# Увидимся завтра

Клифс

Страница книги <https://1.selflib.me/see_you_tomorrow>

I

***

Утро добрым не бывает. Особенно, если этим утром тебе идти на ежедневную каторгу — в школу. Мой день новой жизни, или день, после которого предел моей тупости резко исчез, начинался совершенно обычно, так как и каждый год начинается первый учебный день.

Первое сентября только-только отгремело на школьных дворах и на улицах небольшого города. Еще только вчера звенели звонки на первые уроки, одноклассники, не видевшиеся целое лето, вновь встречались, издавая звуки бурного восхищения; учителя со вздохами смотрели на мучеников, залепленных огромными букетами, и мысленно жалели сами себя. Все вокруг пестрило цветами школьных форм: от белого и синего, и вплоть до коричневого или же красного цветов. Узкие улочки и просторные площади гудели от жалобных вскриков прощания и яростных молитв на год предстоящий. Все тихое пространство школьных территорий вмиг заполнилось шумными детишками и их воплями, а коридоры вновь ожили.

Солнце уже поднялось достаточно высоко над горизонтом и своенравно посылало лучи в окна и щели домов, согревая и окутывая  мир вокруг своим теплом, щекоча лица и щеки еще спящих сонь. Я, конечно же, не исключение. Я даже не соня, а скорее намертво усыпленный тюлень. А вытащить меня из сладостной отдачи сну может только две вещи: ужасный бабушкин будильник и мой старший хрено-братец, другим это не под силу.

И вот, по всей комнате эхом раздался противный металлический звон этого самого будильника. Хочешь – не хочешь, а проснешься. Мой мозг и все мышцы тела вдруг запротестовали от одной мысли покинуть теплое убежище своей кроватки и собираться в школу. Естественно, послушав свой внутренний голос лени, и даже не вставая, я опять погружалась в сон. Но тупое и навязчивое металлическое звяканье будильника, рано или поздно, должно было довести кого-то в этой комнате до истерики, а так, как в этой комнате была только я, то волна бешенства накатила именно на меня.

Уверенным и диким рывком я подорвалась из кровати, преодолев даже невероятное кроватное притяжение, и схватив часы, бросила их в противоположную сторону комнаты что есть мочи. От безысходности, бедному часовому механизму ничего не оставалось, как разбиться вдребезги и затихнуть.Тяжело дыша и пытаясь успокоить дергающийся глаз, я совсем не заметила, как в комнату кто-то вошел, но вскоре это прекрасно почувствовала. По затылку что-то здоровски заехало, да так, что пришлось даже нагнуть голову. Схватившись руками за поврежденное чьим-то смачным лещом место, я повернула голову и увидела занятную картину, что для меня была вполне обычной: крепкий мужской торс, по которому стекала, по всей видимости, вода и зубная паста, подкаченные руки, скрещенные на немного волосатой груди, и очаровательное личико, обрамленное густыми мокрыми волосами, капли из которых падали на острые ключицы, грудь, и лишь некоторые из них попадали на полотенце, которое висело на шее.

— Ай, больно, - неожиданно даже для себя завопила я.

— А нечего добром раскидываться, не твое же, - прозвучало немного насмешковато .

— Ну, извиняй, братец, что потревожила Ваше Величество своими презренными выходками.

— Что ж, холоп, ты прощен, - все никак не унимался он. — А теперь быстро дуй в ванную и приведи себя в порядок, а то в школу в первый же день опоздаешь.

Взяв легким движением руки со стула школьную форму, приготовленную еще с вечера, с милой ехидной улыбкой я произнесла напоследок :

— Слушаюсь и повинуюсь, мой слоник.

После того, как я резко закрыла дверь, еще долго были слышны какие-то крики из комнаты, что-то вроде: «Да сколько можно то?!», или же «Да забудь ты уже!». Но впрочем, я уже это не слушала, а просто шла по коридору в ванну, и тихонько проклинала себя за то, что не надела тапочки, ведь пол был до жути холодным, а плитка в ванной еще больше. Войдя в царство мыльной пены и гелиев для душа, я начала скидывать с себя свою пижаму с совушками и забираться в ванну. Кинув всю одежду с грохотом на землю, до меня тупицы дошло, что грохнулся так мой телефон, который лежал в кармане. Я панически бросилась к нему, и когда оказалась, что с моей «лопатой» все в полнейшем порядке,я посмотрела на время, и поняла, что уже половина девятого, и я вообще не успеваю. Подумав, что вроде бы не воняю, с чистой душой я вылезла обратно на свет божий и начала одевать форму.

Только застегнув последнюю пуговицу, пританцовывая и припевая я взялась чистить зубы. Дважды проехавшись щеткой по передних зубах, я уже готова была выплевывать, но тут дверь царства отворилась, и по затылку прилетел еще один лещец. От неожиданности я не смогла удержать пасту во рту и все, что было надежно запечатано за моими щеками, оказалось на зеркале и стене. Сжимая края умывальника ладонями и сплевывая остатки, я глубоко вдохнула и медленно повернула шею, что даже она от злости хрустнула, и мой яростный взор упал на виновника, на брата. Поняв все без слов, он не заставил ждать меня с ответом.

— Ну а что, зубы тщательней чистить нужно.

«Бесполезный кусок мяса», - вдруг подумала я.

Ничего не оставалось делать, как почистить зубы заново, только под присмотром «мамочки», а потом спускаться кушать, под присмотром «мамочки», и даже обуваться под тщательным присмотром «мамочки». Только за минут десять до выхода к нему кто-то позвонил, и я смогла отделаться от пристального взгляда зеленоглазки.

В нашем доме жизнь кипит почти всегда: то какие-то партнеры по бизнесу пришли к отцу, то гувернантки бегают по дому взад-вперед, то мамины подружки пришли на крепкенький чаек, то у брата гости, а когда родственники приезжают, то дом медленно превращается в дурдом.

Но почему-то в пятницу, самый жаркий день недели, дом почти пустовал, и кроме меня с Димой я увидела лишь гувернантку Марину. Это была приятная на вид русоволосая женщина лет тридцати, со светло карими глазами и тонкими губами, а временами они сливались с ее бледной кожей и были почти незаметны. Сама она высокая и очень худая, поэтому иногда ночью её можно было испугаться, а некоторые думали, что она больна, или недоедает.

— Марина, где отец? Он должен был отвезти меня сегодня в школу.

Только она хотело была открыть рот и что-то сказать, как из другой комнаты послышался грубый голос брата, который понемногу приближаясь, перебил её:

— Отец уехал в офис по делам, а в школу отвезу тебя я, - на полном серьезе сказал он, уже переодетый в синий костюм с красным галстуком.

Выходя из дома, он открыл дверь и взмахом руки показал мне пройти первой.

— Иди, садись, а я сейчас подойду.

Посмотрев на время,я не стала пререкаться, и спокойно пошла в машину. Ждать его долго не пришлось: только я успела закинуть ноги на панель автомобиля, причесать волосы и нацепить на себя его солнечные очки, что лежали в бардачке, как он пришел, сел за руль, и мы тронули с места. Обычно мы с Димой не разговорчивы, в принципе, как и вся наша семья, в которой отношения между членами должны держаться на расстоянии, но молчание в салоне не висело слишком долго.

— Ноги убери, - сухо прозвучало в мой адрес.

— Не включай папочку, - слегка прищурено сказала я брату.

— Ноги, - даже не отрывая взгляд от дороги, произнес он.

На этот раз я спокойно убрала ноги и скрестила их на коленях, потупив взгляд в окно, рассматривая посеревшее тусклое небо. Дима, повернув голову, посмотрел на меня и сказал:

— Юбку обтяни.

— Прости, что? Ты не вправе мне причитать.

— Юбка, - смотря на дорогу, монотонно произнес слово.

Этот голос звучал настолько убийственно, что я его беспрекословно послушала и, приподнявшись, обтянула юбку немного вниз.

— Есть мой генерал-слоненок.

Вмиг его серьезное лицо перекосилось, а губы скрутились в трубочку, чтобы случайно не вырвался бесконечный поток срама.

— Послушай, просто забудь.Я был тогда пьян, мало ли что может сделать человек в таком состоянии.

— О нет, братец, ты был непьян, ты был бухой до чертиков, - сквозь довольную улыбку и с неким смешком в голосе продолжали говорить. —  Но знаешь,измазаться каким-то дерьмишком и лазить на четвереньках, крича "Я слоненок", не каждый сможет.

Было видно, что челюсть виновника сжимается все больше, а глаза все больше суживаются, хотя губы немного растянулись в улыбке.

— А самый эпик наступил тогда, когда ты просил меня и Андрея почесать твой хоботок, -  едва ли не заходясь от смеха выдавила я, но смех оказался заразным, что даже брат прикрыл глаза и заходился диким смехом.

Затем повисла гробовая тишина, и никто даже не соизволил включить радио или какую-то музыку на диске. Только на въезде в школьные ворота, увидав Мать Хомячиху, а то есть нашего завуча, идиллия прервалась и все покатилось не в наилучшую сторону. Дима глубоко вздохнул и сказал:

— Не забывай, чья ты дочь, и веди себя подобным образом. Ты не должна опозорить нашу семью за оставшиеся два года твоего обучения здесь.

— Ну а так зачем я пошла учиться в эту гребаную гимназию, меня нельзя было отдать в школу попроще?! – чуть ли не срываясь, начала вопить я, зная, что возможно Хомячиха все слышит.

— Тише, тише, ты же знаешь, что это престиж, - выворачивая руль и подъезжая к конечной остановке, произнес он.

— Престиж? Какой в задницу престиж?! Поверь, туалет тут моют таким же «Туалетным утенком», а коридор у нас не осыпан блестками и лепестками роз.

Увидев, что машина остановилась, а у брата не осталось слов, я резко открыла дверь и пулей вылетела на улицу, под прохладный ветерок.

— Аривидерчи, мой слоненок, - все, на что хватило моих сил, после чего я развернулась и ушла в сторону входных дверей. Но это стоило того, чтобы увидеть красное, то ли от смущения, то ли от гнева лицо.

II

Похоже, что мои опасения были не напрасны, и Хомячиха вправду услышала небольшой скандальчик с братом, а поняла я это тогда, когда раздутая и, по все видимости, недовольная шайба завуча оказалась у меня прямо перед лицом, когда я уже собиралась войти в преисподнюю.

— Здравствуй, Александрочка, - внезапно заговорил писклявый голос сверху. От этого голоса просто несло неприятностями и чем-то строго-учительским.

— Доброе утро, Маргарита Степановна, - немного с опаской ответила я, пытаясь прожаться в дверь, и не затронуть складочки счастья завуча. Но она, словно собака, учуяв мой страх, ухватила меня за запястье.

— В этом году много новых и переведенных учеников, надеюсь, никаких казусов не произойдет, правда же, Александра? – смотря сквозь свои толстенные очки,она палила лучами прямо мне в глаза.

— Естественно, Маргарита Степановна, и речи быть не может, - я до последнего решила притворяться невинной и ничего не понимающей.

— Очень на это надеюсь, иначе… - не успев она договорить, как я отдернула руку и, откинув прядь волос, что упала на лицо, гордо пошла по коридору на третий этаж.

Идя между классов и кабинетов, я, даже не утруждаясь, замечала новые лица, которые появлялись на дороге, словно грибы после дождя. Не один раз любопытные моськи оборачивались в мою сторону, но как только я бросала на них взгляд, их друзья брали тех под руку и, шепчась, уводили в сторону. Все же, от школьной репутации зависит многое.

Только поднявшись, с неожиданной трудностью, на третий родной этаж, я вытянула телефон, и на часах было без пяти минут девять, повезло успеть к уроку за пять минут.

— Самое время появиться королеве, - самодовольно произнесла я к двери класса и к самой себе.

Отворив дверь, я застала полнейший хаос. Практически все ученики скучковались возле центральной парты (как всегда, это оказалась моя парта) и что-то бурно обсуждали, настолько увлеченно, что даже не заметили прихода Моего Величества; парень с ободранным рукавом, перекрученным галстуком и с пирсингом в нижней губе сидел на учительском столе, подогнув ноги под себя, а две девчонки крутились возле него и дико-мило хохотали. И лишь двое задротов были удалены от мира сего, и с преспокойным выражением лица игрались на PSP в углу класса, плотно закрытые стеной из комнатных растений. Они уже год там сидят, но никто не соизволит сказать им, что вазон, который они постоянно теребят в руках – ядовитый, и это у них вовсе не аллергия на людей.

Все же меня удивило и задело то, что не было слышно звуков приветствия и восхищения в мой адрес – меня вообще не заметили. Я хотела была уже что-то крикнуть, но вместо этого, вымотанная утренним разговором с братом, подошла к сидящему парню и, вздохнув, подняла согнутый кулак на уровне груди. Увидев меня и мой жест, главный парень-сорванец класса внезапно засиял, спрыгнул со стола и с небольшой жестикуляцией ударил своим кулаком о мой.

— Даров, Сашка, - восхищенно орал он, - да ты похорошела за лето, отдыхала где-то, или с кем-то?

— Да-да-да, Гир, дома на диване в обнимку подушкой, - закатав глаза, и пригнувшись немого от того, что тушка парня вместе с его рукой повисла на мне, ответила я. — А теперь будь так милостив, убрать свои грабли от меня.

После слов он немного отшатнулся, убрал свою руку и спрятал ее в карман брюк, а затем, слегка улыбнувшись, эдак на все тридцать два, отправился дальше кадрить местных дурочек. Игриво влепив ему щелбана, я ушла к своей парте, но и за километр были слышны радостные и удивленные вопли:

— Что, правда? – голосил кто-то высоким девчачьим голосом.

— Я тебе отвечаю, - парировал ей прокуренный.

А за ними лилась целая череда всяких вскриков и разнообразных вопросов.

— И что же мы так бурно обсуждаем? - с притворной заинтересованностью спросила я, бросив свою сумку на парту, стараясь их немного отвлечь.

И у меня это неплохо получилось, все вмиг затихли и повернули свои физиономии в мою сторону. Некоторые были потрясены, что просто выдавили из себя жалкое приветствие, а некоторые обрадовались и бросились меня обнимать. Среди обрадовавшихся была моя «лучшая» подруга Оля, и я, обняв с улыбкой всех, просто хлопнула ее по спине, не подавая вида неприязни.

— А ты не слышала новости? Уже вся школа обсуждает, - поднесено заговорила староста Лена, но сложно было не заметить ехидство в ее голосе.

— Ну, раз уж я спросила, значит, наверное, не знаю.

Утро, а раздражение и злость все больше вливались в мою кровь. Еще немного, и они уже будут фонтаном из меня бить.

— Ты, пожалуй, заметила, что в этом году много новеньких? Так вот, это чудо не обошло и наш класс, - поспешил сообщить мне радость один из одноклассников, имя которого я вечно забывала.

— Так вот, - подхватила его Лена, - Ушастый сказал, что у нас не простой новенький, а из Германии.

Самодовольно закончив новость, она дальше пустилась чесать языком с компанией. В голове все не переставало  крутиться:«Из Германии, из Германии, из Германии…»

— Бред, - спустя минуту раздумий выдавила я. Все же сверхбыстрой сообразительностью я никогда не отличалась. — Ушастый пусть и классный, но сами подумайте, кто в наше днище из Германии приехать-то захочет, отсюда только валят, а не приезжают.

Все немного как-то остепенились и посмотрели друг на друга, наверное, они так же подумали. Восприняв все как шутку классного руководителя, они начали расползаться по своих местах. И хотя звонок на урок был давно, но препода долго не было, поэтому посиделки не доставили проблем никому.

Первый у нас была география, но это и не удивительно, что географа долго не было. Он у нас вообще странный человек: у него больничное может быть два раза на месяц, а если выдастся минутка урока, то мы сидим и обсуждаем последний футбольный матч. Сам же он любит травить шуточки из 80-х и увиваться за нашим историком. Мы уже не раз подшучивали, что они у нас самая сладкая парочка в школе, но несколько мозгомоек на истории – и желание свести голубков резко исчезло. А так он у нас мужчина в самом рассвете сил, правда, с небольшой сединой, вечно помятыми волосами, запухшими глазами и старомодной одеждой. Я помню тот момент, когда он первый раз в школу джинсы одел, так все с ним фоткались, даже директриса. Мне еще сказала: «Лови момент, детка». Но потом, он так и ни разу больше их не одел, а легенда о Степаныче в джинсах стала покоиться глубоко в памяти старожилов школы.

За минут пятнадцать до звонка двери класса отворились, и в класс вошел высокий худощавый мужчина с короткими, слегка волнистыми волосами, одетый в зеленую кофту и синие брюки, под мышкой у него находился журнал. Это недоразумение с растопыренными ушами – наш классный и учитель истории Павел Андреевич. Спустя несколько секунд после него вошел другой парень, чуть ниже ростом, с огромными голубыми глазами и броскими синими волосами. Все помещение внезапно превратилось в огромный улей, шушуканье и перешептыванье остро давили на мой мозг со всех сторон.

— Попрошу тишины, – низким голосом произнес Ушастый, хлопая себя по бедру журналом, и все на мгновенье затихли, – у нас новый переведенный ученик – Кристоф Ленников. Надеюсь, вы подружитесь.

— Рад буду со всеми вами познакомиться. – Голос синеволосого заморского чуда оказался приятным, а акцентом в произношении даже не пахло, как будто на родном разговаривал.

Не знаю, к счастью,или нет, но его посадили на единственное свободное место – позади меня. Географ так и не соизволил явиться к нам грешным, и весь оставшийся урок был посвящен изучению Кристофа и знакомству с ним. За каких-то десять минут все парни сделали вывод,что он гей, ну а как иначе, ведь настоящие мужики волосы не красят, а тем более в такие «многозначительные» цвета. Девчонки же все успели полапать его кто за что: кто за руку, кто за щеки, а кто к попке дело имел. В общем, все терлись возле него, даже печально известные задроты, что конкретно начинало бесить, ведь мне не очень нравиться смотреть на задницы перед своим лицом, а трепаться с новеньким – не царское это дело.

Пересев на переднюю парту, и закинув на нее ноги, я начала делать вид, что мне не до всех них, и вскоре две одноклассницы, которые где-то гуляли, зашли в класс и подошли ко мне.

— Смазливый парнишка. – Выпустив изо рта трубочку для сока, утвердительно сказала Лера и села на парту возле моих ног.

— Наверняка все девки сохли по нему, а он, наверняка, или ими пользовался, или отшивал длинными очередями. – Мнение Оли мне было мало интересно, но она все же его высказала, и оно неожиданно зацепило меня.

— Ну, так можно проверить. – С азартом выдала я.

Девки заговорщически перекинулись взглядами и в унисон спросили:

— Какие условия?

— Две недели и он мой. – Я откинулась немного назад и самодовольно ухмыльнулась

— Шо эта мы тут уже химичим? – Гир неожиданно подошел сзади и присел возле моего стульчика, от чего меня хорошенько дернуло и я чуть не перевернулась вместе со стулом.

— Тём, ты так ее до инфаркта доведешь, - в юморе этих двоих леди я никогда не сомневалась.

— Та он всю школу скоро до инфаркта доведет, - утвердительно сказала я, а затем развернулась к парню и щелкнула по одному из его колечек в губе: — Слушай, дырявенький, свалить надо, поможешь?

— О чем речь, касявица, вот только после третьего.

— А чего так?

— У нас третьим Жабовна, если ее подслеповатый глаз заметит твое отсутствие в первый же день, то пророчит это тебе гемор на год предстоящий.

Внимательно выслушав рассказ Гира, я кивнула и согласилась на план его побега. Это означало, что я могу потратить еще два урока на построение плана по завоеванию сердца новоприбывшего. На алгебре думать не то что не хотелось, а не получалось, так что я просто сидела с умным видом. Следующий же физра, а свежий воздух и безделье всегда помогают.

Спортивная площадка у нас огромная, в основном мы тремся возле футбольного поля и беговой дорожки вокруг него, но Лёник, а то есть наш физрук, разрешил на первом нашем уроке немного подурачиться и делать, что душа пожелает. Я, Гир, Оля, Лера, Кристоф и еще двое парней – Макаров и Сеня слиняли подальше от остальных, и пошли подпирать спинами стены школы за площадкой. Сначала все хором дружно тяжело дышали, ведь Лёня все же заставил пробежать кружок второй, а затем начались разговоры между парнями.

Должна отметить, что чудо-юдо отлично сдружилось с этими тремя, а остальные же воспринимали его не очень. Макаров – парниша ничем не примечательный: высокий, тощий, темноволосый, с темно-карими глазами, вот только у него огромный нос, над которым в младшей школе все подшучивали, сейчас же на это никто даже внимание не обращает. Сеня – наоборот, маленький и щупленький, весь такой рыжий и конопатый, любимчик многих учителей и учеников, раньше парни постарше его даже на руках таскали. Ну и Гир, он у нас мальчик-долбо.., то есть странный очень. Странный, но веселый, поэтому один из моих лучших друзей, ну и вообще заслуженный клоун класса, и любимчик публики.

Через минут пять в разговор втянуты были все,при чем я в самом, что не есть прямом смысле этого слова. Гир с Леркой за руки меня потащили к другим на солнце и на траву. Обсуждали мы новую кафешку неподалеку, слушали рассказы от Кристофа, оказалось, что он из Гамбурга, и сама ему рассказывали истории прошедших школьных лет. Потом мы все играли «цу-е-фа» на желание. Все три раза подряд проиграл Сеня, что он делал, лучше не упоминать, желания были просто из ряда вон извращенскими, нас конкретно тащило. Попустило только тогда, когда проиграл Крис.

— Ну, даже не знаю, - промямлила Оля, - сходи в буфет и купи нам воды, а то пить хочу – не могу.

Все согласились с таким раскладом дел, и стали ждать, когда он вернется вместе с водой. Мне же показалось это отличным шансом,

и я, подмигнув девчонкам, встала с земли и поправила юбку.

— Пойду-ка я пописаю. – Уверенно развернувшис,я и начала отходить

— Нам, конечно, очень интересно, но не стоило это озвучивать. – Как бы «между прочим» сказал Макаров.

— Это я к тому, что если вдруг не вернусь, то чтобы знали где мой трупак искать.

— У тебя не поход в туалет, а прям триллер какой-то. – Гир развалился на траве и ехидно на меня смотрел.

Все начали дико ржали. Я лишь прищурилась, недовольно щелкнула языком, и ушла искать «синенького».

Подумав, что если мы разминемся, то как-то получиться не айс, я стала ждать его у выхода из школы, возле корпуса столовки

(она у нас отдельно пристроена к основному зданию). Было такое противное чувство, будто я сталкер, или же маньяк-педофил какой-то, стою, караулю беззащитного парня. На середине мои мысли оборвал приятный голос:

— О, Саш, ты тоже здесь! Ну что, возвращаемся? – Огромные голубые глаза уже впритык смотрели на меня свысока.

— Ты гей? – Выпалила я.

— Прости, что?

Страница книги Увидимся завтра в интернете