# Хорошо, что я - бета!

Габи и Марти, Ghiro

Страница книги <https://1.selflib.me/that_s_great_i_m_beta_>

1 Джой

— О, сестрёнкины сисечки!


Мой придурок старший брат Стив подбегает сзади, прижимается к моей спине своей огромной тушей и начинает лапать мои …, ну вы поняли.


— А ну, сел за стол, а то сковородкой угандошу, альфа озабоченный! — сказала я ему, перехватывая поудобнее сковородку, с которой только что сняла очередной блин.


— Ну, что, тебе жалко, что ли? — ноет этот двухметровый детина, но всё же отстаёт, садится за стол и смотрит на меня осуждающе.


Вообще-то, он мне не совсем брат… Но об этом позже.


Следом на кухню вошел Робин, мой младший брат-омега, маленькая златокудрая прелесть метр шестьдесят пять ростом с ангельскими чертами лица и таким же характером.


— Стиви! Не приставай к Джой! Ей это не нравится!


Нежный, слабый и неконфликтный, как все омеги, Робин всё же всегда за меня вступался.


— Да я не пристаю! Это я так с ней здороваюсь! Хочешь, и с тобой так здороваться буду?


— Извращенец! — тут же залился краской братик-омега.


Эх, переживаю я за него! Такой беззащитный, такой наивный, любая альфа-скотина обидеть может! Нет, не Стивен, Стивен нормальный, только шутки у него дурацкие, а так он сам и за меня, и за Робина любого порвёт.


— Давайте уже завтракать, а то опоздаем, — призвала я братьев к порядку и поставила тарелку со стопкой блинов на стол.


Парни тут же накинулись на еду, а потом синхронно застонали от удовольствия и заговорили, не переставая трескать:


— Джой! Ты — богиня!


— Всё, решено, как найду пару, возьму тебя в семью третьей!


— Нет, я возьму!


И так каждый раз, когда они едят то, что я приготовила. Мальчишки! Такие похожие, оба голубоглазые блондины, оба светлокожие, красивые, каждый на свой манер. Стивен крупный, мускулистый, поджарый и крепкий, Робин изящный, тонкий в кости, хрупкий и нежный, но улыбаются они одинаково. А я, смуглая, кареглазая, темноволосая, совсем другая, рост метр семьдесят восемь, грудь третьего размера, округлые бёдра, и никакого члена. Бета, третий пол.


Когда-то очень давно пола было два: мужчины и женщины. Мужчины были сильными, смелыми и активными, они брали в жены женщин, которые рожали им детей. И так было довольно долгое время, а потом что-то случилось, механизм сломался. Может, экология виновата, может, генетические вмешательства в продукты питания повлияли, в общем, у человечества начались проблемы с размножением. Генетики, кто бы сомневался, тут же рванули искать решения, ну ещё бы, под угрозой вымирания вида в эту тему столько средств было вложено! Экспериментировали в основном с генотипом животных, пытаясь как-то внедрить полезные свойства в человеческий организм, и вот, через несколько столетий всё стало по-другому. Мужчины превратились в альф и омег, тех, кто способен зачать потомство и тех, кто способен выносить. А женщины… а женщины вообще перестали рождаться, ибо незачем, им в этой системе места не нашлось. Короче, женщины вымерли, но женский геном в научных целях всё же сохранили, и, как оказалось, не зря.


Альфы и омеги заполучили серьёзные траблы из-за своего слишком сходного с животным генотипа. В некоторых случаях и те, и другие становились жертвами своих размноженческих инстинктов: у омег это была течка, когда дико хочется быть оттраханным, а у альф — гон, когда дико хочется кого-то оттрахать. Были бы они полностью животными, проблем бы с этим не было, потрахались и разбежались, но нет, мозги у тех, и у тех человеческие, нормы морали тоже, и вся фигня с рефлексией, самоуничижением, высмеиванием со стороны общества… Короче, трудно им, бедным. А если ещё учесть, что в такие периоды ни те, ни другие не способны нормально выполнять свои обязанности, так размеры звездеца увеличиваются в разы. Шутка ли, целую армию можно вывести из строя, если подкинуть в нужный момент течного омегу! Что уж говорить о таких мелочах, как пожарные, бросившие тушить пожар ради того, чтобы совместно оттрахать проходящего мимо неосторожного балбеса, или хирург, положивший на сложнейшую операцию, чтобы поиметь ассистента…


Конечно, были изобретены и подавители запахов, и блокаторы обоняния, но они не всегда срабатывают, да и от длительного употребления плохо сказываются на репродуктивной и нервной системе. И вот тогда на основе женского генома искусственно были созданы беты, по сути, они были как женщины-прародительницы, только бесплодные и с пониженным гормональным фоном, то есть фригидные и абсолютно равнодушные ко всем этим феромонистым запахам, от которых рвёт крышу у альф и омег. Да, от женщин мы отличаемся. Женщины древности были как омеги сейчас: изящные, милые, эмоциональные, помешанные на любви, поиске пары и продолжении рода. Бетам всё это по боку, мы больше сосредоточены на деле и на поддержании общественного порядка. Но внешне и внутренне мы такие же, только репродуктивная система не работает, существует только для виду, как член у омег, хотя они с него хотя бы удовольствие получить могут. Но хрен с ним, с удовольствием, если с ним столько проблем приходит!


Так вот, беты создаются искусственно, выращиваются в лабораториях, а потом распределяются в приёмные семьи, в самые достойные приёмные семьи. Растить бету престижно и выгодно, с одной стороны дотации от государства, с другой стороны — хорошо иметь в семье человека, который не теряет самообладания и всегда готов помочь, если что. Посидеть с детьми, если у родителей внезапно случился брачный период, защитить братишку-омегу от старших альф, если вдруг они оказались рядом при первой течке, оттащить альфу-подростка, который по неопытности прошляпил начало гона, в Квартал Свиданий, и присмотреть по дороге, чтобы не натворил чего. Да, это всё делает бета. Ну и вообще, если в масштабе общества брать, у каждого альфы на ответственной должности есть бета-напарник или заместитель для подстраховки. Вот так и живём, работаем стабилизатором общества, буфером безопасности во взрывных отношениях альф и омег.


А ещё у бет обнаружился неожиданный бонус. Так уж вышло, что омеги могут выносить ребёнка и родить, но вскормить, как древние женщины не могут, их грудь для этого не подходит. А вот молочные железы беты, если принять набор гормонов, могут начать вырабатывать грудное молоко, и очень часто беты становятся кормилицами для младенцев альф и омег, кто-то за деньги, как наёмный работник, кто-то как третий член семьи со всеми юридическими последствиями, типа участия в наследовании и возможности опекать ребёнка, если вдруг с папой и отцом что-то случится. Карьера няньки-кормилицы меня не прельщает, но, думаю, если Робин, когда выйдет замуж, попросит меня кормить его малыша, я соглашусь, мы же семья, хоть я и приёмная. А если позовёт Стив… со Стивом всё сложнее…


Да, бета в семье — это хорошо, и очередь на девочку из пробирки выстраивается на годы вперёд, но всё равно есть ощущение, что за людей, за обычных людей, нас не очень-то и считают, мы же другие, не для любви, не для секса, не для близких отношений, а для работы, для порядка, для стабильности, как полезное приспособление. Между бетами и феромоновосприимчивыми альфами и омегами всегда будет стена, и это неизбежно. Нет, я ничего не хочу сказать, родители меня любят, и братишки тоже, просто я отличаюсь от них, у них свой мир, у нас, бет, свой. Но, наверное, это и хорошо, иначе я не смогла быть такой, какая есть. А я себе нравлюсь, и трезвость восприятия мира, которая дарована только бетам, мне нравится. Многие альфы и омеги считают, что мы, третий пол, лишены чего-то важного, но я так не считаю. Странно сожалеть о том, чего не пробовал, да и потом, я ясно вижу, какую цену они платят за удовольствие заниматься сексом и иметь потомство. И я такую цену платить не хочу. Хорошо, что я — бета.

2 Джой

Нет, беты сексом занимаются, некоторые, иногда. Интереса ради, или за деньги, или как я … первый и последний раз в жизни. Не, правда, один раз попробовать достаточно, чтобы понять, что это совсем не твоё.


Но сначала о родителях. Родители наши очень непоседливые товарищи, всё время где-то пропадают, то на научных конференциях, то в лабораториях по всему свету, то ещё где. Они оба — генетики с мировым именем, Александр и Бенджамин Норманы. Подозреваю, что меня они завели для того, чтобы я приглядывала за их родными детьми, чем я, собственно, и занимаюсь почти всю свою жизнь. Не, братишки у меня хорошие, оба, но чёртовы альфячья и омежья натуры дают о себе знать.


Так-то да, их природа максимально направлена на размножение, и, если есть пара, тогда нет проблем, периоды гона и течек синхронизируются со временем, и всё хорошо и радостно, у истинных так это вообще моментально происходит. Но вот если пары нет, тогда приходится туго, особенно девственникам-омегам, только и остаётся, что страдать и жрать подавители. Альфам проще, они могут сходить в Квартал Свиданий и снять напряжение с не такими щепетильными омегами, правда, с собой справку надо иметь, что здоров, иначе не пустят.


Мы с Робином ровесники, и это здорово, потому что мы с детства с ним вместе, и я могу его защищать. Мы были вместе в детском саду в одной группе, в школе в одном классе, но вот дальше пошли учиться в разные высшие учебные заведения. Я в Мед.Академию, он в Педагогический. Сейчас нам по двадцать, оба учимся на третьем курсе, я режу трупы в анатомичке, он ходит на практику в начальную школу. Ну, каждому своё. Стивен уже отучился, ему двадцать три, работает в Центре Инноваций инженером-проектировщиком, он, ещё когда был студентом, изобрёл пару интересных штук, так что работодатели сами за ним бегали.


В шестнадцать лет у Роби случилась первая течка, нас двоих тут же отпустили с урока, и я повезла его домой. Родителей в городе не было, так что справляться со всем этим пришлось мне одной. И я справилась, почти. Робин очень испугался, ему было больно и противно от того, что с ним происходит, двигался он еле-еле, сознание то пропадало, и он падал во власть инстинктов, то возвращалось, и тогда он плакал, проклиная свою природу. Первая течка — то ещё испытание. Это потом всё это проще проходит, человек же ко всему привыкает, но первый раз, когда твоя невинность встречается с твоей же порочностью, реально тяжело принять себя.


Когда мы пришли домой, я его искупала, постелила на кровать специальную клеёнку, потом три простыни и уложила брата в постель, дала пару таблеток подавителя, и ещё успокоительное. Через несколько часов стонов, ёрзанья на кровати, и слёз вперемешку с проклятьями, он, наконец, уснул. Не успела я выдохнуть и упасть без сил на диван, как заявился Стивен, который провафлил моё сообщение о том, что у его брата интересные денёчки. Стивен топал домой с неудачного свидания, какой-то бессовестный омежка развёл его на развлечения, а потом продинамил. Так что братишка был очень зол и возбуждён, и так-то почти не в себе, а тут ещё почувствовал запах Роби, и крышу ему снесло окончательно. Никогда не забуду этот его звериный взгляд! Казалось, разорвёт на части, если я не отойду от двери в комнату Роби. Но я не отошла, заперла дверь на ключ, и незаметно уронила его за тумбочку, а сама сжала кулак, будто ключ там, и рванула к двери, надо было выманить Стивена из дома. Но я не успела, он настиг меня в коридоре, повалил на пол и стал отбирать ключ, которого у меня не было. Я пыталась с ним говорить, напоминала, что Роби его брат, и что потом он будет очень сожалеть о том, что сделал, но всё было без толку, он меня не слышал. Мы боролись с ним, но силы были не равные, конечно, беты стараются держать себя в хорошей физической форме, но альфам мы всё же уступаем, да и потом, я не могла найти силы, чтобы как следует ему врезать, помнила, что это мой брат. А вот он ничего не помнил, ни то, что я его сестра, ни то, что я — бета. В какой-то момент его снова переклинило, и он перестал со мной сражаться и поцеловал, нет, не так, впился в мои губы своими так, будто наказать хотел, а потом укусил и продолжал целовать и шарить по моему телу своими ручищами. Я, если честно, пребывала в шоке. Дело в том, что беты альф не привлекают от слова вообще, ни запаха омежьего, ни фигуры, ни страсти, мы все в постели брёвна. Нет, бывают конечно, любители экзотики и разнообразия, но это так, чисто попробовать. Так что чего-чего, а подобного я от братца не ожидала, должно быть от запаха омежьей течки совсем разума лишился.


— Стив! Ты чего? Я же бета! Перестань! — говорила я ему, когда он оставил в покое мой рот и начал целовать шею, в ответ он меня снова укусил и порвал на мне домашнюю футболку.


Сиськи мои ему понравились, он их сжимал и вылизывал. Была бы я омегой, уже бы стонала, как шлюшка, но я была бетой, а потому не чувствовала ничего кроме стыда и лёгкой щекотки. Я всё ждала, когда он одумается, и не слишком сопротивлялась, всё же не верила до конца, что он со мной это сделает. Но когда он начал стягивать с меня штаны и трусы, всерьёз запаниковала и начала из-под него выбираться, не пустил, навалился сильнее и начал шарить лапищей между ног. Я не кричала, во-первых, потому что не поможет, а во-вторых, потому что боялась, что Роби услышит и проснётся, почувствует запах альфы, откроет дверь изнутри и… Они же оба не в себе, мало того, что переспят, так ещё о контрацепции не подумают, и Роби залетит от родного брата!


— Стив! Отпусти меня! Стив, не надо! Стив!


Он нашел, куда засунуть палец, а потом добавил к нему второй. Я вскрикнула от боли и тут же закусила губу, да, ласковым он не был.


— Чёрт бы тебя побрал, Стив, — ругалась я, пока он пристраивался, чтобы засадить мне, пресекая на корню любые мои попытки сбежать.


И я приняла решение больше не сопротивляться. Беты вообще хороши тем, что способны принимать рациональные решения в любых ситуациях. Мы не люди, мы — сверхлюди! Именно так между собой и говорим, хе-хе. В общем, я решила, что хрен с ним, пусть трахает, я не нежная, трепетная омежка, переживу. Забеременеть у меня не получится, девственность моя никому нахрен не сдалась, запаха Стивена на мне не останется, а значит, никто не узнает. А что касается боли… боль можно и вытерпеть, братишкам, вон, тоже тяжело.


Сначала было очень больно, потом не очень, я шипела, сминала пальцами рукав его рубашки, материлась сквозь зубы и терпела. Он трахал меня как древний мужчина трахал древнюю женщину, то ли инстинкты сработали, то ли это просто была первая дырка, которую он нашел. В любом случае, слава яйцам, что не в задницу, боль была бы сильнее. Откуда знаю? Сестрёнки-беты рассказывали. И, ещё раз слава яйцам, что это быстро закончилось, Стив застыл, изливаясь в меня, и блаженно прикрыл глаза. Так, всё, с одним братом разобралась, сейчас пойти, что ли, второго скалкой выебать, и всё нормально будет. О да! Сестрица-бета спешит на помощь! Я начала истерично смеяться и резко заткнулась, почувствовав, как во мне набухает узел, обеспечивая сцепку.


— Чёрт тебя подери, Стив!


Этот придурок открыл глаза и уставился на меня уже осмысленным взглядом.


— Полегчало? — спросила я, осипшим от напряжения голосом.


— Джой! Чёрт! Прости меня, Джой! — он резко дёрнулся, чтобы выйти из меня, но узел не позволил, я взвыла от новой порции боли, вот только решила, что всё уже кончилось, и на тебе!


А в следующее мгновение я неожиданно расплакалась, как какой-нибудь сопливый омега. Не знаю, почему это случилось, я уже лет десять не плакала, беты быстро взрослеют, и не склонны испытывать сильные эмоции, но, похоже, даже у нашей стрессоустойчивости есть предел. Бедный Стивен не знал, что делать.


— Прости, прости, я не хотел! Джой! Как же так?

3 Джой

В его глазах плескалась вина напополам с отчаянием, он, пребывая в ужасе от своего поступка, снова и снова шептал: «Прости» и гладил меня по голове дрожащими руками. Он не мог выйти из меня из-за сцепки, и микро-оргазмы продолжали накрывать его, заставляя ещё больше себя ненавидеть. Я всё это видела в его глазах, я хорошо его знала, я понимала, что он чувствует. Мальчишка, двадцатилетний мальчишка, двухметровый, сильный, как медведь, двадцатилетний мальчишка. Не выдержав, он и сам заплакал и уткнулся лбом мне в плечо.


— Джой, тебе больно?


— Уже нет, ты только не двигайся, пока узел не спадёт, — сказала я, обнимая этого идиота.


— Ты теперь меня ненавидишь? — хныкал он.


— Нет, дурачок. Ты же не виноват, это был несчастный случай, — я начала успокаивающе гладить его по голове.


Волосы у него, конечно, классные, золотая грива до плеч, одно удовольствие с ними возиться. Я ему обычно французскую косу заплетаю перед тренировкой.


— Джой, как же я мог тебя…?


— Лучше меня, чем Роби.


— Нет, не лучше! Так же плохо!


Я вздохнула и начала рассказывать, про запахи и беременность, а он продолжал всхлипывать. Я ещё раз вздохнула и неожиданно охнула.


— Джой! Что? Больно?


— Тяжелый ты!


— А, да, прости!


Он как мог аккуратно подхватил меня под спину и сел, а потом откинулся назад и уложил меня на себя. Стало гораздо легче, почти хорошо, по сравнению с тем, что было, даже узел внутри перестал причинять дискомфорт, так что я расслабилась и прижалась к брату,


— Какой же я урод! — простонал Стив, поддерживая меня за спину, чтобы я с него не скатилась.


— Ты не урод, ты просто альфа. Не вини себя.


Я успокаивала его всё время, пока длилась сцепка, но это мало помогало. Эх, это только кажется, что альфы такие крутые и непробиваемые, но на самом деле они ещё эмоциональнее омег бывают.


Когда узел окончательно спал, я попыталась осторожно слезть с члена, и мне почти безболезненно это удалось.


— Кровь! Джой! Я тебе повредил там внутри…


— Так, не ори, Роби разбудишь.


— Тебе надо к врачу!


— Ага! И что я ему скажу? Что у брата был гон, и он меня трахнул? Ничего страшного, помажу заживляющим гелем, и всё пройдёт.


— А если нет?


— А если нет, позвоню папе, скажу, что неудачно поэкспериментировала. У него, наверное, есть кто-то из знакомых, кто меня осмотрит без всяких неуместных вопросов. Я же несовершеннолетняя, если просто приду к врачу, начнут докапываться, кто это сделал.


Да, так оно и было, заниматься сексом раньше восемнадцати по закону было нельзя, исключение было только для истинных. Не, понятное дело, многие и до восемнадцати занимались, особенно альфы, и, если всё было по согласию, то на это закрывали глаза, но с бетами другая история. Нам же секса не хочется, и, если такое случалось, значит, велика была вероятность принуждения, короче, у Стива были бы проблемы.


На заплетающихся ногах, проворчав: «Неслабо, блин, оттрахал…», я пошла к аптечке.


— Джой! Подожди! Ты куда?


Стив, подорвался вслед за мой, натягивая приспущенные штаны.


— Тебе надо блокаторы выпить, а то опять… начнётся…


— Нет, я не…


— Держи, придурок! Ты-то может, и не, а твоя альфячья натура очень даже да! — я протянула ему блистер с таблетками, и повернулась в сторону кухни, — Сейчас воды принесу…


— Ты же на ногах не стоишь!


С этими словами он подхватил меня на руки и понёс на кухню, и там осторожно посадил на стул, я слегка поморщилась, между ног болело. Из одежды на мне была только порванная до пояса футболка, но я не стеснялась, на бет обычно не пялились, что там рассматривать, если члена нет?


— Джой! — простонал брат, положив таблетки на стол, и закрыв лицо руками, — Ты же ещё маленькая!


Его накрыло новой волной самобичевания, и он осел на пол.


— Всё со мной нормально. Я вполне сформировалась физически, а интеллектуально ещё и постарше тебя буду.


— Ты плакала!


— Ну, это… ну, плакала, но уже не плачу, успокоилась, и ты успокойся, и выпей уже таблетки.


Он, наконец, принял блокаторы обоняния, и я вздохнула с облегчением.


— Всё, теперь можно и в душ.


Стив тут же подхватил меня на руки и понёс, осторожно поставил в душевую кабинку и собрался уходить. Я придержала его за руку и велела раздеваться, во-первых, ему тоже нужно в душ, во-вторых, пусть на глазах будет. Блокаторы, блокаторами, но мало ли что, да и эмоционально он сейчас не стабилен, вдруг натворит чего от переживаний.


Вдвоём в душевой кабинке было тесновато, но мы справились. Правда, когда Стив увидел на мне засосы и укусы, которые понаоставлял, снова чуть ли не разревелся, пришлось им командовать, чтобы не успевал переживать.


— Подай гель для душа. Найди губку. Потри мне спину. Дай полотенце, вытрись сам…


После душа я надела пушистый халат и почувствовала себя вполне сносно, ноги уже не подкашивались, да и боли стало меньше. Теперь надо было выкинуть разорванную футболку, забросить в стирку трусы со штанами, и можно будет заняться лечением. Добравшись до аптечки, я нашла там фильтры для носа и вручила их братцу-альфе до кучи. Всё, теперь можно и о себе позаботиться. Когда я взяла заживляющий гель и пошла в свою комнату, он попёрся следом. Я обернулась и с недоумением на него уставилась, типа, какого черта, бро?


— Давай, я, — тихо попросил он.


— Зачем это? — не поняла я.


— У меня пальцы длиннее, — краснея до ушей, сказал он, — И тебе удобнее будет. Я аккуратно.


— Ну, ладно, — пожала я плечами, его доводы звучали вполне разумно.


Я сняла трусики и легла на кровать, согнула ноги в коленях и развела их пошире, поставив стопы на постель. Придурок Стивен, застыл, рассматривая меня, похоже, никогда не видел бету с этого ракурса. С точки зрения двух других полов беты выглядели довольно странно: сиськи и вторая дырка вместо члена, бессмыслица какая-то. Да, братиш, и ты это трахал! Сочувствую, чё!


— Долго ещё любоваться будешь? — вздохнула я, устав ждать.


— А, да, прости…


Стивен выдавил гель на пальцы и осторожно приблизился ко мне. Когда вводил пальцы внутрь, не отрывал взгляда от моего лица, готовый в момент отреагировать, если мне снова будет больно. Но больно мне не было, был небольшой дискомфорт, который быстро сменился прохладным спокойствием на раздраженных участках, у геля был ещё и обезболивающий эффект.


— Спасибо, — сказала я, когда он закончил, а потом схватила его за руку и, пристально глядя в глаза, с нажимом произнесла: — Никому об этом не говорим, ты понял? Это была случайность, и никто не виноват, мы — семья, и я тебя люблю. Это не должно встать между нами.


Стивен уныло кивнул, и поцеловал меня в лоб, он так делал, когда мы были детьми, целовал меня и Робина, потому что мы — милашки.


— Я тоже тебя люблю, Джой…


— Сможешь неделю пожить где-нибудь не здесь? — спросила я со вздохом.


— Да, смогу. И вообще думаю, что мне лучше бы совсем съехать, раз Роби уже повзрослел.


— Да, так будет лучше, — согласилась я, хотя стало немного грустно.


Стив ещё раз меня поцеловал и пошел в свою комнату собирать вещи, потом позвонил кому-то из друзей и договорился на пожить. Где-то через час он был готов уходить, порывисто обнял меня у порога, тревожно заглянул в глаза, снова едва не расплакался.


— Всё будет хорошо, Стивен, мы справимся.


Я закрыла за ним дверь и устало к ней прислонилась. Да уж, весёлый выдался денёк! Но я — бета, воплощение разума и спокойствия, на нас держится этот мир. И с точки зрения разума ничего страшного не произошло, так что, спокойствие, только спокойствие. С этими мыслями я завалилась спать, чтобы проснуться спозаранку от стонов Робина, которого ожидал впереди второй день течки.


Стивен пропал на неделю, даже не звонил. Потом написал, что заедет, заберёт кое-какие свои вещи, потому что нашел, где жить, будет делить съёмную квартиру с парой друзей. Вещи он забрал, пока мы с Робином были в школе, и снова пропал. Роби ходил грустный, скучал по брату, тот изредка говорил с ним по телефону, но в гости приезжать не собирался. Мелкий винил себя, думал, что брат не хочет видеть его из-за его течки, что он стал ему противен и всё такое. Короче, как всякий омега он умел себя накрутить и выдумать то, чего нет. Конечно, я не стала ему рассказывать, из-за чего конкретно Стивен избегает бывать в нашем доме, Роби и в этом тоже обвинил бы себя, ведь это из-за его течки Стив не удержал член в штанах… В общем, та ещё ситуация…


Так что, пришлось мне переться к Универу и выслеживать придурка старшего. И я его выследила, оттащила в сторону и как следует поговорила. Он на меня глаз поднять не смел, но согласился прийти вечером на ужин. Постепенно всё наладилось, Стивен уже не сверлили меня виноватым взглядом, и не избегал встреч, правда приобрёл привычку лапать меня за сиськи, типа, они мягкие и прикольные. Придурок, что сказать?


Пару раз в месяц он проводит у нас выходные, ночует, жрёт с утра мой завтрак, а потом мы тусим втроём, в кино ходим или в клуб, на природу махнуть можем или в какой-нибудь игровой центр. Совсем как в старые добрые…

4 Джой

— Всё у вас хорошо, — просмотрев результаты моих анализов, сказала доктор — бета среднего возраста, светловолосая, тощая и серьёзная.


— А как же кровянистые выделения? — спросила я.


— Ну, девочка моя, ты же на медицинском учишься, наверное, изучала физиологию женщин-прародительниц и знаешь, что у них была менструация, как часть женского цикла. Вам же наверняка говорили, что иногда у бет бывает подобное остаточное явление…


— Да, я это знаю, но нам говорили, что такое может случиться от силы пару раз в жизни, но у меня же год назад то же самое было и вот опять!


— Ну, так тоже бывает, очень редко, правда. Вас таких по городу всего трое, у одной даже раз в полгода случается. Так что всё нормально, мы за вами следим, и никаких патологий не обнаружили.


Что патологий нет, это хорошо. Если у меня обнаружится какая-нибудь неправильная опухоль в женских органах, Стивен, чего доброго, подумает, что это его вина, и его не убедишь, что уже четыре года прошло, и он здесь совсем не при чём. Да, в случае возможной своей болезни я больше не за себя переживаю, а за близких. Мы, беты, не так ярко воспринимаем жизнь, и не слишком паримся насчёт смерти, нам не нужно оставлять потомство или что-то после себя, мы не боимся чего-то не успеть, мы делаем то, что должны, каждый день и всегда понимаем, что этот день может быть последним. Мы рациональны до мозга костей, а значит, и в собственной смерти можем найти что-то полезное.


Я вышла из поликлиники, где проходила внеочередной медосмотр по причине того, что мой бета-организм снова вспомнил, что произошел от женского и решил наглядно мне это продемонстрировать, и, не спеша, двинулась в сторону дома. Погода была хорошая, надо пользоваться, пока золотая осень не кончилась. На полпути до дома у меня зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Робина.


— Да, Роби, слушаю, — ответила я.


— Джой, — дрожащим голосом произнёс он, — Не могла бы ты приехать и забрать меня из школы.


— Да, конечно… Подожди, что-то случилось?


— Да, случилось, но давай не по телефону.


— Ладно, говори, куда ехать.


Я села на подходящий автобус и доехала до начальной школы, где Робин проходил практику, спросила у охранника, и мне сказали идти к директору. Я удивилась, натворил, что ли, что? Но, оказалось, не он натворил, а с ним сотворили…


Роби сидел на диванчике в кабинете директора, обхватив себя руками, с его рубашки были сорваны пуговицы, а тело под ней было покрыто засосами и укусами, он поднял на меня полные слёз глаза, и его губы задрожали. Я перевела взгляд на директора, требуя объяснений, тот лишь развёл руками.


— Мы даже не знаем, что конкретно случилось, ваш брат ничего не говорит.


Я перевела взгляд на брата, он с несчастным видом произнёс:


— Пожалуйста, не здесь, Джой… Я хочу домой…


— Роби, если это было по принуждению, тогда надо сначала в больницу, чтобы врачи всё зафиксировали, иначе мы не сможем обратиться в полицию.


— Нет, не надо полицию, и врачей не надо, — тихо ответил он, и повторил ещё раз, что хочет домой.


— Ладно, пойдём.


Я вызвала такси и попросила водителя-бету или омегу, от Робина за версту разило сексом и феромонами, даже я чувствовала, а какого-нибудь молодого альфу могло конкретно накрыть. В такси Роби тоже молчал, только жался ко мне и тихонько плакал, а я шептала ему:


— Я с тобой, братик. Что бы ни случилось, я с тобой…Дома он сразу отправился в душ и долго там мылся, а потом завалился в постель и сообщил, что хочет поспать, но просил не уходить, побыть с ним. Я легла рядом и обняла его, такого маленького, такого беззащитного… Беты не слишком эмоциональные, но эмоции у нас есть, я, можно сказать, была в бешенстве, кто-то посмел коснуться моего братика! Какой-то урод решил, что моего Роби можно тупо трахнуть и свалить! Ох, найти бы мне этого урода!


Когда Робин уснул, я встала с его кровати и пошла на кухню. Что я могу сейчас для братишки сделать, так это хорошо накормить, да ещё и Стив придёт… Точно! Сегодня же пятница, и Стивен придёт к нам с ночёвкой, чтобы провести выходные вместе. Что делать? Может, позвонить и всё отменить?


Пока я раздумывала, как лучше, Стивен уже припёрся.


— О! Сестрёнка! Печёшь что-то? А Роби уже дома?


Я не успела ничего ответить, как он застыл, как вкопанный и настороженно принюхался. А потом ломанулся в комнату Роби.


— Стивен! — едва ли не закричала я, преграждая ему путь.


Стив посмотрел в мои испуганные глаза и с досадой выдохнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, снова закрыл, потом смущенно пробурчал:


— Это не как в тот раз, я в норме…, — и толкнул дверь плечом, вошел к брату.


Роби всё ещё спал. Стив стоял над ним и рассматривал отметины, что оставил какой-то альфа на его теле, а также синяки на плечах и запястьях, а ещё вдыхал чужой запах, который смешался с запахом Роби.


— Кто? — тихо спросил он, и это было пострашнее крика.


— Я не знаю, он так и не сказал. Пойдём, не мешай ему спать.


Я за руку утащила Стива на кухню и посадила за стол, пододвинула поближе блюдо с пирожками и налила чай. Стивен свирепо выдохнул и начал есть. И еда сработала, на четвёртом пирожке братишка успокоился и пришел в норму. Я как могла мягко рассказала ему, что знала, что Робин не захотел ехать в больницу и заявлять в полицию, значит, это было по согласию.


— Если по согласию, тогда какого черта этот альфа не остался с ним?


Я вздохнула, хороший вопрос.


Роби проснулся, когда пирожки убыли на половину. Он осторожно заглянул на кухню, увидел Стива и весь съёжился, я тут же его обняла, поцеловала в макушку и подвела к столу, а потом, собственно, проделала то же, что и со старшим, пирожки, чай, участливое молчание. Стив собирался было что-то сказать, но я пнула его под столом, и он заткнулся.


Робин ел медленно, опасливо поглядывая на нас, наверное, боялся вопросов, но мы их не задавали. Я лишь тепло улыбнулась ему и участливо погладила по руке: «Мы тебя любим, братишка, что бы ни случилось, мы тебя любим». Через некоторое время он расслабился, а ещё через некоторое время допил чай и разревелся. Я взяла его за руку и повела в зал, там усадила на наш удобный диван, села рядом и обняла. Стивен сел с другой стороны и обнял нас обоих, его длинющих лапищ на это хватило.


— Это был … мой истинный…, — начал рассказывать Роби, прерываясь на всхлипывания, — Меня учитель попросил сходить за учебным пособием в другой кабинет, и я пошел. Это посреди урока было…


Практика Роби на данный момент состоит в том, чтобы с полудюжиной других студентов присутствовать на уроках у младшеклассников и смотреть, как опытный учитель их проводит. Дальше Робин рассказал, что столкнулся со своим истинным в пустом коридоре, и как только почувствовал его запах, сразу потёк, а тот сразу отреагировал, и всё у них произошло очень быстро, почти в коридоре. Ладно хоть пожилая библиотекарь-бета выглянула на шум, поняла в чём дело, и запихнула сладкую парочку в библиотеку, оставив наедине. Потом Роби замолчал, а через некоторое время сказал, что было здорово, хоть и жестко для первого раза, и что у них случилась сцепка, а потом начался кошмар. Альфа пришел в себя и всё время, пока его член извергался внутри Роби, говорил ему гадости, вроде того, что Роби грязная шлюха, который отдастся любому, что такого иметь, себя не уважать, и что какого черта такие в школе делают, знают только, что задом крутить и отвлекать нормальных альф от их дел. А потом, когда узел спал, просто встал и ушел. Вот и вся история... Вот тебе и сказка про истинных…


Стивен слушал всё это, гневно сопел, и крепче прижимал нас к себе. Если уж меня от злости колотило, представляю, что с ним творилось! Роби — нежный чистый мальчик, он действительно верил в любовь, ждал её, не тратил себя на случайные связи, хранил свою невинность для того самого. И вот что преподнесла ему судьба, вот каким оказался его истинный! Убить мало урода!


— Блять! Уёбище конченное! — не выдержал Стивен, — Я, блять, его найду и самого выебу! Разводным ключом!


Инженер, сразу видно!


— Нет, братик, не надо! — тут же запричитал Роби, — Он, ведь, правду сказал, я сам ему отдался, даже имени не спросил… Он, наверное, не понял, что мы — истинные, и разозлился за то, что я его завлёк и соблазнил…


Ох, Роби! Да, похоже, не зря я за него беспокоилась, до последнего будет придумывать отмазки для этого мерзавца!


— Кстати, — вспомнила я очевидное, — тебе надо сейчас же выпить противозачаточные, чтобы…


— Нет, — тихо сказал Роби.


— Нет? — не поняла я.


— Нет, — повторил Роби, — Если мой истинный подарил мне ребёнка, я сохраню его и дам ему жизнь, ребёнок же ни в чем не виноват.


— Так ведь нет же ещё никакого ребёнка, — с недоумением проговорил Стивен.


— Если что-то есть, оно уже есть, — твёрдо сказал Роби, — Я не знаю, поймёте ли вы меня…


— Всё хорошо, Роби, — быстро сказал я, — Мы с тобой, что бы ни случилось. И твой ребёнок, если он есть, наша семья, мы всегда тебя поддержим.


— Да, Роби, — поспешил присоединиться Стив, — Если хочешь ребёнка, пусть будет, мы будем его любить, как и тебя.


— Спасибо, — пролепетал Роби, прижался к нам и снова заплакал, на этот раз от облегчения.

5 Джой

Вскоре Роби снова отправился спать, похоже, так его организм справлялся с пережитым стрессом. Стив некоторое время тупил, смотря в одну точку, потом приволок из кухни бутылку вина и предложил выпить. А я чё, я согласилась. Беты вообще устойчивы к алкоголю, так что сильными проблемами мне это не грозило.


— Забеременеет, — сказал Стив, осушив свой бокал, — Сто процентов.


— Девяносто семь, — поправила я его, припомнив лекцию об особенностях истинных пар, — И тогда уж надо говорить «забеременел».


— Блять! Не, я могу понять, когда летят заглушки, и всё по боку становится! Сам тоже в такой ситуации был, — Стив обжег меня виноватым взглядом, — Но каким же гандоном надо быть, чтобы говорить такое омеге, которого сам же лишил девственности? Он ведь не мог не почувствовать, что у Роби никого не было! Вот какого хрена, а?


— Не знаю, альфы порой бывают странными и действуют совсем не рационально.


— Это точно!


Стив снова обжег меня взглядом, но уже другим, отчаянным, безумным, сначала пялился на мои губы, потом на грудь, потом посмотрел в глаза с каким-то вызовом, что ли. Ситуация показалась мне нездоровой, так что я быстренько допила вино из своего бокала и сказала, что иду спать. Стив с ополовиненной бутылкой остался в зале, пока я принимала душ и готовилась ко сну, он её добил, а потом припёрся в мою комнату и завалился ко мне в постель, прижался сзади и обхватил меня своими ручищами.


— Джой, — горячий шепот на ухо, — дай мне…


Судя по тому, как это было сказано, и по стояку, упирающемуся в мой зад, просил он не стакан воды.


— Фигасе на тебя вино действует, братиш!


— Это не вино…, — почти смущённо произнёс он, — Это ты…


— Да иди ты нафиг со своими шутками, придурок! — я начала брыкаться и вырываться из его рук, добилась этим того, что он подгрёб меня под себя и навалился сверху своей тяжеленной тушей так, что я и двинуться не могла.


— Это не шутки, Джой. Я серьёзно, давай встречаться.


— Какой встречаться, проснись! Я же бета! Забыл?


— Нет, не забыл, ничего не забыл, четыре года забыть пытаюсь и не могу.


— Твою мать! Ты серьёзно?


— Абсолютно.


Так, если всё серьёзно, надо подумать. Но не в этом положении.


— Слезь с меня, долбоёб!


— Бетаёб, — поправил он меня, невесело рассмеялся, потом осторожно сполз с моей прижатой тушки, лег рядом на бок и положил ладонь мне на талию.


— Рассказывай давай, что за хрень с тобой эти четыре года творится. Ты, что, теперь по бетам?


— Не по всем, я конкретно на тебя залип… Знал, что это неправильно, ненормально, но всё равно, — он тихонько вздохнул, приблизил свою голову к моей и зарылся носом в волосы.


— Я же ничем не пахну.


— Похуй…


— Послушай, ну это всё, наверняка, временное, вот встретишь своего истинного и….


— Встретил уже… Та ещё скотина оказался! Похоже, у нас с Роби это семейное…


— Блять! Почему не рассказал?


— Да что там рассказывать? Встретились мы в Универе, он на курс старше учился, классный, красивый весь из себя… Да его полунивера хотело, а ещё у него папик был с бабками. Ну я думал, что ради меня он его бросит, я же истинный, я же буду любить его всю жизнь, что бы ни случилось. Но хуй там! Нихера он его не бросил, сходил со мной на свидание, дождался, когда от моего запаха у него течка начнётся и дал от ворот поворот. Сказал, что после течки ему папик особенно дорогие подарки дарит. Я хотел его насильно выебать и метку поставить, чтобы его папик знал, с какой шлюхой имеет дело, но потом сдержался, решил, что хуй он достоин моего члена и метки. Короче, я ушел, не знаю, чего мне это стоило. Пришел домой, а тут у Роби первая течка и ты… Блять, никогда ему не прощу, что с тобой это сделал!


— Фигасе! — выразила я своё состояние, а потом начала размышлять, — Слушай, из-за того, что ты разочаровался в омегах…


— Да не разочаровался я! Я знаю, что есть нормальные, как Роби, и их не мало, но меня влечёт к тебе.


— Да ерунда какая-то! Хочешь сказать, что все эти четыре года тебе больше ни с кем не хотелось.


— Ну, не то чтобы совсем не хотелось. Я пробовал, и с омегами, и с бетами, но всё не то…


— Блять! — взмолилась я, — Скажи, что ты прикалываешься!


— Нет.


— Стив, так не бывает. Ты же альфа, и если ты почуешь омегу с течкой…


— Уже нет, — усмехнулся он.


— В смысле, нет?


— Не знаю, что за хрень произошла, но после того раза я перестал реагировать на течку. Не, запах чувствую, а реакции нет.


— Так это, тебе к врачу надо.


— Ходил, сказали, что физически всё в порядке, и это что-то психическое, отправили к психотерапевту…


— И что?


— Ну, я с ним поговорил, и подумал, что меня и так всё устраивает, животный мод у меня отключился, и хрен с ним. Так что я, считай, тоже бета.


— Ага, бета! — поржала я, — Стояку своему это скажи!


— Может, ты скажешь, а то он меня не слушает, — ухмыльнулся братец.


— Разбежалась! Вот объясни мне, с какой такой радости у тебя стояк, если ты рассказал мне правду?


— Ну, я же не сказал, что у меня совсем не встаёт, я сказал, что у меня не встаёт от запаха.


— А от чего тогда встаёт?


— От твоих сисек.


— Серьёзно?


— Очень серьёзно. Очень серьёзно встаёт.


— Но это же бред! Так не бывает, чтобы член вставал на сиськи!


— Да я и сам не верил, проверял при любой возможности, хоть ты и бесилась. Теперь у меня ещё и на твой злобный крик встаёт.


— Афигеть!


— А то! Ну, так что? Давай встречаться!


— А ты ничего не забыл?


— Что?


— Ну, хотя бы то, что я — бета, а нам такое нафиг не нужно.


— Что не нужно? Чтобы тебя любили? Чтобы о тебе заботились? Что бы кто-то был рядом? — от чего-то разозлился он.


— Секс. Секс нам не нужен, — объяснила я идиоту, — Любовь и заботу я и так от вас получаю.


— Если дело только в сексе, — обрадовался он, — тогда нет проблем, займёмся этим только тогда, когда ты захочешь.


— А если я никогда не захочу?


— Ну-у, — протянул он с хитрющей улыбкой, — Велика вероятность, что ты дашь мне просто из жалости…


Я хмыкнула. Что ж, он прав, при таком раскладе я вполне могу дать ему из жалости, всё-таки любимый братик, неужели буду смотреть, как он мучается? Подстава, короче.


— Я люблю тебя, Джой, давай попробуем, — промурлыкал он, прижимаясь ко мне, его ладонь уже ласкала мой живот, проникая под пижамную маечку.


Была бы я омегой, расплавилась бы от такого и тут же отдалась. Но я бета, и мне пофиг. На что он надеется? Ах да, на то, что я дам ему из жалости!


— Я тоже люблю тебя, Стив, — вздохнула я, — Но это же ересь какая-то! Да нас не поймёт никто!


— Я на прошлых выходных ездил к родителям…


— Что? Ты же говорил, что с друзьями…


— Ага, говорил, а на самом деле поехал к родителям и рассказал им всё про нас.


— Что, прям совсем всё?


— Ага. Ну не мог я больше молчать об этом, понимаешь?


— Ну да, наверное…


— Ну вот, и они поняли. Я думал, скажут что-нибудь от чего у меня мозги на место встанут, и я перестану о тебе думать. А они наоборот поддержали, сказали, что если это то, чего я хочу, я должен попробовать…


Он приподнялся и осторожно меня поцеловал. Удивительно красивый альфа, даже загадочный в свете ночного фонаря, льющегося в окно… Но я бета, и мне пофиг. Ни бабочек в животе, ни остальной ванильной хрени.


— Я ничего не чувствую, Стив, — печально сказала я.


— Ничего… Ты же меня любишь, этого достаточно.


— Я люблю тебя как брата, как друга. Я же бета, а не могу по-другому.


— Посмотрим…, — он снова меня поцеловал, и запустил ладонь дальше под майку.


— И долго смотреть будем? — хмыкнула я.


— Всю жизнь.


— Всю жизнь? Ты хочешь это на всю жизнь?


— Ну да, а что такого?


— Я ведь… я ведь не смогу родить тебе детей…


— Ничего, нам их Роби родит, не пройдёт и года. А если будет мало, усыновим кого-нибудь, — он осмелел настолько что добрался до моей груди, мягко сжал правую и с наслаждением простонал:


— Сисечки! Голенькие! Счастье-то какое!


— Вот извращенец, а!


— Какой есть…


Дальше он только и делал, что целовал меня и гладил мои сиськи, пока не уснул. Всё, кажись, мы — пара.

6 Робин

— От тебя пахнет моим отцом, — заявил мне прехорошенький альфа-первоклассник, — Ты его шлюха, да?


— Что? Ты откуда это слово знаешь? — растерялся я.


— Папа сказал. Он сказал, что у отца много шлюх.


Ребёнок. Темные глаза, почти черные, холодные и пустые. Такие же как и у его отца. И такое же презрение во взгляде.


— А как зовут твоего отца?


— Генри Майкрофт.


— Ни разу не слышал, — пожал плечами я.


А что? Я действительно ни разу не слышал этого имени.


— Врёшь, наверное. Папа говорит, что шлюхи часто врут…


— Твой папа знает о чём говорит, — подтвердил убивающий всё живое голос за моей спиной.


Вот за что мне это, а? Да ещё и с утра в понедельник. Два выходных я провёл дома, окруженный заботой и любовью брата и сестры, отошел от произошедшего, принял ситуацию, как есть, и в понедельник пошел на практику, учебу-то никто не отменял. И вот на тебе, мой истинный. Женатый, с ребёнком, имеющий кучу шлюх. Дорого бы отдал, чтобы его не видеть, поэтому и не поворачивался, так и стоял к нему задом. Нет, не поэтому, просто застыл от его голоса и двинуться не мог.


— Лео, быстро иди в класс, — скомандовал голос, от которого сердце болезненно сжималось.


— Без тебя знаю! — заявил пацанёнок, с вызовом глядя на своего отца, который стоял позади меня.


— Не дерзи мне!


— Да пошел ты!


По тому, как отец мальчишки выдохнул за моей спиной, я понял, что сейчас одному мелкому сквернослову попадёт по заднице, поэтому обернулся и заслонил ребёнка собой.


— Успокойтесь, господин Майкрофт. Лео, урок скоро начнётся, поспеши в класс.


— Как скажешь, отцовская шлюха! — ответил этот сын своего отца и убежал.


Мы с Генри Майкрофтом остались стоять на школьном крыльце.


— Он обозвал тебя, и ты это стерпишь? — спросил мой темноволосый демон, — Неужели у тебя нет ни капли самоуважения?


— Это всего лишь ребёнок, — пожал я плечами, — Обижаться на детей, в педагоги не ходить.


— Детей надо держать в узде, чтобы знали, что к чему.


— Если у него твой характер, то не поможет, — грустно улыбнулся я, — Детей надо любить, и тогда они изменятся сами.


— Педагогическое трепло!


— Да, а ещё шлюха! — добавил я, уже разозлившись, это я только на детей не обижаюсь, а на взрослых охамевших идиотов ещё как!


Решив, что с меня хватит, я развернулся и пошел в школу, в спину мне раздалось:


— Стой!


— Что ещё?


— Надо поговорить.


Господи, этот голос бывает довольным когда-нибудь? Пришлось обернуться.


— Мне сейчас некогда, и так опаздываю.


— Я тоже, — он полез в карман пиджака и достал визитку, — Позвони после шести.


— Ага, — сказал я, взяв ламинированный кусочек картона, — Если не забуду.


Ох, как он на меня посмотрел! Я уж думал, испепелит на месте! Но нет, обошлось, я даже не загорелся. Обрадованный этим, я осмелел настолько, что даже улыбнулся ему, насмешливо. Господи! Да что я творю-то? Где мой инстинкт самосохранения? Пора бежать! А ведь ещё, чёрт возьми, я чувствую его запах! Запах моря и перца, такой альфовый, такой притягательный, так и хочется прижаться к его груди и вдыхать полной грудью, и обвить руками шею, приникнуть губами к губам, чтобы ощутить не только запах, а ещё и вкус… Забудь, Роби, лучше забудь. Ничего хорошего с ним не выйдет.


Забежав в школу, я прямиком рванул в туалет и заперся там в одной из кабинок. И только тогда рассмотрел визитку.


Генри Майкрофт, генеральный директор корпорации «Индиго Индастриз». Ничего себе! Большая шишка! Тогда понятно, почему такой спесивый и так хорошо выглядит, хотя, тут больше мать-природа постаралась. Выше меня на голову, стройный, подтянутый, идеально сложенный, сильные руки, широкие плечи, восхитительный пресс и просто крышесносный член! Так, всё уймись, шлюховатая омежья натура! Нечего тут это вспоминать, вспомни лучше, что он сказал после того, как кончил… Вспомнил? Вот, так-то лучше, а теперь засовываем визитку подальше и не вспоминаем о ней до шести вечера.


Генеральный директор, генеральный директор, так бы плевать с большой колокольни, вот только Стивен на него работает, а значит, лучше от братца это скрывать, иначе он отымеет генерального директора разводным ключом и останется без работы. Хотя, думаю, многие его сослуживцы ему за это выразят коллективный респект, директор-то, как я успел убедиться, далеко не ангел.


Дома я обнаружил, что Джой разбирает вещи Стивена. Он вчера решил обратно к нам переехать, вроде как, если я забеременел, он хочет быть рядом, да и течек у меня во время беременности не будет, так что никаких проблем. Если я забеременел… Не если, я точно забеременел, потому что течка прекратилась… Вот, кто бы знал, что так получится? Так, спокойно, этот год я доучусь, как раз времени должно хватить, а там посмотрим. Ещё родителям надо как-то рассказать. Но всё это ерунда, лишь бы проблем со здоровьем не было. Я положил руку на свой живот и сказал: «Всё будет хорошо, малыш».


— Роби, ты голодный? — спросила Джой.


— Базаришь! Ради твоей стряпни я всегда голодный, сестрёнка!


— Тогда мой руки и пошли за стол.


Я закинул сумку с конспектами в свою комнату и пошел в ванную, там заметно прибавилось альфовой косметики Стива. Так, ладно, эти два дня я был так поглощён своими переживаниями, что не очень-то замечал, что происходит вокруг. Нет, я замечал, но не осмысливал. А ведь что-то происходило. Что-то происходило между Стивеном и Джой. С пятницы на субботу он спал у неё в комнате, нафига, спрашивается, если у него своя комната есть? Всю субботу он вился вокруг неё и так, и эдак, чего хотел, не понятно. Такое впечатление, что хотел просто виться. В субботу вечером снова намылился провести с ней ночь, но она его выставила. Ходил грустный. Но с утра был опять бодрячком, а после обеда заявил, что возвращается жить к нам, всё остальное время перевозил свои вещи. Вот, что хочешь, то и думай!


— Джой, а что у вас со Стивеном происходит? — спросил я, устав гадать.


Джой со вздохом вернула ложку в суп и растеряно пожала плечами:


— Он хочет, чтобы я с ним встречалась.


— В смысле как омега?


— Вот, вот! Я тоже в шоке!


— Ну…, а ты?


— А я, что? Я — бета! Нам такое нафиг не надо!


Мне почему-то стало жалко Стивена, хотя Джой я тоже понимал. Если собственная природа против, что уж теперь поделаешь?


— А он тебе совсем не нравится?


— Да нет, конечно, он мне нравится. Я ж его люблю! Но, блин, не так как ему хочется!


— Он пристаёт к тебе?


— Немного, — смутилась сестрёнка.


— И тебе это не нравится?


— Да ну не то, чтобы совсем не нравится… Просто я понимаю, что не смогу ответить на это так же, как ответил бы омега. Беты же никакие в этом самом плане, понимаешь? Я же разочарую его рано или поздно, так зачем тогда…?


— Но если он хочет быть с тобой, значит его всё устраивает, разве не так? Если бы он хотел омегу, он бы и встречался с омегой, но он хочет тебя.


— Да он просто придурок и не понимает очевидных вещей!


— Джой, он уже не ребёнок. Стив — взрослый альфа, и способен сам решать, что ему нужно.


— То есть, ты тоже считаешь, что это нормально?


— Если вас двоих всё устраивает, я не против, — улыбнулся я недоумевающей сестрёнке.


Она горестно вздохнула и пошла ставить чайник.


Вот дела творятся! Стив и Джой… Что ж, у них всё точно будет лучше, чем у меня и Генри. Эх, вот прикол будет, если я действительно забуду ему позвонить. Усмехнувшись про себя, я положил себе ещё кусок сестрёнкиного яблочного пирога. Редкостная вкуснотища! Не удивлюсь, если Стив хочет Джой только из-за того, что она так хорошо готовит!

7 Робин

Я три раза вздохнул и выдохнул, а потом набрал его номер.


— Да, — ответил холодный голос.


— Привет. Это Робин.


— Какой ещё Робин?


Вот умеет же выбешивать, а! Сам же просил позвонить после шести!


— Ну, я, Робин, неужели не помнишь? Грязная шлюха, который отдастся любому на полу в школьной библиотеке. Ты ещё сказал, что такого, как я, иметь, себя не уважать. А ещё возмущался, какого черта такие, как я, в школе делают, только и знают, что задом крутить и отвлекать нормальных альф от их дел.


С другой стороны немного помолчали.


— Всё сказал?


— Не знаю, может, забыл чего. Ты напомни, важная же информация!


— Ты где сейчас? — перешел он сразу к делу, игнорируя провокацию.


Я сказал название парка, который был недалеко от нашего дома, ещё не хватало, чтобы этот тип около подъезда тёрся, Стив его мгновенно учует.


— Буду через полчаса у восточного входа.


— Ок, — сказал я и пошел одеваться.


Наряжаться я не стал, во-первых, это ни разу не свидание, а во-вторых, мне от него ничего не нужно, и так получил больше, чем хотел. Так что, обычные джинсы, футболка с логотипом любимой группы, клетчатая рубашка брата, пара плетёных браслетов на правую руку, шнурок с подвеской и деревянные бусы на шею. Волосы я расчесал и оставил распущеными, они у меня, как у брата, до плеч. Натянул серую трикотажную шапку и сам себе понравился, похож на Стива в 14 лет.


— Ты куда, Роби? — спросила Джой, когда я вышел из своей комнаты.


— Пройду в парке прогуляюсь, надоело дома сидеть.


— Давай, и я с тобой.


— Нет, лучше Стива с работы подожди, ему приятно будет, — я подмигнул ей с таким видом, будто специально хотел оставить их наедине.


Сестрёнка посмотрела на меня с укоризной. Чёрт, надеюсь у них всё получится. Джой — хорошая, а Стив… Если так прикинуть, я и раньше замечал, что у него к ней определённый интерес, но думал, что мне кажется. А оказалось, что не кажется, мой брат действительно немного не такой как все. Ну и что? Я всё равно его люблю.


Я накинул свою голубую дутую куртку, рассовал по карманам ключи-телефон-деньги, обул кроссы и вышел из дома.


Эх, хорошо прогуляться по парку, воздух прохладный и свежий, небо ярко-синее, но солнце уже движется к закату, подсвечивая багряные и золотые листья. Как мало нужно человеку для счастья, всего лишь вовремя заметить красоту… А вот ещё одна красота! Шикарный серый плащ, под ним идеально сшитый тёмный костюм, сияющие безупречной чистотой ботинки, волосы цвета воронова крыла рассыпаны по плечам, скульптурные черты лица, алебастровая кожа, тёмный, пронизывающий насквозь взгляд. А стать! А грация сильного царственного хищника! О, альфа альф! О, темный ангел моих эротических фантазий! Слюни подбери, Роби, вся эта роскошь не для тебя…


— Пошли, я столик в ресторане забронировал, — сказал Генри, когда я к нему подошел.


— Отменяй! У нас, блин, не свидание, — нахмурился я, ещё не хватало с ним по ресторанам шляться.


— Ладно, — немного растерялся он, — Тогда садись в машину, так поговорим.


— Нафиг, — не одобрил я, — Пошли в парке погуляем.


Чёрт, никаких замкнутых пространств с этим парнем, мало того, что я могу поплыть от его запаха, так ещё и Стив его учует, когда я домой приду, начнёт вопросы задавать. Нет уж, парк, открытый воздух, прохладный ветерок, уносящий запахи, и возможность сбежать на все четыре стороны — вот то, что нам надо!


— У нас же не свидание, — удивился он моему выбору.


— Я помню, не беспокойся, — я повернулся и пошел по направлению к парковой дорожке, — Идёшь, нет?


— Как же ты меня раздражаешь! — прошипел он, в два счёта меня догоняя.


— Взаимно, — оскалился я, — Чего хотел?


— Извиниться хотел, но уже передумал.


— Ну, то, что хотел, уже хорошо, — тепло улыбнулся ему я.


Почему-то мне расхотелось с ним цапаться, обиды, если они и были, как-то выветрились из моей непутёвой головы, а всё почему? Потому что я увидел, в каком мире он живёт, у него нет ни Джой, ни Стива, ни красоты этого парка в душе. Есть власть, есть деньги, есть шлюхи, супруг, который не уважает, и сын, который поступает так же. Что ж я, зверь какой, чтобы раненого пинать? У него и так вся жизнь — сплошная борьба против всех. Так что просто побуду ему хорошим другом, по крайней мере постараюсь, ведь потом всё! Ничего у нас не будет. У него своя жизнь, у меня своя. У него семья и обязательства, я не стану в это лезть, не буду навязываться. Так есть ли смысл расставаться, поругавшись друг с другом? Пусть эта прогулка будет не самым плохим воспоминанием. Джой права, в любой нездоровой фигне можно найти свои плюсы.


— Сколько тебе заплатить, чтобы ты никому не рассказывал о том, что было?


Так, Роби, это вызов твоему характеру! Ни в коем случае с ним не поругаться сегодня! Что бы он ни сказал или ни сделал, на всё реагируешь с любовью! Задача ясна? Ясна. Приступаем!


— Не нужны мне деньги! — рассмеялся я, — Были бы нужны, я бы не попёрся учиться на учителя младших классов.


— А что тебе нужно?


— Того, что мне нужно, ты мне всё равно не дашь. Так что расслабься, не собираюсь я о таком никому рассказывать, а тем более имя твоё называть. Это же не отдых на Бали в самом деле. Хотя хештег «сказочноебали» можно поставить. Под конец ты, конечно, мне всё настроение испортил, но я не осуждаю, мало ли какие у человека могут быть пристрастия в сексе? Но ты всё же о своём словесном недержании предупреждай любовников заранее, пусть кляпами запасутся.


С любовью ему это всё, с любовью! Я ж о тебе, любимый, забочусь! Что ж тебя так перекосило-то?


— Какой же ты болтливый!


— Самое то для педагога!


— Любишь свою специальность? — вдруг спросил он.


— Очень! Мечта всей жизни!


— И долго у тебя практика продлится?


— Слушай, точно, а ведь это проблема…, — задумался я, — Так-то последняя неделя пошла, но я могу договориться, чтобы с другой группой в другой школе…


— Не нужно, просто давай решим, во сколько кто из нас будет приходить, чтобы не столкнуться…


— Ага, а ещё телефонами обменяемся, чтобы созваниваться и заранее договариваться, кто где будет, чтобы случайно не встретиться… Да шучу я! Выдыхай, бобёр! Со мной у тебя проблем не будет, я же говорю, расслабься…


Ебать, меня несёт! Ведь был такой хороший милый мальчик! И вот на тебе, лишился девственности и открывалась тёмная сторона. Хотя, такой я только с ним, с Джой и Стивеном по-прежнему слабый и уязвимый, потому что с ними можно, они больно не сделают. А с тобой, мой милый Генри, я, похоже, буду острой на язык шлюшкой без стыда и совести. А что? Могу себе позволить, тем более не долго нам осталось быть вдвоём, сейчас обговорим всё и расстанемся.


— Ладно, тогда ещё один вопрос, — вернулся к деловому тону мой Тёмный Принц, — Мы тогда не предохранялись…


— Не беспокойся, я решу этот вопрос, — быстро сказал я, опасаясь услышать требование прервать беременность, — Никаких проблем с моей стороны, я же обещал.


— Ладно, — его лицо будто сковала ледяная маска, хотя он и до этого не очень-то эмоции проявлял, — Если нужны будут деньги…


— Забудь, — отмахнулся я, типа, что о мелочах разговаривать, — Я из обеспеченной семьи, так что всё будет в лучшем виде.


Я обеспечу твоего малыша всем необходимым, Генри, я тебе обещаю. Такой роскошной жизни, как у тебя, у нас, может, и не получится, но мы не будем ни в чём нуждаться. Я, Джой и Стив станем отличными родителями, в этом я уверен. Да, семья будет нетрадиционная, но зато любви в ней будет хоть отбавляй! Что-то мне взгрустнулось… Гормоны, что ли, уже шалят? Ладно, пора эту восхитительную встречу заканчивать.


— Есть ещё ко мне вопросы, замечания, предложения? — спросил я, возвращая на лицо беззаботную улыбочку.


— Нет, — как-то резко отозвался прекрасный альфа.


— Тогда я попрошу тебя кое-о-чём.


— Ну, давай, — усмехнулся он.


О, вот и знакомое презрение вернулось! Небось, решил, что я что-то клянчить буду.


— Ты хотя бы пару месяцев держись подальше от отдела разработок. У меня там старший брат на тебя пашет, учует твой запах, по-любому врежет. Ну, или попытается, — добавил я, увидев возмущение на лице Герни. Да, да, дорогой, верю, тебе не так-то просто врезать, — У Стива сердце доброе, но голова горячая, нечего ему страдать из-за наших ошибок.


— Хорошо, я буду осторожен.


— Ну, тогда всё ок, будем прощаться.


Я улыбаюсь, улыбаюсь, у меня всё хорошо. Ну, в самом деле, всё хорошо… Сейчас вот посмотрю на него ещё немного, развернусь и уйду.


— Ты пойдёшь домой? — зачем-то спросил он.


— А? Нет. Дома брат с … со своей парой, короче. Не хочу им мешать, — ответил я, доставая телефон, — Сейчас, свяжусь с друзьями, может, тусят где поблизости.


Я уткнулся в телефон и полез во Френдзону, мы так чат для своих назвали. Интересно, слишком палевно будет сейчас сфоткать это Наваждение. Хотя, это же Генри Майкрофт, я его фотку по-любому в сети найду. Интересно, какой-нибудь папарацци заснял, как он в носу ковыряет или задницу чешет? Я чуть было не захихикал, представив такое. А потом мне стало не до смеха, потому что я сообразил, что ещё увижу в сети фотки Генри с мужем, и с любовниками. Чёрт! Роби, кто разрешал тебе его ревновать?


Повезло, ребята зависали в «Настолке», сейчас и отвлекусь, и запах Генри другими запахами перебью.


— Ну, я пошел. Береги себя, — сказал я и намылился драпать.


— Давай, я тебя подвезу.


Да что ж тебе неймётся-то, мучитель? Смерти моей хочешь?


— Я не сяду к тебе в машину, Генри.


— Почему? — нахмурился он.


Я хлопнул по лицу ладонью. Вот вроде бы взрослый человек, а элементарный вещей не понимает.


— Твой запах, чудила! — пояснил я этому тупеню, — Я от твоего запаха голову теряю, так что, никаких, нафиг, замкнутых помещений!


Что это у него на невозможно прекрасном лице? Удивление, что ли?


— Да, да, а ты думал, я тебе за красивые глаза отдался? Или за дорогой костюм? Всё, вали отсюда, мой личный сорт афродизиака, а то затащу в ближайшие кусты и обесчещу у всех на виду.


— Что? Неужели всё настолько серьёзно?


Насмешливый ты мой, недоверчивый… Что с тобой делать? Понять, простить и отпустить.


— Прощай, Генри, — не стал отвечать я, развернулся и пошел.


— Ты куда?


Да что б тебя! Отвечаю, как могу, спокойно:


— Через пару кварталов отсюда есть кафе с настольными играми, меня там друзья ждут.


— Я тебя провожу.


Ладно уж, провожай, галантный ты мой. Нет, не мой… Только не расплачься по дороге, Роби.


Идём мы молча, говорить-то уже не о чем. Разве что побыть ещё немного рядом, представить, что мы просто гуляем, как па… как пара. Вот, что я за дебил, а? Сам себя загнал в эмоциональную ловушку!


— Спасибо, что проводил, Генри. Всего тебе доброго.


— Робин…


Я чуть не задохнулся от его голоса, внезапно прозвучавшего так тепло и по-родному. Ледяной Принц растаял? Нет, не смешите меня…


— Уходи, Генри. Ты должен уйти, — сказал я, быстро вытер слёзы, отвернулся от него и толкнул дверь кафе.


Даже не знаю, что делал бы, если бы он попытался меня удержать. Но он не попытался.

8 Генри

Оленёнок… Золотистый оленёнок с лучистыми голубыми глазами… Утёр слёзы и вошел в дверь, в свой мир, куда мне хода не было. По крайней мере сейчас.


Я смотрел на него сквозь стекло и не мог заставить себя уйти. Вот он сбрасывает с себя крутку и вешает на вешалку, шапку снимать и не думает, ему идёт. Раздолбай солнечный. Стройные ножки, тонкий стан, изящные кисти рук. Вот поднимаются ему на встречу друзья, он обнимается со всеми. Омега, две беты и альфа, все молодые, беззаботные, расслабленные. Я ревную к каждому, потому что они могут его обнять, а я не могу. Они могут запросто провести с ним вечер, а я не могу. Я почти ничего с ним не могу. А так хочется!


Скорей бы уже развестись! Джейсон мотает нервы с этим уже больше года. Мой дражайший пока ещё супруг Джейсон Дэй — первый красавец-омега модельного мира, а ещё истеричный и неуравновешенный потребитель одурманивающих веществ, которые порой доводят его до приступов безумия. Наш сын ему не нужен, но сейчас он ловко использует его в своих целях, стремясь урвать побольше от нашего разваливающегося брака, а ещё как следует меня помучить. И помучить его интересует гораздо больше, чем урвать.


Когда я очнулся после самого ошеломительного оргазма в моей жизни, и увидел под собой сладкого светловолосого мальчика, от запаха которого (полевые цветы во время дождя) напрочь отключался разум и включались самые низменные инстинкты, я подумал, что это Джейсон его подослал. Всё было одно к одному, сначала он устроил мне вынужденное воздержание, потому что его друзья-журнашлюшки из желтой прессы рьяно следили за мной, и любого омегу, оказывающегося рядом, записывали в мои любовники. Потом, этот златокудрый мальчик был как раз в моём вкусе, даже больше, это было точное попадание в идеал. И плюс к тому, наше внезапное соитие произошло в младшей школе, где учится наш с Джейсоном сын, шикарная подстава, чтобы угрожать лишением родительских прав! Конечно, я вышел из себя, а кто бы не вышел?


Когда я уходил от него, он посмотрел на меня глазами полными слёз и отвернулся. Я подумал, что возможно ошибся, но всё равно со дня на день ждал звонка от Джейсона с рассказом о том, какой у него шикарный на меня компромат. Но звонка всё не было. А была встреча в той же самой школе. Студент-практикант из Педагогического, оказывается… Восхитительно безмятежный и возмутительно наглый, будто у него отец — президент! Я всё от него стерпел, имеет право, я ждал, когда он перегнёт палку, когда во мне вскипит негодование, когда мне надоест выслушивать его возмутительные речи. Не перегнул, не вскипело, не надоело… Я шел и слушал его весёлые подначки, и пару раз едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Забавный. Нарочито грубый и откровенно-бесстыжий снаружи, и при этом мягкий и тёплый внутри.


Больно кольнуло в душе, когда он сказал, что без проблем разберётся со своей возможной беременностью. Я сам собирался ему это предложить, но почему-то думал, что он будет против, и мне придётся его уговаривать, и себя заодно. Но так, и правда лучше, пока не время для новой жизни.


Я ничего не должен ему говорить, я ничего не должен ему обещать. Пока я не разберусь с Джейсоном, Робина вообще не должны видеть рядом со мной. Потому что не дай Бог, Джейсон о нём узнает! Я и так слишком рисковал, когда гулял с Оленёнком в парке и провожал до кафе. Если кто-нибудь нас заметил, и это поставит Робина под удар, я себе этого никогда не прощу!


Мысли о Джейсоне заставили меня ускорить шаг. У меня возникла одна идея, и мне не терпелось взяться за её воплощение. Суть идеи была проста: надо отвлечь Джейсона от Оленёнка и дать ему другую цель, цель, которую не так просто достать! И я знал, кто это будет.


Диан Августин, гениальный парфюмер, всемирная знаменитость, мой давний друг и самая таинственная личность нашей эпохи. Главная его тайна заключается в том, что никто не знает, какого он пола. Он меняет запахи, как перчатки, и никому не известно, какой запах его настоящий. Его духи-обманщики настолько естественны, что их не отличить от природных ароматов, и никто в мире до сих пор не смог сотворить аналог.  Духи подстраиваются под человека, коррелируют с уровнем эмоций, компилируются с естественным запахом и меняют его до неузнаваемости. Конечно, стоят они безумно дорого и делаются индивидуально для каждого заказчика, причём только с разрешения правительства. Да, да, запах — это ведь как отпечатки пальцев, вещь неповторимая, и способность его менять даёт большие возможности для не очень хороших дел, вплоть до международного шпионажа.


Личная жизнь Диана Августина держится в строжайшем секрете, и обрастает ворохом самых невероятных сплетен. Есть даже версия, что он — гамма. Была одно время у генетиков дерзкая идея создать организм, сочетающий в себе возможности и альфы, и омеги, то есть такой, что может и оплодотворить, и забеременеть, получился бы универсальный, самодостаточный человек, способный, если надо, даже залететь от самого себя. У учёных ничего не вышло, но Диан на вопрос не гамма ли он, загадочно улыбнулся и сказал: «Кто знает?». Слишком высокий для омеги и слишком изящный для альфы, Диан, благодаря своему таланту и склонности к эпатажу, дурачит весь мир. То ведёт себя как альфа, то как омега, то приближает к себе представителя одного пола, то другого. Но нет, что вы, что вы! Это просто очень хорошие друзья! Вот и мне пора побыть его очередным «очень хорошим другом».


В отличие от других знаменитостей, которых Диан в то или иное время поощрял своим вниманием, я действительно был его очень хорошим другом. Только я и немногие его приближённые, подписавшие договор о неразглашении, знали, что на самом деле он … бета. И тут правильнее было бы сказать: «она», но я никогда так не скажу.


Блестящая выпускница химико-технологического устроилась ко мне простой офисной служащей и однажды, когда я задержался на работе, зашла поговорить. В Институте её научный руководитель украл её разработку и выдал за свою, а когда она попыталась отстоять своё изобретение, высмеял, сказав, что бета никогда не сможет открыть ничего выдающегося в сфере запахов, потому что это мир альф и омег. Но она смогла, смогла даже больше, чем те, кто годами работал в сфере парфюмерии, но на это нужны были деньги и возможности. Я был поражен её умом, смелостью и оригинальным подходом, и не смог остаться в стороне. Это была невероятная авантюра, вполне в духе её гениального разума. Ей повезло с фигурой, высокая, худощавая, с маленькой грудью, которую легко спрятать, и заурядным лицом, которое можно изменить как угодно с помощью косметики. Диан Августин — это, можно сказать, наш совместный проект, дерзкий план, реализованный с невероятным успехом. Духи DA — №1 во всём мире, компания «Августин» не знает конкуренции, ну а я имею там долю, как первый спонсор. А Диан продолжает изобретать. Кстати, в штанах у него уникальная имитация, через ткань на ощупь не отличить от настоящего члена. Этот псевдочлен Диан сам себе сделал, ну, а мой «экземпляр» послужил прототипом. Не спрашивайте, забавная была ночка…


— Знаешь, — как-то раз признался мне Диан в личной беседе, — я могу уничтожить мир.


— Как это? — удивился я, примеривая на себя роль спонсора доктора Зло.


— Я могу уничтожить мир запахов, в котором живут альфы и омеги. Если я распространю некоторые свои разработки по всему свету, этому миру придёт конец, люди перестанут понимать, кто есть кто, ориентироваться по запаху станет невозможно, придётся менять всё! Запахозависимые начнут сходить с ума, беты обретут власть над миром…


— Ты серьёзно?


— Ага.


— И почему ты до сих пор этого не сделал?


Диан ухмыльнулся и сказал:


— Во-первых, потому что беты и так правят миром, а во-вторых, потому что мне предложили кое-что получше.


— И что же это?


— Спасти мир и навсегда его изменить. Но подробностей я тебе пока не расскажу. Я бы и этого тебе не рассказал, если бы не знал, что ты — могила для моих тайн.


Я добрался до своего автомобиля и сел за руль, набрал номер Диана и пригласил на ужин в тот самый ресторан, куда отказался идти Робин.


— По делу хочешь встретиться или просто так? — спросил мой старый друг.


— Ты же знаешь, я ничего не делаю просто так.


— Тогда я, пожалуй, оторвусь от работы…


Я не сомневался в том, что он согласится мне помочь. Диан и Джейсон ненавидят друг друга едва ли не с первой встречи. Джейсон был моделью для одного из ароматов Диана, и нервов друг другу они тогда потрепали предостаточно. Диан предупреждал меня, что с Джейсоном связываться не стоит, но я пошел на поводу чувств… Жалею ли? Не знаю, ведь если бы не та глупость, Лео бы сейчас не было, конечно, это больше чертёнок, а не ребёнок, но … я не представляю своей жизни без него. И без Оленёнка теперь тоже не представляю. Вот я попал!

9 Джой

После того, как Роби ушел гулять, позвонил папа.


— Здравствуй, дочка. Как дела? — в его голосе звучала безграничная любовь, нежность, грусть и что-то ещё.


— Всё хорошо, пап…, — по привычке ляпнула я, а потом замолчала, так-то у нас Роби девственности лишился и, скорее всего, забеременел, вот только как сказать о таком родителю? И должна ли я это делать?


Я задумалась над этим и едва не пропустила следующий вопрос папы:


— А как со Стивом?


— Со Стивом? Со Стивом всё нормально, — машинально ответила я, это ведь с Роби у нас проблемы, а со Стивом всё в порядке.


— Он сказал, вы теперь встречаетесь.


— А, ну да, встречаемся.


— Он ведь всё рассказал нам, детка…, — голос папы стал ещё более грустным, — Прости, что тогда четыре года назад нас с отцом не было рядом. Мы очень виноваты перед тобой. Если бы мы были дома, такого не произошло бы…


Теперь я поняла, что ещё было в голосе отца — чувство вины.


— Да ладно, пап, всё нормально, — пробормотала я, не зная, что ещё сказать, — в жизни всякое бывает. Просто так получилось, никто не виноват.


Папа там где-то далеко вздохнул:


— Мы ужасные родители, Джой…


— Нет, пап, вы — хорошие, просто у вас работа такая. Вы действительно нас любили и поддерживали, и не заставляли быть кем-то ещё, а это поважнее всего остального будет. Я бы вас ни на кого не променяла. Да, мы редко вас видели, но вы дали нам больше, чем некоторые родители могут дать за всю жизнь. Нельзя успеть всё, иногда приходится чем-то жертвовать.


— Я бы лучше пожертвовал работой, чем тобой, солнышко.


— Эй, папа, ну ты чего? Со мной всё в порядке, я жива, здорова, и со Стивеном у нас всё хорошо, так что не переживай, это всё так давно было…


Мы ещё поболтали с папой некоторое время, он поведал, где они с отцом и что делают, сказал, что постараются приехать на Новый Год, спрашивал про учёбу и всё такое.


Потом пришел Стивен, и мы с ним пошли ужинать. Роби написал, что зависает с друзьями, и что потом Эдвард проводит его до дома. Так что, мы за него не беспокоились, на Эдварда можно было положиться: хоть он и альфа, но Роби опекает как младшего брата, и никогда не даст в обиду.


После ужина мы со Стивом плюхнулись на диван в зале и стали смотреть первый попавшийся детективный сериал, я хихикала над медицинскими нестыковками в словах экранного судмедэксперта, а Стив обнимал меня за талию и мягко прижимал к себе. Пара, мы со Стивеном пара. Как ведут себя парочки? Хихикают, сидят в обнимку, кокетничают друг с другом, часто обнимаются, целуют друг друга и вообще. Было так непривычно. Стивен спокойно со мной всё это проделывал, а я пока не могла ответить тем же. Я же бета, я ни разу не видела, чтобы бета себя так вела. Стивен … ему, наверное, хочется, чтобы я тоже его так запросто обнимала, или садилась к нему на колени, или ещё чего, а я не могу. Я не могу дать ему то, что он хочет. Нет, я могу его обнять, когда он расстроен, и погладить по голове, чтобы успокоить, но вот так просто ради собственного удовольствия… Я никогда такого не делала, наверное, это будет выглядеть глупо.


— Ночью ты опять меня к себе не пустишь? — спросил он, обнимая меня и второй рукой.


— Стив, я просто пока не знаю, как это должно быть правильно…


— Значит, не буду терять время, пока Роби нет дома, — с этими словами он повалил меня на диван и начал целовать, его шаловливые ручищи тут же заползли мне под футболку, чтобы вовсю там порезвиться.


Я прислушалась к своим ощущениям, вроде нормально, даже приятно. Ну, приятно же, когда тебя гладят, это как массаж. Я расслабилась и отдалась его рукам.


— Я люблю тебя, Джой. Обними меня, пожалуйста, — прошептал он между поцелуями.


Я обняла его за шею и запустила пальцы в волосы. Что ж, это было даже здорово, ровно до того момента, когда ладонь Стива переместилась на мои штаны. Тут со мной произошло что-то странное, я резко его оттолкнула, соскочила с дивана, забежала в свою комнату и запела дверь. И только тогда пришла в себя, и начала соображать. Сердце колотилось так, будто я бежала от опасности, руки дрожали, и внутри всё сжималось. Я даже не отошла от двери, облокотилась об неё спиной и ползла на пол. Зачем я убежала? Ведь никакой опасности не было. Я могла сказать: «Нет», и Стивен остановился бы. Но я оттолкнула его и сбежала. Почему? Неужели из-за того раза? Неужели я не так хорошо справилась с этим, как мне казалось? Получается, я не заметила, что тот случай меня травмировал? Мой разум говорит, что всё нормально, но тело живёт своей жизнью и боится Стивена. У меня никогда такого не было! Я же не какая-то альфа или омега, я — бета, у нас не бывает внутренних противоречий… Наверное… А это тогда что? И что теперь делать?


— Джой…, — послышался из-за двери голос Стивена, — прости меня, Джой. Я поторопился. Я бы ничего такого не сделал, я просто хотел тебя погладить, я бы не зашел далеко. Джой, я напугал тебя, да? Джой, открой, пожалуйста, я тебя не трону. Я люблю тебя и никогда не сделаю больно. Пожалуйста, открой. Не бросай меня, Джой...


Я встала с пола и открыла дверь, потому что почувствовала, что ему сейчас хуже, чем мне. Наверное, он не ожидал, что я так быстро открою, и застыл столбом. Ну вот, такой большой парень, а глаза опять на мокром месте! Я обняла его за талию и прижалась к груди.


— Пока ты не спустил руки ниже пояса, всё было нормально, — поделилась я наблюдениями, — Прости, кажется, я даже из жалости тебе в ближайшее время не дам.


Он обхватил меня своими ручищами, уткнулся носом мне в макушку и всхлипнул.


— Может, найдёшь себе бету, которая тебя не боится? — попыталась пошутить я.


— Вот ещё! — сердито буркнул он, — я ТЕБЯ люблю. И сегодня ночью я буду спать с тобой.


— Что? — я подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, — Так ведь не получится же!


— Просто спать буду, — пояснил он, — чтобы ты ко мне привыкла.


— Да ты лось огромный, мы в прошлый раз у меня еле поместились!


— Значит, ко мне придёшь. Будем у меня спать.


Так-то да, всё логично, кровать у Стива большая, для его роста узких не делают, так что поместимся мы там спокойно… Но, одно дело, когда он заявляется в мою комнату и в наглую убрыкивается мне под бочок, и совсем другое, когда Я прихожу к нему и ложусь в его постель, будто сама хочу этого. Это так … смущает. Никогда бы не подумала, что сделаю что-то подобное.


— Вернёмся на диван? — спросил он осторожно.


— Давай, — согласилась я.


Стивен обнял меня за плечи и повел к дивану, а там усадил меня к себе на колени и обнимал всё время, пока мы смотрели телевизор.


— Роби спрашивал про нас, я рассказала, — сообщила я, а потом пояснила на всякий случай, — Ну, про то, что мы встречаемся.


— И он не против?


— Нет.


— НАШ братишка! — с гордостью отметил Стив.

10 Робин

— Энтони, а где Леонард? — спросил учитель, когда обнаружил пустующую парту.


— Он в туалете, мистер Андерсон, — ответил Энтони.


— Ему плохо?


— Нет, просто решил не ходить на урок.


— Понятно. Ребята, — обратился он к нам, к студентам-практикантам, — сходите кто-нибудь, приведите мальчика в класс.


Идти никто не хотел, не по годам развитый первоклассник Леонард Майкрофт успел запугать каждого. Эх, его бы таланты да в мирных целях!


— Я схожу, господин Андерсен, — сказал я и поднялся со своего места, одногруппники посмотрели на меня как на героя.


Лео даже не прятался в кабинке, сидел на подоконнике школьного туалета и с вызовом смотрел на вошедшего меня:


— А, отцовская шлюшка. Чего припёрся?


— Лео, тебе нужно вернуться в класс, — сказал я серьёзно, но доброжелательно, — Сейчас идёт урок.


— Да мне пофиг!


Крутой! Я улыбнулся ему, потому что видел за ним его отца.


— Пойдём. Всё равно ведь придётся.


Он только фыркнул.


— Учитель отметит прогул, отправит твоему отцу записку…


— Да пошёл он! Долбанутая школа!


— Ты хотел сказать долбанная? Или всё всё-таки долбанутая? — спросил я, прислонившись к стене напротив него.


— А какая разница?


— Долбанная, это когда она тебя задолбала, — начал спокойно объяснять я, всё-таки преподавание у меня в крови, — надоела до невозможности, и ты очень по этому поводу сердишься. А долбанутая это что-то вроде нелепая, дурацкая, бестолковая, и тут ты больше возмущаешься, когда говоришь. Ну, так какая? Долбанная или долбанутая?


— И то, и другое! Вот нахрена мне тут сидеть? Читать, считать и писать я и так умею, вокруг сплошные идиоты, типа тебя, правила дурацкие, да и вообще, всё такое убогое!


— Да уж, наверное, тебе тут непривычно. Я вообще удивлён, почему ты здесь, а не в какой-нибудь крутой частной школе с садом, бассейном и фехтовальным клубом.


— Выгнали, — ухмыльнулся Лео.


— А, ну ясно тогда. Пошли, мистер Андерсон — классный препод, не грузит, не прессует, рассказывает интересно, таких надо поощрять, а то в школах одни уроды от педагогики останутся.


— У него костюм нищебродский! — выдал мне золотой мальчик, — и его физрук чмырит.


— Но это не мешает ему быть хорошим учителем, — сказал я, не объяснять же ребёнку, что подначки альфы-физрука в адрес омеги-преподавателя больше похожи на грубоватые ухаживания, — вот я бы на твоём месте собрал ребят и договорился защищать мистера Андерсона от нападок мистера Блейка. Представляю, как у него лицо вытянется!


— Больно надо! — конечно же фыркнул Лео, но было видно, что задумался.


— Пошли в класс, Лео, а то нас потеряют.


— Сначала скажи, что подарил тебе отец за то, что ты с ним переспал.


Ребёнка, он подарил мне ребёнка. Но так отвечать, конечно же, нельзя.


— Пф, — фыркнул я, — будто с твоим отцом нельзя просто так переспать, а не за что-то. Но всё-таки кое-что я у него попросил.


— И что?


— Если скажу, пойдёшь в класс?


— Ладно.


— Я попросил его не попадаться на глаза моему брату, а то он его побьёт.


— Ха! Да мой отец уделает твоего брата в два счёта!


— Ну, не знаю. Твой отец, конечно, крут, но и у меня брат далеко не слабак.


— Спорим?!


— Спорим!


— На что?


— На что хочешь?


— На желание!


— Хорошо, только если это будет в рамках закона и не будет угрожать ничьей жизни и достоинству.


— Ладно!


— Всё, а теперь в класс!


— Хорошо, доставала!


Ну, хотя бы не «отцовская шлюха»!

11 Робин

[Эд] Когда освободишься?


[Роби] После обеда.


[Эд] Надо встретиться.


[Роби] Ок. Я наберу.


Эдвард Келли, мой бывший одноклассник и очень хороший друг ждал меня за столиком в кафе и в нетерпении барабанил по столу пальцами. Никогда не видел его в таком состоянии, обычно он напоминает ленивого рыжего кота, которому всё по большому счёту фиолетово, а теперь ленивому коту будто вожжа под хвост попала.


Эдвард действительно рыжий, как апельсин и глаза у него зелёные как трава, пахнет он перечной мятой с цитрусовыми нотками. Он довольно крупный, даже для альфы, чуть поменьше Стива. Стив сначала знатно бесился, когда я начал дружить с Эдом, но Джой ему быстро мозги на место поставила, ей-то с самого начала было ясно, что у нас с Эдом будет только дружба и ничего больше.


— Тебя кто вчера до «Настолки» провожал? — спросил друг вместо приветствия.


Приплыли! Может, я чего-то не допонял, и Эдвард видит во мне не только друга?


— Один знакомый, а что?


Эд включил телефон и показал мне экран.


— Это был он? Генри Майкрофт?


Я посмотрел на экран. Там была страница одного известного таблоида, специализирующегося на новостях из жизни знаменитостей. На фотографии действительно был Генри, он сидел за столиком в ресторане напротив серебряноволосого красавца и, похоже, хорошо проводил время. Генри улыбался и смотрел на своего собеседника с такой теплотой… Я скользнул глазами по заголовку «Новое увлечение таинственного и прекрасного Диана Августина — баснословно богатый глава «Инидиго Индастриз» Генри Майкрофт?». Я отобрал у Эда телефон и быстро пробежал статью. Давние друзья. Вчера были вместе в ресторане. Значит Генри нашел с кем пойти, раз уж я отказался. Ни тот, ни другой не отрицают, что и дальше будут иногда встречаться. Автор статьи напоминает читателям, что Генри Майкрофт сейчас находится в процессе развода со скандально известной моделью Джейсоном Дэйем… И всё такое прочее. Вот, зачем я это прочитал, а?


— Робин! Твою медь! Отвечай немедленно! — услышал я окрик Эда.


— Да, это был он, — сказал я, возвращая другу телефон.


— Так ты с ним знаком? С самим Генри Майкрофтом?


Не, мой друг явно обезумел!


— Ну да, знаком.


— Какие у вас отношения?


— Да какие там отношения? Его сын учится в школе, в которой я практику прохожу, и у мальчишки есть некоторые проблемы с дисциплиной…


— Ну, ещё бы! Родители уже год разводятся, такая нервотрёпка, — хмыкнул Эд, а потом снова перешел в режим следователя на допросе,


— Так вы из-за сына начали общаться?


— Да, — начал осторожно врать я, — Встретились вчера случайно и разговорились, вот он и проводил меня…


— То есть, можно сказать, что ты консультировал его по поводу воспитания ребёнка?


— Ну, не то, чтобы консультировал, просто выслушал, высказал пару идей. Я же ещё студент, не профессионал ни разу.


— Не важно. Он заплатил тебе за консультацию?


— Ты что? С ума сошел? Какая плата? Мы просто поговорили!


— Отлично! Значит, он тебе как бы должен! — глаза друга подозрительно вспыхнули, и он хищно улыбнулся.


— Эд, скажи конкретно, к чему ты клонишь?


— Попроси его, чтобы он устроил мне встречу с Дианом Августином! — выпалил Эдвард, схватив меня за руку.


— Что? Зачем тебе?


— Хочу к нему на практику! Просто так туда не пробиться, но если его друг замолвит за меня словечко…! Пожалуйста, Роби! Это мечта всей моей жизни — работать с Дианом Августином! Я не могу упустить такой шанс.


— Да, но я… Я же не так хорошо знаком с мистером Майкрофтом…


— Роби! Просто попроси, ну, что тебе стоит? Не получится, так не получится, я не буду в обиде. Но, если не воспользуюсь этим шансом, буду жалеть всю жизнь.


Чёрт! Я не могу отказать Эду, и не только потому, что он много раз на пару с Джой спасал мою невинную прекрасную задницу от неприятностей в школе и за её пределами. Я люблю Эда, мне не безразлична его жизнь, и, если я могу помочь ему осуществить его мечту, я это сделаю. А как иначе?


— Хорошо, я попробую, — сказал я.


— Спасибо, Роби! — Эд тут же сорвался со стула, чтобы задушить меня в медвежьих объятиях. — Слушай, Роби, у тебя запах изменился, что ли? Хотя, может, мне кажется. Но ты всё же сходи к врачу на всякий случай, вдруг что неладно.


Да, Эд, ты прав, пора мне уже направить стопы в Омежью Консультацию по поводу беременности.


То, что я помогу Эдварду встретиться с его кумиром, это по-любому, и не просто попытаюсь, а приложу все возможные усилия, чтобы это произошло. Но вот как именно мне это сделать? Как подступиться с таким вопросом к Холодному Принцу? Не хочется наломать дров. Я раздумывал весь оставшийся день, и ближе к ночи решил, что лучшая стратегия в общении с Генри Майкрофтом — это наглость, раньше срабатывало, так зачем изобретать велосипед? Уже приготовившись ко сну и лёжа в постели, я решился и набрал ему сообщение:


"Помнишь, ты вчера за каким-то хреном попёрся провожать меня до кафе? Так вот, сам виноват!"


И минуты не прошло, как он перезвонил, я чуть телефон от испуга не выронил. Так, надо ответить! По телефону он меня не убьёт.


— Что случилось? — убийственным голосом спросил Генри, когда я одобрил вызов.


— Один мой друг нас запалил, — это у меня защитная реакция такая, как только его слышу, сразу начинаю разговаривать как борзая малолетка, — И теперь кое-что от меня хочет…


— Что хочет? — ещё сильнее напрягся генеральный директор.


Я обрисовал ему ситуацию. Судя по спавшему напряжению, это было не самое страшное, что представил себе Генри.


— Я перезвоню тебе через пять минут, — сказал он и отключился.


Я убрал телефон от уха и выдохнул. Вроде всё прошло не плохо, он меня не послал и не обозвал. Да всё прошло просто замечательно! Когда телефон снова зазвонил, я его опять чуть было не выронил.


— Через неделю во вторник вечером Диан приглашает вас с другом на домашний ужин. Форма одежды свободная.


Обалдеть! Домашний ужин! Да Эдвард о таком и мечтать не смел!


— Спасибо, Генри! — от всей души поблагодарил я.


— А теперь отрабатывай, Оленёнок, — сказал он и, судя по голосу, коварно улыбнулся.


— Что? — от горячих сцен, что пронеслись в моей голове, у меня сбилось дыхание.


— Ты же консультируешь меня по вопросам воспитания сына? Ну так давай, расскажи, что мне делать с этим мелким засранцем?


Мы проговорили, наверное, час, я рассказал ему о своей семье, о детишках, с которыми сидел, когда учился в школе, о некоторых книгах по воспитанию трудных детей, которые прочитал. Он изредка вставлял едкие комментарии, но слушал, а на прощание сказал:


— Я попробую кое-что из того, что ты сказал, и через пару дней позвоню, отчитаюсь.


Ничего себе! Так мы что же теперь, созваниваться будем? И почему это я — Оленёнок? Неужели зверя пострашнее не нашлось?

12 Джой

— Привет, Нейт, — сказала я, подсаживаясь за стол к Нейтону Штейну.


— Привет, отличница! — улыбнулся мне наследник богатенькой семьи Штейнов.


Когда он закончит учиться, родители построят ему частную клинику, так что сейчас он скорее не учится, а подбирает будущий персонал. Я у него на хорошем счету, поскольку не раз помогала с учёбой, выручала на практике и спасала его любящий развлечения зад от преподавательского гнева.


— Я тут хотела кое-что у тебя узнать…


— Не стесняйся, дорогая, — поиграл бровями Нейт, — чем смогу, помогу.


— Не можешь мне посоветовать хорошее эскорт-агентство?


Брови Нейта поползли вверх.


— А ты умеешь удивлять, отличница. Зачем тебе эскорт-агентство?


— Ох, понимаешь, тут такое дело, — я наклонилась к нему и заговорила тише, — Мой брат из-за долгого воздержания совсем загрустил, хочу помочь ему… как бы это сказать? Сдвинуться с мёртвой точки.


Нет, мне-то Стив говорит, что всё нормально, и ему вполне достаточно просто обнимать меня и целовать, но я же как медик знаю, насколько важна для альфы сексуальная жизнь. После того раза, когда я от него сбежала, он стал ещё более осторожным со мной, мы спим в одной постели, но Стивен меня не трогает, только обнимает, легонько целует и вздыхает украдкой. Наверное, ждёт, когда я сама что-то сделаю, как-то покажу, что готова к чему-то большему. А я всё никак не могу представить себя в этом, в сексе. Я же бета, мы таким не занимаемся. И не то, чтобы мне было противно об этом думать, нет, не противно, просто как-то неестественно. Бета с альфой, как такое может быть? А возможно, меня на самом тормозит то, что я всё-таки боюсь секса со Стивом… Короче, я решила, что мне нужна профессиональная помощь.


— Блин! Ты такая хорошая сестра! — искренне восхитился Нейт, — Всем бы такую!


— Так вот, — продолжила я, — сам понимаешь, дело деликатное, не хочется абы к кому обращаться…


— Хочешь сказать, вопрос не в цене, а в качестве?


— В точку.


— Хорошо, тогда записывай адресок. И скажешь там, что от меня, а то они без рекомендаций не обслуживают.


— Спасибо, Нейт!


— Да ладно тебе! Это ведь святое дело — помочь бро!


Консультационный центр «Феникс» на бордель не походил, но ведь я сама просила что-то качественное. А здесь качественным было всё: и резные двери, и стойка администратора из черного дерева, и роскошный кожаный диван для посетителей, и выложенный мраморной мозаикой столик. Чёрт! Весело будет, если Нейт подшутил надо мной, и это вовсе не эскорт-агентство.


— Чем могу помочь? — спросила меня бета-администратор, серьёзная такая, в шикарном деловом костюме и солидных очках.


— Нейтон Штейн сказал, что здесь я смогу найти то, что мне нужно, — подобрала я нейтральные слова для своего запроса.


Администраторша тут же счастливо заулыбалась:


— Мы всегда рады друзьям мистера Штейна! Кто вас интересует? Альфы, омеги?


Кожаные папки легли передо мной на столешницу одна за другой.


— Мне нужна бета.


— Ах, бета, — появилась ещё одна папка, — Их у нас, конечно, немного, но зато самые лучшие. Пожалуйста, выбирайте.


— Мне нужна самая опытная, и не важно, как она будет выглядеть.


— Хорошо, тогда вам нужна Эва. Сейчас посмотрю, занята ли она…


Ни разу за время нашей беседы бета-администратор не выразила ни удивления, ни недоумения по поводу моего пола или запроса, и это, блин, было круто.


— Вам повезло, Эва свободна, и сейчас сможет с вами пообщаться, — полазив в своём телефоне, сообщила мне она, — Правильно ли я понимаю, что вы сначала хотите просто поговорить, познакомиться?


— Да! — обрадовалась я, так-то кроме разговора мне ничего и не нужно.


— Предварительная беседа у нас тоже оплачивается.


— Без проблем, — сказала я, доставая банковскую карточку.


— Благодарю за то, что обратились к нам, — улыбнулась мне бета-администратор, — сейчас выйдите на улицу и обойдёте здание с другой стороны, там будет ресторан «Вуаль», скажите хостес, что вас ждёт Эва, и она проводит вас к столику.


Я попрощалась и отправилась на поиски ресторана. Таковой действительно находился с другой стороны здания, обычный ресторан, вроде ничего особенного, только за каждым столиком кто-то сидел, альфа или омега, бет, по-моему, было всего две. И все они были ну очень красивые, даже роскошные, одежда, волосы, улыбки, всё было идеально. Некоторые сидели в одиночестве, некоторые беседовали с клиентами. Клиенты были разные, но тоже выглядели достойно. Я почувствовала себя неуютно в своих бывалых джинсах, простой майке и рубашке Стива, которую я забрала себе, когда он из неё вырос. Волосы у меня, конечно, были мытые и расчёсанные, но вились, как им вздумается, и об укладке знать не знали. Ну, а с другой стороны, чего мне наряжаться-то? Я же бета.


А вот бета, которая меня ждала, наряжаться умела и любила. Было невозможно понять, сколько ей лет, она точно была старше меня, но вот на сколько? На пять лет, на десять, на пятнадцать? Я никогда раньше не видела бету с макияжем, поэтому терялась в определении возраста. На ней были черные узкие брюки и белая блузка с глубоким вырезом, ниже немаленькой груди её тело было затянуто в корсет. Её длинные прямые черные волосы были переброшены через плечо вперёд и спускались до пояса. Подведённые глаза, ярко-красные губы… У меня было две мысли: «Я никогда не видела такую бету!» и «Интересно, а Стиву бы понравилось, если бы я так оделась?»


Преодолевая неловкость, я села на стул, и она мне улыбнулась, как старой подруге.


— Привет. Хорошо выглядишь, — сказала Эва.


Я в смущении одёрнула рубашку.


— Нет, нет, ты действительно хорошо выглядишь! — заверила она, — Так просто и естественно! Здесь немного устаёшь от искусственной красоты, а ты как глоток свежего воздуха. Спасибо, что пришла.


Кажется, я покраснела. Ну, наверное, это её работа — говорить комплементы клиентам. И смотреть таким любящим взглядом — тоже её работа.


— Здравствуйте…, — пролепетала я, вспомнив о правилах приличия.


— О, давай на «ты»! Так ведь проще! Как я могу тебя называть?


— Джой, — сказала я, даже не думав назвать какое-то другое имя.


— Джой, — с удовольствием произнесла, а потом восхищённо вздохнула, — Замечательно. А теперь расскажи мне, что тебя сюда привело. Я вижу тебе немного неловко, но поверь мне, здесь именно то место, где тебя ни в коем случае не будут осуждать.


Она права, здесь меня осуждать не будут. У меня есть проблема и её возможное решение, так что пора прекращать зажиматься и мямлить. В конце концов, кто тут босс?

13 Джой

Я посмотрела в глаза шикарной бете, сидящей напротив, и сказала:


— Я хотела поговорить с вами… с тобой… об одной деликатной проблеме.


— Буду рада помочь, дорогая! Выкладывай!


Наверное, она всем так отвечает, но всё равно такое её поведение, будто мы давно и хорошо знакомы, располагало и снимало напряжение. Эва делала всё возможное, чтобы облегчить моё пребывание здесь. Несмотря на то, что я точно знала, что я для Эвы не более, чем клиент, мне всё равно казалось, что она искренна, и я ей действительно понравилась.


— Дело в том, что я встречаюсь с альфой, и мне нужно узнать кое-что…


— Ты хочешь спросить, как использовать своё тело, чтобы удовлетворить альфу? — глаза Эвы загорелись интересом.


— Нет, я учусь на медицинском и знаю, что куда. Меня интересует другое… Меня интересует, может ли бета наслаждаться сексом? Это вообще возможно? Некоторые мои подруги пробовали, но говорили, что им не особо понравилось, что это было неприятно, глупо и даже противно.


Эва грациозно откинулась на спинку стула и насмешливо улыбнулась:


— Ну, если один раз со случайным парнем, который до этого трахал только омег и понятия не имеет, как осчастливить бету, тогда да, это будет, скорее всего, неприятно, глупо и противно. Но если у тебя есть постоянный любовник, которому важно, чтобы тебе с ним было хорошо… А для него ведь это важно, так? Иначе ты не пришла бы сюда и не спрашивала.


— Да, для него это очень важно, и я боюсь, что не смогу удовлетворить его в этом плане.


— Не бойся, если он действительно тебя любит, у вас всё получится. Не сразу, конечно, и не так ярко и ошеломляюще, как у омег, но удовольствие будет, главное довериться партнёру и прислушиваться к себе. Если хочешь, я могу рассказать, что мне удалось выяснить на личном опыте.


— Хочу.


— Давай, что-нибудь закажем, — как-то совсем по-дружески взмахнула она ладонями, — Похрустим чаем с пироженками. Я угощаю.


Стоило Эве поднять палец вверх, как тут же около столика появился очаровательный официант-омега, он быстро принял заказ и удалился, чтобы вскоре вернуться с заполненным вкусностями подносом.


— Так вот, если говорить конкретно о моей работе, то спрос на бету для секса весьма невелик, — начала она рассказывать, когда содержимое подноса перекочевало на стол, — Для большинства своих клиентов я БДСМ-мастер, рассказываю плохим мальчикам, как нехорошо они себя вели, а потом наказываю так, чтобы им понравилось. В общем-то делаю то, что и так делают беты, навожу порядок в их мозгах, только с помощью бандажа и плётки. И секс в этом деле играет далеко не самую важную роль, бывает даже, что сессия и вовсе без него обходится, и, даже если до этого доходит, чаще всего я использую руки, рот или игрушки.


Эва игриво слизала с крем с ложечки и, продолжая смотреть мне в глаза, медленно с наслаждением проглотила. А я подумала про член Стива и про то, смогла бы я с ним так близко познакомиться, хотя мы и так с его членом были достаточно близко знакомы.


— Понятное дело, — продолжало она, — при такой практике о собственном удовольствии речи не идёт, если только ты не любишь партнёра, ведь тогда его удовольствие становится для тебя наслаждением. Но это уже высокие отношения. Но всё же есть у меня клиенты, которые хотят именно доставить мне удовольствие, вроде я — такой крутой альфа, что со мной даже бета кончает. И ради таких клиентов я начала изучать вопрос, который так волнует тебя. Пришлось покопаться в древнейших архивах, не доступных простым смертным, а вернее нафиг никому не нужным, но мне пришлось доставать специальное разрешение, но не суть. Короче, я всё-таки достала информацию о сексуальности женщин-прародительниц, и знаешь, что выяснилось?


— Что?


— Что им тоже было не так-то просто получить удовольствие в постели.


— Да ладно?


— Да-да, некоторым из них за всю жизнь это не удавалось!


— Да как же это?


— Не знаю, почему было именно так, быть может, это был какой-то защитный механизм, оберегающий от беспорядочных связей или ещё что. Так вот, женщина УЧИЛАСЬ получать удовольствие, понимаешь? И если ей везло с партнёром, у них всё получалось, а если нет…, — Эва печально вздохнула, — Может быть, поэтому тот мир и оказался на грани вымирания? Наше отличие от женщин того времени в том, что у нас отключены инстинкты размножения, и они не толкают нас к самцам, но при этом тело у нас такое же. И это хорошая новость потому, что нет ничего невозможного, что тренируется, то развивается. Если ты позволишь своему партнёру изучать твоё тело, дарить тебе ласку и самые разные прикосновения, твоя чувствительность возрастёт, и с каждым разом это будет приятнее и приятнее. Вот скажи мне, как далеко вы с ним зашли? Я так понимаю, у вас ещё не было соития?


— Вообще-то…, — я вздохнула и упёрлась взглядом в стол, если я хочу понять, что мне делать, я должна рассказать всё, — У нас уже было один раз, давно, мне было шестнадцать, а у него был гон, и он набросился на то, что оказалось поблизости, на меня, то есть … было больно...


Я услышала, как Эва уронила ложечку на блюдце, и с удивлением подняла на неё взгляд. Её глаза подозрительно заблестели, и она взяла в руки салфетку, чтобы, если что, промокнуть набегающие слёзы.


— Девочка моя… ох, натерпелась же ты… Первый раз всегда больно, а уж с альфой, который себя не контролирует…


— Ну, я тогда думала, что всё не так плохо, ведь об этом никто не узнал. Да, было больно, но не смертельно же. Он даже больше расстроился, чем я, мы с ним с детства дружили, и он потом очень переживал из-за того, что случилось. А на прошлой неделе предложил встречаться, сказал, что всё это время хотел быть со мной… Но вот недавно, когда он повалил меня на диван и начал целовать, я почему-то оттолкнула его и убежала. Я сама не поняла, как так вышло, вроде ничего неприятного он не делал... Вот и весь наш опыт… Теперь он лишний раз до меня дотронуться боится, я предлагала ему расстаться, раз у меня с этим такие проблемы, но он не соглашается….


Самая опытная бета службы эскорта протяжно выдохнула, почти простонала, и сказала:


— Ебите меня семеро! Детка, ты хоть иногда о себе думаешь?


— А что я должна о себе думать?


— Нда… Похоже, у вас с парнем не с сексом проблемы будут, а с тобой.


— Что ты хочешь сказать? — напряглась я.


— То, что бета — это диагноз! Понимаешь, Джой, мы все выполняем свою роль с большим или меньшим успехом. Альфы и омеги, если можно так упростить, должны создать пару и обеспечить потомство, а мы, беты, должны помочь им не накосячить в процессе. Даже я со своей профессией это делаю, помогаю клиентам справиться с их жизнью тем способом, который им подходит. Так вот, если ты начала встречаться с альфой, то уже не можешь оставаться полностью бетой, по крайней мере рядом с ним, понимаешь?


— Я должна стать омегой? — уточнила я, даже не представляя, как буду это делать.


— Ну, не то, чтобы прям омегой-омегой, такое у тебя вряд ли получится. Просто перестань постоянно быть сверху, перестань опекать своего парня, как с детства привыкла, научись расслабляться и ложиться под него…


Она увидела недоумение на моём лице, подсела поближе, взяла меня за руку и заговорила успокаивающе:


— Для начала в переносном смысле ложиться. Побудь маленькой, слабой, зависимой, напуганной, проблемной, откройся ему, расскажи о своих переживаниях, о том, что тебя беспокоит. Ты очень ему этим поможешь. Вы — пара, и должны заботиться друг о друге совместно, не строй из себя железную бету, которой всё нипочём, иначе он подумает, что не нужен тебе. Я не знаю, что поможет вам решить вашу проблему с близостью, но для начала побудь его любимой малышкой, позволь ему баловать тебя и радовать, попроси у него что-нибудь для себя, пусть он это сделает. Ты, похоже, пока доверяешь ему только как другу, но не как любовнику, и это ничего, позволь доверию развиться. Попроси его помощи, признай, что сама не справишься. Этот мир так устроен, что бет ценят и уважают, но не очень-то о нас заботятся, вроде как, мы и сами можем о себе позаботиться. Может, это и так, но тебе надо научиться дарить своему альфе возможность позаботиться о тебе, для альфы очень важно, заботиться о своей паре, они от этого становятся сильнее. Всё поняла?


— Кажется…, — пробормотала я, глядя на неё ошарашенным взглядом.


— Запиши, а то забудешь, — по-доброму усмехнулась она и участливо похлопала меня по руке, а потом потянулась на свой край стола и достала оттуда ежедневник, — Ты завтра вечерком свободна?


— Да.


— Придёшь ко мне… о, в полшестого, у меня как раз окно будет между двумя клиентами. Я тебе расскажу о внутренних мышцах и покажу несколько полезных упражнений. Хорошо, что ты на медицинском учишься, проще будет объяснять. Возьму с тебя половину цены, согласна?


— Да, спасибо.


— Пока не за что, вот когда улетишь первый раз со своим парнем, тогда позвонишь и поблагодаришь.

14 Стивен

— Говорят, наш новый шеф — красавчик омега.


— О, да!


— Ты его, что ли, уже видел?


— Ага, утром на проходной столкнулись, мне его зам генерального представил. А я, представляешь, так офигел от его красоты, что сдуру ляпнул…


— Что ляпнул-то?


— «Почему вы не модель?»


— Да, Стэн, ну ты даёшь! А он что?


— Сказал: «Наверное, потому что я слишком умный», ну, я, конечно, тут же принялся извиняться, а он рассмеялся и сказал, что всё нормально… Парни, кажется, я влюбился!


— Опять?


— Нет, не сравнивай! Этот парень особенный! У него такая улыбка! А запах, м-м!


— Ну, и какой запах?


— Сладкий персик с нотками розмарина…


Я листал в телефоне новостную ленту сайта технических новинок, и слушал разговор моих сослуживцев в пол-уха, но как только Стен сказал про розмарин и персик, я внутренне напрягся и вообще перестал понимать, про что читаю. Мы сидели в кафетерии и неспешно трапезничали в свой законный обеденный перерыв. Назначение нового начальника отдела должно было состоятся не сегодня-завтра, и вот, похоже, состоялось. Наш старый, горячо любимый и не раз в рабочем запале далеко посланный шеф отбыл на местечко повыше, а нам велел не тужить и жить дружно, с новым шефом в том числе. Стю до последнего утверждал, что лучше меня на эту должность никого не найти, однако нашли. Но я не в обиде, я всего два года как Институт закончил, рановато мне ещё в начальники, да и как-то не готов я ещё к тому, что теперь меня посылать будут. И вот как всё обернулось… Розмарин и персик. Так-то логично, он на том же факультете учился, что и я, окончил, вроде, неплохо, но за дальнейшей его жизнью я не следил.


— Если он такой красавчик, как ты говоришь, то наверняка занят, — протянул Стю, желая по своему обыкновению подразнить Стэна.


— Нет, вроде, ни кольца, ни метки я не заметил.


— Так, может, парень есть? Надо было спросить.


— Ага! Как ты себе это представляешь?


— А что? После вопроса «Почему вы не модель?», вопрос «Почему вас ещё никто не присвоил?» был бы очень уместен.


— Завали, Стю!


Ни кольца, ни метки. Ну, с таким-то образом жизни не удивительно… Но мне плевать, даже если это и он. У меня есть Джой, моя мягкая карамелька с шоколадными … глазами. Нет, у Джой красивые глаза, но в первую очередь я подумал не о них, а о карамельных сисечках с шоколадными вершинками. Джой так смущается, когда я показываю, как люблю эту её роскошь, теряется, не знает, что сказать и сделать, ну, ещё бы, к такому её жизнь не готовила. А потом всё же расслабляется и отдаётся моим рукам. Её упругие мячики так хорошо ложатся в ладони, даря приятное ощущение наполненности, и сосочки оказываются между пальцами, и так здорово сжать их, а потом приласкать языком. «Тебе ведь приятно?», — спрашиваю я Джой, «Да…», — немного удивлённо отвечает она… И здравствуй, стояк на работе во время обеда! Так, возвращаемся к новостной ленте, а то теперь из-за стола не встать.


Новый начальник в сопровождении бывшего шефа появился на пороге нашего кабинета после обеда.


— А это команда доработки, — представил нас бывший шеф, — Стэнли Уотсон, Стюарт Вебер и Стивен Норманн, если у нас что и работает из проектов, то только благодаря им. Ребята, это Даниэль Дин, ваш новый начальник.


— Приятно познакомиться, Стэнли и Стюарт, — прошелестел почти забытый голос, — А со Стивеном мы уже знакомы, учились вместе.


Стэнли вытаращился на меня с недоумением. А я отложил в сторону микросхему, над которой работал, и поднял глаза на Даниэля. Совсем не изменился, такой же изящный, такой же утонченный, такой же умопомрачительно красивый и непростительно сексуальный. Светлая кожа, к которой так и тянет прикоснуться, длинные тёмные волосы, которые так и хочется намотать на кулак, синие глаза, в которых мечтаешь увидеть желание, и розовые идеально очерченные губы, которые так и просят, чтобы их поцеловали — я тут же вспомнил, как реагировал на него, когда мы учились в Институте. И вот, он снова передо мной, всё так, как я помню, только теперь он в костюме и галстуке, но ему идёт. Подлецу всё к лицу.


— Привет, Даниэль, — сказал я и спокойно ему улыбнулся.


— Стивен! Как же я рад тебя видеть. Зайди через полчасика ко мне в кабинет, поболтаем. Очень хочу узнать, как у тебя дела, — проворковал Даниэль, и Стэн прожёг меня ненавидящим взглядом.


— Простите, мистер Дин, у меня много работы.


— Ну, можем и после работы встретиться!


— Извините, но после работы я тоже не могу, личная жизнь.


— Да что ты говоришь! Как интересно! И кто же он? Я его знаю?


— Ещё раз простите, мистер Дин, но на работе я предпочитаю обсуждать рабочие вопросы, а не личные. И если рабочих вопросов ко мне нет, я продолжу работать, — с этими словами, я отвернулся к своему столу, надел наушники и занялся микросхемой. Всё, достало!


Стэн, Стю и бывший шеф застыли с открытыми ртами, ну, ещё бы! Такой спектакль! Даниэль подошел ко мне сзади, аккуратно снял наушники своими тонкими длинными пальчиками и прочти интимно промурлыкал мне на ухо:


— Вы же главный в команде доработчиков, мистер Норманн? В таком случае вы просто обязаны зайти к новому начальнику и отчитаться по поводу работы вашей команды, чтобы начальник был в курсе того, что происходит во вверенном ему отделе.


— Хорошо, мистер Дин, я зайду к вам через полчаса.


— Вот и славненько!


Оба начальника покинули помещение, и Стэн тут же подкатил ко мне на своём офисном кресле с весьма воинственным видом:


— Что за хрень, чел? Он сейчас тебя клеил, что ли? У вас в Универе что-то было? Почему сразу не сказал?


— Ничего у нас с ним не было! И не будет ничего! — резко ответил я, и Стюарт подошел к нам, чтобы спасать меня от Стэна или Стэна от меня. Так-то я человек сдержанный и уравновешенный, а сейчас удивлял парней своим поведением.


— Погоди, погоди, — не унимался Стэн, — Тут ясно как день, что что-то было! Он за тобой бегал?


— Это я за ним бегал, понятно? — рявкнул я, — Но был для него недостаточно богатым! А что он теперь от меня хочет, я понятия не имею!


— Может, он понял, что был не прав? И хочет вернуть то, что было? — предположил Стюарт, участливо положив ладонь мне на плечо, — Слушай, а у тебя, правда, кто-то уже есть?


— Кстати, да! — взбодрился Стэн, — Нам ты об этом не говорил!


Конечно, не говорил, скажешь им о таком! Нет, я ни в коем случае не стеснялся того, что люблю бету, но я знал, что они не поймут, по крайней мере Стэн точно. Можно запросто сказать между нами, альфами, что разок перепихнулся с бетой, вроде новый опыт, и это нормально попробовать. Но выбрать бету как пару… Если Стэн скажет что-то не то про Джой, я же ему врежу! А оно нам надо?


— Да, у меня есть кое-кто, но у нас всё только начинается, и это для меня особенные отношения, о которых не хочется просто так трепаться про между прочим на работе.


— Ну, если так, то да, — согласился Стю, — если отношения особенные, болтать про них не хочется.


— То есть, вы ещё не чпокались? — понял всё по-своему Стэн.


— Вот из-за таких вопросов я и не хотел об этом рассказывать, Стэн, — кинул я на него сердитый взгляд, а тот заулыбался довольный, типа «Точно ещё не чпокались, всё с тобой, Стив, понятно!», я осуждающе покачал головой и сказал: — Давайте-ка уже вернёмся к работе, мне ещё к начальству идти отчитываться.


— Уверен, это начальство тебе без проблем даст, только пальцем помани, не то, что твой недотрога, — ляпнул Стэн.


Я скрипнул зубами и встал со стула, вот ведь язык без костей! Чего ему неймётся? Бить я его не собирался, так, подержать на весу за воротник, пока не поймёт, что неправ. Но Стюарт меня опередил, выдал Стэну подзатыльник и назвал придурком, а потом чуть ли не пинками погнал на рабочее место.


Забавная они пара Стэн и Стю. Стэн довольно высокий и стройный, прямые русые волосы, наглые зелёные глаза, и готовность осчастливить одноразовым сексом любого согласного омежку. Стю ростом пониже, крепкий, широкий в кости, основательный и серьёзный, волосы у него каштановые и кудрявые, на круглых щёчках веснушки, а в серых глазах вечное недовольство, по большей части поведением Стэна. Если эти двое не трепятся друг с другом обо всём подряд, значит, поссорились и через час помирятся, чтобы продолжить трепаться. Нашли друг друга в этом безумном мире…

15 Стивен

Я помню первый раз, когда увидел во сне сестру, а не Даниэля, это произошло где-то через месяц после того как я … съехал от Джой и Робина. До этого мне вообще ничего не снилось, влечение к Даниэлю как отрезало, да и вообще думать о сексе было противно, я часто пил, надирался на вечных студенческих тусовках и постоянно отшивал липнущих ко мне омежек. Я ненавидел свою природу, которая сначала вынудила меня прикипеть душой к продажной твари без стыда и совести, а потом надругаться над несовершеннолетней сестрой. Ещё меня убивало великодушие Джой, лучше бы она меня ненавидела, лучше бы накричала на меня, избила, даже убила, мне было бы легче. Но она простила, сразу, ещё до того, как я её трахнул. Авансом. Заранее. Когда поняла, что этого не избежать. Я не знал, как жить после такого, да я и не жил…


Она поймала меня после Универа, оттащила за угол и начала мне выговаривать за то, что игнорирую Робина, а потом сказала, что тоже скучает и беспокоится за меня. Сказала, что любит… Всхлипнула, полезла обниматься. Её уже тогда немаленькая грудь прижалась ко мне, и я подумал, почему не замечал этого раньше, когда обнимал её? Всё, о чём я мог тогда думать, так это о её сиськах, и о том, что поклялся себе, что больше никогда не заставлю её плакать. Я обещал, что вечером приду в гости. И пришёл, всё прошло нормально, вот только мой взгляд то и дело останавливался на её футболке, и я впервые заметил, что дома она не носит лифчик…


А ночью она мне приснилась, без лифчика в одной футболке, которую я быстро с неё снял… И когда проснулся, долго пялился на утренний стояк, мозги работали так усиленно, что стояк подумал, что ему не рады, и опал. Дальше началось время экспериментов, снова пьянки-гулянки, но уже не с целью набухаться и забыться, а с понтом сделать вид, что набухался и полапать долго не пьянеющих бет. «И как вы с такими шутками живёте? Ух ты! Какие мягкие! А у тебя тоже мягкие?». С этим делом я как-то наткнулся на такую, которая в ответ стала интересоваться, как мне живётся с членом, и тоже начала меня лапать, и в общем-то исследование можно было продолжить и углубить, но мне почему-то не захотелось. В результате эксперимента с бетами я выяснил, что сиськи у них у всех разные по форме и размеру, и те, что у Джой нравятся мне больше других.


Потом был случай, когда я спас мальчишку-омегу, которого первая течка застала по дороге из школы домой. Трое альф, повинуясь злосчастному инстинкту затащили его в ближайшую подворотню и почти приступили к делу. Обезумевших от страсти самцов я раскидал, подхватил мальчишку на руки и понёс к дому, он уже почти не соображал, но смог более-менее точно указать направление. Хорошо, что вскоре мы встретили его соседку-бету, которая узнала мальчишку и назвала его адрес. Весёлая была прогулка, с одной стороны я порыкивал на мимо проходящих альф, глаза которых тут же загорались интересом, стоило им почувствовать мальчика, но моего рыка было достаточно, чтобы они спешно убирались подальше, хорошо быть большим и сильным. А с другой стороны, мне приходилось огрызаться на мальчишку, который, ведомый омежьими инстинктами, всё время пытался то поцеловать меня, то лизнуть, то укусить. С огромным облегчением я сгрузил проблемную ношу на порог указанного дома и позвонил в дверь. Открыл его папа-омега, увидел картину маслом и охнул, потом перевёл удивлённый взгляд на меня, по запаху он сразу понял, что мальчик всё ещё нетронутый.


— Вы на блокаторах, да? — спросил обеспокоенный родитель.


— Что? На каких ещё блокаторах? — не понял я, а потом до меня дошло, и я пробормотал: — Нет, у меня фильтры…


— Как же нам повезло! Мы не думали, что это случится так рано, ему ещё шестнадцати не исполнилось! Спасибо вам большое!


— Да не за что. Займитесь сыном побыстрее, — я оторвал от себя потерявшего стыд и разум мальчишку и толкнул в родительские объятия, папа-омега ещё раз меня горячо поблагодарил, и они зашли в дом.


Я шел обратным путём и думал, как же так я не отреагировал на течного омегу? Ведь даже мысли не возникло, никакого желания поиметь… Я полез с этим вопросом в сеть, пошел по врачам, потом добрался до психотерапевта.


— Как я понимаю, ваша проблема мешает вам жить, — сказала пожилой альфа, записывая что-то в свой большой блокнот.


— Да нет, не слишком…, — задумался я, — Иногда это даже оказывается полезным.


— Значит, помешает в будущем?


— Не знаю…


— Хорошо, тогда почему вы хотите избавиться от своей проблемы?


Саму проблему я ему не озвучивал, как-то трудно было рассказать об этом, о Даниэле и о Джой, но он и не требовал деталей. Того, что я сказал, ему было достаточно.


— Не знаю… Может, потому что у других этой проблемы нет.


— А вы уверены, что это проблема? Может, это просто новые возможности?


Я впервые задумался о том, что, собственно, теряю, перестав быть запахозависимым. А получалось, что ничего. Я уже больше не совершу под гнётом гормонов ничего такого, после чего станет невыносимо жить, и не приползу под этим же гнётом к ногам Даниэля и не стану его цепным пёсиком. По сути, я освободился от своей природы, как и хотел. Каким-то невероятным образом моё подсознание исполнило моё желание. Я искал ответ на вопрос: «Что со мной случилось?», потому что стал не таким как все, не таким как был раньше. Но разве это плохо? Если бы я ещё не нашел своего истинного и ещё надеялся на счастье с ним, тогда да, тогда было бы о чём жалеть. А так, всё у меня в порядке. Не так, как у всех, но в порядке. И в отличие от других людей у меня была уникальная возможность. Возможность прожить жизнь не как альфа. Стать кем-то другим. И, чёрт возьми, мне так захотелось попробовать! И с Джой захотелось попробовать…


Я очень долго не решался рассказать ей, что хочу её. Намёков она, конечно же, не понимала, я мог сколько угодно обнимать её и даже лапать, но она видела в этом только братскую забаву, злилась, если мешал, пару раз заехала мне по рёбрам, но так и не спросила, какого хрена я к ней липну. А сказать прямо я не мог. Я каждый раз вспоминал, как она плакала подо мной, и думал, а имею ли я право вообще к ней лезть со своей уже далеко не братской любовью? Вот если бы она как-то показала, что заинтересована во мне, что ей не было бы противно быть со мной… Но она же бета, ей не нужен альфа… Сходя с ума от внутренних противоречий, я поехал к родителям и всё им выложил. Они как-то ошарашено между собой переглянулись и сказали, что я должен попробовать, что, возможно, я открою для Джой новый мир, о котором она даже не подозревала. И если она откажется, то пусть сначала узнает от чего. Удивили меня родители, да…


Ободрённый родительской поддержкой, я уговорил Джой со мной встречаться, а потом осмелел настолько, что решил проверить, сколько мне с ней можно. Оказалось, что можно мне с ней не так уж и много, стоило спустить руки ниже пояса, она тут же оттолкнула меня и убежала в свою комнату. А я… с одной стороны, конечно, расстроился, что снова напугал её, а с другой стороны этот её внезапный побег дал мне надежду, что, возможно, если то, что у нас с ней было по принуждению, всё же оставило след в её душе, пусть и не самый лучший, то близость, которая случится по взаимному согласию, тоже будет для неё что-то значить.


Иногда я задумываюсь, а что, если во всём, что происходит в жизни, даже в тяжелом, неприятном и трагичном, есть какой-то смысл? Что, если мой истинный оказался таким козлом только для того, чтобы я увидел в Джой не только сестру? Что, если моё счастье должно быть именно таким, нестандартным, и путь к нему тоже нормальным не будет? А как иначе у нас что-либо могло начаться? Любовь с первого изнасилования… Мерзость, однозначно, мерзость. Но со мной случилось именно это. Что ж, исходные данные восторга не вызывают, но я сделаю с этим лучшее из возможного.


И, если исходить из теории, что во всём есть смысл, то какой смысл сейчас в том, что Даниэль вернулся в мою жизнь, да ещё и в качестве начальника? Хороший вопрос, на который пока невозможно найти ответ. А ещё хороший вопрос, что ему от меня надо? Ведь тогда он ясно дал мне понять, что как пара я ему не подхожу, кошельком не вышел. Тогда, что? Поиздеваться хочет? Самолюбие своё, богатым любовником попранное, потешить? Даже если Стюарт прав, и Даниэль понял свою ошибку и решил меня вернуть, во что я по понятным причинам не верю, ему всё равно ничего со мной не светит. У него был шанс, был истинный, Подарок Небес, как говорилось в легендах, но он отверг его. И вот, пожалуйста, теперь Даниэль мне не нужен, я уже не совсем альфа, и уж тем более, не его альфа. Всё, что у нас могло быть, безвозвратно утрачено. Да, присутствие Даниэля и его непонятный интерес меня беспокоят, но мысленно я всё время возвращаюсь к моей мягкой карамельке Джой.

16 Стивен

Я подошел к кабинету нового начальника и постучал.


— Стивен, это ты? — послышался из-за двери голос Даниэля, — Заходи!


Я с досадой вздохнул и толкнул дверь. Даниэль уже поднимался мне навстречу из-за своего начальственного стола.


— Ну, здравствуй, дорогой мой! — он, улыбаясь, шел ко мне, распахнув объятья, — Я так по тебе соскучился! А ты скучал?


— Да не особо, — пожал плечами я и протянул ему отчёт о проделанной работе за прошлый квартал.


Даниэль взял бумаги и эффектно подкинул их вверх, чтобы они разлетелись по всему кабинету за его спиной. Я мрачно смотрел на эту картину, и думал о том, что угробил на составление этого отчёта двадцать минут своей бесценной жизни.


— Оставь эти бумажки, Стивен, — очаровательно улыбнулся урод, которого я ненавидел с каждой минутой всё больше и больше, — Потом пришлёшь по электронке. Пойдём, присаживайся, расскажи, как у тебя дела. Чем занимался после выпуска?


— Здесь работал, — пробурчал я, уныло плетясь к стулу перед начальственным столом.


Даниэль шел впереди, умело виляя своей маленькой задницей. Пиджак он снял, так что обтянутое брючками совершенство было продемонстрировано во всей красе. Да, с точки зрения внешности, Даниэль был идеалом омеги, действительно, хоть в модели отправляй. А чего? Задницу подставлять кому надо он уже умеет, эффектно выглядеть тоже, а уж какой актёр!


А я вот смотрел на него и вспоминал крепкую попку Джой, за которую любил иногда ухватиться в порыве якобы братской любви. Тут как с сиськами, кажется, зачем такой объём, а когда начнёшь лапать, понимаешь, что что-то в этом есть. Я даже бегаю с Джой по утрам, чтобы без проблем полюбоваться на неё в обтягивающей спортивке. Как-то раз она наклонилась шнурок перевязать, так я вообще чуть не задохнулся от восторга, и фантазии пошли, фантазии, самая безобидная из которых была о том, как я подхожу к ней, глажу её задницу, не позволяя разогнуться, потом кладу ладонь ей между ног, лаская шоколадные лепестки под облегающей тканью треников и трусиков и говорю: «Привет, маленькая Джой, как насчёт того, чтобы зажечь с маленьким Стивом сегодня ночью?», а сама Джой мне такая отвечает: «Не прибедняйся, Стивен, у тебя не маленький» или «Ну и как зажигать будем? Методом трения?». И снова здравствуй, стояк, на этот раз у начальника в кабинете.


Даниэль моё состояние заметил, воспринял на свой счёт и довольно ухмыльнулся. Я сделал вид, что не понимаю к чему это он, и как ни в чём ни бывало плюхнулся на стул. Даниэль на своё место не вернулся, а сел возле меня на стол, не просто сел, как пришлось, а эффектно уселся, чтобы показать себя в лучшем виде. Да, это он умеет, знает, как соблазнительно сесть, лечь, встать, повернуть голову, взмахнуть ресницами… Профессионал, ёпт! Но как же раздражает это его кривляние!


— А я, знаешь ли, путешествовал…, — начал рассказывать он.


«А мне плевать», — вертелось у меня на языке, но я вежливо слушал, слишком хамить не стоило, начальник всё-таки.


Он рассказывал, где был и что видел, вдохновенно «пел», играл голосом, поправлял волосы изящным жестом, дразнил меня манящим взглядом. А я вежливо слушал с безучастным лицом и гадал, какого чёрта он это делает.


— Ты стал таким невозмутимым, Стивен, — вдруг игриво рассмеялся Даниэль и с мечтательным видом заговорил, — А помнишь, раньше, стоило тебе меня увидеть, ты тут же начинал ко мне липнуть. И в глаза заглядывал, как верный пёс, с таким обожанием. Ты выполнял каждый мой каприз и был готов умереть за мою улыбку, помнишь?


Я со скучающим видом пожал плечами, типа, какая разница, что тогда было.


— А сейчас ты сидишь передо мной, и делаешь вид, будто я совсем ничего для тебя не значу, — промурлыкал он, — Как тебе это удаётся? Фильтры? Блокаторы?


«Ага, блокаторы, пожизненные»


— Господин Дин, — сказал я, всем своим видом показывая, что уже порядком подзадолбался с ним беседовать, — Если у вас нет больше ко мне рабочих вопросов, я бы предпочёл…


— Стивен, Стивен, — снисходительно покачал головой Даниэль, — неужели, ты до сих пор на меня злишься за тот раз? Уже столько лет прошло, неужели я не могу рассчитывать на дружескую поддержку с твоей стороны? Это мой первый рабочий день на новом месте, да ещё и в качестве начальника, ты не представляешь, какой это стресс! Я был так рад увидеть старого друга…


Он наклонился ко мне и почти умоляюще заглянул в глаза. Я безучастно ответил на его взгляд. Неужели, он думал, что со мной это сработает? После того, как он растоптал моё сердце и унизил меня как альфу, неужели он думал, что стоит ему похлопать глазками, я тут же брошусь к его ногам, всё прощу и забуду? Вроде бы не идиот… Хотя, кто меня знает, как бы я повёл себя, если бы не моя особенность.


— Ты такой холодный, — прошептал он, наклоняясь ко мне, ещё немного и свалится в мои объятия, — это так возбуждает!


— У меня есть пара, поэтому не стоит в этом смысле на меня рассчитывать, — спокойно ответил я.


— Но мы ведь истинные, ты сам мне об этом сказал. Как же ты можешь отказаться от своего истинного?


— Я не первый, кому это удаётся, — пожал я плечами, — А что такое, Даниэль? Неужели, ты понял, как ошибался и хочешь ко мне вернуться?


— Возможно…, — он откинулся обратно и обольстительно выгнулся, так что рубашка натянулась на груди, — Если пойму, что это того стоит…


— Не стоит. Мы совсем друг другу не подходим.


— А твой член, похоже, думает иначе…


Я посмотрел на свою ширинку, там уже всё улеглось и успокоилось.


— Он тоже уже передумал, — ответил я за свой член.


Даниэль недоумённо похлопал глазами. Эх, а всё-таки приятно его обламывать!


— Неужели, тот с кем ты встречаешься, настолько лучше меня?


— Этот человек никогда не предавал меня и не использовал, так что да, он лучше тебя.


— Что ж…, — задумчиво произнёс Даниэль, — так будет даже интереснее… Забавно получится, если ради меня ты предашь того, кто тебя никогда не предавал. Не смотри на меня так! Я сказал «если», но ты ведь не собираешься его предавать, верно?


— Чего ты хочешь, Даниэль? — спросил я, устав от его игр.


— Как обычно, бабла и развлечений. Бабла ты мне не дашь, товарищ обычный инженер, а вот развлечений я с тебя поимею.


Почему это ангельское личико досталось такому демону? Как такой милый голосок может произносить такие отвратительные вещи? Я поднялся со стула и оказался выше сидящего на столе начальника.


— Ты сегодня назвал меня своим другом, Даниэль? Так вот, позволь дать тебе дружеский совет. Перестань развлекаться за счёт других людей, однажды это может очень плохо закончиться.


Он посмотрел на меня взглядом: «Я тебя умоляю, не учи меня жить!» и пренебрежительно фыркнул. А я развернулся и пошел на выход.


Да уж, пришла беда откуда не ждали. Держался я вроде не плохо, но не сказать, что мне это легко далось. Нет, слава яйцам, завалить его прямо на столе мне не хотелось, но при этом я постоянно вспоминал, как хотел этого раньше, и от этого мне было противно. Он был моей самой сильной слабостью, моей первой любовью. В школе я как-то не успел влюбиться, я довольно рано начал выглядеть по-взрослому, и романтично настроенные омежки стали липнуть ко мне, когда я ещё не был к этому готов, не созрел для чувств, так сказать. Ну да, в этом отношении моё развитие подзадержалось. Пока мои ровесники влюблялись и страдали, я, избалованный вниманием прекрасной трети человечества, даже не понимал, как это. А потом в Универе я встретил Даниэля, он был не такой, как мои ровесники, старше, взрослее, красивее, интереснее, а главное, он был для меня недоступен, у него было множество поклонников и постоянный любовник… Но мне было всё равно, я признал в нём истинного… И даже сейчас спустя четыре года меня по памяти накрывали те же чувства: боль, стыд, отчаяние, гнев и отвратительное бессилие перед желанием обладать истинным, каким бы он ни был.


Хорошо, что теперь у меня есть Джой. Приду домой, схвачу её в охапку и не выпущу из рук, пока ругаться не начнёт.

17 Стивен

— Ребята, я побежал! — Стэн вскочил со стула, как только на часах 6:59 сменилось на 7:00, и стал собирать свои вещи.


— Куда торопишься? — спросил Стюарт, оторвавшись от монитора.


— Меня ждёт милашка Линдан Ли из бухгалтерии!


— Ты идёшь на свидание? — голос Стю звучал так, будто он говорил о чём-то неприятном.


— Ага! И не завидуй так, Кудряшка Стю, будет и на твоей улице праздник, тоже найдёшь себе омежку и будешь счастлив!


— А как же мистер Дин? Ты же говорил, что влюбился.


— Конечно влюбился! Мистер Даниэль — это просто мечта, а не омега! — Стэн даже замер на месте и, восхищённо вздохнув, возвёл глаза к потолку, — Но сейчас мне с ним ничего не светит, он явно запал на Стива, так что я подожду, пока наш правильный Стив отошьёт его, а потом утешу. А пока этого не произошло, хорошо проведу время с Линданом.


— Ты отвратителен, — вздохнул Стюарт, и надел наушники, он уходить с работы пораньше явно не торопился.


— А ты — ханжа! Но всё равно мой лучший друг! — Стэн подбежал к Стюарту и доброжелательно похлопал его по плечу, потом махнул мне рукой и скрылся за дверью.


Стю печально выдохнул.


— Ты как? — спросил я его.


— Нормально. Привык уже, — пробурчал Стю, сморгнул набежавшие слёзы и вернулся к работе, а через некоторое время спросил, — Даниэль Дин и есть тот омега, о котором ты мне рассказывал?


— Да, это он.


Был у нас как-то со Стюартом вечер откровений…


— Вот фигня! И как тебе с этим? — участливо спросил Стю.


— Паршиво, но могло быть и хуже, — ответил я.


— Сочувствую, — Стюарт не слишком много говорит, но по силе одно его слово превосходит целый монолог кого-то вроде Стэнли, — Я рад, что у тебя кто-то есть.


— Я тоже очень этому рад.


— Это вселяет надежду, — слабо улыбнулся Стю.


— Стю, ты уверен, что не хочешь…?


Стюарт как обычно скривился и помотал головой. Этот разговор у нас уже был, и нет, он по-прежнему не хочет сказать идиоту Стэну, что он его истинный.


Стэн — идиот, это да. Во-первых, потому что до сих пор не понял, что Стюарт омега, а во-вторых, потому что не понял, что это его омега. Да, Стюарт — не эталонный омежка, он шире в кости и крепче, но симпатичный, и запах у него приятный, хотя тоже необычный для прекрасной трети: миндаль и эстрагон. Короче, не повезло парню, ни с внешностью, ни с запахом, ни с истинным. Я и сам не сразу понял, что Стюарт — омега, Стэн сразу представил мне его как альфу, а я как-то и не приглядывался, ну, альфа немного омегоподобный, ну и что? Я и сам-то не совсем нормальный, если разобраться. Короче, так мы и работали пару месяцев, Стэн думал, что Стюарт — альфа, я думал, что Стюарт — альфа, а сам Стюарт считал ниже своего достоинства что-либо объяснять, даже не скрывался особо, но мы всё равно не догадывались. Ну, я-то ладно, человек новый, но Стэн умудрялся тупить, даже будучи лучшим другом Стюарта.


Как я узнал, что Стюарт — омега? Случайно. Стюарту попались бракованные фильтры, и он с ними крепко попал, потому что всего через пять минут общения со Стэном почувствовал признаки начинающейся течки. Он выбежал из кабинета и понёсся на всех парах к выходу из здания, но столкнулся с огромным мной и отлетел на пол, и там его уже скрутило не по-детски. Я со своей замечательной ущербностью сначала и не понял, что происходит, а потом почувствовал, как усилился запах Стюарта, заметил, как заинтересованно стали принюхиваться проходящие мимо альфы, и до меня довольно быстро дошло. Уже имея опыт спасения несчастных омег, я зарычал так, чтобы все вокруг поняли, кто тут самый сильный самец, схватил онемевшего от страха Стюарта в охапку и потащил на улицу. Надо отдать парню должное, он сопротивлялся, хотя от моего альфо-присутствия его омежье тело уже перешло в шлюхо-режим. Кое-как доперев Стюарта до аптеки, я затребовал омежьи подавители, и заставил тут же выпить, потом взял фильтры и тоже всучил ему, чтобы он не реагировал на запах альф. После всего этого Стюарт пришел в себя и расплакался. Я решил на всякий случай проводить его до дома.


— Только… Стэну не… рассказывай…, — всхлипывал он в такси, не смея поднять на меня глаза от стыда.


— Ладно, — обещал я, мало ли какие у человека тайны могут быть, — Но с тебя объяснения.


Он уныло кивнул, а потом сказал, засмущавшись:


— Ты, когда сначала зарычал, а потом схватил меня, я думал, всё, затащишь куда-нибудь и выебешь, а ты не стал. Ты на блокаторах, что ли?


— Ага, можно и так сказать.


— Повезло мне…


После этого он как-то совсем невесело рассмеялся, а потом всю дорогу молчал.


Через неделю Стюарт вернулся на работу, Стэну сказал, что отравился и лежал в больнице. Стэн ему искренне посочувствовал и рассказал, с кем у него вечером свидание, а когда он отлучился, Стюарт позвал меня после работы в бар, чтобы угостить в благодарность за помощь. Там мы и разговорились, я рассказал о Даниэле, а он о Стэнли. История — хоть смейся, хоть плачь. Стюарт переехал сюда из другого города, потому что хотел забыть свои неудачные первые отношения и урода-альфу, который попользовался прикола ради и бросил. Здесь он устроился на работу в один отдел со Стэном и сразу ему понравился, вот только Стэн принял его за альфу и повёл себя соответственно: рассказал братану, каких омег из здешних можно без проблем чпокать, и даже показал топ-10 лучших «давалок» «Индиго Индастриз», составленный им и его братьями по разуму. Стюарт сначала пребывал в шоке, а потом пришел в ужас от того, что его тело отреагировало на бессовестного развратника Стэна как на истинного. Это было настоящим ударом, который вогнал Стюарта в депрессию на пару недель. Стюарт понял, что никогда не сможет быть с таким альфой как Стэн, но его с невероятной силой к нему тянуло, так что уволиться и снова уехать он не мог. Носовые фильтры на работе он носил постоянно, и делал вид, что это нормально, не рассказывать Стэну, что является омегой. А самое жестокое в этом было то, что Стэн к Стюарту очень тепло относился, всегда помогал, был добр и внимателен, очаровывал с каждым днём всё сильнее, а потом рассказывал, как и с кем провёл ночь. Стюарт пытался отдалиться от него, часто бурчал и грубил, но все эти его попытки расстроить отношения были бессильны против искренней заботы и дружелюбия Стэна.


Да уж, идиот Стэн — это идиот Стэн. С распознаванием истинного есть одна особенность, чем дольше у тебя не было секса, тем быстрее до тебя дойдёт, кого ты встретил. Девственники узнают друг друга чуть ли не сразу, а вот такие как Стэн, которые ни в чём себе не отказывают и живут с девизом: «Зачем откладывать на завтра то, что можно выебать сегодня?», могут очень долго не понимать. Так было у меня с Даниэлем, так получилось у Робина с его альфа-козлом… Противоположности притягиваются, что ли?


Стэн не мог распознать в Стюарте истинного два с половиной года, и было не понятно, сможет ли вообще когда-нибудь это сделать, если только половая дисфункция не случится. Но тогда это будет вдвойне смешнее. В общем, пока Стэн живёт в кобелином режиме, почувствовать истинного он сможет только во время секса с ним. Так-то ничего сложного, достаточно Стюарту вытащить фильтры из носа, побыть рядом со Стэном, дождаться течки и отдаться, но Стюарт скорее умрёт, чем пойдёт на такое.


— Пойми, я ведь ему даже не нравлюсь чисто внешне! Он мне показывал этот их топ-10, там все изящные нежные эльфы, а я — кудрявый гном в веснушках!


— Ты очень симпатичный, Стю, — говорил я, проклиная всех альфо-мудил, которые убедили омежку в обратном, — И потом, стоит Стэну признать в тебе истинного, ты станешь для него самым лучшим, и, если всё у вас будет хорошо, то все остальные перестанут для него существовать!


— Ага! «Если всё у вас будет хорошо»! Это ты верно сказал! Вот только как у нас может быть всё хорошо, если он такой кобелина? Ты пойми, даже если он захочет быть со мной и только со мной, я уже с ним быть не смогу! После всего, что я от него слышал, я просто не смогу быть его омегой! И что тогда получится? Мы оба будем страдать! Так что пусть он не знает, пусть живёт, как жил, пусть трахает всё, до чего дотянется! А я… К чёрту, я привык уже! Мне ничего не надо!


— Вот не были бы вы такими хорошими друзьями, я бы слова не сказал! — выходил из себя я, — Но вы ведь не только телесно друг для друга созданы, но и душевно тоже!


— Я не смогу с ним, понимаешь, я просто с ним не смогу!


И я его понимал. Я с Даниэлем тоже уже не смог бы, нет в полубессознательном состоянии гона — да, а осознанно — нет, лучше сдохнуть!

18 Стивен

Дома я тискал Джой при любой возможности, думал, она будет беситься, уже приготовился делать жалостливый вид и грустные глазки, но она на мои поползновения как-то не очень реагировала, была рассеяна, задумчива, отвечала невпопад. Ну, тут и я крепко призадумался. Мы с ней встречаемся, это да. Но по большому счёту это нужно только мне, я уговорил её встречаться, потому что хочу её, и заставил спать со мной в одной постели по той же причине. А она не хочет ни того, ни другого, и просто угождает мне как любимому брату. Так не получается ли, что я снова её принуждаю, только в менее жесткой форме? Как же я хочу, чтобы она меня тоже хотела, чтобы нуждалась во мне так же, как я в ней нуждаюсь! Но если ничего не выйдет, я её отпущу, только не сейчас, не тогда, когда объявился Даниэль. Какая-то часть меня всё-таки тянется к нему, надо это признать, и не расслабляться.


Поразмыслив ещё, я пришёл к выводу, лучше всего будет назначить какой-то срок для наших с Джой отношений, и решить, что если за это время ничего не получится, то я от Джой отстану. Месяц? Точно будет мало. Полгода? Да, наверное, полгода — достаточный срок… А если что продлю до года, до пять лет, до десяти. Кого я обманываю? Я её просто не отпущу.


Вечером Джой пришла ко мне, чтобы спать в моей постели. Это длится уже неделю, моё мучение, моё наслаждение, она так близко, но я не могу взять её, боюсь всё испортить. Сегодня на ней была моя старая футболка, они с братом любят таскать вещи, из которых я вырос. В детстве это было мило, и в том, что касается Робина, это до сих пор мило. Но видеть свою одежду на Джой… Она вообще понимает, что делает со мной? Нет, не понимает. Одетая в мою футболку Джой была такой же задумчивой, как и весь вечер. Некоторое время она рассматривала лежащего на спине меня, а потом села на постель. Я уже приготовился к тому, что услышу что-то вроде: «Ничего у нас не выйдет, Стивен, извини», но Джой меня удивила, нерешительно придвинулась ко мне, легла рядом, осторожно положила ладонь и голову мне на грудь, и закинула на меня ногу таким образом, что её бедро касалось одного и так не слишком спокойного товарища. Ох, папа мой — омега, отец мой — альфа! Что происходит-то?


Увидев моё недоумение, Джой совсем растерялась, пролепетала: «Я, что, сделала что-то не так?», и на всякий случай начала с меня сползать. Я обхватил её двумя руками, одной за задницу, другой за талию, и вернул на место, а потом заявил:


— Всё нормально, можешь использовать меня, как тебе захочется.


— Хорошо, — сказала она так, будто действительно собралась использовать.


В предвкушении этого сердце забилось трепетной птицей, а пошлые мысли пустились в галоп по путям разврата. Но Джой, оказывается, всего лишь хотела поговорить.


— Стивен, расскажи мне, как это быть парой? Я вижу, как это выглядит со стороны, но что происходит между самими людьми, не до конца понимаю. Вот у нас с тобой с детства есть какие-то отношения, мы друг друга любим, мы одна семья и достаточно близки. Но ведь это, наверное, не то же самое, так? Или не так, и достаточно просто добавить к тому, что у нас уже есть, секс, и получатся те самые отношения?


Вдумчивая ты моя, внимательная, дотошная… Кто ж такие серьёзные вопросы возбуждённому альфе задаёт? Но на самом деле я счастлив от того, что она об этом заговорила, значит, для неё это важно.


— Нет, — сказал я, как следует поразмыслив, поглаживания круглой попки, которая так удобно оказалась под рукой, весьма скрашивали мне процесс размышления, — Это другие отношения. Это что-то особенное. Это такая особая близость, которой не будет ни с кем другим. И я говорю не только про секс. Секс, как таковой, может быть с кем угодно и вообще ничего не значить, но быть парой, это связь душ и судеб, мы уже не одиночки, мы вдвоём, вместе… И не надо мне говорить, что у бет так не бывает, сам знаю, но всё равно не отступлюсь!


— Понятно, — мягко усмехнулась она, и её теплое дыхание скользнуло по моей обнаженной груди… Снова стало тяжело думать, но я не сдался и собирал волю в кулак.


— Вот мы все семья, и Робин, и ты, и я, и родители. Но родители, они, понимаешь, как особая сработанная пара, у них как-то друг на друга больше прав, что ли. И я опять не только про секс, и не про то, что они у нас старшие. Они у нас как государство в государстве. И я хочу, чтобы мы с тобой тоже такими стали, — а потом я набрался смелости и спросил о том, что мне беспокоило весь вечер, — А ты этого хочешь?


— Не знаю, Стиви. Сейчас я хочу понять, на что подписываюсь… Получится ли у меня такое вообще? И секс в том числе…, — она говорила это и бездумно водила пальчиками по моей груди, — Вот ты говоришь, что секс не главное, но ведь всё равно без него никак…


— Нас никто не торопит, — напомнил я, обнял её покрепче и поцеловал в макушку, хотя на самом деле мне хотелось застонать от её невинных прикосновений, опрокинуть на спину, навалиться сверху и впиться губами в её сладкие карамельные губки. Испугается, убежит… И этот чудесный момент неожиданной, но долгожданной близости будет разрушен. Нет! Надо держаться!


— И насчёт секса…, — нерешительно начала Джой, — Я так и не поняла, что со мной произошло тогда на диване, почему я убежала и вообще. Поэтому в следующий раз ты не отпускай меня так быстро, я хочу попробовать разобраться в этом…


Договорить я ей не дал, потому что как только до меня дошло, что она имеет ввиду, я тут же начал исполнять её желание, то есть, своё желание. Опрокинул, навалился, впился и схватил как следует, чтобы не убежала. Чёрт! А ведь она даже не пыталась меня соблазнить в отличие от того же Даниэля! Просто была самой собой, и завела меня так, как никто не мог! Может, в этом-то и дело, я хотел её не инстинктами, а всем своим существом? Мой ум, моё сердце, моя душа — всё это было отдано Джой, а самое крутое было то, что я себя с ней контролировал. Я безумно её хотел, но знал, что остановлюсь, если она попросит, потому что её доверие для меня было важнее секса. А неудовлетворённость… в какой-то мере мне даже нравилось это состояние, наверное, в глубине души, я считал подобные страдания искуплением за ту боль, что причинил Джой когда-то. Я отказался от своего удовольствия ради того, чтобы Джой со мной было хорошо, и ни капли не жалел об этом. Но и прекрасную возможность стать ближе упускать не собирался.


Джой сначала замерла в моих руках, наверное, не ожидала, что я так сразу перейду к делу, а потом стала робко отвечать на поцелуй, и её горячие ладошки скользнули на мою грудь. Так, сейчас она, похоже, будет мстить мне за все мои домогательства. Решив не сдерживать свои реакции, я уткнулся носом ей в шею и глухо застонал.


— Ты … такой чувствительный? — удивилась Джой.


В ответ я смог лишь согласно промычать.


— Во всех местах?


— Не знаю, поверь, если хочешь, — усмехнулся я, — только без футболки, чтобы интереснее было.


— Ладно, — сказала Джой, выскользнула из-под меня и начала раздеваться.


Я рухнул на живот, стал наблюдать, как моя футболка покидает её тело и отправляется на пол. На моей сладенькой девочке остались только простые трусики, подчёркивающие своей белизной прекрасный цвет её карамельный кожи. Ох, как бы постель стояком не проткнуть! Вот скажите, кто я после этого: хитрозадый омежий сын или мазохист восьмидесятого уровня? Может, сказать ей, что я пошутил, пока не поздно? Поздно, Стиви, поздно. Ладошка Джой легла мне на шею сзади, и её пальчики слегка меня пощекотали, я в блаженстве прикрыл глаза и иногда постанывал от удовольствия. Джой гладила меня по спине и что-то шептала себе под нос. Я прислушался.


— Седьмой шейный позвонок, трапециевидная мышца…


Что? Я для неё анатомическое пособие, что ли? А, пофиг, пускай продолжает!

19 Стивен

Джой осмелела настолько, что села на меня верхом и начала гладить мою спину обеими руками. От осознания того, что её ноги сейчас разведены и она прижимается ко мне тем самым местом, мой немного успокоившийся член снова перешел в боевой режим.


— Ты очень красивый, Стивен, — задумчиво сказала она, — Наверное, самый красивый альфа из всех, что я видела.


— Ох, детка! После такого комплимента я просто обязан тебе отдаться, — промурлыкал я и поймал ладонью её коленку.


— Да неужели? — точно таким же тоном ответила она, съехала ниже по моим ногам и крепко ухватила меня за задницу, я аж напрягся.


— Эй-эй, если ты намекаешь на те игры, в которые нормальные альфы не играют, то я пока не готов! — сразу же объявил я, чем вызвал её довольный смех.


Задницу мою она тоже погладила через ткань боксеров, а потом спустилась ниже изучать бедренные мышцы. Как я и говорил, дотошная и внимательная, ничего не упустила, даже пятки мои приласкала и пальцы на ногах тоже. А потом мне пришлось перевернуться и продемонстрировать Джой во всей красе то, как я её хочу. Ну, нервы у сестрёнки оказались крепкие, плюс к тому медицинское образование наложило свой пофигистский отпечаток, так что она не свалилась в обморок, а всего лишь присвистнула, назвала мой орган на латыни, и измерила длину пальцами. Я чуть не кончил, когда её большой и указательный коснулись меня через ткань боксеров, вцепился пальцами в простыню и постарался сдержать стон, ещё не хватало опозориться, как пятнадцатилетний девственник! А Джой в это время что-то прикинула в уме, сама себе кивнула и собралась производить измерения диаметра, тут уж я не выдержал, резко сел и, схватив за плечи, уложил её на лопатки.


— Так, теперь моя очередь.


В глазах Джой на секунду промелькнул страх, должно быть, она вспомнила что-то из того, что было раньше, но потом опять вернулось это её обычное отстранённое выражение. Конечно, она же бета, у них не бывает иррациональных эмоций! Ладно, в конце концов она сама хотела во всём этом разобраться, так что я не отступлю и предоставлю ей такую возможность.


Я начал с лёгкого поцелуя, медленно ласкал её губы своими. Отпустил плечи, прошелся ладонями по груди, уделил особое внимание шоколадным вершинкам. Мне показалось, или она слегка выгнулась мне навстречу? Я спустил руки на её тонкую талию и слегла сжал. Как же мне нравилось её тело, мягкое и крепкое одновременно! Потом я соскользнул ладонями на её бёдра и стал их поглаживать, периодически заползая пальцами под трусики. Джой заметно напряглась, но убежать не пыталась. Ладно, идём дальше. Я нависал над ней, опираясь на колени, касался только губами и руками. Чёрт, какая же она красивая, растерянная, смущённая, взволнованная! Я успокаивающе погладил её по щеке, заглянул в тёплые карие глаза и сказал:


— Не бойся…


Вторая моя ладонь скользнула ей между ног. Ну, здравствуй, маленькая Джой. Я гладил её лепестки через ткань трусиков, едва касаясь, и при этом продолжал покрывать поцелуями лицо и шею.


— Я люблю тебя, Карамелька… Так давно люблю… Ты — моя маленькая девочка, я никогда тебя не обижу, и никому не позволю… Ты такая красивая, такая желанная, такая сладкая… Пожалуйста, не отказывайся от меня… Позволь мне тебя любить …


— Стивен, что ты делаешь? — смущённо пролепетала она и попыталась от меня отползти, но я аккуратно помешал ей, придержав второй рукой.


— Тебе не нравится?


— Я… не знаю… Это так… Я ведь там…


— Ты прекрасна, Крамелька, и там тоже…, — промурлыкал я и немного усилил нажим, продвигаясь на ощупь к тому месту, где её нежные лепестки соединялись в чувствительной точке.


Эти четыре года я не только пускал слюни не сестру, но и искал информацию о бетах и о сексе с ними. Искал долго и упорно. А кто ищет, тот находит. Чего только не отыщется на просторах интернета, и доисторическое порно с мужчинами и женщинами, и советы, как доставить женщине удовольствие… Что ж, пришло время проверить, насколько эти советы помогут при контакте с бетой.


Советы не подвели, глаза у Джой расширились, и она часто-часто задышала.


— Стиви! Что происходит?


— А что происходит? — спросил я, будто бы понятия не имею, о чём речь.


— Что со мной? Я не понимаю! Перестань!


Она попыталась свести ноги вместе и вцепилась в мою руку, чтобы остановить меня. Но меня таким хрен остановишь! То, как она сопротивлялась своему удовольствию, заводило меня ещё больше. И вот тут-то меня подвёл собственный организм, потому что, когда Джой вдруг застонала от удовольствия и выгнулась, прижимаясь ко мне, я кончил как тот самый пятнадцатилетний девственник, и мои несчастные боксеры приняли весь удар на себя. Продолжать уже не было никакой возможности, меня сотрясали волны микро-оргазмов, руки годились только на то, чтобы упереться в постель и не дать телу упасть.


— Прости…, — сдавленно произнёс я, не зная, куда деть глаза.


— За что? — не поняла Джой, — Это ведь естественная реакция…


— Я сейчас…, — я слез с кровати и на непослушных ногах поплёлся в ванную.


— Стив, — позвала она, усаживаясь на кровати.


— Я не хочу тебя испачкать…


Ебать, как мне было стыдно! Так-то Джой — будущий медик и отнеслась с пониманием, но, ебать, как мне было стыдно!


Когда я вышел из ванной, обернувшись полотенцем, Джой обнаружилась за дверью, на ней снова была моя старая футболка, а в руках она держала чистые трусы для меня. Да, о трусах я не подумал, когда шел в ванную.


— Спасибо, — пробурчал я, принимая боксеры.


— Да не вопрос, — сказала она и, чтобы не смущать меня, развернулась и ушла в нашу спальню.


Я переоделся и пошел следом, уже привычно лёг в постель и прижал к себе самую красивую на свете бету. Она прижалась в ответ и тихо сказала:


— Знаешь, Стиви, кажется, я перестала тебя бояться.


А потом эта зараза захихикала. Ну, ещё бы! Чего меня бояться? Меня же обезвредить проще простого! Но я не обиделся на её смех, потому что услышал в нём нотки облегчения, и рассмеялся сам. В общем, всё закончилось как в анекдоте, похихикали и баиньки.

20 Джой

— Ну, что, отличница, как всё прошло? Удалось сдвинуть дело с мёртвой точки? — спросил Нейтон Штейн, подсев ко мне во время обеда в кафетерии.


— Да, всё прошло отлично, спасибо тебе большое!


— Не за что, рад, что смог помочь.


Нейт сидел напротив и продолжал на меня смотреть.


— Что? — спросила я, посмеиваясь.


— Фармакология, — простонал он и полез за тетрадкой.


Я объясняла Нейтону, как делать домашку по фармакологии, всю большую перемену, и потом после пар пришлось подзадержаться. Нет, он не совсем балбес, просто часто пропускает и дрыхнет на задних партах вместо того, чтобы слушать лектора. Но я действительно была ему благодарна, после разговора с Эвой у меня стало меньше сомнений, и у нас со Стивом всё действительно сдвинулось с мёртвой точки. Прошлая ночь тому доказательство.


Да, мой организм меня удивил, и Стивен тоже удивил, он, похоже, прекрасно знал, что надо делать. «Я пробовал и с омегами, и с бетами…», — вспомнилось мне его признание, и в душе возникло какое-то неприятное чувство, то ли раздражение, то ли злость. Досада? Захотелось доподлинно у него выяснить, что конкретно и с кем поимённо он там пробовал! И что при этом говорил? Потому что его слова, его прикосновения, восхищение с которым он смотрел на меня… Если это было у кого-то ещё! Ревность? Грёбаный рот! Это же ревность! Как у неуверенного в себе омежки или обезумевшего от собственнического инстинкта альфы! Ревность у меня, у беты! Откуда, чёрт возьми? Ведь раньше такого не было, и я нормально относилась к тому, что однажды Стив встретит свою пару и заведёт семью. Что, чёрт возьми, он сделал со мной этой ночью? Нет, насчёт того, что он делал со мной физически, я с помощью пары статей о женской сексуальности, которые скинула мне Эва, более менее разобралась. А вот что со мной случилось, когда он целовал меня и шептал слова, полные любви, мольбы и нежности, я пока не понимала. Что-то в моей душе откликнулось на это, и мне захотелось быть его любимой, захотелось нежности и ласки. Захотелось этой близости, которая возможна только в паре, интимности, особых отношений. Мне раньше даже в голову не приходило, что я могу захотеть этого…


И да, я не уверена в себе. Я и верю в то, что это возможно, и не верю. Я же бета. Моё тело не такое, как у омеги, но Стиву оно всё равно нравится, и если слова ещё могут соврать, то физиология соврать не даст. Он кончил от одного моего прикосновения, и это… будоражило что ли, заставляло краснеть, вспоминая, и трепетать, предвкушая следующую ночь, когда мы снова окажемся вдвоём в его постели.


Но при этом утром я еле проснулась, что меня совсем не обрадовало. Всё-таки эти ночные эксперименты, хотя и открыли для меня много нового и удивительно, забрали время у сна, и это сказалось на моём самочувствии и работоспособности. У Стивена, наверное, то же самое. Значит, с головой в это уходить не стоит. Да и Эва сказала, что на начальном этапе лучше действовать постепенно, привыкать сознанием и телом по чуть-чуть…

Дома я застала вернувшегося с учебы Робина, он сидел в кресле и слушал музыку через наушники, в одной руке у него была тетрадь с конспектами, а другая лежала на животе, периодические его поглаживая. Я подошла к креслу, села на подлокотник и погладила братишку по золотым волосам, он улыбнулся, стянул наушники и запрокинул голову, положив её на моё бедро.


— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.


— Хорошо, — ответил он.


— Слабость не беспокоит? Головокружение? Тошнота?


— Нет, Джой, всё в порядке. Если что-то будет не так, ты узнаешь об этом первой.


— Ты уже ел?


— Нет, тебя ждал.


— Слушай, Роби, в твоём состоянии, если хочется есть, надо есть…


— Да, да, знаю. Я съел яблоко, когда пришел, не беспокойся.


Я помимо воли вздохнула. Ну, как тут не беспокоиться? Роби ещё такой юный, такой красивый и талантливый, а его жизнь уже так круто меняется. Я знаю, что без альфы ему будет сложно, да, у него есть мы со Стивом, но всё равно будет сложно. Но он, смелое сердечко, всё равно решился на это и уже любит своего малыша. Он будет замечательным папой, он был бы замечательным мужем. Как можно было его не оценить?


Я ещё раз погладила Робина по голове и пошла разогревать обед.


— Роби, — спросила я, когда убирала со стола пустые тарелки и доставала пирог, — а когда ты хочешь сказать родителям о том, что они станут дедушками? Ты не думай, я ни на чём не настаиваю, это только твоё дело. Но папа звонил на прошлой неделе, и я ему ничего не сказала, подумала, что ты должен решить, когда сказать и как.


— Ох, не знаю, сестрёнка, — проныл в ответ Робин, — Ты говоришь, они на Новый год собирались приехать? Вот, может, тогда и скажу? Мне даже говорить ничего не придётся, они сами всё увидят.


Роби положил ладонь на свой пока ещё плоский живот и усмехнулся.


— Ага, — подхватила я, — а если не смогут приехать, можно вообще ничего не говорить, а потом, когда, наконец, заявятся, предоставить им уже готового ребёночка и сказать: «Папа, отец, знакомьтесь, это ваш внук!»


— Да, ты права, — обрадовался братишка, — Так ещё лучше будет! Но, если серьёзно, я пока не знаю, как им сказать…


Роби вмиг погрустнел, и я тут же пожалела, что начала этот разговор.


— Не преживай, Роби, они всё поймут, это же наши родители. Они даже нас со Стивеном поняли…


— Да я знаю, что они всё поймут, но… Я ведь подвёл их, залетел от первого встречного, рожу без мужа… Я ведь семью позорю.


— Хо! — сказала я с вызовом, — Да куда тебе! Вот спорим, что по сравнению с тем, что мы со Стивеном стали парой, твоя случайная беременность будет в общем-то нормально выглядеть?


Роби посмеялся, и я положила ему ещё кусок пирога.


Ближе к вечеру Робину стал названивать Эдвард, судя по всему, они вдвоём куда-то собрались идти, и Эдвард сильно переживал, не зная, что надеть. Это было странно. Эдвард никогда сильно не переживал, за все те шесть лет, что мы учились вместе в средней и старшей школе, не было даже такого, чтобы он хоть как-нибудь переживал. Для него всё суета сует и не стоит его драгоценных нервов. И вот, на тебе! Влюбился, что ли?


— Да нет! — рассмеялся Робин, услышав моё предположение, — Мы просто идём в гости к его кумиру, вот он и мечет икру от волнения. Не каждый день у человека мечта сбывается.


— А что за кумир? — спросил Стивен, который к тому времени уже пришел домой с работы.


— Диан Августин, известный парфюмер.


— Ого! — поразился Стивен, — Это кто же вас туда пригласил?


— Он сам и пригласил. Там та ещё история. Короче, в классе, где я практику проходил, был мальчик, с которым я немного подружился, ну, и с его отцом познакомился случайно. А этот мужик оказался знаком с Дианом Августином, а Эдвард, как узнал, выморозил у меня… короче, Эд попросил меня, я попросил Генри, Генри позвонил Диану, Диан позвал нас в гости. Звучит как фантастика, однако, сработало.


Стив удивлённо присвистнул:


— Да уж, смелость города берёт. И что это за тусовка? Надеюсь, не из тех, что с алкоголем и наркотиками?


Мы с Робином переглянулись с еле заметными улыбками: у Стивена включился батя-режим!


— Не, брат, это будет чинный и благородный званный ужин.


— Ладно, только возвращайтесь не слишком поздно. Эдвард тебя проводит?


— Да, конечно, проводит.


Эд зашел за Робином где-то через час и выглядел он, надо сказать, сногсшибательно! Я даже не удержалась от возгласа:


— Фигасе, Эд! Ну ты прям как настоящий принц!


— Ты, правда, так думаешь? — с неуверенной улыбкой спросил Эдвард, чем ещё больше меня удивил.


Взволнованный, неуверенный, выглядящий на все сто Эдвард Келли был сам не свой. Обычно он не слишком заморачивался насчёт своего внешнего вида и того, что о нём подумают, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на подобную ерунду. Но сейчас его рыжая грива в кои-то веки была нормально расчёсана и уложена в аккуратный хвост, лицо чисто выбрито, белая рубашка была выглажена и просто сияла, дополненная ладно сидящим тёмно-синим пиджаком, никаких галстуков, две верхние пуговицы провокационно расстёгнуты, чёрные брюки подчёркивали крепкие стройные ноги, и заканчивалось всё это модными ботинками.


— Никогда тебя таким не видела! Ты — шикарен!


Услышав мои возгласы в прихожую подтянулся Стив, подошел ко мне сзади, прижался, обвил руками моё тело и демонстративно поцеловал в висок, не переставая смотреть Эду в глаза.


— Здравствуй, Эдвард. Действительно, хорошо выглядишь.


Рыжий вытаращился на нас, неслабо офигевая от такого перфоманса. Стив, чтобы закрепить эффект, залез одной рукой мне под майку и начал поглаживать мой живот. Ладно, хоть за сиську не схватил! Я застыла примерно в таком же офигении, как и Эд, просто не знала, как реагировать. Было и стыдно, и… приятно от того, что Стив так смело продемонстрировал наши отношения. Не знаю, как на это посмотрит Эд, но, если мы решили быть парой, надо быть парой.


Эдвард немного отошел от первого шока и прокричал вглубь квартиры:


— Роби! Ты там ещё долго?


— Сейчас, сейчас, только телефон захвачу!


Через пару секунд Робин появился в прихожей, заталкивая телефон в карман недавно купленных джинсов. Одет он был попроще, но тоже достаточно нарядно. Рубашка была, правда голубая, и надел он её поверх розовой футболки с надписью Heartbreaker, а ещё нацепил кучу своих любимых фенечек-браслетиков. Эд, увидев наряд Роби, покачал головой.


— Что? — весело отозвался братишка, — Мне по большому счёту вообще там делать нечего, так что буду выгодно оттенять красивого и представительного тебя. Расслабься, всё будет хорошо!


Весело переговариваясь, парни отчалили к Эдовой мечте, и мы со Стивеном остались вдвоём.

21 Джой

То, что, как только за мальчишками закроется дверь, Стивен развернёт меня к себе, прижмёт к стенке и начнёт целовать, я поняла сразу. Не зря моя задница чувствовала его возросший интерес. И сейчас этот «интерес» упирался в меня спереди, спина моя упиралась в стену, а руки и губы Стива норовили отметиться везде, куда могли достать. Это, что, каждый раз так будет, как мы будем оставаться наедине? Нет, надо с ним поговорить о постепенности.


— Стив! — я попыталась оттолкнуть своего альфу, но не тут-то было, он предупреждающе рыкнул, и прижал меня к стене ещё сильнее.


Я растерялась и даже немного испугалась, уж очень это его состояние было похоже на то, четыре года назад. Но нет, глаза у него сейчас не такие одержимые, скорее отчаянные, умоляющие.


— Стив, что происходит? — осторожно спросила я.


— Я ревную… Сильно… Очень…, — выговорил он со злостью, не переставая меня целовать.


— Это из-за того, что я сказала, что Эд красивый?


— Да!


— Но ведь он для меня всего лишь друг. И я для него тоже


— Знаю… Умом понимаю, но всё равно… мне надо убедиться, что ты… моя… Потерпи немного...


— Ой, да без проблем! — отчего-то развеселилась я, обвила шею Стива руками, и сама его поцеловала, — Ревность — штука серьёзная! Надо как следует убедиться!


От моего поцелуя Стив мгновенно расслабился, а потом снова загорелся:


— Джой, пошли в спальню.


— А ужин?


— Потом, — он легко и без усилий подхватил меня на руки и понёс в обозначенном направлении.


— Стив, а что мы там будем делать?


Так-то интуитивно я догадывалась, но хотелось бы уточнить.


— Только то, что ты захочешь, — успокоил он меня, положил на кровать и сам лёг сверху.


— Стиви, слушай. Насчёт этого всего, что мы делаем в постели…


— Мм? — вопросительно промурчал Стив, целуя меня в шею.


Я рассказала ему о том, что всё было здорово, но я не выспалась, так что затевать что-то подобное ночью стоит только тогда, когда не надо будет рано вставать, то есть в выходные. И про то, что так мне будет легче привыкнуть, я тоже сказала.


— Ещё один повод любить выходные! — поддержал мою идею Стивен и спросил, легонько покусывая мою грудь через ткань футболки, — А как насчёт таких моментов, когда Роби не будет дома? Ну, как сейчас. Ты не против?


— Если это не будет мешать моей учебе и остальным делам.


— Ты такая ответственная, Карамелька, — с нежностью произнёс он, опустился ниже и стал носом поддевать мою футболку, по сантиметру оголяя живот, чтобы коснуться его губами, продвигаясь поцелуями всё выше и выше.


— Я же бета, я голову не теряю, — смущённо напомнила я.


— Я теперь тоже… Ну, разве что чуть-чуть. Ты, правда, меня больше не боишься?


— Наверное, нет.


— И сейчас не испугалась? — он оторвался от моего живота и поднял на меня виноватый взгляд, — Это инстинкт, понимаешь? Если рядом появляется другой самец, хочется пометить свою пару, хочется, чтобы она пахла тобой, чтобы каждый знал, что она твоя.


Я улыбнулась и погладила его по голове, запуская пальцы в золотые волосы.


— Я понимаю, не беспокойся.


— Джой! Какая же ты классная! — со счастливой улыбкой сказал Стив и рухнул на меня всем своим весом, пристроив голову на груди.


Я решила, что минут пять потерплю на себе этого лося, а потом спихну, ибо слишком большой и тяжелый. Мы лежали и молчали, я перебирала его волосы, а он блаженствовал, легонько поглаживая мой бок.


— Джой, — сказал Стив через некоторое время, голос был такой, будто он не хотел говорить, но приходилось, — Если вдруг ты услышишь от кого-то, что я на работе сплю с начальником, не верь, это не правда.


— Что? — вырвалось у меня со смешком.


— Ну, так получилось, — горестно вздохнул Стивен и подтянувшись выше, наполовину сполз с меня, таким образом наши головы лежали рядом на одной подушке, и мы могли смотреть друг другу в глаза.


— Что вполучилось-то? — посмеиваясь, спросила я.


— Помнишь, я рассказывал тебе про своего скотину-истинного? Так вот, этот урод теперь мой начальник, и сразу, как меня увидел, стал проявлять интерес. Я, конечно, тут же его отшил, но он не успокоился и теперь постоянно ко мне цепляется, чуть что вызывает к себе, отчитывает на глазах у всех, и намёки всякие делает… Один раз я вышел из его кабинета, и кто-то спросил: «Ну, как?», я в сердцах ответил: «Да заебал он!», вот тогда-то слухи и пошли… А ещё эта скотина, после того, как меня к себе вызовет и отчитает за какую-нибудь ерунду, такой довольный ходит, будто его действительно как следует оттрахали… Короче, засада, и никому ничего не докажешь!


— Ох, Стив! Вот ведь хрень!


— Да не переживай, не смертельно, справлюсь, — он крепче прижал меня к себе, — однажды ему надоест, и он от меня отстанет. Он же, по-любому, к нам устроился, чтобы кого-нибудь из правящей верхушки захомутать, генерального или зама его. Я ему так, для развлечения… Я скорее сдохну, чем буду с ним спать!


— Я тебе верю, Стиви.


— Джой! Я тебя люблю! — он снова на меня навалился и начал целовать, настойчиво так, и руки его тоже не бездействовали, — Боже! Как же приятно делать то, о чём мечтал четыре года!


Я снова растерялась, секс для меня как иностранный язык, который я начала учить слишком поздно, все вокруг уже вовсю общаются, а я почти ничего не понимаю. Да, я видела, как целуются и обнимаются парочки на улице и в кино, но никогда не думала, что буду делать что-то подобное, не представляла себя с альфой, не представляла, как буду позволять кому-то себя целовать, и уж тем более откликаться на это, стонать и наслаждаться. У всех это вроде как само собой получается, а у меня…


— Стивен, я не знаю, что мне делать, — честно призналась я.


— В смысле? — он оторвался от моих губ и приподнялся, опираясь на руки, чтобы посмотреть мне в глаза.


— Вот конкретно сейчас я не знаю, что делать. И вообще, когда ты меня вот целуешь и ласкаешь, я полностью теряюсь. В этом деле есть какой-то план или правила? Вот у тебя, конкретно? Как ты решаешь, что и как делать?


— Ох, Джой! Ты иногда как спросишь! — братишка был явно озадачен, взлохматил волосы, растерянно огляделся и потом снова посмотрел на меня, — В общем-то тут нет никаких конкретных правил или планов. Просто каждый делает то, что хочет, лишь бы это нравилось ему и партнёру. Если тебе пока ничего не хочется со мной делать, не делай, я сам всё делаю. С тебя только два момента. Первое: если тебе что-то не нравится, ты мне об этом говоришь, и второе: не мешаешь мне доставлять тебе удовольствие.


На последней фразе он коварно улыбнулся и, угадайте куда, положил руку.


— Стивен!


Я моментально занервничала и свела коленки, отчего стала ощущать его ладонь ещё отчётливее.


— Что такое? — улыбка стала ещё коварнее, а глаза загорелись как у хищника, — Тебе же было приятно.


— Да, было, но ещё это было неожиданно, и я… Ты предупреждай заранее, что ли!


— Не вопрос! Детка, сейчас тебе будет хорошо!


— Нет, не надо, не сегодня. Я ещё морально не готова! — затараторила я, не зная, куда деваться.


Стивен вздохнул и почти лёг на меня, руку так и не убрал, однако ничего не делал. Я ощущала его всем своим телом, его силу, его тепло, его желание, и горячий шепот на ухо:


— Джой… Твоё удовольствие для меня будет слаще моего. Пожалуйста, не лишай меня этого…


— В субботу, — прошептала я, сама себя удивляя. Вот как ему это удаётся, а? Почему я каждый раз соглашаюсь на его безумные идеи?


— Хорошо, — прошептал он в ответ и начал ласкать губами моё ухо, постепенно переходя на шею, потом погладил меня напоследок между ног и переложил ладонь на живот.


Мы ещё немного повалялись на кровати, а потом пошли ужинать. Весь вечер Стивен ходил довольный, как будто я ему уже дала.

22 Робин

Едва мы вышли из дома, Эд тут же спросил:


— Роби, а твои брат с сестрой…?


— Да, они встречаются.


— Как встречаются?


— Как обычно, обнимаются, целуются, спят в одной постели.


— Как так вышло-то?


— Понятия не имею, но я принял всё, как есть. И если у тебя с этим проблемы…


— Да нет, никаких проблем, это их жизнь, — спокойно ответил Эдвард, вернувшись к своему обычному невозмутимому состоянию, — Просто я сильно удивился. Альфа с бетой — это достаточно оригинально. А если они ещё и брат с сестрой…


— Оригинально, это ты верно сказал, — усмехнулся я.


— Нет, всё же мне интересно, как Джой начала привлекать Стива в сексуальном плане? Она же ничем не пахнет, и у неё тело беты.


Я уже давно знал Эдварда и понимал, что интересуется он не из праздного любопытства, и не для того, чтобы потом пообсуждать это как похабную сплетню или ещё что-то такое. У моего друга был мозг исследователя, и, если он встречался с каким-то необычным феноменом, причём в любой области, всегда стремился докопаться до сути. Такой у него был характер. Поэтому я не стал говорить ему, что он лезет в чужую личную жизнь, а ответил:


— Я об этом говорил со Стивом, потому что беспокоился за Джой, хотел убедиться, что он серьёзен и не сделает ей ничего плохого.


Эдвард понимающе кивнул.


— Так вот, — продолжил я, — он сказал, что просто обожает Джой во всех смыслах, ему нравится и её тело, и она сама, как человек. А то, что у неё нет запаха для него скорее плюс, потому что позволяет трезво мыслить и выбирать сердцем, а не инстинктами.


— Интересный подход… — задумался Эд, а потом с таким же пытливым научным интересом спросил: — А что Джой? Она же бета, им, вроде, не нужны близкие отношения. Да и к сексу они равнодушны.


— Джой любит Стива, настолько сильно, насколько вообще может любить бета, а Стив не стесняется этим пользоваться. Я не знаю, что у них получится, но Стивен настроен решительно, а значит, своего добьётся. Родители, кстати, его поддерживают.


— А ты что думаешь?


— Я думаю, что Стивен, наконец-то счастлив, а Джой при этом тоже неплохо. Видел бы ты, как он с ней носится, тут кто угодно растает.


Говоря это, я ощутил непонятную тоску. Хотя, что тут непонятного? Я тоже хотел бы, чтобы со мной так носились. И чтобы это был не абы кто, а один конкретный недоступный красавец, от холодного голоса которого мне почему-то становится тепло… Забудь, Роби, не будет он так делать. А если и будет, то не с тобой. Красавчик Джейсон, бесподобный Диан, и это только начало списка. Какое у тебя там место? Не разглядеть, теряется среди случайных связей.


Удовлетворив свою любознательную натуру, Эдвард перешел к разговору на тему его любимого Диана Августина. Хотя это был скорее не разговор, а познавательный рассказ в исполнении Эдварда Келли о том, чем знаменит и замечателен сей выдающийся человек. Глаза у Эда при этом сияли восхищением, а в голосе звучал такой восторг, что я не стал его останавливать. Тем более, что узнать побольше о человеке, к которому идёшь в гости, всё-таки полезно. И я действительно узнал много нового, оказалось, парфюмерия — это только одна из сфер приложения талантов Диана Августина, кроме того он автор серьёзного количества научных открытий и разработок, которые были быстро засекречены правительством.


Да, блистательный и невероятный… Ну, как с таким тягаться простому студенту, будущему учителю младших классов?


— Шикарная машина, — прокомментировал я транспорт Эда, когда его монолог иссяк.


— У брата одолжил, — смущённо признался он.


Может быть, Джой была не так уж и не права, когда предположила, что он влюбился?


Дом Диана Августина находился в элитном, конечно же, районе, но был не такой большой и помпезный, как большинство окружающих. Глаз у меня, конечно, не намётанный, но даже я понял, что тут больше средств было потрачено не на роскошь, а на обеспечение безопасности. Камеры, крепкие ворота и всё такое. Мы прошли между двух клумб, засаженных белыми розами и ступили на каменное крыльцо.


— До сих пор не верится, — признался Эд, поправляя пиджак.


В руках он держал букет белых лилий и бутылку отличного вина за хорошую цену. Я тоже припёрся не с пустыми руками, тащил корзинку с кексами, которые испёк по рецепту Джой, получилось почти так же вкусно, как и у неё. Стивен заметно расстроился, когда я отгрёб половину.


Хозяин дома появился на пороге почти сразу, он знал, что мы пришли, потому что открывал нам ворота по дистанционной связи. Шикарный, конечно, ещё лучше, чем на фотографиях. Волнистые серебряные волосы до пояса, тёмно-серые глаза, сияющие умом и интересом, необычной красоты лицо, резкие черты в удивительной необычной гармонии будто бы не совсем земного существа. Одет он был просто и элегантно, держался так же.


— Добрый вечер, я очень рад, что вы пришли. Эдвард и Робин, не так ли?


— Да… — с улыбкой счастливого идиота произнёс Эд, не сводя со своего кумира восхищённого взгляда.


— Проходите. Это мне?


— Да, конечно, — Эд вспомнил, что у него в руках цветы и вино, и вручил всё это Диану.


Я протянул корзинку с кексами, но тут Диана подвинул мощным плечом Генри и взял её из моих рук. Стоп, Генри? Никто не сказал, что здесь будет Генри! Зачем он здесь? Я был так ошарашен, что невольно отступил назад. Не то, чтобы я прям собирался бежать, это просто была бессознательная реакция. Генри осуждающе посмотрел на меня и взял за руку, чтобы завести в дом. О, нет! Только не Генри! Мне нельзя с ним видеться! Мне нельзя находиться с ним одном помещении!


— Дорогие гости! — обратился к нам Диан, забирая у Генри мою корзину, — Пожалуйста, будьте так добры, понюхайте моего друга Генри!


— Что? — одновременно вырвалось у нас с Эдом.


— Понюхайте его, пожалуйста, — повторил Диан, посмеиваясь, — Это очень важно для моего нового исследования.


Спокойный и высокомерный Генри даже бровью не повёл в ответ на такое возмутительное предложение, сказал только:


— Я бы предпочёл быть сначала представленным…


— Ах, ну да! Простите! Есть же правила приличия, всё время про них забываю! — обаятельно улыбнулся Диан, вины в его словах совершенно не чувствовалось, — Позвольте представить вам моего хорошего друга Генри Майкрофта, его я тоже пригласил на ужин, так что, надеюсь, мы хорошо проведём время в его компании.


Ох, не думаю!


Генри удовлетворённо кивнул, а после представил Диану меня.


— Норманн? Робин Норманн? Уж не младший ли сын Александра и Бенджамина Норманнов? — обрадовался непосредственный парфюмер.


— Да, это мои родители, — удивлённо подтвердил я.


— Прекрасные люди и великолепные учёные! Мы познакомились во время работы над одним проектом. Ты очень похож на папу Бенджамина! И как я сразу не заметил? Давай, представляй уже по всем правилам своего друга, и начинайте нюхать Генри!


Кому что, а исследователю — исследование. Ну, мне не привыкать, у меня родители такие же.


Я представил Эдварда, рассказал, что он учится на химико-технологическом и восхищается талантом господина Августина. Про то, что хочет к нему на практику, решил пока не говорить, не с порога же об этом, и вообще, пусть сам договаривается, взрослый мальчик. Я посмотрел на «взрослого мальчика», который едва ли лужицей не растекался под взглядом Диана, и вздохнул. Не удивлюсь, если он забыл и про практику, и про всё на свете.


А потом нам пришлось принюхаться к Генри, ну, а что делать? Просьба хозяина дома!


— Можете даже его раздеть и обнюхать во всех местах. Я разрешаю! — игриво заявил Диан, чем изрядно смутил нас с Эдвардом, а Генри наградил его укоризненным взглядом.


Мне пришлось подойти к нему близко-близко и делать вид, что в этом нет ничего особенного. Мы вдвоём с Эдвардом сопим носами, стоя почти вплотную к Генри, какое занятное извращение! Так, мне главное не поплыть от его запаха и не повиснуть на нём с блаженной улыбкой. Поэтому я сейчас просто задержу дыхание и притворюсь, что нюхаю. Стоило мне приблизиться, как губы невозмутимого Генри чуть дрогнули в призрачной улыбке, и он положил ладонь мне на талию, под моей распахнутой голубой рубашкой этого видно не было. Я, не ожидавший такого коварства на глазах у его скорее всего любовника, вздрогнул и судорожно вздохнул.


— Что чувствуете? — тут прозвучал коварный вопрос Диана прямо за моей спиной.


Я чувствовал, что Генри меня трогает, и больше ничего.


— Ничего! — ошеломлённо произнёс Эдвард и обернулся к Диану.


— Вот именно, ничего! Представляете?


Мы не представляли. Запах был частью индивидуальности альфы и омеги, его можно было смыть в душе минут на пять, слегка приглушить подавителями или замаскировать какими-нибудь сильными духами, но полностью избавиться никто не мог. Никто, кроме Диана Августина.


— Вообще-то, это побочный эффект моего нового изобретения. Вот оно, кстати, — Диан обернулся и указал рукой на сооружение, похожее на цилиндрическую душевую кабину, — Это анализатор запахов, он собирает с человека аромамалекулы и, собственно, анализирует их состав, но при этом собирает так тщательно, что их не остаётся даже в порах кожи. После этого организму требуется два часа, чтобы восстановить запах, однако, процедура полностью безопасная и безболезненная, Генри может подтвердить.


Генри кивнул, продолжая держать ладонь на моей талии с самым невозмутимым видом. Никого это особо не волновало, Эдвард пялился то на Диана, то на его изобретение, а сам Диан, даже если что-то и заметил, вида не показал. А я? Я пребывал в полном замешательстве.


— Прошу вас, Эдвард, Робин, не откажите в ещё одной услуге, позвольте проанализировать ваши запахи, — мило улыбнулся Диан, и Эдвард живо на это откликнулся:


— Конечно! Мы с удовольствием!


Он, не глядя, обхватил меня рукой в районе плеч и потащил в сторону уникального агрегата. Глаза Генри гневно сверкнули, но он был вынужден меня отпустить.


— Сегодня вечером мы все будем как беты! — радостно провозгласил Диан, — Интересный опыт, не находите?

23 Робин

Вечер был, в общем-то, даже приятный: вкусная еда, хорошие собеседники, интересные темы. Мда, сидим такие вчетвером: мой друг, мой истинный, его новый любовник и я… Кто бы мог подумать?


От алкоголя я, конечно же, отказался, сказал, что мне ещё нет двадцати одного года.


— А мы никому не скажем, — соблазняющим голосом произнёс Диан, прожигая меня своим завораживающим взглядом.


— Спасибо, но нет, — улыбнулся я ему, — Не хочу терять голову в окружении таких прекрасных мужчин.


— Ну, дело твоё, — не стал настаивать Диан. — Хотя, много теряешь, вино, которое принёс Эдвард, просто восхитительно.


Он посмотрел на моего друга, и тот залился счастливым румянцем.


Конечно, я тоже попытался угадать, какого пола Диан, но это оказалось невозможно. Ростом он был как Генри, а значит, немного ниже Эдварда, в плечах уже, да и вообще весь тонкий и изящный, но тело тренированное, крепкое, жилистое. Черты альфы и омеги сплетались в нём настолько естественно и органично, что невозможно было выявить, что является истинным, что наносным. Он то становился милым и кокетливым, как омега, то в его интонациях и жестах проскальзывала сила и уверенность, и это делало его похожим на альфу. Он флиртовал с нами со всеми, и со мной, и с Эдвардом, и с Генри, но ненавязчиво, так, что это казалось приятной игрой, а не серьёзной попыткой соблазнить. У меня вообще в какой-то момент возникло ощущение, что мы все трое ему нафиг не интересны в сексуальном плане, и он просто развлекается.


— Да, хорошо быть молодым, — вздохнул Диан, выслушав очередную студенческую байку в моём исполнении, — Прекрасная выпечка, Робин, где достал?


— Сам испёк.


— Ох, малыш! Ну нельзя же быть настолько восхитительным! Всё, решено! Я брошу Генри и начну встречаться с тобой!


Эд чуть не поперхнулся, Генри закатил глаза, похоже, привык уже к таким шуточкам.


— Боюсь, моё сердце уже занято, господин Августин, — с драматической грустью в голосе сказал я.


— Как жаль! — печально вздохнул серебряноволосый красавец, — Генри, всё отменяется, я по-прежнему встречаюсь с тобой.


Чёрт, он мне нравится! Я ненормальный, да? А Диан, видимо, потеряв ко мне интерес, вдруг спросил:


— Эдвард, хочешь покажу тебе мою лабораторию в подвале?


— Вы ещё спрашиваете! Конечно, хочу! — Эд вскочил из-за стола, демонстрируя готовность рвануть за своим кумиром куда угодно, а уж в секретную лабораторию и подавно.


— Отлично! Поможешь мне с парой опытов, а то все боятся… Генри, Робин, вы же найдёте, чем заняться и не будете скучать?


Генри подтвердил, что скучать мы с ним не будем. Диан милостиво сообщил, что в нашем распоряжении гостиная и любая другая комната в этом доме, кроме его кабинета и спальни. А я… ну, что мне оставалось делать? В тайную лабораторию меня не пригласили, свалить домой я в принципе мог, только боялся показаться невежливым, так-то плевать, но не хотелось подводить Эдварда, он так хотел понравиться Диану. Ладно, Генри меня не съест, максимум понадкусывает в порыве страсти. Ага, размечтался! За последнюю неделю мы общались с ним по телефону всего пару раз и говорили главным образом про Лео, и, хотя в голосе Ледяного Принца иногда и проскальзывали тёплые нотки, он никогда не говорил о нас, ничего не спрашивал, ничего не обещал. О чём ты вообще думаешь, Роби? Сегодня ясно прозвучало, что он встречается с Дианом. И Диан действительно великолепен, да я сам бы с ним встречался, если бы не куча «но»!


Надо отдать Эдварду должное, он, хотя и стремился всей душой с любимым Дианом в его подземную лабораторию, всё же вспомнил обо мне и засомневался, стоит ли меня оставлять наедине с малознакомым альфой.


— Всё будет в порядке, иди, Эд, я тебя подожду, — успокоил я его с таким видом, будто вообще не рассматриваю присутствие Генри Майкрофта как что-то, о чём стоило бы волноваться.


Ну, так-то, если разобраться, этим вечером Генри считай, что не было. Он мало проявлял себя, иногда перебрасывался острыми фразами с Дианом, что говорило об их давней близости, посматривал с подозрением на Эдварда и изредка мельком на меня. Я тоже на него больно-то не смотрел, что я там не видел? Красивый, как всегда, притягательный, восхитительный, сводящий с ума…


— Пойдём в гостиную, — сказал он мне, когда двое химиков ушли химичить.


Встал напротив, протянул мне руку. Я поднялся со стула и, сунув руки в карманы, с независимым видом двинул в сторону гостиной.


— Не знал, что ты здесь будешь.


— А я не хотел, чтобы ты знал.


Бессовестный!


— Ну, и какого чёрта ты здесь делаешь, мистер Майкрофт? — спросил я, плюхнувшись на мягкий диван, чтобы со всеми удобствами на нём развалиться.


— А ты как думаешь? Я по твоей просьбе уговорил своего близкого друга встретиться с абсолютно незнакомым человеком. С моей стороны было бы безответственно не проконтролировать процесс…


Он садиться и не думал, возвышался надо мной, как какой-нибудь чертов доминант, жесткий и собранный, только хлыста в руках не хватает. Взгляд внимательный, изучающий, властный. Под этим его взглядом мне захотелось развалиться ещё больше, выглядеть расхлябанней, наглее, с вызовом для его высокомерия и безупречных манер. Борзая малолетка, говорю же! И да, мне хотелось соблазнить его такого недоступного, прямо здесь и прямо сейчас, в доме его любовника, едва ли не в присутствии его любовника. Всего-то надо выпрямиться, схватить его за ремень и подтянуть к себе… Борзая шлюшка-малолетка! Вот что со мной творится в его царственном присутствии, а? И запах тут совершенно ни при чём, оказывается. Два часа… Ужинали мы примерно час, значит, если эти двое увлечённых учёных задержатся, я сильно рискую, и по уму мне бы надо сейчас держаться от Генри подальше. Вот только два момента: он не позволит, и я не хочу.


Правда в том, что я повёрнут на человеке, которого совсем не знаю. Правда в том, что моя одержимость толкает меня на безрассудные поступки. Я хочу соблазнить его сейчас не столько потому, что сильно вожделею, а потому, что хочу присвоить его, пометить собой, своим запахом хотя бы ненадолго, и то, что запаха у меня сейчас нет, роли не играет. Это уже в мозгах, в самой моей сути, а не в инстинктах. Проклятье истинных! Я не знаю, чем он ответит на мою провокацию, я не знаю, что он вообще привык делать в таких ситуациях. Ну, положим, здесь и сейчас он мне ничего не сделает, может, трахнет по-быстренькому, если повезёт. А если не здесь и сейчас, а там и потом… Увезёт на большой черной машине в тёмный лес, в свой тайный замок, запрёт в подвале, посадит на цепь и научит вести себя прилично… Уймись, фантазия, я беременный, мне не до таких приключений! Правда в том, что я хочу его любого, каким угодно способом, даже если иногда, даже если быть одним из сотни, даже если встречаться с ним раз в месяц или реже, я на всё готов, лишь бы получить его в своё распоряжение хотя бы на полчаса… Я знал, что подстроюсь под любые его желания, потому что всё моё существо хотело сейчас и всегда принадлежать ему, наслаждать его, наслаждаться им… Мне нельзя. Если я хочу сохранить нашего ребёнка, мне ничего с ним нельзя. Я всё понимал, но это ничего не меняло.

24 Робин

— Кто для тебя Эдвард? — спросил Генри холодно и равнодушно.


— А кто для тебя Диан?


— Просто друг.


Серьёзно, что ли? Эй, вы как бы встречаетесь!


— Вот и Эдвард для меня просто друг, — ответил я, пусть что хочет, то и думает!


— Подвинься, — приказал он.


— Не хочу, — отозвался я.


Места и с одной стороны от меня, и с другой, было предостаточно, не говоря уже о паре пустых кресел напротив. Захотел бы, уже сел.


— Дерзкий, да? — Генри наклонился ко мне, опираясь рукой на спинку дивана у моей головы, — Бессовестный, невоспитанный, наглый?


Я только приподнял бровь, типа, к чему вопросы, дядь? Его ладонь соскользнула со спинки дивана на мою щёку. Он снисходительно усмехнулся и сел рядом со мной, совсем рядом, вот прям вплотную, а потом ещё и усадил меня к себе на колени, обнял как маленького и поцеловал в лоб. Что он себе позволяет вообще? После всего того, что у нас было, он думает, что я так запросто позволю себя…? Да, позволю, и сам к нему прижмусь, еле сдерживая стон удовлетворения, я так давно хотел, чтобы он ко мне прикоснулся…


— Врёшь… Ты добрый, умный, светлый и чистый мальчик. Поэтому я должен держаться от тебя подальше. Вот только как, скажи, пожалуйста, мне держаться от тебя подальше?


Я смутился настолько, что уткнулся лицом ему в плечо и спросил:


— Как поживает Лео?


Генри снова усмехнулся, на этот раз понимающе, и ответил:


— О, мой сын, с которым у нас вроде бы наметился прогресс в отношениях, снова мрачен и сердит. Когда я спросил у него, в чём дело, он ответил: «У твоей школьной шлюшки кончилась практика, теперь он больше не достаёт меня по утрам, сделай с этим что-нибудь». Это дословно.


— Твой сын — просто поразительный ребёнок, Генри, — вздохнул я и грустно улыбнулся.


Все оставшиеся дни практики у меня начинались одинаково, я шел в туалет для мальчиков и уговаривал Лео пойти в класс, а он мне в ответ рассказывал, какое дерьмо жизнь. Не по годам развитый ребёнок, был бы не таким умным, жилось бы ему легче. В таком нежном возрасте видеть насквозь враньё и манипуляции взрослых, осознавать, что на них нельзя положиться, понимать, что на самом деле ты один, и никогда никому не сможешь довериться… В пятницу я сказал ему, что на следующей неделе меня в школе не будет, и попросил не подводить учителя и идти сразу в класс. Он сказал, чтобы я катился к чёрту, и что скучать он по мне не станет.


— Ты ведь сидел с детьми, когда учился в школе? Не хочешь снова этим заняться?


Я знал, что он меня попросит. И я знал, что не смогу отказаться, потому что привязался к Лео, и мне хотелось помочь ему справиться с тем, что приготовила для него жизнь. Но это была прямая угроза его младшему братику, если я буду часто мелькать у Генри перед глазами, он может понять, что я не избавился от ребёнка. И кто знает, чем это может кончиться… Я не знаю Генри, я не знаю, на что он способен. Если этот ребёнок ему не нужен… Не хотелось бы однажды очнуться в какой-нибудь подворотне с выскобленной маткой, или не очнуться… Да, вот такой парадокс, я доверчиво прижимаюсь к этому человеку и при этом допускаю, что он может творить такие ужасы. Иррациональность чувств — побочный эффект обретения Истинного.


— Платить, конечно же, я тебе буду по-королевски, — привёл Генри последний аргумент, устав ждать моего ответа.


Да, деньги нам с малышом пригодятся…


— Хорошо, — сказал я, — Только у меня будет одно условие.


— Какое, Оленёнок?


— Мы с тобой не будем видеться.


Генри напрягся и настороженно спросил:


— Почему?


— Потому что мы должны держаться подальше друг от друга, ты сам это сказал.


— Сказал… — он вздохнул и уткнулся носом мне в волосы, — Твой запах, он изменился… Почему?


Да, два часа подходили к концу. Я и сам уже начал чувствовать слабый аромат моря и перца, исходящий от Генри. На мой беременный организм его запах действовал уже не столько возбуждающе, сколько успокаивающе, наш альфа рядом, беспокоиться не о чем, он о нас позаботиться… На глаза навернулись слёзы, запах отца способствовал здоровому развитию малыша в утробе папы-омеги, вот только я не смогу обеспечить это своему ребёнку…


Да, из-за беременности мой запах изменился, и теперь должен был вызывать у Генри не вожделение, а желание заботиться, быть рядом, защищать.


Он спрашивает, почему… Ответа может быть три. Первый: я всё ещё беременный, но я ни за что в этом не признаюсь. Второй: я сплю с другим. Конечно же, так тоже отвечать не стоит, он ведь будет проверять, с кем, когда, как. Собственническая альфячья натура заставит. А где, спрашивается, я найду настолько безбашенного парня, что согласится притворятся моим любовником, да ещё и с подходящим запахом? Оставался третий вариант… Жестокий, очень. Но я пойду на это, потому что это ложь во спасение. И спасаю я не одного, а троих: и себя, и Генри, и нашего малыша.


Я положил ладонь на живот и сказал с печалью в голосе:


— Не всё прошло гладко, возникли осложнения… Но не беспокойся, ничего серьёзного, я сейчас прохожу лечение, потому и запах изменился, доктор сказал, что через год всё придёт в норму… А ещё мне теперь нельзя пить и трахаться.


Генри застыл как статуя, вроде бы даже дышать перестал. Я знал, что ему больно, но ничем помочь не мог.


— Это была врачебная ошибка? — глухо прозвучал его голос, моё сердце сжалось от жалости, но я продолжал врать.


— Нет. Это была случайность, так бывает, всегда есть процент риска…


— Ты сможешь иметь ещё детей? — осторожно спросил он.


— Да, потом, после лечения.


— Хорошо, — было заметно, что ему стало легче.


Можете считать меня параноиком, но я готовился к этому разговору, и к тому, что Генри захочет убедиться, что я всё-таки прервал беременность. Я договорился со своим доктором, и он завёл мне ещё одну карточку, и там действительно было написано, что у меня был аборт, вызвавший осложнения. Так что в этом смысле зад у меня был прикрыт.


Генри молчал некоторое время, а потом положил ладонь мне на живот и тихо сказал:


— Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы так получилось. Если бы я знал, что так получится, я бы ни за что не попросил тебя об этом…


Тут я уже не смог сдержать слёз. Генри гладил мой живот, целовал лоб и мокрые щёки. А я… я хотел убежать и спрятаться, потому что мне было стыдно смотреть ему в глаза. Признаться? А что, если он разозлится на меня за то, что я обманул его? А что, если потребует всё же избавиться от ребёнка? А что, если он сейчас врёт, и ему вовсе не жаль, и он просто говорит то, что принято говорить в такой ситуации? Я не знаю его, я не могу рисковать. Прости меня, Генри, прости за это…


Мой прекрасный Истинный целовал меня снова и снова, поцелуи были нежные, мягкие осторожные, почти целомудренные, даже те, которые в губы.


— Ты встречаешься с Дианом, — напомнил я ему, собрав разбегающиеся мысли.


— Это только кажется, — прошептал он, — Обещай, что никому не расскажешь…


— Вы притворяетесь? Но зачем?


— Так надо, Оленёнок…


Я хотел ещё подокапываться до истины, но он заткнул меня поцелуем уже совсем не целомудренным.


— Мне нельзя…, — пролепетал я, пытаясь его оттолкнуть.


— Нельзя, значит, не будем, — успокоил Генри, переместил меня со своих коленей на диван и навалился сверху, заставляя лечь.


Когда со стороны коридора раздались весёлые голоса Диана и Эдварда, Генри от меня оторвался и шепнул:


— Беги в ванную, Оленёнок, и приводи себя в порядок.


Он окинул меня насмешливым взглядом, а потом с невозмутимым видом сел, слегка поправил одежду и изобразил на лице покерфейс. Я рванул с низкого старта в сторону гостевого санузла, хорошо, что заветная дверь находилась в другой стороне от коридора.


Видок у меня был, конечно, тот ещё: слезы, поцелуи, поваляшки с любимым альфой на диване — всё это было на лице написано, плюс растрёпанные волосы и помятая одежда. Я вздохнул, осуждающе покачал головой, глядя на своё отражение, и начал умываться.

25 Робин

Диан очень тепло со мной попрощался, совсем как любящий папашка, вручил свою визитку и сказал, что я могу звонить ему по любым даже самым интимным вопросам, и что он мне всегда поможет. Генри на прощание лишь кивнул и уведомил, что позвонит насчёт Лео. А Эдвард, похоже, пребывал на седьмом небе от счастья и мало что замечал вокруг, кроме прекрасного Диана, конечно же.


Когда мы с ним сели в машину, он не сразу завёл мотор, некоторое время сидел, вздыхал и пялился в окно. Я тоже пребывал в романтическом настроении, которое, однако, немного омрачалось тем, что я не совсем понимал, что происходит между мной и Генри. Он снова ни о чём не спрашивал и ничего не обещал, попросил прощения, потискал на диване, сказал, что на самом деле они с Дианом не встречаются, и всё. И как это понимать?


— Похоже, я влюбился, — признался вдруг Эдвард.


— Да неужели? — хихикнул я, — А я-то гадал, что с тобой происходит! Ты же понимаешь, что он может оказаться альфой?


— Мне всё равно, веришь, нет? — вздохнул мой друг, — Даже если он альфа, даже если он бесполый ангел или двуполый демон, да кто угодно!


— Он старше тебя лет на десять.


— Тем более плевать, — Эд, наконец, завёл мотор и двинул в сторону моего дома, — Он такой классный, умный, внимательный, чуткий, красивый. А какая у него улыбка! Чёрт! Да я чуть было не завалил его в лаборатории, еле сдержался!


— Он ведь ничем не пахнет! — воскликнул я.


Эд усмехнулся, понял, на что я намекаю.


— Да, да, теперь я понимаю твоего брата, желать можно не только подчиняясь инстинктам, но и умом, сердцем, душой…


— Про практику спросить не забыл?


— Он сам предложил… Я же говорю, чуткий, внимательный, иногда кажется, что он мысли мои читает.


— Читал бы, не позвал бы на практику! — заржал я.


— Завали, мелкий, — Эд по своему обыкновению хотел было пихнуть меня в плечо, но вдруг остановился, не донеся руку, — Ты ждёшь ребёнка, Роби?


— Что? — криво улыбнулся я, — С чего ты взял?


— Мы с Дианом проанализировали твой запах…


Я с досадой цокнул языком. Теперь мне стало ясно, почему Диан был таким внимательным и заботливым после того, как они вернулись из лаборатории. Вот интересно, он догадывается, что это ребёнок Генри? И если догадывается, будет ли просвещать «счастливого отца».


— Ты не говорил, что встречаешься с кем-то, — осторожно сказал Эдвард.


— А я и не встречаюсь, это была случайность, но ребёнка я решил оставить.

Эд кивнул, похоже, догадывался.


— Если что-то понадобится, можешь на меня рассчитывать, — весомо сказал он, а потом опять осторожно поинтересовался, — А это было… добровольно?


— Да, добровольно… можно сказать… Нас просто накрыло инстинктами, и его, и меня, так-то мы, может быть, и не стали бы, но пришлось.


— Понятно. Хреново. А вы не думали… ну, там, попробовать быть вместе, раз уж так вышло?


— Он не свободен, у него есть муж и сын.


— Чёрт! Прости, что спрашиваю.


— Да всё нормально, не парься. Ты мой друг, ты не будешь болтать.


— Жаль, что с тобой это произошло.


— Не о чем жалеть, у меня будет ребёнок, — я улыбнулся и погладил свой живот.


— Это да… Прости ещё раз, я не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях.


— Ты не осуждаешь, ты обещал помочь, если что. Больше ничего говорить не нужно. Всё в порядке. Расскажи-ка лучше, что ты планируешь делать в отношении Диана?


— Не знаю, но я сделаю всё, что смогу, чтобы мы были вместе!


— А если он всё же альфа, как вы будете… выражать друг другу свою любовь?


— Не знаю, как-нибудь. Ведь сейчас он встречается с альфой, а значит, всё возможно.


Я хмыкнул, но ничего не сказал, это не моя тайна.


Пока Эдвард вёл машину и предавался мечтам о своём серебряноволосом принце, я черкнул этому принцу сообщение: «В том, что касается интимных вопросов, могу я рассчитывать на конфиденциальность с вашей стороны, мистер Августин?», ответ пришёл через пару минут: «Я ничего ему не скажу. И для тебя я просто Диан, малыш». Хорошо, можно вздохнуть спокойно. Живём, малыш!


— Знаешь, я никогда не думал, что влюблюсь, — снова прорвало Эдварда, — Мне казалось, я слишком умный для этого, слишком спокойный, да и гормональный уровень у меня ниже среднего, так что на запахи я не так остро реагирую. Даже к тебе у меня только дружеские чувства получились. Я думал, что однажды создам семью с кем-то вроде меня, основываясь на взаимном уважении и правильном расчёте совместных выгод…


— Диан, похоже, не очень заинтересован в том, чтобы создавать семью, — заметил я.


— И мне снова плевать. Если он не хочет семью, я тоже не хочу… Боишься, что он разобьёт мне сердце? — усмехнувшись, спросил Эдвард.


— Боюсь, — признался я.


— Я в кои-то веки удивил сам себя, Роби. Я не могу спрятаться и не исследовать это, понимаешь?


— Понимаю. А ещё с пузом он тебя не оставит, так что об этом можно не беспокоиться.


Я посмеялся, Эд тоже, а потом не без тревоги спросил:


— Ты сказал сегодня, что твоё сердце занято… Так у тебя кто-то есть?


Этого вопроса следовало ожидать. Я вздохнул и как можно беспечнее ответил:


— Если ты спрашиваешь, влюблён ли я в человека, у которого есть муж и ребёнок, который заделал мне ребёнка и технично смылся, то я не знаю, как ответить, чтобы не выглядеть совсем жалким. Давай, ты пощадишь мою гордость и не будешь об этом спрашивать?


— Хорошо. Прости ещё раз.


— Нет, это ты меня прости, сейчас я, наверное, плохой советчик в любви, — я извиняюще улыбнулся и добавил: — Пусть всё у тебя будет хорошо, Эд.


Мы доехали до дома, Эдвард проводил меня до квартиры и обнял в прихожей, должно быть, от непривычного переизбытка чувств.


— Роби-и!


— Иди уже домой, идиот влюблённый! — сказал я и погладил его по спине, — Или на чай останешься?


— Нет, собеседник из меня сейчас так себе, пойду лучше по городу покатаюсь.


Джой и Стивен осторожно выползли в прихожую, посмотрели на нас, переглянулись, синхронно пожали плечами с таким видом, типа, а почему нет, Эд хороший парень и всё такое. Я выпроводил рыжего, честного, влюблённого, и объяснил брату с сестрой, что они ошибаются. А потом рассказал, что нашел подработку. Они, конечно же, забеспокоились, по поводу того, что беременным нельзя перенапрягаться. Я сказал, что не будет никакого напряга, это семилетний самостоятельный парень, а не трёхлетка, которого чуть что надо брать на руки, буду забирать его из школы, помогать с уроками, кормить и следить, чтобы не смотрел мультики слишком долго. И сбегать за пять минут до того, как его отец вернётся домой.

26 Генри

— Рыжий мальчишка, похоже, тобой очарован, — сказал я Диану, но он только отмахнулся изящным жестом.


— Не он первый, не он последний. Вот сменю запах, он и разочаруется.


— На тебе сегодня не было запаха, — напомнил я.


— Хм… а ведь верно… Но ничего, кто-нибудь из моего гарема приберёт его к рукам…


Конечно же, в Диана нередко влюблялись, богатый, красивый, талантливый, обаятельный — трудно устоять. Разбирался он с этим изящно и просто: из омежек, с которыми встречался, создавал «гарем» на работе, конечно же, брал только умных и достойных. А когда начинал встречаться с альфами, тоже с самыми достойными, часто приводил их в свой гарем, и заканчивалось это, как правило, очередной свадебкой. Бета есть бета, устраивать чужое счастье у них в крови.


— Не жалеешь, что послал своего Оленёнка на аборт? — вдруг спросил он, и меня будто по сердцу ножом полоснули.


Я не мог не отправить, наверное, не мог. Я видел его второй раз в жизни, я не знал, что у меня будет так болеть душа…


— Пойдём выпьем, — сказал я вместо ответа.


— О, я сам хотел предложить! — обрадовался Диан, — Вино просто замечательное, грех не допить!


— Мне бы чего покрепче.


— Мой бар в твоём распоряжении, можешь хоть до утра нажираться.


— До утра мне нельзя, завтра на работу, и домой ещё надо вернуться, у меня там сын один. Блять! Даже напиться как следует не могу, а так хочется!


— Что случилось-то? С Оленёнком поссорился?


— Нет… Хуже…


Вооружившись тяжелой прямоугольной бутылкой с янтарной жидкостью и подходящим стаканом, я рассказал Диану о том, что из-за меня у Робина теперь проблемы со здоровьем. Друг слушал меня, покачивал в руке бокал с подаренным вином и задумчиво молчал.


— Тебе не стоит так расстраиваться, — сказал он, наконец, — однажды всё наладится, и вы об этом забудете.


— Наверное… Потом мы это забудем, но сейчас… У меня такое чувство, что я отравляю всё, к чему прикасаюсь! Мой сын, Оленёнок, даже Джейсон…


— Насчёт Джейсона не выдумывай, он вовсе не был белым и пушистым, когда вы встретились!


— Да, знаю, ты говорил…


— А ты не слушал… Хотя, не родился бы у вас Лео, ты не встретил бы Робина… Кто знает, как бы всё вышло, не жалей.


— Пытаюсь… Мой муженёк тебя не слишком достаёт, кстати?


— Да нет, что ты! У него не настолько богатая фантазия, чтобы всерьёз мне навредить. Но его выходки держат мою службу безопасности в тонусе, так что я тебе ещё «спасибо» скажу. Недавно, правда, вздумал мальчику одному навредить, который с DA контракт подписал на фотосъёмку, так я твоего будущего бывшего к стенке прижал и сказал, чтобы людей моих не трогал, а то я его уничтожу. Так что теперь он просто распространяет про меня сплетни, которые я сам же ему и подкидываю. Но однажды ему надоест, и он предпримет что-то ещё. Тебя ему не достать, я — слишком крепкий орешек, про Оленёнка он не знает, остаётся Лео…


— До сына он не доберётся! — рявкнул я, выпитый алкоголь сдержанности не способствовал.


Полтора года назад я уехал за границу на шесть месяцев по работе, а когда вернулся, мой ребёнок стал совсем другим, замкнулся, отгородился ото всех грубыми словами и возмутительными выходками, взгляд у него стал тяжелый, совсем как у меня, и улыбаться он тоже перестал, будто бы резко и необратимо повзрослел. Я не знаю, что делал с ним Джейсон, пока меня не было, Лео молчит, а сам Джейсон, возможно, даже не всё помнит, потому что во время моего отсутствия точно пустился во все тяжкие. Тогда-то я и подал на развод. Вот только поздно, сын уже превратился в колючего ёжика, к которому я тщетно пытаюсь найти подход. Психологи, педагоги, психотерапевты — всё без толку, Лео отшвыривает всех. Всех, кроме Робина. Да, Робина так просто не отшвырнёшь, он как солнышко, хочешь, не хочешь, а будешь тянуться. На минуту мне представилось, как бы было хорошо, если бы мы жили втроём: Робин, Лео и я. Робин, Роби, Оленёнок… Истинный? Мне всё чаще кажется, что он мой Истинный.


— Да, он твой Истинный, — уверенно сказал Диан, отпивая вино. Я и сам не понял, что высказал последнюю мысль вслух.


— Откуда ты знаешь?


— Проанализировал ваши запахи.


— А что, так можно что ли?


— Уже можно. Так что, да, это твой мальчик.


— Ему же всего двадцать!


— И что? Обжиматься с ним на моём диване это тебе не мешало.


— Когда мне было двадцать, ему было восемь…


— Математика — вещь! — хихикнул Диан. Хорошо ему, подлецу! Беты от любви не страдают! — Всё, прекращай переживать. Никуда вы уже друг от друга не денетесь.


Я вернулся домой около полуночи, не сказать, что был слишком пьян, но и трезвым меня бы никто не назвал. Мелкий пакостник, конечно же, не спал, смотрел какую-то недетскую ерунду по телеку в гостиной, и даже не потрудился переключить канал, когда я вошел. Да, ребёнок без присмотра, со школы его забирает водитель, обедом кормит домработница-бета, потом тот же водитель отвозит на тренировку и в бассейн, а вечером снова домработница с ужином, после она уходит, и Лео остаётся один до моего прихода. Чем занимается, непонятно.


— Ты почему не спишь?


— Тебе какое дело? — конечно же, ответил он и полоснул по мне моими же чёрными глазами, которые тут же расширились от ужаса.


Мой ребёнок застыл с нереально выпрямленной спиной на краю дивана, готовый в любой момент сорваться с места, и следил за мной напряженным взглядом. Это было странно, обычно он меня игнорировал или отфутболивал фразами, за которые можно как минимум отхватить подзатыльник, но Робин запретил любое рукоприкладство в отношении сына. «Вместо этого утопи его в своей любви», — сказал мне этот юный … педагог. Утопить в любви… Как это, вообще? Я же не омега! Не могу я с сыном-альфой сюсюкаться, что из него вырастет тогда?


— Уроки сделал? — спросил я, сев рядом с ним на диван


Лео кивнул. Какой-то он стал сам не свой. Что, даже посылать меня не будет?


— Как в школе дела?


— Нормально.


Тихий голос, напряженное лицо. Что не так-то? Не то, чтобы мне нравился малолетний грубиян, в которого превратился мой сын, но ребёнок, которого я видел сейчас, нравился мне ещё меньше. Я протянул руку, чтобы погладить его по голове. Было ощущение, что я глажу деревянную куклу.


— Лео, что случилось?


— Ты пил.


— Ну, и что?


— Ничего.


Он опустил глаза и стал разглядывать свои коленки. Я сообразил, что он впервые увидел меня пьяным.


— Иди спать, Львёнок, время позднее, — еле выговорил я, в горле будто ком образовался, — Зубы почистить не забудь.


— Знаю, не маленький, — буркнул он в своей обычной манере, и я с облегчением усмехнулся.


А когда сын ушел в ванную, закрыл ладонями лицо и откинулся на спинку дивана. Это очень плохо желать смерти человеку, который подарил тебе ребёнка?


После душа хмель из моей головы почти выветрился, я убедился, что Лео уснул, и взял телефон. Половина первого. Я подумал и отправил сообщение: «Спишь?»


«Нет, — пришло в ответ, — Звони»


На моём лице сама собой появилась улыбка, но за то, что ещё не спит в это время, я его всё же отчитаю. Нежно.

27 Джой

— Карамелька… — прошептал Стивен и обнял меня крепче.


Так он называл меня только наедине, и в этом всегда было что-то сексуальное. Это я уже научилась понимать, правда до сих пор не знала, как реагировать. А ещё я знала, что Стивен ждёт субботы, и сомневалась в себе.


— Стиви, а вдруг у меня не получится? — спросила я своего альфу.


Мы сидели после ужина на диване и смотрели телевизор. Ничего слишком увлекательного там не было, так что я решилась поделиться со своей парой беспокойными мыслями.


— Что не получится?


— Ну… в субботу…


— Ничего страшного, не получится в эту субботу, получится в следующую.


— А вдруг я вообще не способна? Ну, я же бета, мы фригидные.


— Скорее асексуальные. Как я понимаю, удовольствие ты получить, скорее всего, можешь, но не хочешь. Секс как таковой тебе не нужен, и я как сексуальный партнёр тебя не привлекаю.


Я вздохнула и уточнила, чтобы братцу было не так обидно:


— Меня никто не привлекает


— Но я хотя бы тебе не противен?


— Нет.


— А мои прикосновения не вызывают отвращения?


— Нет.


— Тогда не всё потеряно.


Этот разговор мы смогли затеять так запросто, потому что Робин снова задерживался на подработке, отец мальчишки, за которым он присматривал, похоже, опять не спешил с работы домой. Это нередко случалось. Стивену, да и мне тоже, не очень нравилось, что младший брат чуть ли не каждый день работает допоздна, но Робин не выглядел усталым или замученным, учёба его тоже не страдала, и домой его всегда привозил шофер на дорогой машине. И потом, это было его любимое дело, Роби с детства обожал детей, так что мы не слишком возражали, только регулярно доставали братишку расспросами о его самочувствии и освободили от домашних дел.


В каком-то смысле это даже было хорошо, что Робин так часто задерживался. Стивен обнимал меня при любом удобном случае, мог вдруг поцеловать в щёку или посадить себе на колени. Когда это случалось на глазах у Робина мне было довольно неловко. Нет, младший не выглядел шокированным или возмущённый, просто тепло улыбался нам и вёл себя как обычно, но мне всё равно почему-то было неловко. Интересно, у всех начинающих пар так, или это потому что я — бета?


Бета? Могла ли я теперь называться бетой? Если только по происхождению, а по сути…


— Бета и альфа — это же неправильно, — выдала я Стиву очередное своё сомнение, когда мы ложились в постель, чтобы спать.


— Кому-нибудь от этого плохо? — спросил он.


— Нет, — ответила я.


— Тогда всё в порядке…


У него на всё был ответ.


Моё тело действительно стало более чувствительным и реагировало на прикосновения Стива так, как не реагировало раньше. Я с удивлением обнаружила, что есть от чего застонать, когда он ласкает мою грудь, целует в губы, едва касаясь, проводит языком по шее, гладит живот, обхватывает ладонями задницу, и даже когда он просто смотрит на меня с таким видом, будто собирается сделать что-то из вышеперечисленного.


День Х приближалась, и я всё сильнее нервничала. Попыталась понять, почему. В голову пришла мысль, что для меня получение сексуального удовольствия будет своеобразной потерей бетственности. Посмеялась, рассказала Стиву, он тоже посмеялся, а потом завёлся и поведал мне страстным шепотом, как сильно хочет лишить меня бетственности и сделать окончательно своей. Засмущал и затискал, а потом сказал, что, если мне действительно сложно на это решиться, он постарается понять и подождёт, пока я буду готова. Я подумала и решила, что ждать непонятно чего нет смысла, я доверяла Стиву как никому другому, и он не раз доказал, что заслуживает этого. Так что, зачем тянуть? Вряд ли что-то поменяется, если ничего не делать.


Весь субботний день Стивен смотрел на меня горящими глазами, как в детстве на торт ко дню рождения. Очень хочется, но пока рано. Принимая душ перед тем, как лечь спать, я размышляла, чего я боюсь больше, того, что что-то изменится, или что не изменится ничего.


— Я уж думал, сегодня тебя не дождусь, — с мягкой насмешкой сказал Стивен, когда я всё-таки к нему пришла, — Так сильно нервничаешь?


Я кивнула и подошла к кровати. Стив сидел с краю, спустив ноги на пол. Я уже привычно села к нему на колени и обвила руками шею, прижалась к груди, и его руки так же привычно заключили меня в объятия. Я глубоко вздохнула, погружаясь в запах Стива. Запах свежескошенной травы и мёда. Беты тоже чувствуют запахи, но не так остро, и они не вызывают у нас сексуального влечения, у нас вообще ничего не вызывает сексуального влечения. Но запах Стива была со мной с детства, и последние дни я засыпала и просыпалась, чувствуя его. Этот запах окутывал меня каждый раз, когда Стив дарил мне свою любовь, нежность, заботу, ласку. И я успокоилась, со Стивом мне ничего не страшно.


— Я тоже нервничаю, — признался он.


— Что тебе нервничать? Ты же уже пробовал с бетами, — заметила я, как могла, безразлично.


— Это не то… Я пробовал, но не… Короче, после тебя у меня никого не было. А бет, кроме тебя, не было вообще.


Довольная улыбка, что внезапно появилась на моём лице, удивила меня саму, так что я постаралась быстренько скрыть её, уткнувшись Стиву в плечо.


— А нервничаю я потому, — продолжил он, — что боюсь, что тебе не понравится, и ты откажешься быть со мной.


Я вздохнула, за шею притянула Стива к себе, и сама его поцеловала.


— Давай уже проверим, — шепнула я, не зная, куда деваться от смущения.


Стив только кивнул и впился мне в губы с решимостью человека, дорвавшегося, наконец, до вожделенного тортика. Оторвался он от меня только для того, чтобы отбросить прочь мою футболку. Потом Стив уложил меня на спину и снял с меня трусики.


— Ты удалила волосы?


Вот зачем спрашивает, если и так видит? Хотелось спрятать горящее лицо в ладонях или в подушку. Преодолевая смущение, я сказала:


— Я читала, что это усиливает чувствительность.


— Значит, не я один готовился?


Он, что, сейчас, облизнулся?


— Это совместный проект… Ох, Стив!


— Сладенькая моя! Так давно хотел тебя попробовать!


Запах травы и мёда усиливался, я выгибалась на простыне, сжимала пальцами подушку, удивляясь своим реакциям, и не знала, чего хочу больше, чтобы он прекратил или чтобы продолжил. Стив крепко держал мои бёдра, не позволяя сбежать, а его язык открывал мне новые измерения моей чувствительности, казалось каждое его движение дарило максимальное наслаждение из возможного, но следующее оказывалось сильнее, и я не представляла, чем это может кончиться. Это кончилось, когда я уже думала, что сойду с ума, если испытаю ещё хоть что-то. Я уже готова была начать хныкать и умолять Стива перестать, и тут мой мир взорвался, разрушив последний островок самообладания. Не думала, что могу быть такой громкой. Дрожь пробежала по внутренней стороне бёдер до пяток, а те самые внутренние мышцы… хм, это так и должно быть? Но мысли совсем не думались, утекали из пустой головы, едва появившись.


Стив прошептал что-то вроде того, что это было божественно и ничего прекраснее моих стонов он не слышал. Чёрт! Надеюсь, я не разбудила Роби!


— Я сказал ему, чем мы будем заниматься, так что он спит в берушах, — успокоил Стив, прокладывая дорожку из поцелуев по моему расслабленному телу вверх.


Когда он добрался до моего лица, я поцеловала его в губы, уже совершенно не боясь, что где-то ошибусь. На волне этой эйфории я опустила одну руку на его напряженный член, боксеры Стив так и не снял, так что пришлось оттягивать их вниз, чтобы достать. Стив часто задышал и растерянно на меня уставился. Ох, надеюсь, я всё правильно делаю! Я провела ладонью у себя между ног, так-то можно было и смазку достать, которая у Стива в верхнем ящике прикроватной тумбочки лежит, но чего добру пропадать? Мы, беты, отличаемся рациональностью и прагматичностью. Не представляя, что буду делать дальше, я провела вверх-вниз по стволу влажными пальцами.


— Я не умею, Стиви, помоги мне…


Дважды просить не пришлось, Стив приподнялся, опёрся одной рукой о постель, обхватил мою ладонь своей и задал ритм. На секунду мне показалось, что это не я, я бы такого никогда не сделала. Мы смотрели друг другу в глаза, я дышала так же тяжело и часто, как и он, и пусть это не было настоящим сексом, но… Мысль я не додумала, потому что на этом движение кончилось и генетический материал Стива уделал меня всю: и живот, и грудь, и даже на лицо попал. И при этом сам Стив просто пожирал меня взглядом, я чуть улыбнулась, посмотрела ему в глаза и слизала кончиком языка каплю, попавшую на губы. Интересно же. На вкус это было как его запах, только сильнее и более терпкий.


— Карамелька… — застонал Стив, — ты ещё круче, чем в моих фантазиях!


Я не знала, что сказать, поэтому сказала, что нам теперь нужно помыться. Наверное, романтика — это не моё.


В следующую субботу мы со Стивом переспали, в смысле, как положено. Ну, если не считать, что он — альфа, а я — бета, и нам вообще не положено заниматься сексом друг с другом. Стив был очень осторожен со мной, предупредил, что первые несколько раз может быть больно при глубоком проникновении. Так оно и вышло, короче, как получилось, так и потрахались. Я мало что чувствовала, кроме этой самой боли, которая возникала, если Стив заходил слишком далеко, а он всё время боялся причинить мне боль, поэтому тоже не мог ослабить контроль и насладиться процессом. На четвёртый раз стало лучше, моё тело привыкло, и я смогла расслабиться и сосредоточиться на тех слабых ощущениях, что возникали у меня внутри от движений Стива. Но отсутствие такого вида удовольствия меня не сильно беспокоило, Стиву было хорошо, и мне этого было достаточно, тем более он никогда не отпускал меня без оргазма, доставленного другим способом. Похоже, моё удовольствие для него было действительно слаще собственного. А я… меня больше привлекал не секс сам по себе, а любовь, которую дарил мне мой альфа, и секс по субботам я воспринимала как разновидность этой любви, наряду с разговорами по душам, прогулками, объятиями, маленькими подарочкам и кучей других приятных вещей.

28 Стивен

Я вышел из кабинета начальника и очень аккуратно прикрыл дверь, потому что уж очень хотелось, как следует, шандарахнуть ею об косяк! Меня трясло от гнева, как же он вымораживает, урод грёбаный! Но эмоции показывать нельзя, это даст ему ещё один рычаг давления на меня. Когда же ему уже надоест? Откуда только силы берёт к каждой мелочи придираться и каждый день новые требования придумывать? И ладно бы это только меня касалось, так ведь и парней из моей команды тоже затрагивает. Стюарт всё понимает и поддерживает меня, а Стэнли иногда смотрит с таким видом: «Да выеби ты уже этого озабоченного! Пусть успокоится!», но вслух он этого не говорит, знает, что за это ему тут же прилетит от Стюарта. Или мне просто кажется, что Стэн так думает…


Итак, сейчас мне надо пойти к парням и сказать им, что нам придётся переоформить кучу бумажек до конца недели, иначе мы лишимся октябрьской премии, и при этом сделать текущую работу, то есть разобраться почему новый прототип работает через раз, тоже надо успеть, иначе опять же лишимся премии. Короче, что бы мы ни делали, премии нам не видать. «Да чтобы тебя тентакли ебали во все щели месяц без перерыва, Даниэль Дин!» — от всей души пожелал я начальству и пошёл в комнату отдыха, мне надо было успокоиться.Там, слава Небесам, никого не было, так что я развалился на удобном диване, выдохнул и достал телефон. У меня в нём десяток фоточек спящей любимой, и пара видео с ней в главной роли, на одном она встаёт на четвереньки и пытается достать закатившийся под диван карандаш, а на другом прыгает через скакалку, потом замечает меня и возмущённо орёт: «Стив! Какого чёрта ты меня снимаешь?!». Это не сталкерство, а вопрос выживания и сохранения душевного здоровья, просмотр этой «драгоценной коллекции» на раз снимает любой мой стресс.


Ну, вот, бешенство и отступило. Моя Карамелька такая классная, такая тёплая, такая умиротворяющая, милая … и сексуальная! Не нравятся беты? Вы просто не умеете их любить! Стоит только вспомнить с каким невинным видом она слизнула белую каплю со своей губы… А ещё стоны, когда я довожу её до предела… Так, я опять переборщил с воспоминаниями! Отвлечься, отвлечься, надо отвлечься! Нет, сначала досмотрю ролик, где Джой и её сисечки прыгают через скакалку.


— Так ты встречаешься с бетой?


Блять! Поверить не могу, что мне когда-то нравился его голос! Я резко подскочил и вырубил экран телефона. И как он умудрился подкрасться незаметно? Вот ведь уёбок!


— Это не твоё дело с кем я встречаюсь, Даниэль.


А что, если ему нравится, когда с ним, как с дерьмом? Когда я за ним бегал, он смотрел на меня чуть ли не с жалостью, а сейчас, когда я от его прелестей нос ворочу, на всё готов лишь бы привлечь моё внимание.


Даниэль грациозно присел рядом со мной и, развернувшись ко мне, облокотился локтем о спинку дивана.


— Так ты действительно трахаешь бету? — в изумлении поднял он брови, — Ну, бета — это ведь несерьёзно! Я-то уж думал, что это какой-нибудь жалкий, безответно влюблённый в тебя, неудачник-омега, которого ты по доброте душевной никак не можешь бросить. А тут оказывается, всего лишь бета! На экзотику потянуло? Тогда даже волноваться не стоит…


Почему я сижу и слушаю его?


— Мне пора работать, господин Дин, — сказал я, собираясь подняться с дивана, но Даниэль остановил меня, схватив за рукав, и проворковал.


— Ну, куда ты торопишься, Стивен?


— Переделывать документацию, как вы велели, господин Дин.


— Ты прекрасно знаешь, что стоит тебе захотеть, и ничего переделывать не придётся.


Отцепить его пальцы от моей рубашки и сломать нахер! Чёрт! Я сам себя боюсь рядом с ним, наша Истинность усиливает чувства в разы, и не важно, любовь это или ненависть. Страшно подумать, что будет, если однажды он доиграется.


— Нет уж, лучше пойду повкалываю!


— Какой же ты упрямый! Неужели ещё не надоело? Так долго меня отшиваешь, уже сполна отплатил за моё прошлое пренебрежение. Давай уже, не противься своей природе, — он поглаживал мою руку и подсаживался поближе.


Я смахнул с себя его ладонь, как противное насекомое.


— Что тебе от меня надо, Даниэль? Неужели тебя больше трахать некому?


— Скажешь тоже! — рассмеялся начальничек с довольным видом, — Если свистну очередь будет как до луны!


— Так чего не свистишь?


Он с досадой цокнул языком.


— Просто секс меня не интересует, его у меня предостаточно было. Да и вообще, я здесь не за этим. Годы идут, надо уже остепениться…


— Неужели ты захотел замуж? — поразился я, всем своим видом выражая скепсис.


— Представь себе, я не идиот и понимаю, что вечно прожить, порхая с цветка на цветок, не получится. Нет, этим, конечно, можно очень долго заниматься, но цветы с каждым годом будут становиться всё хуже и хуже…


— Не цветы, а члены, — уточнил я.


— О, Небо! Стив, какой ты пошлый, — с очаровательной жеманностью возмутился Даниэль.


То, что сейчас происходило, было в кои-то веки похоже на нормальный разговор, так что я решил ему подыграть, надеясь, что получится как-то договориться.


— Ладно, — вздохнул я, — тогда чего ты ко мне прицепился-то? Неужели хочешь замуж за меня?


— Ох, нет, конечно! Не с твоей зарплатой, милый!


Мелодичный, звонкий издевательский смех и снисходительный взгляд, типа: «Ты как был наивным мальчишкой, Стив, так и остался».


— Неплохо было бы выскочить за нашего генерального, зачётный самец, и почти в разводе, но за него уже двое грызутся, не хочу лезть и портить шкуру. А вот зам генерального вполне подойдёт, денег у него не меньше, а ещё он из богатой семьи, так что…


— Всё ещё не понимаю, при чём тут я!


— Понимаешь, Стивен, единственное, о чём я жалел все эти годы, это о том, что не переспал с тобой, когда была возможность. Секс с Истинным — это, говорят, просто крышесносно! А я тогда побоялся потерять этого глупого толстосума, с которым спал. И всё равно расстался с ним через пару месяцев, нашел побогаче. Короче, я понял, что прежде чем остепениться, должен попробовать, какого это — трахаться с Истинным! Тем более с таким здоровяком как ты! Ох, у тебя член, наверное, с мою руку толщиной! Да я теку от одной только мысли!


— Забудь, со мной тебе не светит, — скривился я, будто он мне предложил поесть отбросов.


— Забыть! — воскликнул Даниэль, теряя самообладание, — Хотел бы я забыть! Но твой чёртов запах! Ни фильтры, ни блокаторы толком не помогают, да я как одержимый уже! Только о тебе и думаю! На других даже не тянет!


— А как же зам генерального? — усмехнулся я.


— Это другое, это выбор ума, а не инстинктов. Конечно же, как мужа я предпочту его, я никогда не шел на поводу чувств и теперь не собираюсь. Но потрахаться с тобой я просто обязан, чтобы отвязаться от этого.


— А если привяжешься ещё сильнее?


Даниэль скептически поджал губы.


— Вообще-то я рассчитываю убедиться, что ты не лучше прочих. Давай, один разок, и я от тебя отстану. Твоя бета даже не заметит, они же ущербные, не считывают запахи. Да ей вообще, наверное, всё равно будет… А, знаешь, мне даже интересно, как у вас с ней? Как тебя угораздило затащить в постель бревно? Что она делает? Лежит и молчит?


— Заткнись, Даниэль.


Впечатать бы его рожу в стену!


— Слушай, я просто обязан вернуть тебя в стан «натуралов», — продолжал разоряться он, — Уверен, для меня это раз плюнуть, я столько всего умею…


— Не сомневаюсь, практики-то море было, небось, — буркнул я, чем вызвал его довольную улыбку.


— Стивен, вот даже не пытайся отрицать, что ты ревнуешь! Ты всё ещё хочешь меня, теперь я точно уверен!


А ведь он даже не понимает, насколько ужасен! Думает, что ему всё можно, раз уж он весь из себя такой замечательный!


— В общем, даю тебе время подумать до хэллоуиновского корпоратива. Насчёт документов, так и быть, можешь пока не напрягаться, но, если до следующей недели я не получу то, что мне нужно, всё, что было до сих пор, покажется тебе и твоим друзьям цветочками. Понял меня?


Он ласково провёл ладонью по моей щеке, и меня едва не передёрнуло от омерзения. Такая красота снаружи и такая гниль внутри, и ведь зачем-то он такой нужен…


— Пока-пока, Стивен, — он обернулся у двери, чтобы улыбнуться мне.


Пиздец какой-то! Что делать-то? Рассказать в отделе кадров, что начальник принуждает меня к сексу? Меня, альфу, принуждает к сексу омега... Там поржут, они вообще ребята весёлые, а потом пошлют подальше, чтобы не ходил и не хвастался.

29 Стивен

— Роби, ты тогда с Эдом действительно ходил в гости к Диану Августину?


— Ну, да. А что?


— Ну, и как он тебе? Что за человек?


Братишка посмотрел на меня озадаченным взглядом и неуверенно пожал плечами, так-то уже почти три недели прошло с того вечера, и тут мне приспичило спрашивать.


— Интересный такой, увлеченный своей работой, гостеприимный, приятный, — начал перечислять он, а потом уточнил, — Что конкретно тебя интересует?


— А вы с ним, как? Много общались?


— Стив, скажи прямо, что ты хочешь у меня узнать?


— Можешь ли ты попросить его встретиться со мной?


— Зачем тебе? Неужели как Эдвард хочешь на него работать?


Я задумался, идея была неплохая, можно оставить как запасной вариант, если всё остальное не сработает. До этого мне даже не приходило в голову, что я могу, черт возьми, просто уволиться. Хотя увольняться всё же не хотелось, во-первых, потому что в «Индиго Индастриз» мне нравилось, и до появления Даниэля, это вообще была работа моей мечты, а во-вторых, у меня было смутное ощущение, что запах альфа-скотины, который заделал Роби ребёнка и смотался, был мне знаком, и встречался я с ним именно на работе. Конечно, я очень хотел найти этого урода и поговорить по душам. Хотя пока мои поиски результатов не давали, и я уже не был так уверен, что мне не показалось…


— Нет, я не хочу на него работать, я бы хотел спросить… короче, мне нужно кое-что, что может сделать только он, и я хотел бы узнать, на каких условиях…


— Хочешь сделать Джой подарок? — тут же предположил Роби. Какая же он прелесть!


Я кивнул. То, о чём я хотел попросить Диана Августина действительно можно считать хорошим подарком и мне, и Джой.


— Знаешь, он был так добр, что дал мне свою визитку и сказал, что я могу звонить ему по любым вопросам, и он всегда поможет. А ещё он знаком с нашими родителями, так что, думаю, не откажется с тобой встретиться. Я сейчас же ему позвоню!


Роби ушел звонить, а потом довольный вернулся.


— Он согласен, приглашает тебя завтра к себе в офис во время обеденного перерыва.


Отлично! Это всего в паре кварталов от моей работы, как раз успею!


Я вошел в здание главного офиса компании «DA» и попал в цветник. Во-первых, потому что цветов тут было просто море, на всех горизонтальных поверхностях по букету, а во-вторых, здесь, похоже, работали только омеги, один другого краше. Мистер Августин их сразу с конкурса красоты отбирает, что ли? Хотя, присмотревшись, я понял, что не все из них такие уж эталонные красавцы, просто ухоженные и довольные жизнью, а оттого очень привлекательные. Надо сюда Стюарта на экскурсию сводить, пусть посмотрит.


— Чем могу быть полезен? — спросил меня очаровашка-блондин на ресепшене, а его сослуживец-брюнет заинтересованно на меня уставился.


— Я — Стивен Норманн, — представился я, и первый красавчик счастливо улыбнулся.


— А, господин Норманн! Это замечательно, господин Августин вас уже ждёт, пойдёмте.


Блондинчик покинул своё место, брюнет кокетливо стрельнул в мою сторону зелёными глазами и вернулся к работе. Я повнимательнее присмотрелся к блондину: обручальное кольцо на пальце, на шее еле заметный розовый след от метки, и запах альфы, прочно смешанный с его собственным — парень замужем, отлично, можно расслабиться.


— У вас тут только омеги работают? — спросил я, когда мы зашли в лифт.


— Да, господин Августин любит работать с омегами, но альфы здесь, конечно же, тоже есть, в основном в охране и на некоторых руководящих должностях.


— А беты?


Блондин усмехнулся.


— Бет, вообще-то, здесь больше всего, вот только они все работают, а не выбегают в коридор, едва почуяв запах нового самца.


Мы доехали до начальственного этажа и проследовали до директорской двери. Честно признаться, я слабо представлял, что и как буду говорить, мне сначала хотелось посмотреть, что за человек Диан Августин, и решить, стоит ли ему доверять. Блондин открыл дверь, прошел вперёд меня, сообщил личному секретарю, кто я и зачем пришел, потом попрощался и вышел.


Секретарём опять оказался миленький омега, тоже замужний и уже порядком беременный. Вот интересно, почему Диан Августин предпочитает нанимать омег, причём таких симпатичных? Большинство работодателей, предвидя дальнейшее развитие событий: замужество, беременность, декрет — стараются этого избегать.


— Проходите, мистер Норманн, — Диан Августин возник на пороге своего кабинета, как только секретарь сообщил ему обо мне, такой же красивый, как на своих фотографиях, и даже ещё лучше, благодаря живой энергетике, — Приятно, наконец, с вами увидеться.


А затем его внимание привлёк секретарь:


— Тимми, солнышко, в твоём положение ни стоит так резко спрыгивать с кресла всего лишь из-за того, что появился начальник. Расслабься, дорогой мой, ты и так делаешь больше положенного.


Господин Августин покачал головой с добродушным осуждением, а потом жестом пригласил меня в свой кабинет. Идя вслед за ним, я принюхался, запах был приятный: смородина и базилик, вроде скорее альфовый, но вёл себя его обладатель по-омежьи. А! Я сюда пришёл не за тем, чтобы гадать, какого он пола!


— Вы похожи на отца, Стивен, только улыбка как у Бенджамина. Недавно с ними разговаривал, кстати. Жаль, что получается общаться только по работе. Ох, когда-нибудь мне всё это надоест, возьму отпуск и поеду к ним в гости, посидим, как в старые добрые, выпьем хорошего вина…


Тут я вспомнил про узкий бумажный пакет, не пустой, конечно же, который держал в руках и протянул его Диану.


— О, спасибо огромное! — искренне обрадовался он, тут же заглянул в пакет, а потом посмотрел на меня с лукавым прищуром, — Это ваш с Робином друг Эдвард Келли подсказал?


Ага, подсказал, но прежде, чем подсказал, взял с меня клятву, что я ни в коем случае не стану ухаживать за Дианом Августином. Но Диан Августин сам решил за мной поухаживать, усадил в удобное кресло, спросил чай я предпочитаю или кофе, тут же обеспечил мне предпочитаемое и предложил угощаться сэндвичами — в общем, вёл себя, как любящий папочка. От еды я отказываться не стал, тем более, что Диан и сам с удовольствием ко мне присоединился. Сэндвичи мы умяли быстро, было довольно вкусно, не так как у Джой, но тоже ничего. Я подобрел и расслабился, откинулся в кресле и от всей души поблагодарил радушного хозяина, тот кокетливо махнул рукой, типа «да что ты, не стоит», а потом сказал:


— Ну, давай, рассказывай, зачем пришёл. Ничего, что я на «ты»? Ты так похож на родителей, и мне кажется, что мы сто лет знакомы.


— Да без проблем!


— Отлично! Робин сказал, ты хочешь сделать подарок своей паре.


— Не совсем так, — слегка скривился я, не очень-то приятно было вспоминать, что мне сюда привело, — Мне нужно так замаскировать мой запах, чтобы он стал противен для моего Истинного.


— Ого! — брови Диана взлетели вверх, — О таком меня ещё никто не просил!


— Это возможно? — спросил я.


— Да, думаю, да, — задумчиво ответил он и ушел в свои мысли.


— А сколько это будет стоить?


Диан вернулся в реальность и посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.


— Знаешь, Стивен, за такой необычной просьбой у тебя наверняка стоит очень необычная история… Как ты понимаешь, у меня всё есть, всё, что я могу пожелать и даже больше, но я не могу устоять против двух вещей: интересной задачи и интересной истории. Задачу ты мне предоставил, если подаришь ещё и историю, мы ударим по рукам. И, конечно же, я обещаю тебе, что никто от меня ничего не узнает, ни твои родители...


— Родители в курсе, — вздохнул я, размышляя.


В принципе, почему нет? Конечно, такое не каждому расскажешь, но я чувствовал, что Диану можно довериться. Я не планировал рассказывать всё, но как-то так получилось, что рассказал, у Диана какой-то гипнотический взгляд, и атмосфера, которая создаётся, когда он слушает, просто не даёт остановиться и не договорить до конца.


— Хм… — произнёс Диан, когда я замолчал, — такое впечатление, что твой красавчик-Истинный собрал в себе всю тёмную триаду: макиавеллизм, нарциссизм и психопатию. Опасный человек, если так… Хорошо, я помогу тебе, но мне нужны будут, так сказать, исходные данные. Во-первых, твой запах, тебе придётся пройти одну процедуру, она безопасная и безболезненная, правда после неё ты на два часа лишишься запаха…


— Вообще не вопрос! Хоть на сутки! Так даже лучше будет!


Диан понимающе улыбнулся:


— К сожалению, получится только на два часа. А ещё мне понадобится…

__________________________________

Примечания:


Немного про "тёмную триаду":


Нарциссизм характеризуется отсутствием эмпатии, склонностью к использованию других людей, паталогической лживостью, маниакально-депрессивными расстройствами, отсутствием нравственных ориентиров, скрытой или явной надменностью и/или ничтожностью.


Психопатия сродни нарциссизму (возможно, разница между этими расстройствами в их этимологии: психопатия - врожденное, нарциссизм - приобретённое, в т.ч. на ранних стадиях развития, расстройство), ей присущи асоциальное поведение, импульсивность, эгоизм, бессердечность и беспощадность.


Макиавеллизм предполагает сознательное манипулирование и эксплуатацию других, циничное пренебрежение общепринятыми этическими нормами, сосредоточение на собственных интересах, лживость. Условная разница между макиавеллизмом и нарциссизмом состоит в том, что нарциссизм чаще проявляется неосознанно, а макиавелизм - сознательно выбранная жизненная стратегия.


Всем типам "тёмной триады" присущи бессердечие, цинизм и манипуятивность. В то же время отсутствуют такие качества как доброжелательность и альтруизм, но при этом успешно имитируются. Опасность столкновения с представителями "триады" состоит в том, что их трудно распознать. Пострадавшие вовлекаются в близкие, дружественные, профессиональные отношения с ними и терпят моральный, психологический, а часто - физический и финансовый, ущерб.


Материал взят отсюда: https://ru-dark-triad.livejournal.com

30 Стивен

Брат и сестра колдовали над моим образом, наверное, час. Робин притащил из студенческого театрального клуба грим, и Джой разрисовала меня под зомби: серая разлагающаяся кожа, тёмные круги вокруг глаз и кровь несчастных жертв на губах. Волосы мне покрыли какой-то грязного цвета пудрой и кое-где покрасили красной краской, типа так спешил поесть мозгов, что уляпался с головы до ног. С одеждой было ещё проще, мы взяли из моего гардероба то, что давно пора было уже выбросить и весело все втроём довели всё это до совершенно неприглядного состояния: помяли, порвали, испачкали. Из меня получился знатный красавчик, я полюбовался на себя в зеркало, потом, имитируя неспешную, но целеустремлённую походку зомби, погонялся за Джой с завываниями:


— Сиськи! Мне нужны твои сиськи!


Джой хохотала и кидалась в меня диванными подушками, потом я её поймал, но Роби сказал, что целоваться можно только легонько, иначе грим испортится, так что мне пришлось быть очень нежным зомби…Как же не хотелось уходить из дома и переться на этот грёбаный корпоратив! Но я должен был. Если всё пройдёт, как надо, я навсегда избавлюсь от Даниэля, а если нет… уволюсь к чертям!


Стэнли и Стюарт оделись как персонажи их любимой серии фэнтези-романов. Дроу и дворф, подружившиеся вопреки тому, что их народы издревле враждовали. Стю и Стэн приготовили себе эти костюмы к летнему Комик-Кону и сейчас пришли в них. Стэн с выбеленными волосами и тёмно-серой кожей был одет в чёрный костюм, перевитый кожаными ремнями, а Стю наклеил себе искусственную рыжую бороду, облачился в тёмно-зелёный кафтан, коричневые штаны из грубой ткани и подпоясался широким плетёным ремнём. Они встретили меня на крыльце, и Стэн, посмотрев с тревогой на мой внешний вид, сказал:


— Привет, Стив. Как-то ты плохо выглядишь, лицо серое, и круги под глазами, плохо спал?


— Тёмно-эльфийские мозги! — по зомбячьи обрадовался я и схватил его за голову, потом принюхался и разочарованно пробурчал: — Здесь нет мозгов…


Стюарт еле сдерживался, чтобы не заржать.


Стэн высокомерным жестом поправил прядь белых волос, достал из-за спины свой бутафорский меч и заявил, что его долг как война сражаться с нежитью.


— Мозгов нет… не интересно… — еле ворочая языком, сообщил я, но к драке приготовился.


Однако, подраться нам не дали, позвали праздновать. Вакханалию устроили прямо в холле, поскольку это было самое большое помещение в здании. А что? Хорошо, и нам далеко ходить не надо, и проходящим мимо людям интересно на нас смотреть через стеклянные стены. Все, кто пришел, были нарядные и весёлые, на алкоголь и закуски начальство не поскупилось, так что корпоратив набирал обороты. Мне набирать обороты было нельзя, я пришел не за этим. Стэн и Стю опять начали обсуждать какие-то свои темы, позабыв обо всём на свете, и я отошел в сторонку, чтобы морально подготовиться к тому, что должен сделать. Но долго моё уединение не продлилось.


— Страсти или сласти, Стивен? — подошел ко мне Даниэль.


Я мысленно выдохнул, сделал вид, что уже порядком пьян, и обернулся к нему. Он был в костюме элегантного вампира. Ну, конечно же! Кровь сосать он умеет! И не только кровь… Я глупо ему улыбнулся.


— Я серьёзно спрашиваю, Стивен. Уже хэллоуиновский корпоратив, а я до сих пор не услышал твой ответ, что ты предпочитаешь, сладкого меня, — он многообещающе провёл языком по верхней губе, — или такие страсти на работе, что тебе и не снились?


Я посмотрел на него с отчаянием задолбавшегося человека и спросил:


— Ты так сильно хочешь избавиться от своей зависимости, что на всё готов?


— Да, дорогой.


— Тогда вытаскивай фильтры из носа и пошли.


— Ты хочешь прямо сейчас? — поразился он.


— А что? Чем быстрее, тем лучше. Хотя, ты прав, лучше подождать, пока все достаточно напьются, чтобы не замечать, кто когда и с кем.


— Умный мальчик, — ласково проворковал Даниэль, похлопал меня по щеке и ушел, наверное, вытаскивать фильтры.


Дальше началось безудержное веселье с аниматорами, конкурсами и приглашенными артистами. Я вел себя как тупой зомби, и ко мне больно-то не приставали. Стэн и Стю тусовались то с одной компашкой, то с другой, но друг с другом не расставались. Гвоздём вечера стала группа инквизиторов в красных плащах, они устроили целое представление: гонялись за нашим главным бухгалтером, одетой как ведьма бетой, чтобы сжечь её на костре. Главный бухгалтер с удовольствием от них бегала, потом они её всё же скрутили и привязали к одной из колонн, что поддерживала потолок холла.


— Сжечь ведьму! — орали вокруг.


Стюарт с улыбкой наблюдал за представлением, а Стэн… Стэн не отрываясь смотрел на Стюарта и на лице у него была настоящая мука, никогда его таким не видел. Он медленно поднял руку, будто хотел погладить друга по кудрявым волосам, но, так и не дотронувшись, отдёрнул ладонь и сжал её в кулак. Крепко зажмурился, открыл глаза, вернул на лицо свою обычную беззаботную улыбку и что-то зашептал Стюарту на ухо с заговорческим видом. Блять! Какие же они оба идиоты!


Боевая пара идиотов — тёмный эльф и горный гном — аккуратно обошли толпу, которая собралась «сжигать ведьму», необоснованно обвиняя её в том, что она весь год неправильно считала всем зарплату, и притаились за колонной. Хвороста у народа не было, так что в ход пошли черновики уже не нужных документов, их рвали, сминали, комкали и бросали ведьме под ноги. Ведьма стойко сносила нападки толпы, стояла с прямой спиной, как королева, и хорошо поставленным голосом покрывала всех витиеватыми бухгалтерскими проклятиями. Но тут связывавшие её путы из упаковочных лент и бантиков пали, из-за колонны выскочили герои — один с тёмной мордой и светлыми волосами, другой кудрявый и бородатый — и, потрясая мечом и топором, заявили, что спасают невинную деву от страшной участи и нашинкуют любого, кто решится им помешать. Битва с инквизиторами была быстрой, но эпичной, сказочные персонажи победили и повели побеждённых работников культа пить эль. Я, наблюдая это, даже забыл, что мне предстоит сделать. Но ненадолго.


— Стивен, я готов, — томно произнёс оказавшийся рядом Даниэль, глаза у него уже вспыхивали от страсти, он вдыхал мой запах и чуть ли не стонал от удовольствия.


— Хорошо, где? — спросил я с деловой невозмутимостью.


— В моём кабинете, там никто не помешает! — он, совершенно не стесняясь, находящихся вокруг людей и нелюдей, схватил меня за руку и потащил за собой.


В лифте он тёрся об меня как мартовский кот, чуть ли не мяукал. Я подавлял в себе брезгливость и старался слишком часто на него не смотреть. Боялся ли я, что всё-таки поведусь? Да, боялся, но всю жизнь бояться в мои планы не входило.


— Не делай вид, что тебе неприятно! — возмутился он.


— А что может быть приятного в том, что тебя к сексу принуждают? — огрызнулся я.


Даниэль скорчил обиженную гримаску, но потом его глаза снова заволокло туманом, и он протяжно застонал, изнывая от страсти.


— Не понимаю, как ты можешь оставаться таким невозмутимым… Ты же тоже хочешь… верно?


— Скоро узнаешь, — почти не сдерживая злость, пообещал я.


Мне захотелось побыстрее с этим покончить. Запах персика и розмарина заполнил кабину лифта, уведомляя о том, что клиент готов, и, когда мы прибыли на нужный этаж, я сам схватил его за руку и потащил в нужную сторону. Судя по доносившимся до нас развратным звукам, не только мы на этом этаже решили уединиться под конец праздника. Даниэля эти охи-ахи распаляли ещё больше, он еле-еле открыл дверь и, когда мы ввалились в его кабинет, повис на моей шее с намерением поцеловать.


— Шлюх не целуют, Даниэль, — процедил я сквозь зубы и, обхватив его запястья, отцепил от себя, а потом швырнул лицом на стол.


— Стивен! — попытался было возмутиться он, но я заломил ему руку, чтобы он не мог подняться.


— А никто не обещал, что это будет ласково, сучка, — ухмыльнулся я, спуская с него штаны.


— Ой, да как угодно! Не могу уже! Приступай! — потребовал он и призывно прогнулся в пояснице.


Я усмехнулся, умудряется командовать, даже когда его раком поставили! Талант, определённо, талант!


— Чего ты медлишь? Хочешь, чтобы я умолял? — простонал он, — Я ещё никогда в жизни так не тёк! Стиви, имей совесть!


— Понимаешь, какое дело, — задумчиво произнёс я и потерся пахом о его ягодицу, демонстрируя, что не имею к нему никакого интереса, — Я вот ни капельки тебя не хочу, красавчик, и сейчас сделаю так, что и ты перестанешь меня хотеть…


С этими словами я протянул руку и взял из подставки на столе канцелярский нож. Не ожидавший такого развития событий Даниэль испуганно задёргался, всё романтическое настроение у него тут же пропало.


— Блять! Стивен! Ты что собрался делать? Ты! Ты! Какого хрена! Перестань немедленно!


— Не дёргайся, милый, — прошептал я, выдвигая лезвие так, чтобы он это видел.


Кайфовал ли я при этом? Ещё как кайфовал! Наконец-то я мог отыграться за все свои потраченные нервы! Да, можно было сделать дело и без лишней театральщины, но я не мог отказать себе в удовольствии.


— Если ты мне хоть что-нибудь сделаешь…!


— Ты только что был готов на что угодно со мной, Даниэль, — напомнил я и провёл неострой стороной лезвия по его бедру, — Где же сейчас твоя страсть?


— Да ты ёбаный псих!


— Уж кто бы говорил, дорогой…


Он орал и пытался увернуться от лезвия, но я крепко прижал его бёдрами к краю стола и, просунув нож под его пропитавшиеся смазкой трусы, начал разрезать их.


— Блять! Почему я всё ещё хочу тебя! Почему меня даже эта хрень возбуждает? — простонал Даниэль, и по его телу прошла дрожь то ли от страсти, то ли от страха.


— Не беспокойся, я быстро, — пообещал я, закончил разрезать трусы с одной стороны и, сменив руку, приступил к другой стороне.


Герметичный пакет был у меня заготовлен заранее, и нижнее бельё Даниэля отправилось туда. Взамен я бросил на стол перед ним упаковку с новыми боксерами и сказал, отпуская:


— Всё, дорогой, больше мне от тебя ничего не нужно, можешь одеваться.


— Что?!! — он рез вскочил и обернулся, — Как это всё! Мы не об этом договаривались!


Я уже был на полпути к двери.


— Может, я и не сделал того, что ты хотел, Даниэль, но зато я даю тебе то, что тебе нужно. Ты станешь свободен от меня и заполучишь вожделенного толстосума. Ну, сам подумай, секс со мной был бы неоправданным риском, а вдруг бы тебе так понравилось, что ты больше не смог бы ни с кем другим? Оно тебе надо? А сейчас всё очень удачно складывается, у тебя течка, зам генерального сидит один в своём кабинете и общается с зарубежными партнёрами. Тебе достаточно просто прийти к нему, и он твой. Всё будет так как ты хотел, неужели не понимаешь?


— Ты! Ты! — моя насмешка вызвала у него злые слёзы, но он уже скидывал ботинки, чтобы снять брюки и надеть новые трусы, стало понятно, то Даниэль решил воспользоваться моей наводкой, уж очень по-деловому сверкнули у него глаза, — Меня никто так не унижал!


— Рад быть у тебя первым, Даниэль.


— Зачем тебе мои трусы?


— Узнаешь. Приятного вечера, — я дошел до двери и взялся за ручку.


— Я никогда тебе этого не прощу! — прилетело мне в спину.


Я пожал плечами и вышел. Мне плевать на твои чувства, Даниэль, ты сам меня этому научил.

31 Стивен

Пакет с «образцом» я засунул поглубже в задний карман джинсов и пошел искать ребят, чтобы попрощаться, здесь мне больше делать было нечего.


Парни нашлись на диванчике в релакс-зоне, навоевались и теперь отдыхали. Стэна фривольно облепили с обеих сторон двое полупьяных омег в легкомысленных костюмчиках дьяволёнка и ангелочка, он прижимал обоих к себе и чуть ли не сосался с ними. Стюарт сидел поодаль и хмурился, стараясь на это не смотреть. Да блять! Сколько можно-то?! Я обещал ему не вмешиваться, но это ведь пиздец какой-то! А нахрен всё! После того, что я сделал с Даниэлем, меня несло, и я не стал противиться своим порывам.


Я подошел к Стюарту, изобразив пылающий еле сдерживаемым желанием взгляд. О! Желание у меня было! Ещё какое желание показать этим двоим, какие они идиоты! Я остановился прямо перед омегой, а, когда он поднял на меня свои большие и грустные серые глаза, в которых плескалось отчаяние пополам с безнадёгой, провёл ладонью по его волосам, подхватывая пальцами мягкие кудри возле лица. Сразу вспомнилась Джой, у неё почти такие же волосы, только завитки покрупнее и цвет потемнее. Проделывая это, я с победной улыбкой посмотрел на Стэнли, да, да, неудачник, ты хотел, но не решился, а я сделал! Стэн ошарашенно застыл, а потом со злостью скрипнул зубами. Отлично! Стюарт не знал, как реагировать на моё вторжение в его личное пространство, его большие глаза стали ещё больше, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я помешал ему, прикрыв его ладонью.


— Не здесь, Стю-сладенький. Пойдём, хочу поговорить с тобой наедине.


Я подал ему руку, Стюарт недоверчиво посмотрел на неё, наверное, сомневался в моей адекватности. Я насмешливо ему улыбнулся и подмигнул, он чуть нахмурился, типа, чего придуриваешься, но успокоился и вложил свою ладонь в мою. Я легко поднял его с дивана и повёл за собой. Краем глаза заметил, что Стэн перестал обнимать ангелочка с дьяволёнком и двинулся за нами. Стюарт был настолько озадачен моим поведением, что этого не заметил. Я завёл его в маленький тупичок в конце холла, где никого не было, убедился, что Стэн нас догнал и притаился за поворотом, и начал изливать душу.


— Стюарт, я долго молчал, но это выше моих сил! Я понимаю, что не должен… но я так больше не могу. У меня есть чувства… понимаешь, люди, когда работают вместе, часто видятся, хорошо общаются, рассказывают друг другу самое сокровенное, в конце концов становятся близки, и эта близость иногда не оставляет выбора… и не чувствовать уже не получается…


Мне показалось, я отчётливо услышал, как Стэн за поворотом снова скрипнул зубами.


— Так вот, Стюарт, мне сейчас очень больно. Мне больно видеть каждый день, как ты страдаешь и ничего не делаешь. Я знаю, что я обещал молчать, и я сдержу своё обещание, но я тебя умоляю, расскажи Стэну, что ты — омега, и что он твой Истинный! Хватит трусить! Хватит жрать кактус!


— Нет!!! — яростно ответил Стю и ударил по стене кулаком, — Я никогда ему этого не скажу! Зачем мне ему рассказывать? Такой, как я, ему никогда не понравится, ты же видел, какие омеги к нему клеятся, пусть лучше считает меня недоальфой, чем недоомегой! Он ведь только поржёт надо мной! Или хуже того, трахнет и бросит!


— Нет, не бросит, не сможет, ты ведь его Истинный.


— Ещё лучше! Будет постоянно меня трахать и рассказывать, как ему не повезло, что его Истинный оказался таким недоразумением, как я! А потом уходить, чтобы трахать нормальных омег, и снова возвращаться ко мне, потому что не может от меня отвязаться! Да нахрен мне такое дерьмо!!!


Омежка сорвался на крик, а потом зарыдал. Я обнял его, как обнял бы Роби, и успокаивающе погладил по голове:


— Не выдумывай, Стэн не такой. Он никогда тебя не обидит, а, если обидит, я ему все кости переломаю, — последнее я сказал погромче, чтобы длинные тёмноэльфийские уши хорошо расслышали, — Стэн любит тебя, Стю, и ты это знаешь.


— Я для него просто дру-уг! — всхлипывал Стю.


— Дружба — прекрасное начало для любви, не отнимай у себя и Стэна эту возможность, вы и так почти три года потеряли…


— Я — неудачник, Стив, у меня никогда ничего хорошо не получается…


— Ещё месяц назад я про себя точно так же думал. Жизнь меняется, — сказал я и разомкнул объятия, чтобы Стюарт смог нормально отлепить с лица бороду — гордость любого порядочного дворфа, слёзный поток растворил клей, на котором держалась.


Я достал из кармана влажные салфетки (на «мокрое» дело шел, подготовился) и предложил ему, чтобы он вытер лицо.


— Прости, Стивен, — сказал почти успокоившийся Стюарт, — Я знаю, что веду себя как идиот и слабак, но ничего не могу поделать… Я… я всё же уволюсь, наверное, ты прав, так жить нельзя…


Я чуть не взвыл, но сдержался, только похлопал идиота по плечу и сказал, что пойду, а ещё пообещал, что всё будет хорошо. Стюарт сказал, что ещё немного побудет здесь. Да, да, дорогой, оставайся… За поворотом я поймал за руку ошеломлённого Стэна, шепотом напомнил ему про то, что переломаю кости, если вдруг он облажается, и вытолкнул к Стюарту. Наверное, по-хорошему надо было бы уйти, но я чувствовал свою ответственность за то, что сейчас произойдёт, и, если у них там дойдёт до драки, это будет моя вина. Короче, я решил немного послушать, чтобы убедиться, что они договорятся:


— Стю! Твою медь! Какого чёрта, а?


— С-стэн-нли, — испуганно пролепетал Стюарт.


— Я два года думаю, что со мной что-то не так, раз я влюбился в альфу! Два года перебираю омег, надеясь, что это хоть как-то поможет!


Ох, зря он припомнил омег! Стюарт тотчас взвился:


— О! Давай, расскажи мне, как ты страдал! Перенапрягся, небось, всех подряд трахать! Язык перетрудил мне подробности рассказывать! Мучился он, бедненький!


— Да, чёрт возьми, мучился! Да я с ума по тебе сходил, и не понимал почему! А ты всё знал и молчал!


— А когда мне было рассказывать? Весь день до обеда ты просвещаешь всех и каждого, как знатно оттянулся ночью, а после обеда треплешься о том, что идёшь на свидание с новой давалкой! Где бы я тут пригодился со своей полезной информацией?!


— Если бы ты мне рассказал, мне бы не пришлось…


— Да ты же во мне вообще омегу не видел! «Братан! Гляди какие сладенькие попки!»


— Да ты ведёшь себя не как омега, не ноешь, не ебёшь мозг и ты умный!


— А омеги, по-твоему, все тупые, что ли?!


— Ну да, такие недалёкие: косметика, наряды, новые телефончики, кто на какой тачке катается — вот и всё, что они обсуждают!


— А альфы! Что обсуждают альфы? Кого и как трахали, кого хотят оттрахать, а кого не хотят, и кого будут трахать в ближайшее время!


— Но ведь мы не такие! Мы с тобой не о том говорим!


— Вот поэтому я и не хотел говорить, что я — омега! Ты бы сразу перестал меня уважать!


— Ерунды не говори! Я, что, по-твоему, такой идиот?!


— Ещё какой идиот!


— Да, идиот! Но и ты тоже идиот!


— Может быть! Но что ж поделать?


— Как что? Навёрстывать упущенное!


— Вот ещё! Вали обнимать этих своих на диване!


— Да щас прям! — довольно промурлыкал Стэн.


— Убери от меня свои руки!


— Ага, мечтай! Ничего я не уберу и никуда не пойду. Хорошо, что у тебя борода отклеилась, целоваться удобнее будет.


— Не буду я с тобой целоваться! Совсем идиот!


— Ой, а куда ты денешься?


— Посмей только!


Судя по звукам, Стэнли посмел. Ладно, теперь можно идти, друг друга они не убьют, а вот… хм-хм, начать снимать накопившийся стресс могут.

32 Стивен

Я расплатился с таксистом и вышел около дома Диана Августина. Хозяин лично открыл мне ворота, поприветствовал и предложил войти.


— Как всё прошло? — спросил он, пока мы шли по к дому.


— Нормально, он был в бешенстве, но быстро переключился на замдиректора.


— Надо предупредить Генри, что его зам вляпался в проблему, хотя, Ричард — парень умный, сам всё поймёт рано или поздно…


Мы вошли в дом, я себя чувствовал немного неловко. Мы с Дианом договаривались, что я завезу «образец» к нему сразу после того, как достану, и он тут же приступит к работе, потому как духи для меня будет крафтить подпольно в своей домашней лаборатории, а разрешение правительства мне потом задним числом сделают. И это всё ради того, чтобы я побыстрее отделался от заразы-Даниэля. Но Диан, после того, как забрал у меня образец, попросил пройти на кухню и подождать его, потому что у него есть ко мне разговор. На кухонном столе уже дымился чайник, и запах свежезаваренного чая настраивал на умиротворённый лад, блюдо с фруктовыми кексиками тоже радовало.


Диан вернулся, когда я уже отбросил стеснение и принялся угощаться. Ну, а чего? Он, вроде, парень простой и меня как родного принял… Парень? А что, если это не парень? Вот есть в нём что-то похожее на Джой, он такой же заботливый, как она, будто любящий родитель для всех и каждого, кто попадается под руку. Я пригляделся к фигуре Диана, да нет, вроде парень. Да ладно, был бы он бетой, его давно раскусили бы уже!


— Я загрузил образец в анализатор, — доложил мне этот то ли альфа, то ли омега, присел рядом и тоже налил себе чай, — Через пару часов буду знать, какие запахи отвратительны для твоего рокового красавца. Твой запах я уже изучил и подходящую базу для духов приготовил, так что к понедельнику всё будет готово, приедешь в воскресенье вечером и заберёшь.


Божечки! Уже в понедельник я буду свободен! Спасибо тебе большое, Господи, каким бы ты ни был!


Диана, я, конечно же, тоже хорошенько поблагодарил, тот опять только отмахнулся, типа, фигня вопрос, для своих же делал. А потом он спросил:


— Скажи пожалуйста, а этот твой Даниэль — невероятный красавчик, да? Волосы у него цветом как тёмное дерево и блестящие, как вороново крыло, глаза синие, как северный океан весной, кожа белая как снег на горных вершинах, а губы алые, как кровь?


— Ты сейчас Белоснежку описываешь? — немного не понял я, а потом, подумав, согласился, — Но, да, в целом верно, он именно такой, а ты откуда знаешь?


— Есть у меня один коронованный клиент, шейх одной маленькой, но богатой страны, у него, как у всякого уважающего себя восточного властелина, есть прекрасная коллекция мужей и наложников, которую он периодически пополняет. Так вот, где-то год назад от него сбежал один из его любимых мальчиков, и не просто сбежал, а прихватил с собой кое-какую семейную реликвию, передававшуюся из поколения в поколение. Реликвию-то быстро нашли, а вот любовник пропал, и шейх очень жаждет его найти. В их стране за воровство, а уж тем более за воровство царского имущества, полагается смерть, но мне кажется, если парень и попадётся, то ждёт его скорее золотая клетка и жаркие ночи, по крайней мере, пока не надоест господину. По просьбе шейха я создал аромат, похожий на аромат его коварного любовника, чтобы спецслужбам было легче искать, и обещал сообщить, если кто-нибудь похожий по описанию придёт просить у меня духи для смены аромата. Так-то я не был уверен, что сообщу, человек должен жить на воле, если только другим не мешает… Ты понимаешь, к чему я клоню?


— Ты узнал запах Даниэля? — догадался я.


— Да, узнал. Я долго над ним работал, анализатора у меня тогда не было, пришлось повозиться, чтобы вычленить аромамолекулы… В общем, если этот парень не перестанет тебя доставать, ты всегда можешь позвонить мне, и я его сдам.


— Не уверен, что хочу так с ним поступить, — сказал я, подумав, — Наверное, такого он не заслужил.


— Ну, как знаешь…


Утро понедельника жужжало слухами о том, что было на корпоративе в пятницу. Кто, с кем, где и сколько раз. Главной новостью было то, что начальник отдела разработок Даниэль Дин уехал с корпоратива вместе с замом генерального Ричардом Олсоном, и на работу утром они тоже приехали вдвоём, и самое палевное было то, что пахли при этом друг другом. Ах, ах, ах, Стивен Норманн теперь получит отставку! Какая печаль, пойду поплачу в уголочке!


Стэн и Стюарт тоже пахли друг другом. Стэн сиял как медный таз и при любой возможности строил Стюарту глазки. Стюарт смущался, хмурился и часто касался места у основания шеи, которое было скрыто высоким воротом свитера.


— Пометил, что ли? — шепотом спросил я Стэна.


— Ага, — разулыбался он, довольный, как нагулявшийся кот.


— А разрешения спросил хотя бы?


— Не помню, — честно признался Стэн, — Но он не врезал мне с утра, значит, всё было нормально. Чёрт! Ну, какого хрена я не догадался раньше, а? Уже давно мог бы…!


— Не жалей, — сказал я, — От иллюзорной безответности ваша взаимная любовь только крепла.


— Так-то да, но это не просто. Он ебать какой ревнивый! Чуть что обижается и сопит, как ёжик! А потом ещё сильнее обижается, что я с него ржу! А как не ржать?


— Да, похоже, вам предстоит долгий путь, главное, почаще говори ему, что он красивый и ты его любишь.


— Ладно, — Стэн не стал откладывать дело в долгий ящик и тут же пошел тискать свою пару, — Кудряшка Стю, ты красивый и я тебя люблю!


— Да не на работе же, придурок! — пробурчал покрасневший до ушей Стюарт.


— А что? Пусть все знают!


Когда Стэн отлучился, Стюарт припёр меня к стенке:


— Ты ведь знал, что он подслушивает, когда говорил со мной тогда?


Я покаянно кивнул, он неожиданно улыбнулся и смущённо пробормотал: «Спасибо…» а потом с сомнением принюхался, и спросил:


— Кстати, а что с твоим запахом?


Даниэль вызвал меня к себе после обеда, сплетники всех отделов провожали меня любопытными взглядами, а некоторые сочувствующие даже похлопали по плечу. «Стив, у него теперь замдиректора, тебе с ним не тягаться. Лучше смирись…»


— Не думай, что отделаешься от меня, после того, как подложил под Ричарда, Стивен! И то, что меня переводят на другой этаж… — начал разоряться он, но потом до него добрался мой запах, Даниэль застыл, а через секунду злобно выдохнул, — Ах вот, значит, как?! Ты даже запах сменил!


Я пожал плечами, типа «А куда было деваться, пришлось…»


— Блять!


Тяжелое пресс-папье полетело мне в голову, но я успел уклониться. Так, не пора ли вызывать санитаров?


— Почему, блять, ты меня не хочешь? Меня все хотят! И молодые, и старые, и свободные, и окольцованные! А ты! Почему, ебать тебя в рот? Ты же всегда меня хотел! Я же, блять, твой Истинный! Ты — импотент, или всё из-за этой беты с большой жопой, на которую ты пялился?


Тут гнев накрыл и меня, я в два шага оказался рядом с Даниэлем, схватил за грудки и приподнял над полом:


— Про меня говори, что хочешь, но её даже поминать своим грязным ртом не смей! И прекращай уже истерику, за дверью по-любому слушают, так что слухи пойдут те ещё! А не хочу я тебя из принципа, потому что после всего, что ты сделал, с тобой сношаться, себя не уважать!


— Неужели она настолько хороша? — сдавленно произнёс он, — Она же ёбаная бета! Бревно, которое даже детей тебе родить не сможет!


— Заткнись, пока не покалечил! — рявкнул я и как следует его встряхнул, — Да мне одна её улыбка дороже всего, что ты можешь предложить, дерьмо собачье!


Я швырнул его на пол и вышел из кабинета. Нахрен! Пусть увольняют!


Но никто меня не уволил, даже премии не лишили. Даниэль перевёлся на руководящий этаж поближе к любовнику, а к нам на его место посадили бету, которая раньше занимала должность, которую и получил Даниэль-Карьерный-Рост-Через-Постель. Новая начальница сначала была не слишком довольна, но потом быстро оценила преимущества своего положения второй на этом этаже после Бога, и впряглась в работу. Требовательная оказалась зараза, но всё было по делу, так что умные не жаловались, а дураков никто не слушал, тем более, что с таким начальством дураки у нас надолго не задерживались.

33 Робин

— Зачем мне, я же альфа? — заявил Лео, когда я спросил, не хочет ли он поучиться готовить.


— Это необходимый для выживания навык и серьёзная заявка на независимость. Но не хочешь, как хочешь.


Давить на Лео — дохлый номер, парень — кремень! Уважаю!


Я присматривал за мальчишкой пятую неделю и уже неплохо представлял, как вести с ним дела. Вот и сейчас он и виду не показал, что мои слова его хоть сколько-нибудь заинтересовали, но внимательно следил своими чёрными глазищами, как я растапливаю шоколад на паровой бане. Я был уверен, что он не упустит ни одной детали, а потом сделает всё в точности, как я, и с таким видом, будто для него это проще простого. Такой ерунде учиться? Зачем, у него и так всё прекрасно получается с первого раза! Вообще, учить младшего Майкрофта готовить не входило в мои обязанности, а вот сама готовка с некоторых пор стала их частью. Но я как-то уже привык, тем более, что кухня здесь была шикарная, и скрафтить что-нибудь эдакое в таких условиях было легче лёгкого. Мы с Лео сначала смотрели, какие есть продукты, потом искали в интернете рецепты, это была своеобразная игра на сообразительность, а потом я готовил, а он сидел со мной на кухне, делал уроки, рисовал, играл с конструктором, или бездельничал, как сейчас. Готовил я обычно не серьёзную полноценную еду, этим домработница занималась, а так, баловство какое-нибудь типа выпечки, горячих бутербродов, интересных десертов или салатиков.


— Отец, когда домой приходит, сразу бежит на кухню смотреть, что ты приготовил, — поведал мне однажды Лео.


— Так уж прям и бежит? — не поверил я.


— Сам каждый раз удивляюсь, — развёл руками ребёнок.


Собственно, как так вышло-то… Где-то на третий день своей подработки я не удержался и стянул из корзины с грязным бельём рубашку Генри. Да, я оказался дико жадным до всего, что его касалось, мне было мало того, что я полдня проводил в его квартире, а значит, купался в его запахе, как рыба в воде. Я хотел и дома иметь хоть какую-то возможность… Токсикомания — вещь серьёзная. Понятия не имею, как Генри узнал о краже, у него ведь десятки этих рубашек! Может, домработница учёт ведёт? Короче он позвонил мне в тот же вечер.


— Так ты стащил мою рубашку, юный фетишист? — и голос такой довольный-довольный.


Я не стал отпираться, включил борзую малолетку:


— Не стащил, а позаимствовал. Верну, когда пахнуть тобой перестанет.


«И стащу ещё что-нибудь» — добавил я мысленно.


— Вот как? Но ты же взрослый мальчик, и понимаешь, что даже за взятое в аренду надо платить…


Я удобнее устроился на кровати и провокационно промурлыкал:


— И какой же способ оплаты ты предпочитаешь?


— С тебя я всегда предпочитаю брать натурой, Оленёнок.


Ну, кто бы сомневался!


— Продолжай, — проявил я заинтересованность.


— Ты ведь хорошо готовишь?


— Не так хорошо, как моя сестра, но да, неплохо.


— Приготовь мне завтра что-нибудь.


— А что?


— Что сам любишь…


Так у нас и повелось. Сначала я переготовил все свои любимые блюда, потом мы с Лео начали искать новые. Каждый вечер Генри звонил и рассказывал своим непередаваемым голосом, понравилось ему или нет. Я слушал, и у меня было ощущение, будто он меня гладит, так приятно, расслабляет. Даже если он меня вроде как ругает, всё равно расслабляет.


Что ещё я делал в доме у Генри? Помогал Лео с уроками, вернее, помогал ему понять, что делать их всё же придётся, либо сейчас и немножко, либо потом и много. Ходил с ним на всякие его кружки и секции и, пока он занимался, делал свои студенческие задания. Несколько раз в неделю мы гуляли в развлекательных центрах или в парках, всегда в сопровождении двух охранников. Где-то три недели назад охранники сменились.


— А где Глен и Рон? — спросил я у Лео.


— Я слышал, как они спорили, кто первый пригласит тебя на свидание, и рассказал отцу, было интересно, как он поступит, ну и вот, — невозмутимо ответил Лео.


Таким образом в охранниках у нас теперь были альфа постарше с обручальным кольцом на пальце и высокая, атлетически сложенная бета с лицом Богини Войны.


— Отец собирается взять тебя замуж, когда разведётся с моим папой?


С тем, чтобы задать неудобный вопрос у Леонарда Майкрофта никогда проблем не было.


— Понятия не имею, — честно признался я, — так-то он мне ничего такого не предлагал.


Да, не предлагал, ничего подобного, вообще ничего. По телефону мы говорили в основном о Лео, обо мне, о том, что я сегодня приготовил, и как у нас с его сыном прошел день. Да, мы позволяли себе в разговоре лёгкий флирт с многозначительными намёками, но не более того. Генри почти не говорил о себе, и ни слова о нас, не предлагал с ним встречаться, и не делился своими планами… С одной стороны, я хотел, чтобы он заговорил о том, кто мы друг другу, и к чему у нас всё это идёт, а с другой стороны понимал, что это было бы началом конца. Мне пришлось бы тут же рвать с ним отношения и сбегать из города или признаваться, что я всё ещё ношу его ребёнка… И я скорее сбегу, чем признаюсь, а сбегать не хотелось. Сбежать, значит лишиться возможности бывать в квартире Генри и вдыхать его запах, разговаривать с ним по телефону и кайфовать от его голоса. Я намеревался как можно дольше наслаждаться всем этим. Поэтому я тоже обходил стороной тему наших отношений, как бы принимая правила игры.


Перед тем, как приехать домой, он сбрасывал мне сообщение, что будет через полчаса, мы с Лео заканчивали за это время все наши совместные дела, и я собирался уходить. Это надо было сделать быстро, чтобы ни дай бог не столкнуться с ним в подъезде, потому что, встретившись, мы не разойдёмся. Я не знал, что у него за мотивы держаться от меня подальше, но я дико боялся, что он посмотрит на меня и всё поймёт. А я не был готов доверить ему свою жизнь и жизнь нашего малыша, и мало ли чего мне хотелось! Я просто не имел права рисковать. Так что, только его запах и голос.


— Десерт, на мой вкус, получился слишком сладким, Оленёнок.


— Зато Лео понравилось.


— Он много съел?


— Не очень, я следил за ним.


— Какой ты ответственный!


— Ты мне за это платишь, Генри, и весьма неплохо.


Он довольно хмыкнул и вдруг спросил:


— Знаешь, что мне сказал сегодня Лео?


— Что?


— Что, если я не возьму тебя в мужья, он вырастет и сам это сделает.


— Да ладно?


— Представь себе…


Я изобразил беззаботный смех, а сам напрягся, вот и всплыла тема! Генри помолчал некоторое время, а потом задал тот самый вопрос:


— Ты бы пошел за меня замуж, Робин?


— Да, пошел бы, — ответил я ещё до того, как успел обдумать ответ, потом попытался исправить положение и добавил, — пошел бы, но…


— Поговорим об этом, когда я разведусь, — перебил меня Генри, и больше мы к этой теме не возвращались.


Твою медь, у него всё-таки есть на меня планы! И теперь я одновременно паникую и радуюсь, как дурак! Вот как мне с собой с таким жить, а?

34 Джой

— Помогите… пожалуйста…


Тонкая бледная рука вцепилась в мой рукав, но тут же соскользнула, будто лишилась сил. Её обладатель изящный и невероятно красивый омега на нетвёрдых ногах отступил обратно в переулок и измождённо привалился к стене. Я шагнула вслед за ним.


— Что с вами?


— Я не знаю… я просто вдруг почувствовал себя плохо… и теперь шагу ступить не могу... — невероятно притягательные синие глаза смотрели на меня по-детски доверчиво и испуганно, — Я был на свидании с парнем… погуляли, посидели в кафе… он хотел продолжения, но я ушёл… неужели, он что-то мне подсыпал?


Его колени дрогнули, и он вцепился мне в руку, чтобы не упасть. Вот ведь альфы-скотины встречаются! Как можно так поступать? Да, тяжело приходится красавчикам.


— Вам повезло, что вы от него ушли, — сказала я, поддерживая парня, — Всё будет хорошо, не беспокойтесь. Я вызову Скорую, подождите…


Свободной рукой я стала рыться в сумке, но тут услышала шаги за спиной. Подумала, что это может быть тот, с кем у синеглазого было свидание, и начала оборачиваться. Но недостаточно быстро, подошедший сзади альфа обхватил меня поперёк туловища и зажал рот рукой. Он был гораздо сильнее и крупнее меня, в его захвате я даже дёрнуться не могла. Сразу накатила паника. Ладно я, но омега-то совсем беззащитен. А омега улыбался, и улыбка была очень довольная.


— Побыстрей давай, — сказал он тому, кто меня держал, и спокойно выпрямился, демонстрируя, что всё с ним в порядке.


Я начала вырываться, сзади послышалось мерзкое хихиканье, меня сжали так, что стало трудно дышать и куда-то потащили. Тащили недолго, в одной из стен переулка оказалась железная дверь, красавчик-омега открыл её, и альфа внёс меня туда, несмотря на моё сопротивление. Дальше был какой-то грязный тёмный коридор, я старалась зацепиться ногами за пол и хоть как-то замедлить движение. В какой-то момент мне даже удалось укусить альфу за руку, он взвыл и назвал меня сукой, тогда омега обернулся и резко ударил меня под дых острым кулаком. Я охнула и сложилась пополам.


— Добро пожаловать, дрянь, — издевательским голоском пропел синеглазый, и распахнул какую-то дверь, альфа запихнул меня туда, я не удержалась на ногах и упала, больно ударившись коленями, — Чувствуй себя как дома!


Комната была небольшая, тоже грязная, окно было одно, маленькое, высоко под потолком, через заляпанное стекло еле проникал свет, несколько пустых стеллажей располагались вдоль стен, наверное, это был какой-то склад. Я мало что сумела разглядеть, не могла собраться с мыслями, сердце стучало где-то в висках, мозг отказывался понимать, что за хрень происходит. Ко мне подошел ещё один альфа, не такой большой, но тоже внушительный, и, грубо схватив за плечо, рывком поднял на ноги.


— Что вы…? — хотела я задать вопрос, но омега тут же подлетел ко мне и отвесил пощёчину, а потом с гримаской боли на лице стал трясти рукой, похоже, не привык драться.


— Как только вякнет что-нибудь, сразу бей, — кивнув на меня, велел он тому альфе, который меня сюда притащил, и тот с готовностью встал напротив.


— Разденьте её, — прозвучал ещё один приказ. С меня грубо сдёрнули сумку и куртку, а за сопротивление пнули по колену так, что стало больно опираться на ногу.


Не особо церемонясь омега перевернул мою сумку и вытряхнул всё из неё на пол, нашел телефон и сказал:


— Сейчас твоему братишке сообщение отправлю, что ты задержишься в Институте, чтобы не волновался, и можно будет начинать.


— Что начинать? — не удержалась я от вопроса, за что опять получила по лицу, альфа бил сильнее.


— Тупая сука никак не поймёт, когда надо молчать, а когда тявкать? — осведомился омега, засовывая мой телефон в свой карман, — Какое убожество! И что он в тебе нашел?


Кто? О ком он говорит? Я терялась в догадках, но спрашивать меня уже отучили. Было ясно одно, ничего хорошего меня не ждёт, и жалеть меня никто не будет. Я бы справилась с омегой без труда, с определённой долей удачи я справилась бы с альфой, но с двумя альфами…


Омега достал канцелярский нож. Трррик! Выдвинул лезвие и подошел ко мне. Я инстинктивно отпрянула, альфа за моей спиной схватил меня за обе руки и больно вывернул их сзади, взяв в захват. У меня были ещё ноги, я могла заехать красавчику в голень, вот только не была уверена, что колено не подведёт. Засада, короче.


— А мордашка, и правда, миленькая, — с презрением произнёс омега, а потом разрезал на мне свитер, полюбовался на мой лифчик и больно сжал одну грудь, — Неужели, ему действительно это нравится?


Стало понятно, что он говорит о Стивене.


— Даниэль Дин настолько убог, что его Истинный променял его на бету, — быстро сказала я, успев до ещё одной пощёчины, что ж, зато и красавчик-омега дёрнулся как от удара.


Наверное, это была глупость. Наверное, теперь со мной разберутся ещё более жестоко, но я не могла промолчать.


— Выебете её! — истерично взвизгнул Даниэль, — Во все щели и по-жесткому!


— Э-э, — растерялся альфа, который следил за тем, чтобы я не распускала язык, — Она же бета. Как-то не по приколу.


Даниэль обольстительно улыбнулся и опустился перед альфой на корточки.


— А если я создам вам настроение?


И дальше принялся уговаривать альфу без слов, но тоже ртом. Я закрыла глаза, смотреть на это казалось извращением. Некоторое время было слышны пошлые чмокающие звуки, ритмичное позвякивание пряжки ремня и стоны альфы. Тот, который держал меня, тоже начал возбуждённо дышать. Потом всё прекратилось, и альфа возмущённо зарычал.


— Нет, нет, — сказал омега, — кончишь ты с ней. Её рот ничем от моего не отличается, разве что мало умеет…


Ну, чего не умею, того не умею. Тут он прав.


— В общем, выебать её надо обязательно, а остальное на ваше усмотрение, хотите избейте, хотите покалечьте. И ещё личико ей потом порежьте, чтобы не улыбалась.


Звякнул, брошенный на пол канцелярский нож. Я открыла глаза, Даниэль покинул комнату, альфа с расстёгнутыми штанами шагнул ко мне. Я предупреждающе оскалила зубы.


— Выбью! — пригрозил он и занёс руку для удара.


Зубы терять не хотелось, но от мысли, что я отдамся добровольно, просто выворачивало. Рациональность беты снова встретилась во мне с чем-то ещё, чего я раньше не замечала. У меня есть альфа, которого я люблю, так какого чёрта я должна…? В общем у рациональности не было и шанса.


Я ушла от удара и двинула стоящего сзади пяткой в голень, ушибленное колено вспыхнуло болью, но я, не обращая на это внимания, вырвалась из ослабевшего захвата и ударила стоящего передом мной кулаком в пах. Если бы не больная нога, я, наверное, смогла бы убежать, а так вышло только крикнуть: «Помогите!», и меня схватили.


— Зря орёшь, дура! Никто тебя не услышит!


Дальше меня швырнули на пол, пару раз пнули по рёбрам и перевернули на спину. Один альфа уселся у меня за головой и держал мои руки, другой стаскивал с меня джинсы.


— Чтоб вы сдохли, уроды!


— Заткнись, сказал! — раздевающий меня выродок сжал моё многострадальное колено, и я закричала.


— А ничё так она извивается, — сказал второй, — Горячая. Беты обычно отмороженные, а эта прям заводит!


Извращенцы! Я мысленно пожелала им гореть в аду с пылающими тентаклями в задницах.


Стянуть с меня джинсы оказалось делом нелёгким, они сидели на моей круглой попе в облипку, потому что выбирали мы их со Стивом вместе, и ему такой вариант очень понравился. Я тоже не облегчала скотине задачу, до последнего старалась оттянуть неизбежное, решив, что надругаться они смогут только над моим бесчувственным телом. Плевать на травмы, но хотя бы помнить всего этого не буду.


И в этот момент резко распахнулась дверь, и радостный голос возвестил:


— А вот и я! Простите, что опоздал! Уже репетируете, здорово! А теперь давайте по местам и начнём снимать.

35 Джой

«Нейт!» — хотела крикнуть я, но остановила себя, моему одногруппнику сейчас безопаснее косить под случайного дурачка. Но как он здесь оказался? И что вообще творит?


Альфоуроды тоже застыли в недоумении, а Нейтон Штейн уже снимал всё на свой телефон, и их ошарашенные лица, и мою встревоженную избитую физиономию.


— Классно у вас получается! Знаете, не надо заново, продолжайте, а начало сцены потом отснимем. Вот только со свитером вы поторопились, теперь придётся такой же искать, чтобы заново разрезать…


— Ты кто вообще такой? — отмер тот, кто собирался поиметь меня первым.


— Я — Джейк! Майк попросил меня заменить его и поработать у вас оператором. Вы же кино снимаете? Арт-хаус?


— Какой в жопу арт-хаус?


— А где ещё может быть сцена секса с бетой? — искренне удивился Нейт.


— Так, парень, ты немножечко ошибся, не снимаем мы никакое кино! — рассвирепевший альфа поднялся с пола и угрожающе повернулся к Нейту.


— А что тогда делаете? Неужели взаправду ебётесь? А бета согласна?


Он перевёл камеру на меня, и я отчаянно замотала головой.


— Ахренеть! Вот это сюжет будет! — обрадовался «оператор».


— Слушай, лошок, ты тупой или бессмертный? — поинтересовался альфа, наступая на Нейта, — Не понимаешь, что тут происходит? У серьёзных ребят серьёзные дела, так что давай сюда мобилу и вали по-тихому, забудешь, что видел, и останешься жив и здоров.


— Не отдам! Это же последняя модель, я на него полгода копил! — возмущённо воскликнул Нейт.


Ага, копил он! Пару недель назад покарябал свой телефон и сходил на перемене купил новый.


— А вообще вы в курсе, что нарушаете сейчас закон? — спросил мой друг-мажор, будто на самом деле был бессмертным.


— Ну, сам напросился, ушлёпок!


Нейт танцуя ушел от удара, потом ещё раз и ещё, а сам продолжал снимать и комментировать. Звезда экрана, блин! Я тоже решила не отставать, чуть повернулась на бок и резко рванула руки на себя, альфа, что держал меня, потерял равновесие, и его голова устремилась к полу, но на полпути встретилась с моим здоровым коленом. Получи разбитый нос, сука! Альфа взревел и навалился на меня всей тушей, пытаясь придушить, я впилась ему ногтями в лицо.


Второй альфа всё-таки достал телефон Нейта, и дорогущий гаджет разлетелся на запчасти, ударившись о стену.


— Какая жалость! — «расстроился» парень, — Такой ролик пропал! Хорошо, что я сделал прямую трансляцию на сайт местного отделения полиции, потом у них с сервака скачаю.


— Что, блять?! — вытаращился альфомудак.


— Что слышал, уёбище! И они знают, где это, я заранее сообщил адрес, так что машины с мигалками уже едут, если не приехали!


— Ну, всё, кабзда тебе, ушлёпок!


— Ага, ага, ты только поторопись, а то сбежать не успеете.


— Похуй на них, валим! — мой противник оказался поумнее, а потому быстро слез с меня и рванул к выходу.


Нейтону всё же прилетел крепкий в голову напоследок, но он только поржал над тем, как эти неудачники убегали. Далеко, кстати, не убежали, стоило им открыть железную дверь, ведущую в переулок, как оттуда послышалось:


— Стоять, это полиция!


Нейтон с облегчением выдохнул, стёр ладонью бегущую из разбитой брови кровь и, опёршись руками о колени, перевёл дух. Я прокашлялась, непослушными руками застегнула на себе джинсы, а потом попыталась сесть, колено было против любого движения, но я всё-таки это сделала. Нейт подобрал мою сумку и быстро запихал в неё разбросанные тетрадки и ручки, не переставая ругать ущербных дегенератов за то, что они так неаккуратно обращались с конспектами, которые он собрался переписывать. Затем он поднял с пола мою несчастную куртку и подошел ко мне, куртку набросил мне на плечи, а сумку положил под руку, сел рядом и спросил:


— Ты как, отличница?


— Нэйт… — только и смогла произнести я, голос звучал хрипло, похоже, последствия удушения, — твой телефон…


— Да забей! Твой не лучше.


Он достал из заднего кармана мой сотик, разбитый и разломанный, вручил это сокровище мне и пошел собирать свой.


— Как…? — спросила я, когда он вернулся со своим высокотехнологичным «пазлом».


Нейт не успел ответить, потому что в коридоре послышались шаги и через распахнутую дверь в комнату стали заходить полицейские и врачи Скорой Помощи. Нас с Нейтом осмотрели и погрузили на носилки, Нейт возмущался, но у него заподозрили сотрясение мозга и всё равно уложили. Пока мы ехали в двухместной карете Скорой Помощи в больницу, он мне всё рассказал.


— Я тебя издали заметил, хотел конспекты спросить и домой подвезти или куда ты там шла…


Да, две последние лекции Нейтон прогулял, так что конспекты ему были нужны.


— Вижу, ты в переулок заходишь. Ну, я туда, пока подъехал, пока припарковался, тебя уже в переулке нет, я его насквозь прошёл, на другой улице тебя тоже не увидел. Думал, может, показалось, решил уже пойти обратно, вдруг вижу из железной двери выходит такой красавчик: то ли мальчик, то ли видение! Ну, я и залип на него, собрался уже подкатить и познакомиться, а он достал из кармана телефон, платочком его так обтёр, как в детективных фильмах делают, чтобы отпечатки стереть, и как грохнет его об землю, а потом ещё и ногами попинал. Думаю, ничего себе! И сразу как-то расхотелось знакомиться. Он ушел, а я подошел поближе и увидел, что это твой телефон, по фенечке узнал…


Фенечку мне подарил Стивен, у нас с ним они были парные — луна и солнышко — начинали светиться, когда оказываются рядом.


— Тут мне, конечно, поплохело, — продолжал Нейтон, — Думаю, если с твоим телефоном так поступили, то что с тобой делают? Некоторое время потупил. Куда бежать? Кому звонить? Полицию вызвать и ждать? А вдруг они опоздают? Короче, решил идти…


— Спасибо, Нейтон… — еле выговорила я.


— Да не за что. Ты мою задницу не раз спасала, и вообще, как сестра…


Пришлось зажмуриться, потому что в глазах защипало.


— Больно? — спросил Нейт, — Потерпи, отличница, сейчас приедем в больничку, добрые доктора вколют тебе хороших обезболивающих наркотиков, и ты закайфуешь. Ты — молодец, отбилась… Мы теперь с тобой боевые товарищи…


Отбилась. Я отбилась. Да, я отбилась. До меня будто только сейчас это дошло. Я резко вздохнула, чувствуя, как воздух врывается в лёгкие… И да, было больно, но уже не страшно. Я засмеялась от облегчения, и боевой товарищ ко мне присоединился. Потом на смену смеху пришли слёзы, реветь вместе со мной Нейтон не стал, но протянул руку и погладил меня по плечу.

36 Джой

В больнице меня определили в отдельную палату, раздели до белья и осмотрели ещё более тщательно, потом попросили разрешения снять травмы на фотоаппарат, чтобы прикрепить к делу. Я позволила. После всего этого мне оказали помощь и выдали больничную робу, чтобы я могла хоть во что-то одеться. Свитер оставалось разве что выкинуть, а джинсы не налезали на зафиксированное эластичным бинтом колено. Колену досталось больше всего и заживать оно будет пару недель, а остальное — ерунда: синяки, ссадины и ушибы — через несколько дней уже и следа не останется.


После со мной поговорил следователь, уточнял детали того, что произошло, спрашивал, как на меня напали и всё такое. Что было дальше, они знали со слов моего спасителя и благодаря трансляции, которую он вёл.


Нейтон ввалился ко мне, как только ему позволили, и плюхнулся на кровать.


— Вот что за люди, а? Я говорю им: «Нет у меня сотрясения!», а они всё равно настаивают на том, чтобы я соблюдал осторожность...


— А вдруг сотрясение есть? Тебя же по голове ударили.


Обезболивающие мне всё-таки вкололи, поэтому я была умиротворённая и расслабленная.


— И ты туда же! А мне теперь за руль нельзя, пить нельзя, гулять нельзя. А я так хотел отметить своё геройство! Я ведь герой? Герой!


— Ты сильно рисковал, когда пошел за мной, преступников могло быть больше.


— Ай, бета! — отмахнулся он, — Ты не понимаешь! Если бы я не пошел, я бы… как бы я жил потом? Вот как тебе объяснить? Это истинная природа альфы — защищать тех, кто в беде, а уж родных и близких тем более. Если мы это не делаем, мы внутренне умираем или сходим с ума и сами начинаем обижать тех, кто слабее. Вот, что я чувствую…


Философствует. Ему, что ли, добрые доктора тоже волшебных пилюль отсыпали? Или это последствия стресса?


— В общем, они позвонили моему отцу, сказали, что у меня возможно сотрясение и что я не могу ехать сам, — рассказывал мне Нейт, — он прислал за мной автомобиль. Но я подожду, пока тебя заберут. Твой брат уже едет и одежду тебе везёт.


— Какой брат? — встревоженно спросила я.


— А какой у тебя в мед.карте указан как ближайший родственник, с которым можно связаться в экстренных случаях? Старший, наверное.


Чёрт! Действительно старший!


— Ему всё рассказали?


— Ну да.


— Чёрт!


— Ты чего?


Мою панику не могли заглушить даже медикаменты. Я точно знала, что от того, что на меня напали, Стивену гораздо будет больнее, чем мне. Был ли шанс отгородить его от этого? Вряд ли, он бы всё равно узнал, сейчас или позже. Против его Истинного наверняка заведут дело, и нас всех это коснётся.


— Эй, отличница, ты чего такая напуганная? Всё хорошо, больше беспокоиться не о чем, — улыбнулся Нейт и успокаивающе погладил меня по щеке.


Именно этот момент выбрал Стивен, чтобы распахнуть дверь. Я чуть не взвыла от досады, а Стивен полыхнул безумными очами, отбросил в сторону пакет, который держал в руках, и двинулся к нам. Я отпихнула от себя Нейта, уж лучше я отпихну, чем Стивен, Стивен может так отпихнуть, что у парня точно будет сотрясение.


Не понимая, что происходит, Нейт снова двинулся ко мне, но был остановлен рыком Стивена.


— Стиви, — позвала я своего альфу и протянула к нему руки.


— Джой, — выдохнул Стивен, сел рядом со мной на кровать и обнял меня.


Сколько боли было в его взгляде и голосе! Меня окутал запах свежескошенной травы и мёда, и я сразу почувствовала себя хорошо, мой любимый, мой альфа, мой брат. Как сильно я, оказывается, хотела быть с ним сейчас. Невольно я застонала от того, что снова чувствую на себе его руки, губы, зубы… Что? Стив опрокинул меня на спину, прижал к кровати и впился удлинившимися клыками мне в основание шеи. Я приглушенно вскрикнула.


Нэйтон сказал:


— Ах-ре-неть! — а потом добавил, — Джой, когда я говори, что ты мне как сестра, я имел ввиду не это!


Повинуясь древним альфо-инстинктам, Стивен ставил мне метку. Что-то в глубинах его подсознания решило, что я для него идеальная пара, и меня надо оградить от посягательств других альф. Убиться веником! Это было больше, чем признание в любви, это было признание глубокой привязанности, которую невозможно предать.


Сильной боли я не чувствовала, потому что всё ещё находилась под действием лекарств, а вот в ахуе пребывала в конкретном. Если описывать действие физиологически, то Стив прокусил мне кожу четырьмя удлинившимся специально для этого дела клыками. В клыках по такому случаю открылись особые каналы, и через них в моё тело попала смесь феромонов и красящих пигментов, выработанных организмом Стива. Пигменты обеспечат видимость метки, даже когда укусы заживут, получится что-то вроде татуировки, а феромоны должны изменить мой запах, ну, изменили бы, если бы он у меня был. Н-да…


Пока я пребывала в шоке, «процедура» закончилась, и Стивен принялся зализывать место укуса. Наверное, обезболивающие совсем меня расслабили, а иначе как объяснить то, что я снова застонала и запустила пальцы в волосы своего альфы на глазах у другого альфы?


— Подожду-ка я за дверью, — благоразумно решил Нейтон и технично слинял, напоследок сообщив, что подвезёт нас до дома, и это не обсуждается, потому что мы оба сейчас немного не в себе.


Стив очнулся где-то через пару минут после того, как Нейт вышел, непонимающе посмотрел на метку, потом на меня.


— Ты просто невероятный альфа, Стивен! — обрадовала я его.


— Джой, прости, я снова поступил с тобой, как животное!


— Не переживай, я на обезболивающих, почти ничего не почувствовала.


— Я ведь даже не спросил тебя…


— Некогда было спрашивать, на меня тут альфа покушался, — попыталась улыбнуться я, — Всё нормально, Стиви. Это, наверное, даже круто…


— Маленькая моя! — измученным голосом произнёс он и провёл пальцами по следам удушения, что остались на моей шее, с каждым новым синяком, что он на мне обнаруживал, боль в его глазах вспыхивала с новой силой.


— Давай быстрее поедем домой, — сказала я, будучи не в силах наблюдать его мучения, — Ты привёз мне одежду?


Стив достал из пакета мой тёплый спортивный костюм и помог мне переодеться. Что ж, теперь он видел всё.


— Вот я страшилище, да? — сказала я с усмешкой.


— Глупости не говори, — нахмурился он, вручил мне мои вещи и подхватил на руки.


Пока мы шли до машины, Нейт закидывал нас вопросами:


— А это у вас давно?


— Больше месяца, — ответила я.


— И как люди реагируют?


— Семья нормально восприняла, а насчёт друзей… вот ты второй друг, который узнал о нас. И как ты к этому относишься?


— Да это просто крышесносно!


Ох, Нейт! Любитель всего, что выходит за рамки нормальности.


— На свадьбу пригласите? — спросил он.


— Свадьбу? — переспросила я, будто впервые слышала это слово.


Мы и не думали о свадьбе, по крайней мере я не думала.


— Когда пойдёте в мэрию подавать заявление, позовите меня, хочу посмотреть, какие у них будут лица!


Я хмыкнула. Вообще-то, альфу и его помеченную пару могли расписать чуть ли не сразу, достаточно показать метку и подтвердить, что оба согласны. Но, конечно же, речь шла об альфе и омеге, а вот что сотрудники администрации будут делать, если к ним с аналогичным запросом придут альфа и бета, это был вопрос. Так-то есть всё, что нужно: и метка, и согласие, и даже брачная форма для бет имеется, ведь их на законном основании берут в семью третьими. Но поженят ли альфу и бету без омеги? Что-то я углубилась в пустые размышления, а меня вообще-то ещё никто замуж не звал. Ладно, а вот, если нас всё-таки поженят, кем я тогда буду? Бету, которую приглашают в семью третьей, супруги альфа и омега зовут сестрой, а их дети тётей. Чаще всего это действительно сестра одного из пары… А я? Кем буду я для Стивена? А разрешат ли нам усыновить ребёнка? И как этот ребёнок будет меня называть? Тётей? В голове всплыли позабытые в обществе слова «жена» и «мать». Вот меня несёт, а? Может, это метка виновата?


— Отличница, ну ты даёшь! Я с тобой с первого курса знаком, но никогда бы не подумал, что ты отчудишь что-то вроде этого с собственным братом! Вы вообще оба чумовые ребята!


— Только не болтай об этом, хорошо? — попросила я, немного устав от его восторгов, — На меня напали именно потому, что он узнал о нас со Стивом.


— Что? — Стив сбился с шага.


Чёрт! Я даже не подумала о том, что говорю, и кто это слышит. Чёртовы обезболивающие! Под их действием я выложила Стиву всё, что со мной произошло. Нейт тоже слушал, навострив ушки. Мозг у меня почти отключился, но внутри было ощущение, что я всё правильно делаю, наверное, на меня повлияло откровение Нейтона об истинной природе альфы, о том, как важно для них защищать родных и близких. Если Стив не будет знать всего, он не сможет меня защитить, а значит, у него не получится реализовать одну из главных потребностей своей природы, а это плохо… Примерно так я размышляла, засыпая у Стива на руках, пока мы ехали в машине.


— Только не натвори глупостей, Стиви, — пробормотала я напоследок, — Если тебя посадят, кто позаботится о нас с Роби?


— Она права, — поддержал меня Нейт, а что было дальше, я не знаю, потому что уснула.

Музыкальная пауза)

У меня есть стойкое ощущение, что на написание истории Джой и Стивена меня вдохновила эта песня, вот только произошло всё как-то бессознательно) Просто однажды она заиграла в моём плейлисте, и я поняла, что это прям про них. Поэтому, музыкальная пауза:


Иллет «Свет оплывающей свечи»


Свет оплывающей свечи


Разбит в вине,


И отражение горчит


Звезды на дне.


Ты одинока в небесах,


Моя звезда,


Улыбка на твоих губах,


В глазах беда.


И пепел отгоревших снов


В моей руке,


И соль невысказанных


Слов на языке,


И чаша выпита до дна,


Ну что ж, пора...


Ты скажешь мне: - До встречи, брат.


- Прощай, сестра.


Опять вернется беглецов


Извечный рок -


Проклятье замкнутых в кольцо


Земных дорог.


И ни начала, ни конца


Сто тысяч лет.


Ты одинока в небесах,


Я - на земле.


Тоска бескрылых птиц,


Что помнят свой полет,


Живет на дне моих глазниц


И душу жжет.


Но нету крыльев, чтоб к тебе


Взлететь хоть раз,


А звезды падают с небес


В земную грязь.


Набьется в кудри седина,


Как снег в траву,


Пусть ты не будешь звать меня -


Я отзовусь.


И вот шагну через порог,


Открою дверь,


И назову тебя сестрой...


Не верь, не верь...


Ты одинока в небесах, моя звезда...


Вот только у меня Стивен не стал ждать, когда "набьётся в кудри седина", а пришел к Джой раньше) Он у меня молодец!

А теперь следующая глава от лица Стива.

37 Стивен

Джой уснула и сразу потяжелела в моих объятиях. Мне захотелось сжать её крепко-крепко и никогда не выпускать из рук. Но это было невозможно. Её нельзя слишком сильно сжимать, у неё синяки на рёбрах, потому что альфы-подручные моего скотины-Истинного били её ногами. Из-за меня. Это произошло с ней из-за меня. Опять ей больно по моей вине.


— Не вини себя, — сказал парень, по отношению к которому я испытывал безмерную благодарность за то, что он спас Джой, и жгучую ревность по той же причине. Меня не было рядом с ней, а он был. Какой я после этого альфа?


— Ты не мог знать, что он так поступит. Ты не псих, а он, похоже, да, — продолжал вещать Нейтон Штейн, так кажется Джой мне его представила.


Хорошо ему, он — герой, а я? Я обещал Карамельке, что никому не позволю её обидеть, а получилось, что сам навлёк на неё беду.У водителя зазвонил телефон, и он передал его Нейтону, тот сказал: «Да, отец» и начал разговаривать с родителем. Я не слышал, о чём шла речь, во-первых, не прислушивался, а во-вторых, потому что он сидел спереди рядом с водителем, а мы с Джой ехали сзади. Вернув телефон, Нейтон некоторое время молчал с серьёзной миной, а потом попросил водителя остановиться и пересел к нам, подхватил ступни спящей Джой и положил к себе на колени. Убью!


— Успокойся, я на неё не претендую, — он поднял руки вверх, демонстрируя безобидность своих намерений, — так просто и ей, и мне будет удобнее. Разговор есть, и серьёзный.


— Что за разговор? — как можно спокойнее спросил я.


— Мне тут отец звонил, с ним связались откуда-то сверху и настоятельно советовали мне забыть, что я видел на месте преступления твоего психа-Истинного. И Джой тоже рекомендовали об этом забыть, двух альф посадят, это без вопросов, улик предостаточно, к тому же они уже признали вину, но омега выйдет сухим из воды, у него очень серьёзные покровители, лучше не связываться.


В бессильной ярости я сжал ладонь в кулак, а потом я вспомнил об одном очень щедром предложении и, не теряя времени, позвонил Диану Августину.


— Сдай его, — сказал я.


— Без проблем. А что он натворил? — тут же поинтересовался этот любитель историй.


— Очень плохо себя вёл. Потом расскажу, сейчас нет возможности.


— Хорошо, — отозвался Диан, а потом уточнил, — тебе нужна ещё какая-нибудь помощь? У тебя сейчас голос такой, будто тебе сердце на лоскуты порвали. Ты — сын моих друзей, я за тебя волнуюсь.


— Я в порядке, более-менее, — соврал я и попрощался с Дианом, вот умеет он метафору подобрать!


— Кто это был? — конечно же, спросил Нейтон.


— Тот, кто разберётся.


Нейтон уважительно хмыкнул, но уточнять не стал.


После разговора с Дианом мне стало немного легче. Хотя снова накатило чувство вины, если бы я сдал Даниэля сразу, моей любимой не пришлось бы пережить такое. Но тогда я его сдать не мог, это было бы неправильно. Зато сейчас никаких сомнений не возникло, только холодное чувство справедливости. Какая бы участь ни ожидала Даниэля, он её заслужил! Осознав это, я смог вполне искренне поблагодарить Нейтона за то, что он спас мою бету. Он сказал что-то в духе того, что возможность защитить друга — это уже награда, что он так же, как я, счастлив, что оказался рядом и смог помочь.


Джой уснула крепко, даже на «Мы приехали» не отреагировала, а я не мог заставить себя её разбудить. Нейтон сочувственно покачал головой и попросил своего шофера помочь мне. Отдавать Карамельку в чужие руки не хотелось, даже на минуту, но иначе я из машины не выбрался бы. Шкафоподобный альфа, под безупречным классическим костюмом которого угадывались очертания кобуры, настоял на том, чтобы Нейтон пошел с нами и находился в его поле зрения. Нейтон немного поныл, как избалованный подросток, типа, да ладно, ничего с ним в машине не случится, но услышал в ответ:


— На вас сегодня напали, мистер Штейн, согласно инструкции, я не могу оставлять вас одного.


— Я сам напал!


— Тем более…


Думаю, его больше раздражала не необходимость тащиться вместе с нами до квартиры, а излишняя опека, которой с детства напрягали богатенького мальчика. Таким образом, мы пошли втроём, я нёс Джой, Нейтон взял её вещи, а руки телохранителя, согласно инструкции, оставались свободными.


— Вам нужна ещё какая-нибудь помощь, мистер Норманн? — спросил меня водитель-охранник, когда Нейтон открыл нам с Джой входную дверь.


— Нет, спасибо, вы и так нам помогли.


— Тогда до встречи, и жду приглашения на свадьбу! — ответил Нейтон, и они с охранником ушли к лифту.


Свадьба… Эх, я бы женился на Джой прямо сейчас, надел бы ей кольцо на палец и подарил свою фамилию. Ага, смешно, у неё такая же! Ещё смешнее было бы сказать «ввёл в семью». Я по этому поводу консультировался с юристом, он, конечно, сильно удивился, а потом сказал, что в принципе это можно сделать, юридически всё будет в рамках закона, даже наше «родство» не помешает. А ещё он рассказал, что такое уже случалось — один альфа вступил в брак с бетой, но это был смертельно больной отец-одиночка, который не хотел, чтобы его дети стали сиротами, и таким образом оставил их под опекой своей хорошей подруги. По форме это был брак, а по сути — усыновление. А у нас с Джой? Как на это посмотрят другие? Мне плевать, что скажут или подумают обо мне, но если кто-то обидит Джой, я сверну ему шею! А с другой стороны бета, которую альфа взял в супруги, звучит лучше, чем бета, которую альфа просто трахает. Надо поговорить с Джой о свадьбе.


С этими мыслями я занёс Карамельку в дом и положил на нашу постель, не удержался и расстегнул воротник её спортивной толстовки, чтобы посмотреть на метку, которую сам не понял, как поставил. Четыре небольшие тёмные отметины на шее Джой теперь говорили всем и каждому, что она — моя. Ещё один феномен наших отношений. До сих пор считалось, что именно запах любимого омеги провоцирует альфу на особый укус. Но Джой не пахнет, а я всё равно её пометил и теперь хочу… завершить присвоение жарким сексом! По телу разлилась горячая волна, порождая дрожь желания. Нет! Нельзя! Не сейчас! Она вся в синяках и ушибах, ей будет больно! Я усилием воли перевёл взгляд с метки на её лицо, об которое точили кулаки альфа-уроды, и мой псих-Истинный в том числе. Отрезвляющая горечь вины привела меня в чувство. Я резко выдохнул, застегнул молнию на её воротнике и вышел из комнаты. Надо было срочно чем-то себя занять. На глаза попался разбитый телефон Джой, я осмотрел его и пришел к выводу, что лучше купить ей новый. Также надо будет вернуться на работу и взять внеплановый отпуск. Знаю я свою сестрёнку, если оставить её одну, она не будет как следует отдыхать и беречь колено. А ещё я боялся, что, если увижу на работе Даниэля, сделаю с ним что-нибудь страшное, а Джой просила не совершать глупостей. Так что, посидеть дома две недельки, это то, что надо, а за это время, я надеюсь, Даниэля поймают и отправят в гарем к рассерженному шейху.


На работе я рассказал Стэну и Стюарту, что у моей сестры травма ноги, и что я буду за ней присматривать, пока она не поправится. Парни мне посочувствовали и заверили, что без проблем возьмут мою часть работы на себя и, если надо, будут оставаться сверхурочно, потому что им всё равно где находиться, дома или на работе, лишь бы вместе. Счастливые, рад за них…


— Заходите, — сказал наша начальница мисс Грин, когда я постучал в дверь её кабинета, — А, мистер Норманн, как ваша сестра себя чувствует?


Конечно же, я рассказал ей, куда ухожу, прежде чем сорваться к Джой в больницу.


— Не очень хорошо, мисс Грин, мне придётся некоторое время за ней присматривать, поэтому я и пришел…


— Хотите попроситься в отпуск по семейным обстоятельствам? Могу отпустить, но только без содержания, бюджет уже распределён.


Я согласился, и начальница стала подписывать бумаги.


— А что случилось с твоей сестрой, Стивен? — услышал я за своей спиной.


У меня мороз по коже прошел от этого голоса, а ещё эти издевательские обеспокоенные нотки! Он, что, всё время был здесь? Я медленно обернулся и тяжелым взглядом уставился на Даниэля.


— Пострадала, когда хотела помочь омеге, — ответил я, представляя, как валю его на пол и пинаю ногами.


Мисс Грин сочувственно покачала головой и спросила, сколько я планирую отсутствовать. Даниэль заявил, что пойдёт по своим делам, чтобы не мешать.


— Всего доброго, мистер Дин. Я учту ваши замечания, — сказала начальница, а когда он ушел, раздраженно выдохнула, — Как вы с ним работали? Редкостная гадость, а не человек!


— Еле держались, мисс Грин. Поэтому сейчас так вас любим.


Мисс Грин польщённо улыбнулась и вернулась к бумагам. Я вышел из её кабинета минут через десять, свободный и почти успокоившийся, но в коридоре меня поджидал Даниэль. Нет, он реально нарывается! Я все силы приложил, чтобы пройти мимо, но он задал вопрос:


— Ну, и как твоей сестрёнке понравилось с двумя альфами сразу? Чему-нибудь новому научилась?


В следующую секунду папка с документами выпала из моих рук, и я впечатал Даниэля в стену, намотав на кулаки лацканы его пижонского пиджачка. Он смотрел на меня и снисходительно улыбался, демонстрируя своё интеллектуальное превосходство над эмоционально-несдержанным мной.


— Ты за это заплатишь! — процедил я сквозь зубы.


Он только хмыкнул:


— Интересно, как? Те парни меня не выдадут даже под страхом смерти, твоей сестрёнке никто не поверит, да и алиби у меня железное. А самосуд чинить я тебе не советую, у тебя ведь ещё и младший братишка-омега есть, вдруг с ним что случится…


— Мразь!


— Ты сам виноват, Стивен. Сделал бы всё, как я хотел, этого не произошло бы.


В ту минуту я остро порадовался, что оказался для него не слишком богат. Если бы он решил связать свою жизнь со мной, это был бы полный пиздец!


— Беги из города, — сказал я и выпустил его.


— С чего вдруг? — заинтересовался он.


Я не стал рассказывать, что за ним уже выехали, добавил лишь:


— Я тебя предупредил, — и отвернулся, чтобы поднять с пола папку.


— Пустые угрозы так жалко выглядят, Стиви, — просветил меня Даниэль, поправляя пиджак.


Я молча поднялся и пошел к лифту, моё лицо украшала злорадная улыбка, только мой псих-Истинный её не видел.

38 Стивен

По дороге домой я купил новый телефон для Джой и много фруктов, сестре поправляться надо, а брат беременный, им обоим пригодятся витамины. Потом заглянул в аптеку, взял там лечебную мазь и эластичный бинт, как порекомендовали в больнице. Домой успел как раз, чтобы отругать Джой за то, что она самостоятельно собралась вставать с кровати.


— Но я хочу помыться! — заявила моя бета.


— Я тебя отнесу.


— Я сама могу! — Джой снова попыталась подняться, но тут же упала на подушки, взвыв от боли, похоже, действие обезболивающего кончилось.


— Может, потом помоешься? — обеспокоенно спросил я.


— Нет, Стив, хочу сейчас. У меня в волосах пыль и мусор! Сдохну, но помоюсь!


О! Она может! Пройдёт через агонию боли к воде и пластиковым трубам!


— Хорошо, хорошо, сейчас, так сейчас.


Осторожно поднял на руки и отнёс в ванную.


— Дальше я сама, — отталкивая мои руки, сказала Джой, когда я начал снимать с неё одежду.


— Глупостей не говори, тебе самой будет сложно.


— Я не хочу, чтобы ты меня такой видел! У тебя лицо становится… больно смотреть… — неловко закончила она.


Ну, вот! Мне больно смотреть на неё, ей больно смотреть на меня.


— Потерпишь… — пробурчал я и продолжил её раздевать, стараясь действовать как можно осторожнее.


Джой устало вздохнула и подчинилась, позволила себя помыть, обтереть полотенцем, завернуть в махровый халат и отнести обратно в постель.


— Ты думаешь, что не защитил меня, но это не так, — сказала она, когда начал втирать ей в колено лечебную мазь, — Те джинсы, которые ты мне купил, он никак не мог снять их с меня, они будто приклеились. И брелок, который ты мне подарил, если бы Нейтон не узнал его, он бы не понял, что мне нужна помощь.


И вот опять, вместо того, чтобы беспокоиться и заботиться о себе, она беспокоится и заботится обо мне. Джой такая Джой! Она отказалась от своей природы ради моих желаний, она подставила себя под удар, став мишенью для моего психа-Истинного, и всё равно я не услышу от неё ни обвинения, ни упрёка.


— Мне всё равно кажется, что то, что я делаю для тебя ничтожно мало по сравнению с тем, что ты делаешь для меня, — вырвалось, сам не заметил, как.


— Глупостей не говори, — вернула она мне мою фразу, — Я — бета, у которой есть альфа, ни у кого нет, а у меня есть!


И при этом потянулась на кровати, как довольная кошка. Так! Срочно посмотреть на её синяки и напомнить себе, что она болеет и с ней сейчас нельзя! Отец говорил, что после того, как пометишь свою пару, чувства станут сильнее и острее, а про то, что к желанию это тоже относится, не сообщил. Хотя, чем бы мне это помогло? Ничем. Одна надежда на мою железную выдержку, четыре года тренировал, зря что ли? Эх, и на работу не сбежишь…


Мы с Джой договорились, что не будем шокировать беременного Роби всеми подробностями произошедшего, а скажем, что она оступилась на лестнице, но вполне удачно упала, только синяки и ушибы, никаких переломов. Роби, выслушав это, нахмурил свои светлые бровки, и сказал, что не верит, Джой вздохнула и «призналась», что полезла разнимать уличную подростковую драку. Роби повздыхал и покачал головой, ругать её не стал, для него дети — это святое, он бы и сам полез. Ох, надеюсь, беременность прибавит ему благоразумия и усилит инстинкт самосохранения!


У Роби будет ребёнок, как-то не очень верится, умом понимаю, а осознать не могу. Братишка всё ещё стройный и изящный, гастрономическими извращениями не страдает, и по утрам его не тошнит. Плюс к тому парень успевает учиться и работать. И уже неплохо заработал, учитывая, что за час он получает в два раза больше, чем я. Когда я спросил его, как долго он планирует продолжать работать, он только печально вздохнул и сказал, что очень привязался к мальчишке, за которым присматривает, и что ему будет нелегко его бросить, и что он не знает, как сказать работодателю, что ждёт ребёнка и поэтому вынужден будет в скором времени уйти. Я улыбнулся и спросил:


— Он тебе так сильно нравится?


— Лео? Да, чудесный ребёнок!


— А его отец?


— А что его отец? — тут же засмущался братишка.


— Он тебе тоже нравится?


Робин застонал и уронил лицо в ладони.


— Неужели так заметно?


— Если бы этот человек для тебя ничего не значил, ты бы без проблем признался, что ждёшь ребёнка, — сделал я логичный вывод.


— Чертовски верно, — уныло пробурчал братишка.


— Теперь второй вопрос, — продолжил я, — Ты ему нравишься?


— Да, нравлюсь, — тихо сказал Робин и снова покраснел.


— Тогда рано или поздно придётся сказать, — сочувственно вздохнул я, — Это будет хорошей проверкой его отношения к тебе. И в конце-то концов, ты готов любить его ребёнка, пусть и он будет готов любить твоего. А если что, у тебя есть мы с Джой, и мы от тебя никогда не откажемся.


— Спасибо, Стиви.


Братик-омежка настолько расчувствовался, что даже всхлипнул. Я сказал ему, что, если он хочет, я сам на правах старшего брата поговорю с этим отцом-одиночкой и выясню его намерения насчёт Роби и его ребёнка. Братишка поблагодарил, но от помощи отказался, вроде как взрослый уже и свою личную жизнь должен устраивать сам. Так-то оно так, но, когда придёт время, я этого альфу как следует потрясу и проверю, что за человек. Роби у нас сокровище, кому попало не отдадим, тем более с ребёнком.


Ребёнок… Года через три-четыре, когда Джой закончит учебу и устроится на работу, можно будет подумать о том, чтобы усыновить ребёнка, какого-нибудь малыша-альфу, или омегу, или бету, мне всё равно. Из Джой получится замечательная родительница, беты вроде неё заботятся обо всех окружающих, как о собственных детях. Какая разница, чьи гены у ребёнка, который протягивает к тебе ручки и называет отцом? Родители любят Джой так же как меня и Роби, хотя она совсем на нас не похожа.


Когда пришло время ложиться, я решил не спать с Джой в одной постели, побоялся, что не сдержусь и наброшусь на неё. Сестрёнка удивилась, когда я собрался уходить, но я объяснил это тем, что ей надо хорошо выспаться и отдохнуть, а я могу ночью ненароком её толкнуть или слишком крепко обнять и тем самым причинить боль. Она с моими доводами согласилась, но настояла, чтобы я остался спать у себя, а она вернулась на время в свою комнату. Так-то всё было логично, мне с моим ростом на кровати Джой было бы тесновато, но я мог поспать в комнате родителей… Ай, короче, мне просто нравилась мысль, что Джой спит в моей постели пусть даже и без меня, но это было слишком иррационально, поэтому я не решился об этом рассказать, и послушно отнёс Джой в её комнату. Моя Сладенькая Карамелька… С одной стороны мы теперь всё время были вместе, а с другой я должен был постоянно держать себя в руках и душить собственнические порывы. Джой — бета, с ней нельзя, как с омегой: пришел, увидел, поимел, а я сейчас был способен только на такое.


Через пару дней мне позвонил Диан и сообщил, что насчёт Даниэля можно больше не беспокоиться, любвеобильный шейх заполучил его обратно в свой гарем и был нам с парфюмером очень сильно благодарен. Диан вычел из благодарности свой посреднический процент и перевёл мне оставшееся. Я реально прифигел, когда увидел на своём счету сумму с таким количеством нулей. А продавать Истинного-засранца оказалось очень выгодным делом! В следующий раз тоже так поступлю, но, надеюсь, следующего раза не случится. Диан заверил, что теперь восточный властелин будет охранять своё «сокровище» как следует, а если этому уникуму всё же удастся сбежать, к нам он не сунется, потому что здесь его будут искать в первую очередь.

39 Даниэль

«Как он мог?», — думал я, пока частный самолёт шейха Аль Ахмади набирал высоту.


Сам Карим Аль Ахмади, имеющий ещё полтора десятка имён и под сотню мужей и наложников, сидел в кресле рядом со мной, гладил мои лежащие на подлокотнике пальцы и восхищённо шептал на фарси: «любимый», «ядовитый цветок», «моя прелесть». Я благоразумно воздержался от насмешливого фырканья, за такое проявление неуважения к царственному Аль Ахмади в присутствии слуг и охранников можно было получить затрещину. А наедине, однако, это дозволялось, Кариму такое нравится, этим-то я его в своё время и привлёк. Омеги, воспитанные в его стране, как правило, милы, нежны, пугливы и кротки нравом, падают ниц от одного его царственного взгляда и готовы на всё, стоит пальцем поманить. А меня ему пришлось завоёвывать…


Эх, не надо было с самого начала с ним связываться, но меня привлекла его роскошная яхта, легкость, с которой он тратил деньги, его великолепное тело, восточный шарм, страсть и неутомимость в постели, а также сногсшибательная харизма богатого и властного человека. Я уж было решил, что это тот, кто мне нужен, и без проблем согласился поехать в его страну. Там-то мне и открылось, что он единовластный правитель, и что я у него не единственный, далеко не единственный. Пять мужей, десять детей, пятнадцать-двадцать официальных фаворитов и более полусотни «прекрасных цветочков» в гареме на всякий случай. Любовник, которого посещают пару раз в год по настроению — максимум, что мне светило. И я был бы не против, если бы при этом не нужно было постоянно торчать в его грёбаном дворце в окружении тупых хорошеньких задниц, постоянно хвастающихся, кому сколько золотых колечек перепало от господина и за что, и при этом не спать ни с кем другим! Мне бы даже забеременеть не позволили! Когда я высказал всё это Кариму, он только улыбнулся: «Ты хотел богатств и роскоши? Я тебе это дам. Ты хотел быть со мной и пользоваться почётом? У тебя это будет. Чем ты недоволен? Живи и наслаждайся, больше в твоей жизни не будет никаких проблем, я куплю тебе всё, что захочешь. И обещаю, что буду навещать тебя чаще других». Я прямо сказал ему, что хочу за него замуж, чтобы жить в отдельном дворце, как другие его супруги, а он сказал, что чтобы стать его мужем я должен выучить язык, изучить обычаи его страны и принять его веру. И что, если меня что-то не устраивает, я могу уйти.


Я решил остаться и присмотреться, начал учить язык и читать священные книги, но через пару месяцев понял, что в этом нет никакого смысла. Отговорки, пустые отговорки. Карим не собирался на мне жениться, он вообще не воспринимал меня как личность, как человека, с которым можно о чём-то договариваться и соблюдать договорённость. В их стране омеги считались чем-то вроде детей или горячо любимых домашних животных, их защищали, баловали, наряжали, заботились, полностью контролировали их жизнь, воспитывали в них послушание и преданность, но серьёзно не относились. Ум, амбициозность, самостоятельность, решимость, сила — предполагалось, что у омег этого нет и быть не может, всё, чего они могут хотеть — это новые наряды и украшения, а благосклонность господина — предел их мечтаний. Сексисты грёбаные! Карим реально считал, что стоит ему подарить мне новый золотой браслетик, и я сразу обо всём забуду, заткнусь и буду счастлив! Короче, однажды мне это надоело, и я объявил, что ухожу. Мне настоятельно посоветовали этого не делать, потому что нельзя покидать царственного Аль Ахмади, пока он сам тебя не отпустит, ибо это великое оскорбление его священной власти. Я всех послал и рассказал всё, что думаю о царственном Аль Ахмади и этой его священной власти. Ко мне приставили двух охранников и отвели к врачу, который заявил, что у меня обычная для омег периодическая нервозность и я сам не понимаю, что говорю, прописал больше гулять в охраняемом саду и пить успокаивающий чаёчек, а если не поможет, отлучить от царского ложа, и, если уж и тогда я не угомонюсь, особым образом высечь. У них даже специальный трактат на эту тему есть: «Как применить к омеге физическое наказание так, чтобы он всё понял, но при этом не покалечить его и не изуродовать».


Я недельку посидел на успокаивающем чаёчке и сделал вид, что образумился, вёл себя как ласковый котик, продолжил учить язык и узнавать, что и как. Месяца через три вышел на местных подпольных оппозиционеров. Папашка Карима в своё время настрогал бастардов, вот один из них и решил, что больше достоин власти. С ним я договорился о побеге и о том, что выкраду для него один из символов царской власти — перстень с огромным изумрудом. Всё прошло без сучка без задоринки, я подменил перстень, потравил своих охранников, и сбежал в ночь, чтобы уже утром вылететь из страны. Даже не думал, что Карим будет так долго меня искать, и что явится за мной лично, и что будет смотреть на меня с таким обожанием…


Хотя с обожанием тут как раз всё понятно. У Карима есть хобби коллекционировать опасных тварей со всего света, целый зоопарк хищников себе в дворцовом комплексе отгрохал, мы с ним частенько там гуляли, он с таким восторгом показывал мне своих зверюшек, тварюшек, жучков и паучков, с таким вожделением пускал на них слюни! Его реально это возбуждало. Думаю, если бы религия не запрещала, он бы трахал в этом хищном зоопарке всё, что можно трахать, а так ограничивался мной. И вот теперь он смотрит на меня так же, как на какого-нибудь тигра, питона или разросшуюся венерину мухоловку. Пипец, если он уже и специальный вольерчик для меня в своём зоопарке устроил! Ещё бы! Единственный на всю страну омега-хищник! Убивает, как дышит!


Я стрельнул глазами в сторону Карима, похоже, ему от меня нехило срывало башню, стоит прикинуть, как этим можно будет воспользоваться.


Как он меня нашел, интересно? Я ведь не так уж много рассказывал ему о себе, да он не очень-то и спрашивал, я же всего лишь омега, зачем меня по-настоящему узнавать? А он альфа — царь мира, это его надо слушать, его надо спрашивать! И фамилия у меня тогда была другая, потому что я ненадолго сходил замуж, а когда сбежал из гарема, вернул себе прежнюю на всякий случай. И ведь нашел же, а! Если бы Стивен не был таким простачком, я бы подумал, что это он меня сдал, ведь не зря же советовал бежать из города. Но нет, Стивен вряд ли бы смог такое провернуть, где он, а где Аль Ахмади?


Ладно, как Карим меня нашел, я потом узнаю, а сейчас меня больше заботил Ричард. Как он мог так со мной поступить? Я выбрал его из всех альф, я собирался за него замуж, я был готов даже хранить ему верность, а если и изменять, то очень осторожно. Я решил посвятить ему свою жизнь, всего себя, хотел родить ему наследников, чтобы он точно меня не бросил, а он?


— Наш достопочтимый восточный гость тобой заинтересовался, Даниэль. Порадуй его как следует, нам очень нужен этот контракт.


Я и так-то пребывал в шоке от того, что у Ричарда неожиданно нарисовались деловые переговоры с моим знакомым шейхом, так он ещё и ясно дал мне понять, какую при этом я должен играть роль. Сутенёр хренов!


— Ричард! Я не могу! — ошарашенно пролепетал я, — Как же? Ведь мы с тобой…


— Я прекрасно знаю, что ты за птица, милый мой, — усмехнулся начальник, — Не строй из себя трепетную невинность, и не принимай меня за мягкотелого идиота, я в первую очередь бизнесмен, и, если надо, я ради этого контракта продам тебя Аль Ахмади целиком и полностью.


Что он, собственно, и сделал, продал меня! Как он мог? Альфы не должны так поступать со своими омегами! Ярость сжигала меня изнутри, хотелось что-нибудь разбить, уничтожить, растоптать! И желательно чтобы это что-то было Ричарду очень дорого! Бездушная скотина! Вот и верь после такого этим кобелям! Я с яростью выдохнул и сжал ладонь в кулак.


— Дани, алмаз моего сердца! — восхитился Карим, — Теперь я ни за что тебя не отпущу! Ты моё самое дорогое сокровище!


Я пронзил его злющим взглядом, этот рабовладелец надел мне на ногу браслет с трекером слежения, как преступнику какому-нибудь! Хотя, стоит признать, он всё так же хорош…


— Я казнил Малика, — доверительно сообщил мне Карим о братоубийстве.


Я заинтересованно приподнял бровь и снисходительно улыбнулся.


— А того, кто управлял им из дворца?


— Что? О ком ты говоришь? — тут же напрягся он.


— Ох, надо будет всерьёз подумать о том, что я буду делать, когда тебя свергнут, — я откинулся в кресле и сделал вид, что действительно задумался.


— Что ты знаешь? — в голосе Карима появились угрожающие нотки.


— Что я могу знать, мой шейх? Я ведь всего лишь глупенький хорошенький омега, мой недалёкий ум способен лишь на то, чтобы день и ночь думать о том, как я могу угодить своему господину… — пролепетал я, очаровательно хлопая глазками.


— Дани!


— Ты здесь хочешь это обсуждать? — тихо и серьёзно спросил я, а потом сказал, как о величайшей глупости, — Так доверяешь своим людям?


Карим задумался. Правильно, дорогой, думай. Думать бывает полезно. Правитель, который не видит дальше своего носа и не знает больше своих советников — жалкое зрелище. Расслабил седалище на троне, вот и результат. Ладно, может, как правитель Карим и слабоват, но есть кое-что в чём он безусловно хорош! И это что-то мне сейчас требовалось, чтобы выпустить пар. Я с удовольствием потянулся, а потом, подхватив шейха за локоть, поднялся из кресла:


— Пошли, — кивнул я в сторону спальни, да-да, в его самолёте есть даже спальня с приличным траходромом, — Проверю, так ли ты хорош, как год назад, и может быть, нашепчу тебе в порыве страсти всякие интересные вещи…


Вообще-то я ещё не решил, помогу ли ему остаться у власти. Посмотрим, что он предложит, и что предложит тот, кто хочет его сместить. А ведь есть ещё третий, который терпеливо выжидает, когда эти двое перегрызутся и можно будет под шумок аккуратно свернуть им шеи… А что поделать? Восток — дело тонкое…

40 Джой

Вот интересно устроен человек, пока у тебя чего-то не было, ты это не хотела, потому оно вдруг появилось, и ты такая: «Ну, ок, пусть будет», а когда оно внезапно исчезло, тебе вдруг начинает его не хватать.


Стив изменился после того, как поставил мне метку, стал напряженным и замкнутым, словно что-то терзало его изнутри. Иногда это что-то его отпускало, и он снова становился прежним, теплым и улыбчивым, но потом будто спохватывался и опять отгораживался. Раньше он использовал любую возможность, чтобы поцеловать меня, дотронуться, приобнять, приласкать, сказать что-нибудь нежное или смущающее, а теперь избегал любых прикосновений сверх необходимого, даже не смотрел на меня лишний раз. Он продолжал обо мне заботиться, носил на руках или поддерживал при ходьбе, чтобы я берегла ногу, взял на себя почти все мои домашние обязанности, сам готовил, мне дозволял только сидеть за столом и резать что-нибудь, сам занимался уборкой и стиркой, следил, чтобы я хорошо спала, ела и исполняла предписания врача. И это, конечно, было здорово, но меня беспокоило то, что больше он ничего себе в отношении меня не позволял, чувствовалось в этом что-то неправильное, непонятное, тревожащее.


Сначала я думала, возможно, мой альфа не трогает меня потому, что не хочет ненароком сделать больно, но мои синяки и ушибы постепенно заживали, а поведение Стивена не менялось. Потом я предположила, что, может быть, его опять гложет чувство вины, и он не решается из-за этого возобновить наши близкие отношения, и подумала, что могу сама намекнуть ему, что всё в порядке, и я не против. Но, когда я во время просмотра романтического фильма подсела поближе и положила руку на его колено, он тут же вскочил и заявил, что сходит на кухню за соком, потому что ему резко захотелось пить. Надо ли говорить, что когда он вернулся, то сел на расстоянии от меня?


Я не понимала, что происходит, мы по-прежнему спали в разных комнатах, и всё было так, будто наши отношения никогда не выходили за рамки отношений брата и сестры. Будто мне приснились и его признания, и наши совместные ночи, и то, что он поставил мне метку. Нет, метка мне не приснилась, я видела её в зеркале и могла нащупать пальцами. Альфы бетам метки не ставят, может, дело в этом? Может, он понял, что наши отношения неправильные и больше ему не нужны? Может, я перестала его привлекать? Может, он вылечился от ненормального влечения ко мне? И… это ведь неплохо, да? Он снова будет встречаться с омегами, у него будет нормальная семья, а я… У меня тоже всё будет хорошо, я бета, нам всегда есть чем заняться. Это говорила мне моя рациональная часть души, а нерациональная от такой перспективы начинала тоскливо выть. Неужели я превращаюсь в омегу, которому отчаянно нужен близкий человек? Вот не было печали, начала трахаться с братом!


Секса в субботу у нас, кстати, тоже не было. Я плохо себя чувствовала, а он и не настаивал, так что это было нормально. Или нет? С каждым днём я всё больше проваливалась в пучину сомнений и тревог. Это всё от безделья! Я почти всё время валялась на кровати и ничего не делала, не занималась домашними делами, не выходила по утрам на пробежку, не посещала Институт, не встречалась с друзьями. Конечно, я читала учебники и делала задания, которые мне скидывали одногруппники, но этого было мало, я оказалась в болоте однообразия, и вот он результат! Сижу и накручиваю себя, придумываю невесть что, вместо того, чтобы узнать наверняка. Если бы Стив остыл ко мне, он бы мне об этом сказал, ну, или скажет, когда я поправлюсь, чтобы не создавать неловких ситуаций, пока нам приходится быть вместе. А пока будет молчать и уходить от темы. Ладно, если так, я сама могу проверить, нравлюсь ли ему ещё.


Соблазняющей одежды у меня, конечно же, не было, как и все беты я предпочитала прятать фигуру, а не подчёркивать. Интересно, а где Эва берёт свои наряды? Шьёт на заказ? И сколько это стоит? Так, меня тут, возможно, скоро бросят, а я о нарядах думаю! Кому тогда нужны будут эти наряды? Я перебрала полку с летней одеждой и нашла коротенькие белые шорты и светло-голубую маечку с довольно глубоким вырезом — так я одевалась в самые жаркие дни.


Вспомнился июльский день, когда мы втроём: я, Стив и Роби поехали за город к озеру, сначала полчаса тряслись в электричке с великами, потом колесили между холмами и полями, а когда, наконец, доехали, расположились на берегу. Это был будний день, и кроме нас там никого не было, Стив специально взял отгул, чтобы поехать с нами. Робин, спрыгнув с велосипеда, сразу умчался купаться, а мы со Стивом расстелили плед, и я без сил на него повалилась, брат улёгся рядом. Некоторое время мы смотрели на небо и наблюдали за облаками. Он беспалевно так взял меня за руку и пропустил свои пальцы между моими, потом лег на бок, сорвал какую-то травинку и начал меня ею щекотать, я отмахивалась, потом мы начали в шутку бороться, и он уже щекотал меня пальцами, а я хихикала и извивалась под ним. Помню его потемневший взгляд и шальную улыбку, и как усилился запах травы и мёда. Не знаю, чем бы это всё закончилось, но к нам прибежал мокрый Роби, сказал, что водичка — класс, и что мы тоже должны искупаться. Стив резко от меня отстранился, быстро сорвал с себя всё, кроме плавок и пулей залетел в озеро, будто за ним кто гнался, на той же скорости доплыл до середины водоёма и ещё долго не выходил из воды. Это сейчас я понимаю, что всё это значило, а тогда и в голову не пришло. Н-да… Но шортики и маечка однозначно хороший выбор.


Операция «Бодрое утро!» началась, когда я нарядилась с утра в этот летний комплектик и разлеглась с книжкой на кровати. Обычно Стив просыпался раньше, но на этот раз я его опередила и ждала, когда он придёт по своему обыкновению меня будить. Первое время так ждала, что даже не понимала, что читаю, но потом история меня увлекла, и я зачиталась, сначала лежала на боку, потом перевернулась на живот, потом вообще забыла обо всём. Очнулась, когда услышала сказанное напряженным голосом:


— Джой…


— Доброе утро, Стивен! — сказала я, отложила книжку, повернулась на спину и сладко потянулась, — Как спалось?


Посмотри на меня, Стив. Видишь, ни одного синяка, я уже поправилась, а повязка на колене — это ерунда, оно уже почти не болит.


— Переоденься, — вдруг сказал он, каменея лицом.


— Что?


— Переоденься, — повторил Стив, развернулся и быстро вышел из моей комнаты.


— Но зачем?


— Просто переоденься и всё! — рявкнул он и добавил прежде, чем захлопнуть мою дверь снаружи, — Не выходи отсюда, пока не переоденешься!


Я пожала плечами и надела привычные мешковатые треники и большую футболку с рукавом до локтя.


И как это понимать? Ну, то, что он ко мне всё ещё неравнодушен, это точно, а насчёт всего остального сплошные вопросы. Ничего, завтра суббота, Роби после обеда сваливает на работу и останется там с ночевкой, потому что его работодатель уезжает в командировку до воскресенья и не хочет оставлять ребёнка одного. В общем, самое время разобраться со Стивом и его отношением ко мне. Неопределённость так выматывает! Эх, бедные омеги, у них такой гемор в голове постоянно!


Робин собрал в небольшую сумку необходимые для ночевки вещи и свалил на работу под наши любящие напутствия. Я ничем не выдала своих диверсионных намерений относительно установившегося порядка вещей, вела себя как обычно, и будто бы даже сама не стремилась к близости. Да, всё как обычно. Инициатором интимных моментов у нас почти всегда был Стивен, а я лишь позволяла себя любить. Сегодня вечером мы поменяемся ролями.


Я старалась ничего не ждать, говорила себе, что правда принесёт облегчение в любом случае, какой бы она ни была, что всё можно исправить, вылечить, срастить заново, с любым вариантом можно жить, так или иначе. Ну, поиграли в сказку, где альфа и бета могут быть вместе, ну, не получилось. Ничего, жизнь на этом не заканчивается. На крайняк я всегда могу перевестись в другой Институт и уехать к чертям из этого города, где Стивен будет встречаться с кем-нибудь другим. А на свадьбу пришлю им открытку «Поздравляю, желаю счастья. С любовью, Джой». Я умею быть разумной, я умею адекватно воспринимать окружающий мир, это у меня никто не отнимет.


Заявляться к любовнику, пока ещё любовнику, абсолютно обнаженной я не решилась. Стивен не раз говорил, что считает моё тело прекрасным и сексуальным, но сама я так не думала. Хотя, я же бета, мы слабо различаем, что сексуально, а что нет. Пришлось думать и вспоминать. Сопоставив факты, я пришла к выводу, что, во-первых, моему альфе нравится, когда я в белом, а во-вторых, он прётся, когда я надеваю его одежду. Белая рубашка Стива, которая выходила в свет всего пару раз по особым случаям, подходит под эти два критерия идеально. Некоторое время решала, надевать ли что-нибудь кроме неё, и оптимистично решила не заморачиваться, если у нас всё же случится секс, трусы и лифчик всё равно снимать, а если не случится, то какая разница, есть они на мне или нет. Белая рубашка на голое тело, и всё.


Я прокралась в комнату Стива, пока он был в душе, чувствовала себя при этом немного глупо, но внутри было ощущение, что всё правильно, что не попытаться нельзя. Это мои отношения, я не могу вечно оправдывать свою пассивность тем, что я бета, и быть с кем-то в паре нам не свойственно. Быть вместе, это дело двоих.


Я села на край кровати и нервно поправила на себе рубашку. Сердце взволнованно билось, тело под тонкой тканью сделалось очень чувствительным, я с удивлением ощутила что-то вроде возбуждения, обычно меня в такое состояние приводили настойчивые ласки Стивена, а сейчас я завелась только от того, что сижу на его кровати, на которой мы с ним не раз… От воспоминаний стало жарко, захотелось дотронуться до себя так, как это сделал бы Стивен. Условный рефлекс, не иначе. В этот момент я со смущением призналась себе, что хочу секса со Стивом, именно секса, проникновения и этих ритмичных движений, которые ещё недавно казались немного смешными и нелепыми. Хочу отчасти потому, что это будет означать, что мы по-прежнему близки, а отчасти потому, что это приятно и помогает расслабиться. А ещё мне нравился Стив в этот момент, его сила, его страсть, и то как решительно и нежно он со мной обращался. И как моё тело подчинялось ему, открывалось, отдавалось, мне тоже нравилось. Это удивляло меня, заставляло забыть, кто я и для чего рождена. Не рождена, я — бета, нас не рожают, нас создают. Если он больше меня не хочет… Что я буду делать? Мне нравилось то, что у нас получилось. Я сама себе нравилась рядом с ним. И не только в сексе, вообще…


— Джой? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?


Появление Стива застало меня врасплох. Что делаю? Переживаю внутренний кризис. Что случилось? Я поняла, что ты мне нужен. Я думала, что делаю тебя счастливым, а теперь осознала, что ты делал счастливой меня.

41 Джой

Я смотрела на Стива и не знала, что сказать, он стоял передо мной, голый по пояс, мокрый после душа и такой же растерянный, как я. А потом он меня разглядел и натурально вытаращился, хотелось то ли прикрыться руками и сбежать, то ли прогнуться в спине, предоставив ему лучший обзор. Чёрт! Если он спросит, почему я надела его рубашку, я умру со стыда!


— Сегодня суббота, Стиви, и Робина нет дома, вот я и подумала, что мы могли бы… — начала я неловко объясняться, а потом мой взгляд наткнулся на штаны Стива, и я смущённо замолчала.


Он шумно выдохнул и, чтобы скрыть стояк, сел рядом со мной на кровать.


— Джой, — глухо сказал Стив, старательно отводя от меня взгляд, — думаю, пока ты до конца не поправилась, нам лучше этого не делать.


— Дело только в этом? — я сама не заметила, как обиделась, но мой голос это выдал.


Стив молчал, и мне очень не нравилось его молчание, оно вставало между нами стеной это молчание, и хотелось сделать что угодно, лишь бы его разрушить.


— Это ведь враньё всё, да? Дело ведь не в этом? Ты больше не обнимаешь меня и не целуешь, если бы я своими глазами не видела только что, как у тебя на меня встал, я бы подумала, что ты вообще меня не хочешь.


— Я хочу тебя, — с трудом выговорил Стивен.


— Так в чём же дело? У меня уже ничего не болит, и если ты не будешь ставить меня на колени…


Мой альфа то ли взвыл, то ли зарычал.


— Джой, пожалуйста, не продолжай! Ты иногда сама не понимаешь, как твои слова на меня действуют.


— Ты больше не хочешь спать со мной? — предположила я, — Ты понял, что твоя страсть ко мне ненормальна, и решил оказаться от этого? Если так, то просто скажи, и я не буду приходить к тебе вот так, и мы снова станем только братом и сестрой.


Я старалась говорить спокойно и рассудительно, хотя на самом деле мне хотелось заорать: «Какого хрена ты сделал из меня почти омегу, а теперь отказываешься быть моим альфой?!»


— Тебя это устроит? — вдруг спросил он, — Ты хочешь, чтобы мы снова стали только братом и сестрой?


Я решила быть честной и сказала:


— Нет, не устроит. Но, если ты больше не хочешь быть со мной, я не буду трепать тебе нервы и чего-то требовать. Я же бета, мы гордые и независимые, поэтому я гордо удалюсь и независимо с этим справлюсь… и, если понадобиться, прикуплю себе вибратор.


— Карамелька! Твою медь! Я же просил, следи за тем, что говоришь!


— А что я такого сказала? — не поняла я.


Стив раздраженно выдохнул и вдруг опрокинул меня на спину и навис надо мной, опираясь на локти.


— Пункт первый, — произнёс он мне на ухо хриплым голосом, от которого у меня по телу пробежали мурашки, — расставаться я с тобой не собираюсь, ни сейчас, ни потом, вообще никогда. Пункт второй, я тебя хочу, очень хочу, хочу сильнее, чем раньше, в этом-то и проблема…


И тут до меня дошло, не была бы я бетой, дошло бы раньше. Запах Стива стал более резким и ярко-выраженным, совсем как тогда… И сейчас, когда я снова оказалась под ним, я это вспомнила.


— Стиви, у тебя гон?


— Не знаю, может быть, у меня четыре года ничего подобного не было. На всякий случай держись подальше, — он отстранился от меня и снова сел на край кровати.


— Но почему? — я приподнялась и оперлась на локти, — Мы же пара.


— Потому что я не хочу так! — рявкнул он, прожигая меня измученным взглядом, — Потому что это будет как… в первый раз, я просто завалю тебя и поимею, не особо заботясь, хорошо тебе будет или нет!


— Это не будет как в первый раз. Мы с тобой регулярно занимаемся сексом, и моё тело к этому привыкло, так что, думаю, всё будет в порядке.


Я подсела к нему и собиралась обнять, но он отстранил мои руки, резко отсел и отвернулся от меня.


— Нет! Не хочу, чтобы ты снова приносила себя в жертву!


Вот ведь упрямый альфа!


— И что ты будешь делать? Тебя же разрывает изнутри инстинктами. Для твоей психики и здоровья будет лучше, если ты просто сделаешь то, что хочешь. Возможно, из-за того, что ты поставил мне метку, твоё влечение усилилось, и…


— Какая разница из-за чего это? Я не хочу снова становиться животным!


— И как же? Мы с тобой совсем не будем…?


— Да, не будем, пока это у меня не пройдёт. Когда я вернусь на работу, должно стать легче, — дрожащей рукой он провёл по волосам и шумно выдохнул.


— А может, мы просто это сделаем и проверим, как оно получится?


Он сердито сжал губы и помотал головой, демонстрируя, что даже слышать о таком не хочет.


— Уходи, Джой, я еле держусь!


Наверное, надо было уйти, это был его выбор, и мне стоило бы его уважать, но во мне взыграл дух противоречия. В конце концов я пришла сюда за сексом! Я слегка откинулась и опёрлась о кровать одной рукой, а второй начала расстёгивать на себе рубашку, углубляя декольте. Одна пуговица, вторая, третья. И продолжала при этом смотреть на Стивена. А он, увидев, что я делаю, вскочил на ноги, развернулся ко мне и заорал:


— Джой! Что ты творишь? Я же просил!


— Мне тоже это нужно, Стив. Пожалуйста… — я откинула волосы назад, обнажая шею и метку на ней.


Стивен шумно втянул в себя воздух, его глаза расширились, а по телу пробежала дрожь. В последней отчаянной попытке спастись он отступил назад, но я схватила его за пояс домашних штанов и притянула к себе.


— Я же сама напрашиваюсь, Стивен, значит, я сама виновата… — провокационно мурлыкала я, стягивая с ошарашенного парня штаны вместе с боксерами, — Ведь нельзя же так поступать с возбуждённым альфой…


Вот говорят же умные люди, каждого человека, который тебе встретился, воспринимай как учителя. Воспоминания о встрече с Даниэлем Дином у меня, может, и не самые приятные, но как раскрутить парня на разврат, он мне показал. Эх, всё же у омег это лучше получается, у них есть свой член, и они знают, что с ним делать, а мне же пришлось действовать наугад. Но даже если исполнение и было слабовато, то идея зашла на ура! Стив протяжно застонал: «Карамелька…!» и, полностью капитулируя, запустил ладонь мне в волосы. Потом моих неумелых движений ему стало мало, и он освободил мой рот, чтобы тут же впиться в него губами, опрокидывая меня на постель. Целоваться с парнем, которому только что отсасывала, ладно, пыталась отсосать, это особые ощущения, губы становятся такими чувствительными, а если при этом парень ещё и запускает в тебя пальцы... Да, не надевать бельё было правильным решением.


Дальше всё было быстро и действительно похоже на первый раз, вот только теперь я уже не была испуганной маленькой девочкой, поэтому просто расслабилась и отдалась. Мой альфа со мной, и мне хорошо с ним, даже очень хорошо! Я не сдерживала стоны и крики, мне действительно было это нужно после всего, что со мной произошло и чуть было не произошло. Почувствовать себя любимой, желанной, защищённой — вот чего мне хотелось, и Стив мне это дал в полной мере, а накатывающие волны удовольствия выбили из моей головы все страхи и тревоги. Перезагрузка, обнуление, безудержный вихрь, сметающий всё лишнее…


— Ну вот, а ты боялся, — улыбаясь, говорила я Стиву, когда распласталась на нём после того, как всё закончилось, — Не так уж всё было и страшно, правда?


Мне нравилось лежать с ним в сцепке и наблюдать, как он испытывает микро-оргазмы, чуть постанывает, или дрожит, или закусывает губу и прикрывает глаза. Почему-то в эти моменты я чувствовала себя удивительно счастливой. Тот самый момент, когда удовольствие любимого человека для тебя слаще твоего собственного. Да, теперь я понимала, о чём он говорил.


— Не думал, что ты можешь так со мной поступить! — немного обиженно пробурчал Стивен и слегка шлёпнул меня по попе.


— Тебе не понравилось? Ну да, техника у меня пока не очень…


— Глупостей не говори! Как мне могло не понравиться? Но ты меня не послушала!


— Ты чем-то недоволен?


— Нет! Но ты меня заставила!


— Отомстила за первый раз, — хмыкнула я.


Стив возмущённо фыркнул, но потом всё же рассмеялся. Вот, теперь всё хорошо, теперь мой альфа пришел в норму, расслабленную, улыбчивую, довольную жизнью норму. И теперь пусть сколько хочет на меня за это обижается! Но обижался он не долго, только обнял меня покрепче и шумно вдохнул.


— Что? Неужели чем-то пахну? — хихикнула я.


— Да, пахнешь. Мной. Роби тоже это чувствует.


Хм… Интересный поворот…

42 Робин

Я проснулся оттого, что меня обняли и прижали к себе, окутывая запахом моря и перца.


— Генри? — сонно пробормотал я, пытаясь понять, снится мне это или нет.


— Спи, ещё только пять утра, — прошептал мне в ответ любимый голос.


— Но мы же договорились…


Я знал, что нужно вставать и убегать, но так не хотелось!


— Ну, не буду же я выгонять тебя из своей постели среди ночи, только потому что мне удалось вернуться пораньше. Спи, Оленёнок.


Я вдохнул полной грудью любимый запах, прижался к Генри и позорно уснул. Моё тело в очередной раз меня предало! И да, я спал в комнате Генри, этим-то он и соблазнил меня, когда уговаривал пожить с Лео, пока его не будет. Коварный! Заранее всё просчитал? Или просто решил не упускать удобный случай?


Второй раз я проснулся, чувствуя, как Генри гладит меня по голове и перебирает пальцами волосы. Чёрт! Нельзя! Так нельзя! Я открыл глаза, встретился с его тёплым тёмным взглядом и со стоном смежил веки. Вот что мне теперь со всем этим делать?  Надо было бежать от него среди ночи. Ага, как будто он отпустил бы! Ладно, если начнёт слишком активно меня щупать, надаю по рукам и скажу, что врач запретил. Я всего лишь на втором месяце, животик ещё незаметный, он не должен догадаться…


— Доброе утро, Робин, — сказал Генри и наклонился, чтобы меня поцеловать.


Я отвернулся, бормоча отговорки про нечищенные зубы и неумытое лицо, так что поцелуй пришелся в висок. Судя по его дыханию, он зубы почистить успел. Генри решил, что раз в губы я не позволяю, меня можно целовать во всех других местах. Пришлось вырываться и рассказывать, что мне надо срочно… почистить зубы и умыться, потому что бывает такое состояние с утра, когда очень хочется уединиться и наконец-то… почистить зубы и умыться, да! Генри меня понял и, снисходительно усмехнувшись, отпустил в ванную.


— Потом приходи обратно, — прилетело мне в спину как приговор.


Дрожащей рукой я закрыл за собой дверь и без сил опёрся о кафельную стену, сердце колотилось, как сумасшедшее. А ведь мне нельзя нервничать в моём положении. Блять, как же я заврался! Сам себя загнал в ловушку! Я вру Генри, вру брату и сестре, вру себе в конце концов! Ещё чуть-чуть и я сбегу от них ото всех! Скажу Генри, что у нас ничего не получится, или даже не буду ничего говорить, просто свалю подальше ближайшим рейсом... Ага! Как же! Да у меня решимости не хватит на такое!


— Бестолковый у тебя папашка, малыш, — прошептал я, положив ладонь на живот, — Обещал защищать тебя, а сам… Если бы точно знать, что твой отец будет тебе рад…


Но я не мог просто спросить его об этом. «Генри, а ты бы хотел, чтобы я не делал тогда аборт?» Казалось бы, чего сложного? Но я слишком боялся услышать: «Нет, у меня уже есть один ребёнок, мне хватит, от них вообще одни проблемы», поэтому не мог вымолвить ни слова. Если я услышу: «Нет», моё сердце разорвётся на куски. Выбирать между Истинным и нашим с ним малышом… Я бежал от этого выбора как мог, врал и изворачивался, оттягивал до последнего неизбежное, и гнал от себя мысли о том, что всё может быть хорошо, чтобы не расслабляться. Я — слабак и ничтожество!


Из ванной я выходил осторожно, потому что вообще не представлял, что делать и как быть, и сейчас, и вообще.


Генри ждал меня в постели, улыбнулся, когда я появился, и приглашающе стрельнул глазами на место рядом с собой. Я прижался к стене и опустил взгляд.


— А… ты там голый? — спросил я, и щёки у меня предательски заалели, пришлось склонить голову ещё ниже.


Я-то, как приличный мальчик в холодное время года, спал в клетчатой фланелевой пижаме самого классического покроя, а этот умопомрачительный красавец, похоже, холода совсем не боялся.


— Нет, ниже пояса я вполне одет, — успокоил Генри, — А в чём проблема? По телефону ты не был таким стеснительным.


— Ну, это… я…


Беги, Робин, беги! Вот только ноги у меня так и норовят двинуться в сторону кровати, а не в сторону выхода.


— Я помню, что тебе нельзя слишком развратничать, так что не беспокойся, склонять не буду, просто пообнимаю немного.


Даже не думал, что мой холодный принц Генри Майкрофт может смотреть на меня таким открытым и любящим взглядом. Я уже смирился с его отстранённостью и сдержанностью, даже ловил кайф, когда выдавал ему лавину своего неприкрытого обожания, а потом смотрел, как его сносит, но он мужественно пытается с этим справиться. Теперь он проделывает со мной то же самое, улыбается, идёт на сближение, а я наоборот теряюсь и пытаюсь закрыться.


— Иди ко мне, Оленёнок, я так по тебе соскучился, — добил он меня.


Как завороженный я двинулся к кровати, но остановился, не дойдя два шага.


— У тебя есть муж…


Генри с досадой выдохнул.


— Да, есть. Но это ненадолго… Уже к Рождеству я буду свободен и начну за тобой ухаживать как положено.


Я нерешительно топтался на месте, не мог ни подойти, ни сбежать. «У тебя есть муж» — отличная отговорка! Эх, чувствую, если бы не маленькая нелегальная жизнь во мне, мне было бы пофиг, есть у него муж или нет, прибегал бы по первому зову. «Спасибо, малыш» — сказал я своему ребёнку и удержался от того, чтобы положить ладонь на живот. Нельзя, это может нас выдать.


— Чего ты боишься, Робин? Неужели думаешь, что я несерьёзен? Думаешь, я развлекусь, а потом уйду и разобью тебе сердце?


Я неопределённо пожал плечами.


— Я бы не стал так с тобой поступать, и не только потому, что ты мой Истинный, а потому что с тобой так нельзя…


— Так ты знаешь? — воскликнул я, а потом неловко пояснил, — Про то, что мы Истинные...


— Я дурак, но не безнадёжный, так что догадался. Поэтому можешь уже не беспокоиться, что бы ни случилось, я твой целиком и полностью. Пользуйся в своё удовольствие, — усмехнулся Генри и уже в который раз пригласил меня к себе в постель, теперь похлопав рядом с собой ладонью.


«Надо ему рассказать! — думал я, преодолевая расстояние между нами, — Сейчас обниму его и всё скажу. Он же любит Лео, и нашего малыша тоже полюбит!»


— Спасибо, что простил меня, — сказал Генри, когда я оказался в его руках.


Я вместо «Всегда пожалуйста!» собирался выдать: «Генри, я соврал тебе насчёт осложнений после аборта, и насчёт того, что сделал аборт, тоже соврал. Вот такой я пиздабол…», но мне вдруг отчётливо представилось, как он отталкивает меня, смотрит с презрением, как в тот раз, и говорит что-то вроде: «Дрянь! Да как ты посмел?! Вон из моего дома!». Я вздрогнул, и слова признания застряли у меня в горле. Генри подумал, что мне холодно, и накинул на меня одеяло.


— Кстати, насчёт Рождества, я недавно купил чудесный домик в лесу, ну и лес заодно. Так вот, я хочу провести праздники там с тобой и Лео, как ты на это смотришь?


Я тут же представил хорошенький деревянный домик в заснеженном лесу, и как Генри и Лео лепят снеговика, а я приношу им кружки с горячим шоколадом… И Сочельник на ковре у камина мне тоже отчётливо представился, Генри обнимает меня и Лео и читает нам Рождественские Сказки своим восхитительным голосом. Большую и красочную книжку со сказками я недавно видел в книжном, надо будет купить… Ч-чего? Чёртово распиздяйское воображение! Чуть не уследишь, его уже унесло, куда не надо! Вот как мне теперь это забыть, а?


— До Рождества ещё больше месяца. И надо ещё у Лео спросить, как он к этому отнесётся, — жалобно блею я, совершенно бессильный против внутреннего хочухи, которому теперь дико возжелалось провести Рождество с Генри и Лео в лесном домике!


— Я бы предпочёл поставить нашего мальчишку перед фактом, — с сомнением относительно моего предложения произнёс старший Майкрофт, — скажем, что едем, и всё. Восторгов от него всё равно не дождёшься, а заранее сообщишь, может на всякий случай начать упрямиться.


Я вздохнул, что верно, то верно. Если Лео и проявлял эмоции, то они как правило были негативные и исключительно в целях самозащиты. А просто так радоваться или огорчаться, спонтанно и естественно, как и положено детям, он пока не мог, или уже не мог…


— И я бы хотел познакомиться, наконец, с твоими родными, — добавил мой альфа, — Они, наверное, про меня неизвестно что думают…


Я вздохнул и ничего не ответил. Известно, Генри! Очень хорошо известно, что они про тебя думают. Я дома про тебя всякого наслушался, но озвучивать, конечно же, не буду.


— Не переживай, Оленёнок, всё у нас наладится.


«Может, всё же сказать?» — думал я, пока он меня целовал.


— Робин! Ты проснулся? Я хочу на завтрак тосты!


Дверь распахнулась и в комнату влетел улыбающийся Лео. Мы вытаращились на него, он вытаращился на нас.


— Отец? — возвращаясь в свою обычное принципиально-невозмутимое состояние, произнёс мальчишка.


— Сын? — в той же манере отозвался Генри, продолжая как ни в чём ни бывало меня обнимать.


— Думаю, тосты я и сам могу сделать, — резюмировал ребёнок и аккуратно вышел, прикрыв за собой дверь.


Я тут же оттолкнул Генри и вскочил с кровати, было до ужаса неловко перед Лео за то, что он застал своего отца и своего няньку, целующимися в одной постели. Хотя, это у малышей няньки, а я для Лео скорее нанятый компаньон. Но как бы то ни было!


— Успокойся, не суетись, — посмеялся надо мной Генри, — Он знает, что я тебя люблю, и он не против, мы с ним уже обсудили ситуацию.


Моя одежда, которую я сгрёб, чтобы бежать в гардеробную переодеваться, выпала из рук, и я застыл на месте, вытаращившись на полуголого альфу, который неожиданно признался мне в любви и сейчас с усмешкой наблюдал мою ошарашенную физиономию. Ну, нельзя же так со мной!


— Поговорим об этом, когда ты разведёшься! — оповестил я, подобрал свои шмотки и умотал переодеваться.


Когда любят, не врут, когда любят, доверяют. Меня влечёт к тебе, Генри, я растекаюсь лужицей восторга от одного твоего взгляда, но, видимо, я пока ещё тебя не люблю. Что мне нужно, чтобы полюбить? Не знаю. Может, время, может, смелость, может, какой-то твой поступок. Например, чтобы я крупно облажался, а ты всё равно меня принял и простил, и никогда ни словом, ни делом не попрекнул… Чтобы было видно, что ты меня любишь не только когда я белый и пушистый. Вот я же люблю тебя любого… Так, стоп. Люблю? Или не люблю? Следствие зашло в тупик. Похоже, беременные действительно глупеют.


Стоило мне выйти из гардеробной, как полуголый альфа прижал меня к стене и страстно поцеловал, а когда у меня уже подкашивались ноги и начала кружиться голова, спросил:


— Останешься сегодня с нами на весь день? Знаю, мы так не договаривались, но…


Останусь, Генри, ты ведь из меня верёвки вьёшь!


— Только сегодня в порядке исключения, — пробормотал я из последних сил.

43 Робин

Середина декабря выдалась снежная, но не холодная, настоящая зимняя сказка. В парке около дома Генри поставили большую ёлку, а около неё сделали на радость ребятишкам горки и большой ледяной лабиринт. Мы с Лео гуляли там почти каждый день, лабиринт он просто обожал и благодаря хорошему пространственному мышлению никогда в нём не терялся, а вот я пару раз позорно заблудился среди довольно высоких ледяных стен и больше туда не лез. Вытаскивать маленького Майкрофта из лабиринта обычно ходил Том, один из наших охранников, у него с пространственным мышлением тоже было в порядке, да и тройной опыт отцовства имелся. А Гвен, его напарница, караулила второй выход, чтобы разбаловавшийся мелкий не сбежал. Да, баловства в последнее время прибавилось, обычного детского баловства. Я радовался шалостям Лео даже больше, чем его успехам в школе. Всё вокруг замерзало, а ребёнок оттаивал и учился доверять.


Как я его брошу? Ну, вот как? Это у меня сердце болеть будет, а у него? Опять разобьётся? Может, обнаглеть и не уезжать никуда? Не прятаться? Вешать Генри лапшу на уши, что я всего лишь располнел? А потом заявиться на работу с ребёнком в слинге и сказать: «Не обращай внимания, эта мелочь мне не помешает»? А что? Я могу! Я всерьёз отложил эту бредовую идею на рассмотрение. Я — омега, я не хочу ничего решать, я хочу мур-мур-мур об своего альфу!


А мой альфа… Эх, ну вот! Опять забылся и назвал его своим! Нет, пока он только Генри. Так вот, Генри с каждым днём вел себя всё нежнее со мной и обходительнее, часто говорил комплименты и теплые приятные слова, дарил подарки раз или два в неделю — всякую мелочь вроде браслетиков, шарфов и перчаток. Правда стоила эта элитная брендовая мелочь как весь мой гардероб за всю жизнь. И что особенно меня подкупало, он выбирал в подарок что-то вроде того, что я и так ношу, что-то в моём стиле, не пытался навязать свой: классический, элегантный, утончённый и изысканный. Он не собирался меня переделывать под себя, он дарил мне то, в чём я мог быть самим собой. Один раз это были умопомрачительные чёрные сапоги на толстой подошве, с ремнями и заклёпками. Я аж завизжал от восторга, когда их увидел! Потом, правда, закралась коварная мыслишка о том, что не потому ли он не собирается меня переделывать, что не планирует брать в мужья, а хочет оставить в любовниках и слишком на мой счёт не заморачиваться? Во-от! Теперь вы понимаете, как трудно жить с омежьим мозгом? Что бы альфа тебе не подарил, как бы себя не вёл, ты всё равно додумаешься до какой-нибудь ерунды, которая тебя расстроит!


После того раза в ноябре, когда он уговорил меня провести с ними весь день, мы больше не виделись, Генри всерьёз отнёсся к моим словам о том, что пока он женат, я не буду с ним сближаться, так что комплименты и тёплые слова я получал по телефону, а подарки ожидали меня дома у Майкрофтов, непременно красиво упакованные и с карточкой, уведомляющей кому и от кого: «Моему Оленёнку» или «С любовью от Г.М.». Эх, вот как я его брошу, а?


Я попинывал новыми сапогами снег около лабиринта, слушал доносящиеся оттуда счастливые детские визги и раздумывал, сейчас уводить Лео домой, или пусть побегает с ребятишками ещё полчасика. Том и Гвен были неподалёку, внимательно осматривали гуляющий в парке народ и вообще всячески бдили. Солнце уже почти село, включились фонари, и стало холоднее, народ начал потихоньку рассасываться, родители уводили детей, парочки переставали медленно разгуливать, а уже целенаправленно топали к выходу из парка, чтобы отправиться домой или зависнуть в какой-нибудь кондитерке или кафешке, которых вокруг парка было предостаточно.


— Здравствуйте! Сегодня открытие кофейни «Bonjour»! — возник передо мной улыбчивый паренёк с подносом-подставкой, на котором в небольших углублениях стояли маленькие картонные стаканчики с кофе, — В связи с этим у нас бесплатная дегустация….


Я огляделся вокруг, народ, который ещё не разошелся, уже вовсю дегустировал халявный кофе, и Том с Гвен тоже. Ещё бы, не май месяц, выпить чего-нибудь горячего было самое оно. Но я и раньше-то не был заядлым кофеманом, а после того, как забеременел, решил вообще ограничить употребление всяких не слишком полезных для здоровья вещей.


— Спасибо, но я не пью кофе вечером, — улыбнулся я пареньку, — иначе уснуть не смогу.


— О, специально для вас у нас есть кофе без кофеина! — возвестил мальчишка, очаровательно нахохлился в своём ярком полосатом шарфе и посмотрел на меня умоляюще, понятное дело, хочет побыстрее всё раздать всё и вернуться в свою кофейню.


Я ответил на улыбку и принял картонный стаканчик.


— Спасибо, — пить я не собирался, мало ли из чего этот кофе без кофеина состоит, просто сделал вид что пью, но губ не разжимал. Парнишка-промоутер наблюдал за мой так, будто сам этот кофе сварил едва ли не впервые в жизни и теперь дико хотел узнать, понравится мне или нет, я изобразил довольную улыбку и сказал: — Приятный вкус, даже и не скажешь, что без кофеина.


— Будем рады видеть вас в нашей кофейне! — с довольным видом сообщил парень и убежал дальше.


Что-то во всём этом мне показалось странным, но я никак не мог понять, что, и улыбка у парня была вроде бы знакомой… Может, мы учимся вместе? Да нет, он вроде года на три-четыре меня старше.


Я размышлял над тем, что же меня в этом пареньке смутило, и грел пальцы о кофейный стаканчик, из которого я не отпил ни капли. И вдруг понял, промоутеры всегда дают визитки, или хотя бы называют адрес забегаловки. Может, адрес написан на стаканчике? Я осмотрел его со всех сторон и даже под дно заглянул, адреса не было. Я вылил кофе на снег и посмотрел внутрь. Так-то было бы интересно, допил кофе, узнал адрес, а если кофе не понравилось, и не допил, ничего не узнал. Но нет, внутри тоже не было ни одной надписи. И тут за моей спиной кто-то испуганно охнул, я оглянулся и увидел, что Гвен лежит на снегу без движения, а через пару мгновения падает Том, картонный стаканчик вываливается из его руки, расплёскивая недопитый кофе. Люди вокруг некоторое время пребывают в недоумении, а потом какой-то альфа подбегает к Гвен и начинает искать у неё пульс, похоже, доктор. И до меня, наконец, доходит, почему я узнал улыбку. Джейсон Дэй, муж Генри, папа Лео, я видел его фотографии.


— Вызывайте Скорую и полицию! — крикнул я и рванул ко второму выходу из лабиринта.


«Только бы успеть!» — шумело в голове. Я не знал конкретно, что случилось в семье Генри, природная тактичность не позволяла лезть с вопросами, а сам он не рассказывал, однако я заметил, что Лео по папе совсем не скучал, а если видел его лицо по телевизору в светской хронике, переключал канал. Да и вряд ли человек, подсыпавший неизвестно что в кофе мне и Тому с Гвен, задумал что-то хорошее. Ох, надеюсь, с ребятами будет всё в порядке! Но я не могу остаться и узнать, что с ними, главная задача сейчас — спасти Лео.


— Никуда я с тобой не пойду! Отпусти! — услышал я его крик, когда обежал лабиринт.


— Пойдёшь, паршивец! Куда ты денешься? — прозвучало в ответ, — Ты — мой сын, так что пойдёшь, куда скажу!


— Да пошел ты!


— Ах ты урод мелкий! Ты когда таким борзым стал, а? Это отец тебя научил, да? Ничего, я тебя перевоспитаю!


А потом Лео вскрикнул, потому что его ударили. Я несся по ледяному тоннелю и молился всем Богам, чтобы не заблудиться и найти их, что буду делать, когда найду, я не знал. Генри! Точно, надо позвонить Генри! Генри скажет, что делать. Я на бегу достал телефон и принялся звонить. Один гудок, второй, третий, а потом мне предложили оставить звуковое сообщение. Похоже, завал на работе. Я поискал в списке контактов телефон его личной помощницы, и даже нашел, но тут неожиданно вылетел из-за угла на Лео и Джейсона. Мальчишка отбивался как мог, но отец-омега тащил его к выходу за шею и ругал на чём свет стоит, как будто сын был виноват во всех его несчастьях.


— Перестаньте немедленно! — выпалил я, подбегая к ним, — С детьми так нельзя!


— Мой ребёнок, что хочу, то и делаю! — тут же огрызнулся Джейсон, а потом узнал меня и опасно зашипел, — Ты?! Тварь! Всё-таки не стал пить? Тебе же хуже!


Лео воспользовался тем, что родитель отвлёкся и вывернулся из захвата.


— Лео, беги! — крикнул я, и он, к моему облегчению, тут же рванул вглубь лабиринта.


А Джейсон раздосадовано цокнул и повернулся ко мне, вид у него был страшный, лицо свирепое, зрачки расширенные, похоже, таблоиды не врали, и Джейсон Дэй действительно употребляет что-то психотропное. Как надо вести себя с человеком, который не в себе, я не знал, но деваться было некуда.


— Господин Дэй, давайте успокоимся и…


— Не смей мне указывать, подстилка блондинистая! — рявкнул он и в два шага подошел ко мне, в его глазах плескалось чистое безумие.


Было до одури страшно, но я не побежал, побоялся, что, если сбегу, он снова бросится догонять Лео, а так у мальчишки есть шанс выбраться из лабиринта, а там уже и полиция, глядишь, подъедет. Какими же нелепыми мне сейчас показались мои страхи относительно Генри, который после нашего не очень удачного первого раза мне не сделал ничего плохого. Чего я боялся? Того, что он рассердится? Смешно! Теперь передо мной стоял тот, кого действительно стоило бояться. Что Джейсон со мной сделает? Хорошо, если и дальше будет на меня орать и поливать грязью, это меньшее из зол. А так может избить, может убить, что угодно может!


— Простите, — сказал я без особой надежды на успех.


— Ложишься ведь под Генри, так? Конечно, ложишься, для того он тебя и нанял, — он больно схватил меня за затылок и притянул к себе, чтобы смотреть прямо в глаза, — Златовласка! Прям как он любит! Мне в своё время перекрашиваться пришлось, чтобы ему понравиться… Ну, и как тебе мой муженёк? Хорошо трахается?


— Бесподобно! — процедил я сквозь зубы, потому что уже надоело. Может, злить наркомана это и не лучшая идея, но на адекватный диалог в любом случае рассчитывать не приходилось, так чего терять?


— А сынок мой тебе как? — притворно ласково спросил Джейсон.


— Чудесный ребёнок!


— Просто прекрасно! Как хорошо вы все втроём спелись! Как я за вас рад!


— Да неужели? — засомневался я.


Джейсон хмыкнул, чуть качнулся, отпуская мою голову, и вдруг оказался у меня за спиной, одной рукой крепко прижал к себе, а другой приставил к моей шее невесть откуда взявшийся нож. Нож был острый и пару раз меня царапнул, когда Джейсон лезвием отодвигал мой шарф, чтобы добраться до кожи. Я почувствовал, как по шее потекла кровь.


— Эй, Лео! Выходи! Я знаю, что ты далеко не убежал! Выходи к папочке! Или папочка перережет горло твоему любимому Робину! Давай-ка побыстрее, я уже заждался. Раз! Два! Считаю до трёх!


В принципе я знал, что надо делать, потому что посещал курсы самообороны вместе с Джой, вот только она валяла условных противников по татами с азартом и рвением, а я так, проформы ради. Я никогда не любил драться, да и вообще вступать в тесный контакт с людьми, которые мне неприятны, вот драпануть подальше, это да. Но чисто теоретически я знал, что надо перенести вес тела на одну ногу, обхватить его запястье рукой и передвинуться в сторону локтя, чтобы уйти от лезвия, а потом с подшагом перекинуть противника через плечо, попутно выворачивая запястье вооруженной руки. Вот только сделать всё это надо было быстро и нигде не ошибиться, короче, вся эта комбинация должна не в лобных долях сидеть, а на подкорке в рефлексах.Лео, дрожа всем телом, вышел из-за угла:


— Папочка, отпусти его, папочка… Пожалуйста, я очень тебя прошу!


Было странно и страшно видеть Лео таким, напуганным, плачущим, унижающимся. Я даже первое мгновение не поверил, что это он.


— То-то же, гадёныш, — порадовался Джейсон, и нож опять царапнул меня, я еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли, — Значит, всё-таки помнишь, как нужно себя вести! Отцовская копия, как же я тебя ненавижу! Всю жизнь мне испортили, что ты, что он!


— Папочка, пожалуйста, отпусти Робина. Я сделаю всё, что ты хочешь.


— Отпущу, отпущу, когда до машины дойдём. А пока он пойдёт с нами.


Блять! Если они сядут в машину, будет совсем плохо, поэтому я решился действовать. Страх придал мне решимости и скорости, правда мастерства особо не прибыло, так что я сделал всё кое-как и из захвата толком не вырвался, но сумел отодвинуть нож подальше от своей шеи, а потом чисто на инстинктах впился зубами в удерживающий его кулак…

44 Генри

Переговоры затянулись до самого вечера, раньше меня бы это не то чтобы вымотало, но точно утомило и любви ко всему человечеству не прибавило бы, но сегодня всё было по-другому. Сегодня мне душу грела мысль о том, что утром Джейсон всё же подписал документы о разводе, полностью отказываясь от прав на Лео, так что я был счастлив, и ничто не могло помешать мне быть счастливым. Я знал, что сделаю, когда закончу с работой: куплю по дороге какой-нибудь шикарный торт и заявлюсь домой без предварительной СМС-ки, чтобы застать Робина врасплох и уговорить остаться на вечер, а может и на ночь, чтобы как следует отметить моё освобождение и начало нашей новой жизни. Я бы взял шампанское или вино, но моему омеге нельзя пить алкоголь, поэтому будем есть торт. И Лео должно понравиться.


Как мне удалось освободиться? О! Это была многоходовочка великолепно срежиссированная Дианом, сначала через общих знакомых подкинуть Джейсону идею, что карьера модели не может длиться вечно и надо расширять горизонты, например, попробовать свои силы в кино. Потом свести его с подходящим спонсором, который за хорошенькую попку готов отвалить любые бабки. Следующий пункт: подождать, пока Джейсон выебет несчастному спонсору весь мозг, и тот его бортанёт. Тут даже делать ничего не пришлось, Джейсон — мастер мозгоебли, и непременно проворачивает это с теми, с кем спит. И вот вам результат: Джейсон и фильм остаются без спонсора, а хотелка на киношку с собственной мордашкой в главной роли у него уже встала. Тут-то и подворачиваюсь я с предложением обменять семью на карьеру. Чётко сработано! Да, мне придётся отвалить нехило финансов на очередное говнокино, но оно того стоит. А финансы — дело наживное, ужму траты на пару-тройку месяцев, тем более, что шикарный загородный дом — основной источник моих личных расходов — останется по договору за Джейсоном, вот пусть он с ним и мучается, а нам с Лео и в квартире хорошо. Даже если Робин к нам переедет, на первое время места нам хватит, а там, если мой любимый захочет, можно будет поискать что-то побольше и покомфортнее. Почему-то мне подумалось, что место, в котором мы будем жить втроём: Лео, Робин и я — действительно станет домом, настоящим, тёплым, родным, а не вычурной декорацией для чьей-то невъебенности.


Мой заместитель Ричард и наши юристы сошлись в схватке с будущими партнёрами по поводу спорных пунктов, а я сидел и мечтал о доме, в котором меня будут ждать любимые муж и сын… От размышлений меня отвлекла моя личная помощница, бета по имени Лиэнн.


— Господин Майкрофт, сейчас звонили из больницы, ваш муж, мистер Джейсон, находится в тяжелом состоянии… — прошептала она, наклонившись к моему уху.


Я слегка поморщился. Что там у него? Снова передоз или попытка самоубийства? А следующие её слова вынули из меня душу.


— … и ваши люди тоже, и мистер Лиам, и мисс Кайт, и мистер Норманн. Лео тоже в больнице, но он не пострадал…


— Что? — я не мог поверить в то, что услышал, Лео, значит, не пострадал, а Робин... Я огляделся, все в переговорном зале притихли и с тревогой смотрели на меня, должно быть я спросил слишком эмоционально. Я с трудом вернул обратно невозмутимое выражение лица и сказал: — Прошу прощения, возникли срочные дела, поэтому я вынужден вас покинуть. Прошу меня извинить, Ричард меня заменит, уверен, наши компании сумеют договориться с наибольшей выгодой для всех участников.


Меня проводили недоуменными взглядами, но мне было плевать.


— Давай в деталях, что там и как? — потребовал я у Лиэнн, быстрым шагом направляясь к выходу, бета бежала за мной следом.


— Как я и говорила, с Лео всё в порядке, он просто не захотел расставаться с мистером Норманном, мисс Кайт и мистер Лиам приняты с тяжелым отравлением, но сейчас их жизни ничего не угрожает, а мистер Джейсон…


— Плевать на Джейсона! Что с Норманном?


— Вроде ничего серьёзного, мистер Джеймс приставил ему нож к горлу…


Убью гада! Собственными руками! И пускай сажают!


—… но как я и говорила, серьёзно навредить не успел…


— Что там вообще произошло? Какого хрена Кайт и Лиам…?


— Простите, я не знаю подробностей, но если в общем, то мистер Джейсон подмешал что-то в напитки охране и хотел увезти Лео, но мистер Норманн ему помешал…


— В какой они больнице?


Лиэнн назвала больницу и сказала, что машина меня уже ждёт.


Вечерние пробки просто вымораживали своей черепашьей скоростью, я достал телефон и обнаружил неотвеченный вызов от Робина. Вот ведь хрень! Если бы не эти грёбаные переговоры! Робин, рискуя жизнью, защитил моего ребёнка, а я никого из них не защитил. Надо было сообразить, что Джейсон отмочит что-то в этом духе и отправить кого-нибудь за ним следить. И охрану усилить. Но теперь-то что об этом думать? Мои любимые уже пострадали. А что, если Робин после такого не захочет быть со мной? Нужен я ему буду с багажом в виде мужа-наркомана, который неизвестно где вынырнет!


В больнице меня сразу напрягли заполнением бумаг, всякие там разрешения на медицинские вмешательства и согласия на обработку данных, ну и немаленькие счета, конечно же. Я всё ещё числился у Джейсона в доверенных лицах, кроме меня было некому это всё подписать, надо будет и с этим разобраться, не хочу, чтобы меня дёргали каждый раз, когда он доведёт себя до чего-нибудь подобного.


— А что с ним? — спросил я доктора, разглядывая бывшего мужа через окно в палату реанимации.


Выглядел он совсем плохо, бледный, без сознания, подключенный к каким-то аппаратам и капельницам. Особенно впечатляли болезненные судороги, которые периодически прокатывались по его телу. Было похоже на сильную ломку или что-то вроде того. В палату к нему не пускали, да я и не рвался.


— Уникальный случай, — ответил доктор, наблюдая за состоянием Джейсона с профессиональным интересом, — Укус беременного омеги. Знаете о таком феномене? Нет? Так вот, иногда в случае серьёзной опасности беременный омега может укусить обидчика и отравить его, точно такой же механизм, который у альф используется для того, чтобы поставить метку, у омег работает для защиты потомства. Конечно, это явление не слишком изученное, кто же позволит в исследовательских целях пугать беременных омег? Ваш муж сейчас…


— Бывший муж, — поправил я задумчиво.


— Как угодно, так вот он сейчас находится в тяжелом состоянии, мы проанализировали отравивший его токсин и ввели противоядие, но оно действует очень медленно из-за того, что в крови много наркотических веществ, системы очищения организма, то есть печень и почки, почти не справляются, нам пришлось прибегнуть к переливанию крови…


После слов «беременный омега» я его почти не слушал, а потом и вовсе прервал на полуслове:


— Откуда там взялся беременный омега?


— Эм… — недоумённо посмотрел на меня доктор, серьёзный альфа лет на десять меня старше, — Так ведь парень, который присматривает за вашим сыном… Вы не знали?


— Какой у него срок? — спросил я таким тоном, что доктор всё сразу понял и усмехнулся.


— Десятая неделя… Аборт можно делать до двенадцатой.


По тому, как он поджал губы и отвернулся, стало понятно, что он обо мне думает. Ну, конечно! Нанял мальчика в полтора раза младше, соблазнил его и даже о контрацепции не позаботился.


— Как он? — мне было плевать на презрение и осуждение, мне вообще на кучу вещей было плевать сейчас.


— Всё в порядке, небольшие повреждения кожных покровов и никакой опасности для жизни, даже шрамов остаться не должно. С плодом тоже всё хорошо, угрозы для беременности нет.


Я с облегчением выдохнул. Доктор снова насмешливо улыбнулся, но взгляд у него потеплел.


— Где он?


— В vip-палате на пятом этаже, ваш сын тоже там, ни в какую не хотел расставаться с нянькой.


— Спасибо, — сказал я, — Думаю, мне лучше пойти к ним. До свидания.


Я не помню, как добрался до лифта, и как доехал до нужного этажа не помню, новость о том, что Роби не сделал аборт, всерьёз выбила меня из колеи. Не сделал! Врал мне на голубом глазу! А глаза у него и правда голубые. С одной стороны это многое объясняло, теперь пазл складывался идеально, не мог человек вроде Робина Норманна, который души не чает в детях, так запросто оборвать маленькую жизнь внутри себя. Я должен был догадаться!  Его изменившийся запах, и то, что он не пьёт алкоголь, и предпочитает со мной слишком не сближаться. Столько подсказок! Где были мои глаза и мозги? Ответ очевиден: я просто не хотел этого видеть.


Омежье враньё и беременность — для меня непростая тема. Джейсон врал мне на каждом шагу, сначала, что принимает противозачаточные, потом, что не сможет сделать аборт, потому что уже любит нашего сына всем сердцем, следом было враньё про то, что ему невыносима мысль о том, что наш ребёнок родится вне брака, ведь полная семья так важна и всё такое, и конечно же, было враньё про то, что быть моим мужем — для него вершина счастья, ведь он так меня любит! В принципе я уже тогда понимал, что доверять ему не стоит, но не мог оставить своего ребёнка без отца, поэтому взял Джейсона в мужья и приложил столько усилий, чтобы наладить совместную жизнь с ним. Но всё было бесполезно. Как только Джейсон заполучил вожделенное колечко на пальце, изменился до неузнаваемости: муж-богач перестал казаться вершиной мечтаний и превратился в препятствие на пути к счастью, потому что пока другие юные красавчики штурмовали вершины модельного бизнеса, Джейсон застрял в семье и быте, его ожидали ещё полгода беременности, потом мучительные роды и потерявшая былую стройность фигура. И виноват во всём был я.


Едва родился Лео, Джейсон оставил его на попечение беты-кормилицы и рванул восстанавливать форму. Я решил, что раз он хочет вернуться к работе, надо ему в этом помочь, поэтому предоставил все возможности: нанял агента, оплачивал счета, доставал билеты на мероприятия. Но модельный мир жесток, и добиться успеха в нём бывает непросто, особенно если у тебя склочный характер, который ты никак не хочешь поумерить. Готовность сотрудничать и вкалывать до седьмого пота иной раз значит куда больше, чем внешние данные и талант. Неудачи выводили Джейсона из себя, но вместо того, чтобы подняться, отряхнуться, сделать выводы и пойти дальше, он предпочитал опускаться до интриг, пьяных выходок и публичных скандалов. Известность бывает разная, он предпочёл ту, ради которой надо меньше стараться.


Первое время я пытался его вытащить, думал, что раз взял парня в мужья, то теперь несу ответственность, но у меня не всегда получалось хоть что-то сделать. Во-первых, он не хотел меня слушать, а во-вторых, я не мог забить на работу и следить за ним целыми днями. Мой бизнес — это не только деньги, это люди, которые служили мне верой и правдой, я не мог подвести их. Сейчас, оглядываясь назад, я понимал, что надо было хватать ребёнка и бежать при первых признаках пиздеца, но тогда я просто предпочёл самоустраниться, слился в работу, оставив Лео на попечение нянек и гувернёров. Выносить Джейсона рядом не было никакой возможности, а от мысли о том, чтобы вступить с ним в конфликт, сразу начинала болеть голова. Что ж, я вполне расплатился за свою трусость, когда вернулся из полугодовой командировки и обнаружил вместо своего сына избитого, озверевшего дикарёнка, который неизвестно сколько недель нормально не ел. Ни нянек, ни гувернёров не наблюдалось, остальной персонал тоже разбежался, шикарный загородный дом превратился в притон, а мой драгоценный супруг вообще не осознавал, что происходит. И это было только начало, когда Джейсон понял, что теряет мои бабки, вцепился, как клещ, и ни за что не соглашался отдать мне полное опекунство над сыном. Закон в этом деле на стороне омег, плюс Джейсон никогда не был сторонником честной игры, и попытки смешать меня с грязью в глазах общественности предпринимал регулярно, не сказать, что отбиваться было слишком сложно, но это утомляло. Сегодняшнее утро поставило в этом безумии точку, но он не успокоился и попытался нанести ещё один удар. Что ж, теперь Джейсону Дэю прямой путь либо в психбольницу, либо в тюрьму, больше я жалеть его не стану.


У меня теперь новая головная боль — Оленёнок!

45 Генри

Я вышел из лифта и замер на месте. Что я ему скажу? «Какого чёрта ты врал? Чего хотел добиться?» Интересно, что услышу в ответ… Я всегда считал Робина честным и открытым парнем, а тут оказалось, что врать и юлить для него не проблема. Он такой же как Джейсон?


Я не пошёл прямо по коридору к палате, а свернул в право и толкнул дверь, выводящую на лестницу, спустился на один пролёт и остановился на площадке между этажами. Постоял немного и решил позвонить Диану.


— Робин не сделал аборт, — прорычал я, после того, как прослушал приветствие друга.


— Ну да, — спокойно отозвался тот.


— Ты знал?


— Конечно, знал. Я же проанализировал его запах, помнишь?


Я люблю Диана, как друга, и уважаю, как человека и бизнесмена, но иногда этот невозмутимый засранец меня бесит!


— Почему мне не сказал?


— Потому что уважаю чужие тайны, ты же знаешь. Я думал, что он сам тебе скажет, когда придёт время. И вот, время пришло…


— Он не сказал мне! Я случайно узнал!


— Оу… Ну, такое тоже могло случиться. И что? Ты не рад?


— Не знаю! Во-первых, он мне врал, а во-вторых, я не понимаю, зачем?


— Это же очевидно, не хотел избавляться от ребёнка.


— Почему тогда просто не сказал мне об этом? Зачем скрывал? — меня уже трясло, Диан это понял и сочувственно вздохнул.


— Боишься, что повторится история с Джейсоном? Не бойся, я думаю, Робин и сам тебя боится, потому и молчит.


— С чего ему меня бояться? Разве я такой страшный?


— Ну, этот год немного отрицательно сказался на твоём обаянии, приятель, — тактично промурлыкал Диан, — И, если не хочешь, чтобы твой мальчик убежал от тебя за три девять земель, прекращай напрягаться от каждого шороха и подари ему всю свою любовь и великодушие. Я знаю, ты можешь, у тебя большое сердце, которое истосковалось по душевному теплу.


— А вдруг он не сказал мне, потому что это не мой ребёнок?


— Да твой, твой, — усмехнулся друг, — Мой анализатор запахов и это позволяет узнать. Давай, не трусь, покажи, как ты его любишь…


— Я вроде показывал, а он всё равно!


Да, чёрт возьми, мне было обидно! Я к нему со всей душой, а он?


— Вот так ему и скажи, и глазки сделай грустные-грустные, — он там хихикал, я знаю, — твой Оленёнок растает и растечётся виноватой лужицей, гарантирую!


Я возмущённо фыркнул, а Диан продолжил уже серьёзно.


— Ты представь, как мальчику трудно было всё это время тебе врать. Поэтому, пожалуйста, не обижай его, сам же потом жалеть будешь. Понимаю, тебе сложно кому-то поверить, после всего, что у тебя было с Джейсоном, но говорят, лучше тысячу раз принять подлеца за святого, чем один раз святого за подлеца. Рискни ещё раз, оно того стоит.


Я выдохнул и поблагодарил Диана за беседу. Тот ответил, что для того и нужны друзья, и спросил, когда свадьба. Ага, свадьба! Я тут не знаю, чем день закончится!


Сначала я спустился в холл и купил в сувенирном магазинчике любимый шоколад Робина, посмотрел на плюшевых медвежат… засомневался, потом увидел альбом «Наш малыш» в подарочной коробке и решил, что это будет уместнее.


Перед дверью в палату я остановился и прислушался, сначала было тихо, а потом я различил тихое пение. Кто может петь в больнице? Только Робин Норманн. Я тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь: свет в палате был приглушен, Лео спал на больничной койке, обнимая Робина, а Робин гладил его по голове и пел колыбельную, и лицо у него было как у абсолютно счастливого человека. Ну, разве может он быть подлецом? Чего я испугался?


Я вошел в палату и тихо сказал: «Привет», Робин поднял на меня взгляд и слабо улыбнулся. Я заметил несколько широких пластырей на его шее, и почувствовал, как внутри поднимается волна негодования: как кто-то посмел навредить моему сокровищу? Уничтожу! Не знаю, как, но уничтожу!


Так, Лео… За всеми этими мыслями о будущем ребёнке я как-то забыл, что у меня тут есть ребёнок настоящий, уже семилетний и, должно быть, сильно напуганный, потому что пережил возвращение кошмара годовой давности. Ни в какую не захотел расставаться с Робином… Эх, надеюсь, не слишком неприлично выражался в адрес здешнего персонала.


Я поднял мелкого на руки, подождал, пока Робин разожмёт маленькие пальчики, вцепившиеся в его больничную робу, и перенёс сына на диванчик, который стоял у стены, ну, vip-палата же, конечно же должен быть диван. Плед с подушкой тоже нашлись. Но вечно возиться со спящим ребёнком было невозможно, поэтому я собрал всю свою волю в кулак и вернулся к Робину.


— Ты как? — шепотом спросил я, помогая ему усесться на кровати.


Вот так и будем отношения выяснять, шепотом.


— Нормально, — усмехнулся он, — Меня тут держат только в исследовательских целях, потому что…


И тут он сильно покраснел, заткнулся и отвёл глаза. Я вздохнул, положил ему на колени только что купленный альбом, демонстрируя, что уже в курсе, и спросил:


— И когда ты собирался мне сказать?


Робин сцепил нервные пальцы в замок и поёжился, как от холода. Неужели, и правда, боится?


— Сначала я вообще не собирался говорить, думал, что мы тебе не нужны…


— А потом?


— А потом ты попросил меня присматривать за Лео, и мне всё ещё было непонятно, нужны мы тебе или нет.


— А дальше что было? — доброжелательно поинтересовался я.


— А дальше я не знал, может быть тебе нужен только я, а он нет, — его руки легли на живот в защитном жесте.


— И какой у тебя был план?


Робин пожал плечами и неуверенно выдал:


— Уехать?


Да, да, с вопросительной интонацией. И тут я понял, что передо мной не великий комбинатор, а… бестолочь. Нет, в некоторых моментах Робин — удивительная умница, но конкретно сейчас он просто поражал! Я сидел и смотрел на него как на чудо чудное.


— Родителям я тоже ещё не сказал, не знал, как, — промямлил он вдогонку, а потом его глаза заволокло слезами, и он, всхлипывая, произнёс, — Я знаю, что глупо поступил, но ничего умного мне в голову не пришло, и поэтому… Ты на меня сердишься?


Тут я уже не выдержал и засмеялся, тихо, конечно, же, чтобы Лео не разбудить, и придвинулся поближе, чтобы это бестолковое чудо обнять.


— Как я могу на тебя сердиться?


И он окончательно расплакался, похоже, от облегчения. Так и сидели, я смеялся, он плакал, и всем было хорошо, а потом стало ещё лучше, потому что я перешел к поцелуям, собирал губами солёные мокрые дорожки с его щёк, вызывая на них румянец. Но когда попытался добраться до губ, неожиданно встретил сопротивление.


— Нет, Генри, не надо, а вдруг я ещё ядовитый? Я лучше у доктора сначала спрошу…


— Отрава ты моя! — шептал я, продолжая прижимать к себе и целовать вырывающегося парня, — Токсичный человек!


— Генри, я серьёзно! Не надо! Прошу тебя, перестань!


Ага, так прям я и перестал! Эта прелесть хочет, но сопротивляется — убойное сочетание! Увлёкшись домогательством, я не заметил, как за моей спиной появился кто-то большой и очень злой. Через мгновение меня за шкирку оторвали от Робина и припечатали к стене, схватив за горло.


— Ты-ы! — прорычал здоровенный светловолосый альфа, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Я узнал Стивена Норманна по фотографии из личного дела, а он меня, похоже, по запаху.


Робин ойкнул, быстро соскочил с кровати и повис на локте у старшего брата.


— Стиви, это не то, на что было похоже! Я… Мы… Я люблю его, перестань!


С другой стороны к Стивену подбежала темноволосая бета и тоже постаралась его от меня оттащить.


— Стивен, это больница, тут нельзя драться. А ещё здесь ребёнок спит, разбудишь!


— Не, не, пускай дерутся, — донесся с дивана голос моего любимого сыночка, — Мы с Робином поспорили, кто победит.


Альфа-копия Робина обернулся через плечо, посмотрел на Лео, а потом снова на меня, похоже, сравнивал. Я, конечно, мог оказать ему сопротивление и ещё какое, но решил, что драться с будущим родственником во время первой встречи — дурной тон, поэтому просто стоял и позволял себя душить.


— Так это на него ты работаешь? — спросил Стивен у Робина, и тот покаянно кивнул. Похоже, я не единственный счастливец, от которого этот «гений» скрывал правду.


Старший брат шумно выдохнул и, отпустив меня, отступил на два шага. Лео поднялся с дивана, подошел к нам и разочарованно спросил:


— Что, не будете драться?


— Пока не будем, — ответил Стивен, похоже, обдумывая сложившуюся ситуацию.


— А потом подерётесь? — не отставал мой ребёнок.


— Может, и подерёмся.


— Я бы предпочёл не драться, — заметил я.


— Ну, батя, ну, пожалуйста! Мне очень надо!


Я от удивления приподнял бровь. Да, он просил какую-то дичь, но при этом канючил, как обыкновенный ребёнок, и даже не слал меня нафиг.


— Давайте я вас друг другу представлю, — очаровательно заулыбался Робин, пытаясь хоть как-то смягчить ситуацию, — Конечно, всё у нас вышло не очень хорошо, и главным образом по моей вине…


Бета по-доброму усмехнулась, Робин представил её как свою сестру Джой. Стивен вроде бы тоже успокоился, только сверлил меня иногда злобным взглядом, думаю, мне не раз придётся с ним поговорить, чтобы доказать, что никакой я не моральный урод, а просто… просто так вышло. После того, как мы с Стивом нехотя пожали друг другу руки, Робин заявил, что Лео пора спать, потому что завтра ему в школу, и отправил нас с ним домой. На пороге нам обоим досталось по поцелую в щёку, и дверь закрылась изнутри. Смелый Робин остался рассказывать брату и сестре о нас и обо всём, что было. У меня побаливало горло от железной хватки старшего Норманна, но в целом я был рад, что всё разрешилось, теперь уж точно будет лучше, чем раньше.


У меня будет ребёнок… Ещё один ребёнок… Второй…


— Робин — крутой! Как оскалится! Как укусит! И папа Джейсон сразу свалился! — радостно рассказывал мне номер первый по дороге к лифту.


— Лео, насчёт школы. Если хочешь, можешь завтра не ходить, и я тоже не пойду на работу, заберём Робина и проведём весь день вместе.


Сын некоторое время раздумывал, а потом покачал головой:


— Нет, не могу. У нас групповой проект, не хочу подводить парней. Давай после уроков.

46 Джой

За пару дней до нового года наш маленький Робин вышел замуж, теперь у него есть муж-альфа и пасынок-альфёнок. Первая встреча с ними у нас была не очень, но потом оказалось, что они нормальные ребята, суровые, конечно, но… а ты попробуй быть большим боссом или сыном большого босса и не быть суровым? Робин, вот ведь, тот ещё партизан, никому ничего до конца не рассказывал, до последнего скрытничал. А, может, это и хорошо, а то влезли бы мы со Стивеном в их отношения с Генри с самого начала и вряд ли помогли бы. А так у этих двоих уникумов было время узнать друг друга получше и осознать свои чувства без разных напрягов в виде сердитых родственников.


Стивен и Генри всё же подрались, но не на свадьбе, слава Богу. За неделю до Рождества Генри пригласил нас всех к себе в загородный домик на выходные, чтобы, так сказать, познакомиться поближе. И не только нас пригласил, но и своего друга Диана Августина, да, да, того самого. Стивен, оказывается, с ним тоже хорошо знаком и очень его уважает. А Робин пригласил Эдварда, чтобы, если что, у нас был ещё один альфа, который сможет двух других альф разнять. Умный парень, этот Генри Майкрофт, Диан выступил перед Стивеном с речью: «Мой друг — нормальный альфа, и братишку твоего не обидит, и никому в обиду не даст», и Стивен вроде как подуспокоился. Если бы младший Майкрофт не настаивал, они со старшим Майкрофтом, может, и не подрались бы. Не знаю, как мелкий их уговорил, но они всей альфо-четвёркой вместе с Эдвардом ушли в лес, якобы за хворостом для растопки камина, и там в своё удовольствие помахались, чтобы не волновать беременного Робина. Как я поняла, сначала Стивен и Генри наваляли друг другу и сошлись на ничьей, потом Стивен по старой памяти поспарринговался с Эдвардом, потом Эдвард смахнулся с Генри ради интереса, а потом они все втроём стали показывать Лео как надо драться. Вернулись побитые, помятые, но при этом расслабленные и умиротворённые. Напряжение между ними исчезло, и дальше вечер пошел веселее.


Оказалось, что Генри умеет улыбаться и не всегда корчит из себя высокородного засранца, а уж рядом с Робином вообще на человека становится похож. И я, и Стивен следили за ним как церберы с мыслью: «Сука, дай только повод!», а последить было за чем. Стоило ледяному боссу увидеть Робина, как взгляд его теплел, вот прям на покерфейсе! И Генри всё время что-то для нашего братишки делал: то кружку с чаем поближе пододвинет, то тёплый плед принесёт, укроет, то мимо проходя, что-то шепнёт Робину на ухо, отчего тот тут же начинал улыбаться. А ещё я всё время ждала, что этот аристократ в хрен знает каком колене начнёт делать Робину замечания, или требовать какого-то определённого поведения, но нет, он лишь с благородной доброжелательностью принимал как должное весёлое Робиново раздолбайство, и делал вид, что так и надо.


Только один раз они вроде как не сошлись во мнении, ну или типа того, трудно сказать, что это было. Лео хотел показать нам снеговика, которого они с утра с Робином слепили, и мы все стали одеваться. Генри заметил, что Робин собирается идти без шапки, протянул ему её и сказал:


— Надень шапку, тебе нельзя простужаться.


— А если не надену? — никогда раньше не слышала, чтобы Робин говорил таким заигрывающим тоном.


Генри тут же прижал его к стенке и что-то горячо зашептал на ухо, отчего бунтарь блаженно прикрыл глаза и по этой стенке растёкся, а через секунду они уже целовались. Я это видела краем глаза и слышала краем уха, когда уже выходила за дверь. Задержались они минут на пять, а потом вышли: Робин в шапке и с румяными щёчками, Генри с довольной улыбкой и шальным блеском в глазах.


Интересная они парочка. Вроде такие разные, если поодиночке рассматривать, а когда оказываются вместе, как будто две половинки одного целого. Вот как это работает? Они с самого начала такие были, или подстроились, когда стали встречаться?


В такие минуты мне всегда приходит в голову мысль о том, что Стивен и его Истинный так и не сошлись, и теперь живут каждый своей жизнью. Стив потерял что-то важное? Смогу ли я ему это компенсировать? Был ли у них шанс, у таких разных? И не помешала ли я чему-то, что могло случиться?


Загрузиться по полной у меня не получилось. Стив схватил меня за руку, утащил за угол дома и поцеловал у поленницы.


— Ты чего загрустила?


— Ну, это… — замялась я, — Так, ничего. Робин вырос. Это, конечно, хорошо, но… Он уже немного не с нами.


— Это да, — печально согласился Стивен, а потом улыбнулся и сказал, — зато мы с тобой друг от друга никуда не денемся!


И его губы снова впились в мои, а настойчивые руки распахнули мою куртку и залезли под свитер.


— Как же здорово, что мы вместе, — прошептал он между поцелуями, и ещё сильнее прижал меня к деревянной стене, — Я так счастлив с тобой.


Ошарашенное лицо Генри, который зачем-то вышел из-за угла и увидел нас, я не забуду никогда. Стив вынул руки из-под моего свитера и встал рядом как ни в чём ни бывало.


— Генри, ты чего? — спросил Робин, который тоже подошел вслед за своим альфой.


— Мне показалось, твои брат с сестрой… — неуверенно начал Генри.


— Целовались за гаражом, как подростки? — уточнил Робин, дождался кивка от Генри и посмотрел на нас с укором, — Стив, Джой, я понимаю, у вас любовь, но ведите себя прилично, тут где-то ребёнок бегает. Могли бы хоть до ночи подождать.


Степень офигевания Генри только усилилась, теперь он смотрел на Робина и пытался понять, не ослышался ли.


— Генри, что ты на меня так смотришь? Когда мы решали, как расположим гостей, я же говорил тебе, что Стив и Джой всегда спят вместе.


— Так я думал, что «всегда» это «всегда в тех случаях, когда в доме полно народу и отдельных комнат на всех не хватает», а они, оказывается…


— Ну да, оказывается. Ну и что?


— Ничего, — Генри наконец взял себя в руки, повернулся к нам и с достоинством произнёс, — Прошу прощения за мою недопустимую реакцию, я был слегка обескуражен, больше такого не повторится. Ещё раз простите.


— Да без проблем, — сказал Стив.


— Ага, — добавила я.


На том и порешили.


Ещё одной занимательной парой вечера были Диан и Эдвард. Диан отыгрывал омегу, наверное, потому что альф и без того было слишком много, а Эдвард за ним всячески ухаживал. Блистательный Августин благосклонно ухаживания принимал, но никаких авансов в ответ не выдавал, но Эд и без того был счастлив. Эх, старая как мир история: простой парень и знаменитость. Получится ли у них что-нибудь? Эти размышления имеют смысл, если Диан Августин всё же омега, потому что, если он — альфа, сердце моего друга будет безнадёжно разбито. Альфа с альфой — это ещё похлеще, чем альфа с бетой. Но Эдвард, похоже, ничего не боится. А я иногда боюсь. Боюсь, что у нас со Стивеном всё вдруг закончится, боюсь, что нас не поймут, и жить вместе станет невозможно, боюсь столкнуться с осуждением и непониманием. Это пока нам везёт с друзьями и знакомыми, а потом что будет? Так-то у нас общество достаточно терпимо относится ко всякого рода чудачествам, вроде, живи как хочешь, и давай жить другим, но про любовь между альфой и бетой я раньше никогда не слышала. Крепкая дружба, успешное партнёрство — это да, но любовь…. Страшновато быть первой.


К вечеру выяснилось, почему пацанёнок настаивал на драке между своим отцом и Стивеном, они с Робином действительно поспорили, кто победит отец одного или брат другого. И поспорили они на желание… Но, если по порядку рассказывать, то после ужина все пошли в гостиную сидеть у камина, попивать чаёк и неспешно разговаривать, а мы со Стивом остались на кухне мыть посуду. Правило у нас такое, если готовит Робин, посуду моем мы со Стивом, если готовлю я, тогда посудой занимаются Стив и Робин. Генри, может, слегка и удивился нашему самоуправству в его доме, но отгонять нас от мойки не стал, вроде как желание гостя — закон. С посудой мы разобрались быстро, и уже шли в гостиную, чтобы присоединиться к остальным, но тут Стив затащил меня под лестницу чтобы поцеловать и облапать. Так-то было ожидаемо, пока мыли посуду, он меня просто облизывал взглядом. Стивен вообще после того, как я его коварно соблазнила, стал чаще оказывать мне подобные игривые знаки внимания, будто наконец решил внутри себя какой-то мучивший его вопрос, и теперь расслабился и жил в своё удовольствие.


И вот пока я под лестницей пыталась сказать Стивену, что мы тут не одни, и вообще можно дождаться ночи, послышались детские шаги. Мы со Стивом решили, что мелкого отправили спать, и затихли, ожидая, когда он поднимется наверх. Лео дошел до середины лестницы и сел на ступеньку, потом послышался горестный вздох, и даже всхлип. Я растерялась, Стив, похоже, тоже, расстроенного ребёнка хотелось утешить, но как к нему подойти, было непонятно, это не доверчивый трёхлетка, тут уже серьёзный альфёнок, как бы не обиделся за жалость.


— Роби, а Стивен и Джой до сих пор моют посуду? — поинтересовался Генри в гостиной, — А Лео кто-нибудь видел?


— Сейчас посмотрю, где они, — сказал Робин и вышел на поиски.


Лео он нашел первым, сразу понял, что ребёнок в печали, протопал на лестницу и сел рядом.


— Что случилось, крутой парень? — спросил он.


— Ничего, — насуплено ответил мальчишка.


— Лео, мы же договаривались, если вдруг тебя что-то расстраивает или не нравится, ты говоришь мне или отцу. Это важно.


— Да, знаю…


— Ну, так что случилось?


— Я хотел, чтобы отец победил, но твой брат и правда сильный. Да они и не дрались всерьёз…


— Ещё бы они всерьёз дрались! Я бы тогда обоих за уши оттаскал! Так зачем ты хотел, чтобы Генри победил?


— Забыл, что ли? Мы же на желание поспорили, а теперь не выйдет ничего.


— Так ты хотел, чтобы я исполнил твоё желание? Хо! Фигня-вопрос! Давай говори, если не будет противоречить условиям, я его исполню.


— Просто так?


— Могу и просто так, но, если не хочешь просто так, тогда исполни взамен моё желание.


— Какое?


— Перестань грубить отцу. Ну, хотя бы постарайся. Я знаю, ты на него сильно обижен, но он сейчас очень старается наладить с тобой отношения, поэтому, пожалуйста, пойди ему на встречу.


— Это ты не для себя просишь, а для него…


— Ага! А думаешь мне легко от него постоянно выслушивать «Я плохой отец, у меня ничего не получается»? Если избавишь меня от этого, я буду просто счастлив!


— Ну, ладно, ладно, я постараюсь.


— Спасибо, а теперь скажи, чего ты хочешь?


Лео немного помялся, а потом неуверенно выдал:


— Можно я придумаю имя для вашего с отцом ребёнка?


Робин, похоже, немного подзавис, и Лео начал объяснять:


— Просто я знаю, он будет ваш общий, вы оба будете его любить, и я стану не очень-то нужен, так пусть у него хоть имя от меня будет.


— С чего это ты станешь не нужен? Что за ерунда?


Мальчишка скептически усмехнулся:


— Да всегда же так бывает, рождается маленький, и на старших уже плевать, только мешают, тем более я… я ведь не твой сын, да и отец от меня не в восторге…


— Так, стоп! Нет, всё не так! Во-первых, я тебя люблю как своего, во-вторых, отец тоже тебя любит, иначе не попросил бы меня за тобой присматривать. Ему как альфе трудно выражать любовь, но любовь есть. И ещё, если бы не ты, мы бы с твоим отцом не сошлись, ты был единственным, что нас связывало, и за это мы оба будем тебе всегда благодарны. Третий момент, когда родится твой брат, первое время действительно будет казаться, что он в центре внимания, просто потому что младенцы очень беспомощные и ему понадобится очень много нашего времени и сил. Когда ребёнок только появляется на свет, его тело такое слабое и неумелое, что он ничего не может сам, даже на бок перевернуться или голову поднять. Представь, каково таким быть. Но так рождается любовь — в заботе о другом человеке, который тебе искренне рад. Не думай, что из-за него о тебе все забудут, думай о том, что появится ещё один человек, который будет очень сильно тебя любить. Ты станешь для него старшим братом, а это ближе, чем родители с какого-то возраста. Я знаю, о чём говорю, у меня есть старший брат. Конечно, будет непросто. Когда появляется что-то новое, всегда непросто, даже, если это новое что-то очень хорошее… И хорошо, я согласен, ты сам выберешь для него имя. Если в 13 лет он решит, что его имя просто ужасно, это будет на твоей совести, — сказал Робин и довольно хмыкнул, — А теперь давай найдём Джой и Стива, твой отец, похоже, хочет, чтобы все собрались в гостиной.


Они поднялись с лестницы и ушли на кухню, а мы со Стивом как ни в чём ни бывало заявились в гостиную, типа разминулись с ними. Когда все были в сборе, Генри сделал Робину предложение, как положено: с кольцом и опустившись на одно колено. Наш братишка едва не разревелся, потом извинился, сказал, что гормоны шалят, и согласился. А мы со Стивом как-то за него успокоились, потому что после разговора, подслушанного под лестницей, нам стало ясно, что у Робина хватит любви и мудрости, чтобы справиться с любой жизненной ситуацией. А если нет, так мы всегда рядом.

47 Джой

— Привет, отличница! Как поживаешь?


Нейтон Штейн сорвался со своего места и рванул ко мне, едва я появилась в дверях аудитории. Была бы я омегой, все бы уже давно думали, что у нас роман, а так народ подозревает, и порой справедливо, что у Нейтона опять запара с учебой, и я для него последняя надежда.


— Привет, Нейт. Хорошо поживаю, ты как?


Он подошел совсем близко и вдохнул воздух вокруг меня. Всегда так делает, когда меня видит.


— Запах более чёткий, чем обычно. Трахались ночью, да?


Я вздохнула и с осуждением покачала головой. На Нейтона не подействовало, он продолжал улыбаться и с намёком поигрывать бровями. Ага, так я ему и призналась! Хотя, моё молчание, наверное, само за себя говорило. Да, у меня теперь есть запах, и это запах Стивена, и он немного усиливается после секса, а потом опять возвращается к обычному уровню. Нейтон это выяснил, потому что в исследовательских целях обнюхивал меня каждый день, и теперь всегда в курсе моей личной жизни. Придурок! Придурок, однажды спасший меня от изнасилования, а может и от чего похуже, так что ему всё можно.


У всех свои слабости. Нейтон Штейн может сладко проспать всю лекцию и даже не дёрнуться, если препод проорёт ему в ухо: «Шейн! Какого чёрта вы спите?!», но, если вдруг в аудитории прозвучит словосочетание «редкий случай» или «удивительный феномен», он тут же вскакивает и с открытым ртом начинает внимать. Нейт — фанат всего редкого и необычного, связанного с человеческим телом и его физиологией. И бета, которая спит с альфой и получает от этого удовольствие, да ещё и заимела от альфы метку и запах, теперь у него любимая аномалия. Поэтому-то он вокруг меня так и вьётся. Нет, сексуального интереса у него ко мне нет, был бы Стивен для него доступен так же, как и я, он бы и вокруг него точно так же вился. Ну, ещё бы! Альфа, который не ведётся на омег и поставил метку бете. В общем, мы у него любимая парочка, только и успеваем отшивать его с вопросами, типа: «А как это у вас так получилось?», «А когда вы потрахались первый раз?», «А что вы чувствуете во время секса?». Спрашивает и всерьёз ожидает ответа, глаза невинные и любопытные, как у ребёнка, даже прибить рука не поднимается. В общем, мы его просто посылаем и надеемся, что однажды ему надоест.


Если подумать, из Нейтона, несмотря на всё его разгильдяйство, со временем может получится отличный специалист по нестандартным случаям. Он и сейчас все задокументированные аномалии наизусть помнит и часами может о них говорить…


— Как Новый год отметил? — спросила я Нейтона, когда мы дошли до его стола, и я опустилась за специально занятый для меня стул.


— Улётно! Забурились с парнями в клубешник и отрывались всю ночь… А ты?


— Дома с семьёй как обычно…


Да, дома с семьёй, с разросшейся семьёй. Ещё и папа с отцом приехали. Робин после того, как сказал Генри «да» и заполучил на пальчик помолвочное колечко, наконец решился рассказать всё родителям. Оно-то, конечно, «Я встретил своего Истинного и выхожу замуж» звучит лучше, чем «Я залетел неизвестно от кого после случайного секса». Про залёт папа сам догадался, так и спросил, добродушно посмеиваясь: «Что? Беременность с первого взгляда?», а потом сообщил, что они с отцом приедут ближайшим рейсом. Так вот, Рождество мы со Стивом провели в компании родителей, а Робин со своим женихом и будущим пасынком. Потом было знакомство с родителями Генри и небольшая, но красивая свадьба. А после совместный Новый год…


Родители решили взять небольшой перерыв в работе и поэтому до сих пор никуда не свалили. Так вот у них и получается, работают по всему миру, а отдыхают в родном городе…


— Джой, — пихнул меня в бок Нейтон, — просыпайся, лекция закончилась.


— А? Что? — я подняла голову с парты и с недоумением огляделась.


Да, лекция закончилась, преподаватель уже ушел, и мои однокурсники тоже покидали свои места. Какого чёрта я уснула? Никогда такого не было!


— Что? Твой альфа совсем тебя заездил? — конечно же поинтересовался Нейт.


— Да нет, не больше, чем обычно, — пробормотала я спросонья.


— А обычно, это у вас как?


Я напомнила ему поговорку про любопытную Барбару, а сама призадумалась. В последнее время я действительно стала чаще уставать, на зимних каникулах чуть ли не каждый день заваливалась подремать днём, вот и сейчас, похоже, организм решил не нарушать создавшуюся традицию, поэтому и задрых на последней лекции. Если бы я не училась в медицинском ВУЗе, я бы, может быть, и не обратила на всё на это внимание. Но я училась, и червячок сомнения во мне всё же шевелился, напоминая, симптомом каких серьёзных заболеваний может быть такая непонятная усталость, и как важно выявить проблему на ранней стадии. В общем, я решила сходить к врачу, рассказать ей всё и выслушать в ответ что-то вроде: «Не майся дурью, и не придумывай то, чего нет. В зимнее время года люди часто ощущают упадок сил, пропей витаминчики и всё пройдёт», чтобы окончательно успокоиться.


Миссис Эванс — мой лечащий врач, была хорошим другом моих родителей, а потому относилась ко мне немного по-семейному, могла принять вне очереди и всегда выслушивала мои навеянные многими медицинскими знаниями страхи и опасения, немного потешалась над ними, но никогда не сбрасывала со счетов. Вот и сейчас она выдала мне кучу направлений на анализы и отправила вместе с медсестрой их сдавать. После всего этого мне сказали, что результаты будут через час, и просили подождать. Я пошла в комнату отдыха и подремала на бин-бэге. Вот ведь! На лекции времени не хватило! Разбудила меня медсестра:


— Миссис Эванс просила вас пройти в кабинет УЗИ.


Я сразу встревожилась, если бы с результатами всё было нормально, на УЗИ меня бы не пригласили.


Мой врач сидела около кушетки и просматривала результаты моих анализов.


— Что там, миссис Эванс? — немного нервно спросила я.


— Сейчас посмотрим, ложись.


С тяжелым предчувствием я легла на кушетку и, повинуясь указаниям миссис Эванс, задрала свитер и приспустила джинсы, оголив живот. Пребывая в каком-то ступоре, я наблюдала, как на меня выдавливают гель и начинают его размазывать головкой датчика.


— Поразительно! — восхищённо прошептала миссис Эванс, а потом спокойно добавила: — Поздравляю, это действительно беременность. Эмбрион, примерно восемь-девять недель, сердцебиение есть... Посмотри.


И она повернула экран ко мне, я разглядела что-то маленькое и похожее на неровную фасоль, с крошечной мерцающей точкой в центре. «Это что за хрень?» — хотела заорать я, но ошарашенно молчала.


— Я думала, вы подождёте с этим, пока ты доучишься, поэтому сначала не поверила… — говорила миссис Эванс, и я наконец начала осознавать, что она говорит.


Совершенно спокойно говорит о моей беременности, будто в этом нет ничего необычного. Нет, не так, будто это было вполне возможно.


— Как? Как я могу быть беременной? Я же бета! А беты бесплодны!


— Но ведь ты — необычная бета. Хочешь сказать, что ты не знала? А почему тогда пошла на искусственное оплодотворение?


— Какое ещё искусственное оплодотворение? Не было такого!


На меня начала накатывать паника. Может, я схожу с ума? Может, мне это снится? Ведь всё происходящее натуральный бред! И УЗИ, и беременность, и этот разговор!


— А как же ты тогда забеременела, девочка моя? — усмехнулась доктор, — Хочешь сказать, что они имплантировали тебе в матку оплодотворённую зиготу и не сообщили.


А потом она всмотрелась в моё лицо и увидела, что меня просто трясёт.


— Кто они? — спросила, замирая в ожидании ответа.


— Твои родители. Это ведь их проект… — растеряно произнесла светловолосая бета и протянула мне бумажное полотенце, чтобы я убрала с живота гель.


Безумный сон и не думал прекращаться, на экране застыло изображение моего малыша. Малыша? Моего малыша? Проект? Мы с ним — проект? Мне захотелось убраться отсюда как можно скорее, а то вдруг мне скажут что-то ещё, от чего мой мир окончательно рухнет. Я быстро почистила себя, оделась и вскочила с кушетки.


— Джой! — преградила мне путь миссис Эванс. — Поговори с родителями, они тебе всё объяснят. Понятия не имею, как так получилось, но, я уверена, тебе всё станет понятно… Ты, главное, успокойся, тебе сейчас нельзя нервничать.


Я кивнула, чтобы она отвязалась, сбивчиво попрощалась и понеслась прочь, прихватив сумку и куртку. Остановилась только посреди парка, что располагался возле больницы. Остановилась, перевела дух и решила, что надо успокоиться, где-нибудь присесть и как следует всё обдумать. Холодные лавочки в зимнем парке не прельщали, а в моём положении вообще не рекомендовались, поэтому я пошла в ближайшее кафе, заказала себе апельсиново-имбирный чай с яблочным штруделем и села в дальнем углу. Да, есть я в последнее время тоже стала больше, всё время хотелось чем-нибудь перекусить… А оно вон что, оказывается! Нас теперь двое! Каким-то невероятным образом нас теперь двое. Я пока отставила в сторону все свои мысли и чувства по поводу самой возможности забеременеть для меня, как для беты, и просто приняла это как факт. Восемь-девять недель… Середина ноября, примерно тогда я впервые почувствовала, что хочу секса и соблазнила Стива… И тут мне наконец-то пришло в голову, что это ребёнок Стива! Не, так-то были ещё варианты вроде непорочного зачатия или того, что мои весёлые родители каким-то образом поместили мне в матку оплодотворённую зиготу и забыли об этом сообщить… Их тогда и в городе-то не было! А Стив был, и в тот раз, и много раз после, и не предохранялись мы ни разу... Если я необычная бета, как сказала миссис Эванс, то мы просто заделали с ним ребёнка! Надо рассказать об этом Стивену, пусть тоже поржет!


Зазвонил телефон. Папа. Я отклонила вызов, телефон зазвонил снова, я опять отклонила и поставила на беззвучку. Похоже, миссис Эванс сообщила моим родителям «прекрасную новость», и теперь они хотят со мной пообщаться. Вот только я пока не была готова с ними разговаривать. Беспрерывно мигающий телефон отправился в сумку, а я занялась чаем и штруделем. Сейчас поем и поеду к Стивену на работу, узнавать, был ли он в курсе хоть чего-нибудь.


Штрудель не подвёл, надо будет дома попробовать такой сделать.

48 Джой

Пока ехала к Стивену, немного успокоилась и подумала, что поговорить с родителями, возможно, всё же стоило. Но сначала со Стивом… Появилась мерзкая мысль, а что если Стив тоже участвовал в «проекте»? Нет, он не мог… Или мог? Я ведь мало что понимаю в отношениях, обмануть меня было легче лёгкого. Как, оказывается, легко отравить что-то хорошее одной поганой мыслью, одним мерзким сомнением… Стив не поступил бы так, ни со мной, ни с кем-то другим, потому что, если бы поступил, я бы вообще не знала, чему верить в этой жизни.


Я добралась до здания «Индиго Индастриз», в котором проводил трудовыебудни Стивен, за полтора часа до конца рабочего дня и притормозила на подходе, размышляя, а есть ли смысл вытаскивать его с работы прямо сейчас? Смысла особо не было, так что я решила подождать и отправилась в ближайший торговый центр.


Усевшись на лавочку возле одного из магазинов, витрины которого пестрели сообщениями о посленовогодних скидках, я достала свой отключенный телефон и вернула его к жизни. Так, полсотни пропущенных от родителей. Ай-яй-яй, их «проект» куда-то делся и не выходит на связь! «Я бы лучше пожертвовал работой, чем тобой, солнышко», — вспомнились мне папины слова. О чём он говорил? Обо мне как о дочери или обо мне как о проекте?


Ещё было несколько пропущенных звонков от Стивена и сообщение: «Ты где? Родители мне звонили, беспокоятся. У тебя всё хорошо?». Я вздохнула, подумала, написала ему, что рядом, жду, когда он освободится, и просила пока не сообщать об этом папе с отцом. Стивен примчался через 15 минут, но я его даже не заметила, потому что тупо пялилась на магазин «Папа и малыш», что располагался прямо напротив скамейки, которую я заняла.


— Джой! — окликнул он меня.


— О! Ты чего прилетел? Тебе ещё час работать, — как-то сразу стушевалась я.


— Ну, я теперь начальник отдела и шурин генерального, могу и пораньше свалить, — сказал он, присаживаясь рядом со мной, — Так что у вас с предками случилось? Поссорились, что ли?


— Пока нет, — сердито произнесла я, а потом спросила: — Что они тебе сказали?


— Ну, папа сказал, что тебя нужно срочно найти, я спросил, почему, он хотел что-то ответить, но отец его остановил.


— Понятно, — я старалась говорить спокойно и сдержанно, мимо сновал народ, и мне меньше всего хотелось устраивать публичные спектакли, — А вот когда ты к ним поехал, ну, перед тем, как начать со мной встречаться, что они тебе сказали?


Стив смутился:


— Что это ты вдруг вспомнила?


— Стиви, мне надо знать. Расскажи мне всё, что они тебе говорили!


Он удивлённо посмотрел на рассерженную меня, потом подсел поближе и несмело приобнял за плечо, наверное, боялся, что я скину его руку. Свободной ладонью он накрыл мои сцепленные в замок пальцы и тихо заговорил, наклонившись к моему лицу:


— Дословно я уже не помню, но суть была в том, что я не должен отказываться от своей любви, даже не попытавшись тебя добиться. Ещё они сказали, что все люди разные, и беты тоже разные, и что, возможно, ты согласишься попробовать, а я об этом так и не узнаю, если не спрошу. Что-то вроде того.


— Понятно, — буркнула я. — То есть ты не знал, что я фертильная?


— Какая?


Я вздохнула, использовать латынь почему-то было проще, чем сказать родным языком…


— Способная забеременеть, — запинаясь, выговорила я.


Стив подвис, потом отмер, оглянулся вокруг и, покрепче обхватив меня за плечо, поднял со скамейки.


— Пойдём-ка в машину.


— Я не хочу ехать домой! — упёрлась я ногами в пол.


— Не домой, — успокоил он, — просто в машину сядем и поговорим без свидетелей раз такая тема.


Со всей возможной аккуратностью, будто я была хрустальной и могла разбиться, Стивен вывел меня на улицу и довёл до парковки. Открыв дверцу автомобиля с пассажирской стороны, он вдруг шагнул ко мне вплотную и положил ладонь мне на живот. В ответ на его вопросительный взгляд я кивнула и добавила, чтобы уж точно понял:


— Восемь-девять недель.


Не переставая счастливо улыбаться, Стивен бережно усадил меня в машину и сам сел со своей стороны, а потом взял меня за руку и сказал:


— Рассказывай.


Домой мы поехали примерно через полчаса. После того, как я выложила Стиву всё, что думала и чувствовала по поводу всего и всех, стало легче. Ну, сделали себе родители особенную бету эксперимента ради, ну, уговорили своего сына замутить с ней, ну, не сказали никому ничего… Хрень, конечно, но не пиздец же? А под конец моей возмущённой речи Стив огорошил меня тем, что завтра мы с ним поженимся, или в ближайшие дни, чтобы любой, кому приспичило бы меня исследовать или иным образом докапываться, проходил сначала через него, потому что законный муж и отец — это не хрен собачий. И всё-то у него оказалось схвачено, и с юристом он консультировался, и свидетельства прецедентов, когда альфа вступал в брак с бетой без омеги, у него были… Я немного потерялась, не понимая, что со мной происходит. Я почувствовала, что теперь не одна, что мы с малышом не одни, и от этого стало так тепло и светло…


— Джой, не плачь! — тут же забеспокоился Стивен, — Мы справимся, что бы ни случилось!


Я только кивнула.


Дома нас встретили обеспокоенные и немного виноватые родители, я прям даже слегка усовестилась, когда их увидела. Но Стив мрачно на них глянул, усадил меня на диван, сам сел рядом и строго сказал предкам:


— Рассказывайте.


Наш эмоциональный папа Бенджамин всплеснул руками и заговорил о демографическом кризисе, о том, что омеги рождаются гораздо реже альф, потому что их генотип очень сильно отличается от изначального человеческого, и только у Истинной пары шанс зачать омегу 50 процентов, а в других союзах намного меньше. Раньше это всё компенсировалась тем, что альфы менее осторожны и чаще погибают, но с каждым годом разрыв всё больше. И учёные ищут выход. Один известный всем парфюмер изобрёл анализатор запахов, который позволит человеку отыскивать Истинную пару через базу данных со всего мира. Конечно, сначала эту базу надо будет собрать, но перспективы неплохие. А наши папа с отцом решили выяснить, есть ли шанс создать beta fertitlis. Каким-то мистическим образом им удалось обнаружить проблему бесплодия в женском геноме и решить её, и таким образом получилась я.


— Солнышко, ну, не могли же мы тебя кому-то отдать! Ты наш ребёнок, мы твою ДНК чуть ли не вручную собирали! А это покруче, чем обычных детей заделать! Стиви, не хмурься! Та ночь, когда мы делали тебя, тоже была для нас особенной!


— И когда вы собирались мне сказать?


Родители переглянулись, и отец осторожно и спокойно начал отвечать:


— Мы пока не видели смысла говорить… Понимаешь, мы боялись, что, если ты узнаешь слишком рано, это как-то на тебя повлияет, ты посчитаешь, что обязана как-то соответствовать и что-то делать нужное для науки. Ты всегда была такой, слишком ответственной и послушной, мы не хотели, чтобы ты потеряла себя, поэтому решили, что скажем после того, как тебе исполнится двадцать пять, когда ты окончишь учёбу, начнёшь работать и окончательно сформируешься как личность. И тогда ты уже сама решишь, хочешь ли что-то делать со своими возможностями или нет.


— Но, когда я начала встречаться со Стивом, могли бы сказать! — пробурчала я, неосознанно поглаживая свой живот.


— Кстати, да, — поддержал меня Стивен, — Если бы я знал, что Джой может забеременеть, я был бы осторожнее.


Тут папа не выдержал, соскочил с подлокотника, на котором сидел, и начал возбужденно носиться по комнате, восклицая:


— Так она и не могла от тебя забеременеть! Оказалось, что внутренняя среда бет не подходит для… короче, сперматозоиды альфы внутри беты быстро погибают и не успевают добраться до яйцеклетки. Но при помощи искусственного оплодотворения проблему можно было бы решить, это-то мы и хотели предложить вам со Стивом через пару лет, но вы как-то сами умудрились! Понятия не имеем, как! Может, из-за метки в ваших организмах произошли изменения, и поэтому всё получилось. Это удивительно! Это надо непременно исследовать!


— Не так быстро, папа! — Стив пересел на край дивана и как бы загородил меня своим плечом. — Никаких исследований, пока Джой не родит. Да и потом без фанатизма.


— Но Стивен, беременные всё равно проходят всякие обследования, это не будет выходить за рамки. Мы всего-то возьмём необходимые анализы и сделаем несколько простых тестов, а во втором семестре уже можно будет…


— Ничего лишнего я с ней делать не позволю! И потом Джой сегодня уже сдавала какие-то анализы, вот их и исследуйте.


— Но, Стиви, как ты не понимаешь?..


— Бен, успокойся, — отец ухватил папу за руку и вернул на подлокотник кресла, на котором сидел, — Наш сын — альфа, и он сделает всё, чтобы защитить свою пару и потомство. Наседать бесполезно.


— Но ведь… — папа растеряно хлопал глазами и чуть ли не хныкал, — это так важно для всего человечества!


— А ещё очень интересно тебе лично, — снисходительно улыбнулся отец.


— Ну… да, — засмущался родитель и глянул на нас виновато.


— Так вот, дорогой мой Бенджамин, ты подождёшь. И весь мир подождёт, потому что спокойствие нашей дочери и здоровье внука важнее.


Папа со стоном съехал с подлокотника мужу на колени и уткнулся ему в плечо, бормоча:


— Так ведь я бы аккуратненько…


Отец успокаивающе погладил его по спине.


— Ничего, ничего, ты справишься, ты сильный…


А Стив, продолжая сверлить родителей недобрым взглядом, сказал шепотом:


— Если будут слишком доставать, съедем от них!

49 Джой

Утром я буквально сбежала в академию. Родители настойчиво уговаривали никуда не ходить и отдохнуть, да и Стив тоже беспокоился насчёт моего самочувствия, потому что говорили мы вчера долго, уже за полночь перевалило, когда разошлись спать. Может, мне и стоило отоспаться, но я захотела уйти из дома и отвлечься от всего, что вчера узнала и пережила. Думаю, в семье теперь все разговоры будут крутиться вокруг моей внезапной беременности, моего самочувствия и всего такого…


— Я ведь не одна такая, да? — спросила я родителей, вдруг вспомнив уже давно полученную информацию, — Есть ведь ещё две беты, способные к зачатию?


— Да, есть, ещё две. Тебе Сара рассказала? — спросил отец, называя миссис Эванс по имени, а папа издал горестный вздох и пожаловался:


— Ох, она нам по мозгам проехалась по поводу тебя! Отчитала, как мальчишек! А ведь мы с ней почти ровесники! Ладно хоть анализы твои выслала, а не послала подальше…


— А кто у меня родится? — спросила я, и мне вдруг стало страшно. Родила царица в ночь…


— Ну, пол пока не определить, — пожал плечами папа, — но мы можем завтра сделать неинвазивный генетический тест и расшифровать генотип малыша, будем знать не только пол, но и цвет волос и глаз.


— И статистически, — добавил отец, — в вашей со Стивом паре вероятность зачатия беты примерно шестьдесят процентов, омега получится с вероятностью менее одной сотой процента, а оставшееся отходит альфе.


— Вы когда успели посчитать? — возмутилась я.


— Да сразу после того, как Стив у нас погостил, мы тогда взяли у него анализы, вроде как южная страна, не дай бог инфекция. А твои данные у нас и так были.


Да, вчера много чего обсуждалось… В какой-то момент я вдруг психанула и спросила, какого чёрта надо было создавать меня как нечто среднее между бетой и омегой, если можно было сразу сделать омегу, раз уж их так мало? Я не то чтобы сильно жалела, что забеременела, но как-то всё навалилось неожиданно, и я пока яснее предчувствовала наступающий жизненный кризис, а не счастье родительства. Отец устало потёр лицо и сказал:


— Понимаешь, милая, не всё так просто…


А папа, похоже, тоже психанул, потому что вдруг выдал нам со Стивом совершенно секретную информацию об искусственном создании людей. Отец пытался его остановить, но на этот раз обломался.


— Алекс, она должна знать! Да и вообще любая бета должна знать! Джой, солнышко, послушай, правда в том, что мы ни хрена не понимаем, как появляется жизнь в лабораторных пробирках! Мы там вообще ничего не решаем! Мы просто загружаем материал в синтезный блок и ждём! И жизнь либо появляется, либо нет! И повлиять на это невозможно! У нас даже термин специальный есть — Невыявленный Фактор или НФ. Никаких закономерностей, никаких правил, просто одни синтезированные цепи ДНК становятся началом нового человека, а другие нет, и никто, чёрт возьми, не знает, почему! Это, блин, как с обычным зачатием, никто ничего не может гарантировать! И это всегда так было, ещё с тех времён, когда искусственно создавались омеги и альфы. Как ты думаешь, почему все беты разные? На кой хрен нам создавать всё новые и новые вариации генов, если можно просто выбрать одну подходящую по всем параметрам и наштамповать толпу одинаковых? А вот не выйдет! Из такого же набора второй раз ничего не получится! Должно быть разнообразие, индивидуальность! И знаешь, что мы делаем на работе? Ну, не конкретно мы, а наши коллеги… Так вот, они комбинируют части ДНК так и эдак с помощью великого рамблера, отбирают те, которые гарантируют своему носителю хорошее здоровье и запускают в разработку, понятия не имея, какие варианты станут маленькими бетами, а какие так и останутся мёртвой материей. И знаете в чём прикол? Сегодня один набор не сработает, а завтра может запросто стать живым, или через месяц, или через год! Как? Почему? Зачем? Вообще непонятно!


Папа на мгновение заткнулся и перевёл дух. Мы со Стивом сидели молча, ошарашенные его выступлением. К эмоциональным речам родителя мы привыкли с детства, а вот информация была невероятная.


— Что касается омег, — продолжил папа уже спокойнее, — омеги и альфы перестали получаться в искусственных условиях, как только их стало достаточно для самовоспроизведения. Так что создавать мы теперь можем только бет. И вот, когда мы задумались о решении проблемы бесплодия у бет, у нас появилась ты, с первого раза! Вторая бета получилась только через два года, а третья ещё через три, и всё! Как отрезало! Больше не получается! В течение пятнадцати лет ни одной удачной попытки! Эта наука… это нифига не неизведанное поле, где что хочешь, то и творишь, это, чёрт возьми, квест-комната! Нам дают какие-то подсказки и обрывки знаний, и мы должны найти решение! Мы как крысы в лабиринте, здесь путь перекрывается, там открывается! Нас будто гонят в определённом направлении!.. В общем, Джой, ты появилась не просто так, я уверен. Вот какова была вероятность, что вы со Стивом начнёте встречаться, а? А про твою беременность я вообще молчу! Невозможное вдруг стало возможным! И во всём этом что-то есть, какая-то подсказка, ключ к решению…


Может, он и хотел меня подобным образом приободрить, но я наоборот как-то напряглась. Что-то не улыбалось мне быть особенной, да ещё и с каким-то там предназначением. А вот Стива, похоже, всё устраивало, он сообщил родителям, что завтра мы идём регистрировать брак, и чтобы до того, как мы станем супругами, никто меня трогать не смел, да и потом только с его разрешения.


— Свадьба! — радостно воскликнул папа, тут же слетев с научной платформы на омежью, — Как здорово! Но до завтра мы ничего не успеем! Нужно как минимум пару месяцев!


— Зачем? — удивилась я. — Просто распишемся, и всё.


Я совсем не видела смысла устраивать по такому поводу какое-то торжество, да и Стивен хотел побыстрее утвердиться в статусе моего мужа, но папа воспротивился всерьёз, наша свадьба, по его мнению, должна быть не хуже, чем у Робина. На фига, непонятно, но должна! Спорили мы с ним долго, и в конце концов сошлись на дате через неделю, а вот заявление собирались подавать уже сегодня, чтобы было время на всякую бюрократию, если легко и просто не получится.


— Нейт, ты что сегодня после пар делаешь? — спросила я приятеля на перемене.


— Ничего особенного не планировал, — ответил он. — А что, отличница, хочешь затусить в моей компании?


— Ну, я вспомнила, что ты хотел пойти со мной и Стивом, когда мы соберёмся подавать заявление на брак. Так вот, мы сегодня собираемся, и если хочешь…


— Конечно хочу! Круто! А с чего это вы так быстро решились?


Я вздохнула и решила, что можно рассказать. Стивен, как узнал про малыша, сразу начал с ним разговаривать: «Спокойной ночи, Джой. Спокойной ночи, маленький». И утром тоже: «Доброе утро, любимая. Доброе утро, наша крошечка». Есть у меня подозрение, что, когда мы сегодня с ним встретимся, он тоже отдельно поздоровается с моим животом, и Нейтон обо всём догадается. Попросив предварительно не трепаться о том, что узнает, я рассказала приятелю, что являюсь экспериментальной бетой, и что эксперимент удался.


— Афигеть! Нет, это реально афигеть! Вы двое ещё круче, чем я думал!


Да, малыш, никто так сильно тебе не обрадовался, как дядя Нейтон! А потом это уникум выдал:


— Так значит, есть ещё две такие, как ты? А контактики их не знаешь?


— Нет, а зачем тебе?


— Как зачем? Тоже хочу себе беременную бету!


— Дурак, что ли! Это тебе не новый гаджет! Ты вообще-то о людях говоришь!


Нейтон увидел, что я реально разозлилась, и начал оправдываться:


— Да знаю я, знаю! Ну, а вдруг срастётся? Вдруг это моя Судьба? Им же всё равно надо будет с кем-то… ну, встречаться, а я всегда готов к экспериментам!


— Во-первых, одной из них всего четырнадцать, и она ещё в школе учится, так что поумерь энтузиазм, а во-вторых, мои родители подозревают, что у нас со Стивом всё получилось только из-за того, что он поставил мне метку. А это уже не эксперимент, это нельзя контролировать. Ты либо выберешь её как свою пару, либо нет.


— Так я же и говорю, вдруг срастётся?


— Хорошо, а отцом ты готов стать?


— Ну-у… — тут Нейтон свой энтузиазм немного порастерял. Похоже, упустил из виду, что результатом «экспериментов» станет ребёнок. — Так ведь я не собираюсь прям сразу к этому делу приступать, просто познакомиться хочу, подружиться, чтобы, если будет шанс, его не упустить. А если с той, что постарше не выйдет, попробую со школьницей, когда она подрастёт... А, если и с ней не получится, значит, не судьба… Но я ведь хороший друг?


— Конечно, хороший, — растеряно ответила я, не понимая, с чего вдруг он об этом спросил.


— Вот и им буду хорошим другом! Ведь хорошие друзья нужны всем!


Да, тут не поспоришь. Я кивнула, соглашаясь, а потом друг огорошил меня заявлением:


— Эх, жаль, я раньше не знал, что ты особенная…


— Что? В каком это смысле?


— Ой, ну а ты как думаешь, в каком?


— Нейт, — закатила я глаза, — я, конечно, понимаю твою любовь ко всему необычному, но выбирать себе пару только по этому критерию — глупость редкостная!


— Ну, почему только по этому? Ты мне вообще нравишься, как человек! А ещё меня поражает, какая ты становишься со Стивом, такая нежная, мягкая, прям как омежка… Если бы ты со мной такой же была, я бы… Всё в порядке, Джой, не переживай. Я понимаю, что поезд ушел. Сам виноват, надо было внимательнее на тебя смотреть…


Вашу медь! Я, что, испортила ещё одного альфу? Да я опасна для общества! Меня надо изолировать!

50 Стивен

Я заехал за Джой и обнаружил, что с ней увязался Нейтон Штейн. Ну да, он же хотел посмотреть на вытянутые лица чиновников в мэрии, когда мы с ней придем подавать заявление на вступление в брак.


Джой была какая-то загруженная и молчаливая. Я усадил её в машину и спросил у Нейтона, что с ней.


— А, — беззаботно ответил он, — я сказал ей, что хотел бы быть на твоём месте, вот она и подвисла.


— Что ты ей сказал?


Надо было переспросить, а то вдруг я ослышался.


— Что она классная бета, и что если бы не ты… Успокойся, бро, я же не претендую! Да пусти ты меня, ей сейчас волноваться нельзя, а увидит нас точно разволнуется! Вот ты нервный, а!


Нейтон, медь его, Штейн! Сама непосредственность! Хоть бы иногда думал, что говорит! Джой выглянула из машины и посмотрела на нас с недоумением, я отпустил воротник куртки Нейтона, за который его держал чуть ли не на весу, и отошел на шаг. Ладно, пусть живёт. Такой как он никогда не ударит в спину, что на уме, то и на языке, если сказал, что не претендует, значит, так и есть.


Очередь в нужный кабинет была не слишком большая, но двигалась медленно. Особые случаи, требующие быстрой регистрации брака, предполагали предварительное собеседование, которое могло и затянуться. Очередь в соседний кабинет, где принимались заявления на обычную регистрацию, была больше, но и двигалась быстрее. Мы втроём стояли у окна, и Нейтон допрашивал нас по поводу беременности Джой и всего, что было с ней связано. Мы посылали его с этими вопросами к нашим креативным родителям. Парень не терялся и записывал телефончики. А мне всё время казалось, что на меня кто-то смотрит, я пару раз оглянулся и заметил стройного светленького омегу, который стоял в обычной очереди на пару с серьёзным альфой в очках. Кого-то мне этот омега напоминал, но вот кого? Неужели это один из тех, с кем я в старших классах… Да ну нет, не стал бы он на меня пялиться, если с женихом стоит. Да и молодой слишком, восемь лет назад был совсем ребёнком. Но вот эти его абсолютно белые волосы я уже где-то видел…


Я поймал его взгляд и вопросительно приподнял бровь, омежка засмущался, на миг опустил глаза, а потом вдруг двинулся к нам, и парня своего тоже потащил. Когда они подошли достаточно близко, чтобы можно было чувствовать запахи, он втянул своим маленьким носиком воздух и робко улыбнулся:


— Здравствуйте, вы, наверное, меня не помните, но четыре года назад вы… мне очень помогли, а я не смог вас отблагодарить… А ведь если бы не вы… я бы не был так счастлив сегодня…


Точно, теперь я его вспомнил. И белые волосы, и запах ванили. Школьник с внезапно начавшейся течкой, которого я донёс до его дома и сдал папе-омеге.


— Спасибо вам большое, — смущённо закончил мальчишка, а потом повернулся к своему спутнику: — Ланс, это и правда он.


— Спасибо, что спасли моего омегу, — сказал альфа и протянул мне руку для рукопожатия, а потом представился.


Я пожал руку и представился в ответ, Джой и Нейтон заинтересовались происходящим, и омежка, которого звали Люциус, краснея рассказал им ту давнюю историю.


— Ох, Стив, какой же ты молодец! — впечатлилась Джой, а Нейтон сказал:


— Смотри-ка, ты тоже спас человека, который был кому-то дорог! Брата-ан!


Я только усмехнулся совпадению. Ленс и Люциус рассказали, что встретились в институте, когда омежка поступил на первый курс, и теперь собираются узаконить отношения в день Всех Влюблённых.


— Так вы тоже собираетесь вступить в брак? А где ваша пара?


— Здесь, — ответил я, еле сдерживая улыбку.


Ланс и Люциус пристально посмотрели на Нейта, гадая, может ли он быть омегой, а потом с теми же самыми подозрениями стали рассматривать меня. Озадачил я их конкретно. Когда мне надоело любоваться их недоумением, я сказал:


— У нас немного нестандартная пара, — и обнял Джой.


Джой обняла меня в ответ.


— О-о… О! — премило удивился Люциус, а Ланс поправил очки и сказал:


— Ну, это многое объясняет.


— Ага! — добавил омега.


Потом они стали желать нам удачи с разрешением на брак и пригласили на свою свадьбу. А Джой в ответ пригласила их на нашу, добавив: «Если вас не пугает нетрадиционка», парни посмеялись и сказали, что не пугает. Мы обменялись контактами и разошлись, потому что очередь Ланса и Люциуса уже подходила.


Проблем у нас, в общем-то почти не возникло. Чиновник-бета посмотрела всё, что мы ей предоставили, и метку, и справку о беременности, и свидетельства прецедентов, потом извинилась и сказала, что ей надо посоветоваться с коллегой, а потом ещё с одним… Когда пятый по счёту коллега согласился, что разрешение можно дать, нам подписали документы и предложили выбрать дату. У меня возникло ощущение, что все эти пятеро просто приходили на нас поглазеть. Ну да ладно, главное, мы с Джой теперь сможем стать супругами.


После мэрии мы все втроём поехали в лабораторию к родителям. Всё-таки Джой сильно переживала по поводу того, каким будет наш ребёнок. А Нейтон не мог не напроситься поприсутствовать. Не без тайного злорадства мы сдали эту машинку по производству вопросов родителями, и теперь издали наблюдали, как они пытаются выплыть из нескончаемого потока «Как?», «Почему?», «Каким образом?». Правда, когда вопрос зашел о том, закладывали ли они в ДНК Джой гены, обеспечившие ей широкие бёдра для лёгкого родоразрешения, я всех троих заткнул и усовестил.


А Джой нервничала, я это видел. Как всякий альфа, поставивший метку, я настраивался на свою пару и всё чаще начинал её чувствовать. Кроме того, я знал Джой с детства, и это только добавляло понимания. Она расстроена и выбита из колеи, на неё свалилось немыслимое. Её тело оказалось не таким, каким ей казалось. Её жизнь будет не такой, как она планировала. Всё переменилось в одночасье, и обрести равновесие в новых обстоятельствах будет не так-то просто. Что я мог сделать? Только быть рядом и не оставлять её один на один с сомнениями. Конечно, я не понимал до конца, что с ней происходит. Или понимал? У меня ведь что-то подобное было, когда я обнаружил, что я перестал быть полноценным представителем своего пола. Но мне легче, мало кто замечает, что я не ведусь на омег, как другие альфы, а состояние Джой через несколько месяцев будет очевидно всем и каждому. Не дай бог, кто-нибудь её обидит! Их обидит, двух моих малышек. 60 процентов вероятности, что это девочка-беточка… У меня дыхание перехватывало, когда я думал о том, что у Джой под сердцем крохотная малышка. Или малыш-альфёнок. Наш, общий, созданный в одну из волшебных ночей любви. Я и мечтать о таком не мог, когда предлагал Джой встречаться. И страшно подумать, что я не осмелился бы это сделать, не решился бы, спасовал, ушел, сбежал, уехал куда подальше и жил бы как придётся, без особого смысла и цели… А потом на старости лет спросил бы, согласилась бы она тогда, а она был ответила: «Может быть и согласилась бы, не знаю», а время уже ушло…


Зато сейчас у нас всё по-другому. Сейчас у меня есть смысл вставать по утрам, идти на работу, впрягаться в новую должность, брать на себя ответственность не за троих, а за почти сотню сотрудников, носить деловые костюмы… Я улыбнулся, на мне сейчас была та самая белая рубашка, в которой Джой, коза такая, меня соблазнила… Походу, я фетишист.


Надеюсь, Джой когда-нибудь тоже поймёт, какое это чудо, ребёнок… Но сейчас она переживала… Чёрт, лишь бы был здоровый! А с остальным справимся.


— Маленькая бета, — объявил папа, — генетических патологий нет. Волосы светлые, как у Стивена, и вьющиеся, как у Джой, глаза голубые. Рост средний, телосложение атлетическое, тоже как у Джой…


Моя бета облегчённо выдохнула, всхлипнула и уткнулась мне в плечо, пробурчав: «Я теперь как омега, постоянно глаза на мокром месте!». Да плачь, если надо! Омега, не омега, какая разница?


Предсвадебная неделя выдалась суматошная, но меня со всем этим делом не сильно трогали, во-первых, потому что я часто задерживался на работе (хотел по-максимуму разобраться с делами, перед небольшим отпуском), а во-вторых, потому что мало что понимал во всех этих приготовлениях. Джой тоже не понимала, но папа постоянно доставал её вопросами, что и как она хочет. Я попросил отца контролировать папину активность, а он в ответ прочитал мне лекцию про то, что первый триместр беременности самый опасный, и что надо соблюдать осторожность в интимной жизни. Как будто я сам не понимаю!


— Мы так и не решили, в чём будет Джой! — заявил папа однажды вечером, вычеркнув из списка предсвадебных дел все пункты кроме одного.


Вопрос был непростой, как собственно, и наша с Джой свадьба. Традиционно альфа надевал чёрный костюм, омега — белый, а бета, если совершался тройственный союз, серый и становилась сестрой обоим супругам. А в нашем союзе Джой станет не сестрой, а супругой, значит, серый костюм ей не подходит, но и омежий тоже как-то не то… Вот папа заморочился с этой свадьбой! Пришли бы и просто расписались! В разы меньше проблем было бы!


— У меня есть белое платье, — тихо сказал Джой.


— Что? — переспросил папа, наверное, подумал, что ослышался.


— Платье. Белое, — повторила Джой и смутилась.


Платья в нашем мире были тем ещё чудачеством, как и юбки, их шили и надевали только для участия в каких-нибудь исторических реконструкциях или маскарадах.


— Откуда у тебя платье? — поинтересовался папа.


— У меня есть одна… подруга, это её хобби — шить знакомым бетам платья.


«Почему ты мне не показала?» — хотел спросить я, но папа меня опередил, подскочив с дивана, на котором валялся:


— Пойдём, посмотрим!


Джой пожала плечами, поднялась с кресла и направилась в свою комнату, папа пошел за ней, я тоже двинулся следом, но перед моим носом закрыли дверь.


— Э, нет, Стивен! Ты не должен видеть её наряд до свадьбы!


Против папы нет приёма, особенно, когда он увлекается соблюдением каких-нибудь традиций, поэтому пришлось мне стоять снаружи и подслушивать.


— Какое кружево! — восхищался папа.


— Оно почти прозрачное, — смущалась Джой.


— Но есть нижняя юбка и корсет! Купим тебе завтра белые сапожки на шнуровке и белые цветы в волосы, и ты будешь неотразима!


Всё! Выносите меня! Ещё три дня до свадьбы, как дотерпеть-то?

51 Стивен

В ночь перед свадьбой наш неумолимый папа заявил, что мы с Джой не должны спать вместе, и, не желая ничего слушать, увёл мою невесту из моей комнаты. Родители жестоки! Этот мой вывод подтвердился утром, когда меня разбудили раньше всех и велели идти на все четыре стороны, потому что Джой надо наряжаться-собираться, а я не должен её до свадьбы видеть. Я вышел из дома за полчаса до рассвета со своим свадебным костюмом в чехле и с совершенным непониманием, куда идти и что делать. К подъезду подъехал знакомый автомобиль, из него вышел знакомый водитель и услужливо распахнул мне дверь.


— Садись, горемыка, покатаю, — высунулся из салона Нейтон Штейн и приглашающе махнул рукой, — Тоже не выспался, да?


Вчера у нас были посиделки с друзьями. Сказал бы, что альфишник, но присутствовал Стюарт, который омега, и Диан, который принципиально не признаётся, кто он. Конечно же, ещё был Стэн, Эдвард, Нейтон, как вы уже догадались, и мой новоиспечённый зять Генри. Хорошо посидели, душевно, Стюарт, кстати, совсем не пил, похоже, скоро принесёт мне заявление на декретный отпуск. Я тоже пил немного, больше мечтал о том, как вернусь домой, засну в обнимку с Джой, а на следующий день назову её своей супругой, или женой. Надо привыкать к этому слову.


Так вот, Джой у меня в тот вечер отобрали, и самого с утра выпихнули на холод… И это родные родители! Даже не накормили!


— Да не хмурься ты так! А то подумаю, что ты не рад, и займу твоё место, — заявил этот любитель провокаций и хитро подмигнул.


Нарывается, ой, нарывается! Надо было ему вчера глаз подбить… Ага, кто бы мне дал? В баре, где мы отмечали мой последний холостой вечер, за соседним столиком беспалевно засела Нейтонова охрана и следила, чтобы с драгоценным наследничком Штейнов ничего не случилось.


У Джой вчера тоже были посиделки, кстати. С родителями, Робином и бетой, которая сшила для неё платье. Ничего серьёзного, чай и пирожные, куда им гулять, если почти половина присутствующих — беременюшки?


Когда Нейт отвёз хмурого меня в какую-то дорогущую забегаловку и предложил позавтракать, я ему всё простил. Хороший парень в принципе, только язык без костей, может однажды вляпаться из-за этого.


Нет, всё-таки зря я ему всё простил! После завтрака Нейт доставил меня в какой-то пафосный салон красоты и отдал на растерзание тамошним омегам. Главный из них, средних лет со странной прической и маниакальным блеском в глазах, посмотрел на меня как шеф-повар на кусок мяса, и выразил своё восхищение словами:


— Прекрасный экземпляр! Сделаем из этого заросшего дикаря идеального джентльмена.


Мне стало страшно, и я отступил на шаг.


— Это обязательно?


— Ну, ты же хочешь у алтаря поразить свою пару в самое сердце?


Вот тут он попал в точку. Я хотел поразить Джой. И в то же время понимал, что она — бета, и не стоит ждать от неё омежьего восторга. Плюс к тому мы знаем друг друга всю жизнь, привыкли, присмотрелись, и потому стали друг для друга чем-то обыденным, постоянным, знакомым вдоль и поперёк… Нет, я прекрасно осознавал, что, если бы не эта близость, хрен бы мне что от Джой перепало, потому что я не занимал бы столько места в её сердце. Но человеку всегда хочется большего, вот и мне хотелось. Хотелось, чтобы Джой видела во мне не только бестолкового брата, с которым у неё непонятным образом получилась не слишком нужная ей близость, а потом и незапланированный ребёнок. Я хотел быть для неё по-настоящему желанным. Возможно ли это?


Я вздохнул и кивнул в знак согласия. Да, я хочу поразить свою пару в самое сердце. Вот только если здесь начнётся какая-нибудь жесть вроде депиляции интимных зон, я нахрен сбегу!


Но ничего, обошлось без эпиляции, однако маникюр и педикюр всё же пришлось пережить, и маску на лицо, и корректировку бровей. Я сильный альфа, я всё выдержал. Под конец мне помыли голову, подстригли и уложили волосы. Надо сказать, да, оно того стоило: одетый в чёрный свадебный костюм-тройку, я смотрелся шикарно, прямо как Робинов Генри. Салонные омежки издали коллективный восторженный визг. Эх, может, и Джой оценит.


Для проведения свадьбы мы сняли небольшой, но уютный ресторанчик «в стиле Прованс», как про него сказал Робин. Всё там было светлое, изящное, ажурное, со всякой лавандой и бледно-зелёной вышивкой на скатертях и салфетках. Сочетаться браком нам с Джой предстояло у цветочной арки, где я и стоял в ожидании, наблюдая, как собираются гости. Наши с Джой близкие друзья, помолвленные Ланс и Люциус, которых мы встретили в мэрии, и коллеги родителей. Наша пара альфа-бета произвела у них там фурор, так что все захотели на нас посмотреть, некоторые даже из других стран приехали. Журналисты про нас тоже прознали, как раз после посещения мэрии и прознали, и буквально на следующий день начали донимать. Разобрались с ними быстро с помощью нескольких судебных запретов и интервью, которое дали родители одному солидному научному журналу. Посмотрим, насколько хватит этих мер, и к чему приведёт такая известность.


За окном сыпал снег, а в кармане моего оставленного в гардеробе пальто, лежал ключ от лесного домика. Домик был почти такой же, как тот, который принадлежал Генри и Робину, да и находился в том же лесу неподалёку. Свадебный подарок богатого зятя, вручил он мне его заранее, чтобы было куда свалить в свадебное путешествие. Путешествий не хотелось, ни мне, ни Джой, ни перелётов, ни аэропортов, ни туристических «святынь». Хотелось просто отдохнуть и расслабиться вдали от всего, что напрягает. Так что будем с ней вдвоём посреди леса в тёплом деревянном домике… Я так замечтался, что не заметил, как началось.


Стэн, Эдвард и Нэйтон составляли мне компанию у алтаря, как друзья жениха. Свадебную церемонию взялся проводить дядя Клайв, старый друг родителей, когда-то он поженил их на дружеской попойке, устроенной в честь того, что он получил разрешение сочетать людей браком. Понятно, почему папа так хотел свадьбу, ему в своё время этого не хватило. Намекнуть что ли отцу, чтобы какое-нибудь торжественное обновление свадебных клятв замутил? Тем более, что у них скоро двадцать пять лет брака будет.


Со стороны невесты стоял папа, Робин и бета-любительница создавать платья, которую мне представили как Эву Хонг. Сразу видно, оригиналка, тоже пришла в платье, и волосы у неё длинные, до пояса. Диан Августин демонстративно постоял посередине, выбирая, к кому присоединиться. Эва посмеялась и сказала:


— Вчера пил с женихом, так что сегодня постой со стороны невесты!


— Логично, — согласился Диан и встал рядом с ней.


Было сразу видно, что они — старые приятели и умеют хорошо проводить время друг с другом. Чудак чудака найдёт наверняка.  А Эдвард смотрел на них, не отрываясь, и прожигал ревнивым взглядом.


И тут заиграла лёгкая мелодия, и все как-то подобрались, обернувшись ко входу, откуда должна была появиться невеста под руку с отцом. Свадебного оркестра у нас не было, но с его обязанностями хорошо справлялась местная инди-рок-группа. Пение флейты слилось с гитарным перебором в непривычном, но гармоничном созвучии, и я увидел Джой, увидел как будто впервые. Я знал, что она красивая, в любой одежде, и уж тем более без одежды, но даже представить не мог насколько великолепной мою сладкую девочку сделает по-настоящему шикарная обёртка. Белое кружево на карамельной коже приковывало взгляд, хотелось скользить пальцами по этим узорам, ловя тепло её тела. Платье было сзади до пола, а спереди до колен, и высокие белые сапожки со шнуровкой обхватывали ножки Джой, заставляя мечтать о возможности их с неё снять. Длинные узкие рукава слегка расширялись книзу, оставляя незакрытыми только пальчики с блестящими ноготками, мне хотелось поцеловать каждый. Вырез небольшой, лишь слегка обнажены ключицы, но это, блин, кружево! Везде кружево! А нижняя юбка едва прикрывает ноги до середины бедра, а декольте корсета такое глубокое, что я заволновался. Это провокация, настоящая провокация! Белые цветы украшали тёмные волосы, которые были подняты наверх и уложены разнокалиберными косами, непослушный локон специально оставленный, или случайно выбившийся из причёски, падал на прекрасный лоб моей любимой женщины.  Открытая шея, метка которую я поставил, видна всем и каждому. Ох, как мне всё это нравилось! Джой шла, не поднимая глаз, только ресницы слегка трепетали, похоже, опять нервничала. А пообнимать и поуспокаивать её этой ночью мне не дали, изверги!


На полпути к алтарю она всё же на меня посмотрела и сбилась с шага, а потом как-то неуверенно огляделась вокруг, и я почему-то испугался, что она развернётся и убежит. «Я — бета, Стив, мне всё это не нужно». Смог ли я её переубедить за то время, что мы были вместе? Или она опять делает то, что от неё все ждут, не обращая внимания на свои желания? Я вообще спрашивал её, хочет ли она за меня замуж? Что-то не припомню… По-моему, я просто сказал, что мы поженимся, и всё… Но, если бы она этого не хотела, она бы сказала. Ведь сказала бы? Когда я предлагал ей со мной встречаться, она сразу сказала, что не горит желанием. Правда, её это не спасло, я всё равно своего добился.


И что делать? Прерывать свадьбу и спрашивать Джой, хочет ли она выйти за меня замуж? «Самое подходящее время, чтобы спросить, Стив!» — наверное скажет она. Почему сейчас так трудно поймать её взгляд? Посмотрит на меня и тут же убегает глазами.


Отец подвёл Джой к алтарю и передал мне её руку, а потом встал за моей спиной вместе с друзьями жениха. Карамельные пальчики, обрамлённые кружевом, слегка дрогнули, когда оказались в моей ладони.


— Всё в порядке? — тихо спросил я и заглянул ей в глаза.


Она смотрела на меня и молчала, а потом поспешно кивнула и повернулась к дяде Клайву. Тот улыбнулся и начал церемонию, рассказал нам для чего мы все тут собрались, а то вдруг кто не в курсе, потом говорил что-то ещё, я не слишком вслушивался, поглядывал на Джой, пытался расшифровать выражение её лица, у меня ничего не получалось, и это напрягало. Ещё мне в голову лезли всякие разные мысли, вроде, а почему свадебная церемония проходит именно так? Почему нельзя обнять свою пару? Мне было бы легче понять, что происходит, если бы я обнял Джой, её тело много бы мне рассказало: напряженное или расслабленное, скованное или податливое, доверчиво прижимающееся ко мне или отстранённое.


Пришло время клятв. Любить и оберегать, в болезни и в здравии, в горе и в радости, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас. Да, согласен. Как иначе-то? Джой тоже на всё на это согласна. Потом мы обменивались кольцами, всё как положено. И мне хотелось обнять Джой и сказать, чтобы не нервничала так, это ведь ерунда, всего лишь ритуал, главное то, что в наших сердцах. Что в твоём сердце, Джой? Ты столько раз говорила, что любишь меня, но такая ли это любовь, как у меня к тебе? Неужели всё ещё не такая?


Властью, данной ему соответствующим сертификатом, дядя Клайв объявил нас двоих мужем и женой, как бы странно это для всех не звучало. Первый супружеский поцелуй… Всё, дорогая, что бы ты ко мне ни чувствовала, ты теперь моя, отныне и навеки. Я крепко обнял мою бету и прям властно так засосал, и за попу её кружевную ухватился. Нервы, наверное. Джой при этом как-то сразу расслабилась и прильнула ко мне, обхватив руками за шею. Похоже, тоже перенервничала, обычно она стеснялась публичных выражений чувств.Нас тут же стали громко поздравлять, и нам пришлось перестать целоваться, но Джой из рук я не выпустил, так и стоял, прижимая её к себе.


Приём поздравлений продолжился и за столом, вместе с тостами и пожеланиями. Мы с Джой пили яблочный сок, она потому что в положении, а я потому что сразу после празднования собирался сесть за руль своего автомобиля, увезти свою законную жену в лес и там… устроить ей неделю настоящего отдыха от всех этих стрессов. Домик к нашему приезду уже готов: натоплен, забит продуктами и обеспечен интернетом.


А ещё был наш первый танец, обычный вальс. Может, и не полагалось при этом так сильно прижимать к себе партнёршу, но очень хотелось… А ведь именно с Джой я учился танцевать. Дело было перед выпускным в школе, я тогда резко вырос и никак не мог освоиться в изменившемся теле, спотыкался, терял равновесие, постоянно что-то ронял. Джой разучивала со мной танцевальные движения и была в полном восторге, её настроение передалось мне, и я сумел расслабиться и начал получать удовольствие от танца… Как же я её люблю! И ничто не мешает мне сказать это вслух.


— Я тоже люблю тебя, Стивен, — ответила она.


— Помнишь, каким я был неуклюжим и бестолковым, когда мы с тобой учились танцевать?


— Неуклюжим? Нет, ты не был неуклюжим, ты просто танцевал в первый раз, и у тебя не всё получалось.


— А сейчас у меня всё получается? — спросил я, и вопрос был не совсем про вальс.


Джой это поняла и слегка покраснела:


— Да…


Постепенно к нам стали присоединяться другие пары: папа с отцом, Робин с Генри, Люциус с Лансом, Стюарт со Стэном… Нейтон флиртовал с официантом-омежкой, а Эдвард набрался смелости и сделал шаг к Диану, чтобы пригласить его, но Диан, не заметив этого, подал руку Эве и повёл её на танцпол. Джой сочувствующе покачала головой, увидев это. Надо будет как-то подбодрить потом нашего безответно влюблённого рыжика.


Мелодия закончилась, когда  заиграла следующая, к нам подошли родители, и по традиции отец увёл на танец Джой, а я пригласил папу.


— Прекрасная свадьба, папа, спасибо, — сказал я, глаза родителя тут же растроганно заблестели, — Ты столько всего сделал…


— Да ладно, — отмахнулся он, — Я вообще мало для вас делал, пусть хоть это. Главное, будьте счастливы.


Будем, папа, обязательно будем!

52 Стивен

Ближе к вечеру мы попрощались с гостями и собрались уезжать. Джой по традиции бросила букет. Хорошо бросила, с размахом, букет перелетел стайку незамужних омег, шибанул по голове Эву и упал в руки Диана. Эти двое увлеченно общались и даже не подозревали, что на них будет совершено покушение.


— Простите, я случайно! — сказала моя новоиспечённая жена, а потом добавила тише: — Так и знала, что не гожусь для всего этого! Валим отсюда!


— Как скажешь, — усмехнулся я и подал ей что-то белое и пушистое, вроде бы пелерину.


Выслушав напоследок финальную порцию поздравлений и пожеланий, мы сели в машину и двинулись к выезду из города.


— Устала? — спросил я Джой, когда она расслабленно выдохнула и откинулась на сидение.


— Нет, не слишком, мне даже понравилось… — улыбнулась она, — Хотя поначалу было немного не по себе.


— Я заметил.


— Да. Когда я тебя увидела, вообще не узнала, думала, может, мы с отцом не туда пришли. Я, конечно, знала, что ты великолепен, но чтобы так!


Она восхищённо на меня глянула и покачала головой. Я, конечно же, разулыбался.


— Самой красивой всё равно была ты.


— Ага, ненормальная бета! — хмыкнула она, — Оделась в платье, да ещё и замуж вышла!


— Лучше и быть не может! Кстати, почему ты не показывала мне эту красоту? — я протянул руку и погладил кружево на её коленке.


— Потому что Эва сразу сказала, что платье свадебное, и что тебе его показывать нельзя.


— Кто она вообще такая?


— Хороший консультант по отношениям, — ответила Джой после некоторой паузы. — Она мне очень помогла в своё время.


— С чем помогла?


Джой улыбнулась и похлопала меня по руке. Да, мог бы и сам догадаться.


— Ты настолько заморочилась насчёт меня, что пошла к консультанту?


— Конечно же заморочилась! Жила себе, никого не трогала, и вдруг альфа с «Давай встречаться!» Тут бы любая бета заморочилась!


— И что она тебе сказала?


— Она сказала, что раз я тебя люблю, у нас всё получится.


Ого! Знал бы, «спасибо» сказал!


— Джой, ты счастлива со мной? — всё-таки спросил я.


— Конечно. Почему ты спрашиваешь? — удивилась она.


— Потому что в самом начале ты сказала, что тебе всё это не нужно.


— А, ну да, было дело, — мягко усмехнулась моя супруга и положила ладонь себе на живот, — Но я счастлива, Стив. Не так, как я думала, но счастлива. Как-то быстро я в это всё втянулась: секс, ребёнок, замужество… Может, и правда, всё не просто так, и моя судьба должна быть именно такой, какую не представишь…


— Вот что за ерунда! Зачем делать одежду, которую человек сам не может ни снять, ни надеть? — возмущалась Джой, пока я медленно освобождал из петелек маленькие белые пуговки её платья. Расположены они были на спине, и сама она их расстегнуть не могла.


— Так может, в этом-то и смысл? Эта одежда для того, у которого есть близкий человек, всегда готовый помочь одеться или раздеться...


Закончив с пуговками, я провёл ладонями по плечам жены, освобождая её руки от кружева рукавов и спуская платье до талии. В своих фантазиях я представлял снежную нимфу, которую выловил в лесу и притащил в свою спальню, чтобы отогреть её холодное сердце. Ага, сердце… На сердце у неё корсет. Как он расстёгивается, интересно.


— Наверное, ты прав, — согласилась с моей версией нимфа, когда платье упало к её ногам, — У Эвы ничего не бывает просто так, всё со смыслом…


Коротенькая атласная юбочка шла прямо от корсета, а дальше сапожки, которые я упросил не снимать у порога. Джой сделала шаг назад и прижалась ко мне вплотную, а потом ещё и наклонилась. Это намёк, что ли? Нимфа уже растаяла и готова ко всему. Так я тоже готов, всегда готов! Стоило моей руке скользнуть под маленькую атласную юбочку и нащупать ажурную ткань трусиков, Джой выпрямилась, и оказалось, что она просто поднимала с пола платье.


— Повешу в гардероб, — шепнула она через плечо немного разочарованному мне.


Я снял пиджак и жилет, а затем протянул их Джой.


— Это тоже повесь.


Она повернулась ко мне и, прежде чем забрать мои вещи, одной рукой ловко распустила и стянула с меня галстук. От неожиданности я чуть наклонился вперёд, и она воспользовалась этим, чтобы меня поцеловать. А вот это точно намёк! Она меня хочет! Я не успел сообразить, как отреагировать, а она развернулась и ушла с охапкой одежды в гардероб. Хозяйственная ты моя, аккуратная! Да-да, об этом я и думал, когда рассматривал её открытую шею, затянутую в корсет спину, попку, едва прикрытую юбочкой, и ножки в белых сапожках. Стало жарко, пришлось расстегнуть две верхние пуговицы на рубашке.


Я приложил немалые усилия, что остаться стоять на месте, а не броситься к ней и не завалить там, где догоню. Во-первых, потому что не планировал превращать наш отдых в недельный секс-марафон. Мог превратить, но не планировал, потому что состояние Джой требовало осторожного подхода. А во-вторых, мне очень хотелось, чтобы она меня пособлазняла ещё немного, долго я не выдержу.


Джой вернулась в комнату и подошла к столу, опёрлась о него задом и начала убирать цветы из волос, будто бы меня не замечая. Вот только я чувствовал, что она делает это напоказ и сама собой любуется при этом. Как завороженный я наблюдал за её неторопливыми движениями. Последний цветок опустился на стол, и Джой подняла на меня взгляд.


— Стивен, — позвала она и протянула ко мне руку.


Я быстро подошел и встал напротив, её ладонь нашла мою и сжала.


— Я хотела сказать тебе… весь день хотела сказать «спасибо» за всё, что ты сделал, чтобы мы с тобой были вместе. Я знаю, что не очень подхожу для этого всего, не всё понимаю и мало что умею, а ты всё равно…


Я заткнул её поцелуем. Наверное, надо было сказать ей, что она шикарная такая, какая есть, и запретить на себя наговаривать, но у меня мозги уже слабо работали, и хотелось только одного. И она это поняла, прошептала, чуть отстранившись:


— Поможешь мне разобраться с корсетом?


— Конечно. Потом, — пообещал я хриплым голосом, залез ей ладонью под юбочку и зацепил пальцами кружевной край, — Сними.


Отступил на шаг и смотрел, как она делает это для меня: снимает трусики, потому что я попросил, спокойно и без какой-либо наигранности. Чёрт! Как меня это заводит! В Джой нет ложной скромности и излишнего кокетства, в этом она похожа на альфу. Я не чувствую себя рядом с ней зависимым похотливым животным, мне не надо играть по каким-то там неизвестным правилам, чтобы получить заветный приз. Она честна и открыта, её «да» — это «да», её «нет» — это «нет», что очень экономит время и нервы. А ещё она быстро учится и обладает природной любознательностью, что меня очень радует. Регулярно радует.


Через полминуты кружевное безобразие провокационно покачивалось на пальчике Джой, и она вопросительно приподняла бровь, вроде: «Твой ход, Стивен». Ну, за мной не заржавеет, я сделал шаг вперёд и развернул её к себе спиной, крепко прижал к своей груди и начал выцеловывать шею, языком выводя узоры на карамельной коже. Джой слабо застонала и прикрыла глаза, откинулась назад, чтобы теснее прижаться ко мне и полностью отдаться в мою власть. Я обхватил ладонями стянутые корсетом полушария и нашел пальцами напряженные вершинки под плотной тканью, пару раз провёл по ним, и чувственный отклик со стороны жены не заставил себя ждать. Я продолжил, а потом одну руку спустил вниз под юбочку. Она вскрикнула от первого же касания и часто задышала, когда мои пальцы начали двигаться между её ног, сначала медленно и нежно, потом быстрее и сильнее, подгоняемые её стонами. Я прижимал к себе свою сладкую девочку, впитывая телом её дрожь, которая предшествовала оргазму: она уже не стонала, только всхлипывала и шептала моё имя. Ещё несколько движений, и её накрыло волной наслаждения, заставив выгнуться дугой и закричать. А я продолжал, упиваясь тем, как её тело реагирует на каждое прикосновение.


— Стиви, хватит! Пожалуйста, перестань! Я не могу больше, Стиви…


Её рука обхватила мою, пытаясь остановить. Ты ж моя страстная бета! Я бы ещё продолжил сладкую пытку, но уже сам был на пределе, так что убрал руку, нагнул жену над столом и расстегнул брюки. Очень хотелось сразу вогнать во всю длину, но я себе этого не позволил, у нас сейчас на первом месте осторожность, а всё остальное потом. Джой охнула, когда почувствовала меня в себе и простонала моё имя:


— Сти-ив!


А что, Стив? Тут я. Сейчас всё будет!


И всё было.


— Ты… очень… хорошо… подходишь… для всего… — сообщил я, согласовывая слова с ритмом.


— Да-а-а! — согласилась она.


После всего этого мы лежали в постели: я на спине, Джой на мне, и я расплетал её косы, которые хорошо так растрепались в процессе… всего. От корсета и сапожек я жену уже избавил, от глупых мыслей в голове, надеюсь, тоже. А если нет, всегда могу повторить.


— Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — спросил я, поглаживая её шелковую спинку в районе талии.


— Да, нормально, не беспокойся.


— Правда?


— Правда. Не так уж ты и зверствовал, — усмехнулась она и зевнула.


— Джой, спасибо тебе за то, что… не оттолкнула меня, не отказалась. Даже несмотря на то, что… у нас с тобой было, ты всё равно подпустила меня к себе… Ты спасла меня, Джой, — сказал я через некоторое время. Да-да, надо было раньше сказать, но тогда у меня слов не было.


Спит, что ли? Вот ведь! Интересно, слышала, что я сказал? Ну, даже если не слышала, я всегда могу повторить.

53 Робин

Здравствуйте, меня зовут Робин и я не могу переспать со своим мужем. С моим любимым альфой, с моим Истинным. Смешно? Очень! Только не мне…


Я и представить не мог, что будут такие проблемы. Флирт, поцелуйчики, обнимашки — с этим всё нормально, я расслаблен, мне всё нравится, я кайфую. Но, когда доходит до чего-то посерьёзнее, меня будто парализует и сковывает изнутри, Генри это чувствует и отстраняется. Наверное потому, что трахать бревно ему воспитание не позволяет. И то же самое воспитание мешает спросить напрямую: «Какого хрена с тобой происходит, дорогой мой супруг?» Понятное дело, нам с мужем надо об этой фигне поговорить, но всё никак не получается. То Лео внезапно появится с какими-нибудь своими вопросами, то большому боссу с работы позвонят, то ещё что-нибудь. У нас и были-то моменты возможной близости всего два-три раза. До свадьбы мы с ним ни-ни, только ребёнка заделали на первой встрече, а так как порядочные, да там и некогда было особо. Сначала я от него бегал, не хотел, чтобы он узнал о ребёнке, потом Стивен не разрешил нам до свадьбы вместе жить, чисто из вредности, наверное. После свадьбы намечался медовый месяц, хотя с работой Генри получались только медовые выходные, но и это обломалось, потому что Лео сильно заболел, и Генри выселил меня обратно к брату и сестре, чтобы я не заразился. Так ещё неделя прошла. А следующую неделю Генри пропадал на работе чуть ли не сутками, чтобы наверстать время, которое провёл дома, ухаживая за больным ребёнком. В общем, когда он приходил, я уже спал, а будить беременного мужа ради секса ему, наверное, было совестно. Утром же он убегал, едва успев чмокнуть меня в щёку. Вот такой расклад.


Нет, мужа я хочу. Очень. Он в тот первый раз разбудил во мне зверя. Кролика, не иначе. Но вот, когда надо показать свою страсть, меня охватывает какой-то ступор.


Зверь… Вот представим, что моя сексуальность — это зверь. До встречи с Генри, зверь почти всегда спал, только три раза в год устраивал мне весёлую жизнь во время течек, а потом снова заваливался на бочок. Конечно, мне нравились альфы и до Генри, но ни один настолько, чтобы заткнуться и отдаться, а вот с Генри это произошло. Мой зверь проснулся, отряхнулся и вырвался на свободу во всей своей красе. И я перестал его бояться, я понял, что он прекрасен, и что нам с ним и с тем самым альфой может быть очень хорошо, так хорошо, как не было никогда прежде. А потом моего зверя, счастливого и довольного, впервые вволю нагулявшегося, жестоко избили. Словами. Избил человек, который разбудил и приручил, который стал родным и близким в тот самый момент, когда я почувствовал его запах, когда наши губы соединились в первом крышесносном поцелуе. Я всё понял и простил любимого уже давно. Умом простил, да и сердцем тоже, но мой зверь забился в нору и затравленно реагирует на любые попытки его вытащить. Хочет близости, но боится боли.


Если бы я не ждал малыша, всё решилось бы само собой: моя течка и его гон обеспечили бы нам классный секс на одних инстинктах. Но из-за беременности наши головы остаются холодными, и потрахаться мы можем только осознанно. Тут-то и получается вся эта хрень.


Иногда мне хочется, чтобы Генри не был так деликатен со мной, а просто завалил и выебал, не обращая внимания на отсутствие реакции с моей стороны. Альфа он или кто? Эх, как представлю, как он прижимает меня к стене, разворачивает к себе спиной, как его руки заползают мне под одежду, стаскивают с задницы джинсы… Вот! Наедине с собой и своими фантазиями всё нормально: стояк каменный, желание такое, что стонать хочется. Но когда всё это происходит на самом деле — никакой реакции. А вдруг опять шлюхой обзовут? И в сексе я ничего не умею, потому что было у меня всего один раз, да и то быстро и в полузабытьи. Плюс к этому моё беременное тело уже начало потихоньку меняться, в одежде ничего не заметно, но без одежды… Почему омеги ебут мозги альфам? Потому что свои уже вусмерть выебли! А я не хочу ебать Генри мозг, я же не Джейсон… Ну, вот начну я ему всё это рассказывать, и получится, что вспоминаю его один единственный косяк, который уже вроде как простил. Нет, я простил, но забыть и жить так, будто этого не было, всё равно не получается. Эх…


Я невольно залюбовался мужем, который стоял перед зеркалом и надевал пиджак своего шикарного тёмно-серого костюма. Мы собирались на свадьбу Стива и Джой. На мне тоже был костюм, голубой под цвет глаз, он мне шел, и я выглядел в нём мило, но… Я не умел быть шикарным, стильным, утончённым, и иногда мне казалось, что рядом с Генри должен быть именно такой омега, а не тот, у которого детство в заднице и комиксы в рюкзаке.


Генри заметил мой взгляд в зеркале и слегка улыбнулся, улыбка у него была многообещающая.


— Я готов, — сказал Лео, появившись на пороге нашей комнаты.


Он на свадьбу не собирался, ему нашей с Генри хватило: мальчишка перенёс её с температурой под сорок, ломотой во всём теле и головной болью, а мы, занятые торжеством, и не заметили. Родители года, блять! А он, конечно, не жаловался, не хотел мешать, он же сильный, он же альфа! Только, когда вернулись домой, свалился у порога, я тогда чуть не родил с испуга, хорошо хоть Генри взял всё в свои руки, велел не волноваться, вызвал скорую, а меня под присмотром водителя отправил в родительский дом.  В общем, не очень у мальчика теперь отношение к свадьбам, надеюсь, хоть на свою придёт, и когда ему сказали, что намечается торжество у дяди Стива и тёти Джой, он такую рожу скорчил, что мы решили не настаивать и отправить его с ночевкой к другу.


— Зубную щётку взял? — спросил я, — Чистые носки? Пижаму?


Всё он взял, он же умный семилетний парень, а не какой-нибудь пятилетний балбес.


Так вот, Лео отправляется с ночевкой к другу, и мы с Генри чуть ли не впервые со дня свадьбы останемся дома одни, потому-то Генри так и улыбался. Мне бы тоже порадоваться, но я нервничал, потому что предчувствовал не ночь любви, а конкретное такое выяснение отношений, первое за всё время. Я боялся обидеть или быть обиженным. Я боялся, что произойдёт непоправимое. Я боялся потерять то, что обрёл совсем недавно, и чем очень сильно дорожил.


Я окопался в своих тревогах и сомнениях по самые уши. Хорошо было бы с кем-нибудь понимающим поговорить, но и на это я тоже не решался. На предсвадебных посиделках Джой, когда она спросила, как мне живётся замужем, я очень хотел всё рассказать, и присутствие незнакомой беты меня не смутило бы, но там были родители. И ладно, папа. Папа, скорее всего, понял бы, но отец… Отец думает, что после акта внезапно вспыхнувшей любви Генри поцеловал мне руку, представился и повёл в ресторан отмечать воссоединение с Истинным. Страшно подумать, что будет, если он узнает, как всё было на самом деле! В общем, я опять промолчал. Эх…


Свадьба получилась отличная. Как же я рад за брата и сестру! Какие они вместе красивые и счастливые, и так замечательно танцуют.


— Окажешь мне честь? — спросил Генри, приобняв меня сзади за плечи.


— Какую честь? — не сразу понял я, вынырнув из своих мыслей, муж чуть кивнул в сторону танцующих, и до меня дошло: он приглашает меня на танец.


Я кивнул и подал ему руку, а потом счёл своим долгом предупредить:


— Я не очень хорош в этом.


Ещё одно напоминание себе, что я не идеал. Генри чуть улыбнулся и повёл меня в танце:


— Было мало практики?


— Да считай вообще не было! Танцевал один раз на выпускном, а мой партнёр всё норовил облапать мою задницу… — начал возмущаться я, а потом смущённо заткнулся.


— Ну, со мной твоя задница в безопасности, — обнадёжил Генри, а потом добавил, — по крайней мере, пока мы танцуем. Захочу тебя полапать, буду это делать не посреди танцпола у всех на виду.


Да, воспитанного человека видно сразу. Я с трудом вспоминал, как надо танцевать, пытался как-то двигаться и не оттоптать Генри ноги.


— Просто расслабься и доверься, я поведу, а ты просто следуй за мной, — сказал он, и я был вынужден признаться, что ничего не понял: что значит «он поведёт», как это «следовать»?


— Куда я, туда и ты, — объяснил он, — что-то подобное было у нас в брачных клятвах, помнишь.


Я неуверенно кивнул, Генри прижал меня к себе крепче и прошептал на ухо:


— Просто почувствуй моё движение и отдайся ему.


Снова ересь какая-то, и почему мне воображается, что это про секс? Кажется, я покраснел, и все мои пошлые мыслишки теперь на лице написаны.


— Почему ты такой напряженный? — полюбопытствовал муж.


— Боюсь тебя разочаровать, — вздохнул я.


— Ты не сможешь меня разочаровать при всём желании, — прошептал Генри мне на ухо, и мне показалось, что он не только танцы имеет ввиду.


Я чуть было не ляпнул: «Спорим?»


— Я с удовольствием научу тебя… танцевать, с очень большим удовольствием, — продолжал мурлыкать мне на ухо он.


— С очень большим… удовольствием… — мечтательно прошептал я, расслабляясь в его руках.


— Мне нравится ход твоих мыслей, Оленёнок…


Я даже забыл, что мы танцуем… Генри иногда как скажет! И сам при этом такой благопристойный и воспитанный. Чёрт! Так возбуждает! Да-да, сейчас я возбудился! Ещё бы, секс прямо здесь нам не грозит, можно и возбудиться! А Генри только добавлял масла в огонь:


— Мы с тобой сначала изучим фокстрот и вальс… потом перейдём к танго… потом попробуем сальсу и бачату… а если будет настроение, то свинг и рок-н-ролл, правда в этом я сам ещё не очень, да и надо будет подождать, пока ты родишь…


А сейчас он просто о танцах? Вот не поймёшь с его невозмутимым лицом! Вполне может быть, что он найдёт время в своём плотном графике и действительно будет учить меня танцам. Сальсу и бачату я припоминаю, это чистый секс! Я представил, как Генри прижимается сзади к моей заднице и наши бёдра движутся в одном ритме… Долго мы так не потанцуем. Тут даже от целомудренного вальса жарко становится. Эх, Генри, это сейчас я смотрю на тебя пылающим взглядом и взволнованно дышу, а когда мы останемся наедине, снова отморожусь, как вкусивший ядовитого яблока. Динамо у тебя муж, динамо…


Чтобы немного отвлечься я посмотрел по сторонам. Джой и Стивен. У них с танцами всё нормально, вместе учились, вместе уверенно кружат по залу. Друзья Стивена по работе считай просто топчутся на месте, но их это совершенно не напрягает, увлечены друг другом и ничего вокруг не замечают. Диан и Эва… Неожиданно, хотя они в своём танце больше похожи на пару друзей. Однако для Эдварда, судя по лицу, и это было как ножом по сердцу. Ох, я со своими проблемами совсем забыл о друге, который переживает свою первую влюблённость, непростую и безответную. Надо найти время с ним поговорить.


Я запнулся на следующем шаге и виновато посмотрел на Генри.


— Ничего-ничего, на самом деле у тебя прекрасно получается, — успокоил он.

54 Робин

— Вот скажи мне, я — дурак, да? — спросил меня Эдвард, поблёскивая несчастными зелёным глазами, — Куда я лезу? Где он, а где я?


Тяжкий вздох и горько поджатые губы. Мы с Эдом вышли из праздничного зала и стояли сейчас в холле у окна.


— Ты же не выбираешь, кого любить, — тихо сказал я и успокаивающе погладил друга по плечу, — Если любить, то короля, если идти, то за мечтой — это вполне в твоём духе.


— О, да! Я слишком хорош для простого человеческого счастья, мне возвышенные несчастья подавай! Я точно дурак!


— А ты себя представляешь в обычном человеческом счастье? — спросил я.


Эд немного подумал, потом скривился и выдал категоричное:


— Нет, — а потом с отчаянием простонал: — Быть мной — отстой!


Я хихикнул, Эдвард иногда под настроение любил нагнать драматизма, вот и сейчас он скорее сам над собой ржет и таким образом справляется с душевной болью.


— Всё будет хорошо, Эд. Я уверен, — сказал я и обнял его, как обнял бы расстроенного Стивена, или Джой.


Яростный взгляд Генри на ничего не выражающем лице… Конечно, он выбрал именно этот момент, чтобы пойти меня поискать. Нет, я предупредил его, что пойду поговорить с Эдвардом, он знает, что Эдвард влюблён в Диана, но… Его супруг у него на глазах обнимает другого. Та же фигня, что у меня, умом всё понимаю, но чувства чувствуют по-своему.


Я не оттолкнул Эдварда и не бросился к Генри с объяснениями, хотя, возможно, стоило бы. Ну, не мог я бросить друга, которому сейчас плохо. Мой муж не стал устраивать скандал, только развернулся на каблуках и ушел обратно в зал.


— Спасибо, Роби, — сказал Эдвард, размыкая наши объятия. — Наверное, мне лучше поехать домой, не могу видеть его с ней…


— Они вроде как друзья выглядят, — поделился я своими наблюдениями.


— Всё равно… Смотрю на них и понимаю, насколько не дотягиваю. Они оба такие зрелые, такие умные, общительные, раскрепощённые, а я…


— Ты очень хороший, Эд… И однажды будешь очень счастлив. С ним или не с ним.


Друг вздохнул. Да-да, не будет он счастлив! Счастье — это слишком банально!


— Когда у тебя практика начинается?


— После Нового года… Но я уже не знаю, стоит ли что-нибудь предпринимать…


— Конечно, стоит! А что ещё делать?


Эд задумался, а потом выдал:


— Да, ты прав. Я пойду до конца, чего бы мне это ни стоило.


Он порывисто меня обнял, широко улыбнулся и смело зашагал обратно в зал. Эх, я вдохновил человека не опускать руки и бороться за своё счастье, себя бы вдохновить на то же самое… А, чёрт с ним, сейчас найду Генри прижмусь к нему и всё расскажу, пусть что хочет, то и делает!


Я зашел в зал и застыл на пороге. Генри танцевал с каким-то омегой, с очень красивым уверенным в себе омегой, который прекрасно умел двигаться в танце. У него было всё: и длинные платиновые волосы, и прекрасная улыбка, и лукавый блеск в смеющихся глазах. Они так хорошо вместе смотрелись, так гармонично двигались, будто делали это не раз… Первой была резанувшая болью мысль, что это один из его бывших любовников. Да, у моего мужа было прошлое, немаленькое такое прошлое. И однажды я неизбежно с ним столкнулся бы.


Генри что-то говорил светловолосому красавчику, и тот согласно кивал. Я не мог больше этого видеть, поэтому прошел мимо и встал у стены так, чтобы не смотреть на танцпол. Эдвард о чём-то увлечённо беседовал с Дианом, похоже, преодолел свои сомнения и решил действовать. Эх, мне бы так…


— Роби, дорогой, — прошелестел за спиной завораживающий голос и мне на плечо легла мягкая рука, — почему ты грустишь на такой прекрасной свадьбе?


— Нет, Эва, я вовсе не грущу, — тут же начал отнекиваться я, а сам ещё раз глянул на Генри.


— А кто этот темноволосый красавец, на которого ты с такой тоской смотришь? Неужели твой муж?


— Ага, муж. И он танцует с другим… — я сам не заметил, как с горечью сказал это.


— О! Не думаю, что тебе стоит волноваться! Между этими двумя нет никакой химии. Вот когда вы вдвоём танцевали, всё аж искрилось…


— Не знаю, Эва, иногда мне кажется, что кто-нибудь поопытнее подошел бы Генри больше…


— Глупости, дорогой мой, — отмахнулась она, — Я, конечно, всего лишь бета, но даже мне понятно, что опыт наслаждает только тело, а чтобы насладить душу, нужны чувства. Твой муж не смотрит на него с чувством, а вот на тебя смотрит. Так что не переживай. Тем более, что опыт дело наживное. Было бы желание!


Вот! Было бы желание! В том-то и проблема! Но, если Генри действительно меня любит, у нас всё получится. Мне стало легче, и я улыбнулся Эве, она сказала мне, что я такой хорошенький — просто прелесть! Я разулыбался ещё больше.


Вскоре Стив и Джой собрались уезжать в своё мини-свадебное путешествие, и мы пошли их провожать. Генри в какой-то момент оказался со мной рядом и приобнял за плечо.


— Не устал? Если что, можем тоже поехать домой.


Я кивнул. Да, Генри, поедем домой, потому что, если я ещё раз увижу тебя, танцующим с каким-нибудь красавчиком, за себя не ручаюсь!


— Я договорился насчёт танцев, — сообщил мне Генри в машине.


А я, занятый попытками успокоиться и настроиться на лучшее, не сразу понял, что он сказал.


— Насчёт каких танцев?


— Парных. Тот омега, с которым я танцевал, он учитель бальных танцев, и у него своя школа…


— Чудесно! — саркастически обрадовался я, — И как ты так быстро его нашел?


— Он пришел с Дианом как плюс один.


— Чудесно! — снова повторил я.


— Тебе что-то не нравится? — с недоумением спросил он.


— Да! Тебе не понравилось, что я обнимался с Эдом, мне не понравилось, что ты танцевал с этим омегой, так что мы в расчёте!


— Я не делал этого специально, чтобы отомстить тебе, просто так получилось, его школе нужны спонсоры, вот он и пригласил меня, чтобы поговорить об этом. И я всё понимаю насчёт тебя и Эдварда. Но да, мне не понравилось!


— Прости… — конечно, я не только за обнимашки с Эдвардом просил прощения, — Не так уж у нас всё радужно и замечательно, как могло бы быть…


— Меня всё устраивает, — невозмутимо заявил мой муж.


— Так уж прям всё? — язвительно поинтересовался я.


Генри бросил на меня заинтересованный взгляд, а потом вернулся к наблюдению за дорогой.


— А об этом мы с тобой дома поговорим. В постели. Я даже телефон отключу ради такого случая.


— А вдруг с Лео что?


— Ладно, отключу только рабочий…


Я кивнул. Ну, хорошо, поговорим. И, наверное, до чего-нибудь договоримся.


Как оказалось, у Генри на уме были вовсе не разговоры. Стоило мне отойти от порога и стянуть с себя пиджак, как я был схвачен, оттащен в спальню и опрокинут на кровать. Даже ойкнуть не успел.


Одежда слетала с моего мужа только так: пиджак, жилет, рубашка. Чувствую, и штаны недолго продержатся.


— Как же я жалею, что не пометил тебя тогда! А ведь так хотел, еле сдержался! Сейчас ты был бы полностью моим!


Может, его поцелуи и неистовые ласки почти не вызывали во мне отклика, но мне было очень приятно это слышать. Да! Роби доволен! Роби, возможно, даже сейчас расслабится и что-то почувствует…


— Так, что происходит? — оторвался Генри от расстёгивания моей рубашки и покрывания поцелуями того, что под ней было. Похоже, всё же заподозрил неладное.


— Ничего, — искренне захлопав глазками, ответил я.


— Вот именно, что ничего! — возмутился муж, поглядывая на ровное плато в районе моей ширинки, — Ты о чём думаешь? Об Англии? Тебе не нравится то, что я делаю?


— Нравится… наверное… ты продолжай, продолжай.


Он посмотрел на меня так, будто я над ним издеваюсь.


— Ой, ну полежу я сегодня брёвнышком, какая тебе разница? — начал уговаривать я. — Дупло-то есть, а что сучок не в настроении, просто не обращай внимания.


— В прошлый раз у тебя всё было в настроении! — предъявил он мне. — Но с тех пор, стоит мне…


Я непроизвольно поморщился, вспомнив, чем у нас закончился первый раз.


— Извини… — тихо сказал я, чувствуя, что готов заплакать.


Генри осёкся и вздохнул, потом аккуратно на меня улёгся, чуть опираясь на руки, вытянутые у меня над головой, и спросил, заглядывая в глаза:


— В чём дело, Оленёнок?


— Всё в порядке, правда, — лепетал я, пытаясь отвести взгляд, — просто я почему-то не могу расслабиться, когда у нас вот это прямо сейчас…


— Это из-за меня? Я что-то делаю не так?


Я помотал головой, чувствуя, что краснею. Это когда он к решительным действиям переходит, у меня ступор, а когда лежит на мне просто так, полуголый, желающий меня и жаждущий взаимности, и наши лица друг напротив друга и почти соприкасаются…


— Это из-за того, что я тебе сказал тогда? — прошептал он, наклонившись к моему уху.


А я уже поплыл от этого томительного ожидания: поцелует, не поцелует, прикоснётся, не прикоснётся, и поэтому только кивнул.


— Что мне сделать, чтобы ты расслабился? Как тебе угодить? — и голос такой бархатный, соблазняющий. Вот на голос его у меня всегда была реакция! И эти наши долгие вечерние разговоры по телефону обычно заканчивались приподнятым настроением в трусах…


— Ну, хочешь, я действительно намордник надену? — продолжал он меня допрашивать, а я просто дурел с этого.


— А как у Зимнего Солдата достать сможешь? — сказал я до того, как подумал.


— Хм… а вот сейчас у тебя встал…


Ох, ну конечно у меня всё вскочило, когда я представил, как Генри склоняется надо мной в образе Зимнего Солдата! Провалиться бы сейчас сквозь кровать! Вот так и бывает: всеми силами скрываешь, что ты извращенец, и прокалываешься на какой-нибудь ерунде!


— Я конечно всё могу достать, и намордник Зимнего солдата, и плащ Тора, и штанишки Халка, и рогатый шлем Локи..


О да, достань!


— …вот только в наморднике я не смогу делать так…


Он коснулся губами моего уха и слегка прикусил мочку, а потом вовлёк мой рот в медленный чувственный поцелуй.


— …и вот так…


Его губы продолжили свой танец на моей шее и язык к ним присоединился, а потом ниже, и ещё ниже. А его руки тем временем избавляли меня от одежды. Волны ощущений прокатывались по моему телу, заставляя выгибаться и вздрагивать, но голос я всё ещё сдерживал.


— Надо же, какой стойкий оловянный солдатик, — шептал Генри, расстёгивая мои брюки, — не издал ни звука, хотя я так старался. Если продержишься до конца, Оленёнок, переименую тебя в Брёвнышко.


До конца я не продержался, едва Генри добрался до моего… сучка, ощущения стали такие нереальные, что я просто перестал соображать, застонал и запустил пальцы в тёмные волосы поднимающейся и опускающейся головы, а он в свою очередь запустил пальцы мне в… О-о-о! Ебать, как хорошо! Я, что, это вслух сказал? Похоже, что да, потому что Генри довольно усмехнулся, был бы рот не занят, наверняка ещё и сказал бы что-нибудь, а так лишь продолжил ублажать меня с двух сторон. Кончил я очень громко. Да и похуй! Дальше меня ждал большой крепкий член в заднице и ещё один оргазм круче первого, под это дело я даже не заметил, как зубы Генри сомкнулись на моей шее, оставляя метку. Ох, ну почему мы раньше этого не делали? А, ну да… Я был дурак…


Пребывая в полной прострации после всего этого, я как бы издалека наблюдал, как Генри отнёс меня в ванную, помыл, завернул в пушистую простыню и принёс обратно в спальню. Резвились мы прямо на покрывале, так что перестилать ничего не пришлось. Засыпая в объятиях мужа, я услышал:


— Хорошо поговорили!


— Не могу не согласиться… Надо почаще так разговаривать…


А вот дальше я, по-моему, просто отрубился.

55 Диан/Диана

Зелёные глаза моего личного помощника гневно полыхнули, когда я попросил его связаться с Эвой Хонг, но больше он себя ничем не выдал. Хороший мальчик. Очень хороший… Вот только что с ним делать? Ну, когда у меня мозги начинали закипать от невозможности найти решение, я всегда мог воспользоваться услугами лучшей беты по вызову.


— Эва, дорогая, как насчёт того, чтобы встретиться?


— Легко, милый! — отозвалась она. — До пятницы я совершенно свободна!


— Да? — удивился я, и было чему удивляться: соотнести два наших загруженных расписания и найти свободное время для совместной встречи было ой как нелегко. Что ж, свободна, так свободна, тем лучше!


Я попросил Эдварда расчистить мне один вечер на неделе, и он безукоризненно справился с заданием, освободив мне четверг. Только глаза после этого у него стали грустные-грустные. Ты ж моя прелесть! Нда… Похоже, мне начинает нравиться его дразнить… Куда ты катишься, Диан Августин?


В четверг вечером я катился в сторону одной из квартир бесподобной Эвы. Для каждого типа клиентов у неё было своё гнёздышко. В моём случае это была небольшая, но уютная квартирка, обставленная в скандинавском стиле, с большой кухней, просторной гостиной и обширным гардеробом.


— У меня для тебя готово кое-что новенькое! — обрадовала она, как только я прибыл. — Висит в гардеробе как обычно.


Я хмыкнул и отправился посмотреть. А она за мной, чтобы увидеть реакцию. И вот оно, висит около большого зеркала на вешалке… Потрясающее!


— Прелесть! И когда ты успеваешь? — не мог не восхититься я.


— Ой! Теперь у меня куча свободного времени! — отмахнулась она.


Я собирался спросить, почему, но Эва подтолкнула меня в сторону ванной и сказала, что там всё для меня готово. О да! Ванна с пеной, расслабляющая музыка, свечи и мои любимые ароматы… Эва своё дело знает…


Из ванной я вышла уже Дианой, оставив Диана дожидаться, когда я надену брючный костюм. А сейчас меня ожидало новое платье, сшитое Эвой. Вроде бы простое, светло-голубое, с длинной юбкой, как мне нравится, с V-образным вырезом и воланами, его обрамляющими. Да, так создаётся впечатление, что я не так уж обделена обычными для бет объёмами. Хотя, мне с телосложением ой как повезло! Была бы я фигуристая, как Эва или Джой, скрыть мой пол было бы невозможно.


Обожаю длинные юбки! Они так приятно ласкают ноги, когда идёшь! А ведь раньше я об этом и не подозревала, пока Эва не заставила меня надеть моё первое платье… Было это лет пять назад, она меня раскусила с одного взгляда и шантажом заставила провести с ней вечер. Мне так понравилось, что я стала её постоянной клиенткой и хорошей подругой. Вот такой у неё убойный маркетинг!


Мы с ней вообще одного поля ягоды, обе полезли туда, куда бетам хода нет: я — в мир запахов, она — в мир сексуальности. И обе в этих областях преуспели, и скорее всего, из-за нашей внутренней отстранённости от объекта исследований. Взять хотя бы то, как она меня вычислила. По глазам. По тому, как равнодушно я смотрю на альф и омег. Альфам и омегам такое равнодушие неведомо, вот они и не видят его в других, а бетам не интересна и непонятна сексуальность и её проявления. И только Эва смогла разгадать мою суть.


О! До встречи с Эвой я даже не догадывалась, как мне важно хоть иногда быть собой, сбросить все маски, перестать играть и просто расслабиться рядом с человеком, которому можно доверять. Нет, у меня, конечно, есть ближайший круг, в который входят моя домработница, моя охрана и мой личный помощник. Эти люди знают мою тайну, прошли все возможные проверки и подписали соглашение о неразглашении и контракт с несколькими очень интересными пунктами. Но всё же они — наёмные работники, перед ними надо всегда держать лицо.


Есть ещё Генри Майкрофт, мой друг, соратник и деловой партнёр, но с ним я дружу как альфа с альфой: могу посетовать на проблемы с бизнесом или персоналом, попросить совета, всё-таки в управленческих делах он спец получше меня, а сама в свою очередь прочищаю ему мозги, когда дело касалось чувств и отношений. Я улыбнулась, вспомнив, как праздновали появление малыша-омеги в его семье. Да, суровый Майкрофт с новорожденным сыном на руках — незабываемое зрелище. Как вспомню, так хихикаю. У меня даже фотка есть. Но, может, как отец семейства Генри и хорош, но мне с моими переживаниями не поможет, а вот Эва в самый раз.


У Эвы в клиентах были и альфы, и омеги, и беты. И к каждому человеку у неё был особый подход. Бетам, например, секс был не нужен, а любовь и душевная близость ещё как. Эва становилась для каждой из нас либо сестрой, либо матерью, либо любящей дочерью и дарила чудесный вечер, полный тёплого близкого общения в расслабляющей обстановке. С кем-то она смотрела фильмы, для кого-то читала книги вслух, с кем-то вязала или пересаживала цветы, а со мной она пекла пироги: с меня тесто, с неё начинка. Никогда не думала, что буду так кайфовать от этого дела, дома всегда готовила кухарка, а я должна была учиться, учиться и учиться, чтобы оправдать родительские надежды… Ну, спасибо им за образование!


Так вот, Эва. Эва в своём деле была божественно хороша, её неподдельная искренность и душевность не могла оставить равнодушной, это действительно было как встреча с давней хорошей подругой, и она наслаждалась этим не меньше, чем я. Да, это отличалось от обычных дружеских встреч тем, что в центре всего, что происходило, была я и мои удовольствия, и она целиком и полностью отдавала мне своё время и внимание: выслушивала, ухаживала, заботилась, говорила приятные вещи. Да, я перечисляла после таких встреч деньги на её счёт, но у меня не было ощущения, что я что-то оплачиваю. Я считала, что, как меценат, поддерживаю хорошего творческого человека. И мы могли иногда встретиться просто как подруги, посидеть в кафе, сходить в кино, и тогда уже были на равных.


— Ты такая красивая! — сказала Эва, откровенно мной любуясь.


Я улыбнулась. Никогда не гналась за красотой. Это для омеги красота — залог успеха, а для беты важнее характер, хотя, скоро, похоже, всё изменится… Так вот, я никогда не гналась за красотой, но слышать, что я — красива, всё равно было приятно. Вспомнились восхищение, часто мелькающее в зелёных глазах личного помощника… Внутренне усмехнулась, нашла, о чём думать!


Эва усадила меня напротив зеркала и начала колдовать с моими волосами, заплетая их в красивую косу. Нас ждёт кухня, с распущенными сложно будет. У неё самой сейчас тоже была коса, тёмная, смоляная, тугая, как змея. Моя же с моими волнистыми волосами получилась воздушная, лёгкая, будто бы небрежная. Мы с Эвой сейчас смотрелись как Восток и Запад. На ней было облегающее платье-ципао с воротником-стойкой и застёжкой, уходящей наискось к рукаву, тёмно-красное украшенное рисунком дракона. Сама сшила, сама разрисовала уже готовое, если обойти вокруг, дракона можно рассмотреть целиком — шикарная работа! А я стояла рядом светловолосая и в голубом платье, из-за которого мои серые глаза тоже начинали казаться голубыми.


— Просто Мулан и Эльза из «Холодного сердца»! — вдруг поняла я.


Эва расхохоталась, и мы пошли на кухню. Ммм… Запахи! Ванилин, вишня и яблоки, корица… Я блаженствовала, вымешивая податливое песочное тесто, а Эва готовила фрукты и ягоды для начинки…


Потом пироги пеклись, а мы сидели в гостиной, и Эва сделала мне божественный массаж шеи. После мы ели пирог, пили чай и умиротворённо молчали. А когда я полностью расслабилась, упала рядом с Эвой на диван и положила голову к ней на колени. Она стала гладить меня по волосам.


— Что такое, дорогая? Что тебя беспокоит?


— Я не знаю, что мне делать… — вздохнула я.


— У тебя проблемы на работе?


— Да… на работе…


— Расскажи чуть больше, — ласково проворковала она.


— Я… — попыталась выразить своё состояние, но не смогла, поэтому начала издалека: — Джой скоро родит…


— Знаю… С ней всё хорошо? — тут же забеспокоилась она.


— Да, всё в порядке, — поспешила успокоить я. — Просто мы проводили исследования, изучали всё, что можно было изучить в её состоянии. И, оказалось, что метка, которую Джой получила от своего мужа, не только позволила ей зачать от него ребёнка, но и повлияла на её репродуктивную систему.


— Каким образом?


— Положительным… Хотя деталей мы пока не знаем, но велика вероятность того, что Джой после родов станет в этом смысле совсем как древняя женщина с ежемесячным циклом…


— И это тебя беспокоит?


— Нет, не это! Просто потом Мэган Мэйсон привела на работу свою Кэрол, и эта малявка посмотрела результаты исследований и сделала фантастическое предположение, что любая бета, получившая метку от альфы, сможет забеременеть и родить, если пройдёт при этом курс гормональных инъекций…


— Ничего себе! Это действительно так?


— Не знаю. В теории, да. А на практике… на практике надо проверить… Но ведь не так просто найти бету, которую пометил альфа. Стив и Джой — почти невозможное исключение из правил, какова вероятность, что найдётся ещё одна такая пара?


И тут я так горестно вздохнула, что Эва сказала с усмешкой:


— Ты так страдаешь, будто тебе самой придётся это делать!


— То-то и оно! — ещё громче проныла я, с Эвой можно и поныть.


Она успокаивающе погладила меня по голове и спросила:


— У тебя появилась личная жизнь?


— Пока ещё нет… — сказал я, и начала рассказывать про Эдварда.

56 Диан/Диана

Когда Эдвард Келли появился в моей жизни, я даже не подозревала, во что это может вылиться. На первый взгляд это был мальчишка, двадцатилетний мальчишка ростом под два метра, рыжий, зеленоглазый с ярким запахом апельсина и мяты. Но потом оказалось, что он гораздо взрослее и мудрее, чем кажется. Умный, сдержанный, преданный и делу, и мне. Очень увлечённый и делом, и мной. Я не придала значения его юношеской влюблённости, думала, просто путает профессиональное восхищение и любовь. Кроме того, его чувства мне не мешали, а ему даже помогали, вдохновляли, заставляли стараться лучше, делать больше, чтобы впечатлить меня. И я была впечатлена его умом и талантом. Он будто мыслил со мной на одной волне. Быстро выбился из простых стажеров в лаборанты, подтянул учёбу так, чтобы за один семестр проходить два, причём заочно, и старался максимум времени проводить в лаборатории со мной.

Он не подкатывал, не соблазнял, не заваливал пустыми комплиментами и не вымораживал свиданий, не делал ничего такого, к чему я привыкла за годы пребывания в шкуре таинственного красавца. Он просто смотрел на меня, ловил каждое моё слово, идеально исполнял любое распоряжение и всячески старался услужить. Когда мой верный Тимми охая и ахая отправился в роддом прямо с рабочего места, я принялась искать себе нового личного помощника, но до уровня Тимми никто не дотягивал. И вот тогда я подумала о Эдварде, идея показалась здравой, во-первых, подходил он идеально, а во-вторых, ему полезно будет почаще бывать в моём «цветнике», как метко назвал Стивен Норманн главный офис «DA». По моим прогнозам, безответно-влюблённый мальчишка должен был быстренько найти там себе какого-нибудь хорошенького омежку и перестать думать про меня в романтическом смысле.


С первым пунктом всё получилось просто великолепно: Эдвард моментально согласился на должность моего личного помощника и обязанности свои выполнял безукоризненно, хотя к его профессии они отношения почти не имели. Наверное, ему просто нравилось что-то для меня делать. А вот со вторым пунктом плана, насчёт омег из «цветника», ничего не вышло. Свободные офисные омежки сначала все поголовно в него повлюблялись, но он оставался непреклонен и в конце концов рассказал им про свою безответную любовь. Так трогательно рассказал, что вся эта стая чудесных созданий влетела ко мне в кабинет и чуть ли не хором спросила: «Почему вы не любите Эдварда? Он такой хороший!» Что я могла им ответить? Он младше меня на десять лет? Но он так вас любит! Он не в моём вкусе? Но он так вас любит! Я не настроен сейчас вступать в отношения? Но он так вас любит! Семь бед — один ответ! Омеги, что с них взять?


После этого мне пришлось прибегнуть к последнему средству: я предложила Эдварду, до того момента числившемуся на испытательном сроке, официальную должность моего личного помощника. А это значило, что ему нужно будет подписать соглашение о неразглашении и узнать мой пол. Он согласился на всё.


— Я — бета, — сказала я ему, когда все бумаги были подписаны.


Сначала на его лице отразилось недоверие, потом замешательство, потом понимание. Да, умный мальчик… Тот самый момент, когда невозможное решение оказывается единственным по-настоящему подходящим, и всё складывается. Не давая ему опомниться, я холодно заявила, что романтические отношения меня, как бету, не интересуют ни в каком виде, и, если он не выбросит подобные глупости из головы, наше с ним сотрудничество закончится. Он заверил, что работа для него важнее. И я поверила, потому что для меня самой работа была важнее всего остального в жизни.


Влюблённый мальчик как будто бы исчез, остался только идеальный работник. Долгое время я думала, что так и есть, не придала значения тому, что Эдвард дружит со Стивом и Джой, уникальной альфа-бета-парой. Я считала, что случай Стива уникален: именно его невосприимчивость к запахам, вызванная психологической травмой, позволила ему полюбить Джой. У Эдварда ничего подобного не было, обычный альфа. Я видела, как гас огонёк интереса в глазах других альф, которые узнавали мой пол. С Эдвардом должно было произойти то же самое. Но…


Я бы и дальше пребывала в счастливом неведении относительно его чувств, если бы не одна досадная неприятность: из моей парфюмерной лаборатории был украден образец новых духов. Началось внутреннее расследование, и Эдварда тоже пришлось проверить. Помните про интересные пункты в договоре о приёме на работу? Так вот один из этих пунктов позволял мне в случае необходимости использовать на подписавшем контракт работнике Аромат Правды, или АП. АП — бесцветная и почти не имеющая запаха газообразная смесь, которая быстро и эффективно развязывает языки альфам и омегам. Так-то Аромат Правды был засекречен и использовался только в правительственных интересах, но мне, как его создателю, позволялись такие вольности.


И вот я пригласила Эдварда в свой кабинет, закрыла герметичную дверь и раздавила капсулу с сжиженным газом. За себя не опасалась, на бет эта смесь не действовала. Газ быстро заполнил помещение, Эдвард расслабленно плюхнулся на диван и начал правдиво отвечать на мои вопросы. Конечно же, он был ни при чём, да и проверяла я его скорее для галочки… Промышленного шпиона потом нашли среди лаборантов, обычное дело. Неприятно, конечно, но бывает. Необычное случилось сразу после допроса, который я устроила Эдварду.


— Я люблю вас… — вдруг сказал он, когда я уже подошла к окну, чтобы распахнуть его и проветрить кабинет. Не успела, несмотря на вызванную препаратом расслабленность и замедленность реакций, он каким-то образом оказался позади меня и сжал в крепких объятиях.


— Эдвард, отпусти, — со всей строгостью потребовала я.


— Нет, — с печалью в голосе сказал он. — Я так устал молчать об этом, притворяться, что не люблю…


— Ох, Эдди… — вздохнула я и развернулась в обнимавших меня руках, чтобы встать к нему лицом и оттолкнуть. Лучше бы я этого не делала, потому что как только повернулась, он меня поцеловал.


И это был мой первый, чёрт возьми, поцелуй! Ни с кем раньше до такого не доходило! В институте я этой ерундой не занималась, училась, училась и ещё раз училась, да и не интересно было. Хватило отзывов разочарованных подруг. Потом, когда я начала «встречаться» с альфами во имя поддержания репутации, всё ограничивалось невинными поцелуями в щёку и отработанной динамо-схемой. Пункт первый — трудоголизм: я чуть что сбегаю на работу. Пункт второй — частая смена запахов: альфу это раздражает, он теряется, и не может понять, насколько я ему нравлюсь. Пункт третий — регулярные походы в «цветник», которые по причине длительного воздержания заканчивались тем, что меня бросали едва ли не на пороге. С Эдвардом ничего не сработало: трудоголизмом моим он восхищался, каждый новый запах приводил его в восторг (по-моему, ему вообще было плевать, чем я пахну), а про облом с «цветником» я уже рассказывала. И вот теперь его губы ласкали мои. И ведь посмел, а!


Это не было противно, я не чувствовала похоти в его действиях, не видела жадного блеска в глазах, тупого стремления завалить и поиметь. Было томление и желание, переродившееся в чуть ли не священный трепет и невыносимую нежность, отчаяние, боль, будто сейчас обнимает растерявшуюся меня, а потом сам себе руки отгрызёт за то, что обнимал. Ко мне никто никогда так не относился!


Хотела правды? Получила! Он мне всё выдал, после того поцелуя.


— Как же я хочу быть с тобой…


— Эдди, Я — бета… — тихо сказала я, пытаясь собрать себя заново, после лавины его невозможных чувств.


— Да мне плевать, даже если альфа… Хочу тебя… Хочу прикасаться к тебе, обнимать, целовать, носить на руках…


И дальше он мне озвучил все свои фантазии, от невинных до эротических, и про то, как мечтает поставить мне метку, тоже сказал. Я пребывала в ахуе, а диктофон всё записывал. Я не боялась, что Эдвард приступит к осуществлению того, что наговорил, постепенно его голос и хватка становились слабее. У Аромата Правды была особенность: от длительного воздействия человек засыпал где-то на полчаса, и после пробуждения ничего не помнил. Очень удобно.


— Что-то я не очень… — пробормотал Эдвард и опёрся о подоконник, чтобы на мне не повиснуть.


— Пойдём-ка присядем, Эдди, — сказала я и практически взвалила его себе на плечо.


— Я сам.


— Да-да, конечно, — согласилась я, скидывая его с себя на диван.


Он поймал мою руку и выдал напоследок:


— Как же я заебался на тебя дрочить!


А потом закрыл глаза и засопел.


— Ты ж мой романтик! — ответила я, в два шага подошла к окну и резко его распахнула.


Свежий воздух ворвался мне в лёгкие и охладил пылающее лицо. Допросила, называется, подчинённого!


Те полчаса, что Эдвард спал, я размышляла, что делать. Вертела диктофон в руках и знала, что надо удалить запись и забыть обо всём этом. А ещё знала, что не удалю, что буду переслушивать и создам аромат с настроением щемящей нежности и запертой в глубине души страсти. Я была жадной до эмоций, я брала их отовсюду, коллекционировала истории и чувства, с которыми их рассказывали, чтобы потом воплотить в ароматах. Этот будет с нотками апельсина и мяты… Прежде, чем мой личный помощник проснулся, я даже успела примерно набросать основу.


— Простите, господин Августин, я, кажется, случайно уснул… — смущённо проговорил Эдвард, когда осознал, где находится.


— Ничего страшного, Эд. Ты умудряешься и работать полный день, и учиться. Даже не знаю, как тебе удаётся, — сказала я с таким видом, будто ничего не произошло. — Я сам виноват, загружаю тебя по полной и даже не думаю…


— Нет, нет, всё нормально! Вы вовсе меня не загружаете! Я очень рад с вами работать! — быстро затараторил он, испугавшись, что я отстраню его от работы.


А ведь я так и собиралась сделать. Нет, не уволить, а вернуть в лабораторию, чтобы он реализовывался в своей специальности. Но я не смогла его отослать. Оправдывала себя тем, что очень трудно найти такого безупречного помощника, и что для дела будет лучше, если он останется при мне. Но на самом деле было кое-что ещё: мне нравилось, что рядом со мной есть человек, для которого я столько значу. Я привыкла к мысли, что всегда буду одинока, что, если я хочу и дальше заниматься любимым делом, это неизбежно. Меня даже радовала моя обязательная свобода. Семья, в которой я выросла, была клеткой, и я испытала настоящее облегчение, когда вырвалась из неё. А Эдвард…


Возможно, что-то подобное произошло с Джой Норманн, когда она согласилась быть парой Стива, и вовсе не её фертильность послужила тому причиной, а любовь. Его любовь, на которую нельзя не ответить… Эдвард Келли что-то затронул в моей душе. Я — бета, но он так меня любит! Наверное, омежность заразна.


Я оставила его на прежней должности, и стала внимательнее к нему присматриваться, замечая проявления его чувств в интонациях, взглядах, жестах. Я уже не могла этого не видеть, более того, уже и не хотела… Меня стали раздражать находящиеся рядом с ним омеги… и беты… «Он — мой!» — шипело что-то в моей душе. Но в то же время я не представляла, что буду по-настоящему с ним встречаться, что позволю делать с собой всё то, про что он говорил. Некоторые вещи были милыми и безобидными, но кое-что казалось странным, нелепым, сомнительным и даже немного пугающим. Возможно, однажды я и решилась бы попробовать, но тут появилась Кэрол Мэйсон и её невероятная теория о получившей метку бете… И всё, мои желания перестали иметь значения, я потеряла право выбора…

57 Диан/Диана

— Понимаешь, — говорила я Эве, — я всегда думала, что ради науки пойду на всё, что пожертвую чем угодно… Но, когда это коснулось меня самой, моего тела и моей жизни, всё оказалось не так просто. Лечь под альфу, забеременеть, родить… Я не могу так спокойно на это согласиться. Это противоречие съедает меня изнутри, я должна, но я не могу…


— Это ужасно звучит, Ди… — всхлипнула Эва. — Бедный малыш!


— Малыш? — не поняла я.


— Да, малыш, который родится ради эксперимента, а потом будет никому нужен…


Я подняла голову с колен Эвы и уселась напротив неё на диван. Тёмные миндалевидные глаза моей подруги блестели так, будто она хочет заплакать. Никогда её такой не видела.


— Эва?..


— Ты ведь не подумала о малыше, так? — упрекнула она меня, и была права, я не думала о малыше, я думала только о себе, о том, что будет со мной. А то, что в результате этого всего появится новая жизнь, новый человек, которому будет нужна семья, любовь и ласка, прошло мимо моего сознания.


— Дети должны зачинаться для того, чтобы их любили, Ди, — убеждённо сказала она, — поэтому, пожалуйста, не делай этого! Не становись одной из этих учёных, которые забывают о человечности ради каких-то там высших целей. Я знаю о чём говорю, среди моих клиентов слишком много тех, кого не любили родители. Слишком много! И они несут это всю жизнь, и вынуждены кучу сил тратить на то, чтобы справиться с этим, чтобы продолжать жить и позволять себе быть счастливыми. Не создавай ещё одного такого человека, очень тебя прошу! Я понимаю, если бы ты была уже беременна, тогда да, жизнь священна, и ребёнок должен жить, но, если этого ещё не произошло, не делай такую глупость! Это не поле для экспериментов!


Раньше во время наших встреч Эва никогда себе такого не позволяла, не проявлялась так, а сейчас… Похоже, это действительно её зацепило.


— Но как же тогда? Ведь эксперимент нужен… — пробормотала я, понимая, что она права во всём.


— Я это сделаю! — сверкнула глазами Эва и начала расстёгивать воротник платья. — Я решила, что пойду на это, как только ты сказала про открытие Мэйсон, а теперь я ещё больше уверена. Я буду любить своего ребёнка, я все силы приложу, чтобы стать хорошей матерью. А ты, если не хочешь этого, даже не думай!


Открыв рот, я рассматривала метку альфы на её молочно-белой коже.


— Как ты?.. — ахнула я, когда немного пришла в себя.


— А, — махнула она рукой, застёгивая платье обратно, — любопытство сгубило кошку. Помнишь Теодора Хилла?


Да, Теодора Хилла я помнила… Из-за него мне в голову пришла идея анализатора запахов. Один из лучших старших следователей отдела организованной преступности, суровый и несгибаемый, не единожды герой, спасший много жизней и сумевший посадить за решетку с десяток оборзевших криминальных авторитетов… Альфа, потерявший своего Истинного, и едва не сошедший из-за этого с ума. Штурм особняка одного из боссов Триады, мальчик, постельная игрушка, которым босс заслонился во время перестрелки. Ту пулю выпустил Тео… Омегу с раскосыми восточными глазами и длинными черными волосами долго оперировали, но после наркоза он не очнулся, было только прекрасное тело и аромат, от него исходивший. Теодор проводил у его постели каждую свободную минуту, звал, уговаривал проснуться, быть с ним, рассказывал, что любит… Однажды мальчик открыл глаза, улыбнулся, прошептал, еле выговаривая слова неродного языка: «Я тебя не достоин…» и ушел окончательно. Тео не просыхал неделю, потом кое-как вернулся в строй, потому что была работа, которую надо было делать, и жизни, которые надо было спасать. А его жизнь кончилась. Кое-как справляться с незатихающей внутренней болью помогала выпивка, плётка Эвы и возможность спать с ней. Плевать, что бета, главное, похожа на него, на того, кто ушел. Однажды Эва рассказала мне, как больно бывает альфе, который не уберёг своего Истинного омегу, тут дело не только в чувстве вины, внутренний зверь искал запах своей пары, и, не находя, раздирал своего обладателя изнутри… У меня уже давно была теория, что запахи Истинных как-то связаны между собой, и я увидела в этом спасение для Тео и других, оказавшихся в подобной ситуации. Упорная работа дала свои плоды: закономерность обнаружилась, был изобретён анализатор запахов, который позволял вычислить аромат Истинной пары испытуемого. Это потом выяснилось, что с помощью этого самого анализатора можно много чего ещё интересного узнать и установить, например, факт супружеской измены, с кем и когда, наличие беременности и определение отцовства… А ещё оказалось, что примерно у 15-20 процентов альф и у 5 процентов омег нет Истинной пары, их запах не обладает нужными характеристиками. И кстати, Эдвард Келли как раз из таких…


Но первоначальной задачей всё же была помощь людям, которые не могли справиться со своим горем. Я пригласила Тео поучаствовать в исследовании, сказала, что узнала его историю от коллег-следователей. Он был уже в таком отчаянии, что согласился. Всё прошло успешно, я получила подтверждение своей теории, а Тео флакон духов с ароматом своего Истинного. И его подсознание успокоилось: в доме поселился тот самый запах, постель пуста, но создавалось ощущение, что Истинный где-то рядом, просто вышел, но однажды вернётся. Конечно, это не решило всех душевных проблем Теодора Хилла, но заметно облегчило ему жизнь. Эва сказала, что его перестали мучить кошмары, он стал лучше выглядеть и начал улыбаться. Эва и Тео продолжали встречаться, даже в какой-то степени подружились. Это был единственный альфа, с которым у неё был полноценный секс.


— Наверное, я к нему излишне привязалась… Я никогда себе такого не позволяла, я вообще ценю свою профессиональную репутацию и уважаю границы клиентов… — рассказывала Эва, вздыхая. — Но в тот вечер он пришел прямо с поезда, вернулся из командировки и решил не тратить время, чтобы заехать домой, а сразу припёрся ко мне с чемоданом. Как я поняла, там, куда он ездил, не всё прошло гладко, и ему очень хотелось расслабиться. Я уже приоделась в специальное бельё, плётку его любимую приготовила, а его первым делом отправила в душ, раз уж он с дороги. Когда он ушел, его плащ упал с вешалки, и я подняла, но из внутреннего кармана вывалился флакон с духами, я сразу поняла, что те самые… Вот никогда не была любопытной, а тут сама не знаю, что на меня нашло, очень захотелось узнать, как он пах, тот мальчик… Только сняла колпачок, как Тео выскочил из ванной весь мокрый и голый и начал орать: «Ты что делаешь?», я от испуга выронила флакон на кафельный пол, и он разбился. Тео, как вдохнул, так будто обезумел, прижал меня к стене, трахнул и поставил метку, да и потом не успокоился, еле-еле к утру из-под него вылезла, думала, ходить не смогу… А он, как проснулся, заявил, что я теперь переезжаю к нему и бросаю свою сомнительную работу. Только с бетами разрешил встречаться, а с альфами и омегами чтобы ни-ни! Вот поэтому у меня теперь так много свободного времени.


— Ничего себе! И ты на это согласилась?


— А почему нет? Я всё равно не планировала всю жизнь в эскорте работать. Денег на счету у меня предостаточно, интересов и хороших знакомых куча, найду, чем заняться. Да и совместную жизнь можно попробовать, тем более что сексом с альфой меня не напугаешь. А Тео… Тео — хороший, не скажу, что прям люблю его, но уважаю, и он ко мне хорошо относится, сейчас так вообще… Ему плевать на то, чем я занималась, он слишком много видел и пережил, так что условности его не волнуют. Он говорит о свадьбе и о приёмных детях, а если я ему подарю родного, будет вообще на седьмом небе от счастья. У Стива и Джой всё получается, почему у нас не может? Вообще мы с ним классическая парочка: коп и проститутка, — усмехнулась она. — Так что давай, рассказывай, что мне надо делать?


— Ну, сначала, надо будет пройти обследование…


— Само собой, — согласилась Эва.


После того, как я рассказала ей всё, что она должна была знать, Эва погладила меня по плечу и спросила:


— Как ты? Я была немного несдержанна в выражениях, отчитала тебя. Прости.


— Нет, ты была абсолютно права, я действительно не думала о ребёнке, как о живом существе, это был просто элемент исследования, а так нельзя… И я точно не готова пока быть матерью, даже не представляю, как это…


— Прекрасно представляешь, — улыбнулась Эва, — у тебя целый «цветник» взрослых детишек, о которых ты заботишься как о родных, когда надо, утираешь сопли и помогаешь, когда надо, ругаешь и лишаешь «сладкого». Так что, когда у тебя будет малыш, ты прекрасно справишься.


— Спасибо, Эва, — я была так растрогана, что придвинулась к ней и обняла. Такая мягкая, не то что я, кожа да кости, а Эдди всё равно нравится…


Эва обнимала меня в ответ и гладила по спине. Она считает, что любящие объятия нужны всем, и бетам тоже… Мы молчали, я думала об Эдварде, и о том, что со мной было после заявления Эвы. Она освободила меня от обязанности проводить эксперимент на себе, и я почувствовала громадное облегчение и какое-то смутное сожаление. И почему-то подумалось, что два эксперимента дадут более достоверные данные, чем один… Будто где-то в глубине души я была не против попробовать с Эдвардом и радовалась возникшей необходимости… Разве так бывает, что одновременно хочется противоположных вещей? И чем больше я думала, тем больше понимала, что всё-таки хочу узнать, каково это по-настоящему быть в отношениях с альфой. И то, что теперь я не обязана была доходить в этом до конца, сильно облегчало задачу. Почему не попробовать в самом деле? Где захочу, там остановлюсь…


— Мне надо сделать селфи, — сказала я, решившись.


— Ну, надо так надо, — улыбнулась Эва и немного от меня отодвинулась.


Я прицелилась камерой телефона и выбрала лучший ракурс. Щёлк. Идеально! Диан Августин хорошо умеет делать селфи. А вот Диана раньше этой дурью не занималась, но всё бывает в первый раз… Вдох, выдох. Отправила.


[Эдвард Келли] Вы что-то хотите, господин Августин?


[Диан Августин] Сегодня я не господин, а госпожа.


[Эдвард Келли] И чего же желает госпожа?


[Диан Августин] Если это ещё актуально, я бы хотела обговорить детали.


Следом отправилась аудио-запись с его признанием. Спустя некоторое время пришел ответ:


[Эдвард Келли] Откуда это у вас?


[Диан Августин] А какие будут предположения?


[Эдвард Келли] АП?


[Диан Августин] Молодец) Хорошо читал контракт) Вернёмся к вопросу об актуальности и деталях.


[Эдвард Келли] Согласен на всё!


— Знаешь, что? — шепнула мне на ухо Эва, почитывающая мою переписку через плечо. — Я сейчас пойду домой, а ты зови его сюда и корми пирогом. А за ключами я к тебе завтра на работу заеду.


Я кивнула, оценив идею. Потом написала Эду, чтобы оформил свои озвученные желания как список и привёз в двух экземплярах, так обсуждать удобнее будет. Эва меж тем созвонилась со своим Тео, выяснила, что он ещё на работе, и поехала к нему. А меня ждало первое в жизни настоящее свидание.

От автора и Галлерея Персонажей - 1

Книжка закончена. Уф! Это было долго, но интересно!)

Спасибо, что читали, ставили звёздочки, добавляли к себе и поддерживали комментариями!

Я задумала продолжение про Нейтона Штейна и его поиски счастья. Название "Зашибись, это - бета!", можно найти в моём авторском профиле.

Ещё раз спасибо всем огромное! А сейчас галерея персонажей «Беты», которых я нашла в сети.


Джой


Стив


Робин


Генри


Лео


Генри и Робин (вообще-то Асами и Акихито, но уж очень типажи похожи)


Галерея Персонажей - 2

Диан/Диана


Эдвард


Эва


Коварный Даниэль "Ядовитый цветок"


Стэн, помните такого?


И его Стюарт "Курдряшка Стю" (хоббит Фродо подошел идеально)


Галерея Персонажей - 3

А эти ребята очень похожи на Стива и Джой


Здесь они даже со своей девочкой-беточкой


От всей души желаю всем счастья! И спасибо, что были со мной!

Страница книги Хорошо, что я - бета! в интернете