# Лисья маска

Хрустальный Ад

Страница книги <https://1.selflib.me/lisia_maska>

Глава 1. Переполох во дворце

У дверей огромного белого дворца цвели белые лилии и ароматная лаванда. Сиротливые берёзки вереницей шли вдоль забора и изредка росли перед окнами дворца. Ветер вольно гулял по просторным владениям, вихрями завиваясь в лазурном небе и унося туда сорванную траву и листья. Солнце заливало всё своим чистым, тёплым светом. Ничто не предвещало неожиданных событий. Но событие всё-таки пришло, и принесло с собой «подарок».

В это время, вернувшийся с утренней охоты, король обнаружил на белокаменном крыльце перед парадными дверьми необычную личность. На его голове, среди ярких фиолетовых волос, отчётливо выделялись грустно опущенные лисьи уши. Сзади, на холодном камне, безвольно валялся хвост, кончик которого свисая, терялся среди кустов лаванды. Длина волос лиса, будучи убранная в высокую причёску, сейчас спадала до бедёр. Демон сидел в углу, в бессознательном состоянии. Его дыхание было рваным и тяжёлым, а одежда — халат с лиловыми и белыми цветами, насквозь промок и в точности повторял каждый изгиб тела. На ногах ничего не было, кроме слоя коричневой грязи, а в одной руке лежала маска цвета первого подснежника.

Он был обворожительно одинок в этом месте, лишенном каких-либо голосов и звуков. Лишь редкое пение птиц и шорох крон сопровождали его неспокойный сон. Казалось, никто, кроме лёгкого ветра о нем не заботился. И тот, в свою очередь, лишь изредка мазал по разгорячённой щеке своей прохладной ладонью.   Король седых лет с сожалением посмотрел на это чудо. Решение долго ждать себя не заставило. Он не хотел оставлять бедолагу на крыльце, да ещё и в такой прекрасный день. Судьба с ним хорошо позабавилась, выбросив лиса неизвестно где и в измученном состоянии.

Во дворце аметистового лиса уложили в отдельной комнате и приставили врача, чтобы тот осмотрел больного. В одном белом халатике лис был так беззащитен, как ребёнок. И без того бледная кожа выглядела ещё болезненней на фоне ткани, а ядовитость цвета его волос резала глаза. Но это не помешало доктору осмотреть демона. И хотя все в напряжённом ожидании ждали чего-то серьёзного, вопреки этому врач не нашёл никаких жизненно опасных болезней или повреждений на теле. Это крайне удивило короля и его личного помощника, что всё это время тенью следовал за ним.

— Что ж, благодарю. Свободны, — скомандовал правитель, и придворный врач поспешил удалиться за дверь.Как только лишние исчезли, король удобно расположился на мягком бежевом кресле рядом с кроватью. Его очень заинтересовала незнакомая персона. Он долго смотрел на него, словно заколдованный самым сильным магом. Так сильно тот привлекал взгляд простого человека. Необычность во внешности и загадочность аристократической ауры.

Несколько дней лис не просыпался, продолжая находиться в глубоком сне. Разве что дыхание начало выравниваться: грудь больше не вздымалась так высоко, а высохшие губы приобрели мягкий розовый оттенок. Ввиду его нездоровой стабильности, на лбу как всегда лежал компресс, а лекарь-маг каждый день обследовал состояние лиса, но несмотря на отсутствие ран, улучшение шло медленно. Даже кровь демона не могла ни чем помочь.

Но в один из солнечных дней, что в этом государстве частый гость, лис наконец пришёл в себя. Длинные, на удивление чёрные ресницы дрогнули. Под полуприкрытыми веками реальность размывалась, покрываясь мутным туманом. Он одарил присутствующих мутным взглядом. У него, ожидаемо, были такие же ядовито-фиолетовые глаза, как и волосы, даже одежда имела лиловую основу. Казалось, этот цвет ему судьбой ещё с рождения был предрешен, буквально сопровождая его всюду.

Лис бессмысленно смотрел в потолок какое-то время. Его чёрные зрачки, сильно напоминающие драконьи или змеиные, были расширены. Он хотел что-то сказать, да так и застыл с приоткрытым ртом. Полежав немного, демон с трудом присел на постели. Одеяло спало с его груди на ноги. Он с минуту просто сидел и тупо сверлил пододеяльник, опершись руками назад, чтобы удержаться и не упасть. Наконец, когда гостю надоело однообразие ткани, он начал сонно озираться. Внезапно перед его лицом появилась морщинистая сухая рука, осторожно тянувшаяся к нему.

Лис не ожидал этого, и от испуга с силой впечатался в стенку, глухо ударившись о неё головой. Уши невольно прижались к затылку, в голове зазвенело от боли, а в глазах всколыхнулась животная враждебность. Его утробное рычание и лисий оскал ясно давал понять, что он настроен отнюдь недружелюбно. Даже выступившие клыки словно предупреждали: «Загрызу!». Король резко одёрнул руку, искреннее опасаясь внезапно ожившего больного. Лишних укусов ему хотелось бы избежать.

— Я король Лайн. Не переживайте, я Вам ничего не сделаю, — старик добро улыбнулся. Улыбка должна была настроить располагающую атмосферу, но по замешательству лиса было понятно, абсолютное непонимание. — Расслабьтесь, — ещё мягче произнёс король. Тогда, прежде напряжённые плечи демона, расслабились, а уши поочередно начали подниматься в стоячее положение на макушке головы. Но окончательно бдительность он не потерял, бросая настороженные взгляды выразительных лисьих глаз с советника на короля и наоборот.

— Вы не понимаете, — утвердительно произнёс советник, блеснув зелёными глазами за стеклышками очков. Лис мгновенно подобрался, услышав непонятные слова с неприятными для него нотками. Движения были слегка рассеяны и неуверенны от резкого упадка сил.

— Вы кто? — спросил аметистовый лис. Но его, что не удивительно, никто не понял. Король попробовал ещё раз дотронуться до него, стараясь мимикой лица показать свои чистые намерения. Но тот, из крайней осторожности, сквозь зубы процедил резкое и шипящее: «Убью!». Конечно, смысл слов не дошёл, но старик сразу смекнул, что будет плохо, продолжи он начатое, и положил ладонь на подлокотник. Одним движением и парой фраз он пригласил к себе переводчика.

В комнату из приятных светло-коричневых тонов с золотым оттиском растительностей вошёл небольшой мужчина в чёрном фраке с красной окантовкой по краям подолов и лацканов. Король что-то сказал ему на своем, и мужчина начал:

— Вы меня понимаете? — учтиво поинтересовался человек. Лис что-то невнятно пробормотал и нахмурился. Переводчик попробовал следующий язык, но и эта попытка провалилась. Так прошло немного времени, кода выяснилось, что лис совершенно не знает ни одно языка их Мира, и присутствие переводчика дело с мёртвой точки не продвигает. Король немного расстроился, но виду почти не подал, отмахнувшись расстроенным: «Свободен».

Лис глубоко и безнадёжно вздохнул, поняв, что и ему от этого не лучше. На постели, застланной белоснежной тканью, он нашёл свою маску из фарфора с белым фоном и золотыми узорами. Как бы то ни было странно, но на маске не было вырезов для глаз, лишь углубления, а сама она закрывала только верхнюю часть лица, зажимаясь на висках. Глянув на свою одежду, бережно сложенную на столе, он прикрыл глаза, как если бы хотел не видеть это место. Воздух вокруг демона на мгновение сгустился, волосы словно колыхнул ветерок, немного разметав их и скинув часть на пол. Вместо белого халата на нем оказалось его одеяние, подол которого спадал до пола. На голове вновь воцарился порядок: густые волосы были убраны в высокую причёску, закреплённую заколками. Он сунул маску за ткань халата, во внутренний пояс и встал с постели. Советник, чувствуя угрозу, схватился за рукоять меча, ещё пока находившегося в деревянных ножнах, но старик-король одним резким взмахом ладони остановил его. Тот расслабился и убрал руку, словно бы ничего и не было. Однако лису манипуляции человека не пришлись по душе, заставившие отшатнуться к кровати, как если бы рядом оживилось что-то непонятное.

Но не наблюдая последующих действий, лис продолжил идти крадучись, перекатываясь с пятки на носок. Когда же демон дошёл до середины комнаты под пристальными взглядами короля и советника, он остановился и повернул голову. Его длинный каскад волос красиво струился сзади по спине, доходя до ягодиц и маня прикоснуться. Король внимательно наблюдал за каждым его действием. Лис был высок, и точёная стать его неизбежно привлекала внимание своей выразительностью. Гостя легко было определить как парня, но что-то неизменно цепляло внутри и не отпускало, заставляя забыть про половые границы.

Лис прислонил длинный тонкий палец к мягким губам, а другой рукой поманил за собой. Кончики его пальцев венчали длинные когти, окрашенные в его любимый фиолетовый. Они напоминали шипы, только с гибридом холодного лезвия. Король, смотря как ноготь соблазнительно впивается в мягкую кожу губ, не задумываясь встал с кресла и как зачарованный пошёл за демоном. Они шли мимо всех помещений, в которые не ленился заглядывать демон. Остановились у какой-то комнаты, совершенно не знакомой лису, но хорошо освоенной правителем.

Парень подошёл к полке с книгами и указал на одну из них. Правитель сощурил серые глаза и стал ещё внимательней присматриваться к его действиям. Тогда лис вытащил книгу и раскрыл, пальцем указывая на первые буквы слов. Он не мог их прочесть, так что скрытого смысла в символах не было. Он просто наугад указывал на какие-то знаки и закорючки, привлекающие внимание своими изгибами.

— Библиотека? — скорее для себя, нежели для лиса спросил старик. Он ухмыльнулся и примерно так же поманил за собой странного гостя. Они пришли в помещение огромных размеров в два этажа, от и до заставленное мощными стеллажами и  заполненные сверху донизу книгами. Они возвышались до самих потолков, надо сказать, с приличной высотой. Лис удовлетворённо кивнул, а старик в очередной раз возгордился своей смекалкой.

Король подошёл к одному из стеллажей, оглядел полки и вынул толстую книгу — словарь. Конечно, это, возможно, никак не помогло бы, но попытка не пытка. Он открыл первую страницу книги и предоставил её лису. Заодно отдал команду секретарю достать как можно больше словарей на разных языках. Хотя, он был не особо-то и уверен, что они пригодятся ему прямо сейчас, однако похвастаться перед демоном королю было охота. Он сам того ещё не осознал, но уже был под влиянием незнакомца, чьего имени даже не знал.

Лис сначала осмотрел толстенный талмуд со всех сторон, а потом впился взглядом в листы, которые перелистывал как веер. Вскоре подоспела новая партия книг. Перелистав так каждую, парень с облегчением вздохнул и уже гораздо осмысленнее взглянул на короля.

— Теперь, полагаю, я смогу с вами общаться, — высокомерно прикрыв веки, словно давая глазам необходимый отдых, уточнил гость. И не важно, что он использовал каплю магии, чтобы осмыслить слова, не важно, что проник в головы людей и сравнил образы и слова. Всё это не имело значения, меркнув перед его феноменальной памятью, с которой он выучил с двадцатку книг за жалкий час и так умело скрыл странность.

— Удивительно, как вам удалось? — искренно поразился король, хитро сощурив глаза и непонятно отчего довольно улыбался. Секретарь лишь воздух ртом хватал. Для него, самого лучшего из лучших, обучение давалось с трудом. Он долгие годы поднимался по крутой лестнице, добирался до цели через трудные преграды, но тут незнакомое ему существо смогло так запросто опустить его достоинство и гордость. И пусть человек не знал, что лис прибегнул к магии, чувство восхищения теперь и фаерболом не собьешь.

— Долгая тренировка, — сарказмом отозвался лис. — Скажите лучше, что это за место? — В его бархатном голосе, на вид двадцатилетнего парня, слышались нотки холода. Словно он не тёплый, не живой, а холодный, как северный снег.

Демону удалось скрыть за этой отрешённостью своё рваное дыхание, ведь оно было всё такое же тяжёлое. Он никак не мог набрать в лёгкие больше кислорода, не мог надышаться спёртым воздухом осточертевшей действительности. В груди словно давил камень, слишком тяжёлый груз. Но от внимания старика не смогла укрыться элегантность его движений, с какой лёгкостью он держал книгу, как плавно двигались руки, и печальная мимика на утонченном, модельном лице. Казалось, будто жизнь ему теперь приелась, все радости ушли, а навалившиеся проблемы принесли в жизнь печаль.

Король, решив оставить ненужные комментарии при себе, воодушевлённо рассказал о своём Мире. Здесь о магии знает каждый житель, а демоны по контракту прислуживают сильным магам. Войны не проходят без участия магии и людей со сверхспособностями. Существуют академии, армия магов и прочее. Сам король обучен владению магией, что уж говорить о народе. Учёные-маги создают амулеты и артефакты, заключая в них огромную магическую энергию. Иметь внешние отличия от остальных здесь было совершенно привычным делом. Хотя они встречаются крайне редко, да и ограничиваются изменением зрачка или формой ногтей.

— Не важно, я не обязан объясняться, — на аналогичный вопрос старика парень категорично отказался отвечать. А король и не стал настаивать. Было между ними какое-то своеобразное взаимопонимание.

— Тогда, как вы здесь оказались? — перешёл к другому вопросу, скрестив руки за спиной в замок. Лис стоял с очередной книгой и манерно перелистывал её. На лице было некоторое безразличие, когда он отвечал. Но демон совершенно менялся, возвращаясь к буквам на бумаге.

— Не знаю, — с грустью в голосе и перекрывающими её нотками холодка ответил демон. — Помню только свой замок… и всё.

Он задумчиво остановился почти на половине уже следующей книги. Взгляд аметистов прошёлся по строчкам теста, будто бы ища в них что-то. Но там ничего не было, и лису пришлось поднять глаза на Лайна.

— Выходит, вы принц или король? — сделал весьма логичный вывод человек. Его брови поползли вверх, ведь он на своё удивление не припоминал его, но знал даже дальних родственников королевских семей! — Я король Лайн, — второй раз представился, вежливо улыбнувшись.

— Лорд, — кратко кинул лис, протянув руку ладонью кверху, как английский джентльмен. Оный образ разве что поклон не дополнял. Но он ведь гордый Лорд. Король собирался пожать руку, как лис тут же отдёрнул ладонь и переместил её на лист бумаги, нежно проведя ею по ней. Ничто на его лице не дрогнуло при этом слове. Казалось, он уже в тысячный раз повторяет его. — У нас не принято касаться Лорда. Это оскорбление, — старик понятливо кивнул. Но при этом во взгляде его неумолимо пробежалось крайнее недовольство. Лайн ещё не понял своих чувств, а чувство разочарования бесило его больше всех.

— Значит, такой же король, — улыбнулся старик. Вот теперь ушко лиса дрогнуло, а глаза загадочно блеснули.

— Лорд, а не король, — спокойно поправил парень, несмотря на своё раздражение. Правитель поправился, пойдя на уступки. — На неделю оставьте меня в этой библиотеке. Еды не надо, — коротко бросил демон, а видя попытки короля вставить своё, предупредил. — Никакой.

Лис дочитал все книги со стола, а последнюю бережно положил поверх других. Следующее интересующее его произведение находилось где-то между этими высокими стеллажами, затерявшись среди других книг. Лис замер в проходе, с интересом осматривая полки. Король удивился, не поверив, что тот так долго продержится без еды.

— Может, всё-таки будете хоть что-то есть? — скептически поинтересовался старик, стоя на месте и наблюдая за удаляющейся спиной демона. Услышав слова короля себе вдогонку, лис неожиданно пошатнулся, одной рукой ухватившись за живот и чуть не упал, но вовремя выставил другую о стеллаж и поднял голову наверх, делая вид, что лишь читает названия книг выше. Но за спиной никто не видел, как на лице появилась гримаса боли и отчаяния. В голове тут же пронеслись абсолютно омерзительные мысли, которые он попытался откинуть.

— Молоко, и всё, — холодно бросил демон. Его взгляд привлекла какая-то книга, которую он в ту же секунду вынул и принялся читать. Король последний раз вслед крикнул вопрос, поинтересовавшись именем гостя. Лиc коротко ответил: — Эллигос.

После, король, как и обещал, оставил Эллигоса одного, наедине с книгами и самим собой. Лис всю последующую ночь напролёт читал, стараясь отвлечь себя. Ни одна книга ни разу не побывала в его руках повторно. Демону всяческий раз удавалось выбирать всё новую, ещё не тронутую им вселенную.

В одну из ночей лис отложил древний фолиант в позолоченном переплетении и задумчиво подошёл к огромному окну из множества других таких же окон этой комнаты, устремлённых вверх. Его внимание привлёк чистый свет с неба. Окна полностью открывали вид на ночное небо и огромную луну. Элли загадочно смотрел на неё, со вселенской печалью в глазах, и дрожащей рукой держался за живот. Тонкие брови сошлись на лбу, отражая всю боль его души. Одинокая луна понимала его лучше любых других! Она была так холодна в своём серебряном свете, и даже мириады звёзд не могли скрасить её одиночество. Точно так же, как бесчисленные подданные не могли помочь аметистовому лису. Они оба были обижены чьими-то действиями и оба остались в этом мире одни-одинёшеньки.

Память услужливо подбрасывала недавние моменты произошедшего, когда он — могущественный и сильный демон, вдруг ничего не мог, кроме как унижаться под извращённым взглядом его друга. Теперь уже бывшего друга-инкуба.

Всю неделю стояла аномальная жара. Воздух грозил сварить все внутренности вкрутую, а солнце — выжечь всё живое дотла. Элли сидел у себя в комнате под свежим ветром из созданного им магией маленького урагана у него в руке и с книгой в другой. И так облегчённый наряд его, состоящий из одного халата, противно лип к мокрому телу. Так, изнывая от жары, он проводил последние три дня. Безмятежно и с нотками забот каждый час. Порой, друг звал его к себе, чтобы поболтать. Он любил, когда лис слушал его рассказы о недавнем походе. Ему нравилось, что Лорд порой часами проводит с ним время, уделяя своё драгоценное внимание лишь ему. И как всегда, он позвал к себе Лорда, чтобы оставшийся вечер провести с ним, коротая время разговорами. Элли и не думал отказываться, и сам желая поделиться с другом всем, что есть на душе.


Дверь тихо скрипнула. Тень от свечи на стене легко дрогнула. Он сидел на краешке кровати спиной ко входу и увлечённо что-то перебирал в руках. Эллигос привлек внимание лёгким постукиванием о стенку. На его лице была добрая усмешка, как если бы он смотрел на озорного ребёнка. Друг для него был ещё и сыном. Иначе Лорд не видел бы его.


Он обернулся. Завидя перед собой лиса, улыбнулся своей привычной детской улыбкой.


— Привет, Элли, — поздоровался демон. Но привычный голос друга куда-то делся, уступив место совершенно незнакомому Лорду тону и уж точно недоброму. Его образ совсем не умещался у лиса в голове. С одной стороны, с ним говорит его наивный милый друг, а с другой совершенно незнакомый демон. Перемены испугались Лорда, но каким бы он был Лордом, если бы такая чепуха вынудила его уйти?


— Что случилось? — спросил Лорд. Хоть он и остался в комнате, поинтересовался из беспокойства о нем, но подходить ближе не желал, оставаясь всё также у двери.


— Элли… — он встал и медленно начал подходить. — Или сейчас лучше будет называть вас Эллигос, Лорд, Лорд Преисподней и Ада? Кто ты сейчас? — детская улыбка спала, обнажив перед лисом свою настоящую сущность. Уродливую, пугающую своими клыками и жутким взглядом. — А знает ли наше величество, сколь долго я скрывал свою любовь? Как больно было носить свои чувства за этой невинной дружбой?


На его руку была намотана веревка. С каждым шагом, он мучительно медленно распутывал её, подготавливая. Лорд, прибывая в шоковом состоянии, не мог сдвинуться с места. Все слова, что он слышал, доходили до него как сквозь толщу воды. На его лице было глупое выражение растерянности и непонимания. А он этим наслаждался. Видел, как лис пытается его понять, но как всё попытки не достигают цели.


Ещё шаг, и веревка уже прижимает его голову к стене, режет мягкую кожу на тонкой шее и перекрывает кислород. Эллигос пытается её порвать когтями, но она словно сделана не из ткани, не поддавалась. В глазах стремительно темнело, воздуха в лёгких оставалось все меньше, и когда его совсем не осталось, он начал терять сознание, но перед этим услышал:


— Конечно же, тебе не понять.


Боль с силой сжимала в тисках его сердце, когда он вспоминал, как его руки проходились по горячему и податливому телу, как они же крепко держали его за руку в детстве. Хотелось плакать при мысли, что эти глаза с неприкрытой похотью смотрели на него свысока, и эти губы, клявшиеся в вечной дружбе, позже причиняли только боль своими режущими словами; как скрывающихся под ними же острые клыки прокусывали нежную кожу демона, оставляя по всему телу кровавые потеки и синяки. Из-за него он испытал самое ужасное унижение в жизни. Такой горделивый и преданный демон, как Элли, был раздавлен и изнасилован инкубом.

Под тяжестью ноши его ноги дрогнули, согнувшись в коленях и опустили его на половицы. Ему оставалось лишь безвольно подчиниться, но руки всё равно хватались за узенький подоконник, как за мнимое спасение. Таким утешением стала мысль, что ладно бы он просто позабавился с ним. Уж это лис смог бы пережить, пусть его жизнь и была бы сломана, а гордость растоптана и выкинута, он смог бы стоять на ногах стойко, убив этого предателя. Но на то, что он оставил ему на память — просто невозможно было закрыть глаза. То, что сейчас паразитировало внутри его нутра — ребёнок. Его и Элли. Плод предательства и насилия. Так мучительно тяжело было носить в себе эту мысль. И пусть внешне лис никак не изменился, но он чётко ощущал эту грязную тяжесть у себя в животе, что отягчало его дыхание с каждым прожитым днём.

Эллигос пытался отравить себя, зная, что яд не тронет его жизнь, а забирает лишь то, что быть в нем не должно. Но он это предвидел. Он знал Элли достаточно хорошо, чтобы предупредить его мысли. И ещё до того, как лис дотянулся до яда, ещё до того, как его голову посетила подобная мысль, инкуб «бережно», со всей нежностью, что сейчас надёжно пряталась за злостью, внушил Лорду подобие проклятия. Как только он произнёс заветные слова прямо демону в лицо, закрепил оные следом его рук на шее — излюбленном им месте. Ему нравилось смотреть, как Эллигос задыхается, как пытается набрать больше воздуха, вдохнуть, и нравилось видеть, как угасает его сознание. И сейчас Лорд тщетно царапал его руки своими когтями, в груди жгло раскалёнными углями, а сила постепенно покидала тело, разум собирался уходить. И когда было лис подумал, что это к лучшему, тихий и холодный шёпот друга, похожий на голос Смерти, тихо рассмеялся, а ровное дыхание над ухом разбудило в нем животный страх. Этот предатель знал, как эффективно воздействовать на Элли, заставив его замирать лишь при намеке на вред плоду. С этих пор демон никак не мог навредить ребёнку, вспоминая этот демонический шёпот, останавливающий его и заставляющий трепетать в ужасе.

На глаза вновь наворачивались слезы. Но Эллигос отчаянно их сдерживал, не позволяя чувствам вырваться наружу. Он невольно скомкал ткань одежды на животе, раз всхлипнул и успокоил своё разбитое сердце. Сильно мотнув головой, он попытался выкинуть мысли, но не вышло. Он знал, что оставаться наедине только с самим собой ему нельзя. Тогда он больно стукнулся лбом об жёсткий подоконник, отчего уши невольно прижались, и его взгляд опять привлекли книги. В аметистовых глазах ничего, кроме грусти, больше не читалось, а кончик хвоста с дрожью вильнул, воплощая его скрытые чувства. Он медленно встал и подошёл к стеллажу, вытащил другую книгу и вновь принялся читать. Так он засиделся до самого рассвета и совершенно позабыл про недавние мысли.

Рано утром ему на серебряном подносе со стаканом и стеклянном кувшином принесли молоко. Он залпом выпил два стакана и прогнал слугу. Ещё один день он провёл за чтением, второй и третий прошли так же. На одну из ночей ему всё же надоело читать, и он хотел вернуться к окну, наперекор своим страхам, и просто расслабиться, стоя у своего любимого пейзажа, как его сломила резкая тяжесть и боль в животе, такие ностальгически неприятные. Он с силой схватился за лиловую ткань, резко осев на пол. Одна его рука ещё держалась за полку, но вскоре на ней остались лишь глубокие полосы от острых ногтей. Эллигос держался, не давая себе ни закричать, ни пискнуть, лишь крепко стискивал зубы и мелко подрагивал телом. Мягкие уши уже начали болеть от напряжения, а пол перед глазами размываться. От головокружения к горлу поступала горькая тошнота. Он ничего не делал, лишь в наивном ожидании сидел всё в том же согнутом положении. Ему оставалось только молиться, чтобы эти спазмы как можно скорее прекратились и перестали колоть раскалёнными иглами.

Король все эти дни наблюдал за гостем через хрустальную сферу и сильно всполошился, когда, сидя в своём кабинете на кресле, увидел эту картину. Но секретарь предложил подождать, чьему совету и последовал старик. Вскоре лис выпрямился и со своим обычным — отчуждённым и гордым видом прошёл к окнам.

Эллигос сделал несколько пасов когтистыми руками и одно из окон разделилось надвое, открываясь, словно двустворчатые стеклянные двери. Как по желанию, под его уверенными босыми ногами с каждым шагом разворачивался пол. Появился длинный балкон, с красными банкетками по краю бортиков, разделённые небольшими столешницами. Лис по-хозяйски прошёл к созданному им дополнению интерьера и присел, запрокинув отяжелевшую голову назад, подставляя её свободному ветру и приятной темноте неба. Ах, как же он любил это время суток! Он, как завороженный, смотрел на этот блеск, на эту глубокую черноту и хотел в ней раствориться, слившись воедино и позабыв обо всём на свете.

Но время не ждало, неумолимо грозя алым рассветом. Он и его любил, только чаще всего демон его просыпал. Как и сейчас, он направлялся внутрь, волоча за собой немного длинный подол халата. Как только Элли полностью оказался внутри, балкона и след простыл, словно бы его и не было.

Король до самого рассвета наблюдал за гостем, ни на минуту не спуская с него глаз. Несвойственное себе поведение старик не заметил, лишь продолжил повиноваться внутреннему зову.

Под утро лис сел за стол и, уткнувшись в сгиб локтя, заснул, как самый обычный маленький ребёнок. Его длинные ресницы отбрасывали тень на немного бледную кожу лица. Правитель наказал своему секретарю позаботиться о нем. В сфере вскоре очутился парень в строгом костюме, накрывший Эллигоса лёгкой тканью и также незаметно удалившийся из зала.

День — то, что даёт всему живому шанс на исправление и раскаяние в своих грехах, что они исправно каждый раз совершают в то же время суток. Он может быть как светлым, так и омрачённым тучкой. Утром одного из похожих дней нежданно-негаданно в кабинет к королю завалились трое гостей, ещё одна головная боль — та самая тучка. Он устало потёр морщинистый лоб, прикрыв старческие глаза. За сутки он сильно умаялся, да ещё и эти наведались.

— Папочка, встречай! — высоким детским голоском пролепетала самая шебутная из троих, распахнув руки для объятий. Сзади стояла леди постарше с золотистыми кудрями и в пышном платье с вшитом в него панье, а наравне с ней парень её лет в военной одежде и коротко подстриженными тёмными волосами. Две сестры и брат. И вместе — три проблемы и отрады для отца.

— Как-то вы быстро, — немного огорчённо посетовал король, но в глубине души радовался их приходу.

За разговорами об их походе, уж скоро отец им рассказал о своём новом госте, раскрасив его в самых интересных цветах.

— А он красавчик? — тут же подхватила девчушка в мужской одежде и с куцым рыжим хвостиком.

— Красавчик, красавчик, — абсолютно не удивившись её поведению, он просто глупо с ней согласился, чем несказанно подогрел её интерес. Она тут же осведомилась о его местоположении и ринулась в библиотеку. За ней король послал старших — бдительно проследить за её поведением, но неуверенный в их компетентности, он незаметно отправился следом. Хотя старик только оправдывался, прикрываясь их некомпетентностью.

В библиотеку девушка ворвалась с грохотом и приветственным криком. Она даже не заметила Эллигоса, стоящего на втором этаже библиотеки за невысокими резными перилами и читающего книгу с верхней полки. Демона заметил лишь парень. Их взгляды неожиданно встретились. Принц был удивлён образом гостя, а лис не выказал никаких эмоций, хмыкнув в его сторону и презрительно дернув хвостом. Вскоре туда же повернулась и старшая сестра, всем видом показывающая свою неприкосновенность и сдержанность истинной дамы. Следом за всей троицей вошёл и король с секретарем.

— Как читается? — с притягательной улыбкой поинтересовался старик, уже зная, где его искать.

— Зачем спрашивать, если вы и так уже все знаете. — Элли не удостоил правителя взглядом, заставив того секунду понервничать. Он только и делал, что читал. Много и безотрывно, стараясь заглушить колющую боль и не обращать особого внимания на своё тяжелое дыхание. Ему было жарко, но он ничего не мог сделать. А расхаживать нагишом по всей библиотеке выходило далеко за рамки его принципов и гордости, да и в мыслях даже не возникало.

— Так ты знал? — взгляд старика чем-то напоминал обиду, но лишь отдалённо, да и то скорее насмешку, непонятную для Элли. Положив последнюю книгу из этого ряда, он заглянул за стеллаж, но ничего там не обнаружил. В аметистах читалось разочарование, а щеки забавно надулись, как у разобиженного младенца, показывая недовольство. Его тут же догнал восторженный глас шумной девки, от которой у него возникло желание скрыться и не показываться. Совсем как зверёк, пытающийся скрыться от ненужных глаз.

— Конечно, — лис спустился по лестнице и пошёл в направлении выхода, холодно пройдя мимо королевских отпрысков, что всеми силами пытались сдержать младшую сестричку разбушевавшуюся из-за игнорирования её персоны. Эллигос подошёл к королю. Ему было все равно на отпрысков, ровно как и на все остальное. — Мало, — жаловался лис, стоя прямо напротив старика. Под тяжёлым взглядом Элли, взглядом осуждения, Лайн почувствовал непонятную неловкость, взявшуюся ниоткуда. Демон произнёс лишь слово, а старик готов был сквозь землю провалиться, понимая, насколько крохотные его познания.

— У нас во дворце есть ещё три библиотеки, но одна закрытая. Её посещение запрещено, — лукаво уставился король, закинув наживку. И лис на неё попался. Эллигосу это крайне не понравилось, и он решил уточнить местонахождение запретной библиотеки. Но король твёрдо стоял на своём и молчал. — Вы же не думаете, что я вам все так просто выложу? — на этот раз его тон был мерзок и противен демону. Словно он только что услышал писк низшего существа, пытающегося выставить из себя что-то. — Если согласитесь на работу здесь, то я подумаю над вашим желанием. Вам же некуда идти. — При последних словах у Элли больно кольнуло, и он немного пошатнулся, а вертикальные зрачки невольно расширились, но вскоре он пребывал уже в нормальном состоянии, закрыв глаза, дабы не выдать себя.

— Нет уж, — он так и не посмотрел в глаза королю, предпочитая рассматривать обивку кресел сзади, у входа-арки. Все его ответы в его сторону были резки и холодны, словно демону и дела нет.

— Вы ведь у меня в долгу за спасение вашей жизни, — нагло выдал Лайн, воспользовавшись моментом и присутствием свидетелей. Это разозлило Эллигоса, заставив того взбеситься.

— Я разве просил?! Это медвежья услуга! — рыкнув прямо в лицо, демон вышел из библиотеки с озлобленным выражением на лице, и до боли прижатыми к голове ушами. Хвост бешено метался из стороны в сторону, выдавая его раздражение. Ткань намагиченной одежды не мешала ему ходить и свободно выпускала хвост.

Лис направился в другую библиотеку, просидев там сравнительно немного, а позже обосновался в последней, где и закончил своё ознакомление со всеми легкодоступными книгами. Король, на удивление, его не преследовал и не искал, что просто не могло не радовать Элли.«Каждый раз они всё меньше и меньше!» — Эллигоса совершенно не радовали залежами знаний. Их было слишком мало. Он не мог в таком случае забыться среди книг и изучать только их историю. Тогда аметистовый лис решил, что несмотря ни на что он обязан попасть в ту запретную библиотеку!

Куда он тотчас и направился. Звук его мягких, но совершенно обычных шагов никто не услышал. Его лицо, скрытое за маской, никто не увидел. Он выделялся, но никто не знал его. В этой маске он был вынужден полагаться только на свои ощущение, напрочь позабыв про зрение. Так он и обходил столбы и людей, уверенно сворачивая на поворотах. Он знал, где находится библиотека, побродив немного в воспоминаниях короля, о чем тот и не догадывался. Но на пути не может все идти гладко. Он случайно столкнулся с прохожим, идущим напролом и ничего не видящем перед собой. Эллигос был высоким, но тот был в разы выше его.

— Сдурел, парень? — от него пахло алкоголем и бестактностью аборигена. Такие люди бесили его больше всего. Мало того, что лис терпеть не мог алкоголь, не говоря о его запахе, так ещё на него и налетели почем зря и обвиняют невесть в чем.

Виновник схватил его за грудки халатов и потянул вверх. Элли пришлось встать на носочки и схватиться за огромные руки человека, впившись когтями в кожу. Тяжёлое дыхание мужчины было направлено прямо на лиса, заставляя его пушистые ушки прижаться от омерзения, а самому ворочаться от него, дабы сократить дистанцию между ним и несвежим дыханием. Хотел того он или нет, но демон вспомнил, как он также прижал его к стене. И воспоминания неумолимо вспыхнули в голове.


Его не заботили чувства Эллигоса, который отчаянно пытался воззвать к здравому рассудку. Демон-лис никогда не считал своего инкуба идиотом, тем более кем-то подлым и ужасным. Но в этот раз, в ядовито-фиолетовых глазах, словно разбушевавшимся морем плескался страх. Ему было до слёз больно, когда демон с несдерживаемой силой укусил его в шею. Лисьи уши тут же уловили звук прокусываемой плоти, а от тонкой струйки становилось тепло. Запах собственной крови кружил ему голову. Но на этом он не остановился. Слизывая кровавую нить, его губы опустились на выпирающую ключицу, оставляя там кровавый след. Лёгкой чередой поцелуев добрался до груди, искусав её почти до живота. Последний укус он оставил на внутренней стороне ляжки. Последний и мучительно болезненный укус, который инкуб с наслаждением посасывал и каждый раз прокусывал вновь и вновь, делая этот след самым глубоким. Но ему никак не удалось урвать хоть нотку стона. Элли не боялся таких ран, зная гораздо более сильную боль. Но ощущение чужих губ на себе вызывало в нем лишь чувство омерзения. Ещё больше оно усилилось, когда он начал с усердием массировать половинку ягодиц.


Вот тогда лис уже откровенно умолял его остановиться, но у инкуба в голове стоял туман, а вместо мыслей каша. Он, не задумываясь, разорвал бельё Элли и без церемоний ввёл три пальца в горячую мягкость тела, пытаясь растянуть узкий проход как можно скорее. От нетерпения его руки дрожали, голос охрип от лицезрения столь заветного демона под собой, на холодном полу, с отметинами по всему телу, с проявившимися синяками на шее и кистях. Элли пытался пнуть его ногой в плечо, но рука ловко перехватила его ногу и нервно дернула на себя, отчего когтистые пальцы резко вонзались в мягкое нутро. От острой боли лис жалобно всхлипнул, и в попытках сдержать голос, он отчаянно закусывал ребро своей кисти. Ему было противно ощущать в себе его пальцы. Ему был противен он сам, такой беспомощный и слабый в руках кого-то. Ему было противно слышать бешеный стук собственного сердца, словно оно вовсе и не его. Элли не хотел лежать на полу и отдаваться кому-то вроде него, но ничего не мог сделать, лишь расслабиться и облегчить свою участь.


Чувствуя, что демон уже достаточно податлив, без лишнего телодвижения, он нетерпеливо вошёл во всю длину, ублажая лишь себя. Лорд даже не успел сдержать крика, как почувствовал, что естество инкуба успело порвать его. Но и это не остановило его, скорее он даже не заметил этого. В голову словно ударила молния, лис думал, что сейчас потеряет сознание и желал этого, но вопреки желаниям он все ещё все осознавал. Он прекрасно чувствовал, как режет сзади, как внутри все горит и разрывается. И слезы горечи против воли лиса потекли по разгоряченным щекам. Он, заметив их, только усмехнулся и ни на миг не остановился, лишь ещё сильнее вбиваясь. На запястьях Эллигоса не осталось ни одного живого места. Все было в укусах, оставленных в попытках сдержать крики. Его гордость не позволила бы ему застукать их. И плевать, что ему больно, что противно и невыносимо до тошноты. Но то был не конец, а лишь малая часть того ужаса, который невозможно забыть.


Пока он нещадно, с удовольствием трахал Эллигоса, лису приходилось выслушивать всё его откровение. Он признался, что никогда не видел в нем друга или названного брата, как думал Лорд. Что он всегда смотрел на его фигуру с вожделением, что всегда мечтал коснуться не только губ, но и всего и везде. Что этот акт был давно обдуман им и сегодня приведён в исполнение. Он откровенно радовался и искренне улыбался, рассказывая ему всё это.


Элли казалось, что сейчас, на месте весёлого и всепонимающего друга кто-то другой. Что за него говорит иной демон, и что им кто-то сумел овладеть. Ему было так больно это слышать, что даже плотно прижатые к полу уши не могли закрыться от потока жестокой правды.


За стуком собственного сердца и мутным туманом в голове, он и не помнил, сколько именно длилась его речь. Он только помнит, как тот жадно и хищно улыбался, наблюдая за отчаянием лиса. Как его руки блуждали по всему телу и дарили боль, оставляя жгучие царапины от когтей на бедрах и груди. Лорд помнит, как тот заставлял его ползать по полу и вымаливать прощение.«За что?..»


В невинных мыслях лиса не укладывались его же слова. Он просто говорил то, что хотел слышать он. Он же признался, что в то же время больше всего ненавидел Элли.


И словно в подтверждение своих слов, он крепко прижал Лорда грудью к холодному полу, измазав половицы в алой краске. Так Элли мог слушать своё сердце вперемешку с дыханием отчётливее. И это пугало его. Он не хотел слышать это и себя. Своим коленом он медленно раздвинул ему ноги. Лис без сопротивления ему поддался. Сначала он провёл властной ладонью по влажному изгибу спины, прочувствовал под рукой дрожь тела, насладился ею. В другую скомкал лиловые волосы на макушке и вздернул голову, сорвав с губ приглушённый писк. И только потом вновь вошёл, заставляя лиса выгибаться и стонать в ритм толчкам, не давая ему опустить голову на спасительную прохладу и спрятать стоны. Его желание исполнилось, больше своего сердца и рваного дыхания лис не слышал.


Но, словно в наказание, Эллигос улавливал каждый шлепок от соприкосновения влажных тел, у шеи ощущал его прерывистое дыхание, свой хриплый голос и скрип когтей о дерево. Силы для сопротивления давно покинули демона, оставив его совсем беззащитным перед ним. А он чувствовал это, и входил во вкус всё больше и больше. Видел под собой лишь слабого лисёнка, которого смог так легко поймать, загнать в угол и полностью овладеть, без остатка…


Инкуб всю ночь играл с ним, воплощая в реальность все накопившееся за жизнь рядом с Лордом. Утром он, после душа, свежий и отдохнувший, подошёл и наклонился к лису. Тот лежал на полу совсем сжавшийся в комочек, искусанными руками держался за дрожащий кончик прижатого к голому телу хвосту, и изредка дёргал ушами, слыша каждый шорох. Он присел на колени и бесцеремонно коснулся его исцарапанного бока прохладной ладонью, отчего заставил лиса ощутимо вздрогнуть и всхлипнуть. С минуту томя, поглаживая измученного Элли, он удовлетворённо улыбался, а потом таким ласковым и радостным голосом заявил, что у них будет пополнение.


Элли замер, как испуганный кролик перед хищником. Когда очнулся, вздрогнул, а без того красные глаза вновь заслезились, нос защипало, к горлу подкатил ком обиды и ужаса, сглотнуть который он никак не мог. Он тогда ещё не чувствовал той тяжести, но уже подозревал изменения в своем организме и сущности. Что больше он не один будет владеть своей жизнью.


Инкубы и суккубы — те единственные демоны, что способны оплодотворить любого. Силы позволяют им менять организм жертвы их страстной любви. Будучи инкубом, друг оставил в Элли частицу себя. Ту, что скоро разовьётся и всякий раз станет напоминать ему о нем. Тяжесть внизу живота лишь подтверждает его развитие. Он накапливает энергию, а когда соберёт достаточно сил своего родителя, чёрная метка в виде цветка начнёт терять свои лепестки. Эллигосу останется только считать дни до появления ребёнка. Инкуб не раз осведомлялся и присутствовал при процессе. Видел, как нечто из чистой магии жизни, словно сплетаясь нитями, создавало ребёнка на месте татуировки. Его это завораживало. То же он хотел видеть и у Элли. Но он ещё не знал, что потеряет любимого раньше, чем застанет рождение дитя.


Для Лорда подобное оставляло неизгладимую рану в душе. Он так ненавидел этого ребёнка, так сильно хотел избавиться от него, что дрожь страха полностью захватывала его, заставив позабыть про наложенное им заклятье. Зрачки вытянулись в узкую полосочку, а губы двигались сами. Он и не заметил, как, лёжа на полу под его ладонью, выпалил свою гневную мысль, что напьётся в стельку, наглотается таблеток и отравит ребенка. И хоть дитё рождается не в самом животе, состояние организма носителя должно соответствовать здравому, чтобы плод был силён.


Он тогда, пылая красным пламенем, резко схватил лиса за тонкое горло и с силой сжал его, заставляя демона задыхаться и тихо постанывать от неизбежности. Над ухом Элли послышались холодные и обманчиво ласковые слова повторного предупреждения, призывающие его вспомнить о наложенной на него магии. Эллигос тогда до безумия боялся друга, боялся его действий, боялся, что тот наплюет на все мыслимые и немыслимые границы и его жизнь окончательно сломается. В подсознании лиса в этот же миг окончательно пробудился инстинкт самосохранения. Больше у Элли не было возможности хоть что-либо сделать с ребёнком, его постоянно останавливало подсознание и жестокая действительность.


И сейчас, когда ему с таким трудом и чудом удалось убежать от своего насильника-маньяка, он вновь влип в какую-то историю с таким же невменяемым и бешеным. Элли ощутимо взмок, а губы так и застыли в приоткрытом состоянии. Хоть выражение его глаз не видно за маской, но они были переполнены тем же страхом, а самого его мелко потряхивало, как от холода. Он и сам не понял, как замахнулся рукой и перерезал человеку горло острыми когтями. Тот замертво упал на каменный пол и ещё долго истекал гранатовой лужей вокруг головы.

Эллигоса схватили как обвиняемого с прямыми доказательствами на окровавленной ладони. Двое стражников связали ему руки и подвели к королю. Сначала он сопротивлялся, но когда его поставили на колени и крепко удерживали за длинные волосы и хрупкую шею, у лиса не оставалось и шанса, было слишком больно и обидно. Лайн взмахом руки отозвал стражу и приказал им покинуть двери кабинета, оставив их наедине. Лорд снял маску с лица, а король пригласил его присесть.

Элли умостился в кресле, напротив короля. Их разделял деревянный стол, заваленный кипой бумаг и прочей канцелярией. Эллигос вёл себя с обычной своей холодностью и надменностью, но от себя добавил огонёк гнева во взгляде леденящих аметистов. Сначала он пытался кусать узел клыками, тёр веревки об колено, пытаясь снять их с кистей, туго перетянутых на запястьях, но все было тщетно. Когда старик задал вопрос, Элли ответил не сразу, увлечённый своим занятием. Но немного успокоился и напустил привычный вид, ради себя стараясь сохранять спокойствие. Лис спокойно, но кратко объяснил случившуюся ситуацию, укрыв некоторые интимные детали. Король ему не поверил. Тогда Эллигос начал описывать все в деталях, умолчав о библиотеке и своём прошлом. Относительно, король согласился с его мнением, но всё равно продолжал гнуть свою линию.

Ему было выгодно, чтобы Элли остался во дворце и служил на благо государству, под предлогом исправительных работ. Но лиса это совсем не устроило. На худой конец, взбесило, и он с грохотом стукнул связанными руками о стол. Цветные хрусталики потемнели до густого фиолетового, его взгляд стал озлобленным, переполненным ядом, направленным и на короля, и советника, смотревшего на это представление с равнодушием. Как раз это и стало последней каплей, заставив Элли потерять всякое терпение. Наглое заявление Лайна резануло по оставшейся гордости тяжёлым лезвием.

От злости, переполнявшей его сейчас, он сжёг веревки в лиловом пламени. После манерно подошел к окну сзади короля и вышиб стекло воздушной волной. Он не задумываясь выпрыгнул с неимоверной высоты и приземлился на шпиль с флагом. Так красиво и изящно он смотрелся на фоне каменной стены, стоя на тоненькой железной перекладине в своей одежде, давая ветрам обдуть себя и охладить разум и тело. Надев маску, он прыгнул ещё ниже, почти над самой землёй, подхваченный воздушными потоками, а в нескольких сантиметрах, мягко соприкоснулся с ней, как кот, опустившись на нагие носки. Последний раз обернувшись на прощание, он с помощью магии рванул в сторону города, обволакиваемый свободолюбивым ветром.

— Вы не будете его преследовать? — удивлённо поинтересовался секретарь, смотря в сторону, где только что скрылся лис.

— Нет. Ты ведь, наверняка, не знаешь, что это очень редкий вид, почти вымирающий. Их сила безгранична, но он, видимо, не восстановился ещё. Наверное, после переноса из другого Мира сюда. Было бы неразумно его прямо сейчас преследовать. Лучше завтра, — в глазах короля была толика мудрости, насколько она была дана человеку с опущенным ему коротким веком. И пусть он ошибался в сущности Эллигоса, интуитивная осторожность не позволила старику совершить ошибку.

Глава 2. Рождение

Элли бежал слишком долго, не разбирая дороги и не видя людей. Усталость брала своё, и вскоре демону пришлось остановиться и перевести дух. Жара морила его жаждой, а спазмы выбивали из сил раньше, чем он рассчитывал. Преследования за собой Лорд не заметил, так что напряжение немного спало, но бдительности он не потерял.

Лис оказался в весьма тесном месте. Забежав за угол, в тупик между домами. Там, за углом, было слишком оживлённо и шумно, а его внешний вид выделялся среди всей бесцветной толпы. Ему совсем не хотелось привлекать к себе излишнее внимание, но он и не знал, куда ему сейчас податься. А главное, где-то надо достать воды, иначе в горле образуется пустыня.

На свой риск, Эллигос направился туда, откуда ветер дул прохладнее и свежее. Вновь надев на себя маску, чтобы лучше ощущать потоки ветра, Элли вышел из укрытия. Палящие лучи поспешили окатить лиса жаром, а звуки зазывал и торговцев резко обрушались на его голову, словно шквал. Он не видел заинтересованных и восторженных взглядов на себе, но всё его тело ощущало их так ясно, как если бы глазами можно было коснуться как руками. Тонкий и чувствительный нос лиса улавливал самые разные запахи, начиная от чешущих нос специй и заканчивая ароматными фруктами и душистыми цветами. Всё это лишь ухудшало его самочувствие. Все эти приторно-солёные запахи сушили горло, которому так не хватало влаги.

Лорд пока не мог уловить что-то определённое. Не мог отыскать поток свежего ветра среди этих прилавков, что перекрывали собой все остальные запахи. По её духам он даже мог отличить статус дамы, что только что прошла мимо него. Но всё это не то. Всё, что ему нужно, это…«Нашел!» — Эллигос облегчённо выдохнул и вымученно улыбнулся.

Словно хватаясь за спасательную нить, он бодро зашагал вслед за ветром. Он был переполнен влагой и запахом чистой росы. Уже ничего не замечая, порой сталкиваясь с прохожими, демон упустил момент, когда остался один. Но это не беспокоило его, он даже не заметил, просто продолжил идти. Тут босая нога опустилась в леденящую жидкость, и Элли резко выдернул её из этого очага невыносимого холода. От неожиданности лис не успел среагировать, как уже сидел на пятой точке и тупо привыкал к ощущениям.

Ладони прошлись по мягкому ворсу свежей травы, до плюшевых ушей донесся щебет маленьких птиц, а совсем рядом журчание реки. Не веря, что перед ним вода, он мотнул головой, как лисёнок после купания. Дабы убедиться своими глазами, демон снял белую маску и увидел мир в абсолютно новых красках. Живых, светлых, совсем не таких, какими они были раньше. Словно он обрёл свободу.

Свет солнца больше не обжигал кожу, а лишь ласково проливал тепло столбами света на всю небольшую полянку. Протекающая речка тихонько говорила с природой и блестела, преломляя свет. В ней будто были собраны сотни маленьких бриллиантов, разбросанных по всему дну. Крохотные мошки не казались ему надоедливыми букашками. Они лишь жили собственной жизнью, копошась в траве и облюбовывая столбы света. Деревья скрывали лиса от ненужных глаз, отделяя его от людей небольшим пролеском.

Насладившись видом, Эллигос вновь почувствовал жажду, что лишь на краткий срок замолчала. Не желая более терпеть эти мучения, Лорд прильнул к водной ребристой глади. Холод тут же обморозил мягкие губы, а по телу прошёлся табун мурашей. Ещё никогда ему не было так холодно и одновременно хорошо.«Чувствую себя мазохистом», — невесело подумал Элли.

Вдоволь нахлебавшись ледяной воды, от которой у него уже успели онеметь губы и все внутренности, лис решил отогреться и отоспаться. Устроившись под широким стволом одного из деревьев в тени кроны, словно младенец, Эллигос свернулся калачиком, подмял под себя лиловый хвост и умостил голову на руки.

Следующим утром он уже оказался валяющимся у ствола какого-то дерева неизвестно где. Как всегда, его слабое и беспомощное состояние не давало ему самому распоряжаться своим временем и местом, а неконтролируемая сила часто кидала демона в неизвестном направлении.

И вот ему, как везунчику, повстречался ещё один добрый человек, оказавшийся магом. У него были прямые волосы цвета солнца, доходившие до плеч и глубокий, синий цвет глаз. Он шёл со сложенным зонтом и мешком через плечо, и у калитки своего особняка заметил это фиолетовое чудо, разодетое в такого же цвета халат. Было лето, но ночи оставались холодными. Да и этот лес особенный. Это его владения. Мага.

Сначала человек хотел пройти мимо, оставив лиса на произвол судьбы-проказницы, но потом его что-то одёрнуло, и он, внимательнее осмотрев часто дышащие тело, взял его на руки и отнёс в дом. Маг расположил лиса на кровати, померил температуру и как-то даже ужаснулся — лис просто горел.«И не удивительно, пролежать на сырой земле с голыми ногами да ещё и весь насквозь мокрый от недавнего дождя… Ни у кого здоровья не хватит».

Комната была залита сумерками, а на комоде стояла единственная лампада, отбрасывающая томные тени на стены и потолок. Человек ночь просидел у постели, заботясь о лисе и не смыкая глаз. Под утро, что не удивительно, он крепко заснул. Но даже когда проснулся, Эллигос продолжал лежать, прерывисто дыша и временами комкая простыни ослабшими пальцами. Следующие два дня проходили также суматошно и бессонно, пока Элли не пойдёт на поправку. Обычно простуда не длилась так долго. Этот человек даже не знал, что могло бы помочь бедному аметистовому лису. Совсем сбился с ног, ища причину и лекарства. Впервые за долгое время он так волновался о ком-то и сутками не отходил от чьей-то постели просто потому, что беспокоился.

Где-то около середины дня в дверь раздался стук. Сначала маг сильно удивился, что к нему кто-то пожаловал. Но потом, обдумав ситуацию, пришёл к выводу, что вовсе это не удивительно. Он столько дней не спал, носясь то туда, то сюда. Силы мага, как и тело, тоже ослабели и поставленный им барьер, скрывающий его в этом лесу, ослаб.


***

Двое — принц и старшая принцесса, титулы которых остались под завесой тайны, ходили по своему городу и расспрашивали жителей насчёт необычной личности. Благо тот успел хорошо засветиться, потому его было легко найти, не потратив на это много времени. Вскоре парочка уже стояла возле тёмного леса Потерь.

Этот лес тем и славился, что зашедший теряется и не возвращается уже никогда. В первой полосе лес кажется живым, но чуть дальше уже растут не живые деревья, а корявые и чем-то выжженные стволы. Увидеть конец этой тьмы невозможно — настолько огромен и глубок был Лес Потерь.

Но в этот раз что-то было в нем не так. То, что раньше отпугивало, теперь исчезло, и пройти в него было не так страшно, как казалось. Они знали, что по легенде здесь живет некто, обладающий невероятной магической силой. Тот, что однажды ушёл из дворца, скрылся в лесу, и теперь живёт отшельником. Его никто не видел, его образы и картины таинственно исчезли. О нем нет никаких записей, и что хуже всего, он уже многие столетия проживает в этом лесу, закрывшись и не пуская туда никого. Его страшатся все государства, но алчут его силы. И дабы не развязать ненужной войны, по взаимному согласию там было решено объявить нейтральную территорию, на которой можно находится всем. Однако в этот лес мало кто рвётся.

Вообще, двум членам королевской семьи идти по столь жуткому легендарному месту совсем не хотелось, но большого выбора у них не было. Им поручили найти это проблемное чудо, и они во что бы то ни стало, привести его к отцу. Идти долго по лесу даже и не пришлось. Примерно на десятой тропинке они уже заметили одинокий особняк огромных размеров в европейском стиле и холодных готических тонах.

После вежливого стука, дверь им открыл молодой парень со светлыми волосами и глазами цвета моря, смотрящими негостеприимным, усталым взглядом. Он не впустил парочку в дом, встав между приоткрытой дверью и косяком. Маг изредка бросал встревоженные взгляды куда-то вглубь дома, словно чего-то ожидая.

— Простите, могли бы вы нам помочь? Вам случаем не попадался здесь человек с фиолетовыми ушами и хвостом? — Принц наглядно показал руками местоположение ушек и хвоста. Выглядело это немного забавно. И оттого ещё забавнее, что говорил парень с серьёзным выражением лица.

— И что же вам — королевскому роду, нужно от этого человека? — приподнял бровь в знак вопроса. Он так и не впустил их. А те в свою очередь приняли эстафету удивления.

— Вы знаете нас?

— Конечно. Как я могу не знать наследников власти собственной страны? — усмехнулся маг.

Пара немного простояла, помялась на месте и о чем-то шепотом побеседовала. Вскоре они пришли к единому выводу, решив, что этот человек не впустит их за «просто так» и они просто рассказали ему все, что знали сами, страшась, что принятое ими решение может оказаться неверным. Маг терпеливо выслушал их и глубоко призадумался. Немного нерешительно, но все же впустил их, проводив в комнату к лису.

Как и в первый день, тот лежал почти неподвижно в широкой кровати с тёмным балдахином. В окно, расположенное сбоку в стене, билось дневное солнце. Оно тускло освещало часть тела лиса, делая его образ ещё печальнее. Когда в комнату вошли, демон не повёл и ухом.

— И давно он так? — спросила девушка, держа руки в замке, как по образу скромной дамы. Маг утвердительно покачал головой. В таком состоянии они не могли его забрать, потому напросились переночевать до того момента, как Элли проснётся. Маг не видел в этом ничего страшного, и между тем желал побеседовать с ними на государственные темы в качестве своеобразной платы. Да и до этого дня у мага не было возможностей поинтересоваться именем ушастого, и вот теперь он знает, как впредь его величать.

День второй с прихода королевской пары. Состояние Эллигоса стало лучше, что несказанно всех радовало. И наконец магу можно было поспать спокойно, и вернуть дееспособность барьера.

После нескольких часов сна, человек первым делом пошёл к лису. Он с таким облегчением смотрел на Лорда, что казалось, сам выздоровел от долгой болезни. Но дыхание демона так и не восстановилось — в животе тянуло хуже прежнего, что никак не давало нормализировать его ритм.

Маг не стал бездействовать и решился на использование магии, к чему до этого старался не прибегать из-за недосыпа и риска сделать промашку. Человек медленно провёл рукой над всем телом в поисках проблемы. Его ладонь, чуть засветившаяся, остановилась над животом, а сам он начал отрицательно моргать светлыми ресницами, словно бы не соглашаясь с чем-то. Он ещё чуть-чуть подержал руку над телом, а потом убрал, сжав губы в узкую полоску и с печалью посмотрел на лиса.

В это время Эллигос лишь притворялся, что спит, но вскоре открыл сонные глаза. Элли почувствовал изменения в человеке и понял, что маг догадался о его беременности. Аметистовый взгляд тут же пополз в противоположную сторону, стараясь скрыть за этим разочарование. Единственные, кто ничего не поняли — парочка. Они как стояли столбом у кровати, так и стояли. Эти двое были лишены магии и совсем не понимали происходящего. Им оставалось лишь удивлённо смотреть, да вовремя спрашивать. Хотя на последний вопрос им никто не ответил. Человек решил, что будучи неосведомленными об этом и впредь они должны оставаться в неведении. Он уважал решение своего подопечного.

— Вы, верно, загостились, — как можно дружелюбнее улыбнулся маг, встав с бордового кресла и увёл двух людей за руку из особняка. Они не сопротивлялись, пока ещё ничего не поняв. Но как только их выставили, до них дошло, что их всё-таки именно выставили. И когда те решительно направились во дворец, доложить обо всём произошедшем отцу, маг возвёл невидимый барьер. Он знал, что стоит парочке покинуть пределы леса, эти воспоминания больше никогда не потревожат их умы. И никакое заклинание не поможет им вспомнить забытое.

Маг скоро вернулся, но постель застал пустой. Он судорожно начал осматривать небольшую комнату, и заметил открытую дверь в ванну. Когда же вбежал, увидел сидящего на полу лиса, склонившегося над ванной с включённой водой, смывавшей что-то. Человеку быстро пришло осознание, что демона от чего-то вырвало. Лицо Элли было мокрым, а на покрасневших глазах застыли слёзы. В аметистах не отражалось ничего, кроме грусти и отчаяния. Он быстро отвёл взгляд, чтобы Лютер не смог прочесть по глазам эмоции. Демон даже слова не сказал, продолжая сидеть с мокрым лицом. Капли воды мерно спускались по длинным волосами.

— Легче? — не рассчитывая на ответ, спросил человек. После медленно подошёл к нему и ласково провёл рукой по спине, желая облегчить его участь.

Бережно подхватив демона под руку, он отвёл лиса в кровать и уложил. Взгляд лиса стал отсутствующим, как у существа, что с потерей смысла жизни больше ничего хорошего от нее не ждёт. Однако голод потребовал к себе внимания, отвлекая от мрачных мыслей. Человек быстро спохватился и принёс заранее приготовленную на утро молочную кашу в деревянном подносе. Эллигос с омерзением во взгляде окинул жижу и показательно отвернулся, как совсем избалованный маленький ребенок. А ведь ему предстояло самому стать отцом.

— Тебе нужно есть, — лис никак не отреагировал. — Я не знаю, как так получилось, что ты пошёл против природы, но это ещё ничего не меняет. Ребёнку, как и тебе, нужны витамины, так что давай-ка ты сейчас съешь хоть чуть-чуть.

Маг оказался заботливым и понимающим. Он с грустью смотрел на то, как лис, обхватив живот, согнулся и положил ушастую голову на колени. Ему абсолютно не хотелось вынашивать этот плод греха. Больше этого он хотел избавиться от него как можно скорее, чтобы забыть о призраках прошлого.

— Это не мой ребёнок. У меня не может быть детей, — бубнил демон. Его пушистый фиолетовый хвост мелко трепетал. И не понятно было, что сейчас испытывает это чудо. Он дрожал от страха, смешанного с бессилием и презрением к себе… или ребёнку? Человеку было сложно понять его, ведь в своей долгой, нечеловеческой жизни он ещё не встречал подобно.

— Знаешь, это не имеет значения. Ребёнок ни в чем не виноват, так что не забирай у него жизнь. Если хочешь кого-то ненавидеть, то направь свою ненависть на того, кто этого и вправду заслуживает. А сейчас поешь. — Эллигос поднял на него болезненные глаза, покрасневшее от долгих слёз и принял поднос с тарелкой. Он съел половину. На большее его не хватило.

— Как тебя зовут? — хрипло спросил лис, немного успокоившись. Ему было тяжело говорить, обременённый тяжестью внизу. Голова немного кружилась, что сковывало его движения.

— Я Лютер, — представился маг. Он был такой добрый. Такой тёплый и приветливый. Лютер. Элли показалось, что он может на него положиться и он хочет довериться ему. Подсознательно демон понимал, что сам он не справится с навалившимися грузом. Ему нужна поддержка, и он нашёл её в лице этого человека. Однако признать этого пока не хотел.

— Лютер, я вам не буду возмещать убытки и отплачивать тем же, — прямо в лоб бросил лис свои мысли. При том у него не было злобы в глазах. И сам маг остался спокойным, просто немного растерялся его откровению.

— Можно было и не говорить. Сам знаю, что влез не в своё дело. — Это немного обидно было, но не то чтобы что-то столь незначительное было способно посеять зерно ненависти между ними. Да и у мага давно не было гостей. Отшельник успел соскучиться по общению.


***

Следующие дни Элли провёл относительно спокойно, если не считать временами схватывающих спазмов. Его часто тошнило и температура не редко прыгала от крайности в крайность. Лис ел мало, только чтобы не потерять сознание, но часто, чтобы восполнить выходящие из организма полезные вещества, что организм старательно пытался вывести и в то же время забрать для плода. За жизнь ребёнка и мужскую природу боролось не только сознание демона, но и его организм.

Лютер хорошо о нем заботился все это время, и даже предвидел день рождения ребёнка. Ещё заранее демон рассказал об инкубах и суккубах. Что те не видят различий между полами и что рождение происходит не так, как у людей. В животе формируется не плод, а скапливается энергия для ребёнка, что дитё появляется чаще годовалое, прямо на животе родителя. Таковые особенности имеет лишь этот вид демонов-искусителей. И тем он опасен, что способен менять истинную природу живого.

В предсказанный день маг караулил спящего лиса у постели. И когда тот неожиданно сжался в комок и собирался закричать от режущей боли, Лютер закрыл ему рукой рот и перевернул его на спину, чтобы вот-вот появившегося ребёнка не задели метания демона и не напугал громкий крик. Долго держать Элли не пришлось. Вскоре он и сам лежал на спине ровно, иногда выгибаясь и выворачиваясь от особенно сильной боли. Единственное, что он не мог сдержать — голос. Слёзы сдерживать смысла не было. Они лились сами, без приказа, градом. Зрачки расширены, а сами глаза мутные и ничего не видящие. Даже сознание силилось покинуть демона, оставив тело без контроля, но Эллигос держался, не позволяя себе терять самообладание. Чёрная татуировка полностью исчезла. На её месте начало образовываться крохотное свечение, вокруг которого сплетались нити чистой магии. Прошла всего половина часа и всё прекратилось. Свечение резко исчезло вместе с комочком света.

Простыни были уже скомканы и вымочены в поте, когда лис наконец успокоился и немного отрешённо смотрел куда-то вбок, ничего не осознавая. Лютер, ошарашенный, осел на кресло. Его глаза неотрывно были направлены на бугор под одеялом. Немного помедлив, человек с опаской приподнял краешек и боязливо заглянул под него. Там, свернувшись калачиком, лежал годовалый младенец — полная копия лиса: такие же необычно длинные волосы и ушки с хвостом фиолетового цвета. Странно было видеть новорожденного ребенка не окровавленным и лысым, а уже подросшим, но магу пришлось принять эту реальность. Дитё так мило сопело на часто дышащем теле. Демон был гол по пояс, в противном случае ребёнок оказался бы под тканью и мог пораниться в тесноте под поясом.

С минуту разглядываний, маг не поверил глазам, опустил одеяло и встал как вкопанный. Обдумывал увиденное. Потом ещё раз бросил взгляд на бугор под одеялом и опять его поднял — ничего не изменилось. Маленький лисёнок как лежал, так и лежал. Тут очнулся измотанный отец и попытался сесть в кровати, но маг быстро припечатал ничего не понимающего лиса обратно к постели. Тогда до Элли дошло и он резким движением распахнул одеяло, с ужасом на лице уставившись на маленького ребёнка, уютненько примостившегося у него на тёплом животе.

Он кожей чувствовал, как этот «подарок» судьбы мирно спит. Ему было противно до мозга костей. Внутри всё перевернулось. Мир в мгновение рухнул, оставив вместо себя лишь пустоту. В груди за считанные секунды прорезалась дыра, засасывающая все его эмоции в чёрную глубину. Казалось, всего одно мгновение, одна секунда и он проснется как от ужасного сна. Забудет этот день и день предательства как страшный сон. Ничего этого не произойдет.

Ничего не будет


Но жизнь жестока. Её реалии ещё кошмарней. И один из реалий его мира здесь, прямо на нем. Он презрительно отвел взгляд, желая поверить в нереальность случившегося. Благо, помнил демон из своих родов всё смутно и крайне мало. Лишь первую боль и крик. Из воспоминаний Эллигоса выдернул неожиданно проснувшийся младенец. Ребёнок барахтался, пытаясь устроиться удобнее. Лиса мелко затрясло, он сильно зажмурился, стараясь не скинуть с себя дитё рефлекторным движением.

— Посмотри на него хотя бы, — жалостливо произнёс маг и так же посмотрел на этих двоих. Мальчик словно чувствовал, как сильно его не любит отец, и тихонько начал всхлипывать. Тогда маг перенёс пока ещё не заревевшего малыша в заранее подготовленную колыбель у стены в этой же комнате и вернулся к лису. Теперь в доме их два. Две копии: отец и сын.

— Он очень милый, — нежно сказал человек. Демон даже не подумал верить его словам, спрятав глаза в противоположном от мага направлении, как всегда делал, когда не хотел обличать свои чувства перед кем-то. — Чего нос воротишь? Тебе его ещё растить.

При этих словах на красивом и молодом лице лиса появилась гримаса боли, которую он даже не подумал скрыть. Уши припали к затылку, как от злости, а руки сами сжались в кулаки, нещадно схватив мокрые ткани до треска. Эллигос медленно сел, рукой помогая себе. Его внимание ни разу не пало в сторону, где стояла колыбель. Он был разбит рождением того, от чего хотел избавиться. В его красивых глазах пустота, в его душе отчаяние, в его сердце дыра. Ему уже ничего не хотелось, лишь бы забыть про существование ребёнка.

Про своё существование


Лис сполз с кровати в сторону ванны, что находилась по другую сторону от мага. Там он заперся и долгое время не выходил. Тогда как человек бережно укрывал и успокаивал младенца, уже вновь посапывающего в кроватке. Из душа демон вышел чистым и облегчённым. Теперь его ничто не отягощало в районе живота, но теперь же ему предстоит перенести нечто похуже вынашивания. Пока он был в ванне, Лютер сменил ему постель.

— Надеюсь, теперь ты будешь о нем заботиться? — он скорее утверждал, нежели спрашивал. Магу совсем не хотелось возиться с нежеланным ребёнком его подопечного. Хотя категорически против он не был — всего лишь пытался заставить нерадивого родителя взять ответственность.

Элли прижал уши к голове, тем самым показывая недовольство. И плевать ему, что этому ребёнку нужна любовь и забота. Он спешно вышел из комнаты прогуляться по незнакомому дому. Он уже так давно не ходил, провалявшись в постели столько дней. За это время он сильно похудел и ещё больше ослаб. Рождение также вымотало его не только физически, но и морально. Даже говорить что-либо не хотелось, да и голос его заметно осип от криков.

Глава 3. Воспитание

Вечером того же дня маленький лис спал спокойно. И Лютер, наверное, был единственным в доме, кого беспокоило нынешнее состояние ситуации. И как бы не хотел он исполнить свою мечту — наконец-то выспаться, это было неизбежно уже с того момента, как ему в голову пришла такая мысль. Ночью маг так же не смог сомкнуть глаз, всё ещё переживая за сохранность младенца. Он, конечно, доверял лису, но тот по своей натуре демон да ещё и с ярко выраженной ненавистью к ребёнку. Ну вот в душе просто не укладывалось доверие к нему…

Так прошло два дня, когда ребёнок ничего не ел, а лис сидел у камина и преспокойненько читал книгу. Не так бешено, как в королевской библиотеке, но как обычный человек: спокойно проходился глазами по строкам на белой бумаге и мерно переворачивал плотные страницы, временами отвлекался и задумывался над прочитанным или загадочно смотрел на колыхающийся в камине огонь. И только пушистый хвост на его коленях да подрагивающие в такт треску углей уши жестоко ломали этот человеческий образ.

— Эллигос, покорми его. Мне неспокойно, — обратился маг к равнодушному демону. Тот не обернулся на голос человека, только плотнее укрылся пледом. Взгляд его бегал только по строкам, и только там он выглядел живым, — Эллигос! — более грозно позвал человек. Лис немного поежился от этого тона, но упорно продолжил сидеть и игнорировать Лютера. Тогда терпение у последнего лопнуло и он с силой поднял демон за руку, заставив плед с книгой упасть на темный ковер.

— Не хочу! — выкрикнул демон, упорно сопротивляясь человеку.

За дверью, в которую они направлялись, послышался звонкий плач ребёнка. Он словно бы чувствовал неприязнь родителя. От смешанных чувств омерзения и ненависти, плюшевые ушки Элли плотно держались затылка, как бы не желая слышать ничего, а хвост жался к длинным ногам. Отчаянно упираясь, лис раз споткнулся о ножку второго массивного кресла рядом с камином, пока маг на буксире волок демона к кровати.

— Пой-дёшь! — маг с усилием выговорил слова сквозь зубы, вцепившись в руку демона так, как если бы от этого зависела его жизнь.

После долгого умирания, человеку удалось-таки дотащить упрямого демона к ребёнку. Но тот выставил руки прямо о деревянный бортик и бухнулся на пол, не желая подходить ближе. Глаза Эллигоса были полны боли и обиды.

— Давай, покорми его. Здесь даже баночка есть, — он указал на банку с молоком. Но этого лис не увидел. А малыш притих, будто бы понимая и ожидая чего-то. Он смотрел своими такими же аметистовыми большими глазами на мелко дрожащие руки отца с невинной надеждой.

— Я не хочу. Это не мой ребёнок. Он мне не нужен. Он мне всю жизнь сломал. Своим рождением… Да когда только собрался появиться!.. — всхлипнул тот. Его голос периодически срывался на крики. Но головы он не поднимал. А ребёнок вновь начал плакать.

— Элли, запомни, что у него кроме тебя никого нет. Ты дал ему жизнь и теперь это забота лежит на твоих плечах. К тому же, сам посмотри! Он так и тянется к тебе, а ты отказываешься это замечать, — тон у Лютера был спокойным и тёплым, словно пытающимся дать надежду, такую же детскую, как и у малыша. Хотя на что? Демон знал, что ему никуда не деться от этого ребёнка. И маг оставил их одних, бросив напоследок уверенный в будущем взгляд.

Оставшись наедине с этим плачущим созданием, лис не двинулся, продолжая сидеть в закостенелом положении и обдумывать всю серьёзность и абсурдность ситуации. Он тяжело поднял голову и бездушно посмотрел на малыша, дрыгающего ногами и руками и отчаянно кричащего. И тут он успокоился, уставившись заплаканными глазами на отца. Они встретились взглядами, и Элли резко отвёл аметисты в сторону. Ребёнок хотел было вновь закричать, но тут его ушко дрогнуло, он внимательно проследил за медленными действиями руки его родителя.

Она нехотя тянулась к бутылочке с молоком. До стола было не далеко, так что он смог легко снять её и дать малышу. Эллигос пропустил бутылку через деревянные прутья и поднёс вытянутый кончик к ребёнку, но на самого него старался не смотреть, отводя глаза в сторону. Рука его зависла слишком высоко над ребёнком. Видя перед собой желанное, но высоко, малышу пришлось потянуться за баночкой самому. От неожиданности соприкосновения, лис уронил бутылочку на лисёнка. Тот вновь начал хныкать, но так и не успел завестись до конца. Элли поспешно сунул ему в рот кончик и позволил держать себя за руку.

В этот момент он не чувствовал омерзения, хотя не без странного ощущения в груди. В нем просыпалась какая-то непонятная жалость. Маг всё это время наблюдал за неопытным отцом через окно комнаты. И был немного встревожен его неуклюжими действиями. Хотя вид Эллигоса оставлял желать лучшего: он бледен и худ, словно бы не живой вовсе. Такой безжизненный и опустошённой взгляд не у каждого смертника встретишь. Грусть на лице лиса уже была привычной гостей.

Такими образом демон теперь занимался питанием своего ребёнка. Может, Эллигосу это и не доставляло удовольствия, а вот малыш просто светился от счастья, когда его кормили любимые руки родителя. В последнее время Элли не досаждают воспоминания о прошлом. Он полностью поглощён настоящим и проблемами в реальности, нежели заботы и скитания по прошлому.

Он даже и не заметил, как прошёл год. Хотя некоторые бессонные ночи всё же заставляли его думать, что этого ребёнка он ненавидит и не любит. Колыбель стояла в его комнате, так что он в первых рядах слушал этот ор. У малыша-то зубки уже резались, хоть тот и не пытался что-либо сказать. Но Элли совершенно не было дела до проблем ребёнка, он слишком сильно любил сон и ночную луну, чтобы терять оставшиеся в его жизни радости. Так что одним кратким шипением он затыкал младенца, который так послушно старался не плакать. Но это помогало лишь на недолгое время — он все же ребёнок.

В один из дней, маг, заботливо положив руку на плечо, предложил ему сходить в город за молоком. Глаза человека странно сверкнули, но Элли не хватало воздуха и свободы, так что он, проигнорировав странное предложение, с удовольствием согласился и быстрым темпом выбежал из особняка, одевшись в свои любимые одежды. Конечно, маг осознавал, что у того теперь появился шанс сбежать. Но он всё равно предложил ему это соблазнительное поручение, пахнущее долгожданной свободой.

Эллигос быстро закупился провиантом, ещё немножко погуляв по городу до вечера. Он помнил, что не давал обещаний возвращаться, но так же не понимал, зачем купил все нужные продукты, раз мог просто уйти.«Это было на автомате», — успокаивал себя демон.

Его точно что-то удерживало. Что-то с магнетической силой. Долго думая над этим, он и не заметил, как оказался между двумя зданиями сидящий на голой земле. Его взгляд направлен в небо. В его любимое, ночное.

Проезжавшая мимо карета остановилась. Оттуда вышел король, которого он встретил самым первым. Старик потому и остановился, что совершенно случайно заметил его в переулке. Подавленного и полностью разбитого с корзинкой под боком.

— Вы бледны, — констатировал король. — Вам плохо, Лорд?

Элли перевёл равнодушный взгляд на человека. Потом посмотрел в корзину и медленно поднялся, забрав с собой свои вещи. Уставший от самокопания, лис неожиданно оживленно направился на выход, к лесу, к ставшему ему новым родным домом, и пусть там находится кто-то, кого он видеть не спешит. Он туда всё равно вернётся. Возможно, именно это и заставило его заполнить корзинку продуктами. У самого леса его встретил встревоженный до крайности Лютер. Заметив за ним хвост, он тут же усилил барьер и не позволил королю со слугой пройти дальше. И как только Эллигос исчез из поля их зрения, в воспоминаниях короля тут же стерся ненужный фрагмент его мирной жизни.


Прошёл год. Сезоны времён года сменили друг друга, и в свои права вступило жаркое лето. Вместе с тем вырос и ребёнок, прожив полноценные два года. Элли, верно, не заметил, как жизнь его уже вовсю закрутилась вокруг маленького лисёнка.

Одним вечером, когда лучи заката лишь слабо освещали помещение зала, Лютер на руках принёс ребёнка к лису. Тот мирно сидел в кресле сбоку у камина и читал какую-то книгу. Напротив него стояло такое же кресло, где обычно делал тоже самое маг. Разделял их только небольшой кофейный столик на колёсиках. Эта атмосфера спокойствия и теплоты нравилась демону, потому он никогда её не нарушал. Даже присутствие человека его не отягчало, а наоборот радовало.

Человек с улыбкой посмотрел на ничего не подозревающего демона, и, тихо подойдя сзади, наклонился с лисёнком на руках. Тот в предвкушении помахивал хвостиком и смотрел в завораживающем возбуждении. Все это время Эллигос только кормил его, но ни разу не брал на руки и не менял ему простыни, нагло свалив эту работу на мага.

Лютер решил ему немного отплатить той же монетой.«Раз не убирается, значит будет играть с ним», — так он решил.

И уже собирался посадить ребёнка ему на колени, как Элли быстро спохватился и вжался спиной в мягкое кресло, прижавшись к подлокотнику как можно сильнее, словно бы от огня пытался спрятаться. Телосложением лис был хрупким на вид, что и заставило его бывшего друга вожделеть его. Так что в большом кресле оставалось достаточно места для двоих. Его и ребёнка. И ради сохранности малыша, маг посадил обиженного детёныша рядышком. Эллигос закинул ногу на ногу, освобождая ещё больше места. Поёжившись и пожавшись в «уголочке» кресла, принялся читать дальше.

— Ну что ты творишь? — нахмурился человек. — Возьми на руки, погладь и почитай ему книжку.

— Ещё чего, — рыкнул лис, издав гортанный звук. Ребёнок немного перепугался, но стойко молчал. Он задумчиво смотрел в пол, сжимая крошечные кулачки и дуя губки от детской, но вселенской обиды. Он был как взрослый: всё понимал и умел чутко ловить смену настроений. Но пока ещё не решался смотреть в глаза отцу, от которого отчётливо ощущал неприязнь.

Атмосфера накалилась. Элли сглотнул и быстро бросил нервный взгляд на ребёнка. Шумно выдохнув, он сунул книгу в маленькие руки ребёнка. Лис всё также упорно продолжал смотреть в камин, положив голову на руку. Маленький лисёнок весело засмеялся, начав рассматривать причудливую книжку. Но, открыв первую страницу, расстроился, ведь ничего не мог прочесть да и совсем не интересная она была.

Дети демонов развиваются в разы быстрее человеческих детенышей. Так и он был способен обучиться, если бы кто-то взялся за его обучение. Лютер безнадёжно вздохнул и принёс книгу с простыми словами и большим количеством картинок, а прошлую вернул лису. Эту лисёнок рассматривал с большим энтузиазмом.

— Ну, и? — вопросительно посмотрел маг. — Ты ничего странного не заметил? — человек продолжал говорить намеками, чуть приподняв бровь. Но Эллигос ничего не понимал и продолжал смотреть на мага непонимающими глазами. — Ты что, совсем мозги последние растерял?

— Н-не ругай папочку… — жалостливо заревел ребёнок, прикрывшись книгой. В полумраке комнаты, а впрочем здесь везде был полумрак, у лисёнка была забавная мордочка. И удивительно, что первое, что сказал ребёнок было осмысленно и более того, направлено с определённой целью — оградить отца от брани.

— Да я и не то чтобы ругаю, — тут же растерялся маг. Элли только хмыкнул. — Просто, я до сих пор не знаю, как тебя называть. И вообще, не я должен этим заниматься.

Тогда до лиса дошли намёки человека. И правда, за этот прошедший год Эллигос даже и не думал, чтобы давать своему ребёнку имя. Более того, он же даже прикосновения старался свести к минимуму. Так что думать над именем у него и в мыслях не было. Но теперь уже не отвертеться. Это маленькое чудо буквально вылупилось своими глазищами на демона. Эллигосу пришлось задуматься. Пусть он и не заметил, но к этому делу подошёл со всей серьёзностью, в памяти перебирая наиболее подходящие имена.

— Н-ну… Может, Камио? — нахмурившись, выдавил из себя Эллигос. — Думаю, Камио подойдёт.«Да ну! Хоть теперь-то он подумал… — облегченно выдохнул маг, с удовольствием облокотившись на спинку кресла. — Это совершенно неумелый и неопытный горе-папаша даже про имя забыл. Как так можно?! Неужели этот божий одуванчик ему настолько противен?» — голубые глаза задумчиво смотрели в потолок.

— Камио, пойдём спать? — привстал Лютер, призывая уже расходиться по постелям. Элли понял, что он возлагает на него заботу по переноске ребёнка.«Гад!»

— Давай-давай. Это уже не детское время, — поторапливал человек. Он уже и сам встал, быстро исчезнув за дверьми своей комнаты. В зале остались лишь двое. Но Элли никак не решался взять его на руки. Он просто делал вид, что читает, а Камио понимал в чем дело, хоть и молчал.

— Хочешь спать? — наверное, это был единственный или один из не многих раз, когда Эллигос обращался к нему спокойным и заботливым тоном. От такого счастья малыш засиял солнышком и живо закивал.

Элли встал, положив на своё место книгу, и немного постоял напротив сияющего ребёнка. Тот с нетерпением ждал, когда же папочка возьмёт его на ручки. От волнение его хвостик работал веником для кресла. Он был как собачка, ждущая, когда её погладят. Наконец, взяв волю в кулак и наклонившись, лис взял его за бока. Тот оказался на удивление лёгким. Он усадил малыша на руки и понёс к колыбели. Лисёнок всем естеством жался к груди отца, крепко обнимая его за шею. Чуткий нос дитя улавливал каждую нотку запаха, исходившего от Элли. От удовольствия лисёнок чуть урчал, а ушки уже наизготове были прижаты к голове.

Но моменты счастья, которых он так ждал, длились не долго. Эллигос вскоре оторвал пригревшегося ребёнка от себя и посадил на матрас. Камио так не хотел расставаться с его теплом, что чуть ли не ревел. Но как всегда лис просто рыкал на него и уходил спать в свою кровать.

Прошло ещё три года, и Камио исполнилось пять. Всё это время его дни рождения проходили совсем не празднично. От отца он получал только книги из библиотеки, которые лисёнок уже давно научился читать. А торт Лютер покупал в одной хорошей кондитерской. Но не смотря на это, этот праздник был одним из долгожданных, которые всем сердцем ждал мальчишка. Ведь только тогда он получал от Элли хоть какие-то подарки. Нет, для Камио это были драгоценные вещи, с которыми он не желал бы расставаться.

У него ещё не было своей комнаты, хотя лис не однократно предлагал Лютеру её выделить. Но маг отказывался, скрывая под этим незамысловатую причину, которую Эллигос с первого же раза раскусил. А вот малыш ничего не понимал, потому просто надеялся, что маг никогда не согласится выделить ему свою собственную. Но кровать они уже сменили. В колыбели лисёнок больше не помещался, потому она была заменена на кровать чуть больше и просторнее.

В одну из ночей Камио плохо спалось. Это была осень. Пасмурная и дождливая пора. И в эту ночь шёл дождь и гремел гром. Элли спал без задних ног, а вот лисёнок мучился и ворочался. Ему было до дрожи страшно слушать раскаты грома, шумящий звук воды и стук створок. Он несколько раз позвал отца по имени, что было странно. Ни демон, ни маг не просили называть лиса по имени. Но, видимо, Камио так было комфортнее и упрекать его за это никто бы не подумал.

— Спи уже. Мешаешь, — проскулил сонным голосом аметистовый лис. Натянув одеяло на самую макушку. Камио всхлипнул, перепугавшись очередного раската грома. — Гр-р! Достал, — он опустил одеяло до подбородка и оценивающе осмотрел ребёнка. Он сам не понял, что сделал, когда радостный и в то же время до смерти перепуганный лисёнок улёгся на одеяле.

Утром за Элли зашёл маг и застал весьма интересную картину. Сам демон, значит, спит без задних ног, а маленький ребёнок шмыгает носом и температурит. Да в добавок ко всему окно выбито ливнем, через которое теперь дует ледяной ветер, увлажнённый ночным дождём.«Это называется безответственностью».

И, конечно же, человек подобного оставлять без внимания и не думал, со злостью разбудив лиса. Тот лениво отмахивался, но глаза всё же открыл. Эллигос ничуть не испугался разъярённого мага, отвернулся, но сел на подушку.

— Ай! — Эллигос обречённо посмотрел на вырванные длинные волосы в руке при неудачной попытке приподняться, и быстро собрал всю копну в косу, чтобы больше ненароком на них не сесть и не выдрать. Больно, однако же. И все это в середине разговора, когда Лютер, взбешённый его халатностью, грозился выкинуть на улицу и заставить подметать двор. Хотя это не возымело над лисом никакого эффекта.

— Эллигос! Ты хоть слушаешь меня? — прикрикнул маг, плюхнувшись в близстоящее кресло и с жалостью глянув на ребёнка, всё ещё лежащего на одеяле. — Положи его в кровать и укрой потеплее. Ему нужен крепкий сон и тёплая постель.

Элли неприязненным взглядом посмотрел на человека, потом задумчиво на ребёнка, и ещё немного посидел в полной прострации. Он всё обдумывал, а не совершил ли он ошибки? Зачем вообще остался и воспитывает этого ребёнка, который только о плохом и напоминает. Но эта полная копия его самого каким-то странным образом внушает в Элли непонятную надежду. Такими же глазами, полными этого чистого и яркого цвета аметистового камня. Такие же длинные и яркие волосы, всегда заплетенные в косу. Такие же уши и хвост, только немного меньше. Такое же тело, но более молодое и хрупкое. Он был будто близнецом самого Эллигоса, точной его копией.

Демон всё же встал с постели в лёгкой полупрозрачной сорочке и отнёс Камио в постель, накрыв одеялом. Рядом с детской кроватью стояло ещё одно креслице, но меньших размеров. Туда и присел демон, собравшись просто поспать, создавая видимость послушания. Но долго наслаждаться тишиной ему не дали. Маг вошёл в комнату с компрессом в руках. А от его присутствия ждать можно разве что порицаний.

— И чего сидишь? — и их долго ждать не пришлось.

— Ты чего как бабка старая? — пробурчал отвернувшийся лис с надутыми губами. Он и не надеялся, что тот услышит, а то только хуже будет.

— Ты готовить умеешь? — И слава богу человек не услышал. Демон одобрительно кивнул, но предупредил, что готовить он не мастак. — Тогда иди на кухню и приготовь ему молочной каши. Тяжёлую еду он есть не сможет.

Эллигос не долго посидел в раздумьях, затем встал и прямиком направился на кухню. Он уже не так сопротивлялся, как раньше. Ещё несколько лет назад магу приходилось буквально за хвост и волосы тащить лиса к Камио. Элли просто всеми конечностями упирался во все приметы на его пути, оставляя полосы по всему дому и категорически отказывался подчиняться. Но вскоре всё стало ограничиваться недолгими паузами молчания и лёгкой тенью недовольства. Наверное, ему уже стало безразлично.

Вскоре демон вернулся с миской каши и поставил её на стол рядом с кроватью. Маг вопросительно поднял бровь, выжидая каких-то действий. Но такового не последовало.

— И ты правда думаешь, что Камио станет есть это сам? — всё же человек прокомментировал действия лиса. И удивительно, но за долгое время на изящном лице лиса все же появились отчетливые эмоции. Только их выражение было совсем не приятным. Какого-то замешательства. У него даже руки задрожали, как когда он впервые увидел на себе это чудо.

— Ни за что! Ты его и корми! — крикнул взбешённый демон. Его хвост и уши так же мелко подрагивали как и всё тело.

— И сколько мне ещё повторять, что за своим дитём ты должен заботится сам. Он. Твой. Ребёнок.

Эти отчетливые слова заставили сердце Элли пропустить удар и обессилено упасть в кресло. Он перестал дрожать, но и глаза потеряли свой блеск. Словно бы душа покинула тело.

Эллигос взял тарелку в руки, а в ложку набрал немного каши. Пока он не поднёс её к ребёнку, Лютер предупредил его заранее, что она горячая. Намёк был понят, и чувствительный язычок Камио не обжегся. Малыш с замиранием сердца смотрел на кормящего его родителя. И, наверное, этот образ у него в памяти останется навсегда. Из-за жара Камио и не вспомнит, что Элли не смотрел ему в глаза, а с каплей вины отводил их в сторону.

На следующий день температура спала, и маг смог облегченно вздохнуть. А вот Эллигоса этот факт никак не трогал. Он так же продолжал сидеть в кресле рядом с ребёнком и читать книгу, которая, по-видимому, была гораздо интереснее всего остального. Вечером того же дня, полностью здоровый малыш вновь напросился к отцу в кровать. Только теперь лис не совершил той же ошибки, что и прежде — он накрыл малыша одеялом и закрыл окно. Но сам повернулся к нему спиной. Хотя это не обидело Камио, всё также радостно улыбающегося, он только немножечко ближе придвинулся к небольшой и родной спине и маленькими пальчиками легонечко ухватился за сорочку. Это действие заставило Элли неожиданно вздрогнуть, а на лицо пустить гримасу боли и печали, которую он тут же закрыл одеялом. В душе зашевелилось что-то странное.

Утром Камио в постели никого, кроме себя, не обнаружил, а патрулирующий каждое утро Лютер обнаружил Эллигоса сидящего в углу комнаты за комодом и укутанного в плед с головы до пят. Он был как-то напуган и обеспокоен чем-то.

— Ты чего там спрятался? Не ожидал у себя Камио увидеть? — со вздохом глубокого разочарования маг упёр руки в бока.

— Я заболел, — и будто в доказательство тут же чихнул. — И… и не знаю как… потому что я не болел… Это просто невозможно для меня — демона-лиса!.. — он осекался почти на каждом слове, словно урывками ловя метавшиеся мысли. — Наверное… Точно, это беременность меня ослабила… — Элли вновь чихнул и всхлипнул от безнадежности ситуации.

— Наверное, это я заразил папочку… — голос Камио был переполнен страхом и вины на самого себя. Элли слышал его слова, но ничего не говорил, хоть и сам понимал, что ребёнок не прав. Понимал, но молчал.

— На говори глупостей. Ты здесь ни при чем. Эллигос сам признался, что это из-за беременности, так что прекращай винить себя, — добрая улыбка Лютера немного успокоила ребёнка. — И вообще, будь немного наглее! А то от него ничего не дождёшься, — и тут же попытался разрядить обстановку прорицательно с снисходительным тоном. И он был прав. Мальчик был слишком робким, потому что ему недоставало наглости. Но, видимо, такова его любовь к отцу, что он не готов винить Элли в чем-то.

Лис не выходил из своего угла, уткнувшись носом в коленки. Ему ни до чего не было дела, только бы его не трогали. Всё это время еду ему носил Камио. Он не подходил слишком близко, держась определенной дистанции. А тарелку подкатывал, после чего быстро убегал в смущении и радостно рассказывал подвиг Лютеру. У этого мальчишки и в мыслях не было хоть малость ненавидеть отца. Странно это, но таково сердце маленького Камио: доброе и честное.

Мага Элли к себе не подпускал, но ограничивался парой слов, чтобы тот отвязался. Ну, а человеку многого и не надо. Если у лиса есть силы на язвительные колкости, значит, с ним определённо всё не так плохо. И старания ребёнка пойдут ему на пользу, даже, возможно, Эллигос наконец-то перестанет шарахаться от каждого его действия. Хотя сейчас это менее заметно проявляется, в отличии от первых дней после рождения Камио.

Осенние заботы с болезнью отступили, отдав место почета зиме. Так что вскоре пришла пора пушистого снега и сугробов по колено. Чуть ранее Камио видел снег лишь через большое окно особняка, специально открытое, но теперь, когда он вырос и окреп, ему разрешили выйти. Впервые в жизни! Да ещё с ним будет Элли. Такое счастье он испытывал редко, когда сидел с Эллигосом в кресле у огня, хотя в последнее время он стал меньше проводить его с отцом у камина. Камио вырос и в кресле больше не помещался, да и учебу контролировали жестче.

Потому в этот раз он был просто переполнен счастьем, что чуть снег им не топил вокруг себя. Камио был маленьким пушистым комочком, катающимся по всему полю. С его лица не сходила улыбка детского веселья, когда он, тужась, катал снежные шары; подбрасывал снег к небу и смотрел, как он медленно падает; валялся на пушистом покрывале и перекатывался. Хотя временами мальчик поглядывал на отца. Тот был в восторге не столько от самого снега, как от пронзительно чистого неба. Его глаза смотрели на него с завораживающим восторгом, словно ему хотелось вырваться в это самое небо и улететь. И в то же время в аметистах глубоко застряла печаль от осознания химеры своей мечты.

Лисёнок тоже вскинул голову, но не почувствовал и толики того, что видел в глазах Элли. Тогда ему на мгновение показалось, что он отдалился от отца. Это сильно перепугало малыша, и он тотчас рванул к нему, крепко обняв. Эллигос слегка пошатнулся и удивлённо смотрел на ребёнка. Просто удивлённо. Без отвращения и жалости. Он смотрел на маленькую фиолетовую макушку под собой.

— Не уходи, — все также держась за плотную ткань, уткнувшись маленьким холодненьким носиком в живот, проскулил лисёнок. Он определённо чувствовал настроение лиса. Элли не двигался, выдерживая паузу молчания. Его пробрал озноб от внезапно подувшего зимнего ветра. Даже тёплая шерстка не спасала хвост и уши от дуновения ветра. Он держал руки на груди, но одну ладошку, которая была бледной и ледяной от холода, все же положил на фиолетовую макушку и легонько погладил.

— Не уйду, — совсем тихо, почти хрипло прошептал демон, но Камио все равно услышал. И внезапно для себя заревел. Навзрыд, так, что душе становилось невыносимо легко от свалившегося груза. Лёгкость пушинки — так Камио ощущал себя, а Эллигосу отчего-то стало тяжело и в то же время приятно. Приятно, что ребёнок не желал его отпускать.

— И что там случилось? У него глаза на мокром месте, — скептически спросил человек. Его оценивающий взгляд быстро прошёлся по Элли с Камио на руках и с красными глазами.

— Он плакал, — только и сказал, отведя глаза в сторону.

— И из-за кого? — продолжил маг.

— Из-за меня, — таким же спокойным голосом отвечал лис.

— И что ты такого сделал? — Лютер все никак не желал слезать со своего. Тут Эллигос прижал уши ещё сильнее, словно кошка, ждущая наказания, но совершенно не раскаивающаяся за содеянное. Он просто желал поскорее избавиться от этого неприятного взгляда.

— Да мне-то откуда знать? — шикнул лис, зло зыркнув на мага, но тут же убрал гнев из глаз. Он и сам не знал, на что злился. А сваливать свой гнев на кого-то другого было против его справедливых принципов.

— Ладно, я позже спрошу у Камио. Его ответы куда информативнее твоих. Иди и уложи его. Только так, чтобы он не заболел, — строго наставил маг. Эллигос быстро отнёс мальчика к кровати, где переодел и укрыл одеялом. Элли тихонько склонился над мальчиком, задумчиво рассматривая его детское личико. Из-за густых теней горящих свечей, кожа его была приятного мягкого оттенка. Но обнаружив за собой странность, быстро мотнул головой и сам лёг оттаивать от холода, да так и уснул.

Ночью Эллигос вместе с магом, как это обычно бывает, проводили время при свечах и настенных бра у излюбленного камина. Они читали и расслаблено сидели в креслах. Непринужденное пламя в камине, выложенного из камня, изредка потрескивало, словно бы от удовольствия мурлыча, только по-своему, огненному. Они не общались, не видя в этом никакой нужды. Они просто в лёгкой и непринуждённой тишине отдыхали, совершенно позабыв про проблемы и заботы. Позабыв про само время, что в этом особняке словно бы остановило свой ход. Привычный полумрак открывает души, но не выпускает сокровенного. Это был самый непринужденный и обоюдный обет, данный тишине этого поместья.

Тут боязливо скрипнула дверь в зал, а за ней показался скромный детский силуэт. Он тихонько помахивал кончиком опущенного хвостика. Тоненькие пальчики держались за железную ручку двери, откуда выглядывали два больших глаза, тихонько, по-кошачьи, поблескивающие в темноте. Он очень хотел подойти, но не решался и долго мялся у двери.

Тогда маг, не видя никакой реакции от лиса, с хитрой улыбкой на лице маняще помахал ладошкой. Камио завилял хвостом с большем энтузиазмом и сразу же подбежал к столу между лисом и человеком. Но что делать дальше, не знал, потому растерянно стоял и испуганно озирался по двум сторонам.

— Сядешь на коленки? — маг все с той же улыбкой похлопал по своим ногам, призывая сесть.

Камио явно был в замешательстве: ему хотелось сесть на коленки, но к отцу. И видя его терзания, Элли напустил мрак, но с глубочайшим выдохом разочарования согласился. Эллигос позвал лисёнка к себе таким же призывным похлопыванием по коленке. Малыш без раздумий подбежал. Демон усадил мальчика на ноги, а сам принялся за свою книгу. Малыш уже достаточно подрос, но лис ничуть не заметил разницы, словно бы так оно и должно.

Вскоре ребёнок уснул, тихо засопев демону в шею. Маленькая сонная мордочка была слишком близко к Элли, но он всячески старался не замечать его, осторожно переминаясь в кресле и разминая затёкшие мышцы, дабы не разбудить ребёнка.

— Ты теперь гораздо спокойнее и терпеливее относишься к нему. Так, глядишь, скоро ты начнёшь ему улыбаться, — в предвкушении счастливых дней Камио, Лютер мечтательно улыбался, даже позабыв про растерянного лиса.

— Ты лучше забери его от меня, а то я читать не могу и задница затекла! — Демон уже начал паниковать, что хорошо позабавило человека, явно наслаждавшегося мучениями отца-новичка. — Чего ржешь, чёрт лысый! — шикнул лис, да так, чтобы не разбудить спящее дитя.

— На данный момент твой язык — враг твой, — маг закатил философский монолог, который Элли упорно продолжал игнорировать, судорожно решая как поступить с ребёнком на руках.

В конечном итоге было решено тихонько перенести мальчишку в кровать. Слава богу он не проснулся, продолжая мирно и сладко спать. Лис тоже решил пойти вздремнуть, хоть до рассвета и оставалось всего ничего.

Утро одарило тусклыми лучами рассветного солнца и пустым складом. На кухне совершенно не было продуктов. Долго думая, маг вновь на свой риск предложил ему сходить в город, в котором лис уже несколько лет не был. Лютер понимал, что хоть связь с Камио почти налажена, вкус свободы так «удачно» может всё разрушить. Всё, что с таким трудом налаживалось. Но человек уже принял решение. Ответ оставался только за демоном. Эллигос долго над этим думал, пока голод смешными пинками не подогнал нерешительные мысли.

— Тогда, возьми и Камио, — и снова эта ничего хорошего для Элли не предвещающая улыбочка. Маг и сам не понял, как предложение сорвалось с уст. Конечно, он понимал, что Элли может уйти куда-нибудь с ребёнком вместе, но от чего-то чувства в его груди раздвоились, словно близнецы. Одни кричали о бесполезном и хлопотном нахлебнике с маленьким балластом. Другие же уверяли, что человеку ещёникогда не было так весело. Так давно он не вспоминал про собственные чувства. Уже успел позабыть даже о горечи и жалости. Но как и в тот раз, он решил, что этот выбор оставит судьбе. Если тогда решалась жизнь лиса, то теперь решается жизнь мага. — Он уже подрос, а друзей до сих пор нет. Пусть хоть посмотрит внешний мир, — Лютер добро улыбнулся, но в уголках губ мелькнула печаль.

Элли быстро бросил взгляд на мальчика, тихо сидевшего на диванчике и наблюдавшего за сборами. Дорога до города занимала меньше часа, но на дворе зима. А зимой в лесу полно сугробов и снега на толстых ветвях, так и норовившего свалиться. Так что экипировка должна соответствовать погоде, пусть у него и тёплая шерстка, её все же мало.

— Камио, хочешь в город? — более бодро спросил маг, отбросив печальные мысли в сторону.

Ребёнок стал усилило думать, вспоминая все выученное об этом слове и всех его вытекающих. Для него, маленького и беззащитного, город казался огромным и страшным, но если он пойдёт туда с папой, то бояться совсем не будет. Мальчик довольно кивнул и ринулся в комнату.

Уши они скрыли под мантиями, как и хвосты. Цвет волос выделялся очень сильно, но с наложенной магией для отвлечения внимания с этим проблем не возникло. Такое же заклинание было наложено и на ушки с хвостом для перестраховки, когда основой маскировкой являлась черная мантия. Пока лис не ушёл далеко, человек успел бросить ему вслед едкое замечание, после которого Элли держал Камио за маленькую ручку в плотных перчатках. У самого демона перчатки отсутствовали под нелепым предлогом: «Мне не холодно». Зато малыш был рад до ушей. И в двойне рад тому, что скоро увидит город.

По пути Камио несколько раз спотыкался, не привыкший к высоким сугробам по пояс и долгому пути, но всё это время держащая рука ловко удерживала его на весу. И за некоторыми одинокими особняками скоро начали виднеться более высокие и тесные по своему строению дома. Также за ними уже начали слышаться голоса торговцев и покупателей.

Город близко.

Глава 5. По кругу

Напряжение разрушил маг, разогнав всех по своим комнатам. Тёмное время суток создано для отдыха, а день — для дел. Эллигос упал спиной на простыни и тут же заснул. Камио с человеком разошлись по своим комнатам. И только ночь вступила в свои права, как лису вздумалось прогуляться по ночному лесу.

Прохладный воздух неволей заставил демона накинуть на плечи накидку. Сырая от недавнего дождя земля липла к голым ступням ног. Полуголые деревья зловеще вытягивались к чёрному небу и ясно обозначались на фоне полной луны. За синевато-грязными облаками скрывались маленькие звёзды. Эллигос знал, что где-то там, под невесомой ватой скрываются другие планеты. Но даже это знание не облегчало душу. Глаз требовал, желал видеть сверкающие бусины на небе. Ради них и ради Луны он вышел в неприглядную для прогулок погоду. Ещё некоторое время Элли ожидал, когда облака рассеются, но вскоре ему это надоело и он, с некоторой печалью на лице, без маски вернулся в дом.

Ручка его комнаты не поддавалась, замок был защелкнут. Эллигос никогда не запирался и никто не запирал пустую комнату. Отчего-то сердце пропустило один удар. Потом еще один. Лорд замер. Маска осталась на тумбочке у кровати. Самое важное, что в последнее время носил с собой демон. Переживая, он не нашел ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к магу. Всё же именно ему подчиняется особняк. Но комната мага была пуста. Совсем сбитый с толку, он навестил покои Камио. И его у себя не было. Подергав ушами, «дотронувшись» до ночных звуков, лис не обнаружил в особняке никого. Это было похоже на сон, в котором Элли остался совсем один, как когда-то того страстно желал. Но сейчас эта пустота вокруг пугала. Настолько привыкшему к некоторому оживлению, тишина казалась мёртвой. Сон это или реальность? Лорд не разбирал.

Тогда демон вновь вернулся к своей двери и уже раздраженно начал дергать ручку. То ли от предчувствия, что Камио и Лютер могут быть там, то ли из принципа и упорства. Но в комнату он хотел попасть под любым предлогом. Разозлившись под конец, демон пнул дверь. Звук эхом отдался в пустом особняке. Лорд занервничал сильнее.

Когда Элли решил проверить окрестность и уже повернулся к двери спиной, послышался щелчок. Но это открылась не дверь. Щелчок был спереди. Скорее похожий на треск. Через мгновение прошел ещё один звук, такой же, но более протяжный. И за ним же, словно раскат грома, на лорда обрушились осколки тишины, резко и грубо окунув лиса в реальность, в которой перед ним стоял до ужаса перепуганный Лютер и с силой тряс его за грудки. Он пытался привести демона в чувства. Пытался докричаться. Растерянный происходящим, Элли не сразу сообразил, что бродил в собственном сознании.

— Чего стоишь?! Эллигос! Открывай дверь! — Маг толкнул лиса к двери. Тот ударился плечом и будто очнувшись, закопошился в собственной одежде. Вытащил ключ и отпер дверь. Он и не помнил, как закрыл её.

Только открыв дверь, Лорду тут же захотелось её закрыть. Но оцепенение не позволило сделать хоть одно движение. И почему именно он и он находятся сейчас здесь? Если бы Эллигос мог повлиять на ситуацию, как бы он всё переписал? Наверное, нажал бы на «стоп» и сохранил ту реальность, что была до этого момента. Нет, даже до этой ночи. Он бы просто прокручивал будни сотни и тысячи раз, довольствуясь однообразностью одного и того же дня.

Возможно, на месте Камио Лорд видел себя в прошлом. Такого же слабого и беспомощного перед лицом более сильного, но в то же время парадоксально слабого. Он успел оцарапать низ живота юного лиса. Вывернул кисть, почти сломал. И уже начал душить его. Вовремя демон открыл дверь. Он отвлёкся на Лорда и отпустил хрупкую шею.

— О… А я уже думал, ты не придешь, — с улыбкой произнес он.

Эллигос, прибывая в шоке, с виду казался отчужденным. Словно происходящее его никак не касалось. Невидимая, тонкая грань, пленка чего-то отделяла две реальности, в одной из которых Элли с равнодушным лицом закрыл дверь и расположился в гостинице, а в другой… А другой реальности в его голове нет. Потому что шок мешает ему думать.

— Что ты как не родной? Проходи. Это уникальная возможность посмотреть на себя со стороны. Вы ведь с ним неразличимы.

Его слова заглушались звенящим звуком в голове. Хотя, лис просто не хотел их слышать. Он не мог поднять глаз, не видел выражение на его лице полностью. Сейчас Эллигос ничего не видел. Он просто думал о чем-то отвлечённым. Постороннем. И не заметил, как улыбка с его губ сползла. Да и сам он удобнее уселся на кровати, выпустив наконец из-под себя Камио. Лисёнок не спешил убегать. Он просто свернулся калачиком в ожидании чего-то ещё. Стойкое ощущение незавершенности в нем отдавалось глухой болью. А испуг крайней степени прошивал тело ледяным морозом и крупной дрожью. Даже зима не была способна довести ребёнка до такого состояния. Однако зимой Камио мог с легкой душой вернуться в дом и согреться у камина. Но здесь инстинкты приковали лисёнка к постели, удерживая сотнями невидимых рук на месте. Чудище, сидевшее у него под боком, призрачными оковами приковало к себе.

— Если бы не поразительная схожесть этого дитя с тобой, я бы решил, что он не наш, — он положил руку на плечо Камио, вынудив того всхлипнуть от неожиданности. — Но сомнения развеялись. Я узнаю тебя. Ты хорошо о нем позаботился… — многозначительно протянул инкуб. И усмехнулся. — Но не достаточно.

Элли заметно пошатнулся на ногах. Невольно дал знак, что слышит. Но оставался на месте. Маг сзади от нервов исцарапал руку, одновременно устанавливая множество магических барьеров и атакующих заклинаний. Демона он почувствовал сразу, только силу не рассчитал. Не подумал, попытался дернуть дверь и заблокировал ту. Не тот гость ожидался, не поддалась дверь незнакомцу. И в этот момент Лютер винил себя в ранах Камио. Если бы не опрометчивость, всё обернулось бы иначе. Но внутренние стенания не помогли бы здесь, в настоящий момент. И всё, что пока мог человек, не путаться под ногами и прикрывать тыл. А демон не обращал на слабого человечка своего высокомерного внимания.

— Смотри, он такой же мягкий… — он говорил и поглаживал лисенка по голове, раз тронул хвост и потыкал пальцем в фиолетовую макушку. — Просто прелесть. Ты в молодости. Ты и только ты. Никакого меня… — словно обиженный несправедливостью своего родителя ребёнок, он выдавил из себя жалостливый тон. Но не выдержал и полминуты, как начал смеяться. — Элли, подойдешь? — услужливо предложил инкуб, похлопав по кровати.

Лорд не сдвинулся с места. Только смотрел куда-то в стену, на тумбочку. Но не видел на ней маски, пусть та и лежала нетронутой всё это время. Ощущение потери реальности, приятная и тягостная прострация. Лису сейчас определенно нет ни до чего дела. Только незнакомое и уж точно неприятное мерзопакостное чувство в груди скребло душу, раздирая её на лоскуты и пытаясь добраться до сердцевины. Элли еще не разобрался в происхождении этого «существа», и уже пытался его выкинуть из себя. Резкий контраст между холодной действительностью и бурлящими эмоциями внутри Лорда придавали телу невесомость, отчего кружилась голова.

— Раз ты сам не подойдешь и не поговоришь со мной, я заменю тебя им, — он указал пальцем на лисенка, сейчас так непохожего на себя прежнего. Сжатого и дрожащего. Маленького и беззащитного. — Да, он наш сын. Да, он похож на тебя. И да, он меня не признал, — холодная сталь, блеснувшая в последней фразе, прошлась по коже троих. Она не оставила порезов, ни видимых, ни невидимых. Она просто обожгла холодом, но до того острым, что за всё это время на точеном лице Лорда появилось хоть что-то, и лис покраснел. Он сейчас точно не скажет, отчего. Но то неопределимое чувство начало стремительно расти. — Я возьму его на твое место, сделаю то же, что и с тобой. Подарю чудо и буду любить.

Фальш в голосе сочилась ядом. Лорда тошнило от слов и голоса друга. Живот скручивало в колющих спазмах и тянуло вниз. Сознание постепенно подкидывало углей в горящие мысли  идеи, кем может быть «существо». Пока лис метался в собственной душе, ища там сил и подсказок, он не умолкал.

— Ты готов пожертвовать им? Я забираю его, — инкуб бесцеремонно схватил Камио за предплечье и потянул вверх. От лисенка послышался хриплый протест и вялое сопротивление. Всё это никак не помешало ему поставить Камио на дрожащие ноги. Не в силах стоять, лисёнок бы упал, но руки отца поддержали его.

Эллигос был бы рад, забери он ребёнка ещё при рождении. Без задних мыслей и долгих раздумий лично всучил бы сверток из простыней в руки другу, а после, напевая безмятежно песенку, ушёл куда-нибудь и затерялся. Но все это сделал бы прошлый Эллигос, холоднокровный Лорд и бесчувственный демон Преисподней. А Элли, познавший тёплые чувства отцовства и беззаботной жизни, с животной злостью врезал бы себе прошлому по самодовольному лицу.

Лис разобрался в «существе». Это была не просто неприязнь к происходящему, «существо» пыталось разбудить в Эллигосе дремлющие остатки благородства. Те, что ещё не успели проснуться окончательно. Оно, чувство родителя, всегда было у него, только дремало под толстым льдом и снегом. Но зима никогда не бывает вечной, и солнце начало топить снег, пробуждая в лисе все, что долгое время было заморожено. И последние «существа» — инстинкты отца, разрывали Элли изнутри, пытались докричаться, пока не стало поздно.

И вот он, прошедший метаморфоз, изменившийся Лорд.

— Ты даже его имени не знаешь, — упрекнул демон, презрительно покосившись на него.

— Да, не знаю. Но я надеялся, что ты не оставишь его на меня. Всё же он мне не нужен. Он ведь не ты, — и выпустил Камио из рук. — Но смотри, если сейчас попытаешься сбежать, я убью его.

Лорд прижимал пока еще немного низкого сына к груди, сжимая Камио так сильно, будто он мог исчезнуть, как плод его фантазий.

— Иди к Лютеру, — коротко, но совсем не так, как раньше, скомандовал лис.

Камио проигнорировал. Что-то пошло не по плану. Элли не рассчитывал, что он будет упираться. Лорд попытался оторвать лисёнка от себя, но тот только жестче впился когтями, через ткань касаясь кожи демона. Эллигос начинал нервничать.

— Что случилось? Твоя маленькая копия воспитана крайне плохо. Не понимает слов? — монотонно поинтересовался инкуб. — Или хочет принять участие в сношении?

Лису тут же поплохело. Он не знал, что там себе напридумывал его Лорд, но испуг ему понравился. Эллигосу вдруг резко захотелось сбежать. Внутри что-то треснуло. Звонкий звук осыпающихся осколков все отчетливее слышался в голове.

— Камио, — голос дрогнул, — проваливай.

Ошеломленный переменой в отношении, лисёнок растерялся и немного отпрянул. Его чувствительные уши уловили участившееся сердцебиение. Догадался. Но бездействовал. Лютер, чувствуя напряжение, ничуть не опасаясь за свою жизнь, смело подбежал к лису. Без лишних слов мёртвой хваткой вцепился в Камио и потащил к двери. Лисёнок, пытаясь вырваться и вновь прильнуть к отцу, с нарастающей силой начал вырываться. Но маг оказался сильнее и скоро выволок его за порог. Дверь захлопнулась. И вместе с тем всё, что недавно пробудилось в Элли, было нещадно заперто в клетке. Всё желание сопротивляться покинуло тело лиса. Камио в порядке, а ему не сбежать. Так к чему причинять себе лишнюю боль? Ниже он уже не упадет. Или это действие накатившего с новой силой шока оказывало такое забвенное влияние? Чтобы не запугивать себя больше, Эллигос подсознательно закрылся от всего мира. Его взгляд резко изменился. Помутнел, как от наркотика. Ночные тона и тусклый свет ночника создавали томную атмосферу, в которой Лорд ничего не видел.

— Ну, что же ты затих? Я же, в конечном итоге, ничего ему не сделал. Радуйся! — он раскинул руки в стороны, пытаясь хоть как-то расшевелить Лорда. Но тот стоял с совершенно непроницаемым видом. — Эй, ну хоть скажи что-нибудь, — только его голос и дрожь лампы обозначались в темноте.

Немая сцена, в которой он чувствовал себя единственным актером, а все остальное — декорации. В его темных глазах скользнула злость. Не пытаясь её сдержать, он замахнулся и кулаком ударил Элли по лицу. Не устояв на ногах, лис повалился на половицы. Откашлялся, но ничего не сказал.

— Собрался игнорировать, значит, — для себя констатировал инкуб. — Ничего, еще закричишь.

Эллигос только вздохнул, в глубине души понимая, что нужно действовать. И самым верным остается его маска. Ослабленный, он забирал силы из маски. Окрепший, он собирал силы в маску. С её помощью и концентрированной мощью чистой демонической магии, Лорд сможет уничтожить друга. А пока он является преградой между лисом и маской, Элли будет делать всё, чтобы незаметно добраться до тумбочки. Пусть будет больно и унизительно, ради этой возможности демон пожертвует многим.

— М? О чем задумался? — внезапно появившееся лицо инкуба напугало лиса. — Хах, не бойся так. Хотя, нет. Лучше бойся

Его рука коснулась острой скулы лиса, плавно очертила линию и остановилась на подбородке, слегка приподняв его. Выбившийся из прически волос закрывал Лорду обзор. А он умилённо смотрел на покрасневшее от стыда и боли лицо. Муть в глазах Эллигоса придавала ему особого шарма, перед которым он устоять не смог. Зачем-то инкуб подул на лиса, зажмурившегося от этого действия. А когда открыл глаза, его перед ним уже не было. Призрачная надежда защекотала грудь. Путь открыт. Если он сейчас встанет, то сможет дотянуться до тумбочки. И только Элли чуть подался вперед на локтях, как спину резким толчком придавило. Его нога до хруста вжала лиса в пол. Эллигос не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Когти демона оцарапали доски, оставив на них характерный след. Длилось это минуту, но лису казалось часом, если не больше. Он убрал ногу. И в следующем действии устроился у Лорда на спине. Под собой он чувствовал тяжёлое и хриплое дыхание, и довольно улыбался.

— Знаешь, я тут подумал, а не устроить ли мне минуту откровения? — грубой рукой инкуб прошелся по лопатке и довел ладонь до места, где сидел. — Тебе же интересно знать, как я тебя нашел? — Лис не ответил. — Интересно, знаю. Но я не скажу. Это будет моим маленьким секретом, — и противно хихикнул.

В попытках не слышать этого голоса, Элли вжал кончики ушей плотнее к затылку. Он это заметил, но расценил как недовольство, и лишь порадовался своему решению. Пошарив сзади рукой, он наткнулся на пушистый хвост и уложил его себе на колени, начав с удовольствием терзать гладкую шерстку. Лису это не понравилось, но он промолчал.

— А вот и мое откровение. Между прочим, только недавно его придумал. Мы с тобой, — он потянул мечтательную паузу, — заживем семьей. Только представь: ты, я и наш малыш.

Лорд жалобно заскулил, понимая, о чем идет речь. Всё его естество противилось«идеальной» жизни в мечтах друга.


— Я, конечно, рад, что свое обещание ты сдержал и не убил его… м-м-м… Не помню как его там… Но меня очень расстроило, что в процессе воспитания ты ни разу не упомянул обо мне. Он же меня перепугался до чертиков. А я разве такой страшный? — Он остановил рассказ, чего-то ожидая. Но, не дождавшись, продолжил: — Так вот, я тоже хочу быть родителем. Потому мы с тобой сейчас заведём нового детеныша и отправимся домой. А про того, своего, забудь. Зачем нам тот, кто не уважает своих родителей, верно? — Он нагнулся к лиловому уху лиса и невесомо поцеловал его.

Эллигос благополучно пропустил всё мимо ушей, сохраняя рассудок и выравнивая дыхание. Он слишком поздно заметил тишину, в которой вновь стался одинёшеньким актером. Грудь обожгла гордость, задетая непростительными манерами лиса. Как привычное действие, он утянул Элли на кровать. Лорд расслабился, стараясь не препятствовать его действиям, ведь сейчас маска находилась ближе, чем когда-либо!

Он просунул ладонь под ткань ночной одежды, погладил тело и, вытаскивая ладонь, оставил следы царапин. Эллигос поморщился, невольно переворачиваясь на бок и пытаясь уползти. Но руки мучителя ухватили лиса за длинные волосы на затылке и потянули назад. Выступивший на шее кадык поманил его прикусить кожу. Красноватая припухлость начала пульсировать. С трудом успокоенное дыхание стало сбивчивым.

Этот день отличался от того, в прошлом. Пока ещё Элли не понял разницу между ними, но явно ощущал подвох в действиях и словах. Ему не хотелось размышлять над этим, но волей-неволей мысли сами текли в этом направлении. Постепенно в голове селился туман. Он заволакивал сознание в свою мутную пелену и не позволял Эллигосу ясно размышлять.

Холодные ладони приподняли мягкие бедра вверх. Халат спал к шее, оголив нижнюю часть тела. Он провел рукой у основания хвоста, чуть зажав его между пальцев и откинул в сторону. А взгляд аметистов всё не покидал направления тумбочки. И только тянущая боль, от медленно входящего в него инкуба, смогла отвлечь. Нарочито не спеша он тянул как можно дольше, наслаждаясь беспорядочным метанием фиолетового хвоста. Лис пытался вытолкнуть инородный объект из себя, но судорожно сжимая в себе его член, он только приносил ему удовольствие. Элли, отдавшись инстинктам дикого лиса, пытался вырваться, царапая под собой матрас и утробно рыча отнюдь не от удовольствия. Однако вскоре лёгкие покачивания инкуба заставили Лорда жалобно поскуливать в мокрую ладонь, зажимающую лису рот. Жгучая боль в заду, как от удара плетью, выжигала мысли. Он уже позабыл, что хотел сделать, но хранил в груди чувство незавершенности. За солёными слезами Эллигос не видел действительности, в которой маска с тумбочкой оставались где-то позади. А разгоряченное тело не чувствовало бушевавшего в комнате осеннего ветра, заглядывающего из приоткрытого окна.

Зажав челюсть лиса сильнее, а другой рукой вцепившись в острое плечо, он резко сменил плавный темп на быстрый. Столь внезапная перемена на мгновение прошибла Элли холодным потом, заставив того приподняться на руках и выгнуться в спине. Перед глазами вспыхнули белые круги, тут же сменившись тёмными шипящими пятнами. И вскрик был потерян в тумане сознания. Он уже не слышал собственного голоса, давно севшего от криков. Не замечал, как на теле появлялись свежие раны от когтей и укусов. Пропустил смену позы, бездумно глядя в потолок и временами отключаясь. И как давно захлебывался в собственном запахе крови, размазанной по белоснежной ткани.

Весь план горел синем пламенем. Лицо пылало алой краской и кровавыми потеками. Розовые губы покраснели и посинели. На руках и ногах не осталось живого места: каждый сантиметр кожи переливался красновато-лиловыми пятнами, словно силился слиться с цветом мокрой шерстки. Нижнюю часть себя Лорд не чувствовал совсем, она полностью онемела и находилась в бесконтрольном состоянии. Теперь он мог вертеть им как послушной игрушкой, обмякшей в собственнических руках. Только бусины слёз выдавали отчаянное состояние Элли.

— Какой кошмар. Все ещё есть силы на слезы? Твоему нежному образу это не подходит, — брезгливо поморщился мучитель. — Думаю, глаза тебе не нужны, — его рука потянулась к тумбочке, на которой он давно приметил маску без прорезей для глаз. Задумчиво повертел в руках и коварно усмехнулся, не подозревая о силе хрупкого предмета.

Лорд видел перед собой только кругами расплывающуюся темноту. В ушах шипело и звенело что-то непонятное. И только одно призрачное касание кончика маски до израненной кожи лиса всколыхнуло ту еле уловимую надежду, которую Эллигос успел ни один раз похоронить. Когда фарфоровое изделие полностью закрыло обзор, полуживое тело на время обрело чувствительность, и мощный прилив сил, как стремительный поток воды, наполнял тело. Грудь заполнялась раскаленной лавой, что разносилась по телу сладостной патокой, совсем отличавшейся от первых мгновений боли. Цвет шерстки приобретал неоновый оттенок, как накаливающаяся лампочка, и начинал светиться в темноте. Фиолетовое свечение вскоре полностью заполнило комнату, и тут же исчезло. А всё свободное пространство заполнил огромный лесной лис, разлегшийся на кровати передней частью и явно занимавший больше места, чем сама комната. Его густая шерсть переливалась белым светом, как кончик горящего пламени. Глаза опасно сверкали фиолетовым огнем. Черный контур вокруг распахнутых глаз особо выделял их на белом фоне.

Он никогда не видел своего Лорда таким величественным и элегантным диким зверем. Лицезреть чудо, удивительно чистое существо, стоило ему самой наивысшей платы — его жизни. В этой форме Лорд мог заставить своего насильника страдать, как не страдали демоновы души в самом Чистилище. Но некая жалость, возможно, передавшаяся со времени воспитания Камио, не позволила Лису опуститься до него. Широко открыв длинную пасть и продемонстрировав ряд белоснежных ровных клыков, Лис тихонько опустил голову вниз, захлопывая челюсть и вместе с тем заглатывая друга, как небольшой кусочек мяса.

Отныне его не будет существовать даже в круге перерождений.

Лис вернулся в прежнее состояние: израненного и обессиленного. А на животе неотвратимо распускался новый черный цветок.

Глава 4. Затишье

Шум бренчащих колес, часто прыгающих на щебне, громкие голоса торговцев и бурчание покупателей заполняли разум ребёнка разными звуками, словно вода. Сначала она лишь каплями копилась где-то там, глубоко, где даже сам Камио не доставал разумом, но вот уже сейчас, в гуще городского рынка, вода буквально хлестала в голову. Если кто-то спросил бы его: «Нравятся ли тебе эти звуки?», он бы несомненно одобрительно кивнул. Для столь малого тельца, ещё совсем крохотного мира, обычный торговый переулок уже является большим достижением. Ещё очень долго он будет вспоминать, как вместе с отцом он слышал одни и те же звуки. Как именно сейчас он обрёл еще одно воспоминание, одну черту, что делала бы их ближе друг к другу.

А для Элли — это давно забытые голоса из прошлого. Здесь повсюду несло человеческим духом, ароматом фруктов и запахами полевых цветов. Также присутствовали неприятные животные нотки, отчего чесались их чувствительные носики. Фееричный фонтан красок Камио и непринужденный ручеек Эллигоса были столь непохожи, но схожи по своей природе. И когда-нибудь эти хрупкие миры соприкоснуться.

Лис держал руку ребёнка так, как если бы от этого зависела жизнь демона. Он утешал себя мыслью, что большой поток людей может с легкостью укрыть маленькую душу среди других, и демон его потеряет, а по возвращению домой Лютер начнет отчитывать лиса за халатное отношение. Неосознанно он шугался каждого прохожего и постоянно посматривал вниз — убедиться, что тёплая ладонь в его пальцах это не плод фантазии демона. Элли знал, что глупо постоянно прикрываться недовольством Лютера, что в самом деле только переживал за демона. Но даже собственное благоразумие не позволяло его страху отступить и признать своё отцовство. Борьба в нем затянулась на слишком долгий срок. Он уже это заметил. Теперь оставалось привести себя в чувство реальности и главное — принять её. А пока он будет убаюкивать свои опасения недовольством мага.

Но вот самого малыша не сильно это заботило, ведь сейчас он был больше поглощен всем новым и безусловно интересным. Некогда было Камио следить за эмоциями отца. Скорее, он их уже не замечал за своими собственными. За чувствами, которые он мог познать лишь выйдя в совет и придя сюда. Всего несколько шагов за барьер из леса и жизнь уже не вернуть к прежним тонам. Единственное, что его пока пугало из всех этих цветов — звук кареты и вид огромных колёс, что своим быстрыми оборотами заставляли лисёнка крепче хвататься за отцовскую мантию. Карет было не так много, но каждая жадно уволакивала разум Камио в раздумья и внутреннюю борьбу со страхом перед неизвестностью. За всем этим он не заметил, как сладкий запах яблок незаметно подкрался к его носу. Ведомый инстинктами, лисёнок принюхался к знакомому аромата и заметил перед собой деревянный ящик, доверху наполненный «Сладкой негой».

Эллигос остановился почти у самого прилавка и с видом эксперта принялся разглядывать товар. Камио неосознанно выпустил ладонь отца, торговавшегося с продавцом, сквозь рубашку которого обозначались сильная спина и мощная грудь. Они были поглощены распрями и не заметили, как рядом зарождается новое, маленькое знакомство.

Камио приметил какой-то мальчик чуть старше лисёнка где-то на года три-четыре. Он подошёл к демоненку с яблоком в руке. В детской руке фрукт выглядел большим, аппетитным, он манил своим наливным красным цветом. Лисёнок невольно потянулся за фруктом, что был специально вынесен ему. Человеческий мальчик видел в его взгляде то завораживающее восхищение, те эмоции, которые он сам ещё не испытывал. Это привлекало его внимание, тянуло к лисёнку, подталкивая на знакомство. Человечек не нашёл ничего лучше этого яблока с их сада, чтобы заманить Камио. Точно охотник примеряющийся к добыче и наблюдающий за его поведением.

— Попробуй. Оно наше. Мы его выращивали и собирали с особой любовью. Смотри, какой у него цвет, а запах такой, что ты надолго запомнишь, — человеческий ребёнок, полностью копируя отцовскую речь опытного продавца, от себя добавил милую улыбку, немного подавшись вперёд. Что не удивительно, он не заметил ни ушей, ни хвоста, даже цвет волос особо в его восприятии не выделился. То, что привлекло внимание ребёнка, так это необычный цвет глаз. Неграмотность не давала мальчишке понять, что такой цвет в мире не несёт в себе ничего доброго, по крайней мере его обладатели. А форма зрачка как раз насторожила его ровно столько, сколько и увлекла своей формой. У его кошки при ярком свете были такие же, только цвет был жёлтым.

В этот момент Камио обратил своё внимание на незамысловатый разговор взрослых, послушал препирательства и, подражая лису, одарил человечка недобрым взглядом. Лисёнок не поверил в искренние намерения ребёнка. Человеческое дитятко не успело заметить недоброго взгляда юного покупателя, так как лисёнок подавил свое недовольство, ощутив на себе взгляд своего родителя.

— Камио, скажи спасибо за яблоко, — это не звучало как приказ или упрёк. Эллигос выдал весьма спокойный тон, каким обычно читают какую-нибудь книгу. Безапелляционно послушав отца, Камио тут же поблагодарил мальчика, вновь проникшись добросердечностью нового знакомого.

— У вас замечательный ребёнок, — на слова мужичка демон никак не ответил, лишь бросил задумчивый взгляд на лисёнка. — Приходите ещё!

Камио шёл молча, что сейчас было необходимо Элли. Снова за руку, снова чувствуя друг друга. Малыш не тронул яблоко, желая поделиться им с отцом, о чем не подозревал сам лис. Он очень долго держал его в руке, пока то не стало тёплым. Таким же тёплым, как и сами чувства Камио. От гипнотизирующих взглядов на яблоко его оторвал Эллигос, резко отдёрнувшего того за руку и заведший в узкий переулок, где двум едва места хватало. Камио опешил от такой перемены настроения отца, но тихо спрятался за боком, робко подняв глаза вверх и что-то высматривая в напряжённом взгляде. Неожиданно Эллигос напрягся, сильнее сжав маленькую ладошку, но не причинил лисёнку физической боли, впрочем как и за всю жизнь Камио. Лиловые глаза Элли блестели, устремляя свой загадочный блеск куда-то за угол. Но уже через минуту все напряжение спало, позволив с лёгкостью выдохнуть. Малыш, чувствуя неразговорчивость отца, решил отмолчаться, между тем обдумывая что-то своё.

Эллигос выскочил из-за угла, быстрым шагом направляясь к магазину. Камио приноровился к столь резким переменам и уже весьма легко, даже весело припрыгивая поспевал за взрослым шагом.

Лисёнку понравилось прозрачность витрин и цветная вывеска, являющиеся для него новым. Звук колокольчика он слышал впервые, потому звонкий перезвон его немного напугал. Уши под мантией дрогнули от резкости звука, и он потерся ими о ногу лиса. Вскоре, Элли усадил лисенка за столик, что находился глубоко в углу помещения, наставив дождаться его.

Когда Эллигос ушёл, Камио поставил перед собой яблоко и начал его с интересом рассматривать: круглая, почти идеальная форма и яркий цвет. Чуткий носик позволил ему уловить сладкие нотки, напоминавшие чем-то мёд. Он был так сосредоточен, да и под темным капюшоном видел только половину происходящего, потому усевшийся напротив лисёнка хозяин магазинчика заставил ребёнка вздрогнуть. Перед его носиком звякнула тарелка с чем-то сладким. Удивлённый, он поднял взгляд аметистов вверх, где сидел улыбчивый мужичок, чей возраст явно перевалил за сорок.

— А можно? — кондитер одобрительно кивнул. — Отец расплачивался чем-то… — нахмурился Камио, уперто стоя на своём. Но между тем пристально разглядывал пирожное, неизменно манящее его своим замысловатым видом и сладким запахом. Будто не замечая нерешительных метаний ребёнка, мужчина начал говорить:

— Эллигос хороший парень. Ты ведь его сынишка? — он завёл разговор так, словно бы был с лисёнком старыми приятелями. При этом голос у него был низкий, с едва заметной хрипотцой. Эти непривычные ноты его голоса неприятно врезались в голову, заставляя ребёнка морщиться.

— Вы знаете папу? Какой он? — тут же оживился Камио, засыпая хозяина вопросами, на которые тот тихо посмеялся и, погладив по капюшону на голове, посоветовал ему просто ждать, — А вам он нравится? — мальчик задал странный вопрос.

— Я не знаю, что у него на уме, но думаю, что он мне нравится. Пусть я и не всегда знаю, чего от него ожидать, пусть он скрытный и порой его ответы холодны, что до его сердца сложно достучаться, но несомненно, это все меркнет по сравнению с его поступками. Он добры… — последнее предложение он произнёс с такой теплотой, которая наверняка смогла бы растопить снег. Лисёнок резво закивал, соглашаясь с собеседником. В его памяти всплыли редкие моменты, которые он оживлял каждый день. В его детском сердце не было ничего порочного.

— Может, не стоит обо мне за спиной? — внезапно, над ухом мужичка послышались спокойные слова демона. Хозяин лишь немного удивился, медленно повернув голову назад и посмеялся. Перекинувшись парой слов, старик ушёл, оставив их наедине вдвоём. — Камио, не считай ворон, ешь, — всё так же спокойно говорил. Мальчик без тени стеснений принялся уминать пирожное за обе щеки. Где-то уже под конец он одумался и предложил Элли кусочек. Тот с трудом оторвал задумчивый взгляд от мальчика, вяло отказавшись от предложения и, на удивление, ласково посоветовав доесть.

Домой они вернулись неся весьма странную атмосферу, где можно было уловить спокойную грусть и необычную радость, приятно располагавшую к себе. Маг удивился, встречая их на пороге, и скептически покосился на демона, который даже не заметил заинтересованного взгляда. Было странно, но с сего момента отношение Эллигоса к Камио немного изменилось. В его глазах больше не плескалось омерзение или призрение, теперь там можно было отчётливо увидеть лёгкие нотки доброты. Движения перестали быть резкими, став более мягкими и плавными, а пререканий со стороны лиса маг и вовсе перестал слышать. Было весьма приятно осознавать, что отношение родителя изменилось в лучшую сторону, но в то же время как-то необычно находиться рядом с таким Элли, которого человек не знал. Эта его сторона нравилась Лютеру.

Первый поход малыша в город оказался важным периодом, пройдя который он мог вырваться из-под опеки и зажить относительно самостоятельно. Знакомство с человеческим ребёнком повлекло за собой вереницу других событий. Сначала лисёнок попытался самостоятельно ходить в город, но получалось только со списком. Да и издалека за ним приглядывал дух-призрак мага. Постепенно дух и записка оказывались лишними в великих свершениях Камио. Параллельно с этим, у него появлялось всё больше знакомых. Мальчик, новоиспеченный друг, познакомил лисёнка со своими друзьями, те, проникшись глубоким уважением и крепостью знакомства, перезнакомили лисёнка с половиной небольшого города. Среди всех людей, у Камио появились близкие друзья, которым он открылся. Не без позволения отца, что был не против такой дружбы. И вот следующие несколько лет Камио уже свободно водил в дом друзей. Однако, для такой свободы потребовалось немало сил. Маг был категорически против гостей в своем особняке. Не зря же все эти столетия магический купол скрывал дом человека от непрошенных путешественников. Эллигос искренне не понимал этого затворничества и нежелания общения. Демон и вовсе считал данную особенность Лютера болезнью, которую немедленно надо было вылечить. И с коварной улыбкой на лице лис всецело был «за» новых гостей и небольшого шума в доме. Окончательно сломили мага щенячьи глазки Камио.

Преграда номер один была успешно пройдена. Но оставалась ещё одна. Человеческие дети были перепуганы до глубины души одним только упоминанием о Лесе Потерь. Маг, потратив добрую половину дня, замуровал тропу к Лесу под обычную тропку к обычному лесу. Дети, не подозревая, где находится дом их друга-демона, не боялись наведываться с подарками иногда даже без приглашения. Камио оказался весьма общительным и весёлым мальчиком. Вначале он немного стеснялся толпы людей и всё ещё пугался карет, но вскоре привык к городу, где его все знали и частенько угощали вкусностями.

Большинство людей плохо понимали Эллигоса, но, зная, что он отец Камио, принимали спокойно, а те, кто был знаком с лисом особо близко, и вовсе считали демона своим другом. Для Элли это отношение оказалось необычным, да и не доверял он людям, а после предательства так вообще опасался подобных отношений. Хотя последнее его волновало меньше всего. В памяти Элли эта часть жизни практически вся покрылась пылью, став чем-то далеким.

Друзья Камио были весьма удивлены, что «домашний» Эллигос отличался от «городского». Там, на виду у всех, лис даже по делу говорил редко, что уж тут до внимания. Однако дома Элли показывал целый колорит эмоций, начиная от гнева и заканчивая смущением. В обычное время, как могли заметить, демон сидел в кресле с книгой и совершенно не желал что-либо делать, упираясь хуже маленького ребенка.

В один день, когда друзья Камио ушли домой, как раз справив день рождения кого-то из них, Эллигос вёл себя на удивление странно. Он не ел, по обыкновению своему не читал, даже на вопросы не трудился отвечать. Только ходил по всему особняку и силился что-то своё сделать. Он был нервный: брал вещи и тут же клал на место, пару раз даже на улицу выходил, стоял у дерева меньше минуты и снова возвращался. Самое странное, что в нем заметили маг и сын, которому не так давно исполнилось двадцать и что теперь был вылитой копией отца, так это необычную маску. Демон не снимал её весь день, как приклеенный ходил с ней на лице.

Маг однажды уже видел эту вещицу и без задних мыслей хотел было её изучить, как его сильно перепугал не на шутку разъярённый лис. Эллигос выхватил маску из рук человека и чуть ли не отцапал ему руку. Хотя после, Элли, успокоившись, объяснил её значение. И пусть маг ничего не понял из демонических сведений, зато теперь видеть её на его лице было весьма интересно. Особенно наблюдать за необычными искрами, окутывавшими всего демона и необычно сверкающими у лица. Ясно было, что не простая она, но до жути интересно. У Лютера руки чесались исследовать ее, даже прошлый опыт не останавливал эти навязчивые желания. Но не суждено сей мысли исполниться.

— Па, что тебя беспокоит? — напряжённо поинтересовался Камио, пытаясь разглядеть в его движениях ответ. В аметистовых глазах Элли было беспокойство, такое сильное, словно бы живое и готовое тот час воплотиться.

Демон обернулся на источник голоса, дёрнул ухом, вильнул хвостом и ничего не ответил. Ни Камио, ни маг так и не поняли, что этим было сказано.

— Ладно, оставь его. Если понадобится, за помощью он знает к кому обращаться, — похлопал его по спине маг.

Ещё не так давно маленький мальчик едва доставал до плеча головой, а теперь перерос мага в раз, поравнявшись с отцом. Это радовало человека, ведь на таком уровне, казалось, родитель и ребёнок найдут общий язык. Оба взрослые, теперь не обращающие внимание на всякие мелочи, могут мыслить одинаково… Однако есть нюанс, который пока маг хоть и знал, но учитывать не считал нужным, — Эллигос был явно старше своего дитя. Пусть внешне их было сложно отличить, то строгость и серьёзность в глазах выдавали возраст Лорда. Также и с Камио, что все ещё был наивен в своих мыслях и намерениях, и взгляд выдавал его.«И все-таки, что же приключилось?..» — мысли человека под вечер текли уже своим ходом, что не могло не привести их поток к этому вопросу. Совершенно не хотелось напрягать голову, но и думать о чем-то другом не было сил. Давление липкой лени почти весь вечер не отцеплялось от человека.

— Элли, хватит мельтешить, ты уже все глаза намазолил, — вяло произнёс человек, взглядом следя за слоняющимся без дела демоном и также игнорирующим замечание. — Ответь хотя бы, — и снова тишина и цоканье когтей о деревянные половицы. — Э-э-лли-и-гос! — снова напомнил о себе человек, протянув имя демона.

Но в третий раз не услышав ответа, маг взбесился. Вскочив с места, Лютер рывком толкнул лиса за дверь его же комнаты и запер, приказав успокоиться. Элли, можно сказать, не заметил этого, продолжая нарезать круги уже в комнате.

Прошла ночь, пришёл день, а беспокойство в особняке никуда не делось. Демон сидел на постели и о чем-то думал, когда в комнату вошёл маг, а следом Камио со стаканом воды. Юный лис грацией не отличался от отцовской, невольно, а может на генетическом уровне, копируя её. Камио по-детски радовался удивлению людей, не ленившихся лишний раз указать на их поразительную схожесть. Во многом Камио стремился подражать Эллигосу. Во многом ему это удавалось. Но сколько бы дитё не старалось, сколь бы хорошо он не читал эмоции, мысли Элли для Камио всегда оставались неразгаданными.«Почему отец никогда не носит обуви? Отчего не говорит о прошлом? С чем связана наша особенность? Люди часто об этом говорят, а я не понимаю их. Порой ночью он грустит, обращаясь к луне как к кому-то близкому. Почему? И к кому? Есть ли у отца братья или сестры? А может и те и другие. А какие у него родители? Он с ними ладит? Или они его не любят… Холодная зима не нравится ему, но он говорит, что любит зиму и её морозы. С чем это связано? Какие блюда нравятся ему? Откуда он так много знает? Сколько ему лет? Я ничего о нем не знаю».

Встревоженный вид демона настораживал обоих. И сильнее всего волновал Камио, умевшего читать эмоции.

— Хочешь воды? — предложил Камио, присаживаясь рядом. Лютер отличал бы их с трудом, если бы не разная одежда и прически. Эллигос всегда заплетал Камио косу и спускал на бок, не позволяя тому распускать их, как у себя. Еще один вопрос: «Почему?». Но и на него нет ответа.

— Благодарю, но не надо.

Камио тяжело вздохнул и полностью осушил стакан. От сырой и холодной воды немного затошнило, но вскоре это прошло. Молчание в комнате приобретало серый оттенок, когда в густую массу невзрачности сплетаются все яркие краски, превращаясь во что-то неприглядно грязное. Особую черноту источал Эллигос, её подхватывал Камио и в конце черно-серый мольберт завершал Лютер, подпирающий подоконник. Осенние цвета за окном сейчас не казались весёлыми, какими были несколько дней назад. Может быть, это серые тучи закрывали золотое солнце и пачкали листья. А может быть, это в их представлении день терял сочность и выцветал. Сейчас никто этого не скажет вслух, лишь про себя замечая изменения. Но время, в какой бы обстановке ни текло, оно всегда неумолимо двигалось вперед, отсчитывая до полуночи жалкие минуты.

Надвигался шторм.

Глава 6. Мартовский лис. Конец

За дверью послышался грохот. Половицы дома задрожали. Маг, поняв случившееся, ринулся к двери и наложил плотный слой магии. Особняк перестал вибрировать и подозрительно затих. Локаторы Камио больше не были способны уловить звуки за дверью. Лисёнок не двигался, пребывая в ступоре. Он не знал, какое действие нужно совершить, что сказать, чтобы человек пустил его к отцу. Но самое главное — он не мог и слова вымолвить. Словно чья-то невидимая рука схватила за шею, как в тот раз, те же руки, что сковывали Камио в комнате лиса.

В памяти ещё свежо виднелись воспоминания.


Ночь, заслышав звук открывающейся двери и Камио, ведомый любопытством, решил проверить местность. Настежь распахнутая комната отца. Вздымающаяся от сильного порыва ветра занавеска. Распотрошенная постель, не успевшая остыть. Почему-то лисёнку думалось, что Эллигос вышел через окно. И поспешив повторить то же действие, он вошел в комнату. Непринужденно подошел к окну и навалился на подоконник животом. Посмотрел вниз, но на сырой земле не заметил следов. Рассчитывая отыскать отца через парадную дверь, Камио развернулся на голых пятках и только отошёл от окна, как до ушей дошёл знакомый стук. Так обычно отец забирался на окна. Уже было обрадовавшись, он обернулся, но затих, затаив дыхание


На подоконник сел кто-то, кого Камио еще ни разу в своей жизни не видел. Дело было не во внешности, которая у всех и так была разной, а скорее в ауре, окружавшей неизвестного. Мрачная и тёмная, она таила в себе нечистые намерения. Сидевший походил на мертвеца, даже переплюнувшего оных по бледности. От трупного запаха в носу противно чесалось, а в горле скребло. Лисёнку хотелось проблеваться на месте, но он сдержался, закрыв рот руками. Так пахли те, кому скоро было суждено умереть, и те, кто эту смерть нес. Противный, гнойный запах, заполняющий всю их душу. Он отравлял тело, разлагая его на мягкую плоть


Незнакомец улыбнулся. У Камио в жилах застыла кровь, а ослабленное тело опустилось на пол.


— Какой сюрприз, — он повернул голову в сторону лисёнка. — Кого я вижу, Эллигос. Ты помолодел?


Голос у него был хриплый, словно ржавый винтик в несмазанных качелях. Он резал по ушам Камио как гвоздем по стеклу, внушая отвращение и ужас. От него хотелось закрыться руками и зарыться в пол. Спрятаться или убежать, но не в коем случае не слышать. Камио не знал ни одной человеческой молитвы, но она бы и не помогла ему. И всё же про себя он умолял кого-то неведомого помочь ему, схватить за руку и увести или хотя бы кинуть в него что-нибудь, чтобы вытащить его опустевший разум из тягучего омута.


Но каждое слово глушилось скрипучим звуком, во много превышавшим мысли лисёнка. Этот скрип добавил новый — он спустился с подоконника и неспешно направился к ребёнку. Замер у головы, так, чтобы Камио мог видеть его ноги с ужасными, корявыми ногтями. Лисёнок застонал от отчаяния, всё ещё надеясь, что сможет проснуться. Но не проснулся даже в момент, когда руки смертника до хруста сжали оба запястья потянув Камио верх, на уровень его глаз. Тупая боль, что он так любезно подарил, не смогла пробудить ребёнка. Это дало начало еще большей панике, это слабым ручейком леденящей воды начало тушить огонь надежды. И журчащий звук, похожий на речной, теперь холодил тело. Так урчало в животе у него. Он долго голодал, воздерживался и страдал от жажды. И видя перед собой желанный кусок еды, не выдерживал.


Однако остатки разума, докуда ещё не добралась плесень в голове, подбрасывали отрывистые мысли, что с его Лордом что-то не так. И правда, мгновением позже он догадался. Присмотрелся к испуганным глазам, таким же большим и ярким, но не увидел в них того, что привлекло и разбудило в нем когда-то чудовище. Эти глаза отличались, они смотрели так же прямо, но блестели не под тем углом. Как-то криво. Душа от это выворачивалась наизнанку.


Он, не колеблясь, утащил лисёнка на кровать. Повертел в руках как игрушку и вынес вердикт, долгое время отдававшееся в голове Камио морозным эхом:


— Ты не он…


Камио предпринял лишь одну попытку выбраться. Но его грязные когти впились в мягкую кожу и потянули обратно. Своего голоса в этот момент лисёнок не узнал. Но отчетливо понял, кого всё это время боялся его отец. На одежде Элли было много запахов, но только эта гниль никак не желала выветриваться. Будучи ребёнком, он не понимал, что это значит. Но теперь, видя перед своим лицом то, что так глубоко поселилось в душе лиса, Камио не мог не заметить отчаянного страха, с которым отец раньше на него смотрел. Он, испытывая отцовские чувства, сильно переживал, что лисёнок не вырастет без отклонений, и что хуже, не умрет раньше, чем достаточно узнает. Для своей защиты, в подсознании Лорд старался отказать от ещё неродившегося дитя. А после — банально не привязаться к нему, чтобы после не жалеть о смерти. Но Элли не мог понять, что даже такая короткая, но эта жизнь может стать самой счастливой. Всего-то и надо было любить и нежно гладить его, пусть и до самой смерти. Такой Смерти Камио не боялся. И, размышляя над этим, пока его руки гуляли по детскому телу, лисёнок понял, что та крохотная капелька обиды не скатившейся слезы, высохла раз и навсегда. Необъятная душа Камио принимала отца всецело. Лисёнок был спокоен, позволяя ему делать все, что пожелает. Ведь запах Камио тоже начал неприятно щекотать нос.


Он больше не обращал внимания ни на слезы на своем лице, ни на стуки в дверь. Все равно на все, что происходило. Только стоило двери распахнуться, а ему убрать от лисёнка руки, как тот согнулся в новом порыве страха. Уши уловили любимый голос. Пока Элли не было рядом, всё шло хорошо, он не ощущал давления. И стоило ему появиться, как всё вернулось. С той лишь разницей, что боялся Камио не за себя. Но глупое тело его подводило: оно мерзко дрожало и противно ныло, а не свой голос выдавал ложные звуки, которые он вовсе не хотел издавать. Он не мог подчинить себе своё же тело. Не мог рассказать отцу, как сильно он желал его увидеть и как сейчас мечтает, чтобы кто-то увел отсюда Эллигоса. Взглядом, Камио старался подать немой сигнал, но наткнулся на иную реакцию, позабыв, что действительность всегда относительна.


Эллигос смотрел на него холодно, застыв на месте и не отводя взгляда. Лисёнок знал, что это не равнодушие. Он помнил каждое поведение Элли, каждую эмоцию и считывал их с него практически безошибочно. И сейчас отчетливо разглядывал в застывшем отце ступор и страх. Они его приковали к месту, точно так же, как и самого Камио недавно.


Так хотелось крикнуть Эллигосу обидные слова, чтобы тот перестал тупо стоять и покорно слушать каждое его слово. Но к моменту, когда лисёнок собрался с силами, они уже договорились обо всем, и Камио повис на руках у Элли, намертво в него вцепившись. Нужно было сделать один шаг, крохотный и роковой. Просто оттолкнуть лиса назад, пусть и повалившись на пол, но сделать хоть что-то, способное пробудиться их. Но он не успел. Маг всё испортил. Он не вовремя оттащил лисенка от груди, не вовремя закрыл дверь и совсем лишним был этот барьер.


Сейчас Камио ненавидел Лютера. Понимал добрые намерения человека, но ненавидел. Просто ему нужен объект ненависти. И Лютер этому не препятствовал, зная, как нелегко им обоим: лису и его лисёнку. Маг не разбирался в ситуации до конца, но старался поддержать Камио всеми силами, доступными ему. Погладить, утешить словами и заварить чай.


— Какой еще чай?! Там отец! Он же убьёт его! Ты чувствуешь?.. От меня больше не пахнет смертью… Она перешла к отцу… Папа! — Камио упал со стула на пол, зарыдав навзрыд. Тяжесть в душе была единственным гостем, тем, кто давил тонной и рвал его на куски. Детский разум не понимал, почему всё то, что выстроилось перед ними теперь исчезает. Оно буквально сыпется сквозь пальцы как мелкий песок. Утекает бесформенной водой. Осыпается хрупким стеклом.

— Камио, просто поверь ему… Просто поверь. Жизнь не кончается. И он сильный. Эллигос очень сильный, — примитивные слова, который произносит каждый второй в такой ситуации, неожиданно облегчили лисёнку душу. Он перестал кричать в отчаянии, перестал уничтожать деревянные половицы и царапать руки до крови. — Ты же знаешь, что так просто он нас не оставит. Он тебя не бросит. Ты же дорог ему.

Громкие рыдания стихли до всхлипов. Камио нашел защиту в крепких руках человека, ухватившись за его спину, как за щит и спасительную соломинку. Сколько часов прошло? За окном давно рассвет. В особняке тихо. Настолько противно слышать тишину, которая днем назад была самым лучшем началом дня. Тогда Камио с уверенностью мог сказать, что отец сидит у камина и пьет кофе. А Лютер готовит всем завтрак, напевая детскую песенку. Лисёнок мог неторопливо прошествовать в гостиную, приобнять Элли со спины и получить утренний поцелуй в щечку. Пусть он был единственным, на который согласился отец, но как раз потому хранился в сердце и памяти юного демона так бережно, как не охранялась даже королевская чета.

Сейчас всё иначе. Этим утром в гостиной было тихо, на кухне не шипело масло, а солнце больше не казалось милым. Что бы сделал Камио? Ничего. Он мог только ждать. Это абсурдное понимание пришло к нему не сразу. Сначала надо было успокоиться. Опомниться от прошлого и принять действительность. Только потом он смог привести мысли в порядок, как и сказал человек, за чашкой чая. Лица на лисёнке не было, но щечки уже порозовели. Раны на нем заживали быстро, кровь демона активно боролась с пакостью. Скоро на молодом теле не останется и следа. Как хорошо, наверное, телу. На нем всегда можно залечить любые раны. Душе гораздо хуже и сложней. Тут время может лишь частично стереть поверхностные капли, забыв про толстый слой запекшейся крови.

— Какие мысли занимают? — учтиво поинтересовался маг, видя, как напряжённо сошлись брови. В этом он стал похож на отца. Только тот старался не подавать столь явного вида.

— Размышляю, почему и как тело и душа так отличаются.

— И как же? — человек помешал остывший чай ложкой, всё ещё думая, что там остался сахар после нескольких часов сидения.

— Никак. Все боятся потерять и то и другое. Но при смерти цепляются за тело, а при жизни — за душу. В чем разница? Пусть тело страдает. Лучше бы душу можно было вылечить.

— А ты представь ту реальность. Представь, как кто-то сейчас истязает чьё-то тело, — в голове встала картина, как лисёнок наблюдает за ним и отцом. Только их он сейчас мог увидеть. — И поразмышляй, в чем была бы разница. Тогда бы думали так же, как и ты сейчас. И всё вернулось бы к этой реальности.

Слова Лютера Камио не понравились, но он был прав. Мудрый дядя… Он заменял ему второго родителя. И его совсем не волновали мнения, ведь маг был замечательным человеком. Не понимал, почему люди не могут равняться на таких, как он.

Внезапно подул ветер. Всё было заперто. Только у одной комнаты настежь открытые створки бились от сильных порывов. Не думая и секунды, они с грохотом выбежали из кухни.

Держась за подлокотник кресла израненной рукой, Эллигос облокотился о твердую ткань. Его одежда не прикрывала тела, а просто висела рваными клочьями. Сквозь широкие дырки, пропитанные густой кровью, краснели алые раны. Ещё свежие. От комнаты по ковру тянулся кровавый шлейф. Лорд был похож на сломанную куклу, пережёванную бродячей собакой. Дыхание у него походило на предсмертное. Словно он был готов прямо здесь и сейчас испустить дух. Тело уже не тряслось, там нечему было дрожать. Только чистый свет аметистовых радужек говорил: «Я жив…».

Первым подбежал Камио. Он не решился дотронуться, не зная, где можно было найти место, до куда не добралась его рука. Но даже мочка уха кровоточила. Если бы перед ними появился Жнец и спросил, чью жизнь забрать первой, лисёнок без раздумий поднял бы руку. Это же сделал бы и Элли, но везение было «благосклонно» к Камио. Сам Лорд не мог больше пошевелиться. Но подать признаки жизни, облегчить душу концом кошмара лис был обязан, ведь краем сознания он чувствовал, что его дорогой сын изводит себя.

— Па… — заскулил лисёнок. Всё остальное упало в пятки, и было нещадно придавлено комом.

— Он будет сильным, Аманэ, — и Эллигос улыбнулся счастливой лисьей улыбкой, любя коснувшись живота.

Маг углядел черный лепесток, не задетый раной. Он выживет и будет жить.

Могила, когда-то выкопанная человеком по просьбе Лорда, была вновь засыпана землей. Больше в ней не было нужды. Трупный запах, преследовавший ребёнка все двадцать лет, испарился. Только свежесть осеннего леса и мартовской жизни теперь наполняли особняк.

Страница книги Лисья маска в интернете