть я и потерял всех, кого любил, взамен получив лишь неизлечимую болезнь, но в моей жизни было и хорошее. Я нашёл любовь всей моей жизни, которая подарила мне замечательных детей. В моей жизни было множество прекрасных людей, хоть и отвратительных хватало. Были и взлёты, и падения. Всё это и делает жизнь жизнью! Так что я ею доволен!

- Я рад. Я искренне рад. – Посмотрев на старика, юноша улыбнулся.

- А ты кто вообще такой?

- Я, как и вы раньше, был рабом. Рабом этого неправильного мира, где всё уже решено за нас, где наш выбор совсем не наш. Я был лишь инструментом, созданным только для определённой цели. У меня не было своих мыслей, своих желаний. Не было и жизни… Именно вы освободили меня от этих оков.

- Рабом?! Инструмент?! Освободил?! – От удивления у старика аж рот открылся. - Что за бред ты несёшь?! Я вообще впервые тебя вижу!

- Я был бы рад, если бы вы вообще больше не знали, кто я такой. Жаль, что «Грань» вас всё же нашла… Нам не удалось вас защитить. Простите…

- Я тебя не знаю!

- Боюсь, что пришло вам время очнуться ото сна, «Странник».

- Чего ты гово… - в это мгновенье он замолк. В глазах старика пропал блеск, но через секунду вернулся. - Значит они всё же нашли меня… Не вини себя в этом, Лукас. По крайней мере я наконец-то сумел ощутить, что есть жизнь. В итоге ты решил меня пробудить в клетке, в которой сам раньше сидел…

- Она мне напоминает за что мы боремся.

- Да. Пора и мне присоединиться к этой войне.

Птицы уходящие за горизонт

- Стой! Не надо, прошу! – прокричал он, стоя на коленях, вскинув руку в сторону своего преследователя. - Ты не понимаешь!

- Ты знаешь закон, - ответил тот ему, взводя курок своего старого, потрёпанного револьвера. - И ты знаешь, что за наказание следует при его нарушении.

- Они нам лгали всё это время! Понимаешь? – со слезами на глазах сказал он, еле сдерживая себя и свой голос от срыва.

- Твой разум отравили лживыми идеями и мыслями. Они лишь погубят всех остальных.

- Но… Это же правда, как вы не поймёте…

- Да окажется твоя душа в лучшем мире, а тело останется неприкосновенным и неосквернённым, - произнёс он, после чего потянул за спусковой крючок, и резкий звук разнёсся по пустынной равнине. Тело бедолаги пало наземь, бездыханно и ещё «безжизненно». Затем его убийца достал из кармана небольшой предмет цилиндрической формы, откинул крышку и, положив устройство рядом с телом, нажал на кнопку. Спустя десять секунд тело вспыхнуло синим пламенем и начало сгорать, пока в итоге от него не остался лишь серый пепел.

- Элар, не жалеешь, что стал «Охотником»? – спросил того Юби, отпив из своего стакана.

- Программа определила, что мои способности больше всего подойдут для этой должности. Да и льготы хорошие.

- Да, льготы сейчас слишком много значат, - с ноткой грусти произнёс Юби, смотря на свой стакан с водой. - Уже даже чистую воду мало кто может попить, что уж говорить про остальное?

- То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться только между нами. Это сверхсекретная информация. Понял? – серьёзным тоном прошептал Элар, наклонившись к Юби.

- Да.

- По прогнозам нам осталось жить ещё где-то десять лет, если всё продолжится такими темпами. Запасов еды хватит лет на восемь, если не ввести ещё больших ограничений, а чистая вода кончится уже через три года.

- Значит, это всё же конец,– без особых эмоций промолвил Юби.

- Да. Это конец.

- Интересно, смогу ли я увидеть, как человечество умрёт окончательно? Хотя… - задумался он на секунду, - я не жажду оставаться последним человеком на земле в окружении пустых зданий и по колено в пепле.

- И не жалко тебе тратить половину льгот в этом баре на один вшивый стакан воды?

- Знаешь, - сказал он, подняв стакан на уровень глаз, - не жалко, ведь это единственное напоминание мне о том, что я ещё жив. Сколько столетий человечество заперто в этом проклятом месте?

- Пять. И за эти пять столетий весь наш ресурс почти полностью иссяк. Мы больше не можем ни выращивать что-то, ни добыть воды, да даже железо не в состоянии получить. Мне и то приходится ходить со старым ржавым кольтом, а он, знаешь ли, иногда даёт осечки.

- И как прошло с последней «птицей»? – поинтересовался Юби, болтая воду в стакане, при этом смотря на старинную фотографию былого мира напротив себя.

- Из-за осечки пришлось гнаться за ним. Оказался резвым малым, аж две пули потратил на него.

- Две?! – чуть не выронив стакан из рук, всполошился Юби. - Тебя льгот не лишат из-за этого? Вам же на одну «птицу» разрешается тратить лишь одну пулю…

- Он чуть не дошёл до красной зоны, так что мне пришлось стрелять ему в ноги, дабы он остановился. Надеюсь, из-за данного обстоятельства мне простят трату лишней пули.

- И я надеюсь на это. Ладно, мне пора идти. Скоро моя смена, - сказал он, после чего выпил залпом оставшуюся воду в стакане. - Удачи тебе, друг мой.

- И тебе удачи, Юби.

Распрощавшись, Юби встал из-за барной стойки и направился к выходу. Элар же, посидев ещё пару минут, сделал то же самое. Выйдя на улицу, он глянул на небо. Оно было всё таким же серым и пустым, как и всю его жизнь. Столь же мрачным и неподвижным, как и прежде, как и всегда. Опустив свой взгляд, он неспешно направился домой. В свою серую берлогу, но, хотя бы не столь пустую, как у большинства жителей города. Да и размером она была больше, чем коробка два на два. Вот кому повезло, так это работающим в государственном аппарате, непосредственно в самом правительственном здании. Ходят слухи, что у них даже есть цветы! Человечество их не видело уже порядка двадцати лет. Элар как раз видел их в тот последний год, когда один такой цветок был экспонатом выставки, на которую его сводила мать. Ему тогда стукнуло лишь шесть лет, но этот момент отпечатался в его памяти на всю свою жизнь. Даже спустя двадцать один год Элар всё ещё помнил тот красивый цветок. Лишь перед смертью мать ему открыла правду: она потратила все свои сбережения для покупки билета на эту выставку. Элар шёл по людной улице, где через каждые десять метров у стены сидели попрошайки. Они умоляли дать им еды, воды, но понимали - никто не сможет им ничего дать, ведь большинство проходящих были на грани того, чтобы стать такими же. Попрошайки понимали, что скоро умрут мучительной смертью, но… надежда их не отпускала. Таких, как они много, но в итоге станет ещё больше, пока… Пока всё человечество не канет в Лету.

Здания давно проржавели, и уже никого не удивит вид лежащего тела с размозжённой от упавшей на неё части здания головой. Никто даже не подойдёт к телу, чтобы его обобрать, ведь правительство таких жёстко наказывает. Всё это - имущество правительства, у люда нет своей собственности.

- Элар, открывай! – раздался резкий басистый мужской голос вместе со стуком в дверь.

- Иду! – крикнул он в ответ, вскочил с кровати и, быстро одевшись, открыл дверь.

- Кажется, мы их нашли! – сказал мужчина, после чего резким шагом направился к лестнице, ведущей вниз. - У нас есть информация об их убежищах. На все у нас не хватит «Охотников», но большинство взять нам удастся.

- Откуда у вас такая информация? Неужели кто-то мог сдать все убежища «птиц»?

- Я не в курсе. Мне лишь дали основную информацию. К слову, держи, - сказал он, протягивая лист бумаги. - Это месторасположение, которое тебе нужно проверить.

- Понял.

- Всё, на этом расходимся. И да, запрет на патроны для этой миссии снят, - сказал он, после чего кивнул и быстрым шагом направился прочь, пока не растворился в толпе.

Элар выдвинулся туда, куда ему было велено идти. Это оказался старый район, где здания уже давно развалились, но в котором в большинстве своём жили попрошайки. Именно в этом месте располагалось одно из убежищ людей, которые промывали мозги гражданам. Именно они ставили под угрозу жизнь всего оставшегося человечества.

Когда-то, давным-давно, мир изменился. Смерть уже не была просто смертью для одного человека. Смерть стала опасна для всех. Человечество начало борьбу за своё выживание, но проигрывало в этой схватке. Пока, в итоге, не появился священный огонь и слова, пришедшие за ним: «Да окажется твоя душа в лучшем мире, а тело останется неприкосновенным и неосквернённым». У человечества появилась возможность встать на ноги.

Но уже было поздно.

Те малые остатки от целой расы сумели лишь возвести последний мегаполис на земле. Они смогли только отгородиться от постигшей их«чумы», но вместе с тем обречь свой род на вымирание. Многие надеялись, что есть ещё шанс на светлое будущее, но были и те, кто желал разрушить всё. Их прозвали «Птицами», в честь когда-то существовавших животных, что желали летать по небу, куда им вздумается. Эти «Птицы», а точнее их верхушки, промывали людям разум, заставляя поверить в то, что там, за красной зоной, есть жизнь. Именно поэтому были созданы «Охотники» для отлова таких «Птиц» заранее.

Да, вход был именно там, где и указывался на бумажке. Он выглядел столь неприметным, что, если не знать о нём, даже и не заметишь. Путь вёл под землю. Лестница спускалась очень глубоко вниз, но когда он достиг её конца, его взору предстал длинный, еле освещённый коридор. Элар достал свой кольт и неспешными шагами пошёл к единственной двери в его конце. Чем ближе он подходил к двери, тем отчётливее слышал голоса, доносящиеся за ней. Тихо приоткрыв её и заглянув внутрь, Элар увидел просторную комнату с шестью людьми, один из которых сидел лицом к нему.

- «Просветитель», они убили ещё одного, - сказал кто-то.

- Это большая потеря для нас, но это не конец, - начал говорить старик, что смотрел в сторону Элара. - Мы сможем открыть глаза человечеству и спасти его от гибели.

- Нужно найти ещё одного человека, ещё одного избранного, способного спасти нас! – выкрикнул кто-то.

Элар тихо открыл дверь и направился в их сторону, нацелив на голову одного из них свой револьвер. Кровь обрызгала старика, а тело ближайшего из последователей рухнуло на пол. Остальные не сразу поняли, что произошло, но к тому моменту, как осознали, в голове очередного образовалась дыра, и он тоже упал. Оставшаяся троица вскочила на ноги и бросилась врассыпную. Первый, взявший в руки стальную трубу, кинулся прямо на Элара, но тот успел и ему прострелить голову. Когда тело начало падать, Элар заметил, что прямо за ним бежит ещё один псих уже с режущим самодельным оружием. Еле успев уклониться, Элар упал на пол, после чего выстрелил в правое плечо психопата. Поднявшись на ноги, он произвёл контрольный выстрел прямо в голову. Ещё одно тело пало бездыханно. Оставалась лишь единственная цель. Девушка, бежавшая прямо на него с какой-то дубиной в руках. Она была далеко, так что Элар спокойно направил кольт прямо на неё и позволил ей подойти ближе, дабы не промахнуться. Когда она оказалась на достаточном расстоянии, он спустил крючок, однако произошла осечка, и револьвер не выстрелил. В это время девушка уже замахнулась своей дубинкой, но Элар быстро спохватился и ударил её рукояткой прямо в висок, от чего та упала на пол. Разобравшись с револьвером, он направил дуло прямо на лицо плачущей девушки, а после потратил свой последний патрон. Во всей этой секундной вакханалии старик даже не двинулся с места.

Элар достал связку цилиндров и подошёл к первому убитому им последователю. Произнеся священные слова, он сжёг его тело. Так же Элар поступил и с остальными телами, после чего направился в сторону старика, перезаряжая револьвер.

- Ты думаешь, эти слова что-то значат? – спросил его старик. - А сжигание имеет смысл?

Это был какой-то другой старик. Он совсем отличался от живущих на поверхности в городе. Длинная седая борода, худое телосложение с выпирающими рёбрами, но при этом здоровый цвет кожи. Такой же, какой был у верхушки правительства. При этом на лбу его красовался красный крест, а глаза… пустые. Он оказался незрячим. Именно из-за этого он и сидел на месте.

- Слова лишь напоминание, а пламя спасение, - ответил ему Элар, закончив перезаряжать кольт.

- Ты когда-нибудь видел «одержимого»? Когда-нибудь видел, как мёртвый снова начинал ходить?

- Нет, ведь мы, «Охотники», не допускаем такой возможности. Кто ты? Ты явно непростая личность, раз они тебя называли «Просветителем».

- Да, непростая, - со вздохом сказал старик. - Я тот, кто узнал истину об этом мире. Я тот, кто увидел ложь, данную нам.

- Значит ты главарь «Птиц»?

- Видимо, да. Я тот, кто ведёт этих заблудших овец к свету, хоть сам-то давно потерял зрение.

- Сколько вас осталось?

- Если ты только что убил всех, кто был в этой комнате со мной, то остался лишь я.

- Значит, убью тебя, и человечество наконец-то будет спасено, - взводя курок, сказал Эрал и направил револьвер прямо на старика.

- Может, и ты хочешь узнать истину, о мой каратель? У меня есть доказательства лжи.

- Доказательства?.. – задумчиво произнёс он, после чего спросил: - И какие же это доказательства?

- Видишь дверь слева? – указал он рукой влево. - Отведи меня туда.

- И зачем же мне это делать?

- Я в курсе о прогнозах, о том, что нам такими темпами осталось всего десять лет от силы. Так что тебе терять?

Задумавшись, Элар всё же принял предложение «Просветителя». Взяв того под руку, он направился к двери. В комнате за дверью его взору предстала странная картина. В середине комнаты на пьедестале стояло какое-то непонятное устройство, а перед ним на стене весело белое полотно. Кроме этого внутри ничего больше не было.

- Что это? – спросил старика Элар.

- Это устройство называется «проектор». В былое время человечество обладало невиданными нам технологиями. Люди многое знали, многое создавали.

- И что оно делает?

- Там сбоку должна быть красная кнопка. Нажми на неё.

Элар послушно подошёл к устройству и нажал на кнопку, после чего неожиданно для него на белом полотне появились двигающиеся картинки со звуком. Это была документальная запись: «…цель эксперимента узнать поведение общества в закрытой среде и его адаптивность к тяжёлым условиям. Для этого мы возвели город глубоко в пустыне, в заброшенной местности, для исключения нежелательных контактов. Испытуемым стёрли память и заселили в этот город с ложными воспоминаниями…». Элар с трудом воспринимал информацию, но уже понимал, что старик говорит, судя по всему, правду. «Неужели всё это ложь?» - спрашивал себя он. Запись была не полной, но по ней уже можно было сделать какие-то выводы, и они полностью рушили представление Элара о мире. Возможно ли, где-то там и вправду есть жизнь? Не пустой, серый умирающий мир, а яркий и живой?

- Если это всё правда, то что же делать дальше? – спросил он старика, не отводя взгляда от застывшей картинки на стене.

- Единственный способ что-то им доказать – пройти «красную зону». Если тебе удастся уйти туда, за горизонт, а после вернуться с подтверждением, они поверят наконец-то.

- Это правда единственный способ? – сжав ладонь в кулак и решительно посмотрев на старика, произнёс Элар.

- Думаю, да, - склонив голову, ответил старик.

- Пойдём. Мы должны уйти отсюда, пока не пришли остальные. Нужно открыть людям правду.

Он взял старика под руку и вывел из комнаты. Когда они вышли в главный зал, Элар увидел того, кого не ожидал увидеть.

- Юби, что ты тут делаешь? – шёпотом произнёс Элар.

- Знаешь, мой друг, - начал он, закуривая сигарету, которых, казалось бы, уже не осталось, - в правительстве не всё так просто. Да, ты очень подходишь для роли «Охотника», но в то же время были моменты, которые могли сбить тебя с пути.

- Что ты хочешь этим сказать? – с недопониманием промямлил он.

- То, мой друг, - глубоко затянувшись и направив свой пистолет в их сторону, продолжил он, - что я являлся твоим куратором, который должен был присматривать за тобой.

- Значит?..

- Да, мы не друзья.

- И что теперь?

- Боюсь, мне придётся убить вас обоих. Эти чёртовы «Птицы» умудрились промыть мозги и тебе.

- Погоди! – вскрикнул Элар, после чего указал рукой на дверь. - В той комнате есть доказательство!

- Да окажется твоя душа в лучшем мире, а тело останется неприкосновенным и неосквернённым, - сказал Юби и нажал на спусковой крючок, точным выстрелом попадая в глаз старика, из-за чего тот моментально рухнул на землю. После этого он направил пистолет в сторону Элара, но тот в долгу не остался и сделал тоже самое. Понимая, что они оба в опасности, они прыгнули к ближайшим укрытиям.

- Тебе не избежать наказания. Ты же понимаешь, Элар?

- Там, за горизонтом, есть жизнь! Пойдём со мной!

- Нет там ничего, тебе промыли мозги!

Элар устремился к выходу, попутно отстреливаясь от Юби, и прямо перед тем, как он достиг двери, куратор попал ему прямо в левое плечо. Вскрикнув от боли, Элар уронил свой револьвер, но всё же сумел выбраться за дверь, и даже подпереть её. Он продолжил бежать к выходу, а после поднялся по лестнице и оказался на поверхности. Элар знал, что якобы друг преследовал его, и понимал: он сам истекает кровью. Нельзя было прятаться в городе, ведь его тогда бы точно нашли. Всё, что оставалось – идти к «красной зоне». Это он и сделал. К тому моменту, как Элар отбежал на сто метров от входа в убежище, Юби уже вылез наружу. Началась погоня. Элар бежал что есть силы, но быстрая потеря крови заметно сказывалась на его выносливости.

Вот она! «Красная зона».

Ему удалось пересечь её. Он первый, кто смог это сделать. Он первый, кто ушёл на приличное расстояние от начала этой зоны. Рана сказалась на нём, и он упал на колени. Там, впереди, уже ничего нельзя было увидеть из-за песчаной завесы. И только Элар поднялся, чтобы идти дальше, как Юби его всё же нагнал.

- Ты решил погубить всё человечество? – тяжело дыша, проговорил Юби.

- Там есть жизнь… - ответил Элар, повернувшись в своему бывшему другу.

- Там нет ничего. Увиденное тобою -

лишь ложь, созданная для промывания мозгов таким, как ты.

- Откуда ты знаешь, что там было?! – вскрикнул тот.

- Это устройство, как и те движущиеся картинки, долгое время охранялись правительством, но потом их украли. Старик и был тем, кто украл это у нас!

- Это не означает, что это ложь!

- Боюсь, это всё же ложь.

Элар вскинул голову и уставился на серое небо. Неужели его и вправду обманули? Неужели он стал жертвой промывки мозгов? Где истина? Столько вопросов, но ни единого ответа. Он посмотрел налево, где так же пролегал бескрайний пустынный простор, затем направо, где было тоже самое. И лишь впереди виднелась огромная песчаная стена. Буря, что веками стоит и не меняется, буря, которая, возможно, скрывает живой мир. Тогда он снова посмотрел на Юби, который держал его на мушке своего пистолета.

- Юби, что это там сзади тебя? – ошарашенно произнёс Элар.

- Не надо пытаться меня отвлечь. Я всё равно тебя убью, а после сожгу твоё тело.

- Просто посмотри!

Юби нехотя повернул голову вправо, где заметил лежащую, наполовину засыпанную табличку. Видя, что Элар уже ничего сделать не может, он всё же подошёл к ней, поднял и протёр её, после чего вслух прочёл надпись: «Исследовательский полигон №75».

- Неужели это правда? – пробормотал Юби себе под нос, затем подошёл к Элару.

Они оба пребывали в замешательстве. Юби смотрел то на табличку, то на Элара, а тот поглядывал в сторону песчаной бури.

- Юби… Смотри… - указывая рукой на песчаный вихрь, с трудом сказал Элар.

Вдали начал виднеться силуэт человека, идущего им навстречу. Он становился всё чётче и чётче. Затем появилось ещё несколько силуэтов, и их становилось всё больше. Неужели всё это правда?

Затем силуэты открыли свои глаза.

Горящие, ярко синие глаза.

Шизофрения мира

— У него острая шизофрения, в которой преобладают галлюцинации и его бредовые идеи.

— Это лечится? — спросил женский голос.

— К сожалению, нет, но мы можем лишь усмирить его симптомы.

— Как?

— Приём лекарств поможет ему, но их придётся принимать всю оставшуюся жизнь, соболезную.

Вы когда-нибудь спрашивали себя, реально ли то, что вас окружает? В один момент своей жизни он задался таким вопросом.

— Когда это началось? — ровным и спокойным голосом спросил доктор, перед этим запустив диктофон.

— Примерно когда мне было семнадцать лет, — ответил тот.

— Что тогда произошло?

— Я увидел красную ленту, которая исходила из банки, что лежала на земле.

— И что же произошло дальше?

— Я тронул её, после чего в моей голове будто произошла вспышка из разных образов, — он сидел и смотрел куда-то в сторону, но не на доктора, а глаз его всё время дёргался. Доктор заметил это.

— Что-то не так? — спросил он осторожно.

— А?! Нет, всё нормально. Всё полностью и всецело нормально! — встревоженно начал он бормотать, при этом мня пальцы, то и дело смотря куда-то в другой конец комнаты.

— Как тебя зовут? — напряжённо спросил доктор, при этом опёрся подбородком на руку.

— Вроде… — задумался он, после чего произнёс неуверенно: — Джо?

— Ладно, на сегодня закончим, Эрик, иди прими лекарства, — сказал доктор, чиркнув что-то в тетради.

— Хорошо, до свидания.

В восемнадцать лет ему официально поставили диагноз: «Шизофрения». К тому моменту у него уже был психоз из-за того, что он видел и какие мысли приходили ему в голову. Достаточно талантливый юноша, которого подкосила такая тяжёлая болезнь, лечения которой нет. С того момента, как ему поставили диагноз и положили в психиатрическую больницу, он ни разу не выходил из неё. Всё началось с тех самых красных лент, которые он видел исходящими абсолютно из чего угодно. Болезнь быстро прогрессировала и симптомов становилось всё больше. Сейчас он более спокойный и пусть он и принимает таблетки, но по нему видно, что никакого эффекта они не возымели. Сейчас же после каждодневного посещения доктора он направлялся за таблетками, после чего наступало свободное время. Придя к месту, где выдают таблетки, он увидел, что там уже была очередь, поэтому сел на диван рядом. Многие представляют психиатрические больницы ужасными и страшными местами, но это место было не такое. Оно было красочным, светлым. Стены не были серыми, ведь на них были разные рисунки, пусть и простые. Мебель была вся новая и в хорошем состоянии.

— Ты таблетки-то будешь брать? — произнёс бодрый женский голос.

Повернув голову влево, он увидел молодую девушку, с которой довольно часто общался.

— Вроде… Стэйси? — неуверенно пробормотал он.

— Опять ты за своё! — с улыбкой сказала она, — Джессика я, Джессика. Когда же ты уже запомнишь?

— Извини, — виновато ответил он.

— Иди уже таблетки бери, а после пойдём играть в каркасонов!

— Хорошо.

Сегодня она была в хорошем настроении, хоть обычно и пребывала в депрессивном состоянии. Джессика попала в больницу где-то месяц назад из-за того, что пыталась совершить самоубийство. Добрая девушка, пусть и совершила такую глупость.

Пусть в психиатрической лечебнице и не так много адекватных людей, но даже в ней есть игры для проведения досуга. Одной из таких игр и была настольная игра «Каркасоны». Интересная и незамысловатая игра, где нужно строить города и зарабатывать очки. Он в основном играл только с Джессикой, ведь больше не с кем было. Все остальные были либо не в том состоянии, либо их не интересовала данная игра. Вдвоём, впрочем, тоже не так-то и плохо играть. Всяко лучше, чем ничего не делать и тупо лежать, уставившись в стенку.

Сев за стол в столовой, они начали играть. Игра шла, как обычно: они то и дело шутили и подшучивали друг над другом. Строили города, то помогая друг другу, то соперничая за один из городов. В один из моментов игры он резко прекратил говорить и уставился в одну точку, а, точнее, в одну из карточек поля. Она заметила это.

— Опять? — напряжённо спросила Джессика.

— Да… — пробормотал он в ответ.

— Успокойся, — начала она успокаивать его, — это лишь в твоей голове. Что ты видишь?

— Красную ленту, что исходит из той карточки, — сказал он, указывая на дальнюю от него карточку, на которой был нарисован храм.

— Неужели ты так боишься этой нити? — поинтересовалась она у него.

— Да, ведь если я коснусь её, то непременно случится что-то плохое.

— Да что может такого случиться?

— Я не знаю…

Она пристально смотрела на него и на то место, куда смотрел он. Слишком ярко было видно его волнение и страх, который был нарисован на его лице. Напряжённое и полное страха лицо. Джессика не в первый раз его видела, но всё равно не могла понять, чего же такого он боится, как, пожалуй, и никто другой. Его страх шёл откуда-то из далёкого прошлого, откуда-то так давно, что он и не мог вспомнить. Коридоры воспоминаний виляли из стороны в сторону, то и дело сбивая его с пути.

— Дотронься до неё и ты увидишь, что ничего не случится… — вырвалось из её уст.

Он сразу же уставился на неё, не зная, как и реагировать на её слова.

— Нельзя, — решительно ответил он.

— Если ты так продолжишь, то ничего не изменится в твоей жизни, — она решила идти до конца, — если ты дотронешься до неё, то ничего не произойдёт и ты поймёшь, что всё может стать лучше. Ты сможешь вылечиться и наконец-то выписаться отсюда, из этого места, что пожирает людей и делает из них овощей!

Она была права. Он понимал это, поэтому всё же решился коснуться этой ленты. Медленно он начал подносить свою руку к ней и коснулся её, а в его голове пронеслись образы с такой скоростью, что он почти ничего не сумел высечь в своей памяти. Лишь отрывки остались у него перед глазами. Он увидел, что через пару секунд к столу подойдёт один из пациентов и начнёт себя ненормально вести при виде той самой карточки из игры. Так и произошло. Один из больных подошёл к их столу, после чего, наклонившись, сделал округлённые глаза и, взяв карточку, начал носиться с ней, что-то крича себе под нос неразборчивое. На его крики прибежали медбратья и, сделав тому укол, уволокли его.

— Джессика, я же говорил, что случится что-то плохое! — вскрикнул он.

— Джессика?.. Сколько раз тебе говорить, что меня зовут Дариана?

— Извини… — виновато пробормотал он снова.

— Что произошло после того, как ты коснулся этой красной ленты? — спросил его доктор. Тот сидел и снова смотрел куда-то в сторону, будто витал в облаках и не обращал внимания на окружающую его реальность, но в итоге он снова вернулся в неё.

— Мою мать убили, — холодным голосом ответил он.

— Почему ты решил, что её убили? — заинтересованно спросил доктор.

— Это произошло на моих глазах. Я видел, как из её глаз уходила жизнь, как они становились мутными, пока в итоге она не перестала дышать.

— Я говорил с твоей матерью буквально на днях. Она приходила тебя навестить, ты помнишь?

В день посещений всегда была суматоха, ведь пациентов приходили посещать их родные и друзья. Они приносили с собой «передачки». Под этим словом стоит понимать продукты и всякие вкусности, которые, без сомнения, многих радовали. Многие любят вредную пищу, а в таком месте, как психиатрическая лечебница, их не дают, поэтому разные сладости ценились. Сама же встреча проходила в столовой. К нему тоже пришли.

— Сыночек, привет! — радостно пролепетал женский голос.

Он подошёл к столу и, ничего не сказав, сел за него. Женщина, что сидела прямо перед ним, всем видом пыталась показать радость, но по ней было видно, что она чертовски уставшая. На ней было красное платье цвета расцветшей розы. Такое яркое и примечательное, что невольно приковывало к себе внимание.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

— Нормально, — коротко ответил он.

— У нас на работе такой случай произошёл, ты не поверишь… — она начала о чём-то щебетать, о чём-то, что его совершенно не интересовало и он на это даже не обращал внимания. Очередная попытка не дать ему забыть о внешнем мире, о том, что может быть вне этих стен, в которых он уже чёрт знает, сколько времени. Закончив свой рассказ, она задала ему вопрос: — А у тебя что интересного?

— Ничего.

— Дорогой, если ты будешь всё держать в себе, то тебе не смогут помочь. Ты же хочешь выбраться отсюда? Доктор мне уже сказал, что эти лекарства тебе не помогают, но он так же сказал, что есть другие таблетки, которые тебе точно помогут. Главное, будь открытым и говори обо всех тревогах ему или мне. Я же твоя мать, я о тебе волнуюсь.

— Ты мне не мать. Она умерла у меня на глазах, — сказал он, после чего резко встал и пошёл в свою палату.

Доктор смотрел на него и ждал ответа на свой вопрос. Было видно, что его пациент опять ушёл в себя и на секунду отошёл от реальности, но в итоге он снова вернулся в неё.

— Она мне не мать, — холодно ответил он.

— А кто тогда? — спросил доктор, при этом записывая что-то в блокнот.

— Не знаю. Пусть она и говорит, что она моя мать, но это не так. Я это знаю, я в этом уверен.

— Что ты сейчас чувствуешь? — задал ему вопрос доктор после того, как заметил, что тот снова начал нервно смотреть куда-то в сторону.

— Ничего, — взволнованно ответил он.

— Как тебя зовут?

— Вроде… Эрик? — неуверенно сказал он.

— Ладно, на сегодня закончим, Майк, иди прими таблетки.

Он вышел из кабинета и направился в сторону, где выдавали таблетки. Там снова стояла очередь, а также рядом снова стояла та девушка, с которой он играл не так давно. Заметив его, она сразу же направилась к нему.

— Привет! — радостно произнесла она.

Она смотрела на него, а он на неё. Была слишком длинная и неловкая пауза, но она поняла, в чём дело.

— Опять забыл имя? — всё так же с улыбкой продолжила она говорить, — Дариана меня зовут, Дариана. Запомни уже, наконец.

— Извини, я постараюсь.

— Как прошёл сеанс с доком? — поинтересовалась она.

— Никак.

— Как обычно, ну да ладно! Иди за таблетками и пойдём играть.

Приняв таблетки, они направились в сторону столовой, где собирались, как и обычно, играть в каркасонов. Путь их пролегал через длинный и прямой коридор, но на середине пути они неожиданно остановились. Он увидел перед собой больную длинную красную нить, что была во всю ширину коридора и перегораживала ему путь. Дариана заметила его волнение.

— Что такое? Почему мы остановились? Опять увидел красную ленту? — засыпала она его вопросами.

— Да.

— Так обойди её.

— Не могу, она во весь коридор.

— А снизу пролезть?

Он посмотрел на неё так, будто она открыла ему какую-то невиданную истину. Решив последовать её совету, он сел на корточки и пополз по полу прямо под лентой, но вдруг в его голове пронеслись образы. Она задел ленту. Образы показали ему то, что Дариану сейчас убьют. Как? Через пару секунд тут будет проходить медбрат с небольшим кухонным ножом в заднем кармане. Этот самый нож выхватит один из пациентов и, всадив медбрату его в горло, прыгнет с ним на Дариану и так же всадит его ей в горло. От увиденной картины он оцепенел и надеялся, что это лишь глюки его воображения, но на горизонте появился тот самый медбрат, а не так далеко за ним был тот самый пациент.

Что делать? Как предотвратить то, что сейчас произойдёт? Забрать нож первому. Да, это самый лучший вариант. По крайней мере, так он в тот момент подумал, поэтому, резко вскочив, он побежал к медбрату и, столкнувшись с ним, вытащил из его кармана нож. Всё произошло слишком быстро. Другой пациент набросился на него и когда они падали, упал прямо на нож. Нет, он не умер, но почувствовал сильную боль, из-за чего сразу же заорал. Одного сразу же повели в медпункт, а другому же сделали укол и уволокли в одиночную комнату с мягкими стенами.

— Зачем ты это сделал? — задал ему вопрос доктор, — тебе понравилось сидеть в одиночке целый месяц?

— Нет, — угрюмо ответил он.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Если бы я этого не сделал, то он убил бы Дариану и медбрата!

— Дариану? — в замешательстве переспросил доктор, — это ты про ту девушку, что была с тобой?

— Да, он бы убил её!

— С чего ты решил, что её кто-то убьёт?

— Я видел это! Я видел, как он всаживает ей нож в горло! — истерично проорал он.

— Ты опять коснулся красной ленты?

— Да…

— Ты помнишь, как тебя зовут? — напряжённо спросил доктор.

— Майк?

— Боюсь, что нет. Тебя зовут Джошуа и тебе нужно запомнить своё имя. К сожалению, поскольку лекарства не дают эффекта, нам придётся ввести тебя в коматозное состояние для твоего же блага.

Он не хотел этого. Он понимал, что ничего хорошего от этого ему не будет. Только в его голове пронеслись эти мысли, как тут же в комнате появилась красная лента. Она была почти во всей комнате, стоило ему сделать хоть одно небольшое движение, как он бы непременно коснулся бы её. Если я коснусь её, то снова случится что-то плохое. Так он думал. Но что ему было терять? Вот именно — нечего. Именно поэтому он протянул руку и коснулся ленты. В его голове снова начали мелькать образы, но на этот раз они были чётче. Он увидел, что сейчас в комнату войдёт медбрат и сделает ему укол. Резко вскочив, он схватил ключи со стола доктора и пулей метнулся к двери, после чего закрыл её на ключ. Только он это сделал, как тут же с другой стороны начали ломиться в дверь. Появилась новая лента, которой он тут же коснулся. Доктор собирался подойти сзади и сделать ему укол, но, поскольку он уже про это знал, то тут же сделал рывок вниз и уклонился от иглы, которая чуть не угодила ему в шею.

— Саймон, ты должен успокоиться. Тебе никто не хочет навредить, наоборот, тебе хотят помочь. Открой дверь.

— Нет! — вскрикнул он.

— Тише. Ты же понимаешь, что тебе некуда бежать, тебя всё равно скрутят и сделают укол. К чему сопротивление?

Доктор был прав. Бежать из этой комнаты некуда. Выход один, да и то с другой стороны уже стоял медперсонал, который его тут же схватил бы, стоило ему выйти из комнаты. Что делать? Брать заложника и бежать. Единственный вариант, который пришёл ему в голову. Оббежав доктора и уклонившись от иглы, он подбежал к его столу, схватил перьевую ручку и направил её на доктора.

— Выкиньте шприц! — скомандовал он.

— Ты же знаешь, что я не могу, — спокойным голосом сказал доктор.

— Тогда я всажу её себе в сонную артерию!

— Хорошо, будь по-твоему, — сказал доктор, выкинув в сторону шприц, — что дальше, Саймон?

— Повернитесь ко мне спиной!

Доктор неспешно выполнил его требования, а тот быстро подошёл к нему и приставил перьевую ручку к его горлу. В тот же момент дверь была выбита и перед ними показался двухметровый медбрат.

— Не мешайте мне и дайте пройти!

— Делайте, что он сказал, — дал указ доктор, — вы знаете, что делать.

После этих слов медбрат вышел из комнаты и отошёл от двери. Когда они вышли из неё, то увидели, что там стояло большинство людей из медперсонала. Медленным шагом они пошли в сторону выхода из лечебницы. Впереди и сзади шёл персонал, следя за каждым движением со стороны взбунтовавшегося пациента. Они шли по длинному коридору, когда перед ним снова появилась лента. На этот раз на него собирались напасть со спины, поэтому он резко повернулся, а медбрат, который хотел сделать ему укол, попятился назад.

— Сэм, ты вправду этого хочешь? — задал ему вопрос доктор, — ты вправду хочешь, чтобы всё было вот так? У тебя ещё есть шанс сдаться. Лечение тебе поможет и ты сможешь жить нормальной жизнью, но если ты не пойдёшь к нам навстречу, то мы не сможем тебе помочь. Ты же это понимаешь?

— Заткнитесь! — грозно крикнул он.

Дойдя до выхода, он заставил доктора открыть её, после чего они прошли на лестничную площадку. Снова лента. Снизу стояли люди в форме и с автоматами наперевес, они собирались стрелять транквилизаторами прямо в него, но он прикрылся доком.

— Ты же видишь, что идти тебе некуда. Сдайся, Кайл. Прошу.

— Нет!

Быстрым шагом они направились на крышу. Открыв её, они оказались в тупике. Бежать больше было некуда, а позади были специальные люди с транквилизаторами. Что делать? Для начала он приказал закрыть доктору дверь, после чего наказал никого не впускать, иначе он всадит себе ручку прямо в горло. Небо такое мрачное и чёрное, будто сейчас начнётся буря и не будет стихать целую неделю. Соответствующее его отчаянью и безумию. Ради чего всё это? Не лучше ли было бы дать им лечить его? Столько вопросов, но ни единого ответа. Когда он опустил свой взгляд с неба на край здания, то он увидел старика в чёрном плаще и такой же чёрной шляпе. Тот стоял и смотрел прямо на него.

— Не подходи! — вскрикнул он, после чего поднёс перьевую ручку к сонной артерии.

— Ты хочешь выбраться отсюда? — сказал старик.

— Кто ты?!

— Я всего лишь шестерёнка в этом мире.

— Как ты тут оказался?!

— Я пришёл сюда для того, чтобы поговорить с тобой.

— О чём? — кое-как успокоившись, спросил он.

— Ты нужен нам. Ты особенный и мы хотим, чтобы ты нам помог. Твои силы уникальны, они могут нам всем помочь и спасти миллионы, миллиарды жизней.

— Силы? Какие силы? — непонимающе вопросил он.

— Ты и сам уже понимаешь, что ты необычный человек, не так ли?

— Д-да… Я не такой, как они все. Я это чувствую…

— Тогда присоединяйся к нам.

— Как? Отсюда нет выхода. Позади находится дюжина вооружённых людей, которые схватят меня тут же, как я открою дверь.

— Прыгай. Прыгай с крыши и ты сможешь выбраться отсюда. Прямо на забор.

— Я умру, если спрыгну с крыши! — вскрикнул он.

— Ты не умрёшь. Тебе откроются новые двери, в которые ты пройдёшь.

— Значит, спрыгнуть с крыши?..

— Кайл! — окрикнул его доктор.

— Заткнитесь, доктор!

— Кайл, у тебя ухудшилось состояние. Твои симптомы усилились и ты сейчас говоришь сам с собой. У тебя галлюцинации. Если ты спрыгнешь с крыши, то ты умрёшь. Позволь мне тебе помочь…

— Старик, ты меня не обманываешь?

— Нет, мне нет смысла тебе лгать, ты же сам только что понял, что только ты меня видишь.

Он подошёл к краю, после чего опустил голову вниз и уставился на забор. Он был заострён сверху, так что падение на него означало стопроцентную смерть. Множество чувств смешалось в нём. Страх, боль, ненависть. Ощущение того, что он всё же сошёл с ума. Потеря смысла хоть чего-либо.

Шаг. Полёт. Боль. Кровь. Конец жизни и слова старика: «Такие, как ты, могут повредить „Грань“, извини, но ты должен был умереть. Сломанная шестерёнка, „Странник“, он породил тебя, но мы уничтожили».

— Старик… Ты меня обманул, — закончив видеть образы, сказал он.

Эхо

Белый снег, окутавший всё вокруг, и единственная одинокая дорога, которая ведёт лишь к старой церкви на холме. Час столь поздний, что без света фонаря ничего не увидишь. По заснеженной дороге тихо едет машина. Такси. В ней сидят лишь два человека: таксист и его пассажир, который сидит на заднем сиденье. Через секунду машина остановится, после чего раздастся выстрел. Кровь омоет собою лобовое стекло, после чего вдали появятся огни машин, которые двигаются навстречу. Мне ничего больше не оставалось, кроме как идти через лес, сквозь тьму и холод…

Церковь находится так близко, но в то же время так далеко. Всего два километра, и я достигну её, получу ответы на свои вопросы, которые так долго меня терзают. Я должен дойти… Должен.

Так холодно… Дрожь идёт по всему телу, и я не могу её сдержать. Я оставляю за собой след, который идёт со мной всю мою дорогу. Кровавый след. Я истекаю кровью от ножевого ранения, и, быть может, не дойду до своей цели. Я уже слышу их вой, он становится всё ближе и ближе. Я вижу их силуэты, мелькающие средь деревьев. Они идут за мной. Ждут. Им нет смысла нападать, ведь они знают, что скоро я сам паду. Сознание меркнет, я это чувствую. В глазах темнеет и становится сложнее идти вперёд. Я должен идти, но не могу.

Цель так близка, я уже вижу церковь, что величественно стоит на холме. Всё, что осталось, это взобраться по склону, но ноги меня не слушаются. Когда я был так близок к цели, я не смог устоять на ногах. В который раз?

Я пал. Покатился в самый низ, после чего увидел небо. Я снова не смог дойти, в который раз. Стая обезумевших зверей дышала мне в лицо. Они стали пожирать меня живьём. Боль так невыносима, что нет сил кричать.

***

Снова. Всё повторяется снова и снова.

В одно мгновенье моя жизнь изменилась. Со мной стали происходить странные вещи, которых я объяснить не могу. Такое ощущение, что целый мир хочет меня убить, но после каждой смерти я снова просыпаюсь. Просыпаюсь в своём прошлом, в период между восемнадцатью годами и двадцатью семью. Нет никакой логики в том, когда я очнусь. Также я не знаю, почему именно этот отрезок. Я просто просыпаюсь и пытаюсь найти ответы. Я знаю, где я их найду, по крайней мере, мне так кажется. Не представляю, сколько раз я уже умирал и снова просыпался. Уже настигает ощущение, что я пошёл по второму кругу, ведь я начал просыпаться в тех местах, в которых уже просыпался. Я достигну своей цели, во что бы то ни стало.

На этот раз я тоже проснулся там же, где уже просыпался. Это была небольшая комнатка дешёвого отеля, в котором я останавливался, когда путешествовал. Мне тогда было порядка двадцати четырёх лет. Я знал, что должно было случиться, я помнил это. Через пару минут ко мне должны были ворваться два человека с пистолетами. Я не знаю, кто они. Они не единственные такие, которые хотели моей смерти, ведь любой человек мог оказаться таким же. Именно поэтому я перестал разговаривать с людьми, а также им доверять. Не знаю, что на них находит, но никто из них не отвечал на мои вопросы, они будто обезумели.

Я знал, что делать, именно поэтому я подошёл к двери и встал сбоку. Я слышал их шаги, как они передёрнули затворы на своих пистолетах. Через секунду они выбили дверь, я же сразу выхватил пистолет у первого зашедшего человека. Нанеся тому пару ударов, я заметил, что второй целится в меня. Я без промедлений выстрелил тому в голову, после чего его бездыханное тело повалилось на пол. Первому же я прострелил коленные чашечки. Он грохнулся на пол и начал кричать, но всё равно тянулся к пистолету, что лежал рядом с трупом его сообщника. Почти дотянувшись до пистолета, я прострелил ему голову.

Не знаю, почему я его не убил сразу, быть может, мне стало это нравиться. Я убил уже бессчётное количество людей. Меня уже начали забавлять их потуги убить меня, даже при том, что они не могут уже ходить. Сколько уже прошло времени с того, как всё это началось? Я уже даже и не помню этого.

Нужно было идти. Идти к той церкви, в которой должны были быть ответы. Откуда я знаю, что они там будут? Что-то мне подсказывает, что они там. Быть может, это шестое чувство, а может, божий промысел.

С трупами делать ничего не стал, просто направился к выходу, к машине. Нужно было торопиться, ведь если буду сидеть, они сами придут ко мне. Быть может, один придёт, а может, целая сотня. Так уже было, и не раз.

Сев в машину, я сразу дал по газам и поехал на всех парах. Чем быстрее я доберусь до цели, тем быстрее меня ожидают ответы. Я уже устал от всего этого бреда, который происходит со мной.

Путь был долгий, так что пришлось по пути слушать радио, чтобы не заснуть, в котором играла какая-то знакомая мелодия, которую я не мог вспомнить. Я её точно слышал, но не помню, когда. У меня уже давно складывается ощущение, что я позабыл что-то важное, что-то, что было мне дорого.

Погрузившись глубоко в свои мысли, я не заметил, как впереди показался блокпост. Поскольку была глубокая ночь, то очередь была не длинной, передо мной было примерно четыре машины. Спрятав пистолет под сиденье, я начал ждать своей очереди.

Когда настала моя очередь, то мы с полицейским просто посмотрели друга на друга. Я сразу же всё понял, именно поэтому я дал по газам. Он же в свою очередь выхватил пистолет из кобуры и начал стрелять. Те полицейские, которые стояли чуть дальше, тоже начали пальбу по мне. Надавив на педаль газа, я проехал мимо них. Думал, что не попадут. Глупец. Кровь потекла ручьём, а моё левое плече зудело от боли, но мне не привыкать. Надеялся, что смогу от них оторваться. Глупец. Три машины летели за мной следом, не сбавляя скорости, при этом стреляя в меня. Дорога в одну сторону, над утёсом, ничего не видно. Всё же им удалось попасть, прямо в заднее колесо, из-за чего я потерял управление машиной и влетел в ограждение. На этот раз я умру от того, что разобьюсь о камни. Хотя бы не так болезненно, как до этого.

***

История снова повторяется. Я снова иду через заснеженный лес, пешком. На этот раз всё по-другому, на этот раз у меня получится. Я смог избежать ранений, но я всё ещё не один. Стая волков снова за мной идёт, и на этот раз они меня так просто не отпустят. Я бежал что было сил, пусть снега и было по колено, пока в итоге не появился он. В его взгляде не было страха, он чувствовал превосходство, ведь их было много, а я один. Хладнокровная морда сменилась на озлобленный оскал, и он ринулся на меня. Раскрыв свою пасть во время прыжка, он был готов перегрызть мне глотку, но я действовал на опережение. Я сжал руку в кулак и сунул ему в пасть по самый локоть. Он этого явно не ожидал, но его стая не ждала, когда я с тем расправлюсь. Я почувствовал, что за моей спиной на меня несётся ещё один волк, поэтому достал пистолет и, развернувшись, сделал выстрел прямо в голову бежавшему на меня волку. Тот, у кого в пасти была моя рука, начал опоминаться, так что мне пришлось свернуть ему шею. Остальные из стаи не стали нападать на меня, видимо, поняли, что преимущество не на их стороне. Я двинулся дальше, но они всё равно шли за мной, лишь тени между деревьев давали о них знать.

Вот она, та самая церковь. Я наконец-то до неё дошёл. Я получу ответы на все вопросы, которые меня волнуют.

Дойдя до двери, я медленно её открываю и захожу внутрь. Помещение старое, но хорошо сохранившееся. Вдали я увидел свет свечи, так что пошёл прямо к нему. Дойдя до него, я увидел старика, который сидел на лавочке рядом.

— Мне нужны ответы, — сказал я с голосом, полным облегчения.

— Ты их получишь, — равнодушно ответил тот мне.

— Что со мной происходит? Почему меня пытаются убить? Почему я не умираю? — начал засыпать его вопросами я.

— Ты последний.

— О чём ты, старик?

— Из-за одной ошибки столько неприятностей, — вздохнув, с горечью продолжал он говорить.

— Из-за какой ошибки? О чём ты? — непонимающе спросил я у него.

— Я допустил ошибку, и всё это случилось из-за меня. Прости меня.

— Старик, хватит ходить вокруг да около, просто расскажи, как всё есть, — раздражённо сказал я ему.

— Хорошо, но то, что я скажу, тебе просто придётся принять и смириться.

— Я приму любую правду! — вскрикнул я.

— Твоего мира больше нет…

Я его слышал чётко, но всё равно не знал, как на это реагировать. Любой нормальный челок посчитал бы его слова бредом, но нормальным меня не назвать. Мне почему-то казалось, что он не врёт.

— Как это возможно? — всё, что оставалось мне спросить.

— Из-за одной ошибки твой мир был уничтожен, всё, что осталось, это эхо.

— Эхо? — недоумевая, переспросил я.

— Да, и эхо это должно исчезнуть. Ты последняя песчинка, которая не смирилась со всем этим.

— Почему оно должно исчезнуть?

— Эхо не более чем отзвук настоящего мира. Со временем оно затухает. Всё это время ты шёл к этому, и вот настал тот момент, когда оно должно закончиться.

— А если я это не приму?

— У тебя нет другого выбора. У тебя есть семья? — неожиданно спросил он меня.

— Конечно же е…есть? Я… Я не помню… — паническим голосом пробормотал я.

— Друзья?

— Это я тоже не помню…

— Все твои воспоминания о них ушли вместе с ними. Все они смирились с тем, что случилось. Остался лишь ты один. Последняя песчинка. Лишь благодаря твоему желанию жить, эхо продолжает существовать. И именно поэтому оно пытается тебя убить. Твоё время пришло.

— Значит, мне больше нет смысла бороться?

— Да, ведь ты уже давно мёртв. Всё, что от тебя осталось, это эхо.

— Что я должен делать?

— Просто иди к выходу.

Я всё понял. Всё, что он мне сказал. Теперь нет смысла бороться, ведь я знаю правду.

Подойдя к двери, я медленно открыл её, и белый свет окутал меня…

Страница книги За гранью хорошего нет в интернете

Table of Contents

1 Шестнадцать минут

2 Грех времени

3 Колыбель мечты

4 Исключительное право на смерть

5 Песня умирающих китов

6 Прекрасный сон смотрителя

7 Птицы уходящие за горизонт

8 Шизофрения мира

9 Эхо

О книге