I - Гроза

Шел дождь. Прозрачные капли врезались в оконное стекло так звонко, словно кто-то бил маленьким металлическим молотком по огромной чугунной наковальне. Не успевая скатиться вниз, капли врезались в друг друга, создавая ощущение борьбы непогоды с самой собой. Взглянув в окно невозможно было отчетливо увидеть деревья, дорожку, вымощенную камнем… лишь их очертания. Вдруг, вспыхнуло небо. Яркая вспышка на мгновение ослепила всех вокруг, словно солнце приближалось к земле, пытаясь уничтожить ее.

Секунда молчания. Гром. Настолько он был громкий, что казалось, небо раскололось на части, а земля разверзлась и вот-вот оттуда вылезут черти.

Несмотря на бурное эмоциональное поведение природы, в доме было тихо. Это был старый летний домик, с белыми стенами и голубой крышей, затерявшийся в яблоневом саду. Наверное, поэтому вокруг дома и в самом доме всегда царил запах яблок и яблочного варенья. Старый деревянный пол скрипел от малейшего шороха, печная труба гудела от любого сквозняка, проходившего мимо. Если не обращать на преклонный возраст данного сооружения, обставлен он был довольно приветливо: белые тюлевые занавесочки, подвязанные голубыми шёлковыми ленточками, три деревянные табуретки, белая кружевная скатерть на темном деревянном столе и небольшой самовар серебристого цвета на голубой салфеточке. Также там была огромная кровать с тремя подушками: большая, средняя и маленькая, составленные в аккуратную пирамидку и накрытые кружевным покрывалом. Над кроватью красовался сотканный вручную темно-синий большой ковер во всю стену с оленями на лугу во время заката.

На этой кровати,свернувшись в калачик под покрывалом, лежала девочка, обложившись подушками. На вид, где-то лет восьми – девяти. Изредка поворачивая голову, она смотрела в окна. Но увидев вспышку молнии и услышав рев грома, она снова сворачивалась в

калачик, пряча голову под покрывало, уткнувшись носом в мягкий ковер. Запах ковра успокаивал ее и она представляла, что лежит на лугу под лучами уходящего солнца, а рядом ее окружают мягкие и заботливые олени. Интересно, чего она больше испугалась: самой грозы, или что она за собой несла…

Послышался какой-то гвалт с улицы. Голоса звучали неразборчиво, сливаясь с шумом дождя. Изредка можно было услышать отдельные слова «Так не положено», «Не беспокойтесь», и другая непонятная брань. Вскоре, отворилась дверь, скрипнули половицы. Девочка знала,

кто за ней пришел, но не подавала виду, что она здесь.

Ну-с,и где она? – спросил кто-то мужским голосом.

Где-то здесь была.  – затараторил женский, – видели, что в эту сторону побежала. Как раз перед дождем, вот. Женщина стала озираться по сторонам.

Снова скрипнули половицы. «Тося, Тося! Ты где? Отзовись.» – сладко подманивал ее женский голос. Вдруг, скрип прекратился. Тося замерла. Затаив дыхание, она зажмурила глаза так сильно, что казалось, они вдавятся внутрь и больше не вылезут. Скрип звучал все ближе к кровати. «Тося, давай по-хорошему: вылась из кровати сама, или же МЫ тебя силой поставим на ноги.» «Кхм» -

покашлял мужчина. «… Я тебя силой поставлю на ноги» - исправилась женщина.На самом деле Тося знала и эту женщину, и догадывалась, кто этот мужчина. Женщиной была Настасья Петровна, ее няня – полная неповоротливая дама с красными щеками, похожая на недозрелое яблоко. Она всегда заплетала свои тонкие жиденькие волосы в косичку, от чего они становились похожими на хвост гадюки, а сверху завязывала льняную серую косынку. Ее платье было темно-серое, поэтому в пасмурный день Настасья Петровна немного сливалась с небом. Тосе всегда казалось, что она отрезала кусочек неба и сшила себе платье. Поэтому часто в пасмурную погоду солнце порой, выглядывает из небольших дырочек. «Сколько же у нее платьев…» - подумала как-то раз Тося, увидев большое количество просветов в хмуром небе. Но саму Настасью Петровну она никогда не спрашивала вслух, так как боялась, что ее змея-косичка укусит. А

как всем известно, гадюки – ядовитые. Но, правда, белоснежный фартук немного разбавляет серость платья. Хотя Тося всегда думала, что если фартук развязать, то платье-облако улетит, тогда Настасья Петровна останется голенькой, заболеет и умрет. А Тосе так не хотелось, чтобы эта женщина умирала, ведь, не смотря на отталкивающую внешность, Настасья Петровна была самым добрым и ласковым человеком, из тех, с кем ей приходилось знакомиться. Мужчину Тося не знала, но она догадывалась кем он мог быть.

Тося жила без родителей.Они погибли в 1895 году. Ее растила бабушка – странная женщина: она без ума любила яблоки. Наверное, поэтому она посадила целый сад яблок. Это была седовласая женщина низкого роста, носившая голубую шляпу, фиолетовое платье и зеленую шаль вне зависимости от погоды. Не смотря на свое богатое наследство, жила она в летнем домике. Под старость лет ее стало раздражать большое пространство особняка, поэтому она жила в летнем домике, а в особняк ходила в качестве гостьи: здоровалась с прислугой и портретами, пила чай и разговаривала с книгами, в то же время смеясь над людьми. Тося жила в особняке, но с бабушкой

она общалась редко: ибо боялась ее явного помутнения рассудка. Хотя изредка Катерина Андроповна (так звали бабушку) брала с собой несмышленое дитя, и они гуляли по яблочному саду, разговаривая на разные яблочные темы. Тося всегда удивлялась своей бабушке: как из одного «яблока» она могла рассказать тысячу интересных историй из жизни. Конечно, может быть, многие истории были

придуманы, но для Тоси они были настоящими. Как-то раз, Катерина Андроповна (она не любила, когда ее называли «бабушка») решила подшутить над маленькой наивной девочкой, сказав ей, что ее родителей оттого рядом нет, что они являются деревьями, а сама Тося – маленькое яблочко, которое захотело жить как человек. Катерине было смешно, а Тося поверила, поэтому она не ела яблоки, так

как «своих не едят», а только вдыхала их аромат и представляла себя маленьким наливным яблочком на тонких изящных веточках с зелеными листочками.

Как бы то ни было,бабушка состарилась и умерла. Перед смертью она часто говорила: «Я скоро стану красивой молодой яблонькой: буду давать вам кислые яблоки. Вы будете морщиться, а я – смеяться над вами.» Поэтому, все были готовы к ее кончине, ведь как известно, пожилой человек чувствует дыхание смерти. Умирала она спокойно: был солнечный денек. Ветерок нежно обдувал яблоневые цветы, принося в летний домик аромат яблок. Тося сидела напротив бабушки, которая лежа на кровати чистила себе яблоко. Она очистила кожуру, вынула косточки и сложила все это в чашку. Остальное – съела. Доев яблоко, Катерина отдала внучке тарелку и наказала: «Я теперь смогу увидеться с твоими родителями, но только тогда, когда вырастет эта яблоня. Посади ее супротив ручейка в глубине сада. Там белая скамейка. Помнишь, я часто там сидела? Это мое любимое место. Только там можно услышать яблоневые секреты. Я не могу без этого места.» Впервые поцеловала внучку, легла на подушки и испустила дух, который унес ветерок, вместе с запахом яблок.

По наказу бабушки, в тот же день, Тося посадила семена в землю напротив ручейка, рядом с белой скамейкой, на которой любила подремать полуденным сном Катерина Андроповна. Она взяла садовую лопатку и вырыла неглубокую ямку. Сложив яблочные семечки в ямку, Тося аккуратно засыпала ее землей. Детские пальчики неуклюже переминали землю, словно пропуская ее через крупную сетку. Полив земляной бугорок из старой маленькой леечки, Тося заплакала. Это был первый раз, когда девочка проявила свои эмоции, по отношению к бабушке.

На похоронах Тося лишь молча стояла подле гроба Катерины, подавляя в себе фонтан чувств. Вдруг, во время похоронной процессии неожиданно поднялся ветер, неся за собой аромат спелых сочных яблок, которые так любила Катерина Андроповна. Лишь от этого ветра на сердце девочки стало спокойнее. Создалось впечатление, что бабушка пришла поддержать внучку в этот нелегкий час.

Но вернемся к Тосе. Вернее,к событию, которое перевернуло ее спокойную жизнь с головы на ноги. Она послушно вылезла из-под покрывала, слезла с кровати, поправила измятое платье, опустив голову. Немного подняв глаза, Тося увидела, что мужчина очень высокий, одет во все черное: черный плащ, черная шляпа, черные брюки, черные туфли, и даже, черные перчатки. На кончике огромного носа изо всех сил держались маленькие круглые очки в металлической оправе, с желтой веревочкой вокруг тонкой шеи. Его лицо было вытянутым и бледным. Тосе показалось, что это и есть сама смерть: такая же страшная и черная, только без косы и с бородой. Хотя борода была не такой уж и большой, скорее напоминала голову барашка: такая же короткая и кучерявая.

Мужчина представился Архипом Владимировичем – директором института благородных девиц. «Это не просто школа, как для обычных детей, это высшее учебное заведение, где юные леди получают самое лучшее образование, общаются, живут. К тому же, интерьер нашего

института самый живописный в стране. Вам там непременно понравится.» - успокаивал девочку мужчина. Он угостил ее леденцовой конфетой, погладил по голове и велел Настасье Петровне собирать вещи Тоси.

Скорее всего, из-за бабушкиного аристократического происхождения Тося попала в это заведение. А может, это была последняя воля Катерины Андроповной. В прочем, сейчас это уже не так важно. Будем надеяться, что там наша героиня найдет свое счастье. А может, и нет.

II - Разговор

Карета быстро ехала по мокрой дороге. Лошади гнедой масти лихо цокали по неглубоким лужам, создавая фонтаны брызг, чтобы освежиться. Их густые черные гривы блестели на жарком полуденном солнце. За окном повозки мелькал густой хвойный лес, в котором иногда можно было увидеть лисиц или диких кабанчиков. Тося сидела у окна повозки. Ее голова лежала на холодном стекле, а глаза глядели в пустоту. Нет, ей не было грустно, она не скучала по родным местам, ей не было тоскливо и одиноко. Она привыкла. Привыкла к чужим смертям, привыкла к слезам окружающих, привыкла к одиночеству, привыкла к трауру. Тосю посетила апатия, из-за которой она больше ничего не чувствовала. или она просто не хотела ничего чувствовать, ведь тогда ей пришлось бы показать свои эмоции, тогда найдутся люди, которые станут ее жалеть и успокаивать. Нет ничего хуже на свете, когда тебя жалеют: создается впечатление, что только у тебя одни проблемы, причем, вселенского масштаба. Вечно раздувают из мухи слона! К сожалению, Тося это поняла в столь юном возрасте, вместо того, чтобы играть в чаепитие с приглашенными куклами и плести косички игрушечной лошадке.

Хоть лошади бежали изо всех сил и карета двигалась быстро, Тосе казалось, что они едут со скоростью прихлопнутого комара. Она потеряла ощущение реальности, то и дело спрашивая и отвечая самой себе в голове: «Что случилось?... Ах да… Я и забыла... Где?.. Точно…». В ее глазах не отражались блики, присущие живым людям. Они были словно покрыты полупрозрачной пеленой. Ее руки в бежевых перчатках лежали на коленях, будто засохшие ветви ивы: такие же твердые и безжизненные.

Архип Владимирович сидел напротив Тоси, изучая взглядом маленькую девочку. Он не был сентиментальным человеком, так как не первый раз видит ребенка, который потерял всю семью. Для него это привычное дело. Он смотрел на девочку с некоторой иронией, саркастически прокручивая в голове: «Бедняжка. Теперь она совсем одна. Как же она без семьи?..». Нет, Архип Владимирович не плохой человек, учитывая то, что он привык к своей работе точно также, как и гробовщики. Да и если вы попытаетесь вспомнить, то у всех, даже у хороших людей, в голове появляется некая тень иронии, даже сарказма, когда слышим о чужих бедах. Поэтому, Архип Владимирович старался не ухмыляться, искусно держа на лице каменную маску, дабы не задеть чувства маленького ребенка.

Молчание. Только слышно,как лужи разлетаются тысячами капель от удара лошадиного копыта, и брань погонщика. Тося не знала таких слов и с интересом слушала их, запоминая необычную риторику. Такой детский интерес к недетской лексике заметил Архип Владимирович и окрикнул погонщика. Погонщик проворчал что-то невнятное и снова подгонял лошадей кнутом и командами: «Но, поехали!». Тося опустила взгляд в пол и подумала: «Как много неизвестных слов. Наверное, их надо запомнить…» Словно прочитав мысли девочки, Архип Владимирович произнес: «Не запоминай их. Это плохие слова.» - и его рот растянулся в доброй ухмылке. Тося удивилась эмоциям

на лице мужчины, которого еще три часа назад она считала похожим на смерть, но все же улыбнулась грустной натянутой улыбкой. - А почему нельзя? - словно проверяя мужчину,переспросила Тося, хитро прищурив глаза.- Я же сказал, это плохие слова. - равнодушно ответил Архип Владимирович.- Но почему же тогда они существуют? И почему их произносят вслух? - не унималась девочка.- Потому что есть люди, которые не умеют культурно общаться и им не известны правила приличия. - терпеливо отвечал мужчина.- А зачем нужны такие люди?- А они и не нужны.- Тогда почему они есть?- На то Божья воля. – спокойно ответил Архип Владимирович. Вот с таким аргументом Тося, конечно, могла бы поспорить, но будучи православной веры не имела права, поэтому остаток пути они провели в таком же равнодушном молчании.

III - Особняк

Утомившись от длительной поездки, Тося начала сначала от скуки считать хвойные деревья. Поняв, что их здесь около тысячи, начала считать только лиственные. Их она насчитала около десяти за прошедшие полтора часа. Не успела Тося посчитать одиннадцатое дерево,

как заметила массивные черные ворота из чугуна, выполненные в растительном орнаменте, вписанный в круг. «Прру» - послышалось от погонщика и лошади остановились. Раздался неприятный звук, словно заиграли тысячи расстроенных скрипок. Тося зажмурилась от неприятного звука, который, как ей показалось, длился минут десять. Погонщик снова дал команду лошадям, и карета не спеша поехала по мощеной дороге. Тося прислонила голову к окну, закрыла глаза, и наслаждалась мелодичным цоканьем копыт.

Вскоре, симфония была прервана.

Погонщик неуклюже спрыгнул на каменную дорожку и открыл дверь кареты. Сначала вышел Архип Владимирович, затем он развернулся и подал девочке руку. Тося оперлась на его большую крепкую ладонь и принялась спускаться по крохотным ступенькам, поддерживая другой рукой подол своего платья. Спускаясь, девочка смотрела вниз, чтобы не упасть, и заметила, что дорожка выполнена красивым

серым камнем с синеватым оттенком. «Таисия, теперь это твой новый дом.» - сказал Архип Васильевич, демонстрируя девочке жестом большой двухэтажный особняк, больше напоминавший европейскую каменную резиденцию с резными воротами и большими панорамными окнами.

Особняк был выполнен таким же серым камнем, как и дорожка, но с оттенком гранатового цвета. Земля была укрыта мягким травяным ковром, а рядом с окнами цвели кремовые цветы шиповника, издавая аромат чая, который любила заваривать Катерина Андроповна. Зеленые вьюны вились у самых ворот и были подвязаны, словно занавес в театре. Крыльцо больше напоминало вход в древнегреческий храм: две колонны, а сверху фронтон. Только между колоннами был не пустой проем, а изящная дверь из красного дерева с резными чугунными петлями, как и ворота на въезде, выполненные растительным орнаментом.

Вдруг, изящная дверь тихонько открылась и можно было ожидать, что оттуда выйдет царевна, рыцарь, принц… да кто угодно…но никак не толстый маленький мужичок с плешивой головой, одетый по европейской моде, и высокий худощавый паренек с черными кудрявыми волосами и бледным худым лицом. Тосе даже показалось, что у него нет глаз – только глазницы. От такой парочки Тосе стало не по себе.

«Архип Владимирович, мы вас уже заждались! - противно-тонким голоском сказал толстый мужичок. – А это и есть новая ученица? Что ж, прелестно, прелестно.» - сказал он, осматривая девочку. Мужичок подлетел к Тосе, от чего девочка была в легком шоке, поклонился по-европейски, поцеловал ее маленькую ручку и произнес: «Меня зовут Константин Дмитриевич, я здесь местный мажордом. А это – Филат Константинович, он мой помощник». «Вы родственники?» - подумала Тося, но не сказала вслух. Константин Дмитриевич хитро посмотрел на Тосю, прищурив правый глаз и немного наклонив голову вбок, словно подставляя ухо, спросил: «А вас как зовут, юная леди?». После этого вопроса, Тося как будто проснулась, и ответила четко и достаточно громко: «Вельго Таисия Альбертовна», сделав плавный реверанс. Константин Дмитриевич и Филат Константинович переглянулись. «Уж не дочка того самого...» «Чш…чшш… помолчи!» - грозно шепнул Константин Дмитриевич, перебив Филата. «Что ж, очень приятно, юная леди. Сейчас я покажу вам наш скромный институт, так

сказать, проведу краткий экскурс, а Филат Константинович отнесет ваш багаж в вашу комнату.» - как ни в чем не бывало ответил Константин Дмитриевич.

Убранство внутри особняка напоминало европейский замок: высокие потолки, дорогие канделябры, тяжелые длинные шторы темно-зеленого цвета, мягкие кресла, обшитые дорогим бархатом и обрамленные золотой нитью, черный рояль в углу залы… все это давало чувство богатства и тоски. Константин Дмитриевич без умолку что-то рассказывал об истории этого особняка, показывал разные предметы интерьера, показал путь в столовую, учебные классы и комнату отдыха, где преемницы пансиона читали, общались или играли на каком-либо музыкальном инструменте. «Кстати, наш институт оснащен по последнему слову техники: здесь у нас вы не найдете ни одной лампады, потому что у нас – электрическое освещение. Обратите внимание на выключатели: чтобы включить свет, необходимо повернуть краник вправо. Чтобы выключить – влево. Очень просто! И главное – практично и безопасно, по сравнению с керосиновыми лампами! Но стоит вас предупредить: после отбоя мы выключаем главный рубильник – источник электричества, от чего до шести утра сколько бы вы не поворачивали выключатель, свет не загорится.»

Он еще долго рассказывал о технических новинках, прогрессах человечества и нахваливал Эдисона. Также, Константин Дмитриевич с восторгом что-то рассказывал о балах, которые здесь устраивают, в то время, как Тося больше всего заинтересовалась библиотекой. «Вот сюда я точно приду. И не раз. Я обязана сюда прийти!» - решительно подумала девочка, восторженно смотря на массивные позолоченные полки с толстыми книгами разных цветов, место, где сочетались запахи пыли и знаний.

- Так-с, значит, здесь ваша комната, если возникнут вопросы – лучше подойдите Филату Константиновичу, так как я редко бываю в своей комнате. Меня поймать не так уж и легко – приходится быть в нескольких местах одновременно. Но вы не волнуйтесь, Филат очень опытен в любых вопросах, несмотря на его юный возраст… Ах да, пока что летние каникулы и воспитанницы уехали: кто в летний лагерь, кто домой. Так что не пугайтесь, если вы никого не встретите. Хотя почему же никого: здесь я, Филат Константинович, Архип Владимирович, кухарка Мария и погонщик Федот. Ужинать, кстати, вы будете в нашем обществе. Что ж, удачного вам времяпрепровождения...

- Постойте! – произнесла Тося, пока Константин Дмитриевич не убежал, - а со мной будет кто-нибудь жить?

- Вы имеете в виду соседку?

- Да.

- Хм, дайте-ка подумать… - Константин Дмитриевич приложил руку к подбородку, нахмурил брови и задумчиво отвел взгляд влево. – да… вы будете жить… вместе…вместе… А! – воскликнул мажордом, щелкнув пальцами, - с госпожой Анреп-Эльмпт. Что ж, мне пора возвращаться к своим обязанностям, к глубокому сожалению, не могу с вами оставаться более. – сказал Константин Дмитриевич, нервно смотря на карманные серебряные часы на тонкой цепочке с инкрустированным янтарем.

Дверь громко закрылась.Тишина. Словно все живое, что было в этой комнате испугалось громкого шума. Тося не могла сдвинуться с места. Она с заинтересованностью и легкой опаской изучала новую комнату: комната была небольшая, две кровати, стоящие параллельно друг другу у окна, два прикроватных столика по бокам, один туалетный столик, два небольших письменных стола XIXвека и одно большое окно с легкой белой тюлевой занавеской и массивными темно-синими шторами, привязанными к стене желтой плетенной веревкой и огромной кисточкой на конце. Вид из окна был бесподобный, так как окно выходило на прекрасный летний сад с цветущими кустами цветов и плодоносными деревьями. К сожалению, Тося не смогла открыть окно, так как силенок еще маловато. Но уже глядя в это прекрасное окно ее настроение улучшилось.

Поужинав с Константином Дмитриевичем, Филатом Константиновичем, Архипом Владимировичем и остальными работниками этого особняка, Тося, прежде чем лечь спать, Попросила Филата немного приоткрыть окно, чтобы вдыхать чудесный аромат летней ночи. Худощавый молодой человек улыбнулся девочке и открыл окно. В благодарность Тося сделала реверанс. Молодой человек откланялся и ушел.

После ухода Филата, Тося выключила свет. «Что же будет со мной дальше? Будет ли все хорошо? А моя соседка – она хорошая? Думаю, мы поладим.» - с такими мыслями Тося отправилась в царство Морфея после тяжелого дня, впервые за долгое время, с улыбкой на лице.

IV - Знакомство

С восходом солнца все преображается: прозрачная роса,некогда бывшая вечерним туманом, блестит на кончиках зеленой травы, словно тысячи маленьких бриллиантов ссыпаются с тонких изящных зеленых рук самой матери-природы. Вместо ночного гула ветра приходит легкий игривый ветерок, дружелюбно треплющий за кроны деревья. Сам воздух пропитывается свежим утренним солнцем и росой, как будто и в самом деле, у природы началась новая жизнь.

Тося открыла один глаз. Оглядев стену, она поняла, что нужно вставать и с головой укуталась в одеяло. Понежившись еще десять минут в постели, девочка рывком села на кровать. Ее распущенные длинные светло-русые волосы больше напоминали серые ниточки, как у ковра, подле которого так любила лежать Тося, будучи в бабушкином летнем домике.

Она потянулась, одновременно зевнув, широко открыв рот. После длительных потягиваний Тося сгорбилась, причмокивая губами, смакуя прошедший сон. Ей снилось, что Настасья Петровна поймала большое белое облако, оседлала его и они с Тосей путешествовали по миру. Во сне Тося видела и огромные горы, и бескрайний голубой океан, и ангелов на небе, даже русалок в морях… - «Хороший был сон… жаль, что мало…» - грустно прошептала Тося. В этот момент девочка осознала, что соскучилась по бабушкиному имению: по конюху Остапу, по служанке Настасье Петровне, по кухарке Марусе… но сильнее всего она скучала по летнему домику, который так любила Катерина Андроповна. «Когда срываешь с яблони все яблоки, ей становится одиноко… однако весной появятся цветы, из которых созреют новые. Так что яблоне не будет грустно. А вот яблоко… если оно не найдет плодородную почву, то погибнет. Однако, каждое яблоко может породить яблоню, которая будет плодоносить…» - философствовала Катерина.  Тося тогда не понимала бормотание старухи, однако сейчас она догадывалась что бабушка имела в виду:

- Я – яблоко, которое оторвалось от яблони, так как лишилась семьи. Если мне повезет, то создам свою семью, большую. Как семейное древо! Сейчас мое древо почти вымерло. Но если я не создам свою семью, то…Тося встряхнула головой. Она не хотела думать дальше,так как понимала, что ничего хорошего это «то» не сулит.

Она встала с кровати и села за туалетный столик,приводя волосы в порядок. Красивый медный гребешок, украшенный цветами из янтаря, не хотел скользить по запутанным длинным волосам. «Да что такое! Я же вечером их расчесывала!» - со злостью деря волосы думала девочка. Она не любила свои жиденькие волосы, которые мало того, что были прямые как рельсы, так еще тоненькие, как пух у цыпленка.

Заплетя две тоненькие косички, девочка умылась и стала наряжаться в кофейное платье. Повязав коричневый передничек, девочка встала у зеркала и принялась себя рассматривать: полноватые щеки, косички как шнурки, волосы серого оттенка, словно седые, три веснушки на носу… это платье подходило образу серой мышки и красивым карим глазам, доставшимся от отца.

Тося подошла к окну, распахнула окно и свежий утренний воздух ворвался в комнату. Августовское солнце тянуло свои лучи к земле, пытаясь подарить ей жаркие объятия.

- Мнм… закрой…эээх..хнмнм…закрой это чертово окно! –проворчало рыжее чудовище из своей пещеры… На самом деле, это была София Анреп-Эльмпт - соседка Тоси. Неделю назад, когда Тося жила в институте уже четыре дня,приехала София. Это была очень красивая девочка с красивым овальным лицом, глазами цвета сочной летней травы и рыжими, огненными как солнце, волнистыми волосами до пояса. Вверху огненной композиции возвышался голубой бант, который подходил к летнему платью девочки. Зайдя в комнату, София взглянула на Тосю. Она быстрым шагом подошла к Тосе, сидевшей с книгой на подоконнике, взглянула на нее с ног до головы и спросила: «Ты теперь моя соседка?» Тося соскочила с подоконника, положила книгу на прикроватный столик, отряхнула платье и сделала реверанс. «Да, меня зовут Таисия…» «Ты понимаешь, что заняла мой туалетный столик?» - капризно перебила ее София. – «Здесь только мои духи, мои банты и все остальное… немедленно убирай!» - сказала она, показав тоненьким белым пальчиком на Катеринину шкатулку. Тося никак не ожидала подобной встречи. Все четыре дня ей Константин Дмитриевич рассказывал, какая София прелестная ученица, что она очень талантлива… только сейчас Тося поняла, что он никогда не говорил о ее человеческих качествах. До этой минуты София представлялась ей эталоном леди… теперь же она видела в ней капризного поросенка, которого все холят и лелеют для убоя.

Всю следующую неделю София то и делала, что расхваливала себя, капризничала и смотрелась в зеркало, сравнивая свою внешность и внешность Тоси в свою пользу.Тося просыпалась раньше нее, поэтому она тихонько подкрадывалась к зеркалу и наводила марафет. Но из-за вечных издевательств соседки, она перестала часто смотреться в него. Ведь она знала о своих недостатках во внешности.

Однажды, перед сном, Тося расчесывала свои волосы материным гребешком. В это время на нее смотрела София. Она сидела, обхватив ноги руками и положив голову на колени. Ее прекрасные изумрудные глаза то и дело разглядывали серую внешность соседки. Большим пальцем София теребила нижнюю губу, словно что-то придумывая. «Мышка» - вымолвила девочка. «Что?»  -  переспросила Тося. «Теперь я знаю, как буду тебя звать. Мышка. – ехидно улыбнувшись, произнесла София. – такая же маленькая, серая и страшненькая… ты точно мышка.» - и тут девочка захохотала, словно ее щекотали сотни бабочек.

Тосе стало обидно. Конечно, она не была яркой наружности… но она вовсе не страшная. «Дура» - подумала Тося, еле сдерживаясь, чтобы не поколотить соседку.

Так они и жили целую неделю, терпя существование друг друга.

V - Мышка

Но вернемся ко дню, когда наша героиня стала обучаться искусству «быть истинной леди». В классе было оживленно. Девочки общались между собой,делая друг другу реверансы и представляясь знатными фамилиями. Тося не любила свою фамилию, хоть она и была благозвучной: услышав фамилию Вельго, люди начинали перешептываться и бросать косые взгляды в сторону девочки. Поэтому,

чтобы не пришлось представляться, Тося вжалась в стену, стараясь слиться с ней. «Я – стена, я – стена…» - внушала себе девочка. Другие девочки проходили мимо, и Тося стала радоваться своему сработавшему плану, как кто-то крикнул «Мыыышкаааа!» и прозвучал звонкий смех, словно прозвенели тысячи бубенчиков. Тося уже вжималась не в стену, а в пол. Она зажмурила глаза и мечтала

провалиться, так как она знала что следует за этим смехом.

София подлетела к девочке с широкой улыбкой. За ней шли еще две девочки. «Эй, Мышка, - кивнула головой в сторону Тоси София. – что же ты стоишь одна, ни с кем не знакомишься? - с притворным сочувствием сказала девочка, надув нижнюю губу.

– Девочки знакомьтесь, та самая серая мышка, которая завелась в моей комнате – показывая ладонью на Тосю сказала София.

- Да не такая она уж и серая… - сказала одна.

- Но посмотри! У нее действительно серые волосы! Даже бежевое платье не спасает ситуацию, хотя у нас такие же. – произнесла вторая.

- Да… если внешностью не вышла, то никакое платье не спасет… - подошла третья.

- А я думаю, что она милая… - заявила четвертая.

Спустя минуту к Тосе подплыла целая толпа, окружив девочку. Мнения разошлись на две стороны: одни обсуждали, что Тося уродлива, другие же наоборот, говорили плюсы в адрес девочки. Хоть у Тоси были и противники, и союзники, да еще она стала самым главным объектом обсуждения… но обсуждали все одно: внешность. «Неужели все настолько пусты что не видят ничего кроме оболочки? А как же душа?» - недоумевала Тося. Но сквозь толпу девочка почувствовала взгляд соседки. София прожигала бедняжку надменным взглядом, словно хотела ей что-то доказать.

Тося бы сейчас заплакала… но вошел Константин Дмитриевич с высокой худощавой дамой. Тося была благодарна этому неуклюжему

мажордому за своевременное спасение, которое не входило в его планы. Девочки без лишних слов сели за свои столы с тетрадками и перьями в чернильницах.

- Так-с, юные преемницы нашего института, в первую очередь хочу вас поздравить с началом учебного года. Здесь вы будете не только грызть гранит науки, но также учиться быть истинными леди, чтобы вы смогли выйти замуж за достойного кавалера, стать прекрасными матерями и прекрасными людьми. Для этого нужно приложить титанические усилия: смелость, упорство и женственность – это три основных компонента, так сказать, три кита настоящей благородной дамы. В этом институте вас ждет: обучение русской словесности, географии, арифметике, истории, иностранным языкам, музыке, танцам, рисованию, светским манерам, домоводству. Ну что ж, с распорядком дня вы знакомы, со всем остальным вы ознакомитесь позже. А сейчас, я хочу представить вам вашего преподавателя русской словесности, а также вашего коменданта, Тихова Лариса Сергеевна. Что ж, прошу меня извинить, но меня еще ждут синие юбки.» - низко поклонившись сказал Константин Дмитриевич и засеменил к двери.

Преподаватель встала посреди класса у черной доски.Это была очень худая женщина в серо-коричневом платье с каштановым пучком на голове. Ее черные глаза медленно осматривали аудиторию, а губы были сжаты в узкую линию. Женщина медленно поднесла кулак к узкому рту и прокашлялась. После, она также медленно опустила руку вдоль серо-коричневого платья. Тося смотрела на нее. Ее худощавое лицо напоминало лицо Архипа Владимировича. Тихонько тряхнув головой Тося пыталась отогнать свою мысль, но было поздно. Ее фантазия стала рисовать такую картину: институт благородных девиц – это семейное дело, которое ведут только родственники…бред...нет!..да… - воевала фантазия девочки. Но вскоре, Тосе пришлось очнуться.

Учительница снова представилась: «Меня зовут Лариса Сергеевна, с этого дня я веду у вас русскую словесность, также я буду вашим

комендантом. Что значит комендант: я слежу за тем, чтобы вы вовремя ложились спать и вставали рано утром. Также я слежу за порядком и дисциплиной в ваших комнатах. Говорю сразу: я убираться в ваших комнатах не буду – я не горничная. Порядок вы будете поддерживать сами, а я за этим следить. Если вы, вдруг, заболели, то я окажу вам помощь. Так что со всеми вопросами и бедами обращайтесь ко мне.» Женщина казалась строгой на вид, но по голосу можно было определить, что она очень женственная и мягкая. В таком спокойном режиме прошел первый урок. Затем пролетел и весь учебный день.

VI - Бежевые юбки

Шёл дождь. Утреннее небо затянула одна огромная серая туча. Тося смотрела в окно, иногда вздыхая. Её грустный взгляд был направлен в никуда. Серое небо напоминало ей о Настасье Петровне, о Катерине, поместье... Вспоминая это место Тосе послышался запах яблок. Она мучительно нахмурила брови и из глаз брызнули слезинки.

- Эй, Мышка! - прокричал голос из другого угла комнаты. - прекратить реветь! Когда ты плачешь, твоё лицо краснеет и опухает. Ты и так страшненькая, хочешь вконец всех людей перепугать?

После этих слов София залилась звонкими смехом, поражаясь своей остроумности. Тося посмотрела на соседку. Она уже привыкла к её издевательствам и уже не переживала насчёт слов Софии, из-за чего та была вне себя от ярости. Вот и в этот раз, не дождавшись какой- либо реакции от Тоси, София нахмурила брови и бросила обиженный взгляд в сторону соседки.

- Если хочешь подружиться, то так и скажи! - подумала про себя Тося. Вдруг, взгляды девочек пересеклись.

- Ты чего на меня смотришь? Дыру ведь во мне сделаешь!

- Да не смотрела я...

- Смотрела - смотрела! Я видела! - на лице девочки расплылась ехидная улыбка. - Что, завидуешь моей красоте? Хочешь, я дам тебе парочку советов?

- Зачем я буду тебе завидовать, если у тебя мозгов всё равно нет? Когда-нибудь ты постареешь, у тебя будут морщины... Твоя красота исчезнет... А вот мозги - останутся. Если ты внутри пуста, то никому не будешь интересна...

Лицо Софии исказилось страшной гримассой: миловидное личико вдруг стало вселять ужас. Она со злостью кинула в Тосю свою расчёску. Тося успела поймать её и запустила предмет в Софию. Расчёска прилетела девочке прямо в лоб, оставив красную отметину на белоснежной коже.

- Ах ты... - София с ужасом потирала ушибленное место ладонью. Тося поняла, что ситуация стала опасной для неё и она быстро рванула к двери.

София очень гордилась своим миловидным личиком. Поэтому, испортить его - означало напустить на себя праведный гнев хозяйки.

Тося бежала изо всех сил. К счастью, дождь уже закончился. Лужи под ее ногами рассыпались тысячами каплями, звеня, словно хрусталь. Она надеялась добежать до класса, так как София не посмеет причинить ей вред в присутствии учителя. Тося быстро перебирала ногами, поддерживая руками подол платья. Её туфельки были все в грязи, как и подол платья, а волосы растрепались. София выглядела не лучше: мокрые растрепаные рыжие волосы, грязные туфли и платье... И гримасса чистого зла на лице.

Тося остались считанные шаги до корпуса. И вот, последний рывок...

- Да как вам не стыдно! - громко и чётко говорила Лариса Сергеевна. Хоть она и говорила хладнокровно, без эмоций... Но каким-то образом ей удалось создать угнетающую обстановку в кабинете. Она ходила из угла в угол, сведя руки за спину. - Уму не постижимо... Это надо же было так себя повести! - Лариса Сергеевна остановилась перед девочками. Посмотрев на них, она произнесла: - Раз вы так любите грязь, то ещё больше должны полюбить чистоту. Вы целую неделю будете дежурить по коридорам: мыть полы, чистить лестницы. Будете помогать Анечке - нашей горничной. А теперь - живо в комнату - приводить себя в порядок.

Девочки вышли из комендантской. Тося и София шли в полном молчании. Когда де девочки дошли до своей двери, Тося пыталась сдержать свой смех.

- Ты чего смеёшься? Нас ведь наказали... - обиженно проворчала София.

- Да так, вспомнила, как я подскользнулась и шмякнулась прямо в лужу... - девочка уже была не в силах сдерживать смех. - А... а потом...пфф... Т-т-т....пхфф...т-т-ы-ы...пфхф...за-апну-у-ла-а об ме-е-ен-я-а...уа-ха-ха!

Тося уже не смогла себя контролировать и начала громко смеяться. София сначала обиделась, но в мгновение ока тоже начала смеяться. Девочки так сильно хохотали, что даже ноги не выдержали, и они уже бились в истерике на полу.

Немного успокоившись, девочки сняли свои грязные платья, надели запасные и пошли к прачке. Девочки сами стирали свои платья, под чутким руководством Тети Маруси. После, они отправились к Анечке - мыть полы.

Весь день девочки болтали. Они обсуждали очень много вещей. Даже после ужина, в кромешной тьме девочки лежали в одной постели и всю ночь проговорили. Тося была счастлива: она никогда так не веселилась. - "Похоже, мы немного подружились" - подумала девочка.

За эту ночь Тося очень много узнала о Софии: её отец - генерал при императоре. У неё три старших брата. Мама умерла при родах. София была единственной женщиной в семье, поэтому её очень сильно баловали. Так Тося узнала, что из-за нехватки внимания, София стала обвешивать себя украшениями, покупать горы платьев, которые она врятли когда-нибудь наденет. Тося успела пожалеть девочку, и также рассказала о своей семье. Тося впервые за всё время почувствовала любовь и ласку со стороны Софии.

За разговорами, девочки незаметно уснули в обнимку, с улыбками на лице.

Страница книги Яблоневый сад в интернете

Table of Contents

1 I - Гроза

2 II - Разговор

3 III - Особняк

4 IV - Знакомство

5 V - Мышка

6 VI - Бежевые юбки

О книге