Том 1

Глава 1

Новенький красный «Ягуар» резко притормозил, из него тут же выпорхнула энергичная женщина лет тридцати, открыла заднюю дверцу и торопливо пролепетала:

— Быстрее, быстрее! Ты уже опаздываешь! Какой же ты медлительный…

Из машины, даже не стараясь двигаться быстрее, вышел симпатичный блондин с огромным чемоданом в руках. Его серые глаза удивленно расширились, когда он принялся осматривать местность. Перед ним находился гигантский готический замок из камня мышиного цвета, с небольшими полукруглыми окнами и возвышающимися остроконечными башнями. Парню показалось, что он окунулся в эпоху рыцарей и драконов или что из-за угла на него вот-вот накинется какой-нибудь монстр. Хотя, наверное, неудивительно, что замок вызывал у него именно такие ассоциации: юноша знал это место. Мужская академия «Нордар». Именно здесь самые разные порождения ночи учились находить общий язык с себе подобными и готовились к будущей жизни среди людей. Помимо этого, парень знал лишь что сверхъестественные создания были довольно агрессивными. Вот, пожалуй, и всё. Так что теперь, находясь в сотне метров от огромной академии, полной нечисти, он едва ли чувствовал себя уютно. Сам он окунулся в этот неведомый ему ранее мир не больше месяца назад и до сих пор не мог разобраться с кашей в голове. Его «опекун» был довольно немногословным, но заверял, что в академии ему самое место, чтобы принять нового себя. Выбора у него, собственно, не было. И в итоге блондин стоял здесь и удивлённо хлопал серыми глазищами.

— Ну, чего встал? Двигайся! — недовольно воскликнула женщина, подталкивая парня к воротам и семеня рядом. — Вот же! Совершенно никакого энтузиазма у современных подростков!

Парень решил, что стоит послушаться и поспешил за провожающей. Ворота замка были приветливо открыты, а полная луна освещала ровную дорогу, ведущую за высокие стены здания. Пока они шли ко входу, будущий студент успел отметить, что из помещений не доносится ни звука, а свет не пробивается сквозь окна. Всюду царила тишина, нарушаемая лишь редким стрекотанием кузнечиков. Воздух был свежим и чистым, благодаря отдаленности от города. Кусты и деревья бросали косые тени на широкую тропу. Никакого освещения, кроме пары фонарей у самого входа в замок, не наблюдалось. К счастью, теперь проблем с ночным зрением не наблюдалось, так что передвигаться можно было спокойно.

Когда эти двое, наконец, дошли до громоздкой дубовой двери, женщина остановилась:

— Всё, на этом моя работа закончена. Дальше разберёшься со всем сам, — и она, развернувшись на каблуках, поспешила к машине, оставив парня в некоторой растерянности.

Застыв в нерешительности на минуту, он всё же решился войти. На удивление легко открыв дверь, он оказался в просторном, неярко освещенном холле. Изнутри замок выглядел более уютно и современно, нежели снаружи. Однако не успел блондин опомниться, как к нему уже подлетели двое парней. Выглядели они одинаково: идентичные лица с редкими веснушками, нетерпеливые, любопытные взгляды карих глаз и волнистые тёмные волосы. Вот только у первого они были чуть длиннее, чем у второго.

— Эрик Фритсвит?

Тот быстро кивнул.

— Опаздываешь. Церемония вступления начнется с минуты на минуту, — произнёс первый, и его лёгкая улыбка никак не вязалась с замечанием об опоздании.

— Хотя мы надеялись, что ты задержишься подольше, и нам не придется в четвёртый раз выслушивать болтовню ректора, — подхватил второй.

— Но раз уж ты успел — пойдем быстрее, — парень схватил Эрика под руку и быстрым шагом потащил по коридору. — Ах да, добро пожаловать в «Нордар». Ты не представляешь, сколько раз за сегодняшний вечер я это произнес.

— Не жалуйся, — рассмеялся второй близнец. — Это наша обязанность.

— Мы старосты первокурсников, — пояснил другой Эрику, чтобы тот не чувствовал себя в разговоре лишним.

— Мучительная должность, если честно.

— Мы сами её выбрали.

— Чтобы ты не ныл, что тебе скучно!

— Кстати, меня зовут Розмариэль, — представился тот, у которого волосы подлиннее. — А это — Райэль.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил Эрик, всё еще чувствуя себя не в своей тарелке. Хотя эти парни и выглядели, как обычные люди, он не знал, что скрывалось под их личинами. И, несмотря на то, что он и сам больше не человек, Эрик до сих пор не видел никого, кроме нескольких вампиров в доме «опекуна», и это оставляло некую напряженность.

Один из близнецов — кажется, Райэль — на миг склонился над временным подопечным и, вдохнув поглубже, смешно поморщил веснушчатый нос:

— Очередной обращённый кровосос?

Розмариэль оттащил брата в сторону:

— Не груби новичкам в первый же день, староста недоделанный. Он не виноват, что какой-то вампир на него глаз положил, — он неловко улыбнулся Эрику. — Прости за это. Мы с Райэлем — оборотни. Расовые заморочки и всё такое… Не парься.

— Да ладно, — растерянно пробормотал блондин.

Тем временем они подошли к арке, из-за которой доносился низкий мужской голос.

— Похоже, мы всё-таки опоздали, — прошептал Розмариэль и потянул Эрика за руку, садясь на последний ряд у самого выхода между ним и собственным братом.

Новоиспеченный студент восхищенно осмотрелся по сторонам: стены были окрашены в светлый оттенок, под потолком висело несколько внушительных люстр, а впереди самого Эрика сидела куча самых разношерстных учеников. На освещенной полусцене впереди стоял мужчина лет сорока с лишним на вид и произносил приветственную речь.

— Я не пропустил ничего важного? — немного волнуясь по этому поводу, спросил Эрик.

— Не должен, — оптимистично заверил Райэль, которого, похоже, уже отпустило.

— В любом случае, вам дадут такую штуковину, — Розмариэль вынул из кармана что-то, похожее на КПК, — в ней будет абсолютно вся нужная и ненужная информация об Академии. А если что, можешь обращаться к нам с любым вопросом. Мы же старосты, в конце концов.

Эрик с любопытством заёрзал на стуле, озираясь по сторонам:

— И как здесь?..

— Скучать тебе не придётся, — с улыбкой в полтона произнёс Райэль, уже полностью вернувшийся в первоначальное дружелюбное настроение.

— Разве вы пошли старостами не из-за того, что заскучали?

Оборотень пихнул близнеца в бок:

— Всё из-за этого чуда небесного. Шило в жопе — на месте не сидится.

Розмариэль схватил брата за загривок, нажимая на щекотливые точки:

— Это у кого тут шило?! У кого?

Эрик захихикал, глядя, как эти двое дурачатся. Похоже, он всё же приживётся здесь, если не заострять внимание на расовой принадлежности и не встревать в конфликты. Неплохо было бы разузнать, кто ещё кого недолюбливает, чтобы не попасть впросак. Но в любом случае, наверное, лучше держаться ближе к своим. Об этом юноша и спросил близнецов.

— Ну, в общем-то ты прав, — одобрительно кивнул Райэль. — Крутишься с вампирами и не высовываешься лишний раз, если у тебя за спиной нет влиятельных родственничков, конечно. Ну и с «жёлтенькими» не связывайся…

— С кем? — не понял Эрик.

Райэль презрительно скривился и ткнул пальцем в зеленую нашивку в груди своего поло:

— Её цвет определяет твою расу. Парни с жёлтой — полукровки. Существа, один родитель которых связал себя с человеком. Даже звучит отстойно… Короче говоря, не хочешь попасть под раздачу — не приближайся к ним. Серьёзно.

— Почему? — слишком много вещей казались Эрику непонятными. — Связываться с людьми настолько плохо?

— Плохо, — коротко обрезал Райэль.

Глядя на растерянную мордашку Эрика, Розмариэль вздохнул:

— Тебе, рождённому человеком, возможно, не понять. Просто прими это. Дело даже не в том, чтобы связаться с людьми. Ты можешь делать с ними, что пожелаешь. Но рождение полукровок — это нечто иное. Это как если бы мы, создания ночи, приняли своё угнетенное положение, приняли своё поражение в этом безмолвном противостоянии с людьми. Посмотри на нас: мы физически совершеннее любого человека, но сидим здесь, в ночной академии и учимся контролировать свои способности, чтобы не выдать себя при людях. Ну что за?..

— Ты что-то совсем раскис, — ухмыльнулся Райэль, похлопывая близнеца по спине. — Расскажи ему лучше что-нибудь повеселее. Например, как ты уже успел в первый же день отхватить от профессора Ди’Барбиэри…

***

После церемонии всех первокурсников ненадолго задержали и раздали им те самые КПК, о которых говорили близнецы. Эрику достался белого цвета, и он на месте принялся тестировать полученную вещь. К его великому сожалению, ничего, кроме данных о школе, там не было. Впрочем, выход в интернет всё же имелся, так что не всё ещё было потеряно. Студентам объявили, что расписание на первое полугодие они могут найти в том же КПК, попросили поскорее ознакомиться с правилами и отправили по комнатам готовиться к завтрашнему первому учебному дню.

Выходя из зала, Эрик заметил близнецов, подпирающих стены коридора. Завидев нового приятеля, парни оживились:

— О, мы уже заждались, — улыбнулся Розмариэль.

— Пошли прогуляемся, — Райэль довольно приобнял Эрика за плечи, но, словив ничего хорошего не предвещающий взгляд брата, быстро убрал руки.

— Я не могу. Первокурсникам сказали сидеть в комнатах и по возможности никуда сегодня не выходить, — возразил вампир.

— Это всего лишь небольшая мера безопасности. Ерунда.

— Тем более сейчас мы с тобой.

— Да, всё путём! — дружно принялись уговаривать его близнецы.

— Но…

— Эрик, не будь занудой! — воскликнул Райэль. — Только не говори мне, что собираешься соблюдать правила с самого первого дня учёбы в Академии. Пустая трата времени. Их все игнорируют.

— А мы всего лишь проведем тебе небольшую экскурсию, познакомим с нужными людьми. Ты сможешь уйти, если тебе вдруг станет некомфортно или скучно. Просто давай немного прогуляемся.

Эрик покачал головой, понимая, что шансов отвязаться у него нет. Но, в любом случае, из экскурсии можно извлечь немало пользы, так что почему бы и нет, раз уж правила здесь просто для красоты придуманы.

— Ладно, пошли, — без особого желания ответил он, и оборотни расплылись в победных улыбках.

Втроём они поднялись на второй этаж, где Розмариэль мельком обмолвился, что на этом этаже находятся личные комнаты преподавателей. Там лучше было не задерживаться, если не захотелось схлопотать пару часов внеурочных занятий или что-нибудь и того хуже.

Затем близнецы привели Эрика на третий этаж. Тут, как они объяснили, проводит свободное время основная масса учеников Академии. На всём пространстве этажа было множество залов, больших, уютно оформленных, с мягкими диванами — другими словами, типичные комнаты отдыха.

— Вот здесь и начинаются наши владения. Это зона студентов, где профессорам не место, -многозначительно улыбнулся Райэль, и Розмариэль подхватил его улыбку.

— Да-да, здесь они не властны, — рассмеялся он. — Если что, беги сюда!

— Что-то я не заметил, чтобы ты сегодня сделал так же, когда тебя Ди’Барбиэри полоскал, — расхохотался его брат.

— Заткнись уже, — рыкнул Розмариэль, гневно на него поглядывая.

Эрик опустил голову вниз, чтобы скрыть улыбку, невольно появляющуюся на его губах, когда он наблюдал за перепалками этих двоих. Это смотрелось так забавно, когда знаешь, что они, по сути своей, монстры.

Когда все трое шли по пустынному коридору, Эрик заметил странного парня, стоящего спиной к окну. В глаза сразу бросалась его манера одеваться: кроме элементов обычной формы академии — чёрных штанов и лёгкого джемпера — на нём были перчатки и водолазка, высокий воротник которой закрывал шею. На его лице красовалась чёрная медицинская маска, а волосы частично скрывал капюшон тёмной толстовки. Таким образом, открытыми оставались лишь глаза парня, да ещё часть волос насыщенного пшеничного цвета. Впечатление он производил довольно пугающее. Эрик, по крайней мере, ни за что в жизни не рискнул бы к нему подойти, даже будь он при смерти.

Зато невысокого парнишку рядом, казалось, совершенно ничего не смущало. Он сидел рядом на подоконнике и что-то негромко рассказывал с наисчастливейшей улыбкой.

Эти двое смотрелись так странно в своей несовместимости: две противоположности. Что общего у них может быть?..

Заметив взгляд Эрика, Розмариэль заговорил замогильным шепотом:

— Видишь того странного парня? Это Ламмерт. Местная легенда, он бессмертный и проклятый вдобавок. Говорят, торчит в академии уже не одно поколение.

— Зачем? — удивился Эрик.

— Кто ж его знает, — фыркнул Райэль. — Рискнешь подойти и спросить? Дерзай. Только не дотронься случайно.

— Когда-то давно он был человеком, но потом его прокляли, — пояснил Розмариэль, видя растерянный взгляд Эрика. — И теперь любой, кто дотронется до него, заболеет чумой. Его тело — что-то вроде проводника для вируса.

Эрик ошарашенно таращился в сторону парня, по уши упакованного в одежду. Чума? Он и не думал, что такие болезни ещё сохранились в наши-то дни.

— Да не напрягайся так, — хохотнул один из близнецов. — У вампиров иммунитет ко всем болезням. Но ты можешь переносить эту заразу на себе и спровоцировать веселый апокалипсис среди людей.

Эрик нервно сглотнул. Умеют они поддержать в трудную минуту, ничего не скажешь.

— А этот мелкий ненормальный рядом с ним, — Райэль кивнул в сторону юноши на подоконнике, — вампирский полукровка. Уже второй год крутится около Ламмерта. Совсем без мозгов, очевидно.

— У «жёлтеньких» неполный иммунитет, — Розмариэль, видимо, уже привык пояснять фразы брата. — 95 процентов, что при прикосновении мелкий останется жив, но пять процентов опасности… Я бы и с одним к нему не сунулся.

В какой-то миг Эрику захотелось понять, что же связывает этих двоих, если они оба идут на значительный риск, но уже в следующее мгновение Райэль потянул его за локоть к одной из двери, вытаскивая тем самым из размышлений:

— Эй, нам сюда.

Внутри было шумно и светло, особо остро это чувствовалось после безжизненного холодного коридора с тусклым освещением. Комната была большой, кое-где стояли декоративные кустики цветов, у стены расположился старинный камин, в котором спокойно потрескивали поленья, подкидываемые чьей-то заботливой рукой. И хотя Эрик не мог замерзнуть, но этот камин вносил какую-то домашнюю атмосферу в помещение. То тут, то там стояли мягкие диваны вокруг невысоких столиков. Эрик даже заметил огромных размеров шкаф, заполненный книгами.

Студенты кучковались на этих самых диванах и, наверное, делились новостями, накопившимися за лето, смеялись. Эрику понравилась дружелюбная и спокойная атмосфера, царящая в комнате. Он уже ожидал увидеть нечто более величественное и угрожающее, как и подобает нечисти, но, похоже, у них с людьми было гораздо больше общего, чем он привык считать.

— Итак, — предвкушающее улыбнулся Розмариэль, — нужно бы тебя с кем-нибудь интересным познакомить.

Райэль указал в один из углов комнаты:

— Например, с ним? — его улыбка была зеркальным отражением многообещающей улыбки брата.

— Зачётный парень! — Розмариэль оживлённо поднял большой палец вверх и одобрительно закивал.

Эрик с сомнением посмотрел туда, куда указывал Райэль. Он сильно сомневался, что парень, вызывающий восторг у этих двоих, может оказаться хорошим мальчиком. Его взгляд пал на небольшую компанию, столпившуюся вокруг дивана. И, хотя там было не менее десяти человек, внимание каждого было приковано лишь к одному. Эрику хватило лишь взгляда, чтобы понять причину: посередине дивана в вальяжной позе сидел парень, который был красив настолько, что перехватывало дыхание. Никогда прежде ему не приходилось встречать кого-то подобного: лицо, слишком совершенное, чтобы быть реальным; движения, уверенные, с естественной, ничуть не наигранной пластикой. У него были прямые чёрные, как смоль, волосы. Чуть длинноватые, по мнению Эрика, но тому парню это даже шло.

— Его зовут Камиль. Третий курс, инкуб, — объяснил Розмариэль.

Ещё бы помнить, кто такой инкуб…

— Слюни подбери, — с усмешкой скомандовал Райэль, слегка хлопая Эрика по отвисшей челюсти. — Внешность не единственная его положительная сторона.

Щёки юноши покрылись лёгким румянцем:

— Да я же ничего такого…

— Ага, ага.

Эрик снова посмотрел на инкуба, и тот, словно почувствовав, вдруг поднял взгляд. Их глаза встретились, и блондин вздрогнул, ощутив, как через его тело прошёл электрический заряд. Губы Камиля растянулись в лукавой улыбке, и, поднявшись с дивана, он направился в сторону новенького.

Эрик перевёл взволнованный взгляд на близнецов:

— А это нормально, что он идёт сюда?

Братья обменялись только им понятными взглядами и, резко обернувшись к инкубу, в один голос завопили:

— Стоять!

Камиль послушно остановился, выглядя слегка удивленным:

— Всё лето тренировались?

— Два метра, Камиль, два метра, — проигнорировал его подкол один из близнецов. — А лучше выключай свой «вай-фай» и дуй сюда.

— «Вай-фай»? — на секунду растерялся парень, а затем понимающе рассмеялся. – Ах, ты об этом «вай-фае». Он и так выключен.

— Ага, — скептически фыркнул Розмариэль. — Ты в прошлый раз также говорил.

— Да ладно тебе, — без тени сожаления ответил Камиль. — Ещё скажите, что вам не понравился мой маленький прощальный подарок.

Близнецы озорно переглянулись.

— Не в этом дело, — с довольной усмешкой произнёс Райэль. — Мог бы просто спокойно предложить.

Камиль медленно покачал головой:

— Это же не так интересно.

Эрик, молча наблюдавший за их беседой, мечтал провалиться сквозь землю. Это ведь не то, о чём он подумал? Судя по их многозначительным взглядам, именно то. Однако этот разговор натолкнул его на воспоминания о короткой лекции от «опекуна»: «инкубы — это существа, которым жизненно необходимо получать сексуальную энергию от своих жертв».

— Подождите, то есть инкубы — это… которые… ну… — Эрик чувствовал, как с каждым произнесённым словом становится всё краснее.

— Долго же до тебя доходит, — хохотнул Райэль.

— Кстати, чья это у нас тут смазливая мордашка? - Камиль, наконец, затронул тему, ради которой поднимался с дивана.

Оторвав от пола смущенный взгляд, Эрик наткнулся на его изучающие, чёрные, как ночь, глаза. Лёгкая полуулыбка не сходила с его губ.

— Это смазливая мордашка Эрика, — весело пояснил Розмариэль. — И он наш друг, так что прекращай его взглядом раздевать.

— Одно другому не мешает, — промурлыкал инкуб, не прекращая своего занятия.

Эрик чувствовал себя некомфортно под этим взором, точно его сканируют вдоль и поперёк. Поскорее уйти, спрятаться за толстыми стенами и больше никогда не сталкиваться с этим инкубом — вот чего требовал его внутренний голос.

— Я, наверное, пойду, — пробормотал он близнецам.

— Уже? — Розмариэль недовольно вздохнул. – Ну, увидимся ещё.

— До скорого, — махнул рукой Райэль, и Эрик торопливо вышел из комнаты, не оборачиваясь, но всё ещё чувствуя на себе изучающий взгляд.

Номер своей комнаты юноша узнал из КПК, который, к счастью, всё ещё был с ним. Он бегом поднялся на четвертый этаж и, тяжело дыша, ввалился в спальную, где в темноте отыскал единственную свободную кровать. Две другие были заняты, и соседи уже мирно спали. Дрожащими руками Эрик разделся, запер дверь и погрузился в тяжёлый сон.

Глава 2

Эрика разбудил длительный, раздражающе-громкий звонок, сообщающий о наступлении начала учебного дня. Лениво приоткрыв глаза, парень попытался понять, где он находится. Сонный мозг, медленно соображая, начал восстанавливать события прошлой ночи. Точно. Он в академии «Нордар». И вчера он познакомился с оборотнями-близнецами и инкубом. Эрик с разочарованным вздохом осознал, что часть про недвусмысленные намёки инкуба ему не приснилась, и вновь закрыл глаза, сосредотачиваясь на этой проблеме.

Камиль, конечно, был сногсшибательным — с этим Эрик даже не спорил. Притягательная улыбка, отличная фигура, взгляд, от которого становилось жарко… Но было одно очень жирное «но»: Эрик был натуралом. По крайней мере, всю свою недолгую шестнадцатилетнюю жизнь он считал именно так и тяги к парням в себе никогда не замечал. И если для порождений ночи пол особой роли не играл, то для Эрика, привыкшего жить по законам людей, разница была значительной.

Наверное, ему стоило сократить общение с Камилем до минимума — не хотелось бы попадать в неловкие ситуации. Расписание у первокурсников и третьекурсников существенно различалось, а потому это не должно быть сложно.

На этом Эрик и остановился, мысленно радуясь лёгкому разрешению проблемы и улыбаясь. Кажется, он даже задремал на несколько минут, но уже в следующий миг вспомнил, что звонок уже давно прозвенел, и следовало бы встать, если он не хотел опоздать на занятия в свой первый день. Резко распахнув глаза, он собирался было встать, но внезапно встретился с любопытным янтарным взором кого-то, нависшего буквально в паре сантиметров над ним. От неожиданности Эрик вскрикнул, дёрнулся вверх, стукнулся лбом о лоб незнакомца и снова упал на подушку.

Коротко ойкнув, обладатель янтарных глаз приложил одну руку ко лбу и отскочил от Эрика, примирительно махая второй рукой.

— Извини, извини! Я не хотел тебя напугать. Просто прозвенел звонок, а ты всё не вставал. Я хотел тебя разбудить, а ты улыбаешься. Мне любопытно стало, извини, — с виноватой улыбкой протараторил парень.

— Да ничего страшного, — пробормотал Эрик и, потирая ушибленный лоб, сел в кровати и окинул собеседника любопытным взором. Похоже, это и есть его новый сосед. Что из его внешности больше всего бросалось в глаза, так это, пожалуй, абсолютный хаос на голове. Ну, и светло-красная нашивка на форме. Её значение Эрик помнил безошибочно точно — ещё один обращённый вампир. От этой мысли ему стало даже как-то комфортнее в обществе нового знакомого, словно нашёл родственную душу.

Тем временем сосед протянул ему руку:

— Я Рэймонд. Можно просто Рэй.

— Эрик, — юноша с улыбкой пожал руку, искренне желая подружиться с этим парнем. Он выглядел неплохим.

— Если что, форма в шкафу. Я тут вчера всё уже облазил. А ты, кстати, где пропадал?

Чувствуя себя неловко, Эрик поплелся за одеждой:

— Прогулялся немного…

— Ясно, — в голосе Рэя слышалась улыбка и ни намека на неодобрение за нарушение правил, за что Эрик был ему премного благодарен. Меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать вчерашний вечер. — И как? Понравилось?

Эрик неуверенно кивнул:

— Красиво.

— Правда? А мне показалось, что коридоры недостаточно освещены. А ещё…

Вполуха слушая болтовню Рэя, Эрик исследовал содержимое шкафа. Там оказалось несколько вариантов одежды, приближенных к классике, на каждом из которых красовался герб «Нордара» и нашивка нужного цвета. Похоже, от бедности Академия не страдала, раз могла позволить себе предоставить каждому студенту полный гардероб вещей, да еще и в разных вариациях цветов.

Особо не заморачиваясь с выбором, Эрик надел чёрные брюки с рубашкой и белый жилет с красующимся на нём гербом.

— О, — улыбнулся Рэй, глядя на нашивку, — тоже вампир?

Эрик кивнул и бегло осмотрел комнату, в которой ему предстояло прожить следующие четыре года при положительном раскладе. Ничего особенного: небольшое помещение с тремя кроватями, большим шкафом у стены и парой письменных столов у плотно занавешенного окна. Свет люстры максимально приближен к дневному, пол устлан серым ковролином. Жить можно.

Эрик обратил внимание на третью, пустующую кровать. Она была чуть смята, что свидетельствовало об ещё одном жителе.

— Он в душе, — пояснил Рэй, указывая в сторону одной из дверей комнаты. — Неплохой парень. Слушай, а можно личный вопрос? Как тебя..?

Но договорить сосед так и не успел из-за громкой мелодии зазвонившего телефона.

— Да? Привет, — Рэй вышел в коридор, и голос его стих где-то за дверью.

А Эрик вовремя вспомнил, что понятия не имеет, какие у него сегодня занятия. Расписание, как и ожидалось, нашлось в КПК. Изучаемых предметов было всего восемь, но мало какие из них оказались знакомыми. От перечня, явившегося Эрику, глаза стремительно полезли на лоб:

1. Алхимия

2. История

3. Основы магического искусства

4. Древний магический язык (один на выбор)

5. Биология

6. Культурология

7. Астрономия

Ну, зато физики с математикой не было — хоть что-то радовало.

Учебники Эрик нашёл в тумбочке у кровати. Книги были старинными, толстыми, с позолоченными узорами на тёмных обложках. Не нашлось только пособия по культурологии, но в этом тоже можно было найти свои плюсы: меньше тяжестей с собой таскать.

Сегодня в расписании значилось три пары: культурология, основы магического искусства и биология. Эрик забросил в сумку нужные тетради и учебники и завалился на кровать, без особого интереса листая правила Академии. Сначала это были невинные указания вроде «Первому курсу запрещается покидать пределы Академии без сопровождения преподавателей» или вполне ожидаемое «Запрещены межрасовые споры, ссоры, скандалы и любые другие виды конфликтов, демонстрирующих расовое превосходство». Но вот последний пункт правил оставлял после себя тяжёлый, неприятный осадок: «Категорически запрещается убивать других студентов. Наказание — исключение из Академии без возможности повторного поступления». Эрик передернул плечами — страшно представить, что иногда происходило в стенах «Нордара». Он ощутил жгучее желание оказаться сейчас где-нибудь подальше от этого места. Особенно учитывая недавнее заявление близнецов, что правила здесь никто особо не соблюдает.

Вернувшийся Рэй плюхнулся на краешек своей кровати:

— Извини, друг звонил. Если не отвечу — уже через пять минут здесь будет.

— Здесь? — удивился Эрик, зная, что весь вечер вампир провёл в этой комнате. — Успел вчера с кем-то подружиться?

Рэй замялся:

— Не совсем. Понимаешь, он…

Прерывая его мятую речь, дверь ванной открылась и в комнату вошёл миниатюрно сложенный парень с огненно-красными волосами, собранными в высокий хвост. Удивительно то, что они были именно насыщенного красного цвета, более темные у корней и светлеющие к кончикам. Наткнувшись на две пары уставившихся на него глаз, юноша застыл на мгновение, а затем неловко улыбнулся:

— Привет.

Рэй тут же оживился и принялся всех знакомить. Второго соседа звали Аспен. Демон-элементаль огня. Отсюда и необычный цвет волос. Парень искренне заверял, что у всех низших демонов есть во внешности что-то, позволяющее определить их силу. А не верить ему причин не было.

Закончив короткое знакомство, вампиры по очереди оккупировали ванную, едва успев покончить со всем до короткого, пронзительного звонка, объявляющего о начале первой пары.

Класс, в котором проходила культурология, находился на первом этаже, и парням пришлось бегом спускаться по лестницам, проталкиваясь сквозь толпы таких же спешащих студентов, а затем ещё минут пять искать нужный кабинет. В итоге в класс они ворвались запыхавшимися, но, к удивлению, не опоздавшими. Однако не успели они толком отдышаться, как появился преподаватель.

Это была роскошная молодая девушка, которой едва ли можно было дать больше тридцати. Высокая, с шикарной фигурой и пышной копной волос, собранных в незамысловатую прическу. Тёмно-синие глаза выдавали в ней Истинного вампира. Этот цвет уже приелся Эрику за прошедший месяц проживания в окружении таких же, как она.

— Красотка, — прошептал Рэй. — Не зря по ней пол-академии с ума сходит.

— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовал Эрик.

— Друг рассказывал. Ну, она здесь единственная женщина, так что ничего удивительного в её популярности нет. И всё же она красивая, согласись?

— Итак, — громко прекратила все перешептывания девушка, — меня зовут мисс Рэган Аолани. Будем знакомы. С сегодняшнего дня я буду вести у вас культурологию.

Она улыбнулась, обнажая ряд белых зубов с чуть удлиненными клыками, а затем пробежалась по журналу, знакомясь со студентами.

У неё был спокойный, ровный голос, действующий расслабляюще, отчего Эрик подавил зевок и окинул взглядом свою группу. Выглядела она внушительно: человек пятьдесят или больше. Кто-то лениво растянулся на парте, кто-то прилежно слушал каждое слово преподавателя, а кто-то просто пялился на неё мечтательным взором.

Окончив знакомство, Рэган громко захлопнула журнал:

— Достаем тетради и записываем. Сегодняшняя тема: «Вводная часть. Почему нам необходимо уживаться с людьми».

Все зашуршали принадлежностями. Лекция началась.

Эрик записывал лишь основное, половину пропуская мимо ушей и не совсем понимая, зачем вообще изучать подобные вещи. Многое из сказанного казалось естественным и без объяснений. Но, вероятно, не всем, раз это входило в учебную программу Академии.

***

Второй парой были основы магического искусства. Название уже интриговало.

Когда преподаватель, высокий мужчина с рыжевато-каштановыми волосами и высокомерно вздернутым подбородком, вошёл в класс, Аспен, постоянно витающий в облаках, заметно оживился, что не укрылось от глаз Эрика.

— Что-то не так?

Демон вздрогнул:

— Нет. С чего ты взял?

Эрик неопределенно пожал плечами и отвернулся к доске, где мужчина выводил мелом своё имя. Может, показалось?..

— Виторио Ди’Барбиэри. Обращаться ко мне «профессор», — деловой тон, никакой мимики, ничего лишнего. — Пишите то, что считаете нужным. Моё дело — рассказывать и доносить до вас информацию, а учить или не учить — дело ваше. Однако, если вас убьют из-за недостатка знаний, не я буду в этом виновен, учтите.

Класс заметно притих после этих слов. Похоже, на его уроках даже самые болтливые предпочтут молчать. Эрик их понимал: от этого мужчины веяло силой, а в его глазах — многолетний опыт, говорящий о том, сколько всего пришлось пережить этому человеку. Он уже точно ничему в этой жизни не удивится.

— Вопросы есть? — в полнейшей тишине голос мужчины звучал ещё строже.

Неожиданно для всех раздался не очень уверенный голос с задних парт:

— Вы человек?

— Я некромант.

— То есть всё же человек?

— Едва ли того, кто продал душу Тьме, можно назвать человеком.

— И что сподвигло Вас встать на этот путь?

Ни один мускул на лице Виторио не дрогнул, но глаза вспыхнули раздражением:

— Мы можем обсудить мою личную жизнь на дополнительном занятии. Жду Вас сегодня в 4:30.

Больше вопросов не возникало, и профессор, отбросив мел в сторону, начал лекцию:

— Я уверен, что вы, чертовы эгоисты, всю жизнь просидели на шее у мамочки и даже не почесались, чтобы узнать что-то о других расах и мире вокруг. Тем не менее, знание слабых и сильных мест противника — ваша сила, поэтому будьте паиньками на биологии и запоминайте всё внимательно. Моя же область — магическое искусство. Мы научимся использовать ваши способности с максимальной выгодой и минимальными затратами. А также вам следует научиться взаимодействовать друг с другом межрасово, если не хотите окончательно вымереть. Сегодня я дам вам магические характеристики всех рас.

Эрик быстро открыл тетрадь, приготовившись записывать лекцию. Шестое чувство подсказывало ему, что этот предмет не раз пригодится, если захочется выжить. Да и профессор Ди’Барбиэри немного пугал.

Он заглянул в тетрадь Рэя, который с самого начала лекции что-то увлеченно писал.

«Мы — чёртовы эгоисты и идиоты, просидевшие на шеи матери всю свою жизнь.

Мы должны научиться работать совместно, иначе повымираем, потому что мы расисты», — гласили его записи.

Эрик не сдержал смешок, видя, с каким хладнокровным усердием Рэй выводит ту часть лекции Виторио, которую он хотел бы видеть в конспектах меньше всего.

— Я сказал что-то смешное? — взгляд профессора пригвоздил Эрика к месту, и тот поспешно опустил глаза, чувствуя себя микробом под микроскопом.

— Нет, простите.

— Имя?

— Э… Эрик Фритсвит.

— Я запомнил.

Вампир вздрогнул от колючего холода в простой фразе и несчастно посмотрел на Рэя в поисках поддержки. Тот участливо покачал головой, думая, что с преподавателем им точно не повезло.

В то же время профессор, как ни в чем не бывало, продолжал лекцию:

— Начнём с самых магически активных существ…

***

Через час прозвенел звонок, и все вялыми мухами выползли из класса.

— Как это мило, — саркастически бросил Рэй, когда парни втроем направлялись на следующую пару. — «Чёртовы эгоисты», значит? Меня дико напрягает этот препод.

— Да уж… — невесело вздохнул Эрик, растирая уставшую писать руку.

— Кто его вообще на работу взял с такими методами обучения?!

— Он профессионал своего дела, — робко подал голос Аспен.

Рэй скептически покосился на элементаля:

— А ты откуда знаешь?

Аспен закусил губу и опустил голову:

— Знаю… Он не плохой. Просто строгий.

Рэй фыркнул в ответ, но спорить не стал.

Последней в расписании стояла биология, на которой, как говорил Виторио Ди’Барбиэри, слушать нужно было крайне внимательно, иначе можно было нарваться на неприятности именно с его стороны.

Преподаватель биологии оказался добродушного вида брюнетом с искрящимися глазами и тихим голосом:

— Моё имя — Лауриас ван Дюран. Надеюсь, мы подружимся, — он приветливо улыбнулся и окинул взором собравшихся. — Сегодня я дам вам краткую характеристику каждой расы. Постарайтесь записать как можно больше. Всё же это основы основ — дальше без них никуда, — с разных сторон донеслись унылые вздохи. — О ком бы вам хотелось узнать в первую очередь?

— Об инкубах, — попросил кто-то насмешливым тоном с задних парт, оттуда же послышалось глупое хихиканье.

Эрик вздрогнул и уткнулся в тетрадь, делая вид, что ему безумно интересно вырисовывать каракули на её полях, в то время как внимание его сосредоточилось на речи биолога.

Профессор улыбнулся в ответ на реплику:

— Как я понимаю, уже познакомились с нашим редким экземпляром?

Хихиканье усилилось.

— Хорошо. Инкубы, как и суккубы, — существа смертные. Продолжительность их жизни достигает пятисот лет, в то время как численность по всему миру составляет менее тысячи особей. Всему виной тот факт, что друг для друга суккубы и инкубы наименее привлекательны, а от связи с любым другим существом особи их вида не рождаются никогда. Что касается питания, им требуется сексуальная энергия. И в этом нет ничего смешного, господа! — добавил профессор, слыша очередную волну пересмешек. — Когда инкубу требуется подпитка, он активизирует свои чары, действующие на расстоянии двух метров. И любой, попавший в этот радиус, уже не сможет сопротивляться.

— А что насчет их детского возраста? — спросил парень с первой парты. — Не могут же они с рождения заниматься… некоторыми вещами.

— До определенного времени они получают энергию от одного из родителей, пока не начинают добывать её сами. В общем, суккубы и инкубы — твари не опасные, не кровожадные, даже очень привлекательные. Единственное — упрямые до ужаса. Если уж кого облюбовали — не отвяжутся. Известны случаи, когда они оставались с одним партнером на всю жизнь. Но, к сожалению, эти создания не могут справиться с основным инстинктом, так что на верность от них надеяться не приходится. Итак, кто следующий?

После слов профессора Эрик почувствовал отголоски жалости. Может, каждый из сверхъестественных существ и был зависим от чего-либо, но хотя бы полностью принадлежал себе, чего нельзя было точно сказать об инкубах.

***

После пары Рэй позвал всех в буфет, но Аспен отказался, сославшись на то, что питается засчет энергии призвавшего, и вампиры пошли вдвоем.

Буфет находился на третьем этаже и представлял собой просторную комнату, обставленную громоздкими шкафами со стеклянными дверями. В комнате сидел парень лет двадцати, одетый в специальную форму.

— Две порции, пожалуйста, — Рэй повернулся к Эрику. — Будешь же?

Тот растерянно кивнул.

Через минуту они уже держали в руках непрозрачные закрытые стаканчики с трубочками. Отпив, Эрик почувствовал прилив энергии, какой бывает от кофе. Вкус был приятным, с уже привычным металлическим послевкусием.

Парни уже шли обратно в комнату, когда Рэй вдруг спохватился:

— Я обещал друга найти, когда освобожусь. Скоро вернусь. Я быстро!

Эрик кивнул и стал неторопливо подниматься на четвертый этаж, допивая напиток и по пути выкинув стаканчик в урну. В коридорах было на удивление пусто — наверное, большинство студентов сейчас в комнатах отдыха. Эрику тоже не помешало бы завести новые знакомства и пообщаться с одногруппниками, вот только страх наткнуться на инкуба отбивал всё желание идти куда бы то ни было.

Однако, когда до комнаты оставалось всего ничего, он почувствовал на себе пристальный взгляд и в тот же миг услышал за спиной невыносимо приятный голос:

— Привет, Эрик, — растягивая гласные, произнёс он.

Юноша застыл, как вкопанный.

«Помяни чёрта — он и появится», — думал Эрик, медленно поворачиваясь к Камилю.

Глава 3

— Привет, Эрик, — растягивая гласные, произнёс Камиль.

Эрик обернулся: он находился на опасно коротком расстоянии, а в коридорах, как назло, — никого. В панике он принялся осматриваться по сторонам в поисках возможных путей отступления. До комнаты всего метров пятнадцать — можно успеть сориентироваться за пару секунд, если применить новоприобретенные вампирские способности. Но какова скорость реакции инкубов? В этот момент Эрик пожалел, что не зазубрил учебник биологии заранее.

— Мне не нравится, когда меня игнорируют, котёнок, — раздражение, промелькнувшее в голосе Камиля, заставило Эрика поднять на него взгляд затравленного зверя. Что-что, а злить инкуба в его планы не входило. — И ещё больше не нравится, когда не считаются с моим мнением.

Эрик возмущенно выдохнул, на миг отбросив страх:

— А ты сейчас разве считаешься с моим мнением?

К его удивлению Камиль рассмеялся и, в одно мгновение преодолев расстояние между ними, оказался рядом.

Тело Эрика вспыхнуло, словно спичка. Разум заволокло сладким дурманом. Дыхание стало глубоким и частым, точно воздуха вдруг стало слишком мало. Весь мир сосредоточился в необычайно черных глазах напротив, в которых не было ничего, кроме чистого азарта. Для Камиля это — игра. Кошки-мышки. Развлечение на один раз. Но сейчас Эрику было всё равно. Единственное, чего он хотел, — это Камиль.

Влажный язык инкуба, скользнувший по его губам, заставил юношу несдержанно застонать, судорожно хватая ртом воздух.

— Надо же, какой чувствительный, — насмешливо промурлыкал Камиль, но до Эрика уже не доходил смысл его слов. Он привстал на носочки и неумело поцеловал инкуба. Тот без лишних движений перехватил инициативу, проникая в его рот теплым шершавым языком.

Ноги Эрика стали ватными, и он давно бы уже упал, если бы не руки Камиля, крепко удерживающие его в вертикальном положении и беззастенчиво шарящие по его телу.

Брюки школьной формы вдруг показались Эрику слишком тесными. Его тело отчаянно требовало большего, чем просто поцелуи. Никогда прежде ему не приходилось чувствовать чего-то подобного…

— Эй ты, отпусти его! — в голосе, доносящемся будто издалека, звучала ярость. Будь Эрик в немного более разумном состоянии, он бы узнал, что тот принадлежит Рэю. Но сейчас для него это был просто смутно знакомый звук.

Камиль недовольно зашипел, но тут же взял себя в руки и обернулся:

— Иди, куда шёл.

— Отпусти. Его, — с угрозой повторил Рэй, уверенно приближаясь.

Инкуб ухмыльнулся, глядя на его передвижения:

— Не терпится присоединиться?

Рэй подошел почти впритык, с вызовом заглядывая в его глаза:

— Не думаю.

С неприятным удивлением Камиль опустил взгляд на кулон, поблескивающий на груди вампира. Непристойно выругавшись, инкуб довольно грубо оттолкнул несостоявшуюся жертву и ушёл прочь.

Оставшийся вне поля действия ауры Эрик незамедлительно пришел в себя и медленно осел на пол. В голове было всё ещё мутновато, но осознание произошедшего не заставило себя ждать. Вслед за ним пришёл ужас от понимания того, что могло бы случиться, если бы не Рэй.

— Спасибо, — всё ещё слабым голосом поблагодарил Эрик.

— Да не за что. Ты как? Выглядишь… потрепанно, — Рэй неловко отвёл глаза, потирая шею.

Эрик залился краской. Да, аура инкуба пропала, но вот возбуждение никуда не делось.

Рэй подал ему руку:

— Пойдем, пока никто слишком любопытный не пришел.

Готовый сквозь землю провалиться, Эрик поднялся на ноги и поспешил в комнату, направляясь прямиком в душ.

Когда он вышел из ванной, в комнате был лишь Рэй. Аспен, исчезнувший сразу после учебы, пока не появлялся. Эрик сел на кровать, растерянно сверля взглядом противоположную стену. Больше всего ему сейчас хотелось выключить все мысли и насладиться тишиной в собственной голове. Он чувствовал себя на редкость грязно — не помогало даже то, что он проторчал в душе не меньше часа. Пожалуй, настолько грязно он не чувствовал себя даже тогда, когда… Нет, об этом вспоминать он точно не хотел.

Рэй опустился на краешек кровати Эрика и тяжело вздохнул. Он понятия не имел, что нужно говорить в подобных ситуациях, однако искренне желал помочь новоприобретенному другу. Но что он мог сделать? Вампир снова тяжело вздохнул, сочувственно глядя на соседа. Тот внезапно развернулся, впиваясь в Рэя полураздраженным-полусмешливым вглядом.

— Перестань так вздыхать, а то у меня складывается впечатление, что пострадавший среди нас – ты, — Эрик хмурился, но в глазах его проглядывали смешинки, и Рэй не знал, как ему реагировать. Эрик и сам не до конца понимал, чего ему хочется больше: посмеяться над ситуацией или убиться об стену, а потому упал лицом в подушку от бессилия.

— Всё так плохо? — спросил Рэй, ненавидя себя за свою неспособность хоть как-то помочь другу.

— Нет, всё прекрасно, — донеслось невнятное бормотание из подушки. — Меня просто чуть не изнасиловал инкуб.

— Всё же обошлось…

— Ага, — Эрик резко сел. — Но могу ли я быть уверен, что завтра не произойдет того же?

Рэй пожал плечами:

— Это же инкуб. Ну, наткнулся на тебя в коридоре и решил поиграться. Случайность…

— В том-то и дело, что не случайность! — с чувством воскликнул Эрик, вскакивая на ноги. — Это не первая его попытка.

Рэй уставился на него в изумлении:

— Ты влип, — коротко сообщил он, забыв, что собирался приободрить соседа.

— Угу, спасибо.

— Но, — лицо вампира озарила улыбка, — у меня есть идея.

Рэй схватил Эрика за руку, усаживая на место. Тот смотрел на соседа с львиной долей скептицизма, в то время как сам Рэй снимал с шеи серебряную цепочку с медальоном в виде багрового камня. Он слабо поблескивал в свете люстр.

— Возьми. Амулет против чар инкубов.

Настала очередь Эрика удивляться:

— Откуда он у тебя?

— Скажем так, друг позаботился, чтобы я спокойно и безопасно окончил Академию.

— Хороший друг.

Рэй неопределенно хмыкнул:

— Это его обязанность — он меня обратил.

Эрик ненадолго замолчал, вспоминая процесс своего собственного обращения. В его случае это был не друг. И даже не знакомый. Интересно, было бы всё по-другому, если бы это сделал близкий?

— И как это было? — спросил Эрик.

— Это было странно. Мы с ним выросли вместе. Я думал, что знаю лучшего друга, как свои пять пальцев. Но тот пункт, что он вампир, я как-то не углядел, — Рэй тихо рассмеялся. — А год назад у меня нашли опухоль, и я понял, что медленно умираю. Тогда он и раскрылся, предложил меня обратить. Если честно, я был в шоке. Но жить мне хотелось больше, чем что бы то ни было. И вот теперь я здесь.

Эрик улыбнулся. Теплая история. Ему повезло меньше.

— Я думал, вампиры ненавидят людей, — заметил он.

Рэй пожал плечами:

— Мы познакомились с ним в раннем детстве. Может, в таком возрасте у них еще не промыты мозги всей этой расовой ерундой? А что насчет тебя? Каким было твоё обращение?

Эрик мысленно содрогнулся, но решил, что не рассказывать свою историю будет нечестно после того, как Рэй выложил свою.

— У меня — нелепая случайность, произошедшая всего месяц назад, — вампир поморщился, будто съел целый лимон. — Я возвращался вечером домой, и на переходе меня сбил автомобиль. И вроде бы самое время готовить белые тапочки, но тут из этой самой машины вышел мужчина и вцепился мне в шею. А потом я потерял сознание. Веселая история, правда? — Эрик горько усмехнулся. — Как он сам потом выражался: «Минутная слабость» и «Тебя спасла твоя смазливая мордашка».

Рэй захихикал:

— Похоже, у вас непростые отношения.

Эрик закатил глаза:

— Мудак он. Я пришёл в себя уже в его поместье за тридевять земель от родного дома, и мне заявляют, что я вампир. А мне всё равно: у меня жажда, — Эрик обхватил себя руками, словно ему было холодно, хотя замерзнуть он уже не мог. У каждого обращенного вампира первая неделя новой жизни проходила, как во сне. В эти дни они — безжалостные убийцы, движимые лишь голодом. Без чувств, без эмоций, точно послушные куклы. По сути, Эрик понимал, что Клод, обративший его вампир, выбрал идеальное время, чтобы сообщить ему о вампирах. В тот момент ему было на всё плевать, но информацию он усвоил, и, после возвращения в нормальное состояние, она воспринималась, как должное. Никаких тебе трагедий и шока, как у Рэя. Просто факт. Но Клода Эрик ненавидел. Вампир, сбивший его и лишивший его жизни, искренне полагал, что Эрик должен ему в ноги кланяться за обращение. Смешно.

В конце концов, не дождавшись и капли благодарности, Клод отправил юношу в Академию, благо что учебный год как раз-таки начинался.

— Я ему наскучил своими расспросами о мире так, что даже «смазливая мордашка» не спасала, — закончил свой рассказ Эрик, упуская подробности о безрезультатных домогательствах вампира к этой самой мордашке.

Лицо Рэя было задумчивым:

— Да, совсем безрадостно, — согласился он. — А что он сказал твоим родителям?

— А должен был что-то говорить? — удивился Эрик.

— То есть… ты просто пропал для них?

— А у тебя не так?

Рэй отчаянно покачал головой:

— Нет! Для них я сказочным образом выздоровел и поступил в крутую частную Академию. Притом под присмотром Эспри. Они от него в восторге.

— Эспри? Твой друг?

— Ага.

Эрик вздохнул:

— Ну, а мои считают, что я пропал. Из поместья меня не выпускали, связываться с кем-то из внешнего мира тоже не разрешали. Поначалу у меня не было возможности сказать им, что со мной всё в порядке. А потом я и сам подумал:, а что я им скажу? «Привет, мама, папа. Я вампир». Так что ли? Или прикидываться человеком, но «мам, прости, я не могу ходить в школу — у меня кожа начинает тлеть через пять минут на солнце. И еще: можно я тебя укушу?» Это нереально. Так что пусть думают, что я пропал.

— Может, ты и прав, — согласился Рэй. — Я тоже не до конца понимаю, что буду делать, когда окончу Академию. Наверное, придется пореже с ними видеться. А вообще Эспри обещал обо всем позаботиться…

— Кстати, о нём. Почему вы не попросили поселить вас вместе, если вы друзья? Было бы удобнее общаться.

— Нет, — быстро ответил Рэй. — Скажем так, между нами возникают некоторые разногласия, когда мы проводим слишком много времени вместе.

— Даже несмотря на то, что вы друзья? — улыбнулся Эрик. — Странные вы.

Рэй отмахнулся и снова протянул парню амулет:

— Возьми.

На этот раз Эрик всё же принял подарок, с благоговением рассматривая переливающийся камень.

— А это нормально? — спросил он. – Что, если инкуб решит взяться за тебя?

— Будем надеяться, что этого не случится. В крайнем случае, попрошу у друга ещё один. Но сейчас этот амулет тебе нужнее.

Эрик благодарно улыбнулся:

— Спасибо.

Он чувствовал себя намного лучше, чем когда вернулся в комнату впервые. Разговор с Рэем значительно сблизил их. Обращение всегда было для вампиров темой довольно деликатной, которой не делились с незнакомцами. К тому же, Эрик понял, что ему давно хотелось выговориться кому-то, кто мог бы это понять.

А теперь еще у него был амулет против чар инкубов. Можно было вздохнуть спокойно — Камиль ему больше не страшен.

Глава 4

Следующим вечером Эрик и Рэй познакомились с некоторыми одногруппниками, и после занятий те пригласили их провести остаток свободного времени в одной из комнат отдыха. Она идеально подходила для того, чтобы собраться компанией, заняв уютный уголок.

Оборотни-близнецы предупреждали, что лучше держаться поближе к своим и лишний раз не высовываться, а правила Академии сами по себе не внушали уверенности в безопасности её стен. Поэтому Эрик поначалу хотел вежливо отказаться и вернуться в свою комнату или поискать Аспена, который не появлялся ни в комнате, ни на парах. Но Рэй настолько загорелся идеей провести время в веселой компании, что отказать ему после всего, что он сделал, было невозможно. Да и самому Эрику хотелось завести себе похожих друзей, раз уж все старые связи пришлось оборвать. Забыть все те неприятности, что успели свалиться на его голову, и просто расслабиться — вот что ему было по-настоящему нужно. Ко всему прочему, одногруппники вели себя совсем по-человечески, и искушение пойти со всеми перевесило любые разумные аргументы.

Через час, сидя за круглым ореховым столиком в шумной комнате отдыха, Эрик уже ни о чем не жалел. Неподалеку уютно потрескивали дрова в камине, а новые знакомые наперебой рассказывали забавные случаи из жизни. То и дело в их речи проскальзывали нелестные отзывы в отношении людей, и поначалу это напрягало Эрика, но потом он смирился с этой стороной нечисти.

Единственный высший демон в компании, немного заносчивый темноволосый парень, только-только начал рассказывать историю, как его однажды призвала кучка непрофессиональных подростков. Веселье было в самом разгаре, и Эрик искренне наслаждался своим времяпровождением, когда крепкие руки мягко обвились вокруг его шеи и разрушили иллюзорное счастье.

— Развлекаешься, котёнок? — сладко промурлыкал голос, от которого Эрик был готов сейчас же сорваться с места и бежать так далеко и быстро, как только мог. Он стремительно обернулся и тут же пожалел об этом, едва не сталкиваясь с Камилем нос к носу. Слова, которые он собирался произнести, застряли в горле. Лицо инкуба, каждая чёрточка которого была идеально отточена, оказалось слишком близко. В черных глазах отражалось пламя камина.

На пару мгновений Эрик ощутил себя зверем, загнанным в западню. Он и сам не до конца понимал, чем вызвал его страх: возможностями Камиля или собственным секундным замешательством. Однако тяжесть амулета на груди напомнила, что больше бояться нечего: чары инкуба отныне вне игры.

Эрик быстро вырвался из захвата и вскочил со стула, со злостью глядя на инкуба.

— Не трогай меня! — воскликнул он, но после недолгой заминки звучало это неубедительно.

— Мне показалось, мы вчера не закончили…

— Тебе показалось, — сквозь зубы процедил Эрик, понимая, как всё это смотрится со стороны новых знакомых.

Словно прочитав его мысли, Камиль бросил быстрый взгляд на собравшуюся компанию:

— Не хочешь выйти и поговорить в более подходящем месте?

— С тобой я никуда не пойду.

— Отлично, — инкуб лукаво улыбнулся. — Продолжим здесь.

Он сделал шаг к Эрику, и тот резво отшатнулся. Судя по тому, как напряглись сидящие за столом, чары Камиля уже пошли в ход.

— Ну так как? — вкрадчиво спросил он.

— Всё так же, — ровно ответил Эрик, со здоровым злорадством наблюдая, как стирается самодовольная улыбка инкуба.

Взгляд Камиля опустился на амулет и мгновенно наполнился ненавистью. Эти побрякушки было не так уж и просто достать, и за свою жизнь он встречал их не больше десятка, но и в таком количестве они сумели стать предметом его отвращения. И уж тем более такой обычный парень, как Эрик, не мог достать редкий амулет за какие-то сутки.

Камиль окинул Рэя гневным взором, желая придушить его прямо сейчас. Как он и думал, на вампире амулета больше не было.

— Ты… — угрожающе прошипел инкуб, приближаясь к Рэю. Казалось, словно ненависть циркулирует вокруг него, делая воздух тяжелее. Эрик впервые видел его в таком состоянии: ни намека на улыбку, ни привычной томной тональности в голосе. Игривый образ рассыпался в прах, обнажая реальную угрозу.

Быстрым движением Эрик загородил собой путь Камилю. Меньше всего на свете ему хотелось стоять перед разъяренным инкубом и его жертвой, но он слишком задолжал Рэю, чтобы пускать всё на самотек. Не говоря уже о том, что друг попал в такую ситуацию именно за помощь Эрику.

— Не приближайся ни к нему, ни ко мне, — изначально он собирался закончить на этой фразе и, взяв Рэя, убраться подальше, но страх перемешался со вчерашним унижением, отвращением и злостью, и Эрик чувствовал, что уже не может остановиться. Слова, копившиеся последние пару дней, наконец, вырвались на свободу. — Ты просто наглый самовлюбленный эгоист! Смирись уже с тем, что не можешь получать всё, что хочешь. Ты, как животное, неспособное контролировать свои инстинкты. Ты омерзителен!

Только закончив тираду, Эрик заметил идеальную тишину, воцарившую в комнате. Взгляды каждого были прикованы к ним двоим, и вряд ли это был хороший знак. В глазах Камиля отражались смешанные чувства, но совершенно точно на такой поворот событий он не рассчитывал. Пока он не пришел в себя, Эрик схватил Рэя за руку и вылетел из комнаты.

***

— Я бы поаплодировал тебе стоя, если бы мне не было так лень вставать, — вынес свой вердикт Рэй. Он валялся на кровати и приходил в себя после встречи с чарами инкуба. Несмотря на то, что он попал под них случайно, и основной удар был направлен не на него, эффект оказался неслабый. Рэй был уверен, что тот инкуб в получении энергии себе не отказывает.

— Это было неожиданно, — продолжил он, глядя в потолок. — А со стороны и не скажешь, что ты импульсивный… Но ты уверен, что не сделал хуже?

Эрик вздрогнул. Он думал о том же самом последние полчаса, и то, что их с Рэем мысли совпали, его не радовало. Камиль был в ярости, и теперь неизвестно, чего от него ожидать.

К тому же, Эрик вовсе не собирался говорить то, что он сказал. Нет, он, безусловно, выразил свои мысли весьма точно, но то, как он это сделал, ему не нравилось. Слишком грубо. На глазах у всех. Словно напрашиваясь на продолжение конфликта. Собственная порывистость сыграла с ним злую шутку.

Эрик раздраженно взъерошил волосы.

— Я спать, — заявил он, благо звонок к отбою прозвучал пару минут назад.

— Думаешь, завтра проснешься, а проблемы исчезли? — сочувственно улыбнулся Рэй.

— Думаю, завтра проснусь, а я в параллельной вселенной по-прежнему человек, — мрачно ответил Эрик, скидывая одежду и забираясь под одеяло.

Рэй задумчиво смотрел в потолок, полностью погруженный в свои раздумья. Проснуться человеком. Он долгое время запрещал себе думать об этом, но…

— Было бы замечательно, — запоздало ответил Рэй скорее для себя самого.

Но спящий Эрик его уже не слышал.

***

Утром не оказалось ни параллельной вселенной, ни исчезнувших проблем. Только Аспен, вернувшийся за несколько минут до звонка и перебудивший соседей по комнате, когда громко споткнулся о тумбочку. Несмотря на это, на его лице играла безмятежная улыбка, которая была ярким контрастом мрачному пробуждению Эрика. Может быть, он сам себя накручивал, но у него создавалось впечатление, что ничего хорошего от сегодняшнего дня ожидать не стоит.

Горестно вздыхая, Эрик плелся на пары. Сегодня по расписанию значились две истории, что тоже не прибавляло настроения: в своей человеческой школе юноша засыпал на этом предмете. Рядом без умолку болтал Аспен — хоть у кого-то было прекрасное настроение.

Коридор около кабинета истории был забит студентами, ожидающими у закрытых дверей. Парни присоединились к своим, вставая около вчерашних знакомых. Эрик заметил, как двое из них любопытно покосились в его сторону, но решил мудро проигнорировать их, и Аспен довольно быстро захватил всё внимание компании.

Эрик уже начал думать, что не всё так плохо, когда тихий голос Рэя вернул его в реальность:

— Посмотри налево, — его слова звучали едва слышно в общем гаме коридора.

Эрик повернул голову, не понимая, что особенного в группе старшекурсников.

— Это третий курс, — прокомментировал Рэй, видя его замешательство.

Смысл доходил долгих несколько секунд, после чего Эрик резко отвернулся и уставился в пол, не желая даже случайно натыкаться на Камиля, если он там есть.

— Видимо, в неделе у нас будет «веселенький день» учебы в соседних кабинетах, — Рэй скривился, точно съел что-то кислое. — Я отойду ненадолго.

— Ты куда? — испугался Эрик.

— Э-эспри, — всё с той же недовольной миной протянул друг. — Уверен, я пожалею, если проигнорирую его. Он, как моя бабушка, которая всё время жаловалась, что я недостаточно часто её навещаю. «Рэймонд, я совсем тебе не нужна»! «Рэймонд, ты…»

— Рэймонд.

От голоса, внезапно раздавшегося за его спиной, юноша подпрыгнул и торопливо обернулся, невинно хлопая глазами:

— О, Эспри, привет. А я как раз собирался тебя искать!

— Да неужели? — судя по тону, часть про бабушку не укрылась от чутких вампирских ушей.

— Ах, да, — Рэй с профессиональной ловкостью уходил от скользких тем, — это Эрик. Мой друг и сосед по комнате. Вон там второй, но он сейчас занят, так что не будем его отвлекать.

От тяжелого взгляда сапфировых глаз, признака истинного вампира, Эрику стало не по себе. Перед ним стоял парень примерно его роста с коротко стрижеными волосами цвета кофе с молоком. Он без особого интереса окинул Эрика взором, и тот неуверенно улыбнулся:

— Привет. Рэй много о тебе рассказывал.

— Я заметил.

Друг испепелил Эрика уничтожающим взглядом, когда тот неосознанно вернулся к первой теме.

— Нет, правда ничего такого, — поспешил он исправить ситуацию. — Ты же знаешь, что на самом деле он тебя любит.

Со стороны Рэя послышался вымученный стон, и Эспри скептически на него посмотрел:

— Ага, я же напоминаю ему бабушку…

— Так, всё, бабуль, иди уже отсюда. У тебя пара начинается! — взорвался Рэй, подталкивая Эспри к соседнему кабинету. Его состояние было чем-то между истерикой и желанием посмеяться над сложившейся ситуацией. В любой другой раз он бы без раздумий выбрал второе, если бы сам не был виновником всей этой нелепости.

— И что, так каждый раз? — посмеиваясь, спросил Эрик, когда спина Эспри скрылась в дверях кабинета.

— О, сегодня он был просто лапочкой, — Рэй устало прислонился к стене, переводя дух. — Обычно он совсем невыносимый.

Через пять минут, наконец, пришел запоздавший профессор. Это был рассеянный мужчина за тридцать с резкой жестикуляцией и негромким голосом. Забыв даже представиться, он сразу перешел к теме:

— Думаю, все вы знаете, какой сегодня день?

В наступившей тишине можно было услышать пролетающую муху. Лицо преподавателя стало таким растерянным, как будто он никогда в своей жизни не сталкивался с подобным явлением.

— День Всеобщей Независимости! Как можно?.. — он покачал головой и перевел дух. — Может, вы хотя бы знаете, почему он так называется?

— В этот день была признана равной последняя раса, до сих пор существовавшая в угнетении, — робкий голос с первой парты моментально оживил профессора. Начавший было разочаровываться, он с энтузиазмом вернулся в строй. Впрочем, больше ничего спрашивать он не рисковал.

— Правильно! — просиял мужчина. — В этот самый день пятьсот пятьдесят пять лет назад расе суккубов и инкубов впервые даровали свободу.

Эрик вздрогнул. У мира действительно странное чувство юмора: как только пытаешься чего-то избегать, начинаешь наталкиваться на это на каждом углу.

— Почему именно инкубы? — обреченно вздохнул он.

Вообще-то вопрос не предназначался кому-либо, но в тишине классной комнаты он прозвучал достаточно громко, чтобы профессор ухватился за возможность рассказать побольше.

— Я рад, что вы спросили, молодой человек, — в этот момент Эрик готов был пристрелиться. — Ввиду особенностей своих способностей эта раса не признавалась равной по своей… серьезности, может быть. Логика была такая, что существа, живущие за счет удовольствий, созданы только для того, чтобы эти удовольствия доставлять. Ко всему прочему, их непостоянство очень не устраивало их покровителей, и, в конце концов, их стали держать взаперти. Словно рабов или животных.

Эрик с шумом втянул воздух, вспоминая собственные слова, сказанные вчера Камилю: «Ты, как животное, неспособное контролировать свои инстинкты». Пусть он и не знал о прошлом инкубов, но попал, похоже, в самое больное место.

Эрик ощутил, как чувство вины медленно, но верно вгрызается в его душу, в то время как профессор безжалостно продолжал вещать:

— С ними обращались достаточно жестоко, и в итоге это привело к значительному сокращению их численности. Если раньше раса была примерно в одинаковом соотношении с другими, то в настоящее время в мире существует около двухсот особей. На самом деле, вам удивительно повезло застать одного из них в Академии.

— Ага, ну очень повезло, — саркастически пробормотал Рэй, не разделяя его восторга.

Профессор либо не услышал его, либо не обратил внимания. Дальше он подробно рассказал о процессе становления расы на ноги. Оказывается, они особо пекутся о соблюдении собственных прав, особое место среди которых занимает право свободного выбора партнера. Натерпевшиеся за тысячелетия неволи, они больше всего ценили свободу. Эрик смутно припоминал, как во время их второй встречи Камиль упоминал что-то подобное. «Ты не считаешься с моим мнением» или как-то так… Уже тогда эта фраза показалась Эрику странно неуместной в ситуации, когда его собственное мнение тоже игнорируют. Этот инкуб явно злоупотреблял своими правами.

С другой стороны, что значат пятьсот лет для сверхъестественных существ? В лучшем случае, три-четыре поколения. Вполне возможно, ещё бабушка Камиля сидела в рабстве у какого-нибудь демона. Неудивительно, что их раса так болезненно на всё реагировала.

Да и вряд ли остальные так легко свыклись с мыслью о выравнивании в правах с недавними рабами. Эрик понимал, что, наверное, поспешил с выводами о том, что Камилю всё дается легко. Он понятия ничего о нем не имел, чтобы бросаться такими словами.

Хотя это, безусловно, не отменяло того, что Камиль — эгоистичный засранец, но теперь у него было оправдание в виде комплекса неполноценности. Если только Эрик не надумывал всё это, и единственный комплекс инкуба — это комплекс Бога.

Юноша ненавидел себя за это, но чем больше он слушал преподавателя, тем больше начинал сочувствовать этой непростой расе. В мире нечисти выживать вообще нелегко.

Профессор закончил рассказ про инкубов и уже говорил о древней войне вампиров и оборотней, а Эрик всё сидел и думал о первой теме. Злиться на Камиля у него больше не получалось, и это немного раздражало.

— Ладно, — сказал Рэй после двух пар истории, — мне нужно разобраться с Эспри. Увидимся позже.

— Звучит зловеще, — усмехнулся Эрик. — Разве вы не закончили?

Вампир фыркнул:

— Совсем нет. Если такой тип людей, как он, шутит, дело плохо. Ну, то есть не людей, но ты понял. Мне ещё за «бабулю» предстоит ответить…

— Удачи, — Эрик осмотрелся в поисках Аспена и нашел того, собирающего вещи. — Идешь в комнату?

— А, нет, — элементаль смущенно улыбнулся. — У меня дела…

Снова таинственные дела. Эрик хотел бы спросить, где сосед всё время пропадает, но сомневался, что получит честный ответ, а потому просто пошёл в комнату. По пути в голове снова и снова прокручивались моменты с сегодняшних пар, из-за чего он совсем не следил за дорогой. За что и поплатился, налетев на чью-то широкую спину.

— Извините, — пробормотал Эрик и застыл, наткнувшись взглядом на зеленую нашивку на груди развернувшегося оборотня. Парень был просто огромным, на две головы выше вампира и в полтора раза шире в плечах. Судя по суровому взгляду, он знал, какое впечатление производит и беззастенчиво этим наслаждался.

— Что ты сказал? — голос его тоже звучал вызывающе.

— Извините, — как можно более ровно повторил Эрик и попытался пройти дальше, но второй оборотень преградил ему путь. Не такой здоровый, но всё такой же вызывающий.

Эрик мысленно чертыхнулся. Да что с ним такое? Неделю не проучился в Академии, а вляпался уже в третий конфликт. Видимо, его везение закончилось в тот момент, когда его обратили.

— Кто у нас тут? Мелкий кровосос? — подал голос второй амбал. — Что-то много вас развелось.

Эрик отступил назад, быстро соображая, что может сделать в подобной ситуации. Судя по тому, что он успел узнать, оборотни сильнее. Обычно вампиры пользуются стратегией, чтобы выкарабкаться из ситуации. Но вряд ли это относится к столкновениям лоб в лоб.

Оборотни мерзко ухмылялись, подступая ближе и подгоняя Эрика к краю лестничной площадки. В голову юноши забредали совсем сумасшедшие идеи: перемахнуть через перила и спрыгнуть с четвертого этажа, например. Вполне возможно, что с новыми способностями он останется жить. Но был и немалый шанс, что эти парни среагируют быстрее.

Эрик ненавидел эту Академию. С каждой секундой всё сильнее.

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны: чья-то теплая рука обвилась вокруг его талии. А над ухом раздался знакомый, приятный слуху голос:

— Опять издеваетесь над первокурсниками?

На мгновение Эрик ощутил прилив радости: общение с Камилем хотя бы не угрожало его жизни. Однако, вспомнив события вчерашнего вечера, резко передумал. Тем не менее, голос инкуба звучал, как обычно, легко и располагающе. Если уж выбирать между двумя здоровыми оборотнями и Камилем, выбор был очевиден, и потому Эрик решил ненадолго прикинуться вещью. По крайней мере, интуиция выживания в мире нечисти настойчиво советовала так и сделать.

— Ничего не имею против ваших забав, ребятки, — в ответ ухмылки амбалов стали шире. — Но вот конкретно этого я забираю.

И, ничего больше не слушая, Камиль потянул Эрика в сторону коридора. Со стороны оборотней не донеслось ни звука, хотя выглядели они недовольно, и вампир в который раз осознал, что совершенно не понимает законов этого мира.

Стоило им отойти на безопасное расстояние, рука Камиля исчезла с его талии, а сам инкуб, не произнеся ни слова, оставил Эрика позади.

— Э-эй, и что это было?

Юноша совершенно запутался в том, что происходит вокруг него. Хотелось уже плюнуть на всё и оказаться где-нибудь подальше отсюда, но он не смог бы выжить в мире без этой Академии.

Камиль остановился и медленно обернулся. Не похоже, чтобы он контролировал это, но каждое его движение завораживало. Его взгляд не был с привычным лукавством, но и не горел ненавистью. Так скорее смотрят на человека, чье присутствие немного раздражает, но в этом нет его вины. Но тогда зачем?..

— Зачем ты мне помог?

— Надо было тебя оставить? — отрывисто спросил Камиль.

Вампир интенсивно покачал головой.

— Вот и отлично.

И, не говоря больше ни слова, инкуб скрылся из вида прежде, чем Эрик успел что-то ответить.

Минут через двадцать вернувшийся Рэй застал друга, нервно расхаживающего по комнате.

— В чем дело? — спросил он с порога с удивлением.

Эрик посмотрел на него с сомнением, будто не решаясь, стоит ли делиться своими мыслями, а затем быстро выпалил, пока не успел передумать:

— Мне нужен номер комнаты Камиля.

Брови Рэя поползли на лоб:

— Что?

Эрик вымученно улыбнулся:

— Стремно звучит, да? Чувствую я себя примерно так же.

— И… зачем тебе?

— Долго объяснять. Если коротко, я, возможно, ошибся.

Рэй тяжело вздохнул:

— Ладно, я могу спросить у Эспри — они однокурсники, как никак. Но потом ты мне всё расскажешь.

Всего через пару минут у Эрика уже был ответ.

— Пятьсот тридцать пятая. Не наделай глупостей.

Юноша кивнул, очень надеясь, что поступает правильно.

Глава 5

Эрик уже несколько минут стоял перед дверью комнаты пятьсот тридцать пять и всё не решался постучать. После всего сталкиваться лицом к лицу с Камилем было очень неловко. Мысль сбежать обратно, в свою комнату казалась всё более привлекательной, и Эрику стоило больших усилий удержать себя на месте.

Он сам виноват и должен иметь мужество исправить ошибки. Вот только хорошим дипломатом он никогда не был, из-за чего всё крутился под дверью, не в силах подобрать правильные слова.

Для начала следовало определиться, для чего вообще Эрик здесь. Его привел порыв ненависти к себе и чувство вины. «Отлично, — рассуждал он. — Уже что-то». Для начала неплохо бы извиниться. И поблагодарить за спасение, в конце концов. Кто знает, что замышляли те верзилы-оборотни? Вряд ли хотели пригласить на чай.

Решено. Извиниться и поблагодарить. Всё просто.

Эрик сделал шаг по направлению к двери, но тут же остановился, вспомнив вечер в комнате отдыха и собственные слова. Черт, и как теперь смотреть Камилю в глаза?

Волна отчаяния, смешанного со стыдом, захлестнула Эрика. Захотелось удариться своей глупой нерешительной головой обо что-нибудь твердое. Этот маленький ритуал обычно помогал разложить мысли по полочкам. Но, наверное, со стороны это выглядело бы не совсем нормально, а чувствовать себя еще более неловко Эрику не хотелось.

В какой-то миг он разозлился на самого себя. Да что с ним такое?! Стоит и трясётся, как младшеклассница перед кабинетом директора. Позорище.

И, подхлестываемый собственной злостью, он настойчиво постучал в дверь. Звук отразился от дерева и растворился в пространстве широкого коридора, прихватив с собой всю решимость Эрика.

В душе его зародилась надежда. Может, Камиля и нет вовсе? Ну, какова вероятность, что популярный старшеклассник будет торчать здесь, в то время как большая часть Академии расслабляется где-то на третьем этаже.

Эта мысль грела Эрика несколько секунд, ровно до тех пор, пока дверь не отворилась, являя его взору чуть растрепанного хозяина комнаты. Тот, завидев незваного гостя, удивленно распахнул нереально черные глаза.

— Дверью ошибся? — предположил он наиболее вероятный вариант.

— Если бы, — Эрик нервно улыбнулся, понимая, что в голове — пустота. Нужно было что-то сказать, но правильные слова всё не находились. Наверное, нужно было продумать речь прежде, чем идти сюда.

— Пройдешь? — тактично предложил Камиль, видя, что продолжать гость не спешит.

Эрик кивнул и осторожно, соблюдая дистанцию, зашел внутрь.

Комната Камиля по размерам была приблизительно такой же, как и у него, но одноместная. Бледно-зеленые стены, на полу — ковер приятного хвойного оттенка. Стандартный шкаф, пара низких современных кресел, письменный стол и стулья. В углу — небольшой холодильник. Похоже, инкубы питаются и нормальной едой, а не только… Взгляд Эрика невольно метнулся в сторону шикарной двуспальной кровати, которая могла бы стоять в королевском номере. О том, сколько человек здесь побывало, даже думать не хотелось.

— Нравится? — раздался вкрадчивый голос над ухом.

Эрик испуганно отпрыгнул в сторону. И когда он успел подобраться так близко?

Камиль сложил руки на груди, принимая серьезный вид.

— Так зачем ты здесь?

Он не выглядел любопытным, скорее так, словно ничего хорошего от этого разговора не ожидал. Пожалуй, это было неудивительно, учитывая, чем заканчивались все их встречи. Эрик собрался духом. Надо быстро закончить и исчезнуть из этой комнаты раз и навсегда. Он заглянул в глаза напротив и, не отводя взгляда, произнес то, зачем пришел:

— Извини за вчерашнее. Я…

— …всего лишь высказал то, что думаешь ты и еще половина Академии? — закончил за него Камиль.

Растерявшийся Эрик на пару мгновений потерял дар речи.

— Нет, — не совсем уверенно возразил он. — Не в этом дело…

— У тебя не будет проблем, если ты боишься, что я пойду кому-то жаловаться. Если у тебя всё… — инкуб открыл перед Эриком дверь, и заканчиваться фразу не потребовалось.

«Мда, взаимопонимание у нас явно на нуле», — с холодной отстраненностью подумал вампир, чтобы уже в следующую секунду взбеситься от твердолобости Камиля. Не для того он полчаса торчал под дверью, чтобы его даже не выслушали. Рывком Эрик снова захлопнул дверь, словно и не замечая реакции опешившего от такой наглости хозяина комнаты.

— Да выслушай уже наконец! Я правда извиняюсь за свои слова — сморозил по глупости, с кем не бывает? Не знаю, что там с остальной половиной Академии, но я признаю, что ошибался. Ты далеко не просто так являешься тем, кто ты сейчас есть. Я понял. Правда понял.

Эрик замолчал и перевел дух, надеясь, что в этот раз будет услышан. Это было важно. Если бы он оставил все, как есть, совесть мучила бы его до скончания веков. Да и вообще не любил он недопонимания, оставленные без внимания. Всегда есть опасность, что о них вспомнят в самый неподходящий момент.

Камиль после его слов выглядел совершенно растерянным. Он ничего не говорил и лишь смотрел на Эрика недоверчиво, будто пытаясь найти в его словах подвох.

С минуту оба просто стояли и не сводили друг с друга упрямых взглядов. Один не хотел доверять, другой — уходить, пока ему не поверят.

— Давно тебя обратили?

Внезапный вопрос застал Эрика врасплох. Не улавливая нити разговора, он чуть помедлил, прежде чем ответить:

— Около месяца назад.

По губам Камиля скользнула усмешка:

— Так вот в чем дело. Я и раньше не понимал, что у вас, людей, на уме.

— Но я-то больше не человек…

— Да, — инкуб с лукавой улыбкой слегка наклонился, и их лица оказались на одном уровне. — Проблема в том, что ты сам этого не осознаешь.

Эрик открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что Камиль был прав. Говоря о нечисти, новообращенный вампир никогда не причислял себя к ее числу, смотрел на всё как будто бы со стороны. В то время как сам уже по уши увяз в этом новом мире. Вот только откуда это было известно Камилю?

— Ладно, — тот задумчиво выпрямился. — Инцидент исчерпан.

Эрик совсем по-мальчишески встрепенулся:

— Правда? Всё? Друзья?

Инкуб одарил его своей лукаво-обольстительной, только ему присущей усмешкой:

— Друзья?

Почему-то из его уст это звучало так, словно Эрик предлагал нечто неприличное. Но сильно он заморачиваться не стал — у Камиля при желании всё звучало как-то двусмысленно.

— Ну да.

— Друзья так друзья, — его усмешка стала шире, и Эрик медленно попятился к двери. Не нравилась она ему, как и хищный блеск глаз инкуба. Оставалось только надеяться, что он не возьмется за старое.

— Тогда я пойду…

— Ага.

Эрик выскользнул за дверь и только тогда вдохнул полной грудью. Общение с Камилем его напрягало. Как будто по лезвию ножа ходишь. А еще его взгляд, от которого создается впечатление, что он знает о тебе больше, чем ты сам. С ним действительно очень сложно. Но теперь атмосфера хотя бы не была такой тяжелой. В итоге, вампир сделал то, что собирался, и камень свалился с его души. А дальше будь что будет.

Он открыл дверь своей комнаты, и Рэй тут же подскочил на кровати:

— Живой? Долго ты.

Эрик усмехнулся, вспоминая, что ходил вокруг да около он дольше, чем разговаривал, и приготовился к долгому допросу.

***

Эрик предполагал, что проблема исчерпана, и Камиль его больше не потревожит: общаться им было достаточно сложно, и любой адекватный человек постарался бы сократить возможности контакта до минимума. Инкуб человеком не был и адекватным, возможно, тоже. В этом Эрику пришлось убедиться, когда он шёл в буфет за свежей порцией крови себе и Рэю. Сам друг, как обычно, ушел после занятий к Эспри. Хотя особо счастливым назвать его было сложно, оставалось только надеяться, что эти двое помирились.

На плечо Эрика, приобнимая, опустилась чья-то рука, и тот обернулся, уверенный в ошибке. Но нет. Лицо его удивленно вытянулось. Неужто всё начнется заново?

— Привет, друг, — Камиль ослепительно улыбнулся. В глазах его плясали смешинки.

Издевается?

Эрик убрал его руку со своего плеча, аккуратно, чтобы не нарваться на очередной конфликт, но беспрекословно, чтобы инкуб не вздумал повторить.

— Друзья так не делают, — твердо сказал он.

— Как «так»? — с самым наивным видом, на который был способен, спросил Камиль.

Ну точно издевается.

Эрик задумчиво нахмурился. А действительно, как? Все действия настолько осторожны и прозрачны, что и придраться так сразу не к чему. Дело в его взгляде, от которого становилось не по себе. В лукавой полуулыбке, блуждающей по его губам, из-за которой чувствуешь себя одураченным, независимо от ситуации. И, наверное, в самой энергетике инкуба… Он буквально излучал порочность, невероятным образом делающую его еще более притягательным. Она придавала его лицу то особое выражение, что сводило всех окружающих с ума.

Эрик носил амулет, защищающий его от магии инкубов, однако он был уверен, что сейчас Камиль не использует своей силы. Всё дело в нем самом, а чары — лишь вспомогательный элемент, ускоряющий и без того неотвратимый процесс.

Эрик не знал, откуда эта мысль появилась в его голове, но был точно уверен в своей правоте. Осознание разлилось по его телу смесью восхищения и страха. Это, без сомнения, были неповторимые создания, но как бы ему самому не попасться на их удочку. Опасно слишком часто находиться в компании инкуба, но что он мог сделать, если тот сам его находит?..

Тем не менее, Эрик впервые с момента обращения четко ощутил, что теперь принадлежит к совершенно новому, неизведанному миру. И, если раньше он познавал его лениво, руководствуясь лишь вопросами будущего выживания, то теперь в нем проснулся искренний интерес. Сколько новых рас с индивидуальными способностями открылось его взору… А ведь он и собственных возможностей практически не знал. Как можно было быть таким слепым?..

Эрик мысленно усмехнулся — странно, что он дошел до этого открытия весьма сомнительным способом, через скандал с инкубом.

Камиль помахал рукой перед его лицом:

— Ты всё ещё с нами? Я, конечно, понимаю, что я исключительно красив и всё такое, но выпадать из реальности посреди разговора как-то невежливо, — рассмеялся он.

Эрик вдруг осознал, что застыл посреди коридора и отсутствующим взглядом смотрит на объект своих размышлений.

— Прости, — он смущенно улыбнулся, и моментально пришел в себя, как только заметил руку Камиля, снова тянущуюся к нему. — Я же говорил: без рук. Друзья друг друга не лапают.

— Разве? Мне казалось, друзья должны помогать друг другу.

Эрик подозрительно сощурился:

— И где связь?

— Ну, понимаешь… — улыбка, тронувшая губы Камиля, была настолько ангельской, что стало ясно одно: сказанное дальше Эрика не обрадует. — Мне нужна энергия, правильно? И обычно в категорию моих друзей входят те, кто готов мне её предоставить. Ты же сам предложил быть моим другом.

Щеки Эрика ярко запылали:

— Я не это предлагал! — воскликнул он так громко, что несколько проходящих мимо студентов любопытно обернулись. От этого факта стало еще более стыдно, и вампир продолжил уже почти шепотом. — Не хочу я быть таким другом. Переведи меня в другую категорию!

— О, хочешь быть особым другом?

Эрик думал, что краснее ему уже не стать, но томный голос инкуба сделал невозможное.

— Да ты… Нет! Я…

Глядя на его безумно смущенную рожицу, Камиль не выдержал и откровенно расхохотался. Эрик, поняв, что его снова дразнят, распушился, как кот после сушки.

— Просто… Просто вычеркни меня из всех списков твоих друзей, понял?! — снова слишком громко воскликнул он и, забыв, что собирался зайти в буфет, рванул в свою комнату.

***

Спустя две недели Эрик чувствовал себя в Академии «Нордар», как дома. Его и самого удивляло, как за такое непродолжительное время можно полностью перестроиться на новый жизненный лад. Опаска по отношению к другим студентам вскоре прошла, и теперь основную часть свободного времени он проводил в комнатах отдыха. На самом деле, главным правилом выживания для него стало невмешательство в конфликты.

И, хотя Камиль так и не оставил его в покое, Эрик смирился с его мелкими подколами и неоднозначными намеками, когда понял, что заходить дальше никто не планирует. Как только вампир стал чаще выбираться в комнаты отдыха, ему, наконец, удалось встретиться с близнецами, Розмариэлем и Райэлем. И, в итоге, они, разбавив собой компанию, вытеснили всю напряженность от общения с Камилем.

Эрик часто проводил время с этой вечно веселящейся троицей, когда Рэй пропадал у Эспри. Хотя обычно троица, благодаря инкубу, разрасталась до бОльших размеров, и круг знакомых стремительно увеличивался.

Одной из таких ночей все четверо сидели в уютной комнате на третьем этаже в обществе еще пятерых второкурсников, один из которых без умолку травил какие-то байки. Эрик смеялся, даже не особо вслушиваясь в его речь — просто наслаждался приятной атмосферой. Всё разрушил громкий грохот с середины комнаты. Все, как по команде, повернулись на источник шума. Там, посреди бардака в виде перевернутого стола и стульев, стояли два парня. Один из них был высоким русоволосым парнем, хорошо сложенным, но явно теряющимся на фоне своего соперника — атлетической наружности оборотня. Лицо последнего было искажено гневом, и Эрик не хотел бы оказаться сейчас рядом с ним. Однако парень, стоящий напротив опасного зверя, похоже, так не считал. Его лица не было видно, но со спины он казался собранным, будто знает, что делает.

Розмариэль со скучающим выражением отвернулся.

— Опять они, — вздохнул он.

— Посмотрите направо, — с деланной серьезностью деловито произнес Райэль, — вы можете увидеть вервольфа и вампира в их естественной среде обитания.

С середины комнаты доносились обрывки ссоры, но Эрик постарался тоже не обращать на них внимания:

— Знаете их?

— Их весь наш курс знает, — скорчил недовольную гримасу Розмариэль. — Идеальный пример ненависти вампиров и оборотней. Грызутся с первого курса — весь мозг вынесли.

— Я бы не был так уверен, — Камиль облокотился о стол, подпирая щеку кулаком.

— Ты сейчас о чем?

Инкуб загадочно улыбнулся:

— Об их ненависти, конечно. Мне они больше напоминают детей, которые впервые влюбились и не знают, что им делать с этими чувствами.

— Да ты прикалываешься, — фыркнул Райэль.

С середины комнаты раздалось низкое рычание, и Эрик с опаской покосился в ту сторону. Нет, определенно, ненависть. Она читалась в каждом мельчайшем движении оборотня.

— Нет, я серьезно, — спокойно заявил Камиль.

Эрик иронично покачал головой:

— Не смотри больше мелодрамы на ночь.

— Не веришь мне? — инкуб получил отрицательный ответ и хмыкнул. — Спорим? Не пройдет и двух месяцев, как эти двое будут вместе.

Эрик снова покосился на вампира и оборотня, самозабвенно набивающих друг другу морды, и уверенно кивнул:

— Спорим, — он пожал Камилю руку, и Райэль разбил их.

— О, интересненько, — присвистнул он. — А на что спорили?

— Мм, — задумчиво протянул инкуб. — На поцелуй.

— Эй! — возмущенно воскликнул Эрик. — Не буду я тебя целовать!

— Тогда победи.

Точно. Он расслабился. Шансов, что те двое будут вместе меньше, чем что на Академию упадет метеорит.

— Так, подожди, — дошло вдруг до Эрика. — А что будет, если проиграешь ты

— Ничего не поделаешь, — наигранно вздохнул Камиль. — Придется мне тебя поцеловать.

Компания громко расхохоталась.

— Да что за глупые условия?! Получается, что я проигрываю при любом раскладе!

— Надо быть внимательнее, когда соглашаешься на контракт. Правильно я говорю?

Демон-второкурсник присоединился к общему смеху, узнав в его словах принцип собственной расы:

— Идеальная стратегия.

Эрик нахмурился, обиженно обводя взглядом всех присутствующих. Ладно, оставалась еще надежда, что за два месяца все забудут об этом глупом споре.

Том 2

Глава 1

Звонок, сообщающий о начале занятий, еще не прозвенел, а у кабинета биологии уже стоял высокий парень, прилежно штудирующий ученик. Он прислонился плечом к стене, не замечая ничего вокруг.

По обещаниям профессора, сегодня должен быть тест, и один из лучших студентов курса собирался и дальше поддерживать свою репутацию. Сапфирово-синие глаза быстро бегали по уже заученным наизусть строчкам книги. Плавные движения, которыми он перелистывал страницы, выдавали спокойный, уравновешенный характер. Этого вампира было крайне сложно вывести из себя, но кое-кому это удавалось одним своим присутствием.

— Ивье-е-ерс, — он получил «дружеский» хлопок по плечу, отчего едва не потерял равновесие.

Да уж, силы этому вервольфу не занимать.

Рядом с вампиром оказался широкоплечий парень, на губах которого играла самодовольная улыбка. Однако его взгляд не имел ничего общего с благоприятным настроем. Неприкрытая враждебность — вот что читалось в нём.

— Чего тебе? — бросил Ивьерс в несвойственной ему грубой манере. Для него оставалось загадкой, каким образом вервольф всегда знал, где его искать. Но, тем не менее, спрятаться от него было невозможно. Разве что в собственной комнате под замком.

— Ничего, — наглая ухмылка в ответ. — Твоё имя для меня как песня. Раздражающая такая.

Ивьерс громко захлопнул книгу, впиваясь в вервольфа убийственным взглядом:

— Ох, зря ты об этом, Регинлейф, — вампир произнес его имя медленно, словно упиваясь своей победой. Собеседник мгновенно подобрался, понимая, что, сам того не желая, загнал себя в капкан. — Моё имя хотя бы не женское, а, принцесса? Интересно, почему же тебя так назвали? Может, твои родители хотели дочь, а родился ты, разочарование семейства?

Вервольф издал глухой рык, больше подходящий зверю, скрывающемуся в глубине его существа, и Ивьерс едва успел увернуться от кулака, что врезался рядом с его ухом. Было близко. Впрочем, этим двоим не привыкать получать друг от друга.

Регинлейф тяжело дышал, его кошачьи зеленые глаза могли бы прожечь дыру в ком угодно. Сейчас он выглядел дико, воинственно, и на мгновение у вампира перехватило дыхание от совершенно неуместных мыслей.

К счастью, вервольф оттолкнулся от стены и устремился прочь по коридору, распугивая попадающихся под ноги редких младшекурсников.

Ивьерс вздохнул, впрочем, без облегчения. Вот он, главный недостаток влюбленности во врага: когда ты побеждаешь, удовольствия от этого никакого. Только неприятный осадок напару с раздражением к самому себе. Какой смысл в победе, если она ничем не лучше поражения?..

Покачав головой, Ивьерс вновь открыл учебник.

К началу пары Регинлейф, однако, появился вновь.

После небольшого обещанного теста профессор ван Дюран стал объяснять типичные методики сражений каждой расы. Когда речь зашла о вервольфах, Ивьерс даже особо не слушал: то, как они дрались, он знал на собственном опыте. Теоретические знания в этой области были ему уже ни к чему.

— …Оборотни обычно нападают прямо в лоб, действуя чисто физической силой, — вещал профессор. — В то время как вампиры предпочитают уловки, стратегически хитрые ходы и ловушки…

— Потому что вервольфы тупые.

В ответ на эту реплику откуда-то со стороны послышался раздраженный вздох какого-то одногруппника. Да, от их вечных стычек уже даже окружающие вешались, но Ивьерсу было плевать, если это единственный способ быть центром внимания одного конкретного вервольфа. Он буквально чувствовал на себе взбешенный взгляд Регинлейфа — тому не много надо, чтобы завестись.

— Вы правы лишь в том, что именно отсюда пошёл этот ложный стереотип. На самом деле, это не вопрос интеллекта. Это скорее приуменьшение недостатков засчёт достоинств. Если говорить о способностях в чисто физических боях, то один к пяти, что победит оборотень. Их животные формы зачастую приумножают силу хозяина в несколько раз. Именно поэтому вампирам приходится продумывать план действий.

Ивьерс презрительно фыркнул на слова профессора. Что бы понимал этот обращенный?..

***

Вторая пара, древние языки, прошла вполне безопасно, если не считать косых взглядов, обещающих отомстить. Но это, опять же, обычное явление. Правда, что больше всего выбесило Регинлейфа, сказать было сложно. Да и неважно.

Профессор Карпентьер, как всегда, начал занятие с опроса пройденного материала. Ивьерс не знал: судьба ли это или вервольфу просто не везло сегодня, но первым под раздачу попал именно он.

— Молодой человек, какое из скрывающих заклинаний вы можете мне назвать?

Регинлейф скривился и, нехотя, поднялся, почесывая затылок. Молчание его было весьма красноречивым ответом.

Ивьерс закатил глаза: в прошлый раз они изучили всего три заклинания. Каждое из них — пару строчек длиной. Итого: шесть строк на древнем языке, запоминающихся с полпинка. Не так уж и много. Неужели, так сложно выучить? Что Регинлейф собрался делать, если вдруг столкнется с охотником? Ах, ну да. Бить в лоб, как типичный представитель своей расы, что же еще. Раз уж мозгами обделен…

Профессор покачал головой и начал отчитывать вервольфа, составляя бесконечный список из его предыдущих провалов.

Ивьерс насмешливо фыркнул. И как его угораздило влюбиться в такого непроходимого тупицу? Ну ладно, вовсе не тупицу, а просто жуткого лентяя. По сути, он был сообразительнее среднестатического оборотня, но в учебе не заинтересованным ни на грамм.

Регинлейф метнул в сторону вампира взбешенный взгляд, явно не так растолковывая его смешок. Впрочем, ничего удивительного. Это же Регинлейф. Потом еще и претензии выскажет. Но, пожалуй, только на этих недопониманиях и строились их отношения последние года два.

Ивьерс отвернулся от вервольфа, мысленно возвращаясь к их первому курсу. Интересно, в какой момент он влюбился? Из-за чего? Сколько бы он об этом ни думал, ответа не находил. Из-за того что Регинлейф плевал на все правила с высокой башни? Или из-за его невероятной способности ставить самого себя в неловкое положение? А, может, из-за его чрезмерной вспыльчивости? Эти двое были полными противоположностями, но, возможно, в этом и дело?

Ивьерс никогда не мог точно сказать, чем его привлекал этот оборотень. Это всегда были какие-то мелочи, которые уже завтра могли начать его раздражать. Но, так или иначе, его необъяснимая любовь сквозь ненависть продолжалась уже третий год.

Конечно, эта самая ненависть тоже была не всегда. Но вот в чем ее истоки Ивьерс не помнил, хоть убей.

Встряхнувшись, он отмахнулся от воспоминаний и сосредоточился на голосе профессора, уже начавшего лекцию. Не хватало еще прослушать всё и тормозить потом, как Регинлейф.

Последней парой значилась алхимия. И, хотя преподаватель отличался довольно скверным характером, сам предмет Ивьерсу нравился. Что может быть увлекательнее составления смертельно опасных ядов и кислотных растворов? Разве что их применение на практике.

Он подошел к шкафу со стеклянными колбочками, подготавливаясь к занятию. Еще с прошлой пары его не покидало неприятное ощущение покалывания в спине. Сталкиваться с ним приходилось не впервой: так чувствовался чужой взгляд, взгляд хищника, затаившегося и выжидающего. Значить это могло только одно: Регинлейф не оставит насмешку над ним без отмщения.

Ждать долго не пришлось: вервольф с немереной силой ударил по боковой стенке шкафа. Ивьерс не знал: задумывалось ли так с самого начала или просто сложилось по нелучшему стечению обстоятельств, но склянки, зазвенев от небрежного обращения, попадали вниз, осыпая собой вампира. Регинлейф громко расхохотался. Все, находящиеся в классе, замолкли и обратили всё своё внимание на источник грохота, однако, заметив виновников погрома, тут же потеряли интерес. К их стычкам согруппники привыкли уже к концу первого курса.

Стиснув зубы, Ивьерс гневно сверкнул глазами. Он встряхнул головой, и из волос посыпались мелкие осколки. Царапина на лбу саднила.

— Решил за сегодня доказать полное отсутствие мозгов? Мог бы не стараться: это давно всем известно.

Улыбка сползла с лица Регинлейфа, уступая место слепой ярости. Ивьерс успел выучить два верных способа вывести его из себя быстро и надолго: упомянуть его имя и умственные способности. Работало безотказно.

Мощный удар пришелся вампиру в челюсть. Тот отшатнулся, но, прежде чем успел прийти в себя, второй уже разбил ему скулу. Ивьерс усмехнулся, чувствуя во рту привкус собственной крови. Кажется, в этот раз Регинлейф настроен серьезно. Отлично, давно хотелось выпустить пар.

Вампир отпрыгнул в сторону, уклоняясь от следующего кулака. Пусть оборотни и сильнее, но пока скорость была на его стороне. Быстро, пока Регинлейф не успел перестроиться на новый ход драки, Ивьерс сделал выпад. Удар. Еще один. Разворот и точный удар ногой в живот.

Вервольф пошатнулся и, споткнувшись о ножку стула, потерял равновесие.

— В чем дело? — Ивьерс склонил голову на бок, с издевкой глядя на соперника. Адреналин с бешенной скоростью разносился по организму, превращая мысли в хаотично спутанный клубок. Вампир и сам не понимал, что на него нашло. Хотелось сделать что-нибудь безумное. Заставить оборотня потерять контроль, как последний самоубийца, например.

Зато в такие моменты точно можно было сказать, кто занимает все мысли Регинлейфа.

Ивьерс невесело усмехнулся, чувствуя себя на редкость жалким, и медленно приблизился к противнику.

— Дерешься, как девчонка, — он намеренно подчеркнул последнее слово, уверенный, что скрытый смысл фразы будет понят правильно. — Ни ума, ни силы, а, принцесса?

Он понял, что слова достигли своей цели, когда Регинлейф издал низкий животный рык, который никак не мог вырваться из человеческого горла. Вервольф переместился на корточки, принимая истинный облик всего за пару мгновений.

Ивьерс почувствовал отголосок страха, древнего, как сам их род. Он видел Регинлейфа в облике зверя всего единожды, и тогда их драка закончилась довольно быстро. А вампир еще долго не мог залечить глубокие царапины на плече.

Сейчас же перед ним снова стояла опасная, но от этого не менее восхитительная черная пума. Гибкое тело с лоснящейся короткой шерстью, мускулистый хвост, раздраженно бьющий из стороны в сторону. Широкие лапы с кривыми когтями, остроту которых Ивьерсу приходилось проверять на собственной шкуре. И ярко-зеленые глаза, выразительные и по-человечески умные настолько, насколько могут быть умными глаза Регинлейфа.

В любой другой раз Ивьерс посмеялся бы над собственной шуткой, но утробное рычание вервольфа заставило его тело выпрямиться по струнке. Лапы пумы напряглись, готовясь к прыжку.

— Что здесь происходит?!

Не сдержавшись, вампир чертыхнулся. Профессор Мельядо. Неужели, не мог появиться хоть на пару минут позже?..

— Снова вы?! — мужчина даже не старался скрыть злость в своем голосе. — Вы себе не представляете, где уже у меня сидят ваши разборки.

Он переводил взгляд, полный презрения, с одного виновника на другого. И, хотя профессор и сам был оборотнем, поблажек Регинлейфу ждать не стоило.

— Ты, — обратился преподаватель к вампиру, — к ректору, быстро! А ты приведи себя в порядок и за ним!

Ивьерс, чувствуя себя крайне раздраженным, всё же повиновался. У него не было никакого желания оставаться в классе и наблюдать за обратным превращение Регинлейфа. Особенно учитывая, что его одежда валялась клочками где-то посреди комнаты.

***

Кабинет ректора находился недалеко на все том же первом этаже. Ивьерс остановился неподалеку: лучше будет подождать второго нарушителя спокойствия, ибо получать за двоих вампир не собирался. Он забрался на подоконник и ощупал разбитую губу — кровь уже остановилась, а минут через десять не останется и следа. Опухшая скула исцелится еще раньше.

Немного времени, и от недавней стычки останутся лишь воспоминания. Раздражало. Как же это раздражало…

Ивьерс спрыгнул с подоконника и пнул стену в бессильной ярости.

Пошла к черту эта любовь!

Она превращает его в конченного мазохиста. Бездействие по отношению к любимому человеку сводило с ума. И выплеснуть накопившуюся энергию в драках — неплохая идея. Вот только обмена парой ударов уже явно недостаточно. Это как дать коту понюхать рыбу и спрятать ее — только раззадоривает аппетит.

Ивьерс многое бы отдал за то, чтобы Мельядо в тот момент не пришел. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Послышались шаги, и из-за угла вышли профессор и Регинлейф. Вампир поднял голову и подавился воздухом. Ничего, кроме мягких облегающих брюк, на вервольфе не было. Ивьерс в панике уткнулся взглядом в пол. Может, даже сойдет за виноватый вид и наказание смягчат…

— На месте? — строго спросил Мельядо. — Тогда вперед.

Он открыл дверь кабинета, пропуская провинившихся вперед.

Внутри было тепло и просторно. Темные красно-черные тона не внушали доверия, зато студентам сразу стало как-то не по себе. Ректор оторвал голову от бумаг на столе и вперился в вошедших желтоглазым взглядом.

Чувствуя себя не в своей тарелке, оба парня вразнобой поздоровались.

— Вы? — вместо приветствия произнес ректор и, оглядев ранения, продолжил. — Ещё одна драка?

Голос его звучал спокойно и респектабельно. Ругать их он явно не собирался, но он никогда этого и не делал. За его спокойствием скрывалось нечто иное.

— А это еще что? — кивнул он на голый торс Регинлейфа.

— Обратился, — коротко пояснил профессор Мельядо.

— Разве оборотни не носят с собой дополнительный комплект одежды?

Регинлейф чуть поморщился:

— Носить полную форму муторно.

— Твое право, — ректор кивнул на два кресла перед своим столом. — Присаживайтесь.

Парни подчинились, а профессор встал слева от ректора. Тот откинулся на спинку кресла.

— Какой раз они у меня в кабинете?

— Эм… — Мельядо замялся — далеко не всегда их приводил именно он, но обычно преподаватели рассказывали друг другу последние новости, а потому о каждом их наказании он слышал. Но чтобы считать… — Точно не скажу, но за третий десяток, вероятно, перешли.

— Третий десяток… — задумчиво повторил ректор и замолчал, размышляя о чем-то, известном только ему.

Профессор поспешил воспользоваться паузой:

— Это просто неслыханная наглость!..

Дальше шла долгая и нудная поучительная речь о том, какие студенты бессовестные в настоящее время, и почему так важно сохранять межрасовое равенство.

Ивьерс даже не старался слушать. Во-первых, каждый раз в этом кабинете говорили одно и то же. Во-вторых, сейчас у него была проблема поважнее: полуобнаженный Регинлейф в кресле напротив.

Ивьерс пытался занять себя чем-то другим, но краем глаза то и дело замечал вздымающуюся при каждом вдохе крепкую грудь, торс с тщательно прочерченными кубиками пресса, и сильные мускулистые руки. Мысли Ивьерса, стоило ему только расслабиться, кидались в запретную зону, точно голодные львы на кусок мяса. Что, если бы эти самые руки порывисто прижали его к себе, проскальзывая под рубашку и…

Нет!

Дыхание вампира сорвалось, и он шумно вздохнул, нервно выстукивая дробь на подлокотнике кресла.

— Раздражаешь, — негромко бросил Регинлейф, кивая на его пальцы.

Ивьерс закатил глаза:

— Достал.

— Если кто и…

Треск сломанного карандаша заставил обоих вздрогнуть и переключить внимание на ректора. Тот с безжалостным видом следил за студентами, в то время как профессор Мельядо багровел от злости: какие-то дети посмели начать пререкания в то время, как их за это и отчитывали.

— Простите, — пробормотал Ивьерс, съеживаясь под безразличным взглядом ректора больше, чем под многообещающим профессора.

— Это просто неслыханная дерзость!.. — начал было снова Мельядо, но в этот раз его перебил сам ректор.

— Третий десяток, значит? — опять повторил он, словно и не было тех пятнадцати минут, в течение которых все слушали гневную тираду профессора. — Кажется, случай безнадежный… Что же с вами делать? Может, просто исключить из Академии?

Ивьерс вздрогнул. То, с каким равнодушием ректор говорил это, пугало. Ясно было одно: он не шутит. Он действительно исключит, а на следующий день и не вспомнит. А для двоих студентов это станет закрытой дверью в престижное будущее.

Ректор устремил внимательный взгляд на вампира:

— Не хотите? Тогда как вам такой вариант: посадим вас на сутки в одну камеру. Не покалечите друг друга — учитесь дальше. Докажите, что можете жить без доставления мне неприятностей.

Парни ошарашено уставились на ректора.

— Они же убьют друг друга, — робко встрял Мельядо, озвучив заодно и мысли этих двоих.

— Тогда отчислять придется только оставшегося студента — меньше проблем, — не дрогнув, сообщил ректор.

И Ивьерс, наконец, поняло истоки его спокойствия: ему просто было наплевать на жизни всех своих студентов. Живы, мертвы — неважно, когда речь идет об их жестоком мире.

— Ну так что? Исключать сразу или вы попытаетесь?

Парни синхронно переглянулись: как будто у них был реальный выбор.

— Вот и договорились. Позаботься о них, — обратился ректор к Мельядо и вернулся к работе над документами.

Все трое шли по мрачному коридору подземелья. Именно здесь находились камеры, в которых иногда запирали особо буйных нарушителей. Сам Ивьерс не раз сидел здесь, правда, всегда один.

Рядом с ним шел Регинлейф, и это нервировало. Сильно нервировало. Что ему делать в одной с ним камере целые сутки? И почему кто-нибудь не мог дать вервольфу хотя бы верхнюю часть одежды?..

— Вам сюда, — прокомментировал профессор Мельядо, открывая перед студентами тяжелую железную дверь, и Ивьерсу захотелось взвыть от досады. Перед ним была совсем небольшая одноместная комнатка унылого вида. Даже большое расстояние не создашь.

Кажется, будет весело…

Глава 2

— Увидимся завтра, — сказал профессор Мельядо, закрывая дверь на замок. Ивьерс готов был поклясться, что услышал нотки сочувствия. Наверное, мужчина и сам с большим трудом мог бы просидеть в комнате с вампиром целые сутки. Да в пустой комнате в принципе сложно было просидеть столько времени. И чем прикажете заняться? Дали бы хоть книги. Ивьерс, который был постоянно чем-то занят, тяжело переносил моменты нечегонеделания.

Как только дверь за ними захлопнулась, он почувствовал себя пойманным в ловушку. Регинлейф, напротив, казалось, чувствовал себя непринужденно. Он, недолго думая, занял единственную кровать, и Ивьерс направился к строго противоположной стене, где с преувеличенным интересом принялся рассматривать место заточения.

Серые каменные стены, сухие, но холодные. Без окон, с единственной кроватью, выглядящей не особо удобно, деревянным стулом и маленьким столиком в углу. Вот и всё. Даже взгляду зацепиться не за что.

Ивьерс не представлял, как собирается просидеть здесь целые сутки. Он разглядывал паутину трещинок на каменной стене и старался ни о чем не думать. Учитывая то, что в трех метрах от него развалился объект его фантазий, это было очень проблематично.

— Наш ректор — псих, — как специально, начал вдруг Регинлейф.

Ивьерс промолчал, наивно надеясь, что вервольф поймет намек и умолкнет.

— По-моему, он хочет нашей смерти.

— И он ее получит, если ты не заткнешься.

Регинлейф резко сел на кровати:

— Я же пытаюсь нормально общаться. Не начинай.

— Не надо. Просто заткнись. Пожалуйста, — серьезно попросил Ивьерс, собираясь с силами и заглядывая собеседнику в глаза.

Тот удивился на мгновение, после чего скептически фыркнул:

— Хочешь, чтобы я проторчал здесь сутки и даже не разговаривал?

— Хочу, чтобы ты молчал, иначе я натворю глупостей, — отрезал Ивьерс, начав выбивать ногой дробь — очень помогало собраться с мыслями.

На некоторое время всё, казалось бы, успокоилось, и минут пять Регинлейф молча, пусть и сверля в сокамернике дырку, сидел на кровати. Но внезапно вскочил и подлетел к Ивьерсу, ударяя кулаком о стену рядом с его головой.

— Меня реально бесит этот звук!

Вампир вскинул на него ошалелый взгляд:

— Понял, — ляпнул он от неожиданности.

— Что, даже язвить не будешь? — удивился Регинлейф.

— Нет.

Он изучающее разглядывал Ивьерса, и тот не выдержав взгляда, опустил глаза, но тут же пожалел об этом, уткнувшись взором в оголенный торс. Глаза его судорожно забегали, но не нашли безопасного места. Ивьерс ощутил приступ раздражения.

— Может, отойдешь уже?

— А если нет?

— Произойдет что-нибудь нехорошее.

Регинлейф лишь ухмыльнулся:

— Ну, давай. Действуй. Посмотрим, что ты можешь мне сделать.

Его самодовольство выводило из себя.

— Нужно же чем-нибудь зани…

Даже не дослушав его до конца, Ивьерс резко оттолкнулся и, поменявшись с Регинлейфом местами, с силой вжал его в стену. Его губы нашли губы вервольфа, целуя его с той неистовой страстью, с какой он мечтал сделать это уже второй год. Он целовал его с отчаянием умирающего, будто в последний раз. Скорее всего, так оно и было. Сейчас Регинлейф придет в себя и как следует ему врежет. Единственное, чего оставалось, — желать, чтобы этот момент не наставал как можно дольше.

Ивьерс отстранился, когда легкие уже готовы были взорваться от недостатка кислорода. Оба тяжело дышали, жадно хватая ртом воздух.

— Не знаю, зачем, — немного отдышавшись, произнес Регинлейф, — но зря ты это сделал.

В один миг Ивьерс вновь оказался прижатым к стене. Он внутренне сжался, приготовившись к удару, но вместо этого получил еще один поцелуй. Его заполнило изумление.

Что? Зачем? Почему?

Все вопросы растаяли, стоило Регинлейфу вжаться в него всем телом. Язык по-хозяйски проник в чужой рот, перехватывая инициативу и подчиняя. Его поцелуй был таким же напористым, как и характер.

Дикий.

Ивьерс вдруг осознал, что ему до безумия нравится эта сторона Регинлейфа. Руки коснулись разгоряченной кожи его спины, ощущая твердость стальных мускулов. Это не шло ни в какое сравнение с его посредственными мечтами.

Регинлейф запустил пальцы в волосы вампира, оттягивая голову назад. Губы опустились на шею, скользя по шелковой коже и слегка покусывая у основания.

Ивьерс издал слабый стон. Места, которых касался вервольф, горели адским пламенем. Возбуждение ослепляло — он не видел ничего, кроме горящих зеленых глаз напротив.

Еще один поцелуй, дурманящий и долгий. Неровное дыхание Регинлейфа мурашками отдавалось в теле Ивьерса. Несколько грубых, нетерпеливых движений, и мешающая рубашка полетела на пол.

Вампир вздрогнул, когда его спина прислонилась к ледяной шершавой стене, но эта мысль моментально вылетела из головы, как только звякнула пряжка его брюк. Рука Регинлейфа нетерпеливо проскользнула под тонкую ткань и обхватила восставшую плоть Ивьерса. Тот приоткрыл рот в беззвучном стоне, и губы вервольфа снова встретились с его в неистовом поцелуе.

Ивьерс мелко дрожал, чувствуя несдержанные движения Регинлейфа на своем члене. Они отзывались в теле наслаждением, граничащим с болью. Что значат фантазии по сравнению с этими напористыми руками? Всё происходило так, как он и представить себе не мог… Сгорая во вспышке своих чувств, Ивьерс пошло простонал, кончив.

Шумно дыша, он заметил бугорок на брюках Регинлейфа и, недолго думая, опустился на колени. Всё еще дрожащими пальцами Ивьерс расстегнул ширинку и приспустил мешающуюся одежду, освобождая твердый член. На мгновение у него перехватило дух. Он что, правда собирается это сделать? Опыта в таких делах у него не было никакого. С другой стороны, когда еще представится такая возможность?

Всё еще чувствуя себя неуверенно, Ивьерс обхватил ладонью горячую плоть и, как будто пробуя, лизнул головку, ощущая непривычный вкус. Затем, уже с большей уверенностью, провел языком от основания ствола и, наконец, вобрал его в себя. Он взглянул на Регинлейфа, чтобы увидеть его реакцию. Тот стоял, прикрыв глаза и закусив нижнюю губу, и часто-часто дышал.

Ему нравится? По телу Ивьерса прошла новая волна желания от одного только осознания того, что он доставляет любимому удовольствие. Только ему, и никому больше, открывалась эта сторона Регинлейфа.

Язык Ивьерса скользил вверх-вниз, уделяя внимание каждому сантиметру нежной кожи, губы ласкали вервольфа, вбирая член всё глубже. Тело Регинлейфа пронзила судорога, и он хрипло застонал, изливаясь. Ивьерс сглотнул, ощущая во рту солоноватый привкус, и, чуть отодвинувшись, сел на пол.

Регинлейф осел на колени и сгреб вампира в охапку, увлекая его в очередной поцелуй, не такой напористый и почти спокойный. Он ощущал собственный вкус на языке вампира, и чувство собственничества в нём урчало, как домашний кот.

Медленно отстранившись, Регинлейф перекатился в сторону и сел рядом, прислонившись к стене. Ивьерс без слов последовал его примеру. Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя.

Сейчас, когда чувства получили выход, разум, наконец, смог взяться за работу. Взглянув на всё адекватным взглядом, Ивьерс так и не мог понять, какого черта сейчас произошло. И что теперь вообще с ними будет? Вряд ли после такого можно будет продолжить прежнее «общение»…

Регинлейф взял рубашку вампира, что валялась неподалеку, и вытер об неё испачканную руку.

— Ну зашибись ты придумал, — закатил глаза Ивьерс. Сил на что-то большее у него не было: по телу всё ещё разливалось приятное, расслабляющее тепло. Он с ленцой отобрал у обнаглевшего недоврага рубашку и, недолго думая, почистил ею свои запачкавшиеся брюки. Раз уж она всё равно теперь грязная.

— Зачем ты вообще её снял?

— Рефлекс…

Вампир недоуменно покосился в его сторону:

— Странные у тебя рефлексы…

Регинлейф неопределенно хмыкнул. Комната погрузилась в тишину.

Ивьерс испытывал смешанные чувства. К чему были эти мучительные два года, чтобы потом всё вышло вот так? Теперь даже ненавистью не прикроешься: ненавидящие не отвечают на поцелуи с такой страстью, словно всю жизнь только об этом и мечтали. Но, с другой стороны…

Ивьерс метнул в сторону вервольфа быстрый внимательный взгляд.

С другой стороны, это суждение касается обеих сторон, правильно? Но тогда может ли быть?..

— Я думал, ты меня ненавидишь, — стараясь, чтобы его голос звучал безучастно, произнес он.

— Я? — иронично усмехнулся Регинлейф. — Я люблю тебя. Но ты уже забыл, да?

Ивьерс подскочил и ошеломленно уставился на него, не в силах поверить своим ушам. Он что, правда это сказал? Слишком много потрясений для одного дня. И что значит его «забыл»? Как такое можно было забыть?..

— Шутишь? — единственное возможное предположение.

Регинлейф оттолкнулся от стены и сел лицом к собеседнику. Тот почувствовал себя не в своей тарелке под этим прямым взглядом. У Ивьерса создавалось впечатление, что он что-то упустил…

— Ноябрь первого курса, коридор третьего этажа. В прошлый раз ты ответил так же.

Всего два коротких предложения расставили всё по своим местам. Так вот как всё было. Идиот, какой же он идиот. Ивьерс помнил тот день и признание Регинлейфа, но…

— Я думал, ты несерьезно, — с трудом проговорил он. Осознание было сшибающим с ног, и Ивьерс был рад, что уже сидит на полу.

Всё это — дурацкая путаница, образованная банальнейшим недопониманием друг друга. А сколько всего можно было избежать…

Тогда, два года назад, юный вампир и допустить не мог, что его влюбленность в вервольфа-одногруппника могла быть взаимной. Так что, когда тот вдруг ни с того, ни с сего заявил о своих чувствах, первой и единственной мыслью была шутка. Издевательства на первом курсе были особенно сильны. Когда подростки, до этого живущие уединенно, вдруг оказываются запертыми в Академии со всем ее разнообразием рас и характеров, это неизбежно. Поэтому ничего удивительного в такой несмешной шутке Ивьерс не обнаружил. Тем не менее, слышать такое от объекта своей любви было довольно болезненно, и на следующий день уязвленное самолюбие требовало расплаты.

Точно. С этого всё и началось. Теперь он вспомнил.

Сложно было сказать, кто виноват больше, а кто меньше. Да и теперь уже неважно. Ивьерс знал только одно: больше упускать своё счастье он не намерен.

Он быстро подался вперед и запечатлел на губах Регинлейфа поцелуй.

— И что это значит?

Тупить в такой момент — искусство.

— Люблю тебя, тупица.

Выглядел вервольф крайне растерянным. Пожалуй, это естественно после всего, что было.

— Уверен? — переспросил он наконец.

Ивьерс закатил глаза. Придется с этим мириться…

— Уверен.

— Тогда потом не жалуйся — я тебя не отпущу.

Руки Регинлейфа сомкнулись на талии Ивьерс, притягивая его к себе. Чувствуя теплое дыхание на своих губах, тот чуть заметно улыбнулся. У него была отличная идея, как скоротать оставшиеся им сутки. Неплохо было бы догнать упущенное время.

Том 3

Глава 1

— Эрик, Эрик, — подлетел к нему Рэй. Выглядел он всклоченным и заспанным. Видимо, всё же заново уснул, после того как собрался. А ведь предупреждали его. — Нам же задавали что-то по истории?

— Ага, — кивнул Эрик. — Прочитать и выписать даты.

— Вот чё-ёрт, — с досады Рэй еще сильнее взъерошил волосы и с мольбой взглянул на друга. — Дашь списать, а? Всего один раз. Из головы совсем вылетело!

Он выглядел так забавно, как щенок, просящий добавки, что Эрик не выдержал и рассмеялся, протягивая тетрадь. Лицо Рэя озарила широкая улыбка, и он похлопал соседа по плечу:

— Спасибо! Я бы тебя даже обнял, но сегодня суббота, и третий курс за твоей спиной не дает мне спокойно вздохнуть. Не знаю, там ли Эспри, но глаза у него даже на… Ай, ладно. Уши у него тоже везде, так что я затыкаюсь.

Воспоминания о том, до чего доводит собственный язык, были еще свежи, чтобы второй раз наступать на те же грабли.

Меж бровей Эрика залегла тонкая морщинка:

— Как-то тебя слишком сильно опекают…

Рэй пожал плечами, разглядывая пол:

— Обратившие обычно всегда так ревностно охраняют своих подопечных. Особенно первые пару лет. Так что, будь здесь Клод (или кто там тебя обратил?), твоему инкубу не поздоровилось бы.

Эрик в смущении принялся стряхивать с рукава несуществующую пыль:

— Это вовсе не мой инкуб…

— Что твой инкуб?

Лёгок на помине, Камиль появился за спиной Эрика, по привычке заключая его в кольцо своих рук. Юноша вздрогнул, ощущая уже знакомый электрический разряд.

— Да кому ты сдался? Отвали! — он забрыкался, как рыба на суше, делая попытки вырваться, чем вызвал только смех Камиля.

— Не веди себя, как ребенок. Пошли, — он оторвал Эрика от пола и, развернувшись на 180 градусов, поставил лицом к классу.

— И не таскай меня на руках: я тебе не девчонка!

На губах Камиля играла дразнящая улыбка:

— Я уже заметил — девчонки столько не весят. Хотя капризы у тебя, как у принцессы…

— Заткнись! — щеки Эрика вспыхнули, и он с удвоенной силой продолжил попытки вырваться из цепких лап инкуба.

— Сколько запросов… А еще «не дыши», «не живи», да? Ты вообще когда-нибудь счастлив?

— Да! Очень счастлив, когда ты руки не распускаешь. Пусти!

Абсолютная ложь. Эрик не заметил, в какой момент это произошло, но прикосновения Камиля уже не вызывали отторжения. Более того, было в них что-то приятное, и этот факт каждый раз вызывал панику.

— Да иди, — усмехнулся Камиль, разжимая руки. Вырвавшись, наконец, Эрик, раскрасневшийся и помятый после долгой борьбы, устремил на мучителя гневный взор. На это он, по крайней мере, рассчитывал. А то, что вышло больше похоже на злобного хомячка, которого хозяин давно не выпускал из клетки, это уже мелочи. Камиль поджал губы, чтобы скрыть непрошенную улыбку.

Тем временем сквозь толпу студентов пробралась Рэган Аолани, преподаватель культурологии, и громко объявила, что истории у первого курса не будет в связи с отсутствием профессора. Так что, отсидев одну только культурологию с третьим курсом, первогодки могли быть свободны.

Ученики большой гурьбой засыпались в класс, рассаживаясь поудобнее. Аудитория была большой, но в итоге оказалась занятой почти полностью.

— Куда собрался? — Камиль за руку перехватил Эрика, который хотел было слиться с толпой исчезнуть из его поля зрения. В итоге тот вцепился в Рэя, как утопающий в соломинку, всем своим видом показывая, что один никуда не пойдет. Инкуб не возражал. Он выбрал места за последней партой, пропуская своих «пленников» вперед. Эрик, в свою очередь, дал Рэю пройти первым и уселся между двумя своими друзьями. Действуя почти бессознательно, он и сам не понимал, какую игру ведет. Ему не хотелось подпускать Камиля к себе слишком близко, но и отталкивать его слишком далеко он тоже не желал, оправдывая всё обычным любопытством. О том, как далеко всё это может зайти, он даже не думал.

— Для начала, — подала голос мисс Аолани, — я проведу внеплановую проверочную работу у третьего курса. Пока они будут заняты, мы с первым курсом немного поболтает. А затем просто все вместе послушаем лекцию старшекурсников: всё равно всё забудете за два года.

— Уже сегодня забудем, — тихо поправил её Рэй.

Камиль усмехнулся:

— Память, как у золотой рыбки?

В ответ его удостоили лишь косым взглядом, видимо, не рискуя пока связываться с инкубом.

Рэган Аолани уже начала раздавать листки с проверочной работой третьекурсникам, когда раздался стук в дверь и в комнату вошли ничуть не запыхавшиеся и весьма радостные близнецы. Коротко извинившись, они проследовали на места, не дождавшись разрешения. Создавалось впечатление, что опоздания для них не в новинку.

Оба опустились на свободные стулья рядом с Камилем.

— Что за дела? — Райэль удивленно уставился на Эрика, а потом осмотрел всю аудиторию, только сейчас замечая, что народу больше, чем обычно.

— Замена.

— О, будет весело, — улыбнулся Розмариэль, но следующая фраза Камиля тут же стерла эту улыбку.

— У нас проверочная.

— Черт… Нам нужен умный! — Райэль принялся оглядываться по сторонам. — Нам о-очень срочно нужен кто-то умный! Где Ивьерс?

Его близнец расхохотался:

— Этот вампир тебя каждый раз посылает, упрямый ты осел.

— Камиль, давай ты. Включи свой «вай-фай», подкати к нему…

— Мой «вай-фай» не на получение информации направлен, — взгляд инкуба, рыскающий по комнате, остановился, и на губах его появилась предвкушающая улыбка. — Да и огрести потом не хочется.

— Ты о чем это? — спросил один из близнецов, но Камиль уже переключил своё внимание на другого. Он закинул руку на плечо Эрика и, прежде чем тот снова начал возмущаться, мягко повернул его подбородок в сторону левого угла комнаты.

— Видишь? — раздался прямо над ухом его до мурашек пробирающий голос, из-за которого Эрик не сразу сосредоточился на задаче. Видит что? Пробежавшись взглядом по студентам, сидящим в том углу, он изумленно приоткрыл рот.

Не может быть…

Прямо по курсу сидел тот самый оборотень, который чуть больше недели назад устроил драку с вампиром. А рядом… В прошлый раз Эрик не видел его лица, но в общих чертах парень сильно напоминал того самого вампира. В этот раз двое сидели так мирно, будто и не дрались никогда. И так близко, что в характере их отношений сомневаться не приходилось. Одна только улыбка, не сходящая с лица вампира, говорила достаточно.

— Какого черта? — сдержанно, учитывая, что находится на занятии, воскликнул Райэль. Видимо, тоже заметил внезапно помирившуюся парочку.

Помня о своем споре, Эрик обернулся к Камилю и медленно покачал головой, чем вызвал у того приступ смеха:

— Не смотри на меня с таким ужасом. Да, ты проиграл. И да, условия в силе.

— Точно, у вас же спор, — спохватился Розмариэль.

— Что за спор? — встрял в разговор Рэй, не ожидвший от Камиля ничего хорошего.

— Что во-он те двое не оторвут друг другу головы и будут вместе. Эрик проиграл.

— С него поцелуй, — добавил Райэль.

Рэй с укором посмотрел на друга:

— Чем ты тут без меня занимаешься?

Эрик почувствовал, как к его щекам приливает кровь, и принялся оправдываться:

— Я же не знал, на что мы спорим…

— Тогда не исполняй условия.

— Эй, не учи ребенка плохому! — пригрозил ему пальчиком Райэль. — Настоящий мужчина своё слово держит.

Рэй фыркнул и отвернулся, не собираясь продолжать бессмысленный спор.

— Тогда… — начал было Розмариэль.

Его перебил громкий голос Рэган Аолани:

— Через пять минут сдаем проверочные работы. И потише: первокурсникам меня не слышно.

Она вновь начала что-то рассказывать, но из-за гама ее было слышно лишь на первых рядах.

— Черт, мы еще не нашли никого умного, — сказал Райэль, беря в руки листок с заданиями. — Тут всего один вопрос…

На несколько секунд компания погрузилась в молчание.

— Эрик! — вдруг одновременно позвали его близнецы и мимолетно переглянулись: наверное, привыкли к синхронности мыслей.

— Ты же был человеком — помогай, — сказал Розмариэль.

— Как мирно разрешить ситуацию, если человек начал что-то подозревать? — продолжил его брат.

— Перевести всё в шутку, — не раздумывая, ответил Эрик. Для него это был универсальный метод решения всех проблем. — В оборотней всё равно никто не верит, так что будет легко.

— Думаешь? — без особого энтузиазма Райэль потянулся за ручкой. — А не проще его вырубить и…

— Это не мирно, — фыркнул Камиль.

— Зато эффективно. А ты что написал? Затрахать до смерти?

— И это не мирно. И расизм. Плохой пёсик, не получишь кость.

— Эй! — на скулах Райэля заиграли желваки. — За речью следи.

— Не нравится? Мне тоже.

И, хотя голос Камиля звучал расслабленно, глаза его были серьезны. Несколько секунд парни не сводили друг с друга напряженных взглядов, но вдруг Розмариэль хлопнул брата по плечу, слегка разряжая атмосферу:

— Рай, у тебя ПМС что ли? Чего докопался?

Райэль собирался что-то ответить, но его прервал голос преподавателя, сообщающий об окончании проверочной работы. Близнец нелитературно выругался на тему своей нерасторопности и кинулся записывать ответ. Камиль незло усмехнулся.

Для этих двоих уже словно и не существовало конфликта минуту назад, но Эрик до сих пор ощущал себя неуютно, хотя его это не касалось никаким боком. Он впервые видел, чтобы эта дружная с виду компания ссорилась. Конечно, у всех друзей бывают размолвки, но Эрику почему-то казалось, что здесь всё глубже. Для этого скрытого мира, где выживает сильнейший, нужно постоянно доказывать своё право на то или иное место. Стоит лишь немного расслабиться, и ты в самом низу. Нельзя никому доверять: даже друзья с тобой только до тех пор, пока союз взаимовыгоден.

Эрику уже пришлось однажды столкнуться с более высокой ступенью, и тогда ему дико повезло, что рядом оказался Камиль. В другой раз всё может быть иначе. От этой мысли ему стало не по себе. Эрик обернулся к Рэю, чтобы оценить его реакцию на произошедшее, но тот был увлечен высматриванием кого-то в аудитории и, вероятно, ничего даже не заметил. С самого утра друг выглядел немного рассеянным.

— Всё в порядке? — поинтересовался у него Эрик.

Рэй обернулся, выглядя так, словно только что проснулся:

— А? Да, всё отлично.

И, не дожидаясь ответа, он переключил внимание на Рэган Аолани, которая как раз начинала лекцию. Для Эрика его ответ лишь сильнее усилил подозрение, но настаивать он пока не стал, сосредотачиваясь на голосе преподавателя.

Прозвенел звонок, и студенты дружно повскакивали с мест, устремляясь на законный перерыв. Отмена следующего занятия благоприятно сказалась на первокурсниках, и те возбужденно галдели, прикидывая, куда бы потратить лишние полтора часа.

Камиль слегка потянул Эрика за локоть, чтобы он отстал от общей компании:

— Зайди ко мне попозже.

От его голоса над самым ухом тело словно прошибало молнией. Не нужно быть гением, чтобы понять причину приглашения. Проигранный спор. Лицо Эрика запылало, и он поспешно опустил голову. Приподнятое настроение куда-то улетучилось, оставляя вместо себя странное волнение.

Камиль уже ушёл, а Эрик замедлил шаг, присоединяясь к самому хвосту потока: не хотелось бы, чтобы Рэй увидел раскрасневшееся лицо и сделал какие-то неправильные выводы. Он и так как-то странно посматривал на Камиля в последнее время.

Друг с кислой миной ждал около выхода.

— Ручку забыл, — с самой честной улыбкой заявил Эрик. — Идём?

***

Парни сидели в комнате отдыха и смотрели фильм по большой настенной плазме. Как они недавно узнали, каждая из комнат имела свое направление. Конкретно эта была заставлена различной электроникой, соседняя — настольными играми, другая — штуками вроде настольного футбола. Тем не менее, Эрику больше всего нравилась уютная гостиная с камином, где он чаще всего и проводил время.

Сейчас было слишком рано для большинства студентов, а потому парни сидели вдвоём и просмотру никто не мешал. Однако сосредоточиться на действиях на экране Эрику никак не удавалось — все его мысли крутились вокруг фразы Камиля и того, что ждёт немного позже. Во рту пересыхало от странного чувства. Нетерпение? Предвкушение? Взволнованность? Дать точного определения ему не удавалось.

К своему собственному удивлению, отвращения к тому, что предстоит сделать, Эрик не ощущал. После жаркого поцелуя ещё на второй день пребывания в Академии не было ничего, кроме четкой антипатии. Но с тех пор немало воды утекло, и главное, что изменилось, — это осознанность действий. Недостатком ума Эрик не страдал, так что прекрасно понимал, что может не соблюдать условия спора. Никто насильно заставлять его не собирался. Но самое неловкое было в том, что и Камиль это понимал. Приходить или нет — решение полностью Эрика. И от этого становилось совсем не по себе.

По сути, если подумать, решение всех важных моментов инкуб отдавал именно Эрику. Действуя мягко, он не слишком сильно давил и в то же время подбрасывал шансы сделать свой шаг так, чтобы в любой момент можно было отступить без препятствий. Если что-то пойдёт не так, можно будет обратить свои действия в шутку. А если всё хорошо… Продолжить? Эрик и сам не понимал, что делают в его голове мысли о возможном продолжении…

— Послушай, — подал голос Рэй, и Эрик поймал на себе его внимательный взгляд. И как долго он вот так наблюдал? — если тебе не интересен фильм, мы можем включить что-нибудь другое.

— А… Нет, нет, не в этом дело. Я просто… — Эрик запнулся. Просто что? Размышлял о том, каково целоваться с Камилем? Даже в мыслях звучит дико. Он передернул плечами и уткнулся невидящим взглядом в телевизор. Да что с ним такое, в конце концов?..

— Ты прости, если что, — через минуту раздумий снова подал голос Рэй, — но… Эрик, ты гей?

— Что?!

— Прости, прости. Лезу не в своё дело, но все же…

Эрик ошарашенно хлопал глазами, пытаясь понять, что привело друга к такому выводу. Он? Гей?

— Нет, — выпалил он. Перед глазами всплыл образ Камиля и собственные мысли всего пару минут назад, и Эрик едва сдержал стон разочарования. — Или… Я не знаю. Правда. Сложно судить, не имея опыта на обеих сторонах. Мне просто… любопытно.

И, сказав это, Эрик вдруг понял, что так оно и есть. Ему было интересно, почему так сияют глаза тех, кто разговаривает с Камилем? Почему окружающие не перестают тянуться к нему, как мотыльки к огню? И почему сам Эрик стал всё чаще ловить на себе завистливые взгляды? «Может, я что-то упускаю?» — в нынешних условиях эта мысль не могла не прийти в голову.

— Любопытно, значит? — задумчиво повторил Рэй и кивнул какой-то своей мысли.

Однако, стоило признать этот факт, Эрику стало как будто легче дышать. Любопытство — это совсем не плохо. Это даже нормально. А остальное и неважно.

С такими мыслями он вернулся к действиям на экране.

***

Эрик стоял перед дверью комнаты 535 со стойким чувством дежавю. И месяца не прошло с тех пор, как он вот так же не мог войти сюда, не решаясь извиниться. Чего же он боялся теперь? Быть неправильно понятым? Или все же быть понятым правильно? Иногда Эрику казалось, что Камиль читает его мысли, а от этого любому стало бы некомфортно.

Ладно, стоять тут можно было вечно. Только вот время не ждёт, и через несколько минут в Академии настанет комендантский час, после которого всем существам рекомендуется лечь спать. И тогда Эрику придётся уйти в свою комнату ни с чем, так толком и не разобравшись в своих чувствах.

«Не удовлетворив любопытства». Звучание этой фразы нравилось ему больше.

С таким решением он тихо постучал в дверь. Та отворилась спустя несколько секунд, открывая взору хозяина с привычно насмешливым взглядом:

— О-о, даже так? Честно сказать, я и не ждал.

— Я могу уйти, — с энтузиазмом ухватился за возможность Эрик, но тут же был перехвачен и затолкнут в комнату.

— Поздно уже.

На губах Камиля играла едва заметная полуулыбка — похоже, сложившая ситуация его забавляла.

Какое-то время они молчали, не разрывая зрительный контакт. Было в этом что-то интимное и волнующее — стоять вот так наедине, в полном молчании, когда весь остальной мир будто отступал на второй план.

— Ну так что? — прервал наваждение инкуб.

Эрик глубоко вздохнул, собирая всю свою решимость, и окинул Камиля оценивающим взглядом. Он был немного выше — тянуться до кого-то Эрику было впервой. Достаточно широкие плечи, рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, оставляла открытым участок светлой кожи и тонкие ключицы. Универсальное телосложение — не худощавое, но и не такое мощное, как у большинства оборотней. И всё же явно мужское. Эрик пытался понять, нравится ли ему то, что он видит, но пристальный и даже немного ехидный взгляд Камиля не давал сосредоточиться.

— Сядь, — он немного нервным жестом указал на кровать. Инкуб взглянул на нее, затем опять на собеседника и многозначительно поднял бровь.

— Что, так сразу?

— Ты высокий — мне неудобно, — почти обвинительным тоном заявил Эрик, пытаясь скрыть смущение.

И почему он так легко поддавался на его провокации?

Камиль послушно опустился на край кровати, смешинки плясали в его глазах:

— Ну и что дальше?

— Не торопи меня.

Это же просто поцелуй. Просто поцелуй — твердил себе Эрик, но тело всё равно отказывалось слушаться. Что, если это та грань, перейдя которую, уже не вернешься назад?

Ноги казались словно свинцом налитыми. Эрик приблизился к Камилю, их глаза встретились, и на какое-то время Эрик вновь затерялся в их бесконечной черноте. Затем взгляд его сместился ниже, на хорошо очерченную линию губ. И застыл.

Все оказалось сложнее, чем он предполагал.

— В чем дело? Это всего лишь поцелуй, — будто прочитав его мысли, сказал Камиль. — Чего ты боишься?

— Я не боюсь!

— Вот, смотри, — инкуб похлопал ладонями по кровати. — Я убрал руки и обещаю их не распускать. Давай уже, ты не Эверест покорять собрался.

— С Эверестом было бы попроще…

— Ладно, ты решайся, а я пока за чаем схожу, — усмехнулся Камиль, собираясь встать, но руки Эрика, оказавшиеся на его плечах, не позволили этого сделать. Мысль о том, чтобы отложить момент, а потом начать все сначала, не нравилась ему, пожалуй, даже больше. И прежде, чем он сам успел сообразить, их губы уже соприкоснулись.

В тот же момент Эрика захлестнули совершенно невероятные эмоции. Дрожь прошибла его тело, и он, больше ни о чем не думая, подался вперед.

Мягкие губы Камиля, его влажный язык, со знанием дела исследующий чужой рот, и собственное бешенное сердцебиение, громкими ударами отдающееся в ушах. Всё это творило с Эриком что-то невероятное. Пусть ненадолго, он позволил эмоциям захватить над собой верх и не думал ни о чем.

Восторг, ни с чем не сравнимое удовольствие и желание, сметающее всё на своём пути.

Звонок отбоя, доносящийся будто бы через сон, отвлек Эрика всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы до него дошла суть происходящего. Медленно-медленно приходило осознание: мысли в голове путались, легкие горели от недостатка кислорода.

Столкновение с реальностью было для Эрика шоком. Он нашел себя, сидящим на бедрах Камиля и вцепившимся в его плечи, как в последнее сокровище. Сам инкуб выглядел удивленным. Уж чего-чего, а такого он вряд ли ожидал. Впрочем, уже в следующее мгновение он снова вернулся к привычному легкомысленному виду.

Осторожно, без резких движений Эрик убрал руки и взглянул на Камиля.

— Я ничего не делал, — быстро среагировал тот, глядя на поднимающуюся панику в глазах напротив. И правда, его руки по-прежнему находились на поверхности кровати. На шее, как и раньше, ощущалась тяжесть амулета. Здесь не было чьей-то вины.

Эрик сделал всё сам.

Всё так же медленно, будто сомневаясь в реальности происходящего, он отступил назад и попятился к двери, не произнося ни слова. Что он сейчас натворил?

Хотелось стереть из памяти глупое решение приходить сюда. И глупое решение спорить на что-либо. А ещё лучше отмотать время к тому самому дню, когда его сбила машина того проклятого вампира…

Но что он сейчас вытворял? Это же просто…

Он в неверии покачал головой. Вот бы проснуться дома и забыть всё, как страшный сон.

Ну почему, когда дело касалось этого инкуба, Эрик становился сам не свой? Да что с ним такое?!

— Подожди… — попытался остановить его Камиль, но уже по интонации было понятно, что он не особо надеялся на успех.

Едва услышав его голос, Эрик пулей вылетел за дверь. Вернется ли он когда-либо в эту комнату? Он сильно сомневался.

Глава 2

— Да что с тобой такое? — не выдержал Рэй, в самый последний момент оттаскивая Эрика в сторону. Тот уже в третий раз едва не сталкивался с кем-нибудь, идущим навстречу, и словно бы и не замечал этого. — Ты со вчерашней ночи какой-то странный. Случилось что-то?

Эрик не сразу, но взглянул на него отсутствующе и часто-часто заморгал, будто очнувшись от глубоких размышлений:

— Прости, что?

Взгляд его сосредоточился на Рэе, но более осознанным не стал — невооруженным глазом было видно, что мыслями он до сих пор не здесь. Что-то явно произошло…

— Я спрашивал: вчера что-то случилось? Ты сам не свой, — повторил Рэй, пытаясь не выдавать своего волнения за друга.

— А чей же тогда, если не свой? Очень интересная формулировка, тебе не кажется?

— А вот теперь ты меня пугаешь… — признался Рэй, толкая вперед массивную дверь. Холодная свежесть тут же окутала вампиров, и они вышли из Академии в ночную тишину сада. — Подыши воздухом — полегчает.

— Думаешь? — в отстранённом до этого голосе Эрика проскользнула надежда, но, судя по последующему тяжкому вздоху — уже далеко не первому — сразу же погасла. — Боюсь, один свежий воздух мне погоды не сделает.

— Так в чём всё же дело? — сделал ещё одну попытку Рэй, но ответа не услышал. Такой исход событий был самым ожидаемым, но ему почему-то стало обидно. Как-то это по-детски…

Хотя Рэй примерно мог представить себе причину такого поведения Эрика. Инкуб. Больше некому. Но вот что он сделал — это загадка. В его фантазии и сообразительности сомневаться не приходилось. Да что бы он там ни сделал, один только факт нахождения с ним в одной Академии уже бесил.

Рэй поднял камешек, который пинал всю дорогу от порога, и запустил в сторону газона. Вместо глухого стука о землю послышался тихий всплеск. Остановившись, вампир напряг слух: неподалеку журчал ручей. Рэй свернул с дорожки и направился к нему, предварительно взяв за предплечье Эрика, который опять успел погрузиться в своё странное состояние полутранса. Что нужно было натворить, чтобы довести его до такого?

В десятке метров от дорожки за большим булыжником, напоминающим больше могильный камень, оказался крошечный ручей. Вода слабо переливалась в лунном свете, а её звук приносил успокоение.

То, что нужно.

Он сел на чуть влажную от росы траву у основания камня и потянул Эрика за собой. Тот опустился рядом и уставился в одну точку, снова вздыхая.

Всё это начинало понемногу раздражать.

— А теперь выкладывай, что там у тебя, — Рэю не хотелось навязываться или показаться грубым, но неизвестно, сколько ещё Эрик мог бы вот так играть в несчастную барышню. Хорошо ещё, что сегодня выходной, но завтра-то уже учёба.       — Из-за чего депрессуем?

— Я не депрессую. Я думаю.

— Фу, не делай так больше никогда. А то ещё в привычку войдёт, не дай бог…

— Очень смешно, — невесело отозвался Эрик, но его голос звучал уже живее.

— Так что там? Я, как личный психолог, только бесплатный.

— Не думаю, что ты захочешь это выслушивать…

— А вот это уже мне решать, — закатил глаза Рэй. Вот же упрямец. Только интереснее теперь стало.

— Можно я для начала… кое-что проверю? — выглядел Эрик как-то напряжённо, отчего стало немного не по себе и захотелось отшутиться какой-нибудь глупостью.

— Ладно, если только ты не хочешь проверить, есть ли жизнь после смерти.

— А я похож на сумасшедшего?

— Сегодня — очень.

Эрик в очередной раз вздохнул и сделал то, чего от него ожидали меньше всего: поцеловал.

От удивления Рэй даже забыл дышать.

Ощущение чужих прохладных губ на своих.

Несколько секунд он просто хлопал глазами, как вдруг резко дёрнулся назад и приложился головой о камень за спиной. Да так, что искры из глаз посыпались.

— И чё за фигня это была?! — воскликнул он, кривясь от боли и потирая наливающуюся шишку.

— Прости! Прости, пожалуйста, — явно искренне извинялся Эрик. — Я проверял. Очень больно?

— Я же просил обойтись без проверки, если ли жизнь после смерти. А тем более моей!

— Да я не это…

— А что? Убьюсь ли я о камень? — боль в затылке и не думала прекращаться, отчего Рэй злился всё больше. Правда, скорее на себя и свою дёрганую реакцию.

— Свои ощущения, — выпалил Эрик. — Нужно было проверить с кем-то ещё.

— Ощущения… — скептически повторил Рэй, больше уже ничего не понимая. — И как?

— Не то…

— Даже не знаю, радоваться мне, что у тебя на меня не встаёт, или расстраиваться.

Даже в темноте и странном сероватом оттенке вампирского ночного зрения было заметно, как Эрик покраснел. Рэй быстро сопоставил факты и сделал соответствующий вывод:

— Так, а на инкуба, значит, встаёт…

— Нет! — тут же запротестовал Эрик, не зная, куда себя деть от стыда.

— Нет? — недоверчиво переспросил Рэй.

— Ну… в смысле… да, — неохотно признался путающийся в словах друг. — Но мне не нравится, как это звучит…

— А как это может звучать? Тут только один смысл: ты его хочешь.

— Нет!

Рэй закатил глаза:

— Да в чём проблема? Он же тебе неоднократно на это намекал, разве нет? Возьми и согласись! Попробуешь раз-два и успокоишься.

— Я не могу, — тихо ответил Эрик и уже громче добавил. — Он так увлечен, потому что я всегда сбегаю. Азарт — единственное, что его удерживает.

— Зачем тебе вообще его удерживать? Просто… — лицо Рэя озарило понимание. — Твою-то налево! Только не говори, что влюбился в…

— Нет!

— Это твоё очередное «нет», которое «да»?

Короткая пауза и честный ответ:

— Угу… И я не знаю, что мне с этим делать…

Несколько секунд Рэй просто в шоке смотрел на Эрика, не понимая, что тут вообще можно сказать. Влюбиться в инкуба — дело безнадёжное. Что тут ещё сделаешь?

— Так, — наконец произнёс он, — вернёмся к первоначальному варианту с суицидальными мыслями и депрессией.

Друг прожёг его мрачным взглядом:

— К слову, психолог вы так себе.

Они ещё с час просидели в саду, но ни к чему новому так и не пришли. Зато Эрик разговорился и вернулся в нормальное состояние. Похоже, ему всего-то и надо было, что осознать свои чувства и выговориться.

Рэй по-прежнему не одобрял его общения с инкубом — компания весьма сомнительная. Но, если Эрик влюбился, уже ничего не поделаешь. Оставалось разве что ждать, пока инкуб сам проколется и разочарует его в себе. В остальном Рэй был бессилен, и это немного злило. Он почему-то чувствовал ответственность за друга, словно тот был его младшим братом. Наверное, дело в том, что он был вторым после Эспри, к кому Рэю удалось привязаться.

Откуда-то со стороны дорожки послышались отдалённые голоса весёлой компании. В саду становилось многолюдно.

— Вернёмся в комнату? — предложил Эрик, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Кажется, на завтра было много домашки.

— Ага, — согласился Рэй и с тем, и с тем.

Однако заняться выполнением домашнего задания ему пока не светило. Для начала — ежедневное, точно пытка, посещение Эспри. Это было одним из условий поступления в Академию — видеться каждый день. И Рэй не мог с точностью сказать: чувство ответственности за обращённого ли это или собственная прихоть.

Так или иначе, но сегодня — воскресенье. Единственный день, когда нельзя было отмазаться усталостью от учёбы и сбежать через несколько минут. Рэй ненавидел это кажущееся бесконечным время, что ему приходилось проводить с Эспри.

Удивительно, как одна короткая фраза может изменить отношения. Годы дружбы были разбиты всего тремя словами, как бы глупо это ни звучало. И теперь в присутствии Эспри Рэя охватывала странная скованность, будто бы он не знал, что ему делать со своим телом.

Первое время он постоянно твердил себе: «Веди себя, как обычно». Но даже месяц спустя ничего не вышло, и пришлось признать: как раньше уже ничего не будет.

— Привет, — Рэй без лишних церемоний вошёл в комнату и уселся в свободное кресло у камина. У Эспри был всего один сосед, и его постоянно не оказывалось в комнате, так что можно было не стучать. Вряд ли сам друг занимался чем-то секретным.

Вот и сейчас он сидел в соседнем кресле и преспокойно читал.

— Привет, — отозвался он, даже не отрывая взгляда от книги.

Вот и всё.

«Не похож он на пылкого влюблённого», — уже в который раз отметил про себя Рэй. Можно было бы подумать, что Эспри и вовсе пошутил тогда с признанием, вот только не в его это стиле. Слишком серьёзный. Да и его поведение изменилось с того дня, когда Рэй дал понять, что между ними ничего не может быть. Эспри и так никогда не страдал болтливостью, а теперь и вовсе замкнулся. Однако ту тему разговора больше не поднимал, а Рэй не мог понять: лучше ему от этого или хуже. Проблема висела над ними грозовой тучей и портила отношения уже не первый месяц.

Может, стоило поговорить? Эрику это помогло почувствовать себя лучше. Вот только что сказать? Ответ Рэя был прежним, и, если чувства Эспри — тоже, пришлось бы ходить по замкнутому кругу. Похоже, с этой мёртвой точки им не сдвинуться никогда.

— Ну ты и зануда, — проворчал Рэй, думая скорее о безынициативности друга, чем о его молчании, но тот, конечно, не понял.

— А ты слишком раздражительный.

— Это ты из своей книжки понял?

Эспри всё же оторвался от чтения и взглянул Рэю прямо в глаза:

— Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы понять, в каком ты настроении.

— Плоды многолетнего знакомства? Суперспособность?

— Нет, — короткая пауза. — Просто в другом настроении ты ко мне не заходишь.

От этого точного замечания Рэй замолк на некоторое время, чувствуя себя ещё более неловко, чем раньше. Не то чтобы он думал, что изменения в его поведении остались незамеченными, но он что, и правда всегда такой?..

Эспри же, воспользовавшись паузой, вновь вернулся к чтению, чем вызвал новую волну негодования.

— Как будто я в этом виноват!

Друг резко захлопнул книгу и бросил на пол у кресла. Там же лежали ещё несколько. Не говоря ни слова, он, не моргая, уставился в камин, где полыхало слабое пламя, наполняющее комнату теплотой. Но Рэю показалось, что вокруг всё равно слишком холодно. Или, может, дело вовсе не в температуре воздуха…

Эспри тяжело вздохнул (интересно, все безответно влюблённые так делают?) и с непроницаемым лицом обернулся к Рэю:

— Я голоден. Сходишь со мной в буфет?

Тот пожал плечами, давая понять, что ему всё равно.

Он думал, что идти предстоит в гнетущем молчании, однако на полпути им встретился одногруппник и по совместительству хороший приятель Эспри и увязался с ними. Вероятно, ему всего лишь не с кем было поболтать, потому что тараторил он, не замолкая. Но оно даже к лучшему.

Рэй смотрел на них со стороны и, отстав на шаг, не участвовал в разговоре.

Одногруппник всё болтал без умолку, а Эспри слушал его без особого энтузиазма и вдруг чуть улыбнулся какой-то шутке.

Рэя охватило печальное ностальгическое чувство. Когда он в последний раз видел его улыбку? Кажется, ещё до болезни. Больше года назад.

Как-то неприятно ощущать себя источником чужих неприятностей и плохого настроения.

Но зачем тогда Эспри таскается с ним? Зачем эти ежедневные встречи? Нравится сыпать соль на собственную рану? Наверное, он пытается спасти то, что спасти уже невозможно.

Их отношения в тягость им обоим. Так, может, пора их прекращать?..

Рэй остановился и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл в свою комнату.

Глава 3

Рэй вернулся в комнату спустя минут двадцать после своего ухода, хотя обещал пропасть часа на полтора. Эрик вскинул на него удивлённый взгляд:

— Что-то случилось?

Но тот лишь отмахнулся, пребывая в нерадостном настроении. Может, снова поругался с другом или ещё чего. Лучше в это дело не лезть.

— Как продвигается домашняя? — спросил Рэй, ища что-то в своей тумбочке.

Эрик застыл с КПК в руках, лёжа на кровати и бродя по просторам виртуальной Сети. Он нашёл странички своих бывших знакомых и теперь просматривал их с лёгкой грустью. Почему лёгкой? Потому что сейчас он уже привязался к новому миру, пустил корни, точно молодое деревце, и нашёл то, ради чего в этом месте стоило бы жить. Хотя в свете последних событий третий пункт им расценивался неоднозначно.

— Ну, — честно ответил Эрик, — домашняя не продвигается вообще. Сначала мне было лень, поэтому я решил подождать тебя. Но теперь ты вернулся, а мне всё ещё лень…

Рэй хмыкнул и кинул на кровать учебник по древнему языку:

— Тогда я начну учить. Настроение всё равно ни к чёрту — не жалко испортить до конца.

— Ла-адно, — флегматично протянул Эрик, снова берясь за своё нехитрое дело. Но не прошло и десяти минут, как раздался стук в дверь, и та открылась. В комнату решительно вошёл Эспри.

— Ну и что это должно значить? — спросил он у Рэя без предисловий.

— Не сейчас, — отрезал тот, не отрывая глаз от учебника.

Выглядел Эспри внушительно: хоть он и был одного с Эриком роста, но само его телосложение было крупнее. И это не говоря уже о неприветливом выражении, не сходящем с его лица. А сейчас оно так вообще было мрачнее тучи, поэтому, когда парень обратился к Эрику: «Можно попросить тебя выйти?», у последнего не возникло никакого желания сделать иначе. Он лишь быстро взглянул на Рэя, но тот по-прежнему делал вид, будто в комнате нет никого, кроме него. Тогда юноша кивнул и, прихватив лишь КПК, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Бросать друга совсем одного не хотелось, и потому он уселся на пол неподалёку.

***

— Ну и? — повторил Эспри, как только дверь за спиной Эрика закрылась.

— Ты о чём? — с вызовом уточнил Рэй. — О том, что я ушёл или что ослушался твоегоприказа?

Последнее слово щёлкнуло в воздухе, точно хлыст, раскаляя и без того непростую атмосферу.

— Приказа? — с недоумением переспросил Эспри. — С каких пор мои просьбы стали расцениваться тобой как приказы?

— Не знаю. Может, с тех пор как ты меня обратил и начал диктовать условия?

— Я никогда этого не делал. О чём ты говоришь?..

— Ну да, а на ежедневные свиданки к тебе я от нечего делать гоняю, — Рэй с раздражением откинул учебник в сторону и вперился в теперь уже бывшего друга сердитым взглядом. Тот казался больше расстерянным, чем разозлённым.

— Это для твоей же безопасности. Я всего лишь приглядываю за тобой. И пытаюсь хоть как-то спасти наши отношения.

Рэй скорчил рожу и поапплодировал:

— О, герой! А, может, и не надо спасать никакие отношения? Пусть разваливаются к чертям! Я устал от них, Эспри. Тебе самому они ещё не в тягость? Неужели ты не видишь, что делаешь только хуже?!

В ответ ему раздался тяжёлый вздох.

— Ну и что ты от меня хочешь? — юноша присел на край кровати. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Оставил меня в покое, — с безжалостной холодностью ответил Рэй. В его груди уже давно образовалась сквозная дыра. Она была причиной частых вспышек раздражения, что с трудом удавалось подавлять, и ощущения одиночества в толпе. Её ничем не удавалось заполнить, и единственное, что он знал о ней, — она появилась вскоре после обращения. — Зачем ты вообще сделал меня вампиром?

— Ты сам этого хотел, — тихо напомнил Эспри.

— Я хотел жить! А ты воспользовался моим положением, чтобы привязать меня к себе, — Рэй вскочил на ноги, не желая даже сидеть на одной кровати с человеком перед собой, и тот как-то совсем не весело усмехнулся.

— Так вот, значит, что ты обо всём этом думаешь?..

— А ты ожидал, что я у тебя в ногах валяться буду?

Малоэмоциональность Эспри выводила Рэя из себя: раньше он не был таким истуканом. Почему он закрывается? Почему скрывает свои эмоции? Хотелось взять и встряхнуть его за плечи, приводя в чувство. Но вместо этого юноша лишь сжал зубы, стараясь одним гневным взглядом передать все свои мысли.

— Ладно, хорошо, — неожиданно согласился Эспри. — Ты прав. Я воспользовался твоим положением и обратил тебя. Потому что ты знаешь, что небезразличен мне, и я не представлял, как мне пережить твою потерю.

Рэй скептически хмыкнул:

— Умеешь всё вывернуть в свою пользу. Вот только я тебе не верю. Ты врал мне, Эспри. Всю свою жизнь врал. Я не знал, что ты был вампиром. Не знал, кто на самом деле твои родители. Не знал о целом мире, к которому ты принадлежал. О чём ещё я не знал? Хоть что-нибудь было правдой или, может, ты врёшь мне до сих пор? Я знаком с тобой лет десять, а в итоге всё коту под хвост… Я больше не смогу тебе доверять. И никакие отношения нам не восстановить, потому что я не верю ни единому твоему слову.

Рэй замолчал, и в комнате наступила напряжённая тишина, хоть ножом режь. Но хуже неё было смотреть в сапфирово-синие глаза Эспри, в которых неверие перемешалось с болью, и осознавать, что это — твоя вина. Юноша резко отвернулся. Он высказал всё, что давно хотел, но всё равно оставался осадок недосказанности. Словно всё не то и не так. Он уже не понимал себя, точно потерянный в толпе ребёнок, а тишина всё продолжала давить, вызывая какие-то странные мысли. И кто сказал, что слова не нужны? Временами они просто необходимы. В случаях, когда подобрать их не так-то просто, а с губ срывается лишь что-то не то.

— И долго ты собираешься молчать? — Рэй снова направил свою злость не в то русло.

Эспри поднялся с кровати:

— Если ты так считаешь, думаю, я и правда не могу больше ничего сделать. Прости.

Сказав лишь это, он вышел из комнаты.

Рэй ошарашенно уставился ему вслед. И это всё, что он может сказать? Никаких оправданий и попыток доказать обратное? Какой же ты бесхарактерный, Эспри! Где ты был, когда вампирам настойчивость раздавали?

Юноша с досадой схватил всё тот же многострадальный учебник и кинул его в дверь. Книга глухо стукнулась об дверь и шмякнулась на пол. Кажется, даже порвалась, но плевать на неё.

Всё это сводило с ума. Эспри ушёл. Скорее всего, навсегда, как Рэй и хотел. Тогда почему пустота в его душе не проходит?

А вдруг он ошибся и сделал только хуже?

***

Эрик сидел на полу и уныло разглядывал противоположную стену не слишком широкого коридора. Каменная кладка за спиной отдавала прохладой, хотя сам воздух в Академии был тёплым. В глубине комнат раздавались неясные приглушённые звуки.

Скукотища. Интернет уже надоел: там теперь делать нечего. Идти куда-то не особо хотелось из-за большой вероятности натолкнуться на Камиля. А к этому Эрик был ещё морально не готов. Со своими чувствами нужно для начала смириться, чтобы умело их скрывать. А он никогда не был хорошим актёром. Как вести себя при встрече? «Как идиот», — дружелюбно подсказывал разум. И правда, а как ещё? Любовь и адекватность рядом стоять не могут по определению.

Рэй и Эспри всё никак не заканчивали. Из комнаты доносились их смутные голоса. Слов разобрать было невозможно, но тональности грубые. Ругаются…

Желания сидеть здесь, под дверью, становилось всё меньше. Не хватало ещё, чтобы они решили, что Эрик подслушивал. Может, сходить куда-нибудь в уединённое место? Здесь же должна быть какая-нибудь библиотека, куда никто не ходит за ненадобностью? Или даже ходят, но в малых количествах…

Он достал КПК и открыл план Академии, пытаясь найти любое укромное местечко. За этим занятием его и застал Райэль.

— Эрик? — послышался его удивлённый голос. — Ты чего здесь сидишь?

Тот вскинул на оборотня не менее удивлённый взгляд, принимаясь сумбурно объяснять ситуацию:

— Я тут… Короче, там Рэй с другом. И я решил им не мешать…

— А-а, — губы Райэля растянулись в такой усмешке, что стало понятно, что подумал он не совсем о том, что имелось в виду. Но переубеждать его Эрик не стал — банально лень. Вместо этого он обратил внимание на парня, пришедшего с оборотнем. Первое и самое яркое впечатление — его глаза. Невыразимо красивый аквамариновый цвет, который не мог скрыть даже полумрак плохо освещенного коридора. В сочетании с серебристыми волосами, опускающимися чуть ниже плеч, всё в нём просто кричало о его нечеловеческой природе. Ему явно будет сложно слиться с толпой, выпустившись из Академии.

— Маркэль, — вежливо представился незнакомец, поймав взгляд Эрика. У него был тихий, добрый голос, и такая же улыбка. Может, всё дело в ауре безмятежности, что витала вокруг него, но выглядел он взрослее своих лет. Больше похож на молодого преподавателя, чем на студента, хотя синяя нашивка на форме говорила как раз о втором. Синяя… Кажется, это демоны. Что ж, внешне очень даже похож. Запоминается, пожалуй, надолго. Но вот характером как-то не тянул. Или это ложное первое впечатление?..

Эрик сообразил, что до сих пор сидит на полу, торопливо поднялся и представился.

— Так и будешь здесь свечку держать? — спросил Райэль. — Или пойдёшь с нами? Роз уже должен быть в пятой комнате. Собирает компанию для соревнований по видеоиграм, — оборотень закатил глаза в стиле «ну ты же его знаешь». Да, Розмариэль постоянно выдумывал что-то новое, чтобы развеять свою скуку в четырёх стенах Академии.

В общем звучало весело. Эрик не был ярым фанатом видеоигр, но в компании всё становится намного интереснее. И эта перспектива в разы привлекательнее, чем сидеть под дверью и смотреть в стену. С другой стороны, велика и возможность столкнуться с Камилем. Она выше ста проценов.

— Не знаю, — неуверенно сказал юноша, решая внутренний конфликт, достойный Гамлета: пойти или не пойти?

— Так плохо играешь? — усмехнулся Райэль.

— Пошли, — Маркэль улыбнулся. — Готов поспорить, ты играешь лучше меня. Я в последний раз садился за игры года четыре назад. Так что не дрейфь, — он ободряюще хлопнул Эрика по плечу, и тот решительно кивнул.

— Ладно, идём.

Может, это и хорошо, что он увидит Камиля? Они не виделись со вчерашней ночи, которая закончилась очень странно. Бог знает, что он там мог себе надумать… Как бы это ни было страшно, им нужно было поговорить. Или выяснить отношения без слов. Неважно, как. Эрик собирался продолжать играть роль неприступной крепости, если это единственный способ удержать инкуба рядом. Столько, сколько он сможет, потому что удерживать кого-то вечно невозможно. У всего в мире есть пределы, а у терпения — тем более.

Втроём парни поднялись в пятую комнату третьего этажа. Она чем-то напоминала класс информатики из старой школы Эрика: столы с компьютерами и ноутбуками по всей длине стен. Вот только кожаных диванов с креслами посреди комнаты в школе не было.

Компания внутри собралась немаленькая: человек двадцать, если не больше. Таланты Розмариэля по сбору толпы поражали. Глаза Эрика машинально забегали по собравшимся, выискивая одного конкретного инкуба. Долго искать не пришлось: тот вальяжно развалился в удобном на вид кресле, с кем-то болтая. Сердце подпрыгнуло к горлу, дыхание замедлилось.

Три…

— Эй, Роз, я привёл подкрепление! — громко оповестил брата Райэль.

Два…

Внимание присутствующих переключилось на пришедших.

Один…

Взгляды Эрика и Камиля пересеклись.

Глава 4

Когда их взгляды пересеклись, время, казалось, замедлило свой ход. За те несколько секунд, которые будто бы растянулись на часы, голова Эрика опустела. Он забыл, что хотел сказать и как оправдаться. Он просто застыл, точно статуя, оказавшийся не готовый встретиться с Камилем. К счастью, непроницательность и напористость Райэля в этот раз стали его спасательным кругом. Оборотень хлопнул крупными ладонями по плечам Эрика так, что того неслабо тряхнуло, возвращая к реальности:

— А ты на чьей стороне будешь?

— Я? — рассеянно переспросил юноша, часто-часто моргая. — На чьей?

— Ты. С Розом или со мной?

Близнецы будут играть в разных командах? А снег завтра не пойдёт? Эрик удивлённо посмотрел на Розмариэля, пытаясь понять, не случилось ли у них чего, и тот победно улыбнулся в ответ:

— Он со мной, видишь?

Райэль не особо разочарованно хмыкнул, подталкивая Маркэля вперед:

— Тогда бери и его. Они в комплекте.

— Правда? — Розмариэль поиграл бровями, хитро поглядывая на Эрика. — Я что-то пропустил?

Тот от неожиданности потерял дар речи. Что это ещё за намёки такие?

— Нет, — пришёл на помощь сам Маркэль. — Просто я плохо играю, а твой брат хитрит ещё до начала игры.

Демон, улыбнувшись, посмотрел на Эрика, и он неуверенно улыбнулся в ответ. Наверное, стоило поблагодарить его, что спас от неловкой ситуации.

— Я тоже в твоей, — раздавшийся внезапно голос заставил забыть о порывах вежливости и вытянуться по струнке.

— О, супер! — обрадовался Розмариэль, расцветая. — Нам пригодится твой «вай-фай», чтобы выводить из строя парней из команды соперников.

— Эй! — возмутился Райэль. — Вот только не надо делать из соревнований по видео-играм массовые оргии!

Большинство присутствующих рассмеялись, и Эрик почувствовал себя не в своей тарелке. В их компании он мог привыкнуть ко всему, но не к таким шуткам. Для него это было немного слишком… Особенно учитывая роль Камиля во всём этом. Впрочем, он был не один такой: Маркэль, стоящий рядом, неодобрительно смотрел в сторону инкуба. Он и правда был не похож на любителя интрижек на одну ночь. Демон, отказывающийся от порока. Это никак не хотело укладываться в голове Эрика, воспитанного в католической, хотя и не очень религиозной семье. В любом случае, Маркэль походил больше на человека, чем на кого-то ещё. Хотя, возможно, судить было ещё рано.

Минут пять заняло разделение остальных на команды, после чего все дружно уселись за компьютеры и подключились к Сети. Розмариэль выбрал какую-то игру в жанре фэнтези. Эрику она была незнакома, но освоиться не составило труда. В итоге через два часа их команда всё же проиграла, но время было потрачено не зря.

После окончания народ зашумел, разбредаясь по комнате и обсуждая подробности игры. Близнецы о чём-то жарко спорили, и Эрик решил не вмешиваться. А больше ни к кому желания подходить не было.

— Похоже, не один я не умею играть, — сказал Маркэль, по-прежнему сидя на соседнем месте. — Иначе мы бы не проиграли, правильно?

Юноша усмехнулся:

— Ты даже не первый умер. Продержался целый час.

— Всё-таки у демонов неплохая реакция. А потом мне выпала честь ещё полчаса наблюдать за тобой. У тебя такое сосредоточенное лицо, когда играешь. Это было немного забавно.

Эрик слегка покраснел и смущённо рассмеялся:

— Нет в этом ничего забавного.

Краем глаза он заметил, как Камиль встал в кресла, закончив с кем-то разговор, и направился в его сторону. Паника на секунду захлестнула сознание, и, наверное, что-то такое отразилось на его лице, потому что послышался обеспокоенный голос Маркэля:

— Всё в порядке?

Эрик сделал глубокий вдох, поднимаясь, и кивнул:

— Я, наверное, пойду.

Но бежать было уже поздно.

— Привет, — невероятный голос в опасной близости пробирал до мурашек и злил одновременно. Обязательно наклоняться к самому уху, чтобы любая фраза звучала так интимно?!

— Привет, — ответил Эрик, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо, в то время как коленки начинали трястись от одной только мысли, что Камиль стоит за его спиной, и их разделяет всего несколько крошечных сантиметров.

— Можно тебя на пару минут?

— Знаешь, скоро отбой, а у меня ещё домашка не сделана… — руки Эрика начали дрожать, и он вцепился в спинку стула.

— Всего пара минут. Могу тебя проводить, чтобы не тратить твоё драгоценное время.

«Ну почему ты не мог просто уйти?» — мысленно взвыл Эрик. Но проблема никуда не денется, да? Всего лишь короткий разговор. Просто сказать, что вчерашнее ничего не значит. Просто посмотреть ему в глаза.

Он медленно разжал пальцы и так же медленно повернулся:

— Ладно, если недолго.

В глазах Камиля полыхнул лукавый огонёк, точно он и без слов понимал, что творится с Эриком. Перед ним юноша чувствовал себя открытой книгой, в то время как за всё время знакомства сам он не смог узнать о нём ничего. Он был уверен, что за легкомысленностью инкуба скрывается немало интересного, к которому ещё не был допущен ни один из учащихся в Академии. Но Камиль слишком ловко умел уходить от неугодных для него тем и сбивать собеседника с мысли.

— Эрик, — раздался вдруг голос Маркэля, о присутствии которого тот уже успел позабыть, — может, мне тебя проводить?

Он с неприязнью смотрел на Камиля, и юноша с какой-то внезапной теплотой понял, что демон пытается заботиться о его безопасности. Приятно, чёрт возьми. Но в это болото Эрик зашёл добровольно.

— Спасибо, — он улыбнулся одними уголками губ. — Я справлюсь.

Судя по выражению его лица, ответ Маркэлю не очень понравился. Зато инкуб наградил его одобрительной улыбкой и, положив руку на талию, повёл из комнаты. Ненавидя себя за это, Эрик почти сразу вывернулся, позволив себе побалдеть всего пару секунд. Он ожидал, что Камиль начнёт разговор, как только они выйдут за дверь, но вот они поднялись на четвёртый этаж, а он всё молчал, просто идя рядом. Что ж, кажется, придётся брать всё в свои руки. Юноша посмотрел на спутника и наткнулся на его изучающий взгляд, но не дал этому себя сбить.

— Ты хотел о чём-то поговорить.

— Хотел, — спокойный ответ без какого-либо продолжения.

— И? Я весь во внимании. В чём дело?

Глупый вопрос. Как будто он и сам не знает.

Камиль выразительно посмотрел на Эрика, словно бы в ответ на его мысли, и тот закатил глаза.

— Во вчерашней ночи, — ответил он сам на свой вопрос и тут же продолжил, пока заряд решимости не исчерпался. — Меня немного занесло, как ты заметил… Давай забудем об этом?

Послышался смешок:

— Точно этого хочешь?

«Нет! Нет! Нет!» — вопило внутреннее «Я», и Эрик поспешил его заткнуть:

— Конечно.

Камиль наклонился так, чтобы их лица расположились на одном уровне и заглянул будто бы прямо в душу. От такой близости дыхание перехватило. «Красивый, зараза», — мелькнула обречённая мысль. Чёрные, как беспросветная ночь, глаза напротив пленяли, и единственное, чего хотелось, — сократить ничтожное расстояние. Эрик прикусил щёку изнутри, болью возвращая себе способность мыслить здраво.

Он сходит у ума, определённо.

И виной всему этот инкуб.

— Оке-ей, — прошептал Камиль, и юноша почувствовал на губах его дыхание.

«Издевается», — без тени сомнений подумал он. Эрик вдруг пришёл к уверенности, что парень перед ним прекрасно знает о его чувствах. Знает, но продолжает играть свою роль. Зачем? Так интереснее. Что ж, игра так игра… Эта мысль принесла странное облегчение. Он знает правду, но до сих пор рядом. Потому что ему нравятся их отношения в стиле «кошки-мышки». А если так, то Эрик тоже может играть. И необязательно, что по правилам.

Он отступил назад, увеличивая расстояние между ними, и Камиль выпрямился. В глазах его появилось что-то, похожее на… уважение?

— Помочь тебе с домашним?

Эрик сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он пожалеет об этом. Точно пожалеет. Но сегодня он сменит тактику.

— Ага, если не сложно.

Очередная улыбка хищника. Кажется, только что он подписался на новый квест в этой странной игре.

Глава 5

Вероятно, согласие в тот вечер действительно было своеобразным переходом на новый уровень, потому что с того момента почти каждое домашнее задание Эрик делал в компании Камиля. Лишь иногда инкуб ссылался за занятость, и несложно было догадаться, что за дела его ждали. Но юноша старался об этом не думать: это было… неприятно? Да, если так можно назвать депрессивные приступы самокопания и ненависти к тому, кто находится рядом с Камилем в данный момент. И даже оправдание, что у них это всего на ночь-другую, не помогало. Ревность душила изнутри, до крови вонзаясь острыми когтями в обнажённую душу.

Но Эрик не жалел, что в тот вечер согласился на заманчивое предложение с домашней. Это стало идеальным прикрытием для того, чтобы начать общаться больше и, что самое главное, наедине. Хотя этот факт был одновременно и минусом, но, если он натворит глупости без свидетелей, будет хотя бы не так стыдно.

До этого он не так часто бывал в комнате Камиля — за прошедшую же неделю успел обжиться здесь, как в родной. Он проскользнул внутрь вперёд хозяина и морской звездой плюхнулся поперек кровати. Мягкий матрас прогнулся под ним, принимаю форму тела и позволяя полностью расслабиться.

— Обожаю твою кровать, — прокомментировал Эрик, рассматривая белоснежный потолок, и тут же язвительно добавил. — Профессионально подобрана.

Впрочем, Камиль, привыкший к подобным выпадам, не обиделся, просто проигнорировав вторую часть фразы:

— Мне уже можно начинать ревновать?

— Ага. Я общаюсь с тобой только ради кровати, ты не знал? — фыркнул Эрик и, сев, поднял с пола свою сумку с учебниками. Нужно было побыстрее сделать задание на завтра: близнецы звали их на просмотр какого-то нового и жутко интересного фильма всего через час.

— Так сразу за учёбу? — Камиль прошёл вглубь комнаты и, на минуту зависнув перед ноутбуком, включил спокойную, приятную слуху музыку.

Расслабляет. Коварный план. Он бы ещё свечи зажёг, чтоб наверняка. Эрик едва сдержался, чтобы нервно не захихикать.

— А есть предложение поинтереснее?

Инкуб на мгновение обернулся, посылая ему вызывающую улыбку:

— Для тебя у меня всегда есть предложение поинтереснее.

Кто бы сомневался.

Делать домашнюю резко расхотелось, и Эрик перевернулся на живот и подпёр подбородок руками, наблюдая за передвижениями объекта своей так некстати вспыхнувшей влюблённости. Тот уже стоял около холодильника, выбирая ужин. Тёмные волосы рассыпались по основанию шеи, едва касаясь плеч. Бледно-зелёная рубашка свободно сидела на не слишком широкой спине. Кстати, комната тоже в зелёных оттенках, отметил мысленно юноша. Нравится этот цвет?

Взгляд опустился ниже, на чёрные кожаные брюки, обтягивающие стройные ноги. И не только ноги. Чёрт, как же сексуально на нём смотрелась кожа… Эрик сглотнул и с трудом отвёл взгляд. Кажется, с этим инкубом он становится фетишистом.

— Сам готовишь? — спросил он, скорее чтобы отвлечься самому, чем из интереса.

— А я похож на того, кто готовит?

— Это да или нет?

Камиль взял из холодильника вазочку с виноградом и сел на кровать:

— Я заказываю еду в Академию. Иначе где ещё встретишь симпатичных курьеров?

— М-м, — промычал Эрик, не зная, как ему на это реагировать. Он уже пожалел, что поднял тему.

Инкуб вдруг насмешливо фыркнул:

— У тебя такое выражение лица… Ты серьёзно думаешь, что я тащу в постель каждого встречного?

Юноша поднял на него недоумённый взгляд:

— А нет?

— Нет, — короткая пауза. — Только тех, кто мне нравится, иначе никакого удовольствия.

«Значит, я тебе нравлюсь?» — едва не слетело с губ Эрика, но он вовремя сжал губы, чтобы не сболтнуть лишнего. Услышанные слова были для него новостью, но в то же время приносили облегчение. Быть в списке понравившихся, хоть и очень длинном, приятнее, чем быть просто в списке.

Камиль закинул в рот виноградину и протянул вазочку гостю:

— Будешь?

— А мне можно? — удивился вампир, чем вызвал новый приступ веселья у инкуба.

— Ты меня спрашиваешь?

Эрик насупился. Его обратили меньше трёх месяцев назад. Что удивительного в том, что он не знает всего о своей расе? Хотя, наверное, спрашивать у представителя другой расы было тоже глупо.

— Тогда не буду.

— Ну, у меня тут один вампир ел, если тебе это поможет, — сжалился над ним       Камиль. Он лёг рядом, приподнимаясь на одном локте.

Эрик наморщил нос. Ещё лучше. Ходят тут у него всякие вампиры.

— Обойдусь, — отрезал он, закрывая тему.

— Окей. Что там у тебя с домашней? Астрономия?

— Запомнил моё расписание за неделю?

— У инкубов хорошая память. Многое приходится запоминать. Так что?

— Да, астрономия. Вообще не понимаю, зачем мне знать расположение звёзд… — ворчал Эрик, перегибаясь через добровольного помощника к своей сумке и ища нужный учебник. Руки Камиля вдруг сомкнулись на его талии, притягивая к себе вплотную. Юноша изумлённо застыл, боясь пошевелиться и сделать ситуацию ещё хуже. И, чего уж там, двигаться желания не было ну никакого. Хотелось и дальше лежать и наслаждаться близостью теплого тела и рук, прижимающих некрепко, но уверенно. Так долго, как это возможно. Даже не надеясь на большее.

— Что, сопротивляться не будешь? — голос Камиля звучал немного удивлённо.

— Буду. Щас. Ещё пять секунд, ладно?

Инкуб весело расхохотался, явно не ожидая такого ответа:

— Ты кадр, ты знаешь?

Эрик, тихо вздохнув, с улыбкой принял сидячее положение.

— Нет, ты лежи — пять секунд ещё не прошло. Может, мне продолжить?

— Обойдёшься. Это был гениальный план с техникой неожиданности в главной роли.

— Я так и подумал, — сделал вид, что поверил, Камиль и забрал у Эрика учебник. — Какое задание?

— На двадцать первой странице.

— О, помню его. Кажется, где-то на верхней полке валялись мои старые тетради, можешь принести?

Эрик кивнул и подошёл к книжному шкафу, проводя кончиками пальцев по корешкам изданий с толстыми и тонкими переплетами. Какие-то из названий были на Магическом языке, и прочитать их не представлялось возможным. Однако это в любом случае было бы лишним — нужна была обыкновенная тетрадь, а не книга.

И всё же кое-что не давало Эрику покоя, точно тёмное пятно на белоснежной рубашке. Зачем Камилю ввязываться в эту историю с домашкой? Не верится, что ему было просто скучно. Или это уже паранойя?

Боже, он опять себя загружает лишними вопросами! Юноша импульсивно развернулся:

— Зачем ты мне помогаешь? — вот так, прямо в лоб и без лишнего доведения себя до нервного срыва. — Что сейчас, что тогда с оборотнями.

— Почему это вдруг стало тебя интересовать?

— Не сказал бы, что «вдруг»…

Камиль ответил не сразу, его задумчивый взгляд пробежался по комнате и, наконец, остановился на Эрике:

— Может, потому что ты сам этого хотел?

Тот почувствовал лёгкий налёт разочарования. Ну конечно, что же ещё? Неужели он ожидал, что инкуб скажет, что делает это чисто ради удовольствия? Что ему приятно проводить время вместе? Глупо с его стороны.

— В этом и есть твоя проблема, — с тихим раздражением ответил Эрик.

Глаза Камиля сощурились:

— Моя? Проблема? — скептически переспросил он, словно эти два слова не могли даже и рядом с ним стоять.

— Да. Всегда делаешь то, что удобно другим. Может, в этом особенность всех инкубов, но как насчёт собственных желаний?

Камиль оказался рядом довольно быстро, и Эрик отшатнулся, врезавшись спиной в книжный шкаф — отступать некуда. На мгновение он почувствовал страх: может, зашёл слишком далеко? — но тут же одёрнул себя.

— А разве я не наглый самовлюбленный эгоист и… Напомни, что там ещё? — инкуб с нахальной ухмылкой наблюдал за Эриком, вспыхнувшим, узнав свои слова. Он стыдливо опустил взгляд на грудь собеседника, разглядывая пуговицы с пропечатанным на них гербом Академии на рубашке.

— Я же извинился… Невежливо об этом напоминать.

Камиль двумя пальцами поднял голову юноши и медленно и чётко произнёс:

— Невежливо — лезть не в своё дело, котёнок.

От его близости сердце Эрика совершило кульбит и быстро-быстро забилось о рёбра, так что мозг далеко не сразу уловил смысл сказанных слов. Это всё дойдёт до него потом, а сейчас он, словно заворожённый, тонул в черноте бездонных глаз и забывал обо всём на свете. Почему инкубы ещё не вымерли, если есть амулеты, сдерживающие их чары? Правильно, потому что они и без них слишком красивы для этого серого мира. Ну нельзя же быть настолько офигительным! Пусть это станет противозаконно…

— О, а вот и тетрадь, — оживлённая реплика Камиля вернула Эрика на землю. — И кстати, — вручив тетрадь, он не сдержал улыбку и с таинственным полушёпотом склонился к уху вампира, — у тебя зрачки расширяются, когда ты меня смотришь.

Шах и мат. Юноша почувствовал, как заливается краской до самых ушей. Ему только что почти прямым текстом сказали, что актёр из него никакой. Тело — предатель. Миссия провалена. Может, поднять белый флаг? Эрик встряхнул головой, отбрасывая мысли о капитуляции. Может быть, скоро. Но не сегодня. Не так быстро.

***

-…И в итоге мне пришлось оставаться на дополнительное занятие, — возмущённым тоном закончил вампир-второгодка свою жалобу на профессора ди'Барбиэри. Имя рассказчика Эрик уже даже не пытался запомнить: в окружении Камиля лица менялись слишком часто. Кто-то появлялся всего на пару дней, кто-то — на неделю, но концовка всегда была одна. Из постоянных были разве что близнецы и ещё четыре парня, о которых мало что известно. И это действовало удручающе. Эрик всё больше осознавал, что находится здесь на птичьих правах. Как только его общество надоест, ему не останется ничего иного, кроме как искать другое занятие на вечера. Например, сидеть где-нибудь в уголке и тайно наблюдать за Камилем, как какой-то сталкер. Убогая перспектива… И если раньше можно было бы отвлечься, благодаря Рэю, то теперь нельзя было положиться даже на него. Незаметно, но в то же время быстро, он сильно изменился. Стал малоразговорчив, порой грубоват и определённо раздражителен. В чём причина метаморфоз, так и оставалось для Эрика загадкой, так как на контакт тот не шёл. И в какой-то степени юноша испытывал вину за то, что не углядел за единственным другом, погрузившись в собственные проблемы.

Да, в последнее время в жизни шло что-то не так…

— Привет, — разнёсся над компанией приятный голос. Он принадлежал темноволосому парню, расу которого невозможно было определить чисто из внешности, а ничего из форменной одежды на нём не было. Он без интереса, с лёгким пренебрежением окинул собравшихся, и его взгляд, что неудивительно, остановился на Камиле. — Можно тебя на пару слов?

Инкуб, казавшийся удивлённым, раздумывал всего секунду, после чего поднялся с обворожительной улыбкой:

— Можно и не на пару.

И двое под многочисленные взгляды остальной компании вышли из комнаты. Глядя на их удаляющиеся силуэты, Эрик с трудом подавил приступ душащей ревности. Раздражало, что какой-то незнакомец вот так просто пришёл и забрал его возлюбленного. Раздражало, что этот парень красив — намного красивее его самого. Раздражало, что Камиль улыбался ему так. Всё в нём раздражало на интуитивном уровне.

— Эй, эй, кто это был? — вполголоса, будто боясь, что их услышит объект обсуждения, спросил кто-то.

Компания, отмерев, тут же зашуршала, зашевелилась, и Эрик с любопытством напряг слух, в то же время делая вид, что ему неинтересно.

— Очередной поклонник? — логично предположил демон, что сидел рядом.

Знающих не находилось, и предположения стали выдвигаться самые бредовые, когда Райэль вздохнул так, как будто делает всем великое одолжение:

— Дэм. Его бывший и наш однокурсник.

На секунду повисла тишина, чтобы уже в следующую засыпать оборотня вопросами. Тому только и оставалось, что отмахиваться от них, как от назойливых мух, ворча что-то вроде: «Откуда мне знать, зачем он пришёл? Подойдите и спросите у него самого».

— Зачем он пришёл — это реально интересный вопрос, — задумчиво произнёс Розмариэль, глядя на дверь, за которой недавно скрылся Камиль.

— А тебе какая разница? — скучающе кинул ему брат.

— Ну вспомни, сколько они скандалили на первом курсе, когда расстались. Как будто мало нам было Регинлейфа и Ивьерса. Если они снова сойдутся, прощай, спокойная жизнь.

— Как будто ты только и мечтаешь о спокойствии, — подколол вечно что-то выдумывающего брата Райэль.

Они говорили что-то ещё, но Эрик уже не слушал. В голове эхом отдавалась фраза Розмариэля: «Если они снова сойдутся…» Сойдутся… Снова… Звучало, как приговор. Юноша ощутил, как его сковывает панический страх, какой не вызывали в нём все эти знакомые на пару ночей вместе взятые. Даже не ревность, а именно страх. Он и сам толком не мог понять, чего он боялся. Слова «бывший» и «скандалили» звучали слишком похоже на нормальные отношения. Со взаимными обязанностями. И, наверное, с любовью. Если не можешь забыть кого-то третий год, дело серьёзно.

— Эрик, а ты что думаешь? — спросил всё тот же вампир-второгодка.

— Что? Я?

Почему вдруг кто-то решил спросить его мнение?

— Ну, вы же встречаетесь.

От такого заявления Эрик потерял дар речи, изумлённо глядя на собравшихся. Это был даже не вопрос — констатация факта. И никто не выглядел удивлённым, словно всё и так давно ясно.

— Кстати, да, — добавил кто-то ещё. — Неужели не интересно, что нужному бывшему от твоего парня?

Мысль рассказать всем правду полыхнула и погасла. Что плохого в том, чтобы все так думали? Пусть они встречаются хотя бы в воображении окружающих. Может, желающих заполучить себе Камиля станет чуть меньше. Хотя это уже из области фантастики.

Взгляды компании впивались в Эрика, как голодные пираньи, требуя ответа, и он испытал приступ отвращения. Что за жажда чужой личной жизни?

— Я… В общем, извините, — пробормотал он и поспешно вылетел из комнаты, по пути поймав чей-то одобрительный взгляд. Они подумали, что он пошёл выяснять отношения? М-да, похоже, им совсем здесь скучно.

-…разница, что было в прошлом… — теперь уже знакомый голос прервался, заметив вышедшего из двери Эрика. Презрительный взгляд окинул его с головы до ног, давая понять, что он здесь лишний. Ну конечно. А как же иначе? Они же здесь отношения восстанавливают…

Камиль обернулся и тоже заметил его:

— Эрик?

— Прости, не хотел помешать, — безэмоционально бросил тот, не глядя, и, развернувшись, отправился в свою комнату.

Глава 6

Спалось Эрику в тот день неважно. В голову лезли всякие мысли, которые всё крутились в голове, превращаясь из маленьких назойливых мушек в беспрестанно жужжащий улей. И, в конце концов, юноша просто не вынес этой пытки и, зло откинув одеяло, сел на кровати, тяжело дыша. Он слышал ровное дыхание Рэя и Аспена, который сегодня соизволил ночевать у себя в комнате, и завидовал их мирному крепкому сну. Докатились. Бессонница из-за любовных переживаний. Даже домыслов, потому что точно ничего не известно. «Тебе что, двенадцать?» — Эрику захотелось хорошенько встряхнуть себя за плечи или залепить пощечину. Но делать этого он не стал, чтобы не выглядеть идиотом, зато оделся и вышел из комнаты.

Хотелось просто прогуляться, на что-то отвлечься. Сидение в душной комнате успокоению нервов не способствовало. Не направляясь никуда конкретно, он просто гулял по коридорам третьего этажа. Здесь они были широкими, и не давили холодными кирпичными стенами. Небольшие окна так плотно прикрывались тёмной тканью, что невозможно было сказать, какое сейчас время суток. В Академии всегда царила ночь, как бы напоминая своим студентам, к какой части мира они принадлежат.

Эрик вдруг осознал, что уже несколько месяцев не видел солнца, и им овладело жгучее желание открыть окно. Неуверенно он взялся за край шторы и потянул его в сторону, открывая сначала угол, а затем и всё.

Бледное осеннее солнце показалось ослепительным для чувствительных глаз, и пришлось зажмуриться, давая им минутку, чтобы привыкнуть. Небо над горизонтом было окрашено в малиновый цвет, медленно переходящий в насыщенный голубой. Как же Эрик, оказывается, соскучился по этим краскам. Раньше он никогда бы не подумал, что такие незначительные вещи могут иметь значение.

Слабые солнечные лучи припекали, как в летний зной. Всего спустя несколько минут открытые участки кожи стало обжигать, как будто он сидел слишком близко к огню, и юноша поспешно закрыл штору. Вот и всё, думал он, разглядывая раскрасневшиеся кисти. Неприятно, но дальше находиться на солнце было опасно.

— Эрик, что ты здесь делаешь?

От созерцания собственных рук его отвлёк голос Маркэля. Вот так встреча.

— А ты?

— Шёл прогуляться. Мне нужно пополнить энергию — здесь неподалёку парк аттракционов.

Едва ощутимый укол зависти. Над кем-то солнце не властно.

— Понятно.

Демон подошёл ближе:

— С собой не предлагаю — ещё рано.

— Я заметил, — кивнул Эрик, потирая кисти, на которых ещё сохранялось ощущение жжения.

— А ты почему не спишь?

— Гуляю — в общем-то честный ответ, хотя и немного неточный.

— Что-то беспокоит? — от искреннего неравнодушия в его голосе стало чуточку теплее, но всё же…

— Нет, ничего, — вампир улыбнулся одними губами. — Просто не спалось.

Они немного помолчали, не зная, как продолжить разговор. Наконец, Маркэль вздохнул:

— Ладно, я пойду.

— Пока, — почему-то юноша чувствовал себя глупо от всего этого разговора. Со дня знакомства он виделся с демоном довольно часто. Их отношения слишком рано было называть дружескими, но всё к тому и шло. Он был неплохим и, в принципе, нравился Эрику. Но совсем в другом плане, чем Камиль, конечно… Чёрт, он опять об этом вспомнил.

Побродив по коридорам ещё немного, точно призрак, юноша вернулся обратно в комнату и, завалившись на кровать, к своему удивлению, уснул.

Бессонная ночь сказалась и на процессе обучения. К третьей паре Эрик не выдержал и, сев за последний ряд, задремал. К несчастью, профессор Карпентьер оказался сегодня не в духе и терпеть такого неуважения не стал, задержав его после занятий. Ничего особо страшного в этом не было, но торчать здесь лишние полчаса, когда можно было провести их с Камилем, не очень-то хотелось.

«Чудесно! — позже с сарказмом думал Эрик, направляясь в заветную комнату 535. — Везёт как утопленнику».

Однако настроение, подпорченное наказанием, стремительно возвращалось по мере поднятия на пятый этаж. Впрочем, на этом невезение не закончилось.

Он уже был в нескольких шагах от нужной двери, когда та распахнулась, являя свету того самого загадочного бывшего, из-за которого сон не шёл этой ночью. Эрик замер от неожиданности, во все глаза глядя на темноволосого. Что он забыл в комнате Камиля? Так быстро помирились? Однако то, как досадливо парень захлопнул дверь, говорило об обратном. Он сделал шаг и, наткнувшись взглядом на вампира, остановился. Вполне себе привлекательное лицо исказила презрительная гримаса.

— Эрик, я так понимаю? — в голосе ни намёка на дружелюбие.

Тот кивнул, стараясь не показать удивление его осведомлённости:

— Я.

Парень окинул его критичный взглядом, и Эрик ответил ему тем же. Высокий, подтянутый — самое то для идеальной пары Камиля. Да, правильно, сейчас самое время для минутки мазохизма.

— На долго тебя не хватит — не его формат, — удовлетворённо бросил темноволосый и двинулся дальше, больно задев юношу плечом.

Эрик крепко сжал зубы, борясь с желанием почесать кулаки о какого-нибудь ублюдка без чувства такта. Как будто он сам не знает, что надолго не задержится. Но одно дело, когда думаешь об этом сам, и совсем другое, когда кто-то выплёвывает этот факт тебе в лицо. Этот парень заставлял ненавидеть себя уже со второй мимолетной встречи. Хорошо, пусть будет так. Но и просто сдаваться он не собирался.

Эрик сделал глубокий вдох, приводя мысли в порядок, и вошёл в комнату Камиля. Её хозяин с телефоном в руках развязно расположился в широком низком кресле, полулежа и закинув ногу на ногу. Расстёгнутая рубашка открывала вид на обнажённый подкаченный торс с загорелой кожей. Демон-искуситель собственной персоной.

Юноша сглотнул вязкую слюну. Но лёгкое возбуждение, растекавшееся по его телу, почти сразу смыла волна негодования. И на кого, интересно, направлен этот искушающий эффект? На него, Эрика, или же на бывшего?

— Кто это был? — недовольные нотки в голосе скрыть не удалось.

— Дэмьен? Одногруппник.

— И?

— Что «и»?

— Что ему было нужно? Он же твой бывший.

По лицу Камиля пробежала привычная лукавая усмешка, без которой его сложно было представить:

— Какая осведомлённость. А что?

— Да ничего, — Эрик сжал губы: приступы ревности скрывать ему удавалось весьма плохо. — Так просто.

— Вот как? — местного искусителя явно забавляла эта ситуация. Ещё бы! Он протянул ладонь. — Дай руку.

— Зачем?

— Так просто.

В ответ на передразнивание Эрик нахмурился, но всё же подчинился, тут же оказываясь на коленях Камиля. Тот прижал его к себе, крепко фиксируя юношу на своих бедрах. Вырваться при желании, конечно, можно было, вот только не ожидавший такой подставы вампир первую минут лишь ошарашено хлопал длинными ресницами.

— Бывшие всегда являются только по одной причине, — нежно промурлыкал инкуб, опаляя его ухо тёплым дыханием, — стать настоящими.

Красивое лицо Камиля было нереально близко, голос завораживал дьявольскими нотками, в то время как ладони по-хозяйски лежали на пояснице Эрика. Юноша ощутил головокружение — мысли блаженно расплывались, едва улавливая смысл сказанного, и ему с трудом удалось собрать их в кучку:

— И удачно?

Лёгкий поцелуй в шею невольно заставил его откинуть голову чуть в сторону.

— Пока не знаю. А ты что думаешь?

Рука Камиля скользнула под рубашку, ласково поглаживая бок юноши.

— Он придурок, — сипло ответил Эрик, чувствуя, как от этих невинных действий возбуждение нарастает с бешеной силой. Без каких-либо чар. Они были не нужны. Да что с ним сегодня такое? Почему он не может, как обычно, оттолкнуть излишне навязчивого инкуба и сделать вид, что злится? Из-за слов Дэмьена? Определённо. Одна только мысль об этом высокомерном парне вызывала острое желание сделать всё ему назло: перешагнуть через свои страхи и комплексы и остаться рядом с инкубом навсегда. Хотя последнее хотелось не только назло.

— Такой милый, когда ревнуешь, — Камиль мягко прикусил мочку уха, и Эрику пришлось подавить стон, а вместе с ним и желание что-либо возразить. Внизу живота наливало тяжестью, и это доставляло дискомфорт. Он заерзал, пытаясь принять более удобное положение.

— Эрик, — Камиль зашипел и разжал руки, — если ты сейчас же не перестанешь, я за себя не отвечаю. И на этот раз я серьёзен.

Юноша судорожно вздохнул, собирая остатки разума. Это его последний шанс отступить и сделать вид, что ничего не было. «Но зачем?» — пришло вдруг простое осознание. Чтобы снова не спать ночами и доводить себя безосновными доводами? Оттягивать желаемое из-за неизбежно плохой концовки? Пусть всё это будет, но потом. Что угодно — всё потом. Сейчас же он хотел только одного. И это желание билось в теле, как дикий зверь, с каждый ударом сердца разносилось по венам и горячило кровь.

Эрик подался вперёд, но вдруг замер в паре сантиметров, растеряв всю свою решительность. Зато ему представилась уникальная возможность лицезреть картину крайне удивлённого лица Камиля. Пожалуй, это того стоит, вампир усмехнулся и приник к его губам. Инкуб, не раздумывая, на автомате ответил на поцелуй, уже через мгновение осознанно перехватывая инициативу. Его язык тут же проник внутрь, он целовал уверенно, властно, но неторопливо, будто у него в запасе всё время мира.

Эрик запустил пальцы в мягкие чёрные волосы — как же давно он хотел это сделать. Полностью поддаваясь тому дьявольскому искушению, что невероятно притягательной дымкой окружало Камиля, он с головой отдался внеземному наслаждению, что обещали его губы. Сознание плавилось, отключаясь от реальности, словно бы и не существовало больше ничего, кроме обжигающих поцелуев и распалённых объятий.

Не прекращая целовать, Камиль поднялся на ноги и шагнул в сторону кровати, увлекая Эрика за собой. Мгновение, и они оба уже повалились на мягкий матрас, стукнувшись лбами при приземлении. Инкуб издал тихий смешок и в дразнящей близости навис над своей добровольной жертвой. Взгляд замер на Эрике, жадно впитывая каждую мелочь его раскрасневшегося от желания лица. Это смущало и возбуждало одновременно. Сейчас внимание Камиля занимал только один человек, и это дарило особое чувство внутреннего ликования.

Будто почувствовав его настрой, инкуб хищно облизнулся, его губы украсила широкая развязная улыбка, от которой тело вампира будто прошибло электрическим разрядом. Не выдержав этой недолгой паузы, он скользнул руками под расстёгнутую рубашку и притянул Камиля к себе. Тот припал к его губам сладостно-нежным поцелуем, и Эрику показалось, что он сейчас растает. Все страхи и комплексы отступали на третий план и казались такими несущественными и глупыми, когда его целовали вот так. Наверное, это было единственным лекарством от них, и юноша самозабвенно ему придавался.

Голова кружилась то ли от недостатка кислорода, то ли от переполняющих его чувств — Эрик не мог да и не хотел этого понимать.

Ловкие пальцы инкуба неторопливо расстёгивали рубашку партнёра, в то время как губы ласкали шею, выступающие ключицы, грудь. Одежда полетела на пол — Эрик проследил за ней взглядом, и в голове мелькнула последняя адекватная мысль, что всё ещё можно остановить прямо сейчас, пока ещё не поздно. Но зачем? Разве он не решил уже всё для себя? Камиль прочертил дорожку из поцелуев вниз по животу, не сводя с вампира хищного взгляда, и последний здравый смысл покинул затуманенную голову.

Тело с готовностью отвечало на самое лёгкое прикосновение инкуба, разгоняя по венам горячую, точно лава, кровь и жгучее желание. Создавалось впечатление, будто сама сексуальность окутывает Камиля плотной мантией, иначе Эрик просто не мог понять, почему хочет его так сильно. Эти изящные, размеренные движения, эти мягкие, даже нежные прикосновения, этот томный взгляд человека, ни на секунду не сомневающегося в правильности своих действий… Всё в нём казалось совершенным. Каждое его движение будто предугадывало желания Эрика. Возможно, так оно и было. Возможно, это часть силы инкуба. Но думать сейчас не хотелось ни об этом, ни о чем-либо ещё.       Возбуждение достигло своего пика, и все прикосновения отдавались болезненной сладостью. Тело отчаянно требовало разрядки, но проклятый демон-искуситель не торопился, он будто наслаждался каждой секундой, смаковал каждый момент, растягивая удовольствие.

— Камиль… — не в силах больше терпеть эту мучительную пытку жалобно взмолился Эрик. — Пожалуйста…

Инкуб совершенно по-дьявольски усмехнулся, точно только этого и ждал. Его рука соскользнула на ширинку брюк вампира, дразнящее медленно тяня собачку вниз, и юноша тихо застонал сквозь сжатые зубы. Ловкие пальцы сжались на напряжённой плоти, поглаживая чувствительную головку, настойчиво, беззастенчиво, вызывая острое наслаждение. И Эрик, больше не отдавая себе отчёта, выгибалсяся, извивался под Камилем, сам толкаясь ему в руку.

— Какой же ты всё-таки чувствительный, — хрипло прошептал инкуб, целуя бешено бьющуюся венку на шее.

В ответ юноша промычал что-то невнятное, не в состоянии произнести ни слова. Язык, равно как и мысли, заплетался, и вместо слов выходили неясные всхлипы и постанывания. Губы Камиля нашли губы Эрика, целуя уже более страстно, напористо. Рука вдруг исчезла, как и даримое ею удовольствие, но не успел вампир запротестовать, как почувствовал, что с него стаскивают штаны. Укол стыда вспыхнул в сознании и тут же погас в очередном незабываемом поцелуе.

Инкуб раздвинул коленом бедра юноши, усаживаясь меж ними, затем потянулся за чем-то в углу кровати, и в руках его оказался пузырёк. Эрик довольно чётко представлял, для чего это нужно, и его накрыла лёгкая волна беспокойства. Опыт прошлого подсказывал, что сейчас будет больно, и это немного охладило пыл возбуждения.

От прикосновения влажных прохладных пальцев Камиля к плотно сжатому колечку мышц вампир вздрогнул, напрягаясь.

— Расслабься, — прошептал ему в губы инкуб. — Это не больно.

Эрик со скептицизмом смотрел в глаза напротив, сильно сомневаясь в его словах.

— Ты мне не доверяешь? — Камиль лукаво улыбнулся. — Кажется, ты забыл, с кем имеешь дело.

Он по-кошачьи лизнул юношу в губы, затем неторопливо обвёл их контуры кончиком языка и, наконец, поцеловал. Тягуче-медленно, нежно, вновь и вновь исследуя каждый сантиметр его рта до тех пор, пока не сорвал с губ Эрика глубокий стон. Тело его полностью расслабилось, позволяя пальцам проникнуть внутрь, но этот факт остался незамеченным, пока инкуб не вынул их, подставляя нечто более габаритное.

Его проникновение принесло дискомфорт, но боли, к удивлению юноши, и правда не было. Поцелуи за поцелуями, чувственные ласки отвлекали от всего иного, заставляя думать только о них, срывая неровные хриплые вздохи и полустоны.

Камиль сделал пробный толчок — его движения размеренны, осторожны, и вскоре к смутному дискомфорту примешалось удовольствие. Эрик негромко вскрикнул, выгибаясь, и инкуб постепенно ускорил темп, одновременно накрывая рукой его член.

Ощущения захлестнули вампира с головой. Границы собственного тела размылись — он чувствовал себя с Камилем единым, и одного только этого могло быть достаточно, чтобы забыть обо всём на свете. «Мой. Только мой», — лихорадочно повторял он про себя. И пусть только в эти минуты. Пусть завтра всё будет иначе. Но сейчас этот неповторимый инкуб был с ним, и именно в этот момент Эрик ощущал свои чувства, как никогда прежде. Он любил Камиля. И это было безграничное, непреодолимое чувство, бороться с которым не имело смысла.

Его тело сотрясла мощная волна оргазма. На короткое мгновение разум словно бы погас, и сознание целиком растворилось в наивысшем блаженстве.

Краски реальности возвращались медленно, точно нехотя. Эрик обнаружил себя всё на той же кровати, тело обуяла приятная леность, и шевелиться не хотелось ни капельки. Камиль лежал рядом — юноша чувствовал его тяжесть рядом, видел его краем глаза. Возможно, надо было что-то сказать, но даже открывать рот было слишком лень. Да и слова никак не хотели подбираться. Рядом — и это главное. Хотя кое-чего всё-таки не хватало для идеальности.

Эрик, пересилив-таки нежелание двигаться, подтянулся ближе к Камилю и лёг рядом, уткнувшись носом ему в грудь. Так-то лучше.

— Ты и правда как котёнок, — по голосу инкуба было понятно, что он улыбается. Ответная улыбка всплыла на лице сама собой.

Эрик слушал ровное сердцебиение Камиля, и этот звук казался ему лучшим, что ему приходилось слышать. Стало так спокойно, что сон не заставил себя ждать.

Глава 7

Раздался громкий звонок, объявляющий о начале следующего учебного дня. Эрик заворочался, поворачиваясь на бок, и открыл глаза. Пару раз удивлённо моргнул, пытаясь понять, не снится ли ему. Рядом в одних только кожаных штанах на животе лежал Камиль, что-то увлечённо печатая в телефоне. Движения юноши привлекли внимание, и он взглянул в его сторону.

— Привет, — уголков губ инкуба коснулась едва заметная улыбка.

Воспоминания прошлой ночи яркими вспышками пронеслись в сознании Эрика. Бесконечные поцелуи, собственные пошлые стоны, сногсшибательный оргазм… Чувствуя, как начинают пылать щёки, он порывисто дёрнул одеяло, накрываясь с головой. Самое странное было то, что, несмотря на смущение, юноша не хотел вернуть всё назад и исправить. Он не жалел о случившемся ни на миг и при первой же возможности повторил бы. Но сейчас смотреть в глаза Камилю казалось невозможным — воспоминания ещё слишком живы, и каждый взгляд в его сторону взывал к жизни отголоски вчерашнего удовольствия.

— И почему я вовсе не удивлён? — пробормотал себе под нос инкуб, а в следующий миг Эрика грубо перевернули на спину и, усевшись на его бёдрах, стянули одеяло с головы. — Только ты мог убить мою самооценку, даже ничего не сказав.

Камиль злился. И, вероятно, имел на это полное право. Эрик и сам понимал, что ведёт себя по-детски, и выглядит всё это, скорее всего, грубо, но ничего не мог с собой поделать.

Инкуб вдруг склонился ниже, неторопливо скользя взглядом по его лицу и надолго задерживаясь на губах:

— Я впервые оставил здесь кого-то дольше, чем нужно. Не заставляй меня жалеть о своём решении.

Сердце пропустило удар.

«Впервые»… Никто прежде не просыпался рядом с Камилем. Никто, даже Дэмьен. Только он.

Эрик вдруг почувствовал себя таким идиотом из-за своего глупого поведения.

— Прости… Я… — он встретился со всепоглощающей, необъятной чернотой глаз напротив и нервно облизнул губы. Словно издеваясь, Камиль наклонился чуть ниже, и юноша почувствовал его лёгкое прохладное дыхание. Мысли скрутились в непонятный ком, отзываясь на щекочущее ощущение внизу живота. — Тогда… я…

Эрик шумно выдохнул и мягко, но решительно отодвинул инкуба от себя, уперевшись ладонями в его обнажённую грудь:

— Ты мешаешь мне думать!

На лице Камиля показалась порочная улыбка:

— Тогда не думай.

Он перехватил запястья Эрика, прижимая их к кровати по обе стороны от него. Опьяняющий поцелуй, следующий за этим, надолго выбил из головы какие-либо разумные мысли. Противостоять инкубу было невозможно.

Влажные губы Камиля вырисовывали неизвестные знаки на шее юноши, и тот едва совсем не потерял голову. В коридоре что-то с грохотом упало, на мгновение напоминая о существовании остального мира, но этого хватило, чтобы привести Эрика в чувство. Всего через каких-то полчаса прозвенит второй звонок и нужно будет пойти на пары, а чем занимается он? Такими темпами он опоздает. Определённо опоздает. Но, как бы вампир ни старался воззвать к своей совести, она благополучно спала, усыплённая поцелуями.

Точно. Камиль! Уж у него-то должен оставаться самоконтроль и благоразумие.

— Нам нужно остановиться, — на выдохе прошептал Эрик.

— Зачем? — инкуб поднял на него потемневший от желания взгляд, и юноше потребовалось всё его самообладание, чтобы не кончить только от этого.

— Учёба…

— Мы успеем, — ласковый поцелуй в ключицу.

— Ты издеваешься, — беспомощно застонал Эрик, не в силах и дальше противиться. — Я и так думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки. Хватит сводить меня с ума.

Камиль крепче сжал его запястья, внезапно до боли прикусывая нежную кожу шеи. Вампир зашипел, на секунду сомневаясь в расовой принадлежности партнёра.

— Я бы поспорил, кто кого сводит с ума, — выдохнул ему в губы инкуб, прежде чем впиться в них необычайно настойчивым поцелуем.

И Эрик позволил себе забыться, чувствуя, как от услышанных слов сердце заходится в груди и остальное становится неважно. Какая, к чёрту, разница, успеют они на пару или нет? Сейчас он готов был остаться здесь навечно.

***

Последняя пара закончилась, и дверь аудитории, где занимались третьекурсники, открылась, выпуская группу студентов. Ощущая лёгкую взволнованность, Эрик отслонился от стены, подходя ближе к потоку и высматривая одного определённого инкуба. Их первый курс отпустили немного раньше положенного, и юноша решил отправиться сюда, чтобы дождаться Камиля. Стоило ли это делать, он сомневался до самой последней секунды. Всё, что произошло между ними вчера и даже сегодня утром, было для него чем-то волшебным, точно прекрасный сон, и теперь страшно было проснуться. От воспоминаний о близости у Эрика даже сейчас перехватывало дыхание, и, пожалуй, что бы ни произошло, это навсегда останется в его памяти одним из самых счастливых воспоминаний.

Но, между тем, он ясно осознавал, что его чувства строго односторонни. Для Камиля он был лишь одним из десятков других таких же. И если ему дико повезёт, и инкуб решит продлить их отношения ещё на какое-то время, как он иногда это делал, всё равно оставалось ощущение, что сидишь на пороховой бочке: в какой-то момент всё закончится, но остаётся лишь мечтать, чтобы это случилось как можно позже.

Поэтому, стоя здесь, Эрик до последней секунды сомневался в правильности своего решения. Не слишком ли он назойлив? Как следует себя вести? Изначально, когда только осознал свою влюблённость, он собирался не показывать своих чувств. Однако сейчас все стратегии полетели к чертям, оставляя после себя полную растерянность. За те десять минут, что ему пришлось ждать, юноша успел приготовить себя к наихудшему исходу и ждал самого ужасного. Но, когда Камиль с полуулыбкой по-хозяйски обвил его талию и запечатлел на губах лёгкий поцелуй, Эрик почувствовал, как что-то внутри со слышимым только ему треском сломалось, высвобождая самое страшное — надежду.

Он нужен Камилю. И это делало его, наверное, самым счастливым человеком на Земле.

Но это лишь временно, и когда-нибудь…

Эрик не хотел сейчас об этом думать. Когда инкуб смотрел на него так, он забывал любые проблемы. И неизбежное будущее, и то, что в любую секунду из аудитории может выйти Дэмьен, который после увиденного точно будет вне себя от бешенства. В одно мгновение настроение поднялось до небес.

— Привет.

— Ты как? — Камиль окинул его внимательным взглядом. — Нормально себя чувствуешь?

Эрик не совсем понял, к чему относится вопрос, но ответил максимально честно:

— Отлично.

Он заметил осуждающий взгляд вышедшего из аудитории профессора и резво отпрянул от инкуба. Тот наградил его привычной, чуть насмешливой улыбкой:

— Смотрю, ты полон энергии. Даже странно, учитывая, что мы два раза подряд…

Эрик в панике ладонью закрыл ему рот, отчаянно шепча:

— Тише!

Камиль окинул взглядом тех некоторых парней, что в этот момент находились в коридоре, то и дело заинтересованно косясь в их сторону, и мягко убрал ладонь юноши:

— Что такого? Пусть знают — мне всё равно.

— А мне нет. Если ты привык, что вся Академия в курсе твоей личной жизни, то я — нет, — Эрик вздохнул, не зная, как правильно объяснить, но этого, к удивлению, не потребовалось. Инкуб понимающе кивнул:

— Ладно. Как тебе будет удобно.

Было что-то безумно приятное в том, как он с готовностью шёл на уступки в плане отношений.

Они направились в сторону лестницы:

— Какие планы на вечер?

— Кстати, насчёт вечера, — сказал вдруг Камиль, и Эрик напрягся, ожидая услышать от ворот поворот. — Близнецы устраивают сегодня вечеринку. Быть обязательно.

Его лицо окрасила предвкушающая улыбка, и вампир облегчённо выдохнул, понимая, что зря паниковал.

— Я не видел их сегодня. Это как-то связано?

— Они не ходят на пары в свой день рождения.

Пару секунд Эрик переваривал информацию, после чего резко встрепенулся:

— У них день рождения?!

— Ага. Что за паника?

— Я без подарка…

Ответ последовал после некоторой паузы:

— Чисто человеческая традиция. Не вздумай принести подарок.

— То есть, — осознавать это было довольно сложно, — вы не дарите друг другу подарки на день рождения?

— «Мы», а не «вы», — с усмешкой поправил его Камиль, ласково потрепав светлые волосы. — Мы просто проводим этот день по-особенному. Так, как хочется. И близнецам, как всегда, хочется устроить шумиху.

Он остановился, и Эрик только сейчас заметил, что они пришли к двери его комнаты.

— У тебя примерно час на сборы, а потом я за тобой зайду, ладно?

Юноша кивнул, уже заранее грустнея, — расставаться с Камилем не хотелось даже на минуту, но иначе шанс надоесть увеличивался бы быстрее, верно? Что будет делать, когда придётся расстаться насовсем, он даже не представлял.

— Эй, — словно прочитав мысли, позвал инкуб, пронзая его своим лукавым взглядом, — я ещё не успел уйти, а ты уже соскучился?

Поток отрицаний, ругательств и смущений Эрика утонул в многообещающем поцелуе.

***

За тот час, что Эрик потратил на сборы, он много думал о том, что ему предстоит увидеть. Вечеринка нечисти в его представлениях была чем-то впечатляющим и фантасмагорическим. На ум сразу приходили старые чёрно-белые фильмы с готическим антуражем, балами вампиров, летучими мышами и воронами. Конечно, ничего подобного юноша увидеть не ожидал, но стереотипы не отпускали его даже после нескольких месяцев тесного соседства с миром ночи.

Однако то, что встретило Эрика, показалось вполне привычной атмосферой домашней вечеринки. Громкая современная музыка, ритмичная и живая; сюрреалистичный приглушённый свет, напитки, танцующие или болтающие парни. Всё это было настолько по-человечески, что даже вызывало лёгкое чувство разочарования. Хотя, наверное, нечисти нелогично было бы развешивать волчьи клыки или рисовать пентаграммы: в конце концов, для них их собственная жизнь не является чем-то экзотичным.

Комната для вечеринки явно была звукоизолированной: в коридоре было относительно тихо. Но, стоило открыть дверь и сделать шаг внутрь, как ты словно оказывался в параллельном мире, наполненном бурлящей атмосферой. Она заряжала собой, подбрасывала настроение, накачивала энтузиазмом и вызывала невольную улыбку.

— Ну как тебе? — поинтересовался Камиль у Эрика, когда оба парня успешно поздравили близнецов. Удалось даже немного поболтать, прежде чем именинников перехватили другие приглашённые. Братья сегодня буквально светились, искрясь энергией и жизнерадостностью. Неудивительно, зная их любовь к вниманию.

— Определённо нравится.

— Если захочешь, мы всегда можем уйти.

Эрик окинул инкуба подозрительным прищуром:

— Считаешь меня настолько скучным?

— Ни в коем случае, — Камиль с улыбкой подался чуть вперед, притягивая юношу к себе. — Нет скучных людей, есть скучные точки зрения.

— Ну да, ну да, ты в таких вещах лучше разбираешься, — шутливо фыркнул Эрик, чисто из вредности выворачиваясь из объятий и оглядывая окружающих. То и дело мелькали знакомые лица, имена которых вспомнить было невозможно.

— Это что ещё за намёки? — изящно приподняв одну бровь, Камиль сложил руки на груди. Даже в грохоте музыки его голос звучал спокойно, однако поза выдавала недовольство.

Наверное, зря Эрик поднял эту скользкую тему — он был не в том положении, чтобы указывать инкубу на его непостоянство. Опасно играться с огнём.

Чувствуя неловкость, юноша отвёл взгляд в сторону. У соседней стены стояли небольшие компании, что-то живо обсуждающие. Скорее всего, очередные сплетни и проблемы с преподавателями. Всё как обычно. Не похоже, чтобы кто-то скучал на вечеринке близнецов — разве что какой-то парень, одиноко подпирающий стену.

Эрика словно облили ледяной водой, когда он присмотрелся. Там стоял Дэмьен, пристально глядящий в их сторону.

Под кожу мурашками пробралось нехорошее предчувствие. Этот парень не выглядел тем, кто будет просто стоять в стороне, когда у него из-под носа уводят желаемое. Но ждать, пока он сделает первый шаг, Эрик был не намерен.

— Ладно, забудь, — он улыбнулся, беря Камиля за руку и уводя за собой к центру комнаты. — Давай лучше потанцуем.

Одна песня сменяла другую, менялись темпы, цвета, окружение. Толпа, словно живой организм, пульсировала в едином ритме, забываясь в громкой музыке.

Эрик чувствовал на себе прикосновения Камиля, едва уловимые или откровенные — не имело значения — любое из них приносило новую волну удовольствия. В причудливом разноцветном свете флуоресцентных ламп инкуб казался однозначном внеземным созданием. Божественно красивый. Безумно сексуальный. Порочно притягательный. Каждое его движение заставляло засматриваться на естественную изящность. Сложно было бы найти кого-то, кто так же точно чувствовал бы своё тело.

Поцелуи. Короткие, дразнящие. Словно изощрённое наказание за недавнюю глупость.

И никаких слов.

Больше всего на свете Эрик не хотел, чтобы эти волшебные минуты заканчивались.

— Я отойду ненадолго, — предупредил Камиль и, дождавшись кивка, скрылся в толпе.

Эрик отошёл подальше от танцующих и сел на диванчик. Продолжительная активность понемногу выматывала, и он начинал чувствовать лёгкую усталость, но гуляющий по крови заряд адреналина не давал появиться сонливости. Ночь обещала быть интересной.

Словно в подтверждение его мыслей, соседнее место прогнулось под чьим-то весом.

— Я и не надеялся, что ты хорошо соображаешь, но, видимо, с этим совсем плохо? — этот высокомерный голос грозился начать сниться Эрику.

Дэмьен. Кто же ещё мог подпортить приятный вечер?

С явным нежеланием идти на контакт юноша повернулся к собеседнику: напряжённое, но всё же привлекательное лицо искажала презрительность, чётко отпечатывающаяся на его лице. И если кому-то она очень даже шла, то этого парня только портила. Глаза блестели в неверном свете цветных мигающих лампочек. Дэмьен выглядел так, словно он немного не в себе. Может быть, пьян? Эрик улавливал лёгкий запах алкоголя, но не мог точно сказать, от кого он исходил. В любом случае, на разговоры с неадекватным бывшим инкуба он настроен не был.

— Не понимаю, о чём ты, — отмахнулся от него вампир и поднялся в попытке сменить месторасположение на более приятное, но был схвачен за руку.

— Неудивительно, — Дэмьен тоже встал с дивана, по-прежнему не выпуская запястья. Он был немного выше, отчего Эрик начал чувствовать себя некомфортно.       — Ты ничего о нём не знаешь. Мы с ним были гораздо ближе, чем ты можешь себе представить.

— Да плевать мне…

— Почему, думаешь, мы расстались?

— Потому что ты двинутый? — юноша попытался освободить свою руку, но хватка Дэмьена была слишком сильной. Его ядовитый голос заливался в уши сквозь громкую клубную музыку, отодвигая её на второй план.

Эрик ощутил незначительный укол страха, который мог стремительно перерасти в панику, стоило только ему позволить. Было в этом странном парне, схватившем его запястье, что-то безбашенное. Откуда-то взялась уверенность, что он способен на многое.

— Потому что он всегда бросает тех, с кем слишком сильно сближается, — фраза достигла своей цели, больно резанув по сердцу. — Самых близких он прячет подальше от себя, понимаешь? И ты на данный момент очень и очень близко.

Дэмьен замолчал, многозначительно поглядывая на Эрика, и тот неожиданно для самого себя ощутил вспышку злости. То ли из-за того, что видел в этих словах определённую логику, то ли из-за того, что били они в самое больное, но юноша резко выдернул руку из цепкой хватки, чувствуя, как эта самая рука чешется заехать этому ублюдку куда-нибудь в челюсть.

— Ты просто придурок с завышенной самооценкой, который никак не может смириться с тем, что его бросили!

Лицо Дэмьена застыло, словно превратившись в маску, но он быстро взял себя в руки, не дав Эрику уйти, воспользовавшись паузой:

— В любом случае, ты тоже с ним надолго не задержишься. Не питай иллюзий.

Вампир судорожно выдохнул:

— Я это и без тебя…

— Дэмьен? — голос, внезапно раздавшийся рядом, заставил вздрогнуть обоих.

Камиль оказался рядом так неожиданно, что на несколько мгновений оба парня растерялись. Чуть нахмурившись, инкуб не сводил взгляда со своего бывшего. Его побелевшие пальцы напряжённо сжимали тонкий стакан с неизвестным содержимым.

Эрик мог лишь предполагать, что испытывал в тот момент Камиль, но вряд ли это было что-то приятное. И как много он слышал?

Наконец, что-то решив для себя, он отставил стакан и совсем не мягко подтолкнул Дэмьена в сторону двери:

— Выйдем. Нужно поговорить.

Эрик смотрел вслед удаляющимся фигурам и ощущал себя брошенным. Он не знал, что и думать. Реакция Камиля и то, как он ушёл, ничего не сказав…

Могло ли сказанное Дэмьеном оказаться правдой?

И тогда сам Эрик оказывался лишним. Неприятное чувство.

Хотя с чего бы верить тому, что говорит сумасбродный бывший?

Юноша стоял посреди грохочущей музыки в комнате, полной людей, и чувствовал себя потерянным, как единственный живой на планете.

Взгляд скользнул по стакану, оставленному инкубом. За ним же проследовали пальцы — холод обжёг разум, разрушая скованность и пробуждая чувства.

Ревность вспыхнула внезапно.

Вампиру вдруг стало неважно, что там происходит между теми двоими на самом деле, но именно сейчас, в данный момент, Камиль был его. И если он хотел начать всё заново с Дэмьеном, то должен был сначала решить отношения с Эриком.

Подавшись импульсу, юноша вышел из комнаты, полный решимости выяснить, наконец, что к чему. Однако, услышав в коридоре негромкие голоса, он невольно остановился и прислушался.

— Почему ты…?

— Потому что ты не меняешься, — вампир впервые слышал, чтобы голос Камиля звучал так резко. — Хватит уже обвинять других — дело в тебе. И если я ещё раз увижу, что ты подошёл к Эрику, разговаривать придётся уже по-другому.

— Ты не можешь… — Дэмьен резко замолчал, заметив третьего лишнего. Перехватив его взгляд, инкуб тоже повернулся.

Настала неловкая пауза.

— Я всё сказал, — поставил, наконец, точку Камиль и, оставив своего собеседника позади, приблизился к Эрику. — Пойдём.

Не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Прошло уже пару минут, а инкуб всё так же молча шёл вперед, ведя вконец запутавшегося Эрика за собой. Последний чувствовал себя послушной марионеткой, неспособной возразить хозяину. Уже знакомое чувство. Только в этот раз за послушанием стоял страх остановиться и начать разговор. Юноша боялся того, что может услышать.

Камиль встал на его сторону, защитил, но между ними до сих пор стояла толстая стена недосказанности.

Всё же собравшись с мыслями, Эрик остановился.

— Камиль… — голос его звучал неувереннее, чем предполагалось.

Инкуб обернулся и, за руку притянув вампира чуть ближе к себе, приложил палец к его губам:

— Дай мне минуту. Мы почти на месте.

С недоумением Эрик последовал за ним. Оба осилили высокую винтажную лестницу и в итоге оказались в пустом незнакомом классе. Там царила такая темнота, что даже ночное зрение вампира различало лишь очертания объектов.

— Теперь можно?

— Да.

Камиль стоял в непосредственной близости — только руку протяни. Но почему-то казалось, что дальше. Непроизвольно вспомнилось, как они танцевали всего полчаса назад, с наслаждением ловя прикосновения друг друга. А сейчас хотелось свернуться в клубок и спрятаться от всего мира. Особенно от этого разговора. Эрик чувствовал на себе пристальный взгляд, понимая, что затянул молчание. Он открыл было рот, чтобы озвучить мучительный для него вопрос, но с губ сорвалось что-то незначительное:

— Почему мы ушли?

Раздался усталый вздох.

— Настроение испортилось, разве нет? Ты не это хотел спросить.

Юноша прикрыл глаза, будто так мог отгородиться от реальности.

— Давай просто забудем? Не хочу об этом говорить.

Камиль подошёл почти вплотную, не касаясь, но находясь очень близко.

— Хочешь, — его шепот пробирал до мурашек. — Если не решим это сейчас, то не решим никогда.

«Никогда»? Звучало так, словно он рассматривал их союз как нечто продолжительное.

Звучало, как надежда.

Снова.

Эрик с трудом сглотнул ком в горле.

— Что тебя с ним связывает? — в этот раз голос звучал твёрдо, хоть и негромко.

Камиль отступил на шаг назад, прежде чем ответить:

— Ничего, кроме того, что мы встречались.

— И из-за чего расстались?

Инкуб принялся медленно расхаживать вокруг преподавательского стола, и сердце Эрика забилось быстрее. То, что в его сознании успело обрасти легендами, сейчас станет правдой.

— Не люблю говорить о ком-то, но, видимо, придётся, — медленно начал Камиль, — Дэмьен красивый. Однако характером не вышел, как ты уже успел заметить. Я думал, что первое сможет сгладить эффект второго, и поначалу так оно и было. Ко всему прочему, он был первым, с кем я начал общаться в свой первый год здесь. Но, в итоге, его закидоны доконали даже меня, и мы расстались. Ничего особенного, правда?

Ревность напару с комплексами зашевелилась на дне:

— Тебе настолько важна внешность?

— Да, — честно, но жестоко. — Это первое впечатление. То, что цепляет взгляд и даёт повод для изучения других качеств. У меня до них доходит редко, поэтому остаётся только тщательнее выбирать внешность. Ещё вопросы? Желательно по теме и больше не уходить в сторону.

Эрик хмыкнул:

— Чувствую себя на паре.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как Камиль улыбнулся.

— Ещё вопросы? — повторил он.

Больше всего хотелось узнать о той фразе, которую сказал Дэмьен. Про отдаление тех, кто дорог. Но это было бы слишком смущающе, и пришлось оставить этот вопрос.

— Нет, ничего.

— Хорошо, — инкуб принялся открывать жалюзи на окнах, оказавшихся огромными. В проникающем тут же свете луны зрение вернулось. — Тогда давай договоримся сразу. Первое: если кто-то доставляет тебе проблемы, ты сразу говоришь мне. И второе: если есть какие-то вопросы, ты тоже сразу идёшь ко мне, а не мучаешься в догадках и слухах, понятно?

Насчёт обоих пунктов у Эрика были сомнения, но озвучивать их сейчас, когда только-только уладился один конфликт, он не стал. Просто кивнул, делая вид, что согласен.

Камиль бережно взял его лицо в ладони и легко поцеловал, будто в награду, после чего лукаво улыбнулся:

— А теперь посмотри вверх.

Юноша с недоумением поднял голову и пораженно застыл, растеряв дар речи. Над его головой на ясном ночном небе расстилались мириады звёзд. Тысячи и тысячи небесных светил складывались в Млечный Путь и созвездия. Они сияли ярко, как маленькие солнца, и завораживали своей красотой.

Эрик простоял в такой позе не одну минуту, пока шея не начала жутко болеть.

— Может, сядешь? Так удобнее, — Камиль уже успел расположиться на полу посреди практически пустой комнаты. Только сейчас стало понятно, где они находятся: астрономическая башня. Телескопы, расставленные по периметру стеклянных стен, проектор под не менее стеклянным потолком. Можно было догадаться и раньше. У первых курсов уже были занятия по астрономии, но в соседней башне, и большую часть времени они проходили теоретический материал, сидя за партами.

Практика оказалась куда приятнее.

— Красиво, — с благоговением прошептал Эрик, усаживаясь рядом с инкубом.

— Мы в нескольких километрах от города, поэтому звёзды видно чётко. К тому же, полнолуние и небо очень чистое для осени. Можно считать, что нам повезло, — судя по голосу, Камиль улыбался.

Впервые за долгое время ночь показалась умиротворяющим временем суток. Не раздражающим отсутствием солнца и темнотой, в которой придётся провести всю последующую долгую жизнь. Не одиноким, потому что большинство нормальных людей живут днём. А приятно спокойным. И Эрик был искренне благодарен Камилю за то, что тот непроизвольно заставлял его полюбить ненавистную ранее, скрытую от человеческих глаз часть мира. Глаза защипало от подступивших эмоций, и не оставалось ничего, кроме как вглядываться в бесконечность звёзд.

Том 4

Глава 1

Маркэль вышел из Академии, размышляя о встрече с Эриком. Если быть честным с самим собой, Маркэль был им немного увлечен. Их всех знакомых ему вампиров, Эрик был меньше всего похож на одного из них по той простой причине, что еще не успел отвыкнуть от прошлой человеческой жизни и влиться в вампирский круг. По сути своей он до сих пор оставался человеком, и Маркэлю это нравилось — было в их расе нечто такое, что привлекало его с детства. Или, может быть, всё дело в банальных мельчайших различиях, которые в сумме производили эффект непохожести. И, конечно, во многом на его взглядах оставило отпечаток влияние покойной матери, но эта тема была нежелательной в такой чудесный вечер.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в розово-оранжевые тона. В это время в парке аттракционов обычно набивалось больше всего народа, и напитаться всевозможными эмоциями для демона было проще всего. Можно было заказать такси и добраться до места намного быстрее, но погода стояла хорошая и хотелось развеяться.

Минут через сорок Маркэль входил в широкие ворота парка аттракционов — запах попкорна, сладкой ваты и мороженного стандартно приветствовал всех прохожих, даже против воли поднимая настроение. Здесь было шумно от играющей музыки и доносящихся отовсюду восторженно-испуганных визгов. Это место было популярно у молодежи из-за экстремальных, захватывающих дух аттракционов. И всем этим владел ректор Академии «Нордар» — парк был создан для людей, чтобы максимально незаметно поглощать их энергию, выбрасываемую на аттракционах. Различные артефакты, ежедневно пропитываясь сильными эмоциями, приобретали мощную силу. Такой нехитрый, но безопасный способ был придуман всего несколько десятилетий назад, но оказался крайне действенным.

Маркэль мог бы купить один из подобных амулетов в самой Академии — недостатка в материальном обеспечении у него не было. Как-никак, он принадлежал к высшим демонам — в их мире было всего несколько десятков высших демонических родов. Однако хотелось развеяться и побыть одному, особенно когда живёшь в одной комнате с братом, который, казалось бы, даже во сне следит за каждым шагом — очень уж Фабиану хотелось выслужиться перед отцом, доказать, что он лучший сын. Как будто он не замечал, что их отец…

Маркэль мотнул головой, откидывая ненужные мысли: родителей принято уважать — незачем даже думать о нём в таком ключе. Он продвигался сквозь поток людей, стараясь никого не задеть, и от этого, наверное, выглядел немного напряжённо. Сложно было расслабиться в такой толпе — Маркэлю постоянно казалось, что его сущность видна каждому встречному, даже если он вел себя неприметно. Этому не способствовала и внешность: достающие до плеч серебристо-белые, как иней, волосы и яркие аквамариновые глаза. Стоило сказать «спасибо» современной моде, которая давала возможность сойти за своего — ещё несколько веков назад, выйди Маркэль без маскировки, охотники тут же лишили бы его жизни. Хорошо, что ему повезло родиться в более креативное время. И хорошо, что здоровых матёрых представителей человеческого рода можно было увидеть издалека и скрыться или подготовиться к обороне.

Охотники до сих пор были проблемой. И это ещё одна причина, по которой находиться в толпе людей было напряжно. Этой темой в Академии намеренно запугивали учеников, чтобы те не задирали носы и не раскрывали свою сущность — созданий ночи было слишком мало. Пока что слишком мало. В Средние века они уже совершили подобную ошибку, решив, что пора взять власть в свои руки, за что поплатились заметным сокращением популяции и необходимостью залечь на дно на добрые пару сотен лет.

У Маркэля к охотникам была особая ненависть — когда ему не было и восьми, мать убил один из них, и с тех пор всё в его семье шло наперекосяк. С тех пор уже более десяти лет отец носился со своими ищейками по миру в попытках найти того, кто это сотворил, попутно уничтожая всех встречных охотников.

Маркэль вздохнул, сбрасывая тяжесть, что влекли за собой эти мысли, и огляделся — «Замок Ужаса» находился на возвышенности в западной части парка. Сейчас, в лучах почти севшего солнца, он выглядел мирно, в то время как являлся одним из самых эмоциональных аттракционов в вечернее время. Именно поэтому туда направлялся Маркэль — там можно было быстро восстановить энергию и вернуться в Академию к началу занятий.

К «Замку Ужасов» вела самая настоящая длинная лестница ступеней в пятьдесят — своеобразная дань истории. Поток людей, поднимающийся по ней, был гораздо меньше, чем внизу, и Маркэль уже собирался расслабиться в приближающихся сумерках, когда идущий впереди юноша оступился и упал бы прямо на него, если бы не хорошая демоническая реакция.

— Простите! — воскликнул он и вскинул взгляд на спасителя. — Вау.

Юноша уставился на Маркэля во все глаза, и тот растерялся: в Академии не учили, как поступать в подобной ситуации. Его руки всё ещё были обвиты вокруг талии незнакомца, удерживая от падения, потому что тот так и не удосужился выпрямиться. Сквозь тонкую рубашку чувствовалось тепло чужого тела, и это было невероятно странное ощущение, учитывая, что они виделись впервые. Для высшего демона прикосновение — несколько интимный жест — не каждому позволено прикоснуться к представителю аристократии, поэтому хотелось отдёрнуть руки от незнакомца. Но вместе с тем во всей этой ситуации было что-то необъяснимо притягательное.

Маркэль заметил, что не он один очарован происходящим.

— Это линзы? Выглядит сногсшибательно, — юноша и не думал принимать вертикальное положение. — Ты как будто не от мира сего!

Маркэль вздрогнул. Слышал бы это кто-нибудь из преподавателей… Или охотников.

— Так и будешь висеть у меня на руках? — тон вышел грубее, чем предполагалось изначально, но юноша тут же выпрямился.

— Да, извини. Спасибо, — он принялся поправлять задравшуюся рубашку, и Маркэль быстро окинул его оценивающим взглядом. В общем, парень был ничем не примечательный: джинсы, клетчатая рубашка, каштановые волосы и живые карие глаза. Он протянул руку. — Я — Эш.

Маркэль с сомнением взглянул на протянутую ладонь, но всё же решил пожать. Незачем ему ещё больше выделяться.

— Маркэль.

Эш улыбнулся. Наверное, с натяжкой его можно было назвать симпатичным.

— Ты шёл в «Замок Ужаса»? Не против, если я составлю тебе компанию? Не хотелось бы оказаться там одному.

Маркэль сдержал вздох:

— Нет, не против.

«Замок Ужаса» представлял собой миниатюрную копию настоящего двухэтажного замка. Внутри всё было в искусственной паутине, пыли и различном барахле, которое создавало эффект заброшенности и от этого для людей становилось более пугающим — все знают, что в брошенных замках обитают призраки. Здесь и в дневное время суток было сумрачно, а по вечерам даже Маркэлю было не по себе, хотя уж он-то прекрасно знал, что не существует никаких призраков, а монстры, к коим люди отнесли бы и его самого, не сидят по замкам в ожидании заблудших путников — они действуют.

Маркэль с Эшем продвигались вместе с небольшой группой таких же посетителей по мрачным коридорам и комнатам, где актёры в костюмах и различные механизмы то и дело неожиданно выскакивали, разрезая тишину замка заунывными стонами и потусторонним воем. Визги испуганных туристов вторили им, оглушая, наверное, даже самих актеров.

— Тебе вообще не страшно? — спросил Эш, заметив, как его спутник провожает равнодушным взглядом очередного восставшего из мёртвых.

За время прохождения первых нескольких комнат Маркэль успел позабыть об Эше — увлёкся поглощением эмоциональной энергии, которой в «Замке» было с избытком.

— Нет, — ответил он, пребывая в лёгкой эйфории, и улыбнулся. — Это же просто развлечение.

Если резкий звук и мог напугать Маркэля, то не здесь, когда он уже почти знал наизусть расположение всех монстров. Впрочем, сам Эш тоже не выглядел испуганным.

— Ты здесь впервые? — уточнил Маркэль.

— Да.

Судя по всему, у парня просто стальные нервы, иначе сложно было объяснить то, как сдержанно стрелял он взглядом в каждое существо, неожиданно возникающее на его пути. По большей части Маркэль ловил его взгляд на себе, и это льстило. Казаться кому-то необыкновенным в хорошем смысле этого слова было приятно. В Академии ему нередко оказывали знаки внимания, но по большей части всех, скорее всего, интересовало происхождение его рода. И никто не смотрел на Маркэля так.

Когда они вышли из «Замка Ужасов», солнце уже село, но количество народа в парке аттракционов будто бы и не уменьшилось. Здесь всё так же было шумно.

Маркэль получил даже больше энергии, чем планировал, и теперь голова немного кружилась, напоминая лёгкое опьянение. Нужно было возвращаться в Академию, чтобы успеть к началу первой пары. Он обернулся к Эшу, чтобы попрощаться, и наткнулся на его лучезарную улыбку.

— Как насчёт того, чтобы посидеть в кафе? Я бы не отказался от чего-нибудь сладкого.

Почему бы и нет, подумал Маркэль. Во всем теле ощущалась поразительная лёгкость, и совершать легкомысленные поступки стало проще. Ему и правда не хотелось сидеть в Академии и слушать заунывные и не очень голоса преподавателей.

— Мне кажется, я не был в подобных местах уже вечность, — поделился он вслух, когда они зашли в кофейню неподалёку.

— Правда? — заинтересовался Эш. Он поблагодарил провожающую их официантку и сел на мягкий диванчик. — Почему?

Маркэль уже пожалел, что поднял эту тему. Когда полученная энергия ударяла в голову, обычно развязывался язык.

— Моя мама любила такие места, — она вообще любила всё, что связано с людьми, мысленно добавил Маркэль. Причин он не знал, но часть этой её одержимости он так и не смог изгнать за годы. — Когда её не стало, больше некому было водить меня туда. Моя семья… не очень любит подобное. Да и в любом случае это напоминало бы о ней.

Маркэль понял, что разоткровенничался, и замолчал, рассеянно листая меню. Эш молчал, опустив взгляд, и это заставляло чувствовать себя ещё более неловко. Повисла напряжённая тишина.

— Моя мама тоже умерла, — через минуту подал тихий голос Эш. Но даже этого хватило, чтобы Маркэль уловил знакомые нотки в интонации — это был голос человека, до сих пор отказывающегося мириться с произошедшим.

— Сочувствую.

Эш снова замолчал, но Маркэль почувствовал тонкий мостик, образовавшийся между ними. Так часто бывало, когда люди находили нечто общее. Если этим общим оказывалось горе, мостик вырастал даже прочнее обычного.

Однако тишина тяжёлым облаком нависла над ними, и Маркэль не знал, чем её занять.

— Вы готовы сделать заказ? — ситуацию спасла официантка, подошедшая к их столу.

Эш вздрогнул и наконец поднял голову:

— Нет, простите, дайте нам ещё пять минут, — он дождался, пока девушка уйдёт, и повернулся к собеседнику. — Извини, мне просто сложно говорить об этом… вот так. Понимаешь?

Маркэль кивнул. Он правда понимал, хотя для него это, судя по всему, было не так тяжело, как для Эша. Возможно, дело в количестве времени, которое прошло с момента смерти, но развивать эту тему он дальше не стал.

— Я должен попробовать вот это малиновое пирожное! — оживлённо заговорил Эш, перевернув страницу. — А что будешь ты?

— Я не голоден.

— Я буду чувствовать себя отвратительно, если мне придётся есть одному, — с упрёком сказал Эш.

— Ладно, закажу кофе, — быстро сдался Маркэль. Есть обычную еду ему было необязательно, но негативных последствий от этого не было.

Они продиктовали заказ официантке.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил Эш, и Маркэль словно вспомнил, где находится. Среди людей. Он здесь чужой. На несколько минут он об этом забыл.

— Я не люблю говорить о себе. Может, лучше ты?

Маркэль с удовольствием бы послушал что-нибудь про людей. Мать постоянно про них говорила, и эти воспоминания ещё хранили в себе тепло.

Эш посмотрел на него долгим внимательным взглядом, после чего кивнул и начал говорить. Обо всякой ерунде, начиная с обсуждения любимых фильмов и заканчивая забавным случаем на выпускном. Маркэля позабавил тот факт, что в интересах Эша явно прослеживается мистика — фильмы, книги о скрытой стороне мира. Пожалуй, их интерес был взаимен. Возможно, поэтому они вдвоём быстро нашли общий язык — их тяга к противоположностям считывалась интуитивно.

Маркэлю казалось, что он мог слушать болтовню Эша вечно — он оказался довольно болтливым юношей, когда в разговорах не проскальзывало тяжёлых тем. Мимика, мимолётные улыбки, горящие глаза — от него остро веяло жизнью, скоротечной, но энергичной. У Маркэля дома жизнь текла плавно и размеренно, сдержанно. Демонам некуда торопиться. Академия, набитая разнообразными расами, больше походила на то, что представлял собой Эш, и всё же было в нём что-то, что незримо отличало его. Оно иногда проскальзывало в глазах, но не давало себя поймать. Маркэль пока не мог понять, что именно это было.

Когда они вышли из кафе, уже должна была заканчиваться первая пара. Фабиан, наверное, бесился, узнав, что младший брат ускользнул из-под его неустанного контроля, но это даже веселило Маркэля. Настроение было приподнятым, и он ни о чём не жалел.

— Можно одолжить у тебя телефон? Нужно позвонить, а мой сел, — попросил Эш.

Маркэль достал телефон и быстро смахнул в сторону оповещение о семи пропущенных от Фабиана, после чего протянул его Эшу. Тот благодарно улыбнулся и отошёл немного в сторону.

Да, улыбаясь, он определенно становился симпатичным.

Маркэль поднял голову вверх. Наверное, небо сейчас было наполнено звёздами, но в парке аттракционов из-за яркого света фонарей этого было не видно. Возникло острое желание уйти подальше от цивилизации — на сегодня с него хватит толп людей вокруг.

Вернулся Эш и протянул телефон назад, улыбаясь ещё шире.

— Спасибо.

— Всё нормально?

— Всё отлично.

— Как насчёт того чтобы уйти отсюда? — Маркэль вновь поднял голову. — В место, где тише и больше звёзд.

— Да? — скептически спросил Эш. — Уверен, маньяки своим жертвам примерно так же говорят.

Маркэль взглянул на него и рассмеялся.

— Думаю, ты прав. В любом случае, я тебя не принуждаю.

Эш вздохнул.

— Ладно, это очень странно, но пошли.

Далеко идти не пришлось — аттракционы находились на окраине города, и, всего лишь выйдя за его пределы, можно было увидеть усыпанное звёздами небо. Маркэль сел на траву, ещё не успевшую покрыться росой, и устремил взгляд вверх. Это зрелище очаровывало, позволяло раствориться в окружающей тьме. В ней демон чувствовал себя куда увереннее. В ней проще было скрыться и одновременно легче было прятать истинную сущность. Убывающая луна ещё хорошо освещала местность, и всё вокруг казалось озаренным её серебряным светом.

Ощутив прикосновение к волосам, Маркэль удивленно обернулся. Эш, завороженно смотрящий на него, в смущении отдернул руку.

— Извини. Твои волосы… как будто сияют. Из-за луны, наверное, но выглядит потрясающе.

Маркэль чуть улыбнулся. Эш сидел близко, их плечи почти соприкасались, но от подобной близости с человеком не было неприятно. Он вызывал призрачное чувство ностальгии, но вместе с тем это не было больно, как другие ассоциации с матерью. Вопреки всему, с ним ощущалось спокойствие.

Заметив, что Эш поежился от холода, Маркэль снял свою куртку и накинул на его плечи — в отличие от людей, он не так контрастно ощущал изменения температуры.

Эш вскинул на него удивленный взгляд.

— Мне не холодно, — ответил тот, предупреждая возможные возражения.

Эш открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мгновение спустя закрыл и тяжело вздохнул, так и не решаясь произнести то, что собирался.

— Спасибо, — только и ответил он.

Разговорчивость Эша как рукой сняло, он сидел и с задумчивым видом то смотрел на небо, то на Маркэля, который делал вид, что полностью поглощен звёздами. Он выглядел человеком, не решающимся поговорить о чем-то важном, но Маркэль не торопил его, не уверенный, что ему понравится то, что хотел сказать Эш. И всё же это вызывало легкое любопытство.

Когда они попрощались, загадка до сих пор оставалась неразгаданной. Оставшись наедине, Маркэль укрылся в непроглядной темноте ночи и потянулся к ментальной части своей демонической сущности, позволяя ей частично освободиться, искажая физическую оболочку. Он снял футболку и распрямил спину, ощущая как за плечами с щекотящим чувством быстро вырастают крылья, точно деревья из плодородной почвы. Наконец Маркэль потянулся, расправляя затекшие белые крылья с несимметричными черными полосами и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыл в небо.

Пока он летел в Академию, его преследовало воздушное, окрыляющее чувство, не имеющее никакого отношения к полету.

Глава 2

Маркэль вернулся в свою комнату в Академии далеко за полночь. В это время как раз заканчивались последние пары, и, к великому счастью, Фабиана пока не было. Маркэль был рад возможности привести голову в рутинный порядок перед встречей с братом. Эйфория после подпитки энергией прошла, но мысли всё равно постоянно возвращались к сегодняшнему вечеру. Приятный и непринужденный, он был тем, что доктор прописал, чтобы расслабиться и отдохнуть. Маркэль нечасто позволял себе подобное — не было повода, не было настроения. Учёба становилась единственным хобби от каникул до каникул, и он считал это правильным — от неё была хоть какая-то польза в будущем. Это самое будущее Маркэль представлял себе слабо. У высших демонов два пути развития: достижение высокого положения здесь, в людском мире, или продвижение по службе в собственном мире. Отец когда-то выбрал первый путь и, перенеся мать, тогда только недавно ставшую его женой, в мир людей, основал небольшую компанию. В настоящее время компания переросла в Корпорацию, имеющую филиалы во многих странах, однако управлять ею больше подошло бы Фабиану. Маркэлю было далеко до его заинтересованности. Конечно, у отца всегда было место для него в Корпорации, несмотря на их напряженные отношения, но всё чаще Маркэль задумывался о том, чтобы вернуться в родной мир. Это было парадоксально: он, с нейтрально-положительным отношением к людям, стремился исчезнуть из их мира, и Фабиан, откровенно недолюбливающий людей, стремящийся укрепиться здесь.

В то же время их семья теряла влияние в Первоначальном мире из-за того, чему отец позволил случиться более десяти лет назад. Однако оба они: и отец, и брат — делали вид, что их не волнует происходящее в том мире, поэтому Маркэль решил, что неплохо бы после окончания Академии взять судьбу их рода в свои руки.

Он частично понимал свои мотивы: вряд ли здесь он когда-нибудь будет чувствовать себя полностью своим. К тому же, его в этом мире ничего не держало.

По крайней мере, он так думал до сегодняшнего вечера. Теперь исчезать было бы немного жаль. Впрочем, скорее всего они с Эшем больше не увидятся. Маркэль ощутил легкое сожаление. Интересно, что бы вышло, надави он на Эша чуть больше? Что за мысль вертелась у него на языке, но которую не хватило решимости озвучить? Маркэль вздохнул. Нужно было взять какой-нибудь контакт.

За время размышлений он успел принять душ и приготовиться к завтрашним занятиям. Оставалось только выполнить домашнее задание, когда Маркэля застиг мелодичный перезвон, оповещающий о конце последней пары.

Фабиан вернется минут через десять. Он не был любителем пообщаться с друзьями в свободное от учёбы время. Если у этого зануды вообще были друзья.

Маркэлю до крайности не хотелось выслушивать его вопросы, поэтому, недолго думая, он лег в постель и притворился спящим. Пусть это и было по-детски, он не хотел портить впечатление от вечера ссорой.

Звук пришедшего сообщения разбудил Маркэля слишком рано — не было ещё и трех часов дня. Он сонно потянулся к телефону и уставился в экран — после сна его неяркий свет казался ослепительнее солнца. Ещё пару минут Маркэль тупо пялился в экран в попытках сообразить, что происходит.

«Эш» — высвечивалось уведомление о новом входящем сообщении.

Всё ещё находясь в прострации, Маркэль открыл SMS.

«Привет! До сих пор спишь после вчерашнего?»

Вчерашнего. Эш.

Маркэль медленно просыпался, ситуация начинала проясняться.

Эш. Но как?

Губы расплылись в легкой улыбке. Значит, вот для чего он брал телефон. Удивительная настойчивость для человека, который не мог решиться что-то сказать. Или просто не торопился…

«Теперь нет», — отправил ответное SMS Маркэль.

«Проспишь отличную погоду», — незамедлительно пришёл ответ.

Маркэль ярко представил, как Эш идет по тротуару, на губах — легкая улыбка, посвящённая угасающему, но всё ещё тёплому осеннему солнцу. Быть может, он возвращается домой из университета или спешит на подработку, на встречу с друзьями или чем там ещё занимаются люди его возраста.

«Это можно считать приглашением?»

«Быстро соображаешь :)»

Неожиданно раздался сонный и от того еще более недовольный голос Фабиана:

— Если твой телефон издаст еще хоть звук, я выкину его в окно, клянусь.

Маркэль скорчил раздраженную рожицу и перевел телефон в беззвучный режим, после чего вскочил с кровати и стал собираться. У него было ещё достаточно времени, чтобы сделать всё неторопливо, но тело пробивала дрожь волнения. Странная реакция, учитывая, что ему предстоит всего лишь встреча с обычным человеком. Но чувства вышли из-под контроля ещё вчера вечером и пока не собирались подчиняться вновь, а Маркэль не слишком им сопротивлялся.

Эмоции — любые — были одними из немногих вещей, позволяющих почувствовать вкус жизни. Маркэль знал, что со стороны часто кажется сдержанным, но правда в том, что далеко не многие вещи могли его зацепить. Так было давно — возможно, из-за стресса, принесенного смертью матери, все его эмоции затупились. Маркэль не был профессиональным психологом, чтобы так утверждать, но это событие сильно повлияло на всю его семью.

Разозлившись на себя, что опять об этом думал, Маркэль вышвырнул мрачные мысли из головы и переключил внимание на предстоящую встречу.

Встреча оказалась не последней, знакомство затянулось на регулярные, пусть и не ежедневные прогулки и длинные переписки. С Эшем было всегда интересно. И дело не в нестандартных идеях или чем-то подобном — просто само времяпровождение с ним было лишено скуки, пропитано неявным смыслом. Несмотря на кажущуюся внешнюю посредственность, Эш обладал отличном умом и чувством юмора — он улыбался так искренне, как, казалось бы, не мог уже никто. Образ мышления, мягкость характера, умение видеть истину — Маркэль быстро понял, что ему нравится Эш. Возможно, он был даже немного влюблён.

Сам Эш, хотя и проявлял регулярную инициативу в организации встречи, никогда не давал и намёка на нечто большее, чем просто дружеские отношения, и Маркэль порой терялся. Быть может, ему только казалось, что Эш смотрит на него по-особенному: пронзительно глубокого, так, словно обладает запретным знанием и очень хочет поделиться, но, увы, не может.

Все полупрозрачные намеки со стороны Маркэля, казалось, были незамечены Эшем.

Тем временем их встречи продолжались, и это не могло остаться незамеченным для Фабиана.

— Может, возьмешься уже за голову? — ядовито бросил брат, когда его отвлек очередной звук входящего сообщения.

Маркэль взглянул на него поверх учебника, который пытался читать в перерывах между написанием SMS.

— А, может, перестанешь лезть в чужие дела и займешься своей личной жизнью?

— Ты пропустил уже достаточно в этом семестре. До зимних каникул осталось не так уж и много, и тебе лучше исправить свое поведение. Скажи «спасибо», что ещё отец не знает, — не обратив внимания на упрек, продолжил Фабиан. — Когда ты влюблён, тебя отвратительно заносит, так что послушай дружеский братский совет — займись чем-нибудь действительно полезным.

— Ох уж эта непрошенная забота, — скривился Маркэль. — Повторяю, не лезь в мою жизнь.

Пару минут царило молчание, и Маркэль успел обрадоваться, что брат отцепился, когда последовал неуверенный вопрос:

— Это хотя бы не человек?

Маркэль напрягся, но промолчал: соврать означало бы проиграть. Он не стеснялся происхождение Эша и не собирался его скрывать, какой бы бури со стороны отца потом не последовало.

Фабиан тоже молчал. Его взгляд, тяжелый, с немым, но острым, как лезвие, укором цеплялся за черты Маркэля, ощущался неприятным покалыванием. Но он молчал, и в этом молчании затаилась угроза.

Настроение, чаще приподнятое со дня встречи с Эшем, скатилось, и Маркэль, отбросив учебник в сторону, вышел из комнаты.

Взгляд отца был колючим. Не нужно было слов, чтобы понять, насколько он недоволен. Но не в бешенстве — у демона, испытывающего столь сильное негодование, и зрачки, и радужка окрашивались чёрным цветом, словно их глаза впитывали тьму.

Отец был зол не настолько, но всё же в достаточной мере, чтобы Маркэль чувствовал себя максимально некомфортно под его взглядом. Будто он заперт в комнате со стенами, покрытыми длинными острыми иглами. И эти стены сжимались.

Отец всегда отличался строгостью, но Маркэль считал, что по большей части ему всё равно, чем занимаются его дети. Сначала они были предоставлены матери, затем — самим себе. Сложно было застать тот миг, когда его лица касаются иные эмоции, кроме привычного угрюмого выражения. За исключением моментов упоминания людей.

Отец молчал, пытая Маркэля исключительно колючим взглядом. В их семье вообще не приняты были разговоры — каждый сам знал, что сделал не так. И всё же Маркэль сидел, как на иголках, борясь с желанием встать и сбежать, позорно скрыться от этого взора. Он уже не раз пожалел, что приехал на этих выходных домой — Фабиан, похоже, всё-таки доложил отцу обо всём происходящем.

— Ну, что? — не выдержал Маркэль этого немого упрека. — Есть, что сказать? Я весь во внимании.

— Человек? — выплюнул отец, точно оскорбление. — Ты забываешь, как они обошлись с твоей матерью. Никакого уважения к её смерти. Ты оскорбляешь её память — это единственное, что я хочу тебе сказать.

Чувствуя, как в нём закипает гнев, Маркэль молчал. В этом было больше смысла, чем вступать в перепалку, зная, что она ни к чему не приведёт.

И всё же отец был неправ — мать нельзя было оскорбить ведением отношений с людьми. Маркэль надеялся на это, потому что иначе чувствовал бы себя предателем, неблагодарным сыном. Тень вины нависала над ним, когда голову занимали подобные мысли. Хватило бы у мамы сил простить своего убийцу? Не скажется ли это когда-нибудь на их с Эшем отношениях?

Маркэль молчал. Отец тоже не произнес больше ни слова. Напряжение между ними делало воздух твердым и густым, становилось трудно дышать и ещё труднее мыслить рационально. Маркэль снова сдался первым — встал и вышел из гостиной, где ему не посчастливилось столкнуться с отцом.

Его слова тяготили Маркэля, хотя он и не слишком близко воспринимал отцовское мнение. Он чувствовал себя эгоистом, но не хотел отказываться от общения с Эшем по меньшей мере до тех пор, пока этого хочет сам Эш. В Маркэле теплилась надежда на то, что его чувства в итоге окажутся взаимными.

Он был влюблён. Маркэль никогда не мог назвать себя эмоциональным, но каждый раз, когда телефон пищал, оповещая о новом сообщении, его сердце останавливалось на мгновение. В ожидании ответа на SMS он не мог сидеть спокойно — обязательно нужно было занять себя чем-нибудь: читать, учить, наводить порядок в и без того безупречной комнате — живя с Фабианом, сложно избегать перфекционизма даже в мелочах.

Маркэль часто не мог подолгу уснуть, лежал и отмахивался от глупых, но чаще до нелепого счастливых мыслей. Сосредотачиваться на лекциях и даже обычных разговорах становилось все труднее — он непростительно часто витал в облаках. Недосып стал его лучшим другом — Маркэль привык к короткому сну, чтобы более менее совпадать с человеческим графиком жизни.

И всё это ради Эша. Это раздражало и вызывало улыбку одновременно. Несусветная глупость, делающая демона счастливее.

Ещё Эш сильно напоминал Маркэлю о времени, когда он был еще ребенком. Непрерывная ассоциация с самым счастливым временем его жизни преследовала Маркэля. И одновременно не давала забыть о смерти матери, но сглаживала чувство утраты, как когда-то сглаживала все невзгоды её теплая улыбка.

Чем дольше Маркэль думал об Эше, тем сильнее понимал, что не хочет быть с ним просто друзьями. Он удивительно точно помнил моменты, связывающие их двоих — особенно ярко выделялась их недавняя встреча.

Высокое здание развлекательного комплекса в центре города уже было украшено к Новому году и Рождеству. Маркэля всегда умиляла привычка людей относиться к таким вещам с массовой торжественностью.

Эш задерживался на полчаса — из-за аварии образовалась большая пробка, как он писал. Было довольно холодно по человеческим меркам, но для Маркэля температура была вполне комфортной — при полетах на большой высоте бывало и хуже. В предвкушения встречи он немного нервничал.

— Извини! — раздался запыхавшийся голос. Эш тяжело дышал, ухватившись за бок. — Привет.

И всё же на его красном от бега лице сияла чуть виноватая улыбка. Маркэль не мог не улыбнуться в ответ, глядя на его растрепанные каштановые волосы и расстегнутую куртку.

— Заболеешь, — заметил Маркэль, подходя и аккуратно поднимая собачку замка вверх.

— Жарко же, — Эш будто бы смутился.

Маркэль смотрел на него, будто бы стараясь запомнить каждый сантиметр его лица. Он, наверное, готов был простоять так вечность, если бы у непоседы напротив была бы хоть капля терпения.

— Ого! Смотри, снег! — Эш восторженно задрал голову, глядя на разверзшиеся небеса. Снег сыпался с неба крупными хлопьями, путался в каштановых волосах и незамедлительно таял. Он создавал полупрозрачную завесу, укрывающую двух парней от остального мира.

Окружающий гул стирался, оставляя лишь гулкие отзвуки ударов сердца, которые с каждым разом замедлялись, и сохранить рассудок для Маркэля становилось непосильной задачей.

Эш стоял близко. Непозволительно близко со своими невероятными карими глазами и растянутыми в улыбке губами.

— Маркэль, ты ещё с нами? — разрезал туман в голове голос Эша. Осознанно или нет, тот отступил на шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

Маркэль вынырнул из омута воспоминаний, в руках он вертел телефон. Новых сообщений не было.

Он с шумом втянул воздух — в комнате было душно — и открыл окно. Ветер тут же влетел в помещение, настраивая свои порядки.

Однако это всё слишком затянулось — общение с Эшем вместо счастья стало приносить больше переживаний. Его отсутствие в постоянной жизни Маркэля становилось всё болезненнее, нужно было решаться на что-то, пока процесс не стал необратимым.

Маркэль сжал в руке телефон, набираясь храбрости, и быстро, пока не передумал, нажал кнопку вызова. Несколько гудков. Он уже собирался сбросить, чувствуя облегчение, но голос Эша всё же раздался на том конце провода:

— Маркэль? Что случилось? Ты никогда раньше не звонил.

От взволнованности в его голосе стало теплее.

— Нет, ничего, то есть… — Маркэль сделал паузу, поняв, что глупо запинается. — Скорее всего, потом я бы не решился. Знаю, что это не телефонный разговор, но нам обоим так будет проще, — снова пауза, тяжёлое дыхание. — Я люблю тебя.

Тишина.

Затянувшаяся тишина и сброшенный вызов.

Это говорило о многом.

Маркэль сделал глубокий вдох, и лёгкие наполнились леденящим воздухом.

Глава 3

Эш не перезвонил.

Не перезвонил, не написал, сделал вид, что исчез из мира Маркэля. Но по-настоящему сделать этого не мог — воспоминания об Эше были ещё слишком живы, чтобы полтора десятка дней вытеснили их.

Маркэль сотню раз держал в руках телефон, глядя на высвечивающийся номер в телефонной книге, но позвонить так и не решался. В этом не было смысла. Закрадывалась идея удалить номер, чтобы избежать соблазна, вот только этот номер плотно впечатался в память.

Маркэль утешал себя мыслью, что всё могло быть хуже, признайся он позже, когда чувства к Эшу напоминали бы тяжелую форму зависимости.

Ещё долго после последнего разговора оставалась надежда, что Эшу просто нужно время. Но шли дни, и надежда угасала, перерастая в уныние. Оно въедалось в сердце, перегрызало сухожилия, лишало сил и желания двигаться. Маркэлю стоило быть благодарным привычке — это она тянула его к рутине, заставляя присутствовать в аудиториях Академии.

Мысль о том, что он сам во всём виноват, приходила в голову с завидной регулярностью. Что, если бы Маркэль повременил с признанием? Если бы сделал это в другой форме? Если бы вообще не говорил ничего? Вокруг были сплошные «если бы», и злость на самого себя росла, распространялась на Эша, на свою демоническую сущность — кто знает, возможно, будь он человеком, понимал бы других людей лучше.

Маркэль был поглощён очередным приступом самоненависти, когда зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло к горлу, сделало кульбит и рухнуло в пол с высоты. Он потянулся заледеневшей рукой, взял телефон и разочарованно выдохнул, злясь на себя ещё больше. Конечно, это не Эш. Почему он всё ещё надеется?

— Да? — мрачно ответил Маркэль.

Это был Фабиан — ещё два дня назад он уехал на зимние каникулы домой, и этот звонок был последним, чего можно было ожидать.

— Тебе следует приехать домой, — раздался голос брата, в его тоне звучало нетерпение.

— Зачем? — Маркэль не сдерживал раздражение. — Отцу что-то нужно?

— Отец ещё не вернулся с поисков, но и он будет здесь ближайшим рейсом. Охотник, Маркэль. Сегодня к нам привезли одного. Того, что связан со смертью матери.

Фраза Фабиана разорвалась в голове, точно граната, зацепляя осколками все эмоции сразу. В кровь хлынул адреналин, сметая по дороге уныние, заставляя собраться и действовать. Нужно немедленно добраться до особняка — была первая мысль, временно заглушившая всё иное. Слишком светло, чтобы лететь, хотя это и было бы быстрее и проще. Можно было вызвать такси. Маркэль вновь схватил откинутый телефон, едва не выронил его из дрожащих от нетерпения рук и зашёл в приложение. Не стоило привлекать лишнее внимание к Академии, поэтому он поставил в качестве пункта подачи ближайшее дорожное кафе — до него было десять минут быстрым шагом.

Маркэль молниеносно прикинул, не нужно ли ему что-то из комнаты, и, получив отрицательный ответ, поспешил на выход.

От нетерпения слегка подташнивало. Волнение скручивало внутренности и заставляло почти лететь к двери из Академии — приходилось сдерживать реальный порыв расправить крылья. В любом случае, сложно было бы сделать даже взмах в относительно узких коридорах замка.

— Маркэль!

Тот обернулся на оклик и увидел Эрика. Краем сознания Маркэль отметил его потерянный, почти разбитый вид, но собственные эмоции взяли верх над сочувствием.

— Прости, мне сейчас очень некогда. У тебя что-то срочное? — не останавливаясь, спросил он.

Эрик покачал головой.

— Нет, ничего серьезного. Извини.

Уже сидя в такси, Маркэль ощущал, как сквозь нетерпение и легкое возбуждение пробивались более глубокие чувства — печаль, ностальгия. Поимка того, кто мог вывести на убийцу матери, как разворошенный улей, растревожила воспоминания о матери. Маркэль думал о ней каждый день, но впервые за годы осознание её смерти вновь казалось настолько близким. Он почти смирился с утратой, однако сейчас словно кто-то потыкал палкой в муравейник.

Маркэль видел свои воспоминания будто издалека, но ясно и живо. Тело матери обнаружил отец, и он же не позволил детям взглянуть на него, так что какое-то время осознание её смерти отказывалось доходить до мозга.

Последним разговором был упрек матери в сторону обоих братьев, что не ладили с самого детства. Это её расстраивало.

Это было последнее воспоминание.

Маркэль медленно расслабил руки, заметив, что сжимает телефон едва ли не до хруста.

Интересно, будь мама жива, они с братом научились бы мириться с несовместимостью характеров?

Маркэль часто размышлял в таком ключе: что бы изменилось, не убей охотники их мать. И всегда приходил к заключению, что отец тогда точно был бы меньшей занудой.

На смену последнему пришли приятные воспоминания: семейный ужин, подарки, совместные прогулки на свежем воздухе — всё это было размыто, как под запотевшим стеклом. Даже её тёплый голос едва ли сохранился в памяти.

Зато Маркэль отлично помнил жизнь без матери до последней секунды текущего настоящего.

Часто он эгоистично считал, что больше всех потерял именно он. Ведь Маркэль, как никто другой из семьи, был похож на мать и внутренне, и внешне. Это он до конца пытался носить в себе ее образ мыслей, её идеалы.

Но почему-то в нём не было той яростной жажды мести, что виднелась в отце.

Маркэль чувствовал скорбь, печаль, тоску, он хотел справедливости, но не мести. Гораздо сильнее, чем желание видеть её убийц мертвыми, было желание видеть мать живой.

Отец же упивался местью как смыслом жизни.

Иногда от этого Маркэль чувствовал себя неправильным, неблагодарным. Потом задавал себе вопрос: чего бы хотела сама мать? Ей нравились смертные, и она не была агрессивной — ни разу в жизни не поднимала голос.

Она бы простила.

Но и этого Маркэль сделать не мог. А потому всё, что оставалось, — продолжать душевные метания. Может, он был слишком слаб, чтобы ненавидеть убийц во всю силу?

Если говорить о слабости, мать всегда считала, что их долг — вопреки современному мнению — защищать тех, кто слабее: другую нечисть и даже смертных. Она всегда корила Фабиана, когда он начинал задирать нос в играх с соседскими детьми. И почему-то из всех возможных представителей расы демонов под руку охотникам попалась именно она.

Маркэля плотным коконом окутала ярость. Это было до крайности несправедливо.

За окном показался знакомый пригород — ещё минут двадцать, и он взглянет в глаза тому, на чьих руках кровь его матери.

Маркэля охватила дрожь нетерпения.

***

Он ворвался в дом подобно тайфуну и, даже не здороваясь с домработницей, бегом взлетел по лестнице. Фабиан нашёлся в своей комнате.

— Где он? — с порога спросил Маркэль.

— Явно не здесь, — брат поморщился от грохота ударившейся о стену двери, встал. — В подвале. Может, дождёшься отца? Он будет через несколько часов.

— Как будто мне не всё равно.

Брат выказал неодобрение выразительным взглядом, но взял со стола ключ и кинул Маркэлю. Тот поймал и, ощущая холод металла, вдруг растерял решимость в ту же секунду бежать смотреть на пленника.

— Как его нашли? — спросил он, не делая ни шага.

— Подробности пока не знаю. Кто-то из нанятых людей отца выследил сына того охотника, — Фабиан вышел из комнаты, решив, судя по всему, проводить Маркэля до подвала, и тому не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним. — Что ж, посмотрим, насколько ему дорог сын.

Он предвкушающе улыбнулся.

— То есть это не он убил маму?

— Нет, на тот момент он ещё пешком под стол ходил. Убил однозначно охотник-отец. Судя по тому, что ему удавалось скрываться так долго, он довольно опытен.

— Безумно опытен, ты хотел сказать, — поправил его Маркэль. Не просто скрываться от Высшего демона и всех возможных его помощников. Отец играл далеко не последнюю роль в человеческом мире, к тому же, имел немалые деньги. Иногда Маркэль сомневался, жив ли тот охотник до сих пор, если его было так сложно выследить. Но доказательства смерти тоже найдены не были. Охота за охотником продолжалась.

Маркэль играл ключом, спускаясь по лестнице в подвал.

— Зачем мне вообще смотреть на его сына? Я хочу быть здесь, когда доставят убийцу матери, так зачем мне ребёнок?

— Не совсем ребёнок. Не интересно посмотреть, как выглядят молодые охотники?

Маркэль вставил ключ в дверь комнаты в подвале, ещё несколько лет назад отведённой отцом под темницу.

— А что, если охотник предпочтет пожертвовать сыном? — поделился опасениями Маркэль, открыл дверь — в нос ударил спертый запах закрытого непроветриваемого помещения — и вошёл в комнату.

— В таком случае он им пожертвует, и мы…

Дальнейшее Маркэль не слышал. Один взгляд в сторону пленника, и он застывает, погружаясь в вакуум. Звуки меркнут, свет бледнеет, мир сосредотачивается на одном человеке, которого здесь быть не должно, и взрывается атомной бомбой.

Эш.

Маркэль на долю секунды пугается, что бредит, но тут же отметает эту нелепую мысль.

Тогда это, должно быть, какая-то ошибка — идея ещё более нелепая. Каковы шансы, что ищейки отца из миллионов людей ошибутся именно на Эше? И разве сам он выглядит, как человек, по ошибке попавший в западню? Комната пропитана страхом, но Эш сидит за решеткой с деланно расслабленным видом, ровно смотрит Маркэлю в глаза. С пониманием ситуации и своего в ней положения. В его глазах нет и капли того изумления, что испытывает Маркэль.

Эш ожидал его увидеть.

Он знал, кто такой Маркэль на самом деле.

Значит ли это, что их знакомство было не случайным?

Мысль вспыхнула подобно яркой свече, обжигая виски, стягивая их в огненный обруч.

И было ли это вообще их первой встречей?

Маркэль тяжело дышал — и без того душный воздух начал давить на лёгкие, точно вода в бассейне на грудную клетку. Обжигающие путы окутывали тело, сдавливая, принося боль, что распространялась на каждую молекулу организма.

Неужели Маркэль снова оказался пешкой в чьих-то планах? Почему кто-то постоянно стремился им управлять: отец, брат, а теперь ещё и Эш? Почему он так легко позволял им это?

— Привет, — произнёс наконец Эш без единой эмоции в голосе. И всё же для Маркэля он звучал с издевкой.

«Привет». Маркэль усмехнулся.

«Просто привет».

Накатила волна злости, на пару мгновений застилая остальной спектр эмоций.

Можно подумать, у них тут дружеский пикник, а не встреча охотника и семейства демонов.

Гнев горячей волной прокатился вдоль позвоночника и вспыхнул ярким аквамариновый пламенем в глазах — Маркэль торопливо опустил их в пол, повинуясь давней привычке существования в обществе людей. Вот только здесь был один единственный человек, и скрываться от него не было смысла. Маркэль вновь поднял взгляд, сотканный из беспросветной тьмы — проявление выскользнувшей из-под контроля истинной сущности.

— Мне это неинтересно, — бросил он Фабиану. — Позовите меня, когда объявится его отец.

Маркэль вышел из комнаты-тюрьмы и, уже закрывая дверь, услышал надломленный смех Эша:

— Он не объявится. Это негласное правило охотников. Ему не впервой.

Глава 4

Объявится его отец или нет — Эшу не жить в любом случае. Скорее всего, он и сам это понимал.      Маркэль едва не врезался в вынырнувшего из-за угла дворецкого и, не став слушать извинения, двинулся дальше. Стоять на месте было немыслимо. Хотелось выйти из особняка, исчезнуть из его стен, словно вместе с тем исчезнет и боль.

Наверное, Маркэль должен был чувствовать удовлетворение, что Эш получит по заслугам, но в нём не было ни малейшей доли злорадства. Всё просто встало на свои места, а Маркэль оказался излишне доверчивым. Он действительно слишком походил на мать, и стоило радоваться, что он не успел повторить её участи.

Вырвавшись из особняка, точно из склизких лап монстра, Маркэль расправил крылья и взмыл в воздух. Мощный порыв ветра разметал волосы, мороз пробирал тело, снег впивался в лицо крошечными лезвиями, забивался в глаза, уши. И от этого словно бы становилось чуть легче. Всё правильно. Он это заслужил. За свою доверчивость и за то, что влюбился в сына убийцы своей матери.

За то, что не смог разглядеть охотника под самым носом — и это было самое странное! Маркэль с детства знал, как вычислить охотника: отец позаботился, чтобы больше ни один из этих ничтожеств не мог и близко подойти к его семье.

А сколько были знакомы они с Эшем? Больше трёх месяцев? Неужели Эш настолько хорош, что сумел спрятаться под носом врага?

Но ошибки быть не могло, и поведение самого Эша это подтверждало. Тогда почему он тянул так долго? Почему не убил Маркэля сразу? Ему нужно было нечто иное? Голову разрывали бесчисленные вопросы, сердце — боль.

Маркэль летал до тех пор, пока обледенелые крылья не стали слишком тяжёлыми. Он прижал их к телу и рухнул с высоты птичьего полёта — проскочила крамольная мысль, что бессмысленную, полную разочарований жизнь можно закончить в одно мгновение, нужно всего лишь не выходить из пике. Но рефлексы оказались упрямее, и у самой земли два чёрно-белых крыла широко распахнулись, не давая разбиться. Адреналин стремительно гонял по венам.

Маркэль взмахнул крыльями и небрежно приземлился на балкон своей комнаты. Его едва ощутимо трясло от холода. Тонкие брюки с эмблемой Академии промокли насквозь и представляли собой жалкое зрелище, превратившись в твёрдую корочку. Обнажённое тело покрылось мурашками.

Дверь на балкон распахнулась, и показался разъярённый Фабиан. Маркэль подумал, что ошибся местом посадки, но нет — интерьер за окном точно был его.

— Ты в своём уме?! — брат схватил его за руку и грубо втолкнул в комнату. Поместье окутало его стеной тепла. — Тебе жить надоело? Не смей больше такое вытворять! Ты мог разбиться!

— Как будто кому-то есть до этого дело, — Маркэль вырвал руку из хватки Фабиана. — Что ты вообще делаешь в моей комнате?

Лицо брата из разозлённого стало вдруг встревоженным:

— Мне есть до этого дело. Я хотел с тобой поговорить, но прими сначала горячий душ — ты весь ледяной и в снегу. Я подожду.

Маркэль не стал спорить: его трясло от холода, а выяснить отношения с Фабианом можно было и потом. На ходу расстегивая ремень, он направился в ванную.

Неужели в момент падения он действительно подумал, что хочет умереть?

В жизни Маркэля и правда не за что было зацепиться: у него не было друзей в Академии, не было хобби — всё время занимала учёба, и это, казалось бы, его всегда устраивало.

Да и семьи у него тоже толком не было. Отец годами пропадал то на работе, то в погоне за охотниками, а в свободную минуту Маркэль не слышал от него ничего, кроме упрёков и приказов. А Фабиана не интересовало ничего, кроме угождения отцу, поэтому его реакция на пике удивила Маркэля.

Как следует отогревшись в душе, он вышел, растирая мокрые, но теперь горячие волосы. Крылья убирать Маркэль не стал, давая им как следует просохнуть — благо что широкие дверные проёмы родного поместья позволяли ходить в истинной форме без препятствий. Он облачился в чистую одежду и вышел к брату:

— Что тебе нужно?

Фабиан снова удивил его таким непривычным обеспокоенным выражением лица.

— Маркэль, что с тобой происходит? Выглядишь отвратительно.

— Удивительно, что именно сейчас ты решил проявить заботу. С чего вдруг строишь из себя мамочку?

— Я не мать и никогда не смогу её заменить. Но я правда пытаюсь быть хорошим старшим братом.

Маркэль едва не рассмеялся.

— В какой момент ты пытался? Когда рассказывал отцу обо всём, что происходило в моей жизни? Извини, но ты хороший сын, а не брат.

— Ты насчёт своего романа с человеком? Ты вёл себя странно, я не знал, что мне делать.

— Я был влюблён и счастлив. Для тебя странно было видеть меня таким? Да, для меня тоже.

— Ты прогуливал Академию. А если бы тебя исключили? А если бы тебя нашли охотники?

Маркэль всё-таки рассмеялся, но хриплый звук, вырвавшийся из его груди, сложно было назвать смехом. Да, охотник его нашёл.

— Я твой брат и волнуюсь за тебя, что бы ты там себе ни думал, — Фабиан казался искренним, но Маркэль не помнил, чтобы когда-либо видел его эмоциональным или заботливым.

— Да ты меня с детства не переносишь.

Фабиан отвёл взгляд, взглянул на усилившийся снегопад за окном.

— Ты был любимцем родителей, — его голос звучал тихо, неохотно, — весь из себя такая маленькая копия мамы. Конечно я ревновал.

Маркэль со вздохом отошёл к окну и тоже устремил взгляд на снег, постепенно заваливающий подъездную дорожку.

— Но теперь-то ты неоспоримый любимец отца. Счастлив?

Губы Фабиана изогнулись в скептической усмешке:

— Думаешь, он ещё в состоянии кого-то любить? Единственное, что он может, это искать убийц мамы. Он не в себе. И это понятно, если вспомнить, что говорят о нём — о нас — в Первоначальном мире.

— Ты знаешь? — удивился Маркэль. Они никогда не обсуждали происходящее с ними в родном мире, но их род стремительно терял влияние.

— Не только у тебя есть уши. В том мире всегда шепчутся за спиной, когда проходишь мимо. Неудивительно, что отец не появлялся там почти со смерти мамы. Он же такой честолюбивый. И я, наверное, тоже, раз из-за этого не хочу возвращаться в Первоначальный мир. Может, и тебе не стоит? Я имею в виду... — Фабиан запнулся. Не мог подобрать слов? Зрелище из области фантастики. — Ты можешь заняться тем, что тебе нравится, ты же знаешь это? Не хочешь работать с отцом — ладно.

— И это говоришь мне ты? Знаешь же, как он реагирует на неповиновение.

— И что он тебе сделает? Он слишком долго не был в Первоначальном мире, его силы на исходе.

Маркэль удивлённо уставился на брата. Он был прав.

— Но пользоваться его состоянием как-то...

— Я всего лишь напоминаю тебе о фактах и ни на что не намекаю.

Что это нашло на Фабиана? У них всегда были натянутые отношения, и ни один из них не стремился это исправить. Сегодня вечером он вёл себя по-настоящему необычно. Маркэль вглядывался в профиль брата так пристально, точно при должном упорстве ответ мог появиться прямо на лбу.

— Мне ожидать подвоха? Вы с отцом устроили проверку? Не понимаю тебя...

Фабиан старался не встречаться взглядом с Маркэлем. Он, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке настолько, насколько это возможно, когда сказал:

— Ты был сам не свой в последнее время, а потом я увидел, как ты падаешь с неба, и подумал, что ты...

— Собираюсь убить себя?

Фабиан быстро кивнул, нервным жестом пригладил волосы.

— Мама бы не простила мне, если бы я за тобой не уследил.

Кровь прилила к лицу Маркэля. Да, мать всегда пыталась примирить детей, но он и подумать не мог, что для Фабиана её слова до сих пор что-то значат. Он не выказывал особых переживаний после её смерти, так что Маркэль сделал вывод, что он единственный не выпускает её образ из мыслей.

Похоже, это было не так.

Братья молчали в неловкости. Снег за окном усилился.

— Но ты не об этом хотел со мной поговорить, — наконец разбил тишину Маркэль, когда она стала совсем в тягость.

Фабиан деловито кивнул и вцепился в него взглядом, будто и не было того крайне нелепого разговора о прошлом:

— Тот парень внизу выглядел так, будто знает тебя.

Конечно он догадался.

Мысли снова сконцентрировались на сегодняшней встрече с Эшем. Он пропал на несколько недель, и Маркэль, как последний дурак, всё это время ждал звонка или хотя бы сообщения ― не важно, какого содержания, он же признался Эшу в любви. Можно было и снизойти до короткой фразы: «Я не могу ответить на твои чувства». А вместо этого Маркэль получил самого Эша в качестве пленника.

Охотник… В голове не укладывалось.

Всё было ложью.

Боль плотно переплеталась с обидой и нежеланием верить, впивалась в самое сердце подобно червю.

— Скажи мне, что твой роман был не с ним.

Маркэль снова промолчал, чувствуя, как в животе скапливается ком едва-едва притихшего гнева, и сложно было сказать, на кого именно направлен этот гнев: на себя, брата, на Эша?

Фабиан шумно вздохнул. В этом вздохе читалось разочарование.

— Он тебя использовал.

Жестокие слова острым осколком вонзились в сердце.

— Я знаю, — огрызнулся Маркэль, но тут же резко мотнул головой. — Нет, ни черта я не знаю! И ты не можешь этого знать. Как он мог меня использовать? Почему просто не убрал с дороги? Зачем вообще связался со мной? Я не понимаю его. Я не понимаю, зачем ему всё это было нужно? Почему он остался со мной? Почему не рассказал обо мне другим охотникам? Почему?!

Эш мог бы убить его сам, мог заманить в западню. Но почему-то не сделала ни того, ни другого.

«Почему?»

Этот вопрос стал настоящим наваждением.

Должна быть разумная причина, почему охотник не стал убивать демона. Но Маркэль её не видел.

— Есть только один способ узнать это, — размеренный ответ Фабиана звучал как голос разума. — Спроси у него. Он полностью в твоём распоряжении.

Ощущая скованность, Маркэль бросит взгляд в сторону двери, точно измеряя, сколько храбрости ему понадобится, чтобы пересечь это расстояние. Он жаждал узнать правду, но вместе с тем опасался того, что может услышать. Эш причинил ему боль уже дважды, и Маркэль не хотел добровольно подставляться под третий удар. Но Фабиан был прав: есть только один человек, знающий правду.

За окном мелькнул свет фар ― вернулся отец. Паника подпрыгнула к горлу Маркэля, и он с надеждой взглянул на брата, новообретенного союзника.

— Я постараюсь задержать отца, если хочешь, — Фабиан понял его правильно.

— В идеале — убеди его, что пленник ничего не стоит. Я не хочу, чтобы они встречались.

Маркэль не хотел, чтобы отец контактировал с Эшем: методы ведения диалогов с людьми у него были слишком агрессивными. Он отличался столь яростной ненавистью ко всему, что связано с охотниками, что мог запросто убить Эша, не дожидаясь реакции охотника-отца. Маркэль не мог этого допустить. Ни сейчас, когда они так и не выяснили отношения, ни потом — несмотря на вздымающийся волнами гнев, чувства к Эшу оставались прежними.

Вдвоём братья быстро спустились на первый этаж, где и разделились. У двери в подвал Маркэль замешкался, но заставил себя повернуть ручку.

Внешний мир отступил, позволяя двоим поговорить наедине.

Глава 5

Эш сидел на жёсткой пластиковой кушетке, прижав колени к груди. Вид у него был несколько изможденный. Он пробыл в импровизированной камере не так долго, но время в замкнутом пространстве тянулось исключительно медленно. Чуть ниже скулы красовался небольшой кровоподтёк — при виде него Маркэль испытал неконтролируемое желание найти того, кто это сделал, и оторвать ему руки.      Эш взглянул на вошедшего, и его глаза широко распахнулись. Напуган? Не знал, чего ожидать от обозлившихся демонов? Или наоборот — знал это слишком хорошо?

Однако зазвучавший голос искрился восхищением:

— Ничего себе, истинную форму демонов я ещё не видел…

Маркэль не разделял его восторга: чёрные белки глаз и нечеловечески яркие зрачки вряд ли можно было назвать привлекательными. Крылья он тоже забыл спрятать, и если хотя бы они обычно могли выглядеть впечатляюще, то сейчас местами всё ещё влажные после душа перья представляли собой не самое приятное зрелище.

Первой мыслью было сменить облик на человеческий, но поздно волноваться о внешнем виде, если его уже увидели. К тому же, Эш не выглядел напуганным и не смотрел с отвращением — наоборот. Маркэль поймал себя на том, что этот факт вызывает у него удовольствие.

Он нервно встряхнул крыльями, пытаясь привести их в наиболее приглядный вид, мазнул взглядом по худощавой фигуре Эша.

— Есть хочешь? — с языка слетел совсем не тот вопрос, ради которого Маркэль сюда шёл.

Эш удивлённо покачал головой, а затем сказал:

— Пить хочу, если можно.

Маркэль поднялся на кухню и вернулся со стаканом воды, затем открыл решетчатую дверь камеры и отдал воду Эшу.

— Спасибо.

Пришлось всё же принять человеческий облик — в тесноте камеры был велик риск задеть обо что-нибудь крыльями.

Маркэль сел на кушетку рядом с Эшем, заметил, как едва заметно дрожали его руки, сжимающие вспотевший стакан с водой. Всё же напуган. Это совсем не радовало, даже если Эш сам был виновен в ситуации, в которой оказался.

Может, так и задумывалось изначально? Мог ли он предсказать, что будет вызывать у Маркэля сочувствие, не даст ему насладиться победой над охотниками?

— Ты пришёл без Фабиана, — сказал вдруг Эш.

— Откуда ты знаешь, как его зовут?

Эш промолчал, и Маркэль нахмурился, снова начиная злиться:

— Ах да, у охотников свои источники.

Эш скривился, точно услышал несусветную глупость:

— Думаешь, для охотников у демонов существуют имена? Никто из них не рассматривает вас как личностей.

Первым порывом было нагрубить в ответ, но Маркэля будто холодной водой окатило: «никто из НИХ»?

— Зачем ты здесь? — воспользовался паузой Эш.

— Может, лучше поговорим, зачем здесь ты?

— Ты пришёл для этого? Поэтому был добр ко мне? — Эш сделал большой глоток и отставил стакан. — Я сказал правду Фабиану: я не знаю, где сейчас мой отец. Но даже если бы и знал, я бы не сказал.

По большому счёту Маркэлю было плевать на отца Эша, как и на других охотников, но прозвучавшая в тоне обреченность не давала просто отмахнуться от этой темы. Может, разгадка всему скрывалась именно здесь?

— Почему ты сказал, что отец не придёт за тобой?

— Это правило нашей семьи — не подставляться. Если тебя поймали, никто за тобой не пойдёт — это очевидная ловушка.

Кое-что в его словах не совпадало с реальностью.

— Это так ты не подставляешься? Три месяца рядом со мной, — Маркэль пытался взглянуть Эшу в глаза, но тот упрямо прятал взгляд, рассматривая руки. — Чего ты добивался?

Молчание. Тягостное гнетущее молчание. Теперь между ними была толстая стена неприятия. Или, может быть, впервые их взаимоотношения стали настоящими, без притворств?

Думая об этом, Маркэль ощущал, как его медленно, сантиметр за сантиметром, поглощает тоска. Он хотел узнать ответы и решить всё для себя быстрее, чем здесь объявится отец, но его сковала апатия. Всё и без того ясно по тому, как Эш отказывается говорить. Стоило ли унижаться перед человеком, выпрашивая у него чувства, которыми Маркэль стремился заполнить пустоту, что образовалась после того звонка?

— Ты был серьёзен тогда?

Маркэль встрепенулся на голос Эша, как пёс, услышавший шаги хозяина. Ассоциация обожгла воображение, заставив поморщиться.

— Когда?

— Твой последний звонок.

С чего это вдруг Эш заговорил об этом спустя две недели молчания? Тот сброшенный вызов без лишних слов дал понять: Маркэлю нечего ждать.

И всё же он не мог истребить свою надежду — ни тогда, ни сейчас.

― Да.

― И теперь ты меня ненавидишь?

Маркэль хотел бы сказать «да», но что бы изменила ложь?

― Я тебя не ненавижу, ― честно ответил он. ― Чувства не стоили бы и гроша, если бы их можно было так просто изменить.

Эш наконец-то в удивлении взглянул на него:

― Даже несмотря на то, что мой отец убил твою мать?

Маркэль осторожно кивнул. Ему вовсе не было всё равно на этот факт, но его чувства не могли волшебным образом исчезнуть. К тому же, он, как никто другой, понимал, что дети не являлись продолжением своих отцов.

Разговор о матери навёл Маркэля на мысль:

― Ты говорил, что у тебя тоже нет матери. Это как-то связано с нашей семейной историей?

― Да, ― коротко ответил Эш, и Маркэль уже подумал, что снова придётся вытаскивать из него информацию клещами, когда прозвучало продолжение. ― Он была первой, кого убили нелюди твоего отца. Месть.

«Нелюди». Звучало так привычно. Ставило всё на свои места.

― Ты не охотник, ― тихо, но уверенно сказал Маркэль.

Эш вытаращился на него в изумлении:

― Откуда ты?..

― Ты используешь слово «нелюди», это наше название, нейтральное. Охотники всегда говорят пренебрежительное «нечисть».

Эш кивнул и будто бы стыдливо отвёл глаза, бормоча:

― Ну да, я никогда не был охотником, отец не позволял. И сам я не стремился. Но он много путешествовал и таскал меня за собой, я часто общался с людьми, знакомыми с миром нелюдей не понаслышке, и не все они были настроены так категорично, как мой отец. Некоторые даже создавали семьи, ― щёки Эша покрылись лёгким румянцем. ― Я знаю про полукровок, например. В общем, наверное, перенял их речь.

Маркэль заинтригованно наблюдал за ним. Едва живая надежда в нём встрепенулась, расправила крылья.

― Откуда такой интерес к тем, кто убил твою мать?

На этот раз лицо Эша совершенно явно раскраснелось, а сам он смиренно вздохнул.

— Ладно, я бы всё равно рано или поздно проговорился… Мы с семьёй с детства часто переезжали из-за работы отца. Мы не знали, что он охотник — может быть, мама подозревала, теперь я уже никогда не узнаю. В общем, однажды мы переехали в прекрасный дом за городом: мало соседей, тишина, природа. Мне было восемь, моей сестре — шесть. Как-то раз мы с ней слонялись по окрестностям и встретили двоих мальчишек, дерущихся из-за яркой бабочки в банке. И это были самые необычные дети, которых я когда-либо видел. У одного из них были белые, как снег, волосы и невероятного цвета глаза.

Маркэль вздрогнул.

Детство, дружба с человеческими детьми, восторг матери, когда они с Фабианом привели друзей в дом.

Маркэль достал старые воспоминания, как пыльные детские игрушки с чердака. Кто бы мог подумать, что они встретятся вновь…

Эш широко улыбнулся, увидев его реакцию.

— С тех пор мы слонялись вчетвером, а через пару месяцев наша семья опять переехала, но то время стало самым ярким воспоминанием моего детства. Да и всей жизни тоже. Ты — моё самое яркое воспоминание.

Да, всё так и было. Маркэль помнил, что в детстве они с Фабианом подружились с человеческими детьми. Воспоминания были смутными, лица не сохранились в памяти, только эмоции, образы.

— Твоя мама всегда была добра к нам, мне жаль её, — добавил Эш.

Печаль давила изнутри, и всё же Маркэль улыбнулся:

— Мне иногда кажется, что она веселились даже больше, чем мы сами, когда придумывала для нас развлечения. Значит, вот куда вы пропали, когда после её смерти начался весь этот кошмар.

— Прости.

— Это не твоя вина, не извиняйся. Тем более после ответных действий моего отца. Маркэль задумался на пару мгновений, прокручивая в голове их с Эшем общие моменты. — Получается, ты с самого начала знал, кто я такой? Даже в парке аттракционов?

Эш неожиданно рассмеялся:

— Согласись, методы знакомства у меня эффектные. В лучших традициях дамских романов!

— Не думал, что ты любитель такого чтива.

— Сестра очень любила их, — появившаяся было улыбка слетела с лица Эша.

Он говорил в прошедшем времени. Маркэль затаил дыхание, спросив:

— Что с ней стало?

— То же, что и с матерью.

Маркэль упёрся локтями в колени, устало потёр лицо ладонями. Он чувствовал себя полным кретином, что злился на Эша, толком не разобравшись в его истории. А отец… Что ещё он натворил, не посвящая остальных в свою нездоровую месть?

— Расскажи мне всё с самого начала, — попросил Маркэль.

Эш неровно вздохнул:

— Зачем ворошить прошлое?

— Я хочу понять, что происходит. У меня есть детали головоломки, и мне совсем не нравится то, что из неё складывается. Помоги мне понять, что произошло между нашими семьями, — Маркэль заглянул Эшу в глаза: и как он мог не замечать всё это время, насколько несчастен этот парень? Боль плескалась в нём, грозясь выплеснуться из-за краёв.

— Я не знал, что отец — охотник, пока однажды не вернулся со школы и не застал его дома рядом с телом матери. Он сказал, что это послание и следующим будет он, и помешался на идее расправиться с твоим отцом и всеми его нелюдьми первым. Он начал переезжать с места на место ещё чаще, таскал нас с сестрой за собой, но по большей части мы были предоставлены самим себе. А год назад Элина не вернулась домой со школы. Больше я её не видел. Отец сообщил потом, что её похитили, чтобы заставить его прийти самому. Он этого не сделал.

Маркэль растёр переносицу кончиками пальцев, устало прикрыл глаза. Он помнил Элину, сестру Эша, большеглазой и немного пугливой крохой. В голове не укладывалось, что отец оказался настолько безжалостным, чтобы вмешать в месть ребёнка. Да, человеческого, но разве это имело большое значение?

— Я должен был защищать её, я же знал о вашем существовании, в отличие от неё, но помнил тебя и был уверен, что сестра в безопасности, — продолжал Эш. Он низко опустил голову и то сжимал, то разжимал пальцы левой руки в кулак. Было в этом нечто гипнотическое, отчаянное. — И когда Эли не стало, я пришёл в бешенство. Я бросил всё и вернулся сюда, в место, откуда всё началось. Но никого из вас здесь не оказалось — сейчас я думаю, что только это и спасло меня в тот момент. Кто знает, что я мог сделать из-за злости? У меня не было других зацепок, поэтому я остался ждать в машине недалеко от вашего дома. Я ничего не ел, почти не спал — наблюдал сутками за этим чертовым особняком. Я был в отчаянии: мы всю жизнь провели в разъездах, у меня не было никого близкого, кроме сестры, а теперь и её не стало. Отец? Так ведь это из-за него Эли убили. К тому времени как вы вы появились, я уже немного остыл. Какое-то время я следил за вами издалека, так и узнал про академию. Там наблюдать за тобой было легче: ты часто покидал её стены и ходил в парк аттракционов.

— За мной? — перебил его Маркэль. — Почему за мной? Почему не за отцом?

— Как я уже сказал, я успел остыть, пока ждал вас, и умирать без боя, неумело преследуя взрослых демонов, я не хотел. А ты… — Эш запнулся, быстро и коротко взглянул на Маркэля. — Я же знал тебя, рос с мыслью о тебе. Как я мог воспринимать тебя как врага даже после смерти мамы? А потом нелюди убили сестру… Следующим мог стать мой отец или я сам. Что я должен был чувствовать? Страх, ненависть? Я не чувствовал ни того, ни другого. Я знал тебя, знал Фабиана — вы не монстры. Но я должен был ненавидеть тебя! Ради мамы, ради сестры, ради себя самого, в конце концов. В детстве всё было по-другому. Мы были другими — так я подумал и решил встретиться с тобой лицом к лицу, чтобы убедиться, что прошлое не имеет значения. Потому что для вас, очевидно, не имело. Тогда почему я один должен был разрываться между разумом и сердцем? Я думал, что встречу тебя и увижу перед собой демона — таким, каким его описывают охотники. Но, Марк, ты не чудовище. Ты даже не плохой парень. Ты улыбался, ты грустил, как все мы. И ты дал мне свою куртку, когда я замёрз. Ты всё тот же необыкновенный мальчик из детства, от которого я не мог отвести взгляд. А когда ты признался мне, я просто не выдержал. Мать и сестра убиты твоим отцом, а я… Это неправильно. Это слишком для меня. Я должен был закончить эти отношения, и прости, если я сделал тебе больно. Я… так больше не могу.

Эш замолчал, и образовавшаяся тишина зазвенела, когда его тихий голос оборвался.

Ещё одна ненормальная, разрушенная жизнь — Маркэль с теплом осознал, насколько они с Эшем похожи. Он всегда считал, что они противоположности и поэтому тянутся друг к другу. Нет. Они были удивительно схожими — до последнего переживания. И та боль, которую испытал один, была зеркальным отражением боли другого. Они были двумя минусами, которые тянулись друг к другу, вопреки законам, чтобы стать единым плюсом. И чем глубже Маркэль это осознавал, тем сильнее хотелось обнять Эша и не отпускать, не позволяя миру сломать его жизнь окончательно. Впрочем, ему ничто не мешало сделать это прямо сейчас.

Прежде чем мозг успел бы придумать бесчисленные причины для отказа, Маркэль сгрёб Эша в охапку, глубоко вдохнул его запах.

Эш ощутимо вздрогнул в его руках и порывисто выдохнул. Не вырвался, не оттолкнул — на грани слышимости прошептал: «Марк», и от собственного сокращенного имени сердце затрепетало в груди Маркэля. В этот момент он осознал, что бесповоротно влюбился и не позволит чему бы то ни было случиться с Эшем. Не важно, если эти объятия будут единственным жестом, который сможет позволить себе Маркэль. Не важно, если они больше никогда не увидятся. Здесь оставаться было нельзя.

— Тебе нужно уходить отсюда, — озвучил свои мысли Маркэль.

Эш резко отстранился и открыл рот, чтобы что-то ответить, но звук открывшейся двери заставил его замереть.

Маркэль поднялся на ноги, чувствуя некоторое оцепенение, вслушался в тихие шаги в подвальном коридоре: двое приближались. Отец и Фабиан, конечно, больше некому. Маркэль хотел бы по возможности избежать прямого конфликта с отцом, но вовсе не из-за страха. Всё, что он испытывал по отношению к отцу, — это жалость: когда-то он был впечатляющим демоном, а сейчас стыдился появиться в собственных владениях. Он потерял уважение даже Фабиана, иначе брат никогда бы не пошёл против его воли.

— Пошли, — скомандовал Маркэль и решительно направился к выходу из камеры. Конфликт отца и охотников затянулся, но Маркэль больше не собирался принимать в нём даже пассивное участие — пора было выйти из него, как ему давно хотелось.

Они едва успели покинуть камеру, когда показался отец. Он резко остановился и окинул взглядом всех присутствующих, будто бы оценивая ситуацию. Затем его глаза остановились на Эше, и все остальные точно исчезли из поля зрения. Отец свёл брови на переносице, на лице проступила жестокость.

Маркэль машинально выступил вперёд, закрывая собой Эша от отца. Тот удивлённо взглянул на сына. Судя по его реакции, Фабиан держал язык за зубами и не стал посвящать отца в чувства Маркэля — это придало ему большей уверенности.

— Объяснись, — бросил отец требовательным тоном.

Маркэль набрал в лёгкие воздух, как перед прыжком в воду.

— Неужели смерти двоих людей тебе мало? Что бы сказала мама, узнай она о твоём способе мести?

Отец только помрачнел:

— Она бы поняла, что ошибалась. Нужно было сразу пресечь её странное увлечение людьми.

— Она бы ни за что не согласилась с такими методами. Убить ребёнка? Как тебе это в голову пришло? Я понимаю твоё желание отомстить охотникам, но девочка…

Маркэль заметил, как Фабиан метнул в отца удивлённый взгляд. Похоже, этот факт был скрыт даже от любимчика.

— Тебе не понять, — отец резко покачал головой. — Но когда-нибудь ты потеряешь того, кого будешь любить, и тогда ты меня вспомнишь.

Маркэль понял, что бесполезно с ним спорить и взывать к голосу разума, поэтому коротко сказал:

— Эш уходит. И ты больше никогда не приблизишься к нему.

Отец вспыхнул гневом со скоростью спички:

— Этот человек останется здесь до тех пор, пока не покажется убийца твоей матери!

Маркэль сделал шаг вперёд, приближаясь к отцу, и твёрдо повторил:

— Эш уходит, — адреналин разнесся по крови, подчиняясь древним инстинктам. — Можешь попробовать нас остановить, но мы оба знаем, что ты в состоянии справиться только с человеческим ребёнком.

Лицо отца исказилось от неверия и возмущения. Он не мог поверить, что сын, принимающий всё с равнодушной покорностью, посмел высказать вслух то, чего никогда не говорят. Уважение к старшим и сильнейшим всегда было основой жизни для семей демонов, вот только отец больше не имел своей силы — променял её на ненормальную фанатичную месть.

Белки глаз отца потемнели, наливаясь злостью, но Маркэль знал, что важно выдержать его взгляд. Ещё несколько лет назад отец силой поставил бы его на место, в его глазах даже сейчас горела эта агрессивная жажда. Но он не мог, и это, должно быть, было очень унизительно.

Отец не простит вызова.

— В своём доме я ожидаю подчинения от собственных сыновей.

— А в противном случае?

— В противном случае — убирайся.

Маркэль почувствовал привкус горечи во рту. Конечно, он и до этого видел, что отец его не жалует, а после сегодняшней сцены и вовсе не захочет видеть. Это было предсказуемо и очевидно, но вместе с тем всегда хотелось верить в обратное.

— Отец… — Фабиан сделал робкую попытку вмешаться, но тот не стал даже слушать.

— Помоги своему брату найти выход.

— Сам справлюсь, — отозвался Маркэль. Он кивнул Эшу, пропуская его первым, и поймал встревоженный взгляд Фабиана. — Всё в порядке. Это не мне оставаться с отцом.

Он мимолётно улыбнулся брату, надеясь, что это не последняя их встреча, и вышел из подвала. Эш с огромными испуганными глазами ждал его у двери.

— Скажи мне, что это ваша нормальная ссора и он не выгнал тебя на самом деле.

Маркэль покачал головой и повёл Эша к выходу. Он хотел поскорее отойти от отца на случай, если тот вдруг передумает. Ощущение опасности не отпускало, но Эш этого будто бы не замечал:

— Он просто выгнал тебя? Из-за меня? Он позлится, и ты вернёшься?

Маркэль вздохнул под ворохом вопросов.

— Не в ближайшие лет десять-пятнадцать.

Он остановился в прихожей, почти не слыша бесконечный поток вопросов Эша. Инстинкт самосохранения до сих пор стучал в голове, требуя отойти как можно дальше от взбешенного демона — ему не объяснить, что этот демон давно ослаб.

Маркэль схватил первую попавшуюся куртку и бросил её Эшу — кажется, она принадлежала Фабиану, но брат вряд ли расстроится её пропаже. На себя Маркэль накинул пальто. Ткань подкладки неприятно холодила голую кожу груди, но одеваться нормально было уже некогда.

Лишь когда двери особняка тихо щёлкнули за спиной, Маркэль смог немного взять себя в руки. Стены перестали давить и источать опасность — в любой момент можно было расправить крылья и убраться подальше от дома.

— Марк! — встревоженный голос Эша наконец достиг ушей.

Маркэль почувствовал крепкую хватку на своём запястье и обернулся: Эш испуганно смотрел на него.

— Ты злишься? — глухо спросил он, облизнув пересохшие губы.

Маркэль моргнул в замешательстве. Пожалуй, со стороны его поведение и правда могло показаться слишком импульсивным, но неужели он вызывал у Эша страх?

— Почему я должен злиться?

Эш опустил голову.

— Если бы я только держался от тебя подальше, всего этого бы не произошло…

Он что, винил во всём себя?

Маркэль аккуратно расцепил пальцы Эша на своём запястье и нежно сжал их свободной рукой.

— Если бы ты не подошёл ко мне тогда, в парке, я бы так и не вспомнил тебя. Я бы продолжал бездумно злиться на людей, терпеть отношение отца и существовать без цели. А ты бы ненавидел себя за то, что ничего не предпринял.

Эш медленно кивнул, зябко поежившись, обернулся на особняк.

— Да, давай лучше уйдём отсюда, — догадался о его мыслях Маркэль. Он потянул Эша за руку, с лёгкой эйфорией отмечая, что тот вроде бы совсем не против тактильного контакта.

Отец ничего не говорил про то, что нельзя забрать свои вещи. И если в дом Маркэль возвращаться не рисковал, то мог взять хотя бы машину.

— Не думал, что у тебя есть права, — с нервным смешком сказал Эш, когда они подошли к белому автомобилю.

— У меня их и нет.

Эш неуверенно покосился на машину, но всё-таки сел внутрь. Маркэль повернул ключ зажигания.

— Что ты собираешься делать теперь? — спросил он, вслушиваясь в мягкое урчание прогревающегося двигателя.

— Я?.. — растерянно переспросил Эш. — Не знаю. Не могу больше таскаться за отцом, как раньше. Хочу немного побыть нормальным. У меня есть тётя по материнской линии за границей, она ещё несколько лет назад настаивала, чтобы забрать нас с Эли к себе. Наверное, поживу у неё, пока не пойму, что могу двигаться дальше.

Маркэль слабо представлял, что переживал Эш, несмотря на всю схожесть обстоятельств. Давняя потеря матери, должно быть, накладывалась на относительно недавнюю потерю сестры, а сверху это было приправлено тайным знанием о существовании нелюдей. И всё вместе сплеталось в такой плотный клубок взаимосвязей, что Эш скорее всего уже начинал терять связь с реальностью. В таком аспекте его желание почувствовать себя «нормальным» было очень даже понятным.

― Я даже немного завидую, ― Маркэль неосознанно произнёс это вслух и смутился, но под удивлённым взглядом Эша поспешил пояснить. ― Хотел бы я тоже иметь возможность забыть обо всём и почувствовать себя нормальным.

Миг ― и лицо Эша загорелось какой-то светлой идеей, вспыхнуло, точно свеча в темноте.

― Хочешь поехать со мной?

Маркэль опешил от неожиданности, пару раз моргнул в полной растерянности.

Эш предложил ему уехать вместе?

Не было похоже, чтобы он шутил ― наоборот, эта идея будто бы пришлась ему по вкусу. Маркэль до сих пор не понимал, как относится к нему Эш ― наверное, тот и сам не до конца в этом разобрался, но это было простительно, если вспомнить, что ему пришлось перенести за последний год. Спокойная атмосфера действительно могла пойти ему на пользу, а у Маркэля всё равно не было никаких идей, куда ему податься. И всё же было одно жирное «но».

― Я не очень вписываюсь в образ «нормальной» жизни, тебе не кажется? ― грустно заметил демон.

Светящееся лицо Эша ни на миг не померкло:

― Если бы вся «ненормальность» была такой, как ты, я бы не пытался от неё сбежать, ― он слабо улыбнулся. ― Разбавишь мою обещающую стать скучной жизнь?

― Вряд ли твоей тёте понравится, если ты приедешь с непонятным парнем.

― Тогда мы не задержимся у неё надолго. Жизнь только в наших руках, мы будем свободны и ни от кого не зависящи. Как тебе перспектива?

Маркэль улыбнулся. Этого ему не хватало всю сознательную жизнь. А если ещё и Эш будет рядом… Сердце забилось чаще. Нельзя было с уверенностью утверждать, выльются ли их отношения во что-то большее или так навсегда и останутся зависшими в воздухе, но Маркэлю казалось, что Эш не был таким жестоким, чтобы звать с собой человека, а затем разрушать его надежды. Между ними по-прежнему стояло препятствие в виде семейной истории мести и нескольких смертей, но если и был способ его преодолеть, то он находился где-то там, в дали жизни с чистого листа. И они оба, Маркэль и Эш, стремились найти этот способ.

Глава 1

Последующие несколько недель прошли у Эрика по казалось бы привычному расписанию: вечерние пробуждения под неустанную болтовню Рэя, пары, а после — ночи в уютной общей гостиной в компании Камиля и его постоянно меняющейся свиты. И всё же он то и дело улавливал выбивающиеся из общей канвы мелочи.      Позже, вспоминая, в какой момент всё пошло наперекосяк, Эрик всегда брал за точку отсчёта тот день, когда проснулся в тишине. Звонок, оповещающий о начале учебного дня, умолк, а Рэй не спешил вскакивать с постели и терроризировать мир своей неуемной энергией. Странно.

Эрик в растерянности сел — соседняя кровать была пуста и небрежно заправлена. Обернувшись на шорох, он заметил Аспена. Тот стоял с учебником в руках у окна и читал при лунном свете.

— Доброго вечера, — поприветствовал он.

— Привет. Рэй уже ушёл?

— Не видел его после вчерашних занятий.

Только-только встающий с постели Эрик едва не упал обратно.

— Он не ночевал в комнате? Тогда где он?

Аспен вовсе не разделял его тревоги и лишь пожал плечами, но Эрик помнил дикие правила академии, после прочтения которых можно было сделать только один вывод: здесь очень опасно. Он и сам уже не раз невольно попадал в щекотливые ситуации с представителями других рас, и спасало его обычно только присутствие Камиля, у которого мастерски получалось сглаживать конфликты.

— Может быть, нам нужно сообщить об этом кому-то из преподавателей?

В ответ на это Аспен удивлённо воззрился на соседа по комнате:

— Мы же никому не сообщали, когда ты не приходил ночевать. В этом нет ничего особенного.

Эрик смутился. Он и правда нередко оставался на ночь у Камиля, однако в его случае это было предсказуемо. А куда внезапно пропал Рэй? Разве у него было, к кому пойти? Эрик немного покопался в воспоминаниях и понял, что в последнее время он явно был не самым хорошим другом: если Рэй и упоминал кого-то в разговорах, это могло попросту пролететь мимо ушей, потому что всё, о чём мог думать Эрик, — это Камиль. Он мог до бесконечности прокручивать воспоминания о своём инкубе: прикосновения, взгляд, незначительные жесты. Его голос постоянно звучал в голове Эрика, так что неудивительно, если он упустил что-то из жизни Рэя.

— Думаешь, он пропал по той же причине, что и я?

— Мне правда это не интересно, — отозвался Аспен и со вздохом снова уткнулся в учебник. Эрик решил, что не будет и дальше мешать ему читать и лучше начнёт одеваться, иначе звонок на урок застанет его полуголого и растерянного. В конце концов, где бы ни был Рэй, он придёт на пары.

Он не пришёл.

Эрик мог допустить, что друг опоздает или даже пропустит первую пару, но когда никто не появился и на второй, он занервничал. Аспена, как назло, не было рядом, и Эрик не знал, к кому пойти с этой проблемой. Он пробыл среди нелюдей не так долго, чтобы уверенно действовать в сомнительной ситуации. Если он что и успел понять, то это жестокое правило: «Выживай, как можешь». Среди студентов бывали драки, «несчастные случаи» и откровенная травля. Будет ли кого-то волновать парень, который всего лишь отсутствует несколько часов?

И всё же Эрик не мог сидеть сложа руки. Дождавшись перерыва, он направился к более менее знакомой компании одногруппников, но взгляд выцепил среди толпившихся первокурсников знакомое лицо.

Эспри.

Эрик занервничал ещё сильнее. Если друг Рэя здесь, значит ли это, что что-то случилось?

Оглядев собравшихся, Эспри заметил Эрика и направился прямо к нему. Нахмуренные брови, напряжённая линия шеи — ничего хорошего это не предвещало.

— Где Рэймонд? — без предисловий потребовал он.

— Не знаю. Он не появлялся со вчерашней ночи.

Лицо Эспри стало мрачнее тучи.

— Когда ты видел его в последний раз?

Эрик не успел ответить, потому что в разговор вмешался одногруппник.

— Вы не Рэя ищете?

— Знаешь, где он? — тут же переключил на него внимание Эспри. Эрик плохо знал его, но со стороны этот чистокровный вампир всегда казался ему наполненным аристократичной вежливостью, граничащей со старомодной галантностью. Сейчас же в нём не было ни капли терпения, точно его остатки испарились вместе с Рэем.

— Нет, но видел, как он вчера разговаривал с вервольфами со второго курса. В коридоре общежития.

— Разговаривал с вервольфами… — медленно повторил Эспри.

По позвоночнику побежали мурашки, и Эрик не знал точно, произошло это из-за представления о последствиях разговоров вампиров и оборотней или же от странного тона Эспри.

Не тратя больше времени, друг Рэя выскочил из аудитории. Эрик замешкался на мгновение, но уже в следующую секунду последовал за ним.

Его переполняла тревога. Во что же ты ввязался, Рэй? Или это были просто заскучавшие оборотни, решившие докопаться до первого встречного? Что же произошло, если Рэй так и не появился после того разговора? Перед глазами стояло первое правило академии: «Категорически запрещается убивать других студентов». Эрика охватил озноб, хотя живое лишь наполовину тело давно разучилось чувствовать холод.

Первым делом Эспри направился в комнату, где жил Рэй. Совсем не стесняясь Эрика, он обошёл каждый угол, будто надеялся застать друга прячущимся за шкафом.

Вдвоём они обошли все коридоры общежития, но безрезультатно. На четвёртом этаже Эрик остановился и настороженно втянул носом воздух.

— Пахнет кровью.

Эспри резко качнул головой, даже не останавливаясь.

— Не его? Уверен?

— Думаешь, я не в состоянии учуять кровь вампира, которого сам же и обратил?

Эта фраза заставила Эрика кое-что вспомнить.

— Тогда разве между вами не должно быть особой связи? Ты можешь попытаться найти его через неё?

— Связи? — Эспри посмотрел на него впервые с начала поисков. — В первое время и правда возникает связь, но это не больше, чем обыкновенная эмоциональная связь, как, например, между матерью и ребёнком. Через пару месяцев она ослабевает, и остается только сделать осознанный выбор. И этот выбор не обязательно будет в твою пользу, но ты ничего не можешь с этим сделать.

Пронзительный тяжёлый взгляд Эспри соскользнул с Эрика, позволяя тому немного расслабиться. Его слова разительно отличались от того, что доводилось слышать от Клода. Обративший Эрика вампир утверждал, что может найти обращённого даже на другом конце света. И если Эспри не было смысла лгать, то нельзя было сказать того же о Клоде.

Эрик решил отложить мысли об этом до лучших времён.

Вдвоём вампиры спустились на этаж с комнатами отдыха. Там было малолюдно из-за того, что большинство студентов до сих пор были на занятиях. Полупустынные коридоры и залы действовали на и без того заведённые нервы.

Эспри открыл дверь очередной гостиной и тут же застыл на пороге. Эрик заглянул ему через плечо в попытке понять, что привлекло его внимание. В дальнем углу у бильярдного стола стояли пятеро студентов. Они громко болтали и смеялись, и среди общего гама резал слух голос Рэя.

В первое мгновение Эрик ощутил огромное облегчение. Друг жив и, судя по всему, в порядке. Затем пришло удивление. Почему он здесь? Почему не возвращался в комнату? Почему не был на парах? Кто эти четверо?

— Рэймонд, — окликнул парня Эспри. Даже тембр его голоса звучал мягче, когда он обращался к Рэю.

Пять человек одновременно обернулись к двери. Комната резко погрузилась в тишину. Эрик почувствовал, как напряжение появляется в воздухе прежде, чем осознал полную ситуацию. Он непонимающе посмотрел на Эспри, когда в голосе вампира засквозила угроза.

— Что ты делаешь здесь с ними?      Не успел Эрик понять, что не так с компанией Рэя, как тот холодно фыркнул:

— А вот и мамочка пожаловала.

Его слова настолько сочились презрением, что Эрик тайно порадовался, что они обращены не к нему. Однако это было так не похоже на обычно деликатного Рэя. Он, конечно, и раньше подтрунивал над Эспри, но никогда не демонстрировал настолько открытой неприязни.

— С кем это «с ними»? — с вызовом спросил один из парней. Он развернулся корпусом к двери, и Эрик смог заметить зелёную нашивку на груди. Это были оборотни. Рэй связался с чёртовыми оборотнями!

Эрик вытаращился на парней, в один миг почувствовав себя крошечной овечкой среди волков. За всё время в академии он успел насмотреться на буйство верфольфов, и теперь старался обходить их за километр. Даже близнецы порой вызывали у него опасения. А сейчас перед Эриком стояли сразу четверо явно недоброжелательно настроенных оборотней. Дело пахло жареным.

Эспри же полностью проигнорировал выпад в свою сторону, не сводя глаз с Рэя.

— Пошли со мной.

— Иди. Проваливай.

— Рэймонд.

Рэй с силой пнул бильярдный стол. Грохот разрезал тишину.

— Не надо меня опекать! Меня бесишь и ты, и твоя напускная благопристойность. Прими этот факт. И оставь. Меня. В покое. Я тебе не персональная игрушка. Проваливай.

Рэй повернулся спиной к двери, показывая, что разговор окончен, и сказал что-то соседнему парню будничным тоном.

Эрик совершенно не понимал, что происходит между Эспри и Рэем, но создавалось впечатление, что это давнее дело. Он видел, как кровь отхлынула от лица Эспри, как до побеления сжались челюсти.

Видя его реакцию, один из оборотней ухмыльнулся. Эрик был уверен, что этому парню наплевать на разборки Рэя, а вот повод для драки он видел чётко и ясно. И один вампир, даже чистокровный, не сможет победить сразу четверых оборотней. И даже помощь Эрика погоды не сделает.

— Не похоже, чтобы ему здесь грозила опасность, — Эрик попытался заставить Эспри одуматься. — И он здесь по своей воле. Оставь его.

— Всегда знал, что ты разумный парень, — отозвался Рэй и послал Эрику улыбку, которая вовсе не показалась искренней.

Эспри молчал, и Эрик дотронулся до его плеча, желая привлечь внимание, но тот резко сбросил чужую ладонь, развернулся и вышел из комнаты.

Рэй ещё более презрительно фыркнул и отбросил кий в сторону.

Эрик растерялся, не зная, что делать дальше. Остаться и попытаться выяснить, что происходит? Это был бы лучший исход, не будь здесь оборотней, враждебно таращившихся на него. Да и Рэй был сам не свой.

Решив, что сейчас разумнее будет опросить другую сторону конфликта, Эрик помчался за Эспри, благо что далеко уйти он ещё не успел. Между ним и Рэем что-то произошло, и это была не какая-то банальная ссора. Складывалось впечатление, что Рэй на что-то злился. И Эспри ему это позволял, значит, принимал свою вину.

— Что такого ты ему сделал? — без задней мысли спросил Эрик и был награждён коротким, но полным скрытого гнева взглядом. Ответа так и не последовало.

Эрик решил, что нет смысла идти на оставшуюся половину пары, поэтому вернулся в свою комнату и засел за домашнее задание. Вот только это было почти так же бесполезно, как есть суп вилкой: мысли постоянно соскальзывали с параграфа по астрономии. О какой теории могла идти речь, когда Эрик помнил, как лежал на полу астрономической башни, а над ним склонился Камиль, и его глаза блестели в полумраке, как тысячи звёзд над их головами.

А затем Эрик случайно замечал пустую кровать Рэя, и начинал упрекать себя в том, какой из него никчёмный друг. С другой стороны, Рэй не выглядел как человек в беде. Пусть это и было непривычно, он мог на самом деле поладить с компанией оборотней. Не так уж смертельно они ненавидели друг друга, если иногда даже создавали пары.

Так и не доделав уроки через пару часов, Эрик спустился в гостиную. Собираться в одной из них каждый день было уже традицией. Они по-разному убивали время, и сегодня решили остановиться на просмотре фильма. Настолько тихие и спокойные ночи были для них редкостью, но Эрику они нравились больше всего. Он не слишком вникал в мелькавшие на экране сцены экшена — на его плече покоилась голова Камиля. Полусонный взгляд был устремлен в телевизор. Похоже, его тоже не интересовал фильм.

Эрик чувствовал тепло тела Камиля под боком, и это удивительным образом расслабляло и взвинчивало одновременно. И дело было не только в том, что рядом с уверенным и опытным инкубом Эрик чувствовал себя полной противоположностью — он не знал, как долго протянется это самое «рядом». И чем больше времени проходило, тем сильнее привязывался Эрик и тем сильнее становился страх приближения неотвратимого.

Он с самого начала знал, что для такого, как Камиль, невозможно оставаться с кем-то навсегда. Именно поэтому Эрик пытался всеми правдами и неправдами оттянуть момент их близости. То, что их отношения затянулись, было необъяснимым чудом. Если, конечно, это можно было назвать отношениями: Камиль никогда не поднимал тему того, что между ними происходит, а Эрик боялся показаться навязчивым. И ещё больше он боялся услышать, что всё это время принимал желаемое за действительное.

Эти страхи терзали его каждый день, но Камиль не делал попыток сблизиться с кем-то ещё, и это рождало в душе Эрика такую глубокую надежду, что изо дня в день он отбрасывал страх и приказывал себе просто наслаждаться моментом. А дальше — будь, что будет.

Впрочем, у него получалось расслабиться разве что наедине с Камилем, потому что сидя в гостиной, Эрик замечал пристальное внимание к себе. Никто не осмеливался заговорить об этом, но Эрик знал, что в головах окружающих крутится лишь один вопрос: «Что особенного в этом парне?»

Он и сам не знал ответа на этот вопрос, и это только усугубляло положение.

Поначалу Эрику даже немного льстило это внимание. На него смотрели с уважением и будто бы принимали как своего. Быть может, затащить в постель инкуба считалось чем-то крутым?

Но когда компания, которую невольно собирал Камиль вокруг себя, поняла, что он увлёкся Эриком, взгляды окружающих наполнились ядовитой завистью.

Несколько раз подобные поклонники Камиля даже вылавливали Эрика наедине и уводили под предлогом «поболтать», но их откровенные расспросы смущали до такой степени, что в итоге Эрик начал избегать всех своих знакомых по ночным посиделкам. И это тоже не прибавило ему баллов популярности в чужих глазах.

Даже сейчас, когда Камиль всего лишь положил голову ему на плечо, по меньшей мере четверо обернулись, чтобы безмолвно это отметить. Казалось, самого Камиля это нисколько не волновало. А, может, он привык к всеобщему вниманию.

Ресницы Камиля дрогнули, и он поднял тёмные, как ночь, глаза на Эрика. От неожиданности сердце рухнуло вниз, и Эрик, краснея, отвёл взгляд, но тут же отругал себя за неадекватную реакцию и снова взглянул на Камиля.

— Скучный фильм?

— Ага. Но я уже нашёл кое-что интересное.

Эрик смущённо улыбнулся. Камиль всегда был таким — разговаривал лёгким флиртом, но значило ли это для него хоть что-то? Вне зависимого от ответа, Эрик чувствовал себя до глупого счастливым.

— Правда? И что же это?

Губы Камиля растянулись в тонкой улыбке.

— Покажу тебе чуть позже.

Многообещающе. По телу Эрика пробежала лёгкая дрожь предвкушения, но не успел он ничего ответить, как комнату огласил звон его КПК. Со всех сторон тут же донеслось недовольное шевеление. Помня, что устанавливал беззвучный режим, Эрик озадаченно вытащил гаджет из кармана. На экране горели крупные буквы оповещения: «Эрик Фритсвит, немедленно пройдите в кабинет ректора». Всё ещё находясь в некоторой прострации, он ткнул на кнопку «Принять», но так и остался сидеть. Зачем он мог понадобиться ректору? Он был уверен, что не нарушал правила и учился вполне сносно. Даже особых конфликтов у него не было.

― У тебя проблемы? ― шёпотом спросил Камиль.

― Не должны быть, но… не знаю, ― Эрик вздохнул и убрал КПК в карман. Учёба в Академии категорически не желала даваться ему без приключений.

― Хочешь, я схожу с тобой? ― предложил Камиль.

Эрик слабо улыбнулся и покачал головой. Ему бы очень этого хотелось, и он был благодарен за предложение, но в то же время буквально чувствовал, как впиваются в него взгляды окружающих: они все здесь только ради Камиля. Эрик был бы полным эгоистом, уведи он его с собой.

Торопливо шагая по коридору, он не переставал гадать, чем мог вызвать интерес ректора. В какой-то миг в голову пришла мысль, что что-то случилось с Рэем, но Эрик быстро отмёл её. Если бы это и произошло, вызывали бы Эспри, а не его.

Он так ничего и не придумал, когда перед носом оказалась презентабельного вида дверь, покрытая тёмным лаком. Эрик скованно постучал и, едва дыша, потянул за ручку. Желудок свело от волнения, но он старался держать лицо, беспрестанно напоминая себе, что ничего плохого не сделал.

Просторный кабинет был освещён мягким светом бра, прямо напротив входа у зашторенного окна стоял длинный стол, за которым и восседал ректор. По другую сторону стола сидел гость. Они мирно разговаривали, и Эрик решил, что его стук попросту не услышали.

―…поэтому это ничуть не стеснит нашу Академию, ― услышал он обрывок фразы ректора и смущённо откашлялся.

― Здравствуйте. Вы меня звали?

― А, Эрик? Проходи, садись, ― ректор улыбнулся одними губами и указал на стул рядом с гостем. В этот момент гость обернулся, и Эрик застыл на месте, леденея от макушки до кончиков пальцев. Он знал этого человека. Этого вампира, если быть точнее. Его лицо могло бы являться Эрику в кошмарах ― в конце концов, это он едва не убил, а затем обратил его.

Страница книги Школа нечисти в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Том 2

Глава 1

Глава 2

Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 1

О книге