# In the lonely hours

The Age Of Blossoms

Страница книги <https://1.selflib.me/in_the_lonely_hours>

Глава 1

Время движется быстро, как неожиданный вихрь или цунами на берегу любимого моря. Каждый день – череда внешних и внутренних испытаний. Когда как: справляешься без всяких последствий или бьешься о стену от безысходности, ища выходы из положения и глотая обезболивающие из-за головной боли. Рыскаешь в толпе полудохлых муравьев в поиске самого себя или отчаянно пытаешься потеряться от собственного эго. Потом, сидя на скамеечке возле ворчливых бабушек, жадно глотаешь минеральную воду, которую ты так ненавидишь, но заставляешь себя пить, будто вместо минералки – змеиный яд. По глупой привычке рукавом избавляешься от испарины на лбу. Из-за ужасной жары черный асфальт горит и плавится под ногами, и возникает глупое чувство, что ты Жанна Д’Арк на костре. Хотя, если подумать – она великая женщина, повлиявшая на историю своей страны, а ты всего лишь жужжащий в тени возле куста голодный комар.


Да, вместо блуждающего в городской суете человека, лучше бы ты была голодным комаром. Но есть один страшный всем известный секрет – мир держится на естественном отборе. Один шаг – и ты можешь оказаться под землей. Так скажет любой реалист, а верующие, что в раю или в аду. А фаталисты же скажут тебе, что это твоя судьба и от нее никуда не денешься. Все зависит от твоей кармы.


А потом ты задаешь себе риторический вопрос о том, почему тебе так больно или почему люди рядом с тобой такие гнилые. Но все мы знаем ответ на этот до боли глупый вопрос. Предположений бывает много, но виноват все равно будет кто-то, может быть даже вовсе не виновный и не принимавший в этом участие человек. Так устроено мышление людей, так устроена политика, так устроены права и общественная мораль.


Никто не примирится с мыслью, что жизнь проходит так быстро, но никто не видит всю очевидность по-настоящему. Все говорят, что живут хорошей и счастливой жизнью. Одни тратят время на свои рисковые безумства, другие наживаются за счет личных успехов, третьи травятся завистью к успешным, четвертые трутся в грязном углу и активно убеждают себя, что ничего не добьются и ничего не смогут. Но когда-то приходит то самое время для философских раздумий и принятия серьезных решений, от которых зависит дальнейшая жизнь.


А ты все сидишь на крашенной в синий скамейке, резво допиваешь минералку и следуешь дальше. Обжигающий горячий ветер ерошит волосы, и ты невольно щуришься, наблюдая за атмосферой на многолюдном проспекте. Рядом с уличной забегаловкой находится государственная библиотека, которую ты очень часто посещаешь после университета. Причин можно придумать сотню, почему нахождение в библиотеке приносит тебе некий экстаз, но тебе просто нравится. В книгах можно забыть о своей реальности, погрузиться в сюжет романа. Да и парнишка, который просиживает свой зад за библиотечным столом, перечитывая философию Ницце, забыв, сколько раз он брал эти перечитанные им книги в руки. Ты просто тихо наблюдала, подсаживаясь сзади за другой стол. Сама же любила детективы Агаты Кристи, перечитывая так любимый тобой «Восточный Экспресс». Иногда он сам заглядывал на обложку твоей книги, замечая, что эту книгу ты читаешь уже в сотый раз, и улыбался. Первое, что он сказал тебе: «Опять «Восточный Экспресс»? Ты серьезно?»


Много воды утекло с того времени. Ты вспоминаешь все эти смешные моменты из прошлого с невинной улыбкой, прохлаждаясь по магазинам в поиске подарка для своей подруги. Тогда ты перестала ходить в библиотеку, когда нашла себе первого парня. Первая любовь и все такое. Но тебя он ни капли не интересовал, просто нужно было, чтобы знакомые девчонки отстали от тебя с вопросами, от которых ты не могла сбежать. Лишняя головная боль ни к чему. Вот и появился парень. Все эти обычные дела: походы на свидания, обнимания в университете в свободное время, ночные посиделки с друзьями, поездки на горячие источники. Он, как и все другие смертные, обычный парень и совсем не привлекал тебя, а он даже, кажется, этого и не замечал. Ты не понимала, почему он поступил в университет, где все учатся танцевать, петь и читать рэп, писать музыку. Либо он с кем-то поспорил, либо просто захотел себе что-то доказать. Хотя, он был крут в баскетболе.


А тот таинственный парень оказался соседом твоего парня. Ты узнала случайно, придя к своему молодому человеку в гости, в мужское общежитие. Как-то раз тот парень застукал вас, когда вы занимались непристойными вещами. Ты не чувствовала ни стыда, ни смущения, тебе было все равно. Да и незнакомец не претил своим взглядом. Он спокойно подошел к своей койке, стянул с себя толстовку и завалился на кровать, заткнув уши наушниками. Ты же тихо наблюдала и сказала тому барану, который уже вошел в тебя, прикрывая животное спаривание твоей средней длины юбкой, продолжать. Ты не издавала ни единого звука, потому что ничего не чувствовала и не могла почувствовать. Все равно, что творилось под этой липкой от его семени тканью, глядела все в одну точку - в выбеленный потолок. Парня, что был сверху, это неимоверно раздражало, он быстро кончил в презерватив, крикнул пару нечленораздельных слов и ворчливо ушел, хлопнув скрипучей дверью в двухместную комнату.


Ты неуклюже присела на край койки, застегнув сзади ненавидимый тобой кружевной лифчик, натягивая на себя вязаную кофту. После и надела капроновые черные чулки, неумело затягивая шнурки на кроссовках.


- Ты как Симамото из «К югу от границы, на запад от солнца» Харуки Мураками, - вытащив один наушник из правого уха монотонно вымолвил парень. Ты удивленно развернулась в его сторону, вспомнив книгу с этим названием в его руках в той библиотеке, и уголком губ улыбнулась.


– Нет, я как Смилла из «Фрекен Смилла и ее чувство снега» Питера Хега, - ухмыльнулась ты, собрав волосы в конный хвост. Парень посмотрел на тебя, неумело подмигнул и засмеялся.


- Ты читаешь странную литературу. – закончил смехом тот, убавив музыку в телефоне.


– А ты «Касабланку» по-японски, я погляжу, - скрыв застенчивый смешок ладонью, ты поглядела на время на ручных часиках.


– Ким НамДжун, приятно столь странному знакомству, - выключив играющую музыку в наушниках, он засунул телефон под белоснежную подушку, заранее вырубив его к чертям. Не для того, чтобы пообщаться с сидящей рядом девушкой, которая пару минут назад была застукана в вещах, которых не стоило видеть, а чисто загладить свою вину. Его ли это вина или нет, сейчас нет времени рассуждать.


- (Т/И), взаимно, - хмыкнула ты, пожав протянутую им теплую ладошку, по глупой привычке прикусив нижнюю губу из-за жуткого смущения. Кажется, чувство собственного достоинства и чувство стыда очнулись в самый неподходящий момент.


– Ты знаешь, что общего между любовью, симпатией и фрэндзоной? – присев рядом, парень расслабленно оперся спиной о холодную бетонную стену и протяжно вздохнул. Ты совсем не удивлена, что первой темой, которую он выбрал, оказалась подобная этой. Ты затянула левый чулок повыше, поправив липкую юбку, из-за которой ты чуть раздвинула ноги.


– Секс? – с восклицанием повернулась к нему, скинув левую бровь. Он исподтишка взглянул на тебя, невольно хмыкнул, рассмеявшись.


– Логично, - процедил сквозь зубы НамДжун, потер потную от комнатной прохлады ладонь о штанину. Ты кротко взглянула на скомканные листы на полу. Пару отпечатков его ладоней присутствовали на пыльном столе, ты представила, как он, по-привычке устало сутулясь, трудится над своими текстами днями и ночами, мотая трек в наушниках до бесконечности. – Не имеет смысла встречаться с кем-то, если не намереваешься любить вечно. – с каплей заинтересованности сказал парень, почесав лохматый затылок. Ты закрыла глаза в поисках себя. Да, опять ищешь, где-то там, внутри, в теле. В переполненной мыслями голове или груди. Но ты, скорее всего, под своими ногами. Странные и непонятные эмоции от его слов переполняли тебя с головы до кончиков пальцев, но ты пытаешься открыто игнорировать его колкие слова. Колкие, потому что знаешь. Понимаешь, что все это не правильно, и он, безусловно, прав.


– Когда ты полюбишь кого-то, я скажу тебе те же самые слова, договорились? – откинулась назад на мятую постель, открыв глаза. Ты взглянула на него и получила положительный кивок в ответ. Тишина окутала маленькую комнату, напряженная атмосфера окончательно спала. Вы оба молчали, не издавая ни звука, не меняя позы, наслаждались друг другом в компании одиночества. Много личных вопросов, которые стоило еще вдвоем обсудить, но сейчас – не время. Эти самые часы одиночества в компании друг друга, что может быть еще лучше?


Не хотелось ни спать, ни есть, ни бежать куда-то, ни искать себя в толпе зомби-трудоголиков. Время для душевного отдыха в паре, кажется, с таким же душевнобольным, как и ты сама. Это все чтение или интернет. Или все понемногу. Нас губят множество мнений и суждений, социальные сети и общественная мораль, прошлые ошибки народа и узкий кругозор, а главное – сами люди. Какие бы они ни были, все приходит к одному результату. Даже сейчас, находясь рядом с этим странным человеком, думая, что он – твоя родственная душа, можно ожидать всего, чего угодно. Он такой же обычный человек, как и все. Мало ли, возможно, что он тот самый человек, который убьет твой внутренний мир, который давно уже на грани разрушения, целиком и полностью. Но единственное, что радует – пока он не прогнил капитализмом.


– Ты веришь в вечность? – неугомонно прервала тишину ты, поворачивая голову в его сторону. Он вопросительно взглянул, ты повторила.


– Ничто не вечно, - ответил тот с замысловатой мимикой, будто сказал величайшую фразу. Ты, потянувшись во весь рост, удобно присела, скрестив ноги и нелепо улыбнувшись.


– Логично, - положительно кивнула ты, прикусывая потрескавшуюся нижнюю губу. – Тогда какого черта ты веришь в вечную любовь? Или подкалываешь меня из-за случившегося? – его губы расплылись в нахальной улыбке, хотя он все равно казался довольно милым. Намджун неожиданно хлопает в ладоши, будто в голову пришла еще одна величайшая мысль, но лишь опять смеется, привлекая твое недоуменное внимание.


– Ага, - хриплым голосом вымолвил тот, сверкая ямочками на смуглых щеках.


– Твоему остроумию нет предела, друг мой любезный. – фыркнула ты, снова взглянув на время. Он обеспокоенно глянул на секунду на тебя и решил промолчать. Потом довольно хмыкнул, принявшись ерошить волосы на затылке.


– Ты дурочка, если веришь в вечность. Если бы все было вечно, я бы предпочел бессмертие, ежели что-либо другое. Жил бы столетиями и яростно наблюдал бы, как этот гребанный мир губит все на своем пути. Этот мир давно сгнил. С того самого момента, как возникли люди. А если наука найдет вечность в человеческой плоти, то все очень даже предсказуемо – новая борьба, новые смерти, новое горе. Пусть подождут. Как доживу этот спокойный, тьфу не сглазить, век, пусть делают, что хотят. – на одном дыхании сказал Ким, ерзая на собственном месте.


– Если не дождутся, будет плачевно для тебя же, - ты вдруг поняла, что вы болтаете по-дружески. – Если что, приходи ко мне, одолжу тебе горючее и свое плечо. – ты исподтишка увидела его теплую улыбку, которая не слезала с его лица. Нехотя встав, ты по-привычке поправила свою юбку и стряхнула невидимую пыль с плеч, прилизав свои непослушные локоны. – Я, пожалуй, пойду. Пора уже.– НамДжун положительно кивнул, не издав ни звука.


Так и прошло первое знакомство при нелепых обстоятельствах.

Глава 2

Так вы и познакомились. После того момента ты бросила своего парня, оправдываясь, что все было не так, как в фильмах. Хотя сама знала, что любви, как в фильмах, не бывает. Он все принял к своему сведению, на удивление спокойно отреагировал и не закатил глобального скандала, как делают большинство парней. Он ненавязчиво предложил остаться друзьями, ты согласилась, зная, что и таковое отношение рано или поздно закончится. Такие люди долго не остаются в поле зрения, все забывается и уносится ветром в другие края. Заканчивается с того самого момента, когда предложили быть друзьями. Вы, собственно говоря, друзья на словах, а не по душевному равенству. Слова же никогда не оправдываются действиями, остаются лишь обычными предложениями. Люди, находящиеся в твоем окружении – просто знакомые, а не друзья. Мы признаем их якобы близкими друзьями, а впоследствии – предательство или потеря человека. Это клеймо друга мы навязываем себе сами, отчего и часто страдаем.


Каждый нуждается в человеке. Если же его нет – душевнобольной. Сейчас такой век: люди скрывают свои чувства внутри себя и в гребаных смайликах, переписываясь в социальных сетях. Кажется, что это единственное место, где возможно найти родственную душу и излить свою, получая в ответ детский совет и еле натянутое сочувственное: «Держись. Ты сильная, у тебя все получится!». Никому не нужны твои проблемы, взятые и воображаемые пустой головой, которой нечем заняться.


Темнеет. Свет сеульских огней раздражал слизистую глаз, шум безумных прохожих резал слух. Как же бесит этот огромный мегаполис. От выхлопных газов ты судорожно задыхаешься и вдыхаешь ртом остывший от палящего солнца кислород, вперемешку с запахом бензина и едкого сигаретного дыма, почесывая укус комара на смуглой шее. Купленный к чаю шоколад растаял в кожаном рюкзаке. Ты чертовски устаешь ждать автобус у забитой людьми остановки.


Поймав маршрутку, ты нехотя возвращаешься в общежитие, застукав тихоню соседку со своим молодым человеком. Руки ее парня тянутся к твердым и крепким чашечкам замусоленного лифчика, попутно слюнявя ее бледную шею. В комнате был жуткий беспорядок, и воняло потом. Они хорошенько пристроились на твоем письменном столе, скинув все учебники и тетради к чертям. В голове раздается их учащенное дыхание и слабый сорвавшийся стон с ее уст. Ни он, ни она не обращают на тебя внимания, ты открываешь дверь и уходишь. В коридоре ты глубоко вздыхаешь. Смотришь на часы. Восьмой час.


Ты садишься на ближайшую скамеечку, медленно расслабляешься, устало потягиваясь. В городе нет места, где есть естественная тишина. Ее нет. Вовсе испарилась куда-то. Даже если заглушить все музыкой, машинный гул не утихнет. В соседнем мужском общежитии в одной из комнат включили свет. Да, когда-то там проживал НамДжун. Тот самый засранец, о котором ты недавно увлеченно вспоминала. Ты в два раза довольнее улыбаешься, достав из рюкзака растаявшую плитку шоколада, осторожно открыв ее. Только ложки не хватает, чтобы насладиться, представив, что это стаканчик йогурта со вкусом персика.


- Вот только не надо мне тут есть растаявший шоколад, опять измажешься и полезешь обниматься со своими липкими пальчиками. – ворчал парень, сидя рядом, массируя ноющее плечо. Измазанная, но довольная. Еще бы. Твой парень уделил тебе свое драгоценное время и предложил погулять. Да уж, зачем такому озабоченному музыкой человеку, как он, тратить свободное время на тебя? Ответ – любовь. Вы решили встречаться, найдя подходящий общий интерес и завися только от него. Возможно, вы дополняли друг друга в чем-то. Он был мудрым, а ты наивной дурочкой. Он честный, а ты любила врать. Но общее – совместное одиночество. Две души, которые нашли спасение друг в друге. Только это обретало огромное значение для вас обоих. – Ну вот, я же говорил, - заботливо прошептав в твое красное ушко, он большим пальцем смазал шоколад с твоих пульсирующих губ, облизнув после. Ты нахально ухмыльнулась, снова обмазав липкие губы. – Так и знал, что ты специально.


Ты обожала запах горького шоколада, чего не любил НамДжун. Делала так специально, чтобы того раздражало. Когда он зол или взбешен – Ким такой милый. И это доставляло, а ему не нужно было лишних слов. Он все понимал и старался быть нежным. Ты сильно скучала, а он втихаря запирался в клубной студии в университете и писал музыку, от которой зависело его дальнейшее будущее. Джун жил и живет музыкой, а ты была не против. Когда есть что-то настолько драгоценное, нельзя упустить и беспричинно потерять. Ты была счастлива, ведь у него есть цель, к чему он стремится и работает круглыми сутками, изнуряя свое тело. А у тебя нет ничего значительного, к чему можно потянуться и утонуть в мечте. Проще говоря, мечтать ты не умела. А Ким об этом всегда молчал. Знает, что тебе будет больно. Он всегда заботливо молчал и давал тебе шанс услышать нужные тебе слова через написанные им песни. Но, в конце концов, ты пыталась игнорировать и невинно улыбалась, а он все равно молчал. Отлично понимал, что если начать разговор об этом, ты найдешь оправдание и будешь до конца уверять себя в немочи. Зато ты отлично умеешь лгать.


Время шло. Его мечты постепенно близились к реализации, а ты топталась на том же месте, откуда начинала. Вы стали редко видеться, отчего каждая встреча была огромной удачей. Он был похож на милого ребенка, сверкал своей искренней улыбкой, резво подбегал и, обнимая, кружил тебя от счастья. А ты радостно улыбалась.


Тогда ты не была готова столкнуться с проблемами, даже понятия не имела. Не знала, как помочь своему парню, который постоянно находился в беспокойстве и растерянности. Хотела все как лучше, а получалось еще хуже. Он не мог справиться с твоим пессимизмом и ленью, а ты не могла справиться с его вспыльчивостью и нервозностью. Когда ты не могла дать дельный совет, тебе оставалось лишь сказать: «Иди ко мне, обниму, и посидим так в тишине». А ему, и правда, помогало. Ким нежно улыбался и прижимал к себе, восстанавливая сбитое от криков дыхание. Ты гладила его сутулую спину и кротко целовала его в шею, чувствуя его жар. Вроде безобидный, а как покажет характер, уступай.


– Кажется, нас больше ничего не связывает, давай расстанемся. – глотнув горячего кофе, Намджун по-дружески произнес эти слова. Ты уже была готова. Давно, с самого начала отношений. Нужно быть готовым ко всему. Четко представить развитие и кульминацию, забыть про ранимую душу и поддаться чувствам. А ведь родители учили на своем-то опыте. Сама, пройдя через такое, понимаешь, что зря ослушалась.


– Хорошо. – вымолвила ты, сжимая в руках горячую кружку. Ты криво улыбнулась, взглянув на его готовые рукописи на чайном столике.


– Я собираюсь подать заявку, - начал он, допивая порцию кофе. – Прости меня. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я буду скучать. – поддался чувству в последнем предложении. Он смотрел тебе прямо в глаза, так и не моргнув. Ты сглотнула слюну, ощущая ком в горле. Ничего, так бывает. Со всеми, когда грустно.


– Ты многое сделал для меня, спасибо тебе огромное. – и ты замкнулась. Закрыла еще одну дверь, чтобы чувствовать себя в безопасности. Проблема в том, что в тебе столько закрытых дверей и даже не задумываешься, сможет ли хоть кто-нибудь помочь тебе. Крики о помощи бесполезны. С тобой только тело и собственное эго. Он подсел рядом и обнял тебя уже не тем теплом. Ты положила свою голову на его худое плечо, губами дотронувшись ключиц.


– Удачи тебе и будь здоров, Ким НамДжун. – прошептала ты, шлепая его по ягодице и весело рассмеявшись. Он как дурак повелся, улыбнулся и взъерошил тебе волосы.


Так и закончилась еще одна история из твоей жизни.


Жара спала. Ты дрыгаешь ногами, рассматривая свои старые, но любимые кроссовки. Шоколадная обертка лежит на асфальте, смесь растеклась по трещинам. Он не пахнет. Совсем. Воспоминания уже не такие острые, как раньше. Ты просто отпустила его. Так нужно было. Свободная птица любит крыльями махать. Тебе не больно, просто хотелось кричать. А теперь уже все равно. Он в небе, ты под землей. И белые нити судьбы никогда не сплетутся.

Глава 3

Сейчас все по-другому. За окном шумит томный дождь, барабаня по карнизу. Большие капли скатываются по пыльному стеклу вниз, а шустрые попадают в комнату через открытую форточку и попадают тебе на лохматую немытую голову. Ты очень любишь дождь. Он сильно олицетворяет тебя – пустую и бесстрастную к собственной жизни. Оставшись где-то в далеком скудном прошлом, ты чуждо продолжаешь сосуществовать с небрежным телом и согревать выдыхаемым паром свои холодные руки. Этого некому делать, хотя иногда ты нуждаешься в тепле и ласке. Соседка устало курит на аварийном неубранном балконе, едкий сигаретный дым попадает в комнату прохладным ветром и легкие заполняются невыносимым ядом. Ты мирно терпишь, но это довольно-таки раздражает. А ты предпочитаешь помолчать. Она по глупой привычке плюется после долгой протяжки, медленно выдыхает, после опять плюется. Стряхивает выкуренный пепел и пустыми глазами смотрит в небо. Все стоит под охлаждающим ливнем, сосет фильтр второй папиросы и о чем-то вечном думает. Облака не собираются рассасываться, сгущаются еще больше, а дневной гром заставляет вздрагивать ее промокшее тело. Она продолжает невольно наблюдать за ползущими черными тучами, мокрые локоны закидывает за покрасневшее ухо и истерично улыбается своему потерявшемуся внутри эго. Тебе знакомо ее чувство. Знаешь, что она сейчас продолжает бесцельную борьбу со скукой, которая у нее своя. Соседка потерпела крах в самой себе и познает великое столкновение мозгов и сердца. Духом чувствуешь, что она планирует совершить безрассудные вещи и отстоять свое право на жалкое существование. Постепенно лишается смысла жизни и создает свою замечательную истину, которая будет нравиться только ей самой. Ты улыбаешься ее дерзкому очарованию, довольная подмигиваешь ее черному силуэту и закрываешь очередную философскую дрянь. Ее мир подвергся мобильному уничтожению, как и твой когда-то. Знаешь, как его создать снова, но не рискуешь. Фантазия внушает свое бесчинство, ты следуешь ее играм. Мир исчезает, как будто кассетную пленку прокручивают в обратную сторону. Огромная пустота, словно только купленная губка, всасывающая все в себя, безжалостно и хладнокровно. Тишина.


Сердце больше не рвет в клочья из-за отчаяния. Теперь ты нигилистка с примесью агностицизма. Душа полумертвая, застрявшая в пучине безысходности и бесконечного тлена. Ты как белка в колесе, которую привлекает только еда. Это животный инстинкт – поесть сполна и вырубиться в середине дня, не волноваться, что есть какие-то срочные дела и лишняя суетливость. Это ни к чему. Особенно, когда начинаешь чистый неопороченный никем лист, но его нагло рвут до тех пор, пока не остаются лишь одни ненужные клочья, которые разорвать более невозможно. Частички или атомы, которые больше не восстановить и не вернуть. Треснула одна маска, надень другую. Возможно, эта найдет легкий путь к излишнему превосходству. Тогда ты запоешь песней, отличающейся от прежней.


Ты киваешь собственным мыслям. У твоей соседки подобное чувство, что хочется уснуть на несколько сотен лет. Или просто не существовать. Это желание действительно болезненное, но оно часто появляется, когда ты чувствуешь себя так, как сейчас. Вот почему ты стараешься не думать. Просто хочешь, чтобы все перестало вращаться вокруг тебя. Ты охотно чешешь свои лохматые волосы, задираешь свою кофту, чтобы стало холодно. Закрываешь глаза и обнимаешь голые ноги, запрокидываешь забитую пустыми мыслями голову. День – это одна родившаяся утром жизнь и нужно ее прожить так, будто ты должен умереть в сию секунду, но утомленно просыпаешь, убеждаешься, что тебе неожиданно подарили еще один гребанный день. А потом забиваешься в сырой угол своей крохотной комнатки и раздраженно рычишь.


Смысл жизни? Простите, но его нет. И не было никогда. Да и вообще к черту его. Смысл, если только в том, чтобы проебать его так, будто она последняя. И не важно, какими методами и характера взаимодействия с забитым суждениями обществом. Важно то, что умрешь ты либо с милой улыбочкой на бледном, холодном лице, либо будешь жить в дряблом растерзанном теле и продолжать воевать с самим собой. Самый щедрый подарок природы – не знать даты своей жалкой смерти и того, как ты сдохнешь. За это ты готова боготворить и благодарить придуманного людьми Бога и поклоняться, целуя грязную землю. А самое ужасное то, что рано или поздно ты ко всему привыкаешь. Благодаря сопутствию безудержной удачи ты остаешься просто никем и не ощущаешь себя бездарным мусором. Это радует.


А эта сумасшедшая соседка выкуривает уже пятую сигарету и начинает задыхаться. Ты пустозвонно наблюдаешь, как она резво хватается за бледную из-за холода шею и как ее фиолетовые губы кротко дрожат, шепча про себя матерные слова. Тебя это завлекает, ты невольно улыбаешься и не пытаешься помочь бедной девушке. Считаешь, что виновата во всем сама, с пренебрежением доводить себя до такого состояния. Представляешь, как сизый дым сжимает ее черные от никотина легкие и пытается лопнуть все сосуды. Она плача падает на колени и кряхтит о помощи, а ты притворяешься глухонемой. Твою душу медленно заводит, ее протяжный стон вводит тебя в некий транс, потягиваешься, сидя на холодном подоконнике. Из рук выпадает книга Ницце, которую когда-то подарил засранец НамДжун. А она все смотрит большими глазами, тянет руку и падает. Лежит и смотрит в бесконечное небо. Казалось, она боится твоего равнодушного взгляда и не хочет слышать прямолинейного ответа. Твои ноги ужасно затекли, и расслабленно опускаешь их, роняя чашку из-под кофе. Кружка разбивается вдребезги, и осколки разлетаются по влажному из-за дождя полу. Исподтишка взглянув на любимую кружку, ты протяжно выдыхаешь и смотришь на лежащую полумертвую соседку. Она глядит прямо в бездушные глаза и ни капли не стесняется.


Девушка, тяжело дыша, дотягивается до старого еле работающего радио и втыкает вилку в розетку. В трансляции крутят Rain, которая тебя жутко бесит. Партия НамДжуна и ты не можешь контролировать сердцебиение. Сердце сильно колит, ты хватаешь за грудь. Наслаждаешься непонятной болью. Его хриплый рэп режет острый слух, ты истерично смеешься и высокомерно глядишь на промокшую до нитки соседку. То ли она безнадежно плачет, то ли это все дождь, но в твоих глазах она еще нормальная, а ты уже пройденный случай. Тебе нужен психолог, который вытащит тебя из могилы, в которую ты сама же себя, и загнала и заставит сердце биться чаще. Или же в психиатрическую больницу. Второе же больше подходит, чем первое. Голос Кима застрял в голове, постепенно растекается по жилам. Ты содрогаешься в припеве, гоня все к чертям. Но тебе нравится твоя длительная агония и долгое мучение из-за клаустрофобии.


Когда закончилась песня, ты вспоминаешь о дне рождении лучшей подруги, охаешь и резво бежишь набирать воду в ванной. Регулируешь горячую и холодную воду, потом возвращаешься в холодную комнату. Одежда готова еще со вчерашнего дня, чему ты чрезвычайно радуешься. Возишься с подарочным бантиком, пытаясь прицепить к коробочке. Щеголяешь босиком по скользкому полу, падаешь с грохотом и поглаживаешь свою попу из-за небольшой боли. Ругаешься про себя и идешь в ванную.


Раздеваешься, лезешь в воду и расслабляешься. При виде высунувшейся лохматой головы соседки, ты от испуга вскрикиваешь и бултыхаешься в воде. Она высокомерно входит, скидывает с себя тяжелую одежду и лезет в теплую воду. Худое, бледное тело, как у анорексиков, медленно приближается к твоему, краешком губ улыбнувшись, она прикусывает твою нижнюю губу зубами. После водит языком по растрескавшимся губам, вовлекая тебя в поцелуй.


– Почему ты грустная? – говоришь ты, чувствуя легкий укол совести. Она грациозно отстраняется, расслабляется, дыша через рот. После отчаянного поцелуя осталось сигаретное послевкусие, ты по привычке прикусила губу.


– У меня комплекс неполноценности, - прерывает минутное молчание, закидывая прядь волос за ухо. Ее хрип раздражает твои ушные перепонки, но успешно игнорируешь. Ей же все-таки больно. Хотя, ты не знаешь почему.


– У всех оно, - отрезаешь ты, выдавливая из тюбика шампунь с запахом апельсина. Намыливаешь себе длинные волосы, а та открыто пялится на твою обнаженную грудь.


– Так вот почему ты так рано ложишься спать, - криво улыбается твоя гребанная соседка, махая руками. Она казалась еще страшнее, чем раньше. А была вроде бы милой и таинственной.


– Не твое дело, проваливай. – холодно смотришь на нее, у той тело покрылось мурашками. Она опускает голову и всхлипывает. Ты намыливаешь мочалку и сильно трешь замерзшее тело. Девушка, молча, сидит и глядит в пустоту. Обливаешься чистой водой, выходишь из ванны, обтираешься и закутываешься в махровое полотенце. А она продолжает лежать в ванной, в которой нет воды.

Ты выключаешь надоевшее радио и закрываешь форточку. Телефон жужжит на растрепанной кровати, отвечаешь на звонок.


– Какого черта ты не берешь трубку? Где ты? – возбужденный из-за потери тебя голос, который задает эти риторические вопросы. Ты, не успевая ничего ответить, вздыхаешь в трубку, натягивая на себя нижнее белье.


– Дома, - отвечаешь ты, закинув в рот шоколадку. Подруга бесится по ту сторону электронного аппарата и щекочет своего парня, чтобы утихомирить свой пыл.


– Прости меня, (Т/И). НамДжун пришел. – она нервно шепчет в трубку, похоже, парень пристально следит за ней. Подруга еще сотню раз просит прощения и пыхтит нечленораздельное в телефон.


– С днем рождения, детка. – улыбаешься ты, смотря на свое идиотское выражение в зеркале.


– Ты не придешь? – ты дожидаешься очевидного вопроса и довольно закрываешь глаза.


– Нет, конечно, я обязана прийти, - натягиваешь на себя обтягивающие черные джинсы и клетчатую рубашку, нацепив ремешок на талию. Отключаешься, суешь подарок в только что найденный пакет и разбросанные вещи прячешь под одеяло. Высушив непослушные волосы феном, затягиваешь пучок на голове. Накидываешь на плечи пальто, берешь висевший зонт и подкрашиваешь губы гигиенической помадой, душась резкими духами.


Ловишь маршрутку, улыбаешься приветливому водителю и говоришь адрес, немедленно пристегиваясь. Платишь за проезд, неуклюже вываливаешься из машины и раскрываешь черный зонт. Всматриваешься в серые многоэтажки спального района и медленно идешь к подъезду. У порога тебя встречает подруга, ты ласково улыбаешься ей, поздравляешь с рождением и вручаешь заветный подарок. Она прыгает от радости, избавляясь от банта и коробки, благодарит за чудесный сюрприз. Ты ведешь себя, как у себя дома, вешаешь пальто на непрочный крючок и смущенно проходишь в гостиную. Все уже почти под градусом, весело поют песни и странно танцуют. Подруга располагает тебя рядом с собой, рядом с Кимом. Теперь твое сердце остановилось. Он, и правда, здесь. Подруга замечает твою скованность, шепчет глупое «Прости» и тут же отвлекается на своего парня. НамДжун воодушевленно разговаривает с соседом, случайно замечая тебя. Он дерзко смотрит в твои пустые глаза, хмурится, а потом ласково улыбается. Тебя раздражает его невинное лицо и эта идиотская улыбка, из-за которой у тебя смешанные чувства.


Его эффектная внешность привлекает особое внимание. Здесь, похоже, уже поговорили о НамДжуне и успешно забыли. Ему это и нравится, что молчат об известной личности и принимают его за простого обычного паренька. Сидя рядом, он, кивая, массирует свои уставшие из-за работы плечи и пытается вовлечься к другим в бурное обсуждение. Но ты отлично знаешь, что чтение книг превращает людей в одиночек, индивидуалистов и из-за этого сложности лишь прибавляются.


Ты чувствуешь неловкость. Впервые за несколько лет. Этот чертов придурок сводит тебя с ума. Знакомый одеколон, которым он яро пользовался, когда вы встречались. Ты стащила кисть винограда и съедаешь поштучно. Ким скрывает глупый смешок ладонью, наблюдает за тобой, дразня. Потом случайно задевает твои ледяные руки, которые давно должны были согреться. Он снова хмурится и хватает тебя за руку. Ты отворачиваешь лицо к подруге, стягивая ладонь.


– Я вообще-то скучал, - тихо шепчет он, выхватывая твою руку назад. Стараешься не смотреть на него и не дышать. – Твои руки такие холодные. – грустно говорит он, сжимая в своих больших ладонях. Страшно боишься, что сейчас сердце остановится. Его появление опять бурно влияет на тебя, и неловко ощущаешь, что это плохо кончится. Опять. Снова он появился погубить тебя. Ты хмыкаешь, чтобы немного успокоиться и чувствуешь страх поражения.


– Хватит меня держать, - твой голос дрожит, он еще крепче взялся за твою руку. Теперь он казался маленьким ребенком, которому нужна человеческая забота. Его мешки под глазами делали тебе больно, и его нелепая худощавость бесила тебя еще больше. Он пошел на такое ради своей мечты. Лишился прежнего Ким НамДжуна. А теперь он другой. Чужой и слишком теплый.


– Не питай ко мне ненависть. Я все такой же. – произнес парень, взяв тебя за другую руку. Ты перестала мыслить, а то, может быть, он втихаря читает твои губительные мысли. Уши багровеют и сдают тебя с потрохами. Трепетно выдыхаешь и неожиданно содрогаешься при напористом взгляде. Сейчас забитый в углу жалкий кролик, над которым властвует одинокий волк. НамДжун следит за каждым твоим действием, ты неохотно теряешься в себе. Ким чувствует твою нервозность и вздыхает.


Эмоции управляют твоим телом. Слышать в живую его хриплый голос еще противнее, чем по круглосуточному радио. Его старые привычки все еще при нем, а ты придаешься болезненным воспоминаниям. Человек, которого ты старалась забыть на веки вечные, снова вернулся в твою жизнь и бессовестно говорит, что безумно скучал. Паренек, которого ты сильно уважала, бросил на произвол судьбы ради своей дерзкой мечты. Даже не интересовался, как ты и с кем ты, здорова ли ты и как успехи в жизни. Говорит, что скучал. Хочется все рвать и метать, кричать, что все из-за него и он виноват в твоих неудачах. Ты отдала ему все без остатка, привязалась как дурочка и желала быть рядом, поддерживать в трудные ему минуты и являться для него радостью. Да, нашла отброса, которого можно винить во всех смертных грехах. Все мы такие, дай только повод. Сотню раз прокручивала в себе вторичную встречу. Знала, что он скажет, что скучал. Он в своем репертуаре. А он все чувствует и понимает, но предпочитает промолчать. Как и тогда. Ты понимаешь его без лишних слов, как раньше, а из-за этого и хочется закатить истерику. Ты боялась, что он изменится, но он остался прежним. От этого еще страшнее.


Ты ищешь того, кто похож на окно, распахнутое в пасмурную погоду. Зачем тебе забитое собственное эго? Оно переполняет тебя тоской.

Глава 4

Он такой дурак. Появился черт знает через сколько лет, и заставляет чувствовать тебя страшным ничтожеством, зависящим от чуждого проклятого прошлого. А он ласково улыбается, будто с того времени вообще ничего не изменилось. Его радость безжалостно разрывает тебя в клочья, как и твою гребанную соседку, которая убивается из-за своего блудного пса. Ты старательно пыталась сбежать от переполняющих внутри тебя неприятных эмоций, но, похоже, результата нет. Всюду меркантильные тупики, сводящие тебя с катушек. Ты не продвинулась ни на единый шаг и топчешься там и сейчас, цепляясь за никчемные воспоминания.


Ким НамДжун счастлив. Его заветная мечта наконец-то сбылась. Он сияет на сцене как любой другой, выпущенный как высококачественный продукт компании, профессионал, исполняя шикарные песни, которые он писал долгими днями и ночами, жертвуя здоровьем. У него нет лишней минуты, чтобы забивать занятую голову всякой всячиной. Хоть в модных наушниках, хоть в голове – всегда звучит бит. Даже если он рано или поздно захочет побыть в одиночестве, в его голове будет крутиться бесконечный бит. В его мужественных руках есть все, чего он жаждал в юном возрасте, но по природному закону – после достигнутого нужно заполучить еще больше. Это круговорот чертовых человеческих потребностей, из-за которых люди становятся жадными и жестокими.


Ким НамДжун сентиментален. Говорят, что люди никогда не меняются, лишь отношение к чему-либо изменяется. Но Джун такой же. Это тебя немного радует. Он все так же прекрасен и общителен с девушками, привлекая своими сладкими речами. Сейчас много фанатов, которые безумно любят его и чрезмерно уважают. Ты уверена, что он любит всех одинаково и всю многогранную душу вкладывает в будоражащую из его уст читку и пишет только ради них. Ким всегда любил писать. Если бы он не стал идолом, то стал бы поэтом. Да, он сентиментален.


Ким НамДжун теплый. Как бы его не ломала жизнь, он разрушает все границы дозволенного и внутренне самосовершенствуется. Он не ты, Ким заботливый и терпеливый. Научился прогибаться подо что-то волнующее и важное, которое нужно обязательно покорить. Его теплые шоколадные глаза и нежная улыбка продолжают греть холодную душу. Всего лишь один секундный взгляд, и ты можешь изменить свое мировоззрение. НамДжун продолжает удивлять. Этот человек, правда, прекрасен.


Ким НамДжун справедливый. Наверное, ему нелегко живется, раз он верит в справедливость. Людям свойственно фаталистично во что-то верить. Все мы такие. Даже нигилизм не исправит человека. Вера – сильная штука.


Ты, после нескольких выпитых бокалов вина, выходишь из шумной комнаты и незаметно прячешься в пустой. В комнате довольно душно и из-за этого мерзко, осторожно распахиваешь окно и наслаждаешься прохладным ветром. Дождь, наконец, закончился, и свежий воздух заполнял легкие. Последние капли дождя скатывались по крутой крыше, разбиваясь об асфальт. Внизу гудела сигнализация от машины, ее уставший хозяин произнес пару матерных слов и заглушил. Смех подростков сбивал тебя с толку. Ты невольно хмыкаешь, потираешь холодную руку. Чувствуешь неприятное чувство стыда из-за подруги. Она все-таки тебя пригласила на праздник, а ты прохлаждаешься в другой комнате. Понимаешь и ответственно принимаешь заслуженную вину, тебе немного грустно, что ты теперь не можешь терпеть общество и считаешь себя брезгливым социофобом. Ты безудержно утешаешь себя, что никогда не поздно, ты можешь стать тем, кем ты хочешь быть. Нет никаких гребанных правил и временного лимита: ты можешь измениться или остаться такой, какая ты есть. Выбор только за тобой. Но ты не можешь гордиться своим существованием. Порой ты ненавидишь себя за угробленную жизнь, винишь кого попало и убиваешь в себе все живое. Но, возможно, это и к лучшему. Бесстрастная, безжизненная и бессердечная кукла, улыбающаяся при виде убитой придуманной ложью соседки, курящая и задыхающаяся простушка, которая узнает для себя что-то новое в чутких поцелуях.


Ты безумно желаешь уйти в тишину и мельком увидеть, кому ты нужна. Но эти глупые мысли ты теперь воспринимаешь спокойно, они больше не управляют тобой. Все это безнадежная выдумка. Протяжно вздыхаешь и закрываешь глаза, протягивая руки вверх. В черноте появилась смутная картинка с соседкой, которая осталась одна в пустой ванной. Телефон резко вибрирует в кармане джинсов, ты нехотя поднимаешь трубку.


– Простите, Вы знакомы с Пак Юджин? – низкий голос раздраженного мужчины заставляет тебя открыть красные глаза.


– Ага, она моя соседка по комнате в общежитии. Почему Вы спрашиваете? – тихо бормочешь ты, почесывая затылок. Отодвигаешь мешающие цветы в разрисованных горшочках и присаживаешься на пыльный подоконник. Секунд десять в трубке молчат.


– Мы считаем, что девушка покончила с собой. Мы хотим задать пару вопросов по этому поводу. Не могли бы Вы подъехать? – в глубине души ты ждала именно этот исход. По ту сторону кто-то громко ревет и орет от безысходности. Она не выдержала свою долю полученной от любимого пса боли, а казалось, вы станете хорошими друзьями. Тебе неловко и обидно, что так нелепо все вышло, но с другой стороны приятно осознавать, что возле тебя нет слабой скотины. Ты предпочитаешь общаться с людьми, которые сильны духом и излучают стопроцентный оптимизм, а потом инстинктивно ломать их и ставить в ряд с собой. Считаешь себя настоящей тварью, что губит наивных, нетронутых обществом детей, но порой ищешь того самого человека, что выдержит всю твою гниль внутри. Убеждаешься, что таких людей вообще не существует в этом мире и продолжаешь разлагаться дальше. В тишине.


– Простите, но не сегодня, - тихо выдаешь ты, ощущая на теле чужой взгляд. Ты медленно поднимаешь голову, и видишь стоящего напротив Намджуна. Спину продувает прохладный ветер, выпавшие из пучка короткие волосы колыхают на ветру. По ту сторону трубки слышатся раздраженный вздох и угнетающее мысли пыхтение, он положительно хмыкает и бросает трубку к чертям. От новости тебе ни жарко, ни холодно, все как обыденность. Этого следовало ожидать. Тихая и таинственная девушка по имени Пак Юджин сдохла. – Так вот как ее зовут, - шепотом выдаешь ты, сжав в холодных от пота руках телефон. Парень тихо стоит, оперившись о косяк двери, и закидывает голову назад.


То, что тебя еще держит в этом черном мире – боязнь смерти. Не хочется ни умирать, ни жить. Если бы была надежная функция стереть себе память или отключить свои чувства, то в этом мире появились бы хоть какие-нибудь краски. Ты уже не выдерживаешь в себе переполненных болезненных чувств и задумываешься отправиться вслед за соседкой. Готовая уйти в мир иллюзий, но не понимаешь, что тебя еще тут держит. Либо найти себе противоположного характером человека, который будет терпеть все твои тараканы в голове и разваривать тобой переваренную кашу. Либо время, которое в скором тебя заберет. Но ни то, ни другое не прельщает твое сознание. Ты уже сама не знаешь, что тебе нужно и чего ты хочешь. Блуждаешь от одной гребанной мысли к другой, и духовное пространство постепенно разбивается.


– Насколько сильно ты угробила себя? – спрашивает парень, разрушая тишину. Ветер резво свистит, играясь с однотонным тюлем. Ты невольно улыбаешься уголком губ, разминая левое плечо. – Можно ли изменить тебя, вернуть прошлую? – очевидные слова, будто тупым ножом в спину. Сердце болезненно колит, кровь неистово бурлит в жилах. Он аккуратно входит в комнату и прикрывает скрипучую дверь. Его хриплый голос отдается в висках, и ты снова убеждаешься, что он и правда противный.


– Невозможно, - монотонно говоришь ты, засовывая телефон обратно в карман. Ким устало вздыхает, похоже на безысходный стон. Ты улавливаешь его быстрый взгляд и отворачиваешь безнравственное лицо. Казалось, у него больше не было вопросов. Его не должна волновать твоя нынешняя жизнь без него. – Ты эгоист, Ким НамДжун. – прямолинейно говоришь ты, пряча грустную гримасу. Опять все держишь в себе, и это не сгинет бесследно с твоей ранимой души.


– Я знаю, - опять протяжно вздыхает он, что тебя крайне бесит. Парень, щурясь, приглядывается в темноте на наручные часы. Его голос хрипит как при лихорадке.


– Ты куришь? – неожиданно задаешь вопрос, закрывая окно. НамДжун улыбается, ты смущенно смотришь на его появившиеся ямочки.


– Бывает, когда в плохом настроении. – выдает парень, потягиваясь в кресле. Рукой обнимаешь колено, почесывая затылок. У него сейчас плохое настроение, значит? Забавно. Тусклый свет от фонаря пробирается в темную комнату. Во дворе спального района гудит другая машина. – Я иногда спрашиваю про твои дела у сегодняшней именинницы. Что раньше, что сейчас – ты не изменилась. – потирает ладони тот, потягивая за мочку уха. Ты ставишь цветы на место, усаживаясь на пол. Холодный пол казался роднее, чем прошлые воспоминания.


– Ты же знаешь, НамДжун, я ненавижу каждый день надевать разные вещи. Я ношу лишь однообразную одежду, пока она не превратится в ненужные тряпки. – хлопнув один раз в ладоши, трешь правый глаз и устало располагаешься на полу.


– Я знал, что ты это скажешь. В твоем духе. – Говорит Ким, закинув голову назад. Ты закрываешь уставшие глаза.


– Давай посидим в тишине. – из-за выпитого алкоголя тебе хочется уснуть и больше не проснуться. НамДжун положительно кивает в темноте. Душевный холод прожигает твою кожу. Ты уже не ощущаешь естественную прохладу комнаты. Ты задерживаешь дыхание, выдыхаешь накопленное внутри и жадно глотаешь другую дозу.


Все не так. Разве так должна была пройти ваша вторая первая встреча? Нет, не так. Ты так не хотела. Но сейчас вот так все происходит. НамДжун, молча, сидит и смотрит в пустоту, наконец, оказавшись в одиночестве. А ты теперь с человеком, который когда-то был твоей родственной душой. Хотя это ненадолго, но вполне хватит. Тут оборвутся все ваши прошлые связи и исчезнут все воспоминания. Он - известный идол Ким НамДжун, а ты - заканчивающая последний курс университета (Т/И). Небо и земля. И никакой родственной связью тут и не пахнет. Ким забудет этот день, а тебя сожрет твое собственное эго. Это и должно быть конечным исходом.


Сколько боли ты получила из-за этого паренька, ты уже не помнишь, так как твое существование и без него сплошная боль. Выдуманная и беспощадная боль. Тебя не вылечить и не изменить, только все в твоих руках. Но эти руки настолько слабые и морщинистые, что они вряд ли помогут блуждающему в пустоте ничтожеству. Пока-пока, родимая душа.


Ты просыпаешься из-за солнечных лучей. Потягиваешься на полу, трешь заспанные глаза. Резко поворачиваешься в сторону, где вчера сидел паренек. Его уже и след простыл, лишь его черный пиджак, пахнущий тем самым парфюмом, лежал на кожаном кресле.

Глава 5

До чего было большим удивлением, когда вы вдвоем, сидя на деревянной скамейке в шумном из-за детского смеха весеннем парке и держась, как все обычные влюбленные парочки, за потные от жары руки, пришли к довольно серьезному разговору. Вместо его ласковой улыбки, Ким сидел со стеклянными глазами и пытался ловко подыграть тебе, внимательно слушая. Исподтишка замечая его отличную актерскую игру, получал заслуженный толчок в плечо, от чего он, хохоча, падал на ровном месте. Ухмылка сползала с его бледного лица, НамДжун снова расслаблялся на спинке скамьи и крепко сжимал твою маленькую руку. Он жадно наблюдал за тобой, съедающую почти растаявшее мороженное и втихаря сожалел, что свое слопал в одно мгновение. Лепесток сакуры запутался в твоих взъерошенных волосах, которые колыхались на теплом ветру. Ким подушечками пальцев распутал волосы и, вобрав в себя долю кислорода, сдул лепесток с твоей макушки. Ты, сняв свои пыльные кроссовки, подложила под себя ноющие от долгой ходьбы ноги и съела сладкую ванильную вафлю, оставшуюся от мороженного. НамДжун достал из твоей большой сумки бутылку холодной минералки, купленную в круглосуточном.


– Оппа, когда ты потерял девственность? – вдруг спросила ты ни с того ни с сего, от чего парень неосторожно поперхнулся и прошептал про себя пару нецензурных слов, резво глянув на тебя. Сначала ты неловко посмотрела на него, но сдержаться не удалось, и ты звонко засмеялась, разогнав от вас пару удивленных занятых чем-то ребятишек. Вытащив из сумки сухие салфетки, начиная с шеи и добравшись до щетинистого подбородка, обвела пальцами рельеф его пухлых губ. НамДжун резко схватил тебя за запястье и взглядом намекал на сидящих напротив пожилых людей, которые недоуменно переглядывались и тихо шептались. Ким, закрыв глаза, протяжно вздохнул и засунул минералку обратно в сумку. Ты чувствовала маленькую обиду и из-за смущения закидывала пряди непослушных волос за ухо, а парень, заметив, что ты наконец-таки замолчала, взъерошил твои длинные волосы, гладя по голове.


– Во втором классе старшей школы. – хриплым голосом пробубнил под нос НамДжун, массируя от неловкости свое затекшее плечо.


– Ого! Каждый раз убеждаюсь, что по себе людей не судят. Какие еще секреты выкинешь? – увлеченно протараторила ты, ерзая на собственном месте. На тебя смотрят еще пару десятков глаз, и ты по привычке вспомнила, что свою громкость иногда надо убавлять. Ким улыбнулся, почесав свой затылок.


– А сама-то когда? – усмехнулся парень, подмигнув. Ты засмеялась его нелепому пикапу, который у него уже не выходит в сотый раз. Тыкаешь ему маленькими пальчиками в появившиеся из-за его улыбки ямочки, тот, пока никто не видит, кротко чмокает тебя в растрескавшиеся губы. Неугомонно ерзала на месте, переглянулась с парнем и посмеялась.


– Во втором классе старшей школы. – улыбнулась ты, будто горда за себя. Ким хмыкнул, избавился от испарины на лбу и взглянул на тебя.


– Ого! Каждый раз убеждаюсь, что по себе людей не судят. Какие еще секреты выкинешь? – подыграл Ким, позабыв на секунду, что тоже нужно было убавить громкость.


– Вот же засранец, Ким НамДжун, - отпрянув от его довольного лица, отвела озабоченный взгляд и ткнула пальцем в чувствительный бок. Он ненароком подпрыгнул из-за щекотки и потер из-за мелкой дрожи место.


– Пошли уже, глупая. – нежно улыбнулся НамДжун, закидывая одну лямку сумки на плечо. Ты надела кроссовки, завязывая раздражающие тебя шнурки.


Сейчас самое беззаботное время в твоей жизни, а беззаботность подарил сам Ким НамДжун. Если благодарить, то только его. Человек, который внес новые краски в твою жизнь. Ты знала, что он не любил вспоминать прошлое и вообще все, связанное с ним. Но Ким, похоже, уже давно привык к твоим внезапным выходкам. Он не злился и не хмурился, когда нарочно спрашивала его о нем старом и о каких-то личных вещах, прекрасно понимая, что ему не нравится вопросы вроде этих вещей. Либо его смущало собственное прошлое, либо какая-то большая боль, связанная с ним. НамДжун не хотел, чтобы ты часто думала, каким он был раньше и чем он занимался, а чтобы была лишь озабочена настоящим и мечтала о желанном будущем. Ох уж этот парень, настолько противоречивый самому себе.


Оказавшись после долгой прогулки в твоей общаге, ты наконец-то вздохнула с облегчением, скинув кроссовки куда-то в угол. А парень скинул с себя средней тяжести рюкзак, который болтался у него на плече все время. Ты приказала тому отправляться в душ, а сама направилась в кухню готовить ужин на двоих. На улице стояла такая же сильная духота, что и рано утром. Тебя это ужасно раздражало, ты еле дотянулась до пыльного кондиционера и включила, пару раз чихнув. Труднодоступные места всегда остаются труднодоступными местами, вот и не убираются. Да к черту. Ты постояла с минуту на теплом ветру, слыша звук наполняющей водой ванны. Помыв руки, достала из холодильника еды, чтобы быстро что-нибудь приготовить.


– Теперь иди ты, а я тут сам разберусь, - появился НамДжун, выгоняя тебя из кухни. Он в одних футболке и в белых боксерах.


– Мы прямо как молодожены, - усмехнулась ты, ладошками сжимая его пухлые теплые щечки. Ким крепко схватил твои запястья, ты почувствовала, как прикосновения его мягких губ касались твоего ушка.


– Только в твоих мечтах, (Т/И). – шепча, подразнил НамДжун, увлеченно наблюдая за твоей реакцией.


– Иди к черту, Ким НамДжун, - с ноткой обиды вымолвила ты, грациозно вываливаясь из жаркой кухни.


– Не фамильярствуй. – усмехнулся парень, смотря на приготовленный тобой накрытый стол.


Ты просидела минут пятнадцать в прохладной воде, чувствуя великое блаженство. Жара недостает тебя, а витает где-то в воздухе. В помещении еще прохладнее, чем на улице, но все равно тебя преследовала ужасная жара. Резко вспомнила, что Джун может съесть все и не дождаться тебя. От мысли ты внезапно охнула, вылезая из воды и обтираясь махровым полотенцем. Обматываешь себя в него же и выходишь. А парень тихо стоял у вечернего окна, допивая минералку. Ты шумно грохаешься на стул, хватая вилку. Ким от испуга оборачивается, видит ненасытную тебя и тоже присаживается. Поужинали, выбрали фильм, принесли закуски и сели. Как и всегда. Обычно ваши повседневные дни так и проходят мимолетно, за просмотром фильма и поеданием закусок. Но какое было нелепое удивление, когда этот гребанный фильм не оказался глубоким и сильным, какие вы смотрели раньше. А НамДжун хоть и твердолобый, но чувствительный.


– Вот черт, - встревожено прошептал парень, сжимая твою руку.


– Что такое? – сонным голосом вымолвила ты, смотря ему прямо в возбужденные глаза. – Что? Сейчас? – громко запищала ты, заставляя того встряхнуться.


– Сейчас, - хриплым голосом ответил Ким, прижимая тебя за талию к себе поближе.


Вот всегда он такой. Не мог сдерживать свои инстинктивные порывы. От таких фильмов ты не нарочно засыпала, а он мирно сидел, словно в бреду с затуманенными мыслями. Это, наверное, единственное, что он не мог контролировать.


Он вырубил телевизор к черту, целуя растрескавшиеся губы и медленно нависая над тобой. Ты неловко отвечала, прищурив глаза от непривычки. Его руки легли на талию, поглаживая холодными пальцами под полотенцем. Ты всегда любила его холодные руки. А Ким твои нет. Возможно, это вас косвенно и сближало.


НамДжун привязал ремнем твои руки к боковой деревянной спинке дивана, стягивая с тебя влажное полотенце. Он никогда не был ласков с тобой в постели. Ким обожал быстро и грубо, без каких-либо ненужных нежностей. Всегда доминировал и не давал ни доли привилегий. Делал всегда все по-своему, твоих лишних слов и не нужно было. Либо пролетало все мимо его занятых твоими стонами ушей, либо ты получала за свое непослушание. Должен ли парень быть таким или нет, у каждого свое мнение.


Все это, когда он ладонью закрывал твой рот, чтобы не слышать твои отрывистые стоны или когда он ставил тебя раком и жестоко держал тебя за длинные волосы, сильно притягивая к себе. Шептал тебе в ухо возбуждающие фразы и сжимал твой живот рукой, чтобы снять твой напряг и войти без единой проблемы. Он жестокий. Всегда без подготовки. Чертов Ким НамДжун. Ночной хищник Ким НамДжун. Энергетический вампир Ким НамДжун. Лицемер Ким НамДжун. Совсем другой, ежели днем. Его будто выбило из колеи. Тебе не было позволено совершенно ничего: просить нежностей и ласок, задавать темп, поменять позу, просить развязать тебя, просить продолжать. Но единственное, что ты обязана была выполнять – произносить как какую-то молитву его имя.


– Ким НамДжун, ты эгоист, - когда он развязал тебя, кончив на расслабленный живот, полушепотом сказала ты. А Ким принимал свой обычный облик милого и распрекрасного паренька и улыбался во все тридцать два зуба. Ты раздраженно хмыкаешь, кусая его губы. Теперь, наконец-то, ты могла его поцеловать. Робко и нежно, как ты любила.

Страница книги In the lonely hours в интернете