# Милые Игры или Десять Свиданий с Фуюми

Габи и Марти, Ghiro

Страница книги <https://1.selflib.me/the_pleasant_games>

Том 1

0

Фуюми злится. Отвернулась, смотрит в окно, длинные черные волосы скрывают лицо. Она не любит их убирать, маме приходится по полчаса её уговаривать, чтобы она заплела косы или хотя бы сделала хвостики. И всё равно она при первой же возможности расплетает волосы: так ей спокойнее, за волосами можно спрятаться.


— С твоей сестрой что-то не так? — спрашивают у меня, а я отвечаю:


— Со всем этим миром что-то не так…


А Фуюми… Фуюми почему-то чувствует это острее всех. И ещё ей к чёрту не сдалось кому бы то ни было нравиться. И в этом ей можно даже позавидовать. Свобода или всеобщая любовь. Фуюми выбрала первое и потеряла второе, а я наоборот.


— Ну почему твоя сестра не такая, как ты? — часто спрашивают у меня. Пару раз я это даже от мамы слышал.


«Ну почему я не такой, как моя сестра?» — спрашиваю я себя.


Родителям с Фуюми трудно, мама не понимает, как с ней разговаривать, и поэтому чувствует себя плохой матерью. А папа ждёт, когда Фуюми сама придёт к нему со своими проблемами, но Фуюми так привыкла, что её никто не понимает, что даже не пытается кому-то что-то рассказать. И вот что удивительно, я понимаю Фуюми, но когда пытаюсь рассказать родителям, что с ней происходит, они не понимают меня…


А сейчас Фуюми на меня злится, и я опять всё понимаю, но в то же время осознаю, что больше ничем не смогу ей помочь. Моих сил просто не хватит, чтобы справиться с её демонами. Она либо сама это преодолеет, либо…


Да, наверное, в её глазах я выгляжу как предатель, но я не могу так больше. Да, у меня появилась девушка, и я не собираюсь от неё отказываться только потому, что Фуюми это не нравится. Мне не важно, какая Фуюми, я всё равно её люблю. И ей всегда было неважно, какой я, она всегда меня любила. Так вот, теперь пусть любит меня, Хикару, который встречается с девушкой! Уверен, она всё поймёт, ей просто нужно время. Она не бестолковая и не упрямая, как баран, хотя многие так про неё думают. Она разумная, она честная, она может всё понять и изменится. Я в это верю. У нас впереди выходные у тёти Мико. Тётя Мико любит Фуюми так же, как и я. Она поможет нам помириться. Я улыбнулся и посмотрел в окно автомобиля. На нас нёсся потерявший управление грузовик…

1-1

Сегодня, как и всегда по пятницам, я посещаю психотерапевта. За это мне позволяют ходить в школу.


Врачевателя моей души зовут доктор Тсубаки, а то, что происходит у нас с ним за закрытой дверью, называется психотерапевтической сессией. Выглядит это примерно так: почти всё время я рассказываю доктору Тсубаки, что у меня всё хорошо, а он делает вид, что этому рад. Хотя, конечно же, он этому не рад, он хочет, чтобы я, наконец, рассказал ему о своих проблемах, но что поделать, если теперь у меня нет проблем?


Меня зовут Йошида Хикару, мне 16 лет, я учусь в выпускном классе частной привилегированной школы госпожи Митсуке. Я – простой стипендиат среди богатеньких деток, но это не слишком меня напрягает. Уж не знаю, что такого я делаю, но меня почему-то все любят. В общем, за весь первый семестр у меня ни с кем не возникло никаких конфликтов. Даже признававшихся мне в любви девчонок удавалось отшивать максимально корректно.


-Так ты у нас, получается, знатный сердцеед… Хикару? – замечает доктор Тсубаки, как всегда немного помедлив перед тем, как назвать моё имя.


-Да ничего особенного! Просто в отличие от большинства парней я с девчонками вежлив и внимателен. А они, чуть что, сразу влюбляются. Хорошо хоть моя стратегия «самоотвода во френд-зону» работает безотказно.


Доктор Тсубаки улыбается и смотрит на меня немного насмешливо. «Когда же тебе надоест играть?» - будто бы говорит его взгляд. Я чуть пожимаю плечами, как бы отвечая: «Надоест? Никогда!».


Ещё я рассказываю о своих хороших оценках, и о том, как проходят репетиции в школьном театре. В этом семестре мы ставим «Ромео и Джульетту», я играю Меркуцио, и радости моей нет предела. Конечно, как Ромео я тоже был бы весьма хорош, но, поскольку Джульетту играет наша прима Азука Сакура, то роль Ромео исполняет никто иной, как её парень Кимура. Там же по сюжету надо целоваться, поэтому без вариантов. Но данная ситуация меня не сильно расстраивает, я просто в восторге от Меркуцио, и на вторых ролях мне гораздо привычнее и спокойнее. Вот только Азука не очень вытягивает Джульетту, да и Кимура как Ромео не фонтан, но я это переживу.


Доктор Тсубаки слушает всё это очень внимательно, кивает понимающе, и всем своим видом показывает, что ждёт, когда я скажу что-то действительно важное. Но все эти штучки, которым их учат на курсах психотерапии, не срабатывают, я не говорю ничего из того, что он хотел бы услышать.


Доктор Тсубаки достоин восхищения, он принимает всю ту ерунду, что я на него вываливаю, с буддийским спокойствием и христианским всепрощением. Он ждёт, когда я начну ему доверять, и смогу раскрыться. Ждёт уже полгода, ничего, подождёт ещё. Психотерапевт – птица терпеливая.


И только под конец сессии он позволяет себе вопрос:


-Как поживает Фуюми?


-Всё как обычно, - традиционно отвечаю я.


Он специально спрашивает об этом за пять минут до окончания нашей встречи, чтобы у меня был выбор, отвечать или нет. И я, конечно же, предпочитаю не отвечать.


-Моя тётя передаёт вам привет и тысячу благодарностей за то, что вы со мной возитесь.


Каждый раз, когда я упоминаю свою тётю, доктор Тсубаки впадает в лёгкую растерянность. Я начинаю подозревать, что она ему нравится. Но, к сожалению, пока его работа со мной не закончена, что-то там затевать с моим опекуном он не имеет права. Так что приходится ему довольствоваться тем, что раз в две недели она сама приглашает его на обед в семейный ресторанчик за углом, чтобы узнать, как у меня дела.


-Передавай своей тёте привет и от меня тоже, - говорит доктор Тсубаки.


-Конечно, Тсубаки-сенсей, - ослепительно улыбаюсь я в ответ, чтобы он знал, что я всё понимаю.


Мой психотерапевт только качает головой, а потом говорит:


-И ещё… Хикару, если Фуюми захочет поговорить со мной, я буду готов встретиться в любое время.


-Хорошо. Доброго дня вам, - отвечаю я и покидаю кабинет.

1-2

-Эй, Йошида! – слышу я в понедельник утром, когда прихожу в школу, - Ты уже в курсе?


Я вынимаю из уха наушник и приветствую приятеля из театрального клуба:


-Доброе утро, Сото-семпай.


Сото Коидзуми не считает нужным должным образом ответить на приветствие и сразу переходит к делу:


-Харукава переводится, его родители переезжают, так что Тибальта у нас играть некому.


-Думаю, не стоит переживать, - высказываюсь я, - До премьеры ещё два месяца. Уверен, Миямото что-нибудь придумает.


-Ну, не знаю, - произносит Сото с сомнением, - Театральный кружок не слишком популярен, нас и так еле хватило, чтобы укомплектовать все роли…


-Хм, - говорю я, ухмыляясь, - Азука так хочет блеснуть в роли Джульетты, что Адского Сатану за рога притащит, чтобы играл у нас Тибальта.


-Это точно! – соглашается семпай.


Оказалось, что я как в воду глядел. Не то чтобы наша примадонна действительно притащила самого Сатану, но деяние её всё равно впечатляло.


Как обычно я прихожу на репетицию раньше остальных и спокойно переодеваюсь в одиночестве. Потом подходят девчонки, и я уступаю комнату им, а сам подпираю стенку в коридоре.


Я мысленно повторяю роль и раздумываю над расстановкой интонации, когда меня отвлекает цокот каблучков. Я поворачиваю голову и вижу, как Азука Сакура выплывает из-за угла довольная, как сытая кошка, а за ней с угрюмым видом плетётся не кто иной, как Такеши Кей. Чтоб вы знали, это здешний школьный принц, спортсмен, отличник и просто красавец, ну а ещё один из наследников корпорации Takeshi Group, и одного этого уже было бы достаточно, чтобы считаться небожителем даже среди учеников частной привилегированной школы. Как я слышал, в начале года он расстался со своей девушкой, и сейчас свободен, что только добавляет ему популярности. В общем, притащить за рога Сатану было бы немногим эпичнее.


Явление Принца меня настолько поражает, что я некоторое время просто стою и пялюсь на него.


-О! Здравствуй, Йошида, - говорит Азука, - Ты уже здесь. Позволь представить, это мой друг Такеши Кей, он любезно согласился заменить Харукаву в нашей постановке.


Её заявление вызывает у меня некоторые сомнения, особенно, что касается дружбы и любезности, но я держу своё мнение при себе, обаятельно улыбаюсь и говорю:


-Йошида Хикару, приятно познакомиться. Я играю Меркуцио. Спасибо,что спасаешь нашу постановку.


Мой голос звучит немного насмешливо и сочувственно.


-Всегда пожалуйста. Приятно познакомиться, Йошида-семпай, - отвечает Такеши, холодно и вежливо, ладно хоть без неприязни.


Он даже назвал меня семпаем, хотя я на два года младше.


-Ну, ладно, мальчики, я переодеваться, - говорит Азука и скрывается за дверью.


-Как тебя сюда угораздило, - спрашиваю я, немного медлю, а потом добавляю с иронией: - Такеши-кохай? У Неподражаемой Азуки есть на тебя компромат?


-Нет, рычаги давления, - вздыхает Такеши, - Её мама близко знакома с моей мамой.


-Сочувствую, - говорю я, его откровенность становится для меня неожиданностью, я думал, он меня пошлёт куда подальше.


-Надеюсь, тебе не придётся из-за этого бросить баскетбол? Без тебя команда сильно ослабеет.


-Конечно же, нет, буду совмещать, и потом, это же ненадолго, да и не слишком сложно, я думаю.


Высокомерный, самоуверенный, но сдержанный, как ему и положено быть.


-Так тебе нравится баскетбол, Йошида? – вдруг спрашивает он.


-Да, стараюсь ходить на все матчи. У вас хорошая команда.


-А сам почему не играешь? Рост у тебя подходящий.


-Я играл раньше, - отвечаю я, отводя взгляд.


Надеюсь, он не станет развивать тему.


-А почему бросил?


Всё-таки, он продолжает. Что это? Простая вежливость? Разговор ради разговора, чтобы убить время? Или ему, правда, интересно?


-Были причины, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее.


-Извини, если лезу не в своё дело.


-Да всё нормально.


Нет, нет, тебе меня не достать. Я знаю секрет неуязвимости, это - лёгкость, это - улыбка, это - полное непротивление, и силы врага распыляются по широкой пустоши, так и не найдя твоих границ.


За то недолгое время, что мы стоим вдвоём в пустом коридоре, я успеваю понять, что не смотреть на Такеши Кея, если он рядом, просто невозможно, а я старался, уж поверьте мне. Он выше меня на полголовы и шире в плечах, даже в школьной форме он выглядит как модель с подиума. А я рядом с ним, наверное, смотрюсь как тощий долговязый подросток. Блин, да что со мной такое? Какого чёрта я себя с ним сравниваю? Каждому даётся собственная уникальность, а кому-то ещё и всё остальное великолепие. Такеши, о чём-то размышляя, проводит рукой по волосам. Я смотрю, как чёрные тяжелые блестящие пряди смещаются, подчиняясь

длинным бледным пальцам, а потом, качнувшись, возвращаются на место. Чёрт, чёрт, чёрт! Да как можно быть таким? Наваждение, а не человек!


Слава Богу, до того, как я успеваю сойти с ума, появляются ребята. Я вполне неплохо справляюсь с тем, чтобы представить им нашего нового Тибальта, и отхожу подальше, от греха подальше.


Парни в полном восторге от того, что им предстоит играть на одной сцене с Такеши Кеем. Один из них даже предлагает ему взять главную роль, не замечая, что Кимура рядом. Такеши вежливо отказывается, говорит, что у него для этого недостаточно опыта, да и вообще он здесь только потому, что Азука попросила помочь. От этого заявления Кимура напрягается ещё больше.


Наконец-то девчонки покидают клубную комнату, и я отправляюсь с ними в актовый зал, а парни остаются переодеваться. Всю дорогу мне приходится выслушивать разглагольствования Азуки о том, какая этой удача, что ей удалось затащить Такеши-семпая в нашу постановку, и восторженные повизгивания девчонок.

1-3

Когда я вижу сцену, я непроизвольно начинаю улыбаться. Да, я действительно люблю театр, люблю настоящую игру, когда притворство вдруг становится самой что ни на есть правдой, и хоть на мгновение можно обрести то, чего у тебя никогда не было. Например, любовь, или смерть, хотя смерть у меня была, то ещё удовольствие. Любовь, по слухам, не лучше. Но на сцене и то и другое может стать прекрасным. С игрой лишь одна проблема, рано или поздно она заканчивается.


В общем, как вы понимаете, в театральный клуб я не просто так записался. Жаль, что таких, как я, тут единицы, а может, и вовсе нет. Это же всего лишь маленький школьный театр. Я вижу, как переигрывает Азука (слишком много страсти и совсем нет нежности), и как недоигрывает Кимура (он столько сил тратит на каждую реплику, что кажется, будто топором пытается настрогать спичек). И это, вроде как, лучшие из нас.


Я тоже не идеален, всего лишь до ужаса хорошо чувствую фальшь, и свою собственную в первую очередь. Это не делает меня лучше, это делает меня несчастным. Но с другой стороны, боль, которую я испытываю, когда вижу игру Азуки хоть немного, но компенсирует другую мою боль. И, очень может быть, это и есть настоящая причина того, что я здесь.


Да, я – занятный уродец….


Вскоре появляются парни, и Такеши представляется всем ещё раз. После разминки и нескольких упражнений на расслабление и дикцию наш режиссер Миямото предлагает начать с первой сцены третьего акта, чтобы Такеши смог попробовать себя в роли.


Я надеваю перевязь с бутафорской шпагой, остальные участвующие тоже вооружаются. Одна из девчонок приносит Такеши текст, он благодарит её, девчонка плавится от счастья.


Начинаем я и Сото, который играет Бенволио. Он хватает меня за рукав и говорит с тревогой:


-Прошу тебя, Меркуцио, уйдём.


Сегодня жарко. Всюду Капулетти.


Нам неприятностей не избежать,


И в жилах закипает кровь от зноя.[1]


Я насмешливо изгибаю бровь, высвобождаю свою руку и отвечаю:


-Ты похож на тех, кто, входя в трактир…


И далее по тексту. Мне становится жарко, безбашенная удаль Меркуцио ударяет в голову. Я иду играть со Смертью, и я доиграюсь, потому что мой язык острее шпаги.


-Ручаюсь головой, вот Капулетти, - говорит Сото, когда приходит время появиться Тибальту.


-Ручаюсь пяткой, мне и дела нет, - презрительно фыркаю я и отворачиваюсь.


Такеши отбрасывает листы с текстом и говорит своей свите:


-За мной, друзья! Я потолкую с ними. Словечко-два, не больше, господа!


-Словечко-два? Скажите, какая важность! Я думал, удар-другой, - притворно удивляюсь я, хотя на самом деле удивлён. Неужели он всё так быстро выучил?


Такеши усмехается и смотрит на меня с холодной враждебностью:


-Я всегда готов к вашим услугам, дайте мне только повод.


Забавно, но мои чувства к нему сейчас очень похожи на чувства Меркуцио к Тибальту, мне тоже хочется его посильнее задеть.


-Его ещё надо давать?


Но Тибальт не ведётся, у него другая цель:


-Меркуцио, ты в компании с Ромео?


-В компании?  Это ещё что за выражение! – мой голос звенит от возмущения, и от радости, что можно продолжить спор, - Что мы, в артели бродячих музыкантов? Если так, то не прогневайтесь. Вот мой смычок, которым я вас заставлю попрыгать. Это мне нравится! В компании!


По пьесе вроде как рано, но по чувствам пора нападать. Такеши делает еле заметный приглашающий жест, на его лице настоящая тёмная радость от предвкушения схватки, и тяну из ножен шпагу.


-Рано, Йошида! – кричит Миямото.


Сото бросается ко мне и задерживает мою руку:


-Напрасно мы шумим среди толпы.


Одно из двух: уединимся – либо


Обсудим спор с холодною душой


И разойдёмся. Отовсюду смотрят.


Я говорю зло:


-И на здоровье. Для того глаза.


Пускай их смотрят. Я не сдвинусь с места.


Теперь выходит Кимура. Такеши отмахивается от нас таким величественным жестом, что я застываю поражённый. От его движений невозможно оторвать взгляд, его голос невозможно не слушать. Он просто пришёл и затмил всех:


-Отстаньте! Вот мне нужный человек.


Он отворачивается от меня, обращается к Кимуре. И я чувствую, что от меня отвернулось солнце, и я кричу, заменяя отчаяние возмущением:


-Ваш человек? К чему же он приставлен?


По-видимому, состоять при вас


Противником на вашем поединке.


Но солнце уже не вернуть, весь его свет теперь направленна Кимуру:


-Ромео, сущность чувств моих к тебе


Вся выразима в слове: ты мерзавец.


Кимура отвечает по тексту:


-Тибальт, природа чувств моих к тебе


Велит простить твою слепую злобу.


Я вовсе не мерзавец. Будь здоров.


Я вижу, ты меня совсем не знаешь.


Я мысленно добавляю в его интонации больше тихого счастья и нежности, и той самой любви ко всему живому, что познал Ромео к этому моменту.


-Словами раздражения не унять,


Которое всегда ты возбуждаешь.


Такеши недобро усмехается, говоря это, в его голосе мне слышится неотвратимость Судьбы. Его Тибальт собирается не играть со Смертью, а принести ей в жертву свою или чужую жизнь. И принесёт, и свою, и чужую.


Кимура отвечает:


-Неправда, я тебя не обижал.


А скоро до тебя дойдет известье,


Которое нас близко породнит.


Расстанемся друзьями, Капулетти!


Едва ли знаешь ты, как дорог мне.


И мне хочется крикнуть: «Ну не будь таким пафосным и постным! Улыбнись! Ты же влюблён!». И всё это отчаяние и возмущение я вкладываю в свой голос:


-Трусливая, презренная покорность!


Я кровью должен смыть её позор!


Я выхватываю, наконец, шпагу, и я почти счастлив, теперь Такеши снова посмотрит на меня.


-Как, крысолов Тибальт, ты прочь уходишь?


И он поворачивается ко мне и спрашивает надменно:


-Что, собственно, ты хочешь от меня?


«Что угодно, лишь бы от тебя», рождается в моей голове безумный ответ, но я использую слова Шекспира:


-Одну из твоих девяти жизней, кошачий царь, - я отвешиваю шуточный поклон, - в ожидании восьми остальных, которые я выколочу следом. Тащи за уши свою шпагу, пока я не схватил тебя за твои собственные!


Такеши кланяется мне безо всякого кривляния, в его холодном голосе мне слышатся нотки удовольствия:


-С готовностью!


Он обнажает шпагу, но подраться нам не дают.


-Достаточно! – говорит Миямото, видно, что он очень доволен, - Просто отлично! Такеши, у тебя талант. Я рад, что ты к нам присоединился.


-Да, Такеши-семпай! Это было здорово! Ты так быстро запомнил текст! Ты раньше играл в театре? – тут же начинают галдеть все вокруг.


-Нет, не играл, но мне нравится Шекспир, - отвечает Такеши.


А я отхожу в сторонку и пытаюсь сообразить, что это я сейчас такое чувствовал? Это магия сцены? Или шекспировского гения? Или я просто схожу с ума?


[1] Здесь и далее В. Шекспир «Ромео и Джульетта» в переводе Б. Пастернака.

1-4

Репетиция идёт своим чередом, я не выкладываюсь полностью, чувствую себя растерянным. Когда выдаётся свободная минутка, просто сажусь на пол у стены и смотрю на ребят.


-А ты хорош, - говорит Такеши и садится рядом.


-Ты тоже, - нехотя признаю я.


Как же раздражает то, что у него всё так хорошо получается!


-Вот только одна проблема…


Чудесно! Да он, похоже, ещё и учить меня собрался! Гастролёр!


-Что-то не так? – спрашиваю я, стараясь не выдать своего возмущения.


-Твоя стойка со шпагой. Ты ведь не учился фехтованию?


-Нет, не учился, - признаю я.


И что тут такого? Мои родители не были миллионерами, чтобы обеспечить мне это.


-Я бы не стал говорить кому-то другому, но мне кажется, для тебя важно, чтобы всё было как надо, я прав?


Прав, прав, и тут он прав. Даже если все вокруг откровенно халтурят, я всё равно стараюсь сделать всё в лучшем виде. Поэтому я засовываю подальше свою гордость и отвечаю:


-Да, ты прав.


Такеши кивает и говорит:


-Пошли, покажу.


Мы поднимаемся и находим шпаги.


-Смотри, - говорит Такеши и становится в правильную позицию.


Я, как мне кажется, копирую его позу.


-Отлично! Вот только пара нюансов.


Он подходит сзади и кладёт руки мне на плечи.


Конечно, я знаю, что 16 лет – это такой возраст, когда гормональная система начинает всерьёз перестраиваться, обеспечивая своему обладателю весёлую жизнь. Чувства, реакции, желания могут вспыхнуть в любой момент и просто снести с ног. И это безумие обретает, в конце концов, какой-то объект. Теоретически я понимал, что и со мной однажды произойдёт нечто подобное. Вот только не мог предположить, что моим объектом станет самый популярный парень в школе. Это так банально, я был о себе лучшего мнения.


До того, как Такеши прикоснулся ко мне, я ещё мог притворяться, что ничего особенного к нему не чувствую, что не запал на него сегодня, как только увидел, а может быть даже и раньше, когда впервые пришёл посмотреть, как играет здешняя баскетбольная команда. Тогда он был так далеко, а сейчас так близко.


Его руки слегка расправляют мне плечи, его ладони большие и сильные. Я бы многое отдал, чтобы ничего не чувствовать, но я чувствую.


-Спину прямее, и сгиб в локте более плавный, а здесь наоборот.


На мне мешковатая футболка с длинными рукавами, и я благодарю за это Бога. Не знаю, смог бы я сохранять внешнюю невозмутимость, если бы он касался моей кожи.


Исправив мою стойку, Такеши отходит в сторону, оценивает и остаётся доволен.


-А теперь выпад, - говорит он и тут же этот самый выпад демонстрирует.


Я повторяю за ним, и получается у меня неплохо. Я оказываюсь способным учеником и вскоре мы с Такеши увлечённо фехтуем друг с другом. Хотя, скорее я пытаюсь фехтовать, а он исправляет мои ошибки. Я стараюсь сосредоточиться на том, что он говорит и делает, а не на нём самом, выходит с переменным успехом.


Наша практика привлекает зрителей, несколько девчонок и парней отвлекаются от своих дел и подходят ближе. Ну, насколько я могу видеть, Такеши не даёт мне возможности глазеть по сторонам. Этот танец со шпагами длится и длится, и в какой-то момент я перестаю себя контролировать, перестаю следить за движениями его шпаги, а просто смотрю ему в глаза и улыбаюсь, абсолютно не скрывая своих чувств. И, о чудо! Он тоже начинает улыбаться, а потом спотыкается, роняет шпагу и падает прямо на меня. О, да! Я сегодня просто сногсшибателен!


Его лицо так близко, растерянное, смущенное, невозможно прекрасное. Я чувствую, что краснею. И чтобы хоть как-то со всем этим справиться, я решаю немножко пошутить, подхватываю свою шпагу, представляю к его шее и спрашиваю с насмешкой:


-Что ты задумал, мерзкий Капулетти?


Украсть мой первый нежный поцелуй?[1]


Вот, пара кое-как составленных строк, и я имею великолепную возможность наблюдать сильнейшее удивление на лице наследного принца Такеши. Но он быстро справляется с собой:


-Уже ли первый? Никто не знал прикосновений этих губ?


Меркуцио, ты так невинен? Где тут устоять?


Совершенно не смущаясь, он касается ладонью моей щеки. Моё сердце подскакивает и замирает. Чего я не ожидал, так это того, что он ответит в том же духе. Коварно улыбаясь, Такеши продолжает свою игру:


-Так убери ж меж нами шпагу


Позволь тебя обнять.


Его голос – это голос опасного соблазнителя, мягкий, обволакивающий, внушающий восторг и капельку страха, который обостряет чувства. Со стороны девчонок слышится восхищённый вздох. Такеши принял мой вызов. Его ладонь ласкает моё лицо, а большой палец прикасается к нижней губе. Похоже, он намерен переиграть меня, чего бы ему это не стоило. Чтобы победить, мне нужно окончательно перейти на Тёмную Сторону, но я пока медлю:


-О той ли шпаге говоришь,


Что кровь тебе пустить готова?


Он отвечает таким глубоким чувственным голосом, что становится трудно дышать:


-Других препятствий нет к тому…


А чёрт с ним! Иду ва-банк! Я убираю шпагу и говорю, еле сдерживая волнение:


-Что будешь нежным ты со мной, дай слово…


Девчонки издают коллективный вопль восторга. Такеши медленно наклоняется ко мне, похоже, и правда собирается целовать. Или надеется, что я трусливо сбегу в последний момент. Позор и в том, и в другом случае мне обеспечен, я ведь первый начал. И я остаюсь на месте, так, по крайней мере, я получу его поцелуй. Но не судьба, Кимура не выдерживает и направляется к нам:


-Парни, хватит издеваться над Шекспиром! Какого черта вы тут при всём честном народе Меркуцио и Тибальта пейрингуете? Снимите себе номер, если вам есть, чем осчастливить друг друга!


Мы с Такеши внезапно начинаем ржать, одновременно и в голос.


-Да, да, это было прикольно! Все оценили! Девчонки в экстазе, а меня ещё неделю тошнить будет от воспоминаний! – продолжает ворчать Кимура.


Такеши встаёт с меня и протягивает руку, с его помощью я тоже поднимаюсь. Мы проделываем всё это, не прекращая смеяться. Я склоняюсь в традиционном уважительном поклоне и говорю со всей возможной серьёзностью:


-Благодарю вас за урок, сенсей.


-Ты – хороший ученик, Йошида Хикару, - в том же духе отвечает Такеши, и мы снова начинаем смеяться.


Вскоре репетиция заканчивается, продолжать просто не было смысла, все только и делали, что обсуждали нашу с Такеши выходку, кто-то восхищённо, кто-то возмущённо. Напоследок Миямото напоминает всем, что то, что происходит в театральном клубе, остаётся в театральном клубе.


[1] А это уже совсем не Шекспир

1-5

Я дожидаюсь, когда освободится клубная комната. Ребята из клуба нормально относятся к тому, что я предпочитаю переодеваться в одиночестве, да и я в свою очередь стараюсь не создавать им проблем, прихожу раньше всех, ухожу позже. Миямото оставляет мне ключ, прощается и уходит. Я захожу и начинаю снимать одежду. Когда просовываю руки в рукава рубашки, слышу шум за спиной. Кто-то открыл дверь, вошел и остановился. Я, что, не заперся изнутри? Фантастическая глупость! Я вздыхаю, медленно застёгиваю манжету на правой руке и оборачиваюсь.


-Что это на тебе? – спрашивает Такеши, кивая на мой торс.


-Эластичный корсет, у меня была травма спины два года назад, теперь ношу периодически. Ты что-то забыл? – спрашиваю я не слишком вежливо.


-Да, - отвечает Такеши, но тут же меняет тему, - Зачем ты приходишь раньше всех и уходишь позже?


-Предпочитаю переодеваться в одиночестве, - говорю я с намёком, который, впрочем, остаётся проигнорированным.


-Почему? – продолжает допытываться Такеши, мой гнев вряд ли способен его напугать.


-Если ты стоишь здесь достаточно долго, то ты видел, почему, - раздражённо отвечаю я, застёгивая рубашку.


-Нет, не видел, - спокойно отвечает Такеши, не сводя с меня глаз.


-Тогда не важно. Чего хотел?


-Ах да, - он будто вспоминает, зачем собственно пришёл и запирает дверь, а потом разворачивается и окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног.


Всё моё раздражение мигом испаряется, становится как-то тревожно.


-Зачем ты…?


-Сегодня, когда ты затеял эту милую игру у всех на глазах…, - перебивает меня Такеши.


-Прости, это, наверное, было глупо с моей стороны…, - начинаю оправдываться я, но он снова меня перебивает:


-Не извиняйся, я не об этом…


Я смотрю на него и с удивлением понимаю, что ему трудно произнести вслух то, что он собирается сказать.


-Я ведь действительно захотел поцеловать тебя тогда, - произносит он, наконец.


-Э-э, что? – мне кажется, я ослышался.


-Меня никогда раньше не привлекали парни. Я не понимаю, что со мной, или что с тобой.


Такеши действительно расстроен, его можно понять. Похоже, моя маленькая шутка всерьёз пошатнула его представление о себе самом.


-Знаешь, - пытаюсь я его успокоить, - это ведь ещё ничего не значит. Может, просто независимая реакция, всплеск гормонов на пустом месте, или другие радости пубертатного периода. Так что не предавай этому большого значения, вполне может быть, что такого больше не повторится.


-Думаешь? – спрашивает Такеши, и я понимаю, что он на грани отчаяния.


-Да, конечно! Если тебе будет легче, я тоже тогда испытал нечто вроде того, о чём ты говоришь, - сильно преуменьшаю я, - Ну, знаешь, я вроде как симпатичный, по крайней мере, мне так говорят, и ты тоже весьма ничего, что мягко сказано. А привлекательность она от пола не зависит. В общем, я считаю, нам не стоит расстраиваться по этому поводу. Делать выводы на основании одного единственного эпизода – это…


-Так ты тоже? – опять перебивает меня Такеши.


-Ну да, а что? Ты же верх совершенства, Такеши Кей. Тебя, наверное, даже мёртвый захочет, - говорю я абсолютно искренне и без тени зависти.


Надеюсь, я вернул парню душевное равновесие и уверенность в себе. Но, оказалось, он думал совсем о другом:


-Если ты тоже, то давай попробуем.


Растерянности в его голосе теперь не осталось, только решимость. Он будто бы даже просветлел от того, что нашел выход.


Вся его растерянность переходит ко мне:


-Что попробуем?


-Поцеловаться, всего лишь поцеловаться.


-А ты уверен, что нам стоит это делать?


-Знаешь, Йошида, - говорит Такеши, подходя ко мне ближе, - Я никогда не бегу от непонятной ситуации. Если есть возможность выяснить правду здесь и сейчас, я это делаю, несмотря ни на что.


Что ж, позиция, достойная восхищения.


-Так ты действительно хочешь украсть мой первый поцелуй? – усмехаюсь я, пытаясь скрыть своё волнение.


-Так и, правда, настолько невинен?


-Ну, так получилось, - начинаю объяснять я, - Я год провалялся в больнице, а потом ещё где-то полгода сидел дома безвылазно, так что просто возможности не было.


Такеши смотрит на меня растеряно, мне кажется, что он готов извиниться и уйти. Вот только я этого не хочу.


-Хорошо, Такеши Кей, я отдам тебе мой первый поцелуй. Думаю, это будет даже забавно, - произношу я беззаботно и с лёгкой улыбкой, - Если это тебя успокоит, буду только рад. Только давай без обнимашек и всяких гейских штучек, просто поцелуй и всё.


Такеши кивает. И пока я стою и раздумываю, как это будет, он вмиг оказывается прямо передо мной, кладёт руку мне на затылок, притягивает к себе и целует. Да, он действительно не привык терять времени даром. На меня накатывают волны ощущений, его ладонь на моём затылке, его губы на моих губах. Мы что, и правда, это делаем?


Когда он отпускает меня, я не смею открыть глаза. Всё что я могу, это тихо выдохнуть его имя: «Кей…».


Он уходит. Я слышу, как отпирается замок, как открывается и захлопывается дверь, и шаги по коридору чуть ли не бегом.


Я открываю глаза, я один в клубной комнате.


«Так», говорю я себе, опережая подступающие слёзы, «Того, что сейчас произошло, не должно было быть вообще. Так что буду считать, что ничего и не было».


Это помогает, я – мастер жить так, будто ничего не было. Я завязываю на шее школьный галстук, надеваю пиджак и выхожу. Запираю дверь, кладу ключ в свою сумку. Послезавтра я снова приду на репетицию раньше всех.

Том 2

2-6

На следующий день я вижу Такеши мельком в коридоре, а он, похоже, меня и вовсе не заметил. Но я не расстраиваюсь, всё правильно, ведь ничего не было. А мой первый поцелуй просто сдуло ветром.


После школы я решаю сходить присмотреть себе новые наушники, и поэтому направляюсь в торговый центр, что расположен недалеко от станции метро, с которой я обычно уезжаю домой.


Стекло, стекло, кругом стекло, максимальная прозрачность витрин. Всё это создано, чтобы привлечь, заставить захотеть то, о чём минуту назад ты даже не подозревал.


Размышляя об особенностях современного маркетинга и мерчендайзинга, я чуть ли не натыкаюсь на Такеши и Азуку, выходящих из какой-то миленькой кафешки. Кимуры рядом нет.


-О, привет, ребята! – говорю я и прохожу мимо.


Азука смущена и растеряна. Такеши провожает меня взглядом, его лицо ничего не выражает. А я само воплощение безмятежности. Что ж, похоже, Такеши всё-таки решил свои проблемы, а нашей примадонне они только предстоят. Но какое мне до этого дело?


Я выбираю наушники в магазине электроники, когда меня находит Азука.


-Йошида, - говорит она смущенно.


-Азука-семпай, - отзываюсь я, наслаждаясь зрелищем, смущённая Азука – явление редкое.


-Йошида-кун, - лепечет она, - я пригласила Такеши-семпая в кафе, чтобы отблагодарить за то, что он примет участие в постановке, это просто дружеская встреча. Мы с ним с детства друг друга знаем, так что это ничего не значит. Пожалуйста, не говори никому.


Глаза у неё честные-честные, и в голосе звучит неподдельная искренность. И всё бы хорошо, но опять переигрывает.


-Ладно, - говорю я, не в силах больше наблюдать этот спектакль, - Я никому не скажу.


-Спасибо, Йошида, - Азука порывисто пожимает мне руку и тут же убегает, - Пока!


-Пока, пока, - бормочу я ей вслед.


Дома я занимаюсь уборкой и стиркой, готовлю ужин. Тётя Мико приходит поздно, компания, в которой она работает, на пороге подписания важного контракта, и секретариат по уши завален работой. Моей тёте всего двадцать девять лет, она симпатичная, но ей катастрофически не везёт с мужчинами, поэтому до того, как почти год назад я переехал к ней, она жила одна в доме, который достался ей от моего прадеда.


-Привет, Лисёнок, - говорит тётя Мико устало, - Как прошел день?


-Неплохо, - отвечаю я, - присмотрел себе новые наушники в торговом центре.


-У тебя хватает денег?


-Да, не беспокойся.


Потом мы ужинаем, и я отправляюсь делать уроки, а тётя остаётся внизу перепроверять отчёты. Всё как обычно, стандартный вечер в нашей семье, хотя, какая мы семья? Скорее, лишь огрызок от семьи.


Но тут происходит неожиданное, мне звонят с незнакомого номера.


-Йошида, - слышу я, когда беру трубку, - Это Такеши, я у твоего дома. Выходи, надо поговорить.


Я выглядываю в окно и действительно вижу его, он держит телефон около уха и смотрит прямо на меня. Какого чёрта?


-Откуда у тебя мой номер и адрес?


-Спросил у Миямото. Выходи, я жду.


Не сводя с меня глаз, он нажимает отбой и убирает телефон в карман. Я отхожу от окна, скидываю домашние штаны, натягиваю джинсы и направляюсь к выходу.


-Ты куда, Лисёнок? – спрашивает тётя Мико.


-Немного прогуляюсь, - отвечаю я.


-Накинь что-нибудь, на улице похолодало.


-Хорошо, - говорю я и надеваю толстовку с капюшоном.


-Телефон с собой?


-Да, тётя Мико.


-Только не долго, я буду волноваться.


Судя по голосу, она уже волнуется.


-Ладно, - отвечаю я, обуваюсь и выхожу.

2-7

Действительно похолодало, я застёгиваю толстовку и медленно иду навстречу Такеши. Он смотрит на меня и снова проводит рукой по волосам, и мне опять хочется узнать, какие они на ощупь. У меня, наверное, был шанс вчера в клубной комнате, интересно, как бы он на это отреагировал?


-Слушай, - говорю я, стремясь разобраться с этим побыстрее, - Если ты пришёл из-за того, что я видел сегодня тебя и Азуку, то не беспокойся, это не моё дело. Я ничего никому не…


-Я здесь не поэтому, - перебивает меня Такеши, поворачивается и идёт вниз по улице, - Пойдём, прогуляемся.


В полном недоумении я иду следом. Некоторое время мы просто шагаем рядом, а потом он говорит:


-А ты, оказывается, интересная личность, Йошида Хикару. Единственный стипендиат на всю историю школы. Плюс к этому ты настолько умён, что в 16 лет поступил сразу в выпускной класс. Девчонки от тебя в восторге. Ты знаешь, что у тебя есть прозвище – Последний Рыцарь? А ещё нехилые ставки делаются, когда очередная поклонница собирается признаться тебе в любви. И отдельно можно поставить на месяц, когда ты, наконец, уже начнёшь с кем-нибудь встречаться.


-Да ты шутишь! – я сбиваюсь с шага.


-Представь себе, - ухмыляется Такеши, - Так почему ты ни с кем не встречаешься, Йошида? Ты – гей? На это, кстати, тоже можно поставить.


-Нет, думаю, я не больший гей, чем ты, Такеши.


Я усмехаюсь и некоторое время раздумываю, как ему объяснить. Мы подходим к парку в конце улицы и идём туда. Вокруг ни души, холода что ли все испугались.


- А насчёт девчонок, которые признавались мне в любви, тут другая тема, - наконец отвечаю я, - Дело в том, что я просто не понимаю, зачем мне встречаться с какой-то девицей, которая видела меня от силы три раза, слышала что-то обо мне от своих дурочек-подруг, и вдруг решила, что любит меня. Боже, я всего лишь говорю им, что пока ещё не пережил смерть родителей, и не готов с кем-либо сближаться, а потом намекаю, что есть другой парень, который спит и видит такое счастье. И всё, я уже в разряде приятелей.


-Так это из-за гибели твоих родителей? – продолжает допытываться Такеши.


-Скорее нет, чем да. Слушай, если ты хочешь сделать на меня ставку, ставь на то, что я до выпуска точно не буду ни с кем встречаться, потому что, скорее всего так и получится.


-Я не поэтому интересуюсь.


-А почему тогда?


-Потому что хочу знать.


Вот ведь привязался, одиночество ему моё покоя не даёт. Я бы мог, как обычно, наплести что-то вполне правдоподобное, чтобы он отстал, но почему-то не хочу. Я не хочу врать человеку, который мне нравится, и правду сказать тоже не могу. Поэтому говорю что-то вроде правды.


-Я не знаю, честно. Это моего психотерапевта надо спрашивать, почему я избегаю близких отношений. Эта так называемая любовь, по большей части, та ещё засада, тебе или плохо без человека, или плохо с ним, или и то и другое одновременно. И если уж ввязываться во всю эту ерунду, то, во-первых, ради того, кто действительно этого стоит, а во-вторых, нужно, чтобы в душе было более-менее всё в порядке. А у меня сейчас ни того, ни другого. Да и потом, я только издали такой симпатичный, а если присмотреться…


-Что ты имеешь ввиду?


Я вздыхаю. Ну, зачем я вообще ему всё это выкладываю? Он мне не друг, не брат. Но делать нечего, сказал «А», приходится говорить «Б». Может быть, после этого он от меня отстанет. Я останавливаюсь под светом фонаря, и убираю волосы с правой стороны лица. Надеюсь, рваный шрам на виске отлично виден.


-Я весь в таких шрамах, меня сшивали по кусочкам, не самое приятное зрелище, не каждому покажешь. Поэтому я предпочитаю ни с кем не встречаться.


Такеши замирает, не зная, что сказать. Должно быть, потрясён увиденным.


-Так ты поэтому переодеваешься в одиночестве, – догадывается он, а потом как завороженный протягивает руку к моему виску.


-Даже не думай! – возмущённо восклицаю я и отталкиваю его ладонь, мои волосы ложатся на место, привычно укрывая почти половину лица.


Я весь на взводе от того, что пришлось показать висок, и от того, что он почти коснулся меня. Я разворачиваюсь и иду вглубь парка, туда, где находится небольшой пруд. Мне просто надо успокоиться, нельзя каждый раз так бурно реагировать.


Такеши быстро меня нагоняет .


-Вчера ты назвал меня по имени, это было очень чувственно.


-И это напугало тебя так, что ты сбежал, не попрощавшись?


-Меня напугало другое. И прости, это было свинство с моей стороны.


-Не важно, можно просто решить, что ничего такого не было. И проблем меньше, и говорить не о чем.


Я сворачиваю с дорожки, и иду по траве. Такеши следует за мной.


-Ты же знаешь, я не бегу от проблем.


-А я, если верить моему психотерапевту, только этими занимаюсь. И разве есть какие-то проблемы?


Что же тебе от меня нужно, Такеши Кей?


-Знаешь, почему я расстался с Ньёко? – почему-то спрашивает он через некоторое время.


-Я слышал, она тебе вроде изменила.


-Я застал её со своим братом. Мы с ней встречалисьсо средней школы, я думал, что ей-то уж точно могу доверять. Но оказалось, всё не так, как казалось.


-Паршиво, - вставляю я реплику.


-А Азука, она же вроде как встречается с Кимурой?


-Вроде как.


-Она флиртовала со мной сегодня как озабоченная, пока ты не появился.


-Да уж, неприятная ситуация, - комментирую я.


Мы, наконец, добрались до пруда. От воды веет холодом, я подхожу к дереву, что растёт на берегу. Такеши опять оказывается рядом, некоторое время мы стоим молча. Я более-менее успокоился и теперь просто вдыхаю ночной воздух. Я не знаю, что сказать, поэтому не говорю ничего.


-Хочешь знать, почему я сбежал вчера? – спрашивает Такеши, наконец.


Как-то странно он перепрыгивает с одной темы на другую, наверное, в душе у него полный раздрай, и ему нужны свободные уши, чтобы выговориться.


-Потому что понял, что то, что мы делали, на самом деле отвратительно? – выдаю я наиболее вероятный ответ.


-Единственное, что я тогда понял, что хочу ещё, что готов трахнуть тебя прямо там на столе, и не раз.


Такеши говорит это и смотрит, как я отреагирую. Будто бы это игра типа вчерашней, кто первый вильнёт. Опасно, чёрт возьми, здесь нет никого, кто остановил бы нас, так что зайти мы можем очень далеко. Но я принимаю вызов.


-Если ты позвал меня для того, чтобы завалить, вынужден отказаться, здесь слишком холодно, - говорю я с усмешкой.


-Если бы я хотел тебя сегодня завалить, привёл бы в более подходящее место, - говорит Такеши и подходит ближе.


-Надеюсь, это не подвал с цепями и крепкой дверью?


-Только если тебе это понравится, - ещё ближе на шаг.


-Насчёт цепей не знаю, а вот подвал точно нет, я люблю светлые проветриваемые помещения.


Я знаю, что надо бежать от всего этого, но остаюсь на месте, и только сердце стучит всё быстрее.


-Йошида Хикару, - говорит Такеши, продолжая приближаться, - как ты можешь одновременно быть таким невинным и таким порочным?


-Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, - цитирую я уже порядком пострадавшего от нас Шекспира.


-Ты задумываешься о цепях, хотя даже целоваться ещё не умеешь.


Как и вчера, он прикасается ладонью к моей щеке, и его большой палец дотрагивается до моей нижней губы.


-Не умею, сенсей, - слова сами срываются с языка.


-Что ж, учись быстрее, - говорит Такеши и подходит ко мне вплотную.


И я понимаю, что умереть готов за эту его кривую усмешку и хищный взгляд. Он красив, как Дьявол. И этот Дьявол меня сейчас целует. Так нежно и осторожно, что я схожу с ума. Я точно знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет, что от того, что мы сейчас творим, будет только хуже нам обоим. Но ничего не могу с собой поделать, возможно, это самое лучшее, что происходило со мной за последние два года, а то и за всю жизнь.


-Хикару, - шепчет Кей, прервав поцелуй, - я больше не хочу встречаться с девушками, я хочу быть с тобой.


Я отступаю на шаг и качаю головой:


-Тебе это только кажется, ты сейчас просто разочарован и говоришь под влиянием эмоций.


-Я так не думаю, - говорит Кей, снова приближаясь ко мне.


Я отступаю ещё на шаг и упираюсь спиной в дерево. Ну, вот и всё, бежать больше некуда, Кей тут же этим пользуется и зажимает меня, как девчонку.


-А ты, Хикару? – спрашивает он, - Чего хочешь ты? Ты хочешь встречаться со мной?


Я слышу напряжение в его голосе, он нервничает, боится получить отказ, но всё равно спрашивает. Я знаю, что должен соврать и говорю:


-Нет.


Кей усмехается, целует меня в висок, который я не прячу, и шепчет:


-Врёшь.


-Вру, - соглашаюсь я, а его губы медленно спускаются вниз, покрывая поцелуями мою скулу, щёку, уголок губ.


-Это же невозможно, Кей, - высказываю я очевидное.


-Значит, будем как Ромео и Джульетта, - невозмутимо сообщает Кей и ловит губами мочку моего уха.


У меня сбивается дыхание.


-Мы не Ромео и Джульетта, мы – Тибальт и Меркуцио, - напоминаю я.


-Один чёрт, они погубили друг друга, - отвечает Кей.


Как ни крути, а он прав, я не знаю, что на это ответить, а его губы добираются до моей шеи. В конце концов, я не выдерживаю, и из моей груди вырывается стон удовольствия, и это меня пугает. Кей довольно ухмыляется и начинает расстёгивать молнию на моей толстовке. Я перехватываю его руку и говорю:


-Но ведь это неправильно.


Кей поднимает голову, смотрит мне в глаза, и отвечает:


-В этом мире всё неправильно.


А затем запечатывает мне рот поцелуем, наверное, для того, чтобы я больше не болтал.

2-8

Отрываемся мы друг от друга только тогда, когда звонит мой телефон.


-Лисёнок, с тобой всё в порядке? – слышу я в трубке голос тёти Мико.


-Да, со мной всё хорошо, я в парке, - отвечаю я, а Кей в это время целует мои пальцы один за другим.


-Возвращайся скорей, уже совсем темно.


-Ладно, - отвечаю я, а потом нажимаю отбой и говорю: - Мне пора домой.


-Я провожу тебя.


Мы идём обратно, и я безуспешно пытаюсь понять, что это такое произошло, и как меня так угораздило. У Кея, похоже, таких проблем вообще нет, он доволен и счастлив, чуть ли не насвистывает.


-И как теперь всё это будет? – решаюсь я, наконец, задать вопрос.


-Ну, сверху буду я, - тут же заявляет Кей.


-Я не об этом! – пихаю я его локтём в бок, - Ну, знаешь, я ведь ещё ни с кем не встречался, а уж про то, как это должно происходить у парней вообще не в курсе.


-Ну, ты же понимаешь, что значит «быть сверху» и «быть снизу»?


-Да, говорю ж тебе, я не об этом! Я про то, как мы теперь будем общаться?


-Думаю, нам надо больше времени проводить вместе и лучше узнать друг друга.


Да уж, точнее и не скажешь. Мы приближаемся к моему дому.


-Как ты доберёшься до дома?


-А что? Хочешь предложить переночевать у тебя?


-Вот ещё!


Я даже представить не могу, как тётя Мико такое воспримет.


-Тогда не беспокойся, за мной приедет машина с личным шофёром. Я же богатенький мальчик.


-Чего не скажешь обо мне, - говорю я едва ли вслух, но Кею удаётся услышать.


-Ещё одна причина тебя обожать, - улыбается он.


Мы стоим напротив дома на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Время поцелуев закончилось, теперь нам нужно чинно попрощаться и разойтись. Я сильно подозреваю, что тётя Мико наблюдает за нами в окно.


-Так ты не против, чтобы я был сверху? – спрашивает Кей как ни в чем не бывало.


-Я не думаю, что у нас до этого дойдёт, - честно отвечаю я.


-Почему же?


-Потому что ты всё-таки натурал, и вряд ли у нас всё это долго продлится.


-Что ж, посмотрим.


Он настолько самоуверен, что даже не находит нужным со мной спорить.


-Спокойной ночи, сенсей, - шутливо прощаюсь я.


-До завтра, Хикару, - говорит мне Кей и я слышу нежность в его голосе, ту самую, которая никак не удаётся Азуке.


От того, что мы прощаемся, даже не прикоснувшись друг к другу, всё произошедшее в парке кажется совсем нереальным. Я захожу в дом. На расспросы тёти Мико отвечаю, что Кей – мой кохай из театрального клуба, что он недавно расстался с девушкой, и ему надо было с кем-нибудь поговорить. Что ж, её любопытство вполне естественно, это первый раз, когда я пошёл с кем-то гулять. Я поднимаюсь к себе, выглядываю в окно и вижу, что Кей всё ещё там, на улице. Вскоре за ним приезжает огромный автомобиль. Шофёр покидает своё место, чтобы открыть перед богатеньким мальчиком Такеши дверцу. Кей машет мне рукой, я тоже поднимаю ладонь. Потом он уезжает. Я знаю, что мне надо быстро доделать уроки, принять душ и ложиться спать, но некоторое время просто стою и смотрю в окно.


«Произошло то, чего не могло произойти вообще», повторяю я свою волшебную мантру, «А значит, буду думать, что этого вообще не было».


Помогает и в этот раз. По крайней мере, мне удаётся доделать уроки и принять душ. Вот только заснуть никак не получается.


У меня есть его номер, я могу позвонить и спросить, как он добрался. Но это же глупость! Ночью по пустым улицам на личном автомобиле с профессиональным шофёром, который по ходу ещё и телохранитель, хорошо он добрался, иначе и быть не может.


Через полчаса приходит сообщение: «Спокойной ночи, Хикару».


Я пишу в ответ: «До завтра, Кей».


Мы называем друг друга по имени, значит то, чего не могло быть вообще, всё-таки случилось.

2-9

На следующий день я вижу Кея во время большой перемены. Он проходит мимо в окружении одноклассников. Наши глаза встречаются, он слегка улыбается мне, я отвечаю ему тем же. Быть тайным возлюбленным мне нравится больше, чем иметь постоянное место в его королевской свите.


На репетицию я как всегда прихожу за полчаса, чтобы иметь возможность переодеться в одиночестве. Но не тут-то было.


-Привет, я тебя ждал, - говорит Такеши Кей, отлипая от стены, а потом добавляет, кивая на дверь клубной комнаты, - Открывай, будем переодеваться.


Звучит это очень многообещающе, и я понимаю, что нашим отношениям недолго осталось, минут пять, если не меньше. Я отпираю дверь и отхожу в сторону:


-Переодевайся первым, я подожду.


Внешне я держу тон и лицо, но сердце моё стучит как бешеное, а внутри всё сжимается от предчувствия боли.


Кей недолго пребывает в растерянности, подходит ко мне, наклоняется, чтобы поцеловать. Очень может быть, что это наш последний поцелуй, я пытаюсь прочувствовать его всем своим существом.


-Почему бы нам не переодеться вместе? - спрашивает Кей, ухмыляясь, - Обещаю, что не буду слишком приставать, если ты этого боишься.


-Я не хочу, чтобы ты видел меня без одежды.


-Но почему?


-Ты знаешь, почему.


Мне с трудом даётся этот разговор, хочется послать всё подальше и просто уйти. Он ещё спрашивал, почему я ни с кем не встречаюсь. Вот как раз поэтому.


-Эй, ну я же твой парень, мне-то ты можешь всё показать, - говорит Кей и нежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.


-Нет, не могу, - тихо, но твёрдо произношу я, - И потом, мы всего третий день знакомы.


-Да ладно тебе, - говорит Кей, приближаясь ко мне вплотную, - Уверен, всё не так страшно.


Его ладони скользят по моему телу, заползают под форменную безрукавку и начинают вытаскивать рубашку из-за пояса.


-Я же сказал, нет!


Меня охватывает паника, я резко его отталкиваю, забегаю в клубную комнату и быстро захлопываю дверь, успевая заметить донельзя удивлённое лицо и услышать:


-Подожди!


Кей берётся за ручку двери с той стороны, но я уже закрыл замок. Мои руки дрожат, сердце бешено бьётся, из глаз вот-вот польются слёзы. Я переодеваюсь как можно быстрее, пытаюсь успокоиться, но у меня ничего не получается. Когда я отпираю дверь, я не знаю, что меня ждёт за ней, может быть даже просто пустой коридор.


Дверь с силой распахивается, так что я едва успеваю отскочить. Кей врывается в комнату, возмущённый до глубины души.


-Ты просто так взял и закрыл передо мной дверь?


-А что, ты к такому не привык, богатенький мальчик?


Боже, мой голос звучит так, будто я сейчас расплачусь! Хуже и быть не может! Я пытаюсь сбежать в коридор, но Кей хватает меня за руку:


-Ты что, плачешь?


-Отвали! – кричу я и пытаюсь вырваться, мне не удаётся.


-Хикару, - говорит Кей, привлекает меня к себе и обнимает, - Что с тобой?


В его голосе неподдельная тревога и участие, он больше не злится. Он гладит меня по голове, шепчет что-то ласковое, целует в висок.


-Ты так не любишь, когда тебя раздевают?


-Не люблю? Пожалуй, так, - пытаюсь усмехнуться я, - Меня тысячу раз раздевали, и рассматривали, и трогали, где только можно и нельзя.


-Кто? – глухо и как-то страшно спрашивает Кей.


-Врачи и медсёстры, кто же ещё? Среди них даже были те, кому это нравилось. Это чувствуется, знаешь ли, когда тебя трогают с такими мыслями.


-Имён не назовёшь?


Кей обнимает меня ещё крепче, будто хочет защитить от всего мира. И почему-то я выкладываю ему то, что никогда никому не рассказывал.


-Нет, не смогу, я тогда постоянно на обезболивающих был, почти ничего не помню. Может быть даже, мне всё привиделось. Хотя мерзкие сны про это до сих пор снятся.


-А что за больница была? – продолжает расспрашивать Кей.


Я называю больницу.


-Это всё, о чём ты хочешь спросить?


Я всё жду, когда он разомкнёт объятья, но он этого не делает, молчит, вздыхает, спрашивает:


-Так значит, не смотреть и не касаться?


-Да.


-А как же тогда…?


-Если ты о сексе, то никак.


-И ты думаешь, меня это оттолкнёт?


-А разве нет?


-Ну, это же не навсегда.


-А если навсегда? – озвучиваю я то, что тревожит меня уже давно.


-Я так не думаю, - спокойно говорит Кей и, коварно улыбаясь, добавляет, - И потом, на крайний случай у нас есть твой прекрасный сладкий ротик.


Его рука соскальзывает с моей головы на шею, а большой палец ложится на мою нижнюю губу и начинает ласкать её. И, в общем-то, становится ясно, о чём именно он сейчас думает.


-Что?!! – чуть ли не ору я и пытаюсь вырваться.


Кей лишь сжимает меня крепче и успокаивающе шепчет на ухо:


-Но, конечно, я буду ждать, когда ты сам это предложишь.


Похоже, моё возмущение его здорово веселит, он приглушенно смеётся мне в плечо. Это что, была одна из тех игр «Кто первый вильнёт»? Если так, то мне сейчас не до этого. А если он серьёзно…. Ну, если он, и правда, будет ждать, пока я сам этого захочу, тогда всё вроде бы в порядке. Вот только успокаиваться так быстро я не собираюсь.


-Поверить не могу, что ты это сказал!


-Поверить не могу, что ты думал, что я о таком не думаю, - сквозь смех произносит Кей, его хватка слабеет, я легко высвобождаюсь из его рук.


-Думать – одно, говорить – другое!


У меня такое чувство, что я красный как рак.


-А ты о таком думаешь? – спрашивает Кей, вмиг переставая смеяться, его взгляд меняется, становится хищным, улыбка тоже.


-Нет, - честно отвечаю я, стараясь не поддаваться его обаянию.


Он тут же преодолевает расстояние между нами,прижимает меня к стене и целует.


-Ох, - только и успеваю произнести я.


-Какой же ты всё-таки невинный, Хикару, - говорит он и целует меня ещё раз, - Как же приятно будет тебя портить.


Боже, с кем я связался!

2-10

В коридоре слышатся шаги и девичьи голоса.


-Дверь ведь открыта? – спрашиваю я.


Кей кивает и с сожалением от меня отстраняется.


-Ты не успел переодеться.


-Ничего, переоденусь, когда придут парни. Пошли.


И мы выходим.


-Ой, Йошида-кун, что с тобой? – тут же замечают моё состояние подошедшие девчонки.


-Ничего, - пытаюсь улыбнуться я, - Просто скоро годовщина смерти моих родителей, я иногда думаю об этом, и….


Я замолкаю, закусываю губу и, часто моргая, смотрю в потолок, будто пытаюсь сдержать слёзы.


-О! Йошида-кун! Нам так жаль! Это ужасно пережить такое!


Девчонки – удивительные существа, ты просто обрываешь фразу, не договорив, а они уже сами всё придумают и верят безоговорочно. У некоторых уже и глаза на мокром месте, какая же я скотина, если разобраться. Поверх их голов я замечаю удивлённый взгляд Кея, но не прерываю спектакль, вздыхаю и опускаю глаза.


-Если тебе захочется поговорить или что-то ещё, мы всегда рядом. Можешь на нас рассчитывать, - наперебой сообщают мне девчонки, - Да, мы всегда тебя поддержим.


Какие же они милые и добрые! Я печально качаю головой и говорю:


-Спасибо, девочки. Я, правда, в порядке. Спасибо вам большое. Идите, вам же ещё надо переодеваться.


-Держись, Хикару. Если что, мы рядом, - говорят они напоследок, сочувственно пожимают мне руки и отправляются в клубную комнату.


Я облегчённо выдыхаю, иду к окну и сажусь на подоконник, Кей встаёт напротив.


-А тебя и вправду любят девушки.


-Ну, я не так популярен, как ты, но да, меня любят девушки.


Я не успеваю договорить, как он подходит вплотную, кладёт руки мне на колени, слегка разводит их и становится между.


-Не хочу, чтобы тебя кто-то трогал кроме меня.


Его ладони продолжают скользить по моим бёдрам вверх. Я напрягаюсь, ожидая, что он снова полезет мне под одежду, но он останавливается на моей заднице.


-Никто, кроме тебя? Как ты это устроишь, интересно?


-Цепь, крепкая дверь, так ты, кажется, говорил, - говорит Кей немного насмешливо, - У тебя классная задница, кстати.


Из-за того, что я сижу на подоконнике, наши лица оказываются на одном уровне, он приближает свои губы к моим близко-близко, но не касается, дразнит. Я начинаю нервничать.


-Нас могут увидеть в окно.


-Вряд ли, там неоткуда смотреть. И даже если увидят, что с того? Я ведь Такеши, с кем хочу, с тем и развлекаюсь. От меня так и ждут выходок в духе моего брата. Можешь сказать, что я тебя заставил, если что.


Совсем чуть-чуть, но в его голосе прорывается злость и горечь. Будто вылезает на свет что-то тёмное, что он скрывает ото всех.


-То, что ты сказал о своих родителях…. День их гибели и правда скоро? – вдруг спрашивает Кей.


-Через три недели, - говорю я.


-Так ты не совсем врал? – удивляется он.


-Я отвратителен, но не настолько, - усмехаюсь я.


-И что ты будешь делать в тот день? Поедешь на кладбище?


-Пока не знаю, я ни разу там не был. Когда их хоронили, я лежал в реанимации, а через год всё ещё был на восстановительном лечении. В этом году придётся всё-таки туда съездить, но я предпочитаю об этом не думать.


И почему я снова выкладываю ему всё, как на духу?


-Если хочешь, я могу поехать с тобой.


Кей говорит это совершенно серьёзно, будто ему и правда есть до меня дело. Я с таким почти не сталкивался, поэтому пребываю в недоумении.


-Не знаю, стоит ли загадывать, это ведь ещё только через три недели, - говорю я, отворачиваясь.


-Через три недели, и что?


-Ну, за это время ты можешь найти себе шикарную девчонку и начать зависать с ней.


-По-твоему, я настолько убог? – возмущается Кей.


-Ну, не знаю, - хитро улыбаюсь я, - Это ведь шикарная девчонка.


-Вот негодяй! – беззлобно говорит он, - Жалеешь,что ты не девушка?


-Вот уж нет! – фыркаю я, - Да и, как оказалось,чтобы тебя привлечь, не обязательно быть девушкой!


Я спрыгиваю с подоконника, Кей слегка отстраняется, но пройти не даёт.


-Не дразни меня, пожалеешь, - шепчет он мне на ухо.


Я догадываюсь, что он делает. Стоит слишком близко, едва касается, держит в постоянном напряжении и предвкушении. Похоже, так выглядит соблазнение. Жаль, что от того, что я это понимаю, нет никакого толку.


Меня спасает звук шагов в коридоре, мы с Кеем синхронно отстраняемся на приемлемое для приятелей расстояние. Теперь мы просто смотрим друг на друга и больше ничего не делаем, так почему же у меня ощущение, что мы делаем всё?

Том 3

3-11

— Ты мне нравишься, Йошида-семпай. Я бы хотела встречаться стобой, — говорит Атива Айсо и смотрит на меня исподлобья, сурово поджав губы.


Я-то понимаю, что она сильно смущена, но выглядит всё так, будто яперед ней сильно провинился. Хотя, может так и есть.


— Извини, Атива, — говорю я, — Ты очень привлекательная девушка. Ноя уже кое с кем встречаюсь, и этот человек для меня очень важен.


— Что? На прошлой неделе Котоми призналась тебе, а ты сказал ей,что не готов ни с кем встречаться! — слышу я в ответ.


— Да, на прошлой неделе я действительно так думал. По правдеговоря, я и сам удивляюсь, как такое получилось, — примирительно улыбаюсь я.


— Ну, и с кем же ты встречаешься? — тут же спрашивает она, ивзгляд её вспыхивает от гнева.


Я вздыхаю.


—Тебе зачем это знать?


—Чтобы убедиться, что ты не соврал.


—Я не вру о таком. Если бы я не был уже влюблён, я не стал быничего придумывать, сказал бы как есть. Я думаю, ты достойна правды, как и Котоми.


—И всё-таки кто она? — не унимается Атива.


—Тебе это знать не нужно. Ещё раз извини, что так вышло. Будь счастлива,— ослепительно улыбаюсь я, разворачиваюсь и ухожу.


— Ну и катись к чёрту! — кричит она мне в спину.


Обо всём об этом я рассказываю Кею вечером по телефону.


— В общем, она сказала, что будет следить за мной, чтобы выяснить,не соврал ли я.


Кей смеётся:


— Надо же, какая настырная у тебя поклонница. Но не беспокойся,если что, я смогу тебя защитить. И нет худа без добра, уже вся школа знает, о том, что ты с кем-то встречаешься, так что больше такого не повторится.


— Уже вся школа знает? Интересно, кто-нибудь сорвал банк?


— Ну не то чтобы там был такой уж большой куш, но всё равно приятно.


— Ты?


— Конечно, я поставил на этот месяц во вторник перед тем, как признался тебе.


Вот ведь самоуверенный прохвост! Я даже не знаю, возмущаться или восхищаться, поэтому говорю просто:


— Надо же, как удачно получилось.


— Ага. Хочу весь выигрыш потратить на тебя, пошли гулять завтра после репетиции.


— Не могу, у меня встреча, — отвечаю я, вспоминая, что будет пятница.


— С кем? — как-то сразу напрягается Кей.


— С психотерапевтом.


— С психотерапевтом? Так ты тогда не шутил, — усмехается Кей, и это меня немного обижает.


— Представь себе, — говорю я холодно.


— Это женщина?


— Нет, мужчина.


— Сколько ему лет?


— Не знаю, тридцать пять, тридцать семь, около сорока, короче.


— Он симпатичный?


— Ничего так.


— Он тебе нравится?


— Прекраща-а-ай! — я начинаю смеяться.


— Я серьёзно. Я ревную. К мужчинам и к женщинам, ко всем.


— У тебя что, посттравматический синдром после того, как ты засталсвою девушку со своим братом? — я пытаюсь свести всё к шутке.


— А что, если так и есть?


— Могу порекомендовать неплохого психотерапевта.


— Я подумаю, — ворчит Кей, — И завтра после твоей встречи мы идём гулять.


— Твоя тётя сказала, что у тебя появился друг, — говорит докторТсубаки.

Ну, кто бы сомневался, что он уже знает.


— Что-то типа того, — осторожно отвечаю я и внутренне готовлюсь очень много врать.


— На чём вы сошлись?


Когда врёшь, надо быть очень внимательным и сосредоточенным. А ещё для того, чтобы что-то скрыть, лучше всего использовать правду.


— Мы оба хорошо учимся, участвуем в одной театральной постановке, —начинаю я перечислять, — у нас одинаковое чувство юмора (извращенское), а ещё он неплохо фехтует и немного учит меня (кое—чему другому).


— Раньше ты не поддерживал попытки других ребят сблизиться с тобой. Что изменилось в этот раз?


Ох, доктор, вы бы знали, как он целуется! Конечно же, я отвечаю по-другому:


— Не знаю, может быть, мне надоело одиночество.


И это, кстати, тоже недалеко от истины.


— Как ты себя чувствуешь в связи с этим?


Этих психотерапевтов специально учат так разговаривать, чтобы создавалось впечатление, будто они и так в курсе всего того, что ты пытаешься скрыть? Или это моя нечистая совесть не даёт мне расслабиться?


В ответ я только пожимаю плечами, боюсь запутаться в словах и ляпнуть что-нибудь лишнее.


— Новый человек в окружении, а особенно в таком узком окружении, в котором предпочитаешь пребывать ты… Хикару, всегда привносит некоторый хаос.


— Мы не так уж часто общаемся, — отмахиваюсь я, — Собственно,только на репетициях. В другие дни у него тренировки, а в выходные он чаще всего занят по семейным делам. Так что, хаоса не так уж и много.


Может, мне даже себя удастся обмануть. Но нет, не удастся, я для этого слишком умён. Всё так и есть, Такеши Кей — серьёзная угроза для моего маленького кое-как выстроенного мирка.

3-12

-Да я просто забью на всё и проведу выходные с тобой! – заявляет вдруг Кей и смотрит на меня так, что мне становится жарко.


-Нет уж, богатенький мальчик, - назидательно говорю я, - Положение обязывает. Придётся тебе ехать в пафосный загородный клуб, надевать дорогущий смокинг и зевать от скуки на шикарном благотворительном вечере.


-Смокинги уже никто не носит, - ворчит он.


-Как? - восклицаю я, аж подпрыгивая, - Ты сейчас всерьёз пошатнул мою картину мира!


Мы сидим на лавочке у фонтана в огромном торговом центре, что расположен неподалёку от офисного здания, где работает тётя Мико. Кабинет доктора Тсубаки находится там же, только на другом этаже. Так что по пятницам после встречи с психотерапевтом я всегда жду тётю здесь. Но сегодня я не один.


-Ты можешь поехать со мной, - повторяет Кей уже третий раз.


-Как кто? Как твой особый друг-голодранец? –усмехаюсь я.


-Ну да! – радостно соглашается он, - Нас наверняка поселят в одной комнате, и я смогу склонить тебя к какому-нибудь разврату!


-Заманчиво, - принимаю я пас в нашей любимой игре, - У тебя ведь есть младшая сестра? Я бы мог поехать как её кавалер. У неё есть парень?


-Не, не, не! Моей сестрёнке я тебя не доверю, она с детства обожала портить мои игрушки.


-Боишься, что она и меня испортит?


-Уж я бы на её месте шанса не упустил! Ты – моя любимая игрушка, Хикару, так что я предпочёл бы не рисковать.


Он говорит это и смотрит, как я отреагирую на то, что он назвал меня своей игрушкой.


-Как скажешь, хозяин, - выдаю я самый бесшабашный ответ из возможных.


Глаза Кея вспыхивают, и становится понятно, что одними словами и взглядами тут не обойдёшься.


-Пошли, - говорит он, берёт меня за руку и тащит за собой.


Мы забегаем в магазин брендовой молодёжной одежды. Кей мимоходом хватает с вешалки пару вещей и направляется в примерочную. Вещи летят на пуфик, шторка закрывается, и мы начинаем целоваться. Наши отражения в большом зеркале поступают так же.


-Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, - говорит он мне на ухо, - Хотя ты позволяешь мне так мало, мне никогда и ни с кем не было так хорошо. Ни с Ньёко, ни с теми девчонками, с которыми я спал после того, как расстался с ней….


Меня злит и веселит его признание. И я решаюсь, наконец, сделать то, о чём мечтал с нашей первой встречи. Я кладу руку ему на затылок и запускаю пальцы в волосы. Как я и предполагал, он просто восхитительные на ощупь, по ладони будто прокатывается волна наслаждения.


-Поцелуй меня, пожалуйста, - тихо говорит Кей, заглядывая мне в глаза, - Ты ещё ни разу не целовал меня сам.


Он прав, этого я тоже ещё не делал. Я кладу дрожащие от волнения руки ему на плечи, потом беру в ладони его лицо и легонько прикасаюсь губами к его губам. На большее я не способен, я и тут боюсь напортачить.


Внезапно шторка примерочной с шумом распахивается, и мы вспоминаем, где находимся. Я поворачиваю голову и вижу высокого парня, красивого настолько, что даже нагловатая ухмылочка его не портит. А ещё нельзя не заметить, что он очень похож на Кея.


-Так и знал, что, если прослежу за младшим братом, увижу что-нибудь интересное, - говорит незнакомец, продолжая ухмыляться.


Кей тут же встаёт между мной и, как оказалось, своим старшим братом.


-Что тебе нужно, Рэй?


-Да просто хотел повидаться, - отвечает красавчик старший брат, - А ты, я вижу, уже перешел на мальчиков?


-Не твоё дело! – рычит Кей.


-Слушай, братишка, - невозмутимо продолжает Рэй, - Почему бы тебе не выйти отсюда и не позволить старшему брату попробовать насколько сладкий этот твой ангелочек? И тогда я ничего не скажу родителям.


Я уверен, если у Сатаны Искушающего есть голос, то это голос Такеши Рэя.


-И правда, Кей, - говорю я в той же манере, - Может быть, тебе действительно выйти и оставить нас вдвоём?


Кей поворачивается ко мне, и взгляд у него такой, будто я всадил нож ему в спину.


-Да, да, братишка! Третий – лишний, сам знаешь.


Ни слова не говоря, Кей выходит из примерочной и резким движением задвигает за собой штору.


Я сваливаю с пуфика магазинные вещи и говорю Рэю, особо не церемонясь:


-Сядь, а то ты для меня слишком высокий.


Он послушно садится и смотрит на меня с любопытством, похоже, заинтригован до предела. Глаза распахнуты как у ребёнка в ожидании подарка. Без своей гаденькой ухмылочки он ещё больше похож на Кея, только ростом повыше, и волосы у него длиннее. Так, не отвлекаться на волосы!


-А теперь слушай, богатый смазливый мерзавец! –говорю я из противоположного угла крошечной примерочной (штора прямо за моей спиной, поэтому мне есть куда бежать, если что), - Ты знаешь, что такое брат? Брат – это возможно единственный по-настоящему близкий тебе человек. Ему не нужно ничего объяснять, он из того же Ада, что и ты, потому что у него те же родители. И вместо того, чтобы горой быть за человека, для которого ты ни много ни мало часть личного мира, ты ведёшь себя как скотина. Если продолжишь в том же духе, однажды его не станет. Может быть, его не размажет чертовой тонной железа у тебя на глазах, как это было со мной, скорее всего, он просто превратится в чужого человека, но ты будешь жалеть об этом до конца жизни!


Меня, по ходу, круто занесло. Я замолкаю, чтобы справиться с подкатывающими эмоциями. Рэй не сводит с меня взгляд, и я вижу настоящее сочувствие в его бессовестных глазах, и это немного сбивает мой боевой настрой.


-В общем, я хотел сказать, перестань поступать как урод. И найди себе нормальную девушку, таскать игрушки у младшего брата как-то не солидно, не считаешь? - добавляю я уже спокойнее.


А перед тем, как уйти, нежно улыбаюсь и спрашиваю голосом профессионального хоста:


-Надеюсь, я был достаточно сладким?


Сваливаю, не дожидаясь ответа. Я не ищу Кея, мне не до него сейчас, просто иду, куда глаза глядят. Из каких-то адских глубин моей души начинают подниматься слёзы. Поверить не могу, что я заговорил о брате! Какого чёрта?


-Так у тебя был брат? – слышу я голос Кея.


Похоже, уже некоторое время он идёт рядом со мной.


-Может, и был, - отвечаю я довольно резко.


-Не хочешь об этом говорить?


-Не хочу.


-Ну и ладно, - безмятежно отзывается Кей.


По голосу слышно, что он улыбается. Ну, хоть кому-то из нас хорошо.


-Я был в соседней примерочной, кстати, - говорит он.


-Прекрасно, - бурчу я.


-Господи, я ведь почти поверил, что ты поступишь как Ньёко. И это после всего того, что я тебе до этого сказал! Это как на американских горках прокатиться!


В его голосе радость и облегчение. А я не могу признаться, что эти «американские горки» были моей маленькой местью за то, что из-за него моя жизнь трещит по швам.


Кей преграждает мне путь, и я вынужден остановиться. Он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что он счастлив.


-На самом деле это я – твоя игрушка, Хикару.


-Как скажешь, хозяин.


Он восхищенно усмехается, собирается что-то ответить, но его отвлекает звук телефона, сигнализирующий о новом сообщении.


Прочитав, он закатывает глаза и показывает экран мне.


«Твой ангелочек меня отшлёпал. Это было восхитительно. Одолжишь мне его ещё как-нибудь?»


-Ну что я могу сказать? - вздыхаю я, - Твой старший брат, похоже, тот ещё мазохист, и сделает всё, чтобы его наказали по-жестче. Скажи ему, пусть сам себя отшлёпает.

3-13

«Тренировку отменили. Как насчёт того, чтобы пойти ко мне и посмотреть «Р. и Дж.»?», получаю я сообщение от Кея в четверг, когда выхожу из школьных ворот.


«Какая экранизация?», шлю я в ответ, чтобы потянуть время.


«На твой выбор»


«Ты весь театральный клуб пригласил?», уточняю я на всякий случай, хотя уже знаю, какой будет ответ.


«Нет»


И пока я раздумываю, что бы такое написать, чтобы он сам передумал, Кей оказывается рядом.


-Ну что, пойдём?


-Эм-м, - говорю я растерянно – Ты хочешь, чтобы мы пошли к тебе домой?


-Да, а что? У тебя на сегодня другие планы?


Я прячу глаза от его сияющего взгляда. Я – чёртов бесхребетный слизняк! Я знаю, что надо сказать: «Прости, я не хочу ехать к тебе домой и смотреть кино, что бы там под этим не подразумевалось. Я вообще не думаю, что нам стоит заходить так далеко. И если уж на то пошло, пора уже прекращать эти ни к чему не ведущие отношения, какими бы замечательными они сейчас не казались». Но я молчу, не в силах вымолвить ни слова.


-Ну, так что? – спрашивает Кей, устав ждать ответа.


-А что ты скажешь обо мне родителям? – я всё пытаюсь найти обходные пути.


-Правду. Что ты – мой семпай из театрального клуба,и что мы будем смотреть «Ромео и Джульетту» по заданию этого самого клуба. Миямото, помнится, только вчера говорил, что нам надо бы это делать.


Что же ты делаешь со мной, Такеши Кей? Мне нельзя было так к тебе привязываться!


«Завтра», думаю я, «Я скажу ему всё это завтра. Ничего страшного не случится, если мы посмотрим фильм у него дома».


-О, а вот и машина! – говорит Кей, хватает меня за руку и тащит в тот самый огромный чёрный лексус, что забирал его у моего дома.


Серьёзный и внушительный водитель с почтением открывает нам дверцу, и мы забираемся в шикарный просторный салон. Шофёр занимает своё место, и автомобиль трогается.


-Кстати, насчёт моих родителей можешь не волноваться, их сегодня допоздна не будет, - говорит Кей, положив руку мне на колено.


Я моментально краснею и бросаю взгляд на водителя, но оказывается, это одна из тех дорогущих представительских машин, у которых между водительским и пассажирским местом глухая стена с маленьким окошечком, сейчас закрытым.


-Не беспокойся, никто нас не видит и не слышит, так что мы можем делать, что угодно.


Его рука ползёт выше, я начинаю паниковать. Рывком отсаживаюсь от него подальше. Может, мне стоит быть более холодным, тогда он и сам отстанет? Вопрос в том, смогу ли я быть более холодным.


-Кей, ты же знаешь, - говорю я, грустно усмехаясь, - я не могу оправдать твои большие надежды.


-А ты ничего не должен оправдывать, Хикару. Всё в порядке. Ты уже даёшь мне всё, что нужно. Иди сюда.


Он легонько тянет меня к себе за руку. Я подчиняюсь, как во сне.


-Я просто хочу сегодня поваляться с тобой в обнимку.


Он начинает с лёгкого поцелуя в губы, потом прижимает меня к себе и целует уже настойчивее, растягивает мой галстук и расстёгивает верхнюю пуговицу на моей рубашке. Его пальцы скользят по моей ключице.


-Знаешь, мне всё всегда доставалось легко. Иной раз я даже что-то пожелать не успевал толком, а оно уже у меня было. Это приятно, не более того, и только поначалу, потом скучно, а дальше и вовсе тоскливо. Мне ни разу не приходилось прикладывать усилия, чтобы добиться чего-то. И это, знаешь ли, что-то убивает внутри, так медленно и незаметно, а потом вдруг смотришь, а оно уже мертво…


Когда становится понятно, что он не собирается дальше расстёгивать мою рубашку, я успокаиваюсь.


-Расслабься, - говорит Кей и легонько щекочет мне шею, - Мне нравится, что тебя приходится ждать. Я должен буду завоевать твоё доверие, и это заставляет меня ценить каждую минуту, проведённую с тобой, и каждый сантиметр тела, что ты позволяешь целовать. И я счастлив просто от мысли, что однажды ты доверишься мне полностью.


Я вздыхаю. «Нет, не доверюсь», - отвечаю ему мысленно. Всё, надо с этим заканчивать. Похоже, я всё-таки внушил ему несбыточные надежды. И это жестоко. Хотя, если разобраться, никаких надежд я ему не внушал, он сам их на меня возложил. Но, как бы то ни было, вывод один – пора с этим заканчивать. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, он отпускает меня и говорит:


-Скоро приедем, пора принимать чинный и благородный вид. Хотя мне жутко интересно, как отреагирует Курода, если откроет дверь и увидит, как мы тут близки.


«Как, как…. Расскажет родителям, тебе надерут уши, а на меня, плебея, спустят собак», - думаю я, приводя в порядок свою одежду.

3-14

-Ой, братик Кей вернулся! – восклицает прелестное создание 15-ти лет, когда мы входим в роскошный дом семейства Такеши.


-Познакомься, Хикару, это моя младшая сестрёнка Мей, - сквозь зубы произносит Кей и, готов поспорить, мысленно при этом чертыхается.


-Йошида Хикару, приятно познакомиться, - по всем правилам представляюсь я.


-Ты – друг моего брата? – нежным голосом спрашивает Мей и взмахивает длиннющими ресницами.


Её голос и интонации вроде бы совсем даже детские, а вот язык тела посылает совсем другие сигналы.


-Да, мы друзья, - улыбаюсь я в ответ и смотрю ей исключительно в глаза, в её чистые невинные глаза.


-Как интересно! – мурлычет Мей, - Братик давно не приводил домой друзей.


-Угадайте, почему? – бормочет Кей.


Она слегка меняет позу, вроде бы невзначай, но я понимаю, что ей нужно всё моё внимание. Её женственность ещё только начинает расцветать, и, похоже, для неё это как обретение сверхспособности. Ей нравится наблюдать, как её зарождающаяся чувственность сражает наповал всех двуногих самцов в округе: одноклассников, друзей братьев, знакомых отца. Она спешит опробовать свою неотразимость на каждом. Весь её вид будто бы говорит: «Я ещё так невинна, но уже готова узнать то, о чём мне можешь поведать только ты». Трудно не откликнуться на этот призыв. И я даю то, что ей нужно.


Я подхожу совсем близко, и не сводя восхищенного взгляда с её лица, пропускаю между пальцами прядь её прекрасных длинных волос.


-Не беспокойся, я вижу, как ты прекрасна. Вряд ли мне в жизни встречалась настолько красивая девушка, я очарован.


Я даже осмеливаюсь поцеловать ей руку с видом прожженного ловеласа. От такого нахальства Мей заливается краской и теряет дар речи. А вот Кей наоборот:


-Хикару! Какого чёрта ты распускаешь руки с моей сестрой?


Он хватает меня за локоть и разворачивает к себе.


-А ты почему всё ещё дома? Ты же вроде собиралась по магазинам, - рычит он уже на неё.


-Я жду, когда Миса позвонит, она позвонит, и мы пойдём, - надувает губки Мей.


-Вот иди в свою комнату и жди там! А ты - за мной!


Кей тащит меня за руку куда-то вправо и ведёт по длинному коридору. У одной из дверей он внезапно останавливается, открывает её, запихивает меня внутрь, заходит следом и запирается на замок. В комнате совершенно темно, и я поневоле вспоминаю свою шутку про цепь в тёмном подвале.


-Кей, - говорю я с тревогой в голосе.


Ничего не отвечая, он щёлкает выключателем, и становится понятно, что это никакой не подвал, а домашний кинотеатр – комната с гигантским экраном, гигантским диваном и небольшим журнальным столиком. Ах да, мы же кино смотреть собирались.


-Это что сейчас такое было?


Мне тут же становится стыдно.


-Прости, я ничего такого не хотел, просто она играла, а я подыграл, - поспешно объясняюсь я, поднимая руки в умиротворяющем жесте.


Кей продолжает хмуро смотреть на меня:


-Проблема не в том, чего ты хотел. Проблема в том, что я не хочу, чтобы ты играл с кем-то кроме меня, а особенно с моей сестрой.


-Твоя сестра меня не интересует, Кей. Я просто поддался, как на занятиях про импровизации. Это была не самая удачная шутка, признаю.


-Ладно, забудем, - немного расслабляется он, - Но мой тебе совет, не связывайся с Мей, она – Дьявол в юбке, иногда даже Рэя может переплюнуть. Она нам в детстве такие подставы устраивала, что страшно вспомнить.


-Всё настолько серьёзно? – удивляюсь я, а потом меня озаряет догадка, - Погоди-ка! Вас троих назвали Кей, Мей и Рэй?


-Да, да. Всем вокруг от этого весело, наверное, таки было задумано.


Кей плюхается на диван и хлопает ладонью по месту рядом с собой.


-Садись, буду распускать руки. И может, ну их, этих «Ромео и Джульетту»?


-Что, даже для отвода глаз не включим? – спрашиваю я, бесстрашно присаживаясь рядом.


-Да кто нас видит?


Если вы спросите, что самое удивительное для меня в поцелуе, то я отвечу, что это пара секунд до того, как губы соприкоснутся. Когда лица близко-близко, и что-то внутри замирает в предвкушении. И эти мгновения дарят особое наслаждение, чуть ли на такое же, как от самого поцелуя. Но до того, как мне удается в очередной раз сравнить, нас прерывают.


-Братик! – барабанит в дверь Мей, - Открой!


-Что тебе надо, мелочь? – рявкает Кей.


-Миса позвонила, сказала, что не сможет. Так что я хочу посмотреть кино с вами.


-Нет! – тут же отвечает Кей.


-Ну, братик, ну пожалуйста! – продолжает канючить Мей.


-Я же сказал, нет.


-А почему вы вообще там закрылись? – не сдаётся Дьявол в юбке, - Я понимаю, если бы ты был с девушкой. Я бы тогда, конечно, мешать не стала. Вы там смотрите что-то слишком взрослое? Это что, порно? Ой, надеюсь, там у вас не порно, а то маме это не понравится.


Кей издаёт тихий страдальческий стон, смотрит на меня, как бы говоря: «Ну, ты сам видишь», и идёт открывать дверь.


-Я принесла закуски и напитки! – радостно сообщает Мей, протискиваясь мимо брата, - Так что будем смотреть?


Кей возвращается на диван и бурчит:


-Ромео и Джульетту.


-О! Здорово! Недавнюю экранизацию, да?


-Да.


Если бы голосом можно было убивать, Кей уже давно стал бы сестроубийцей.


-О, я тоже собиралась её посмотреть! Как удачно!


Радостная Мей запрыгивает на диван как раз между мной и Кеем. И пока её брат возится с пультом, выбирая фильм, она начинает сбор информации:


-Йошида-кун, а у тебя есть кто-нибудь?


-Да, у меня есть особый человек, - говорю я, спокойно отвечая на её невинный честный взгляд. Фальшивый, но сыграно великолепно.


-А у вас всё серьёзно?


-Мей-Солнышко, - говорю я и улыбаюсь самой очаровательной из своих улыбок, - Со мной ни у кого ничего серьёзного быть не может.


У неё такой вид, будто она готова забраться ко мне на колени. Вся её изящная фигурка так и стремится к этому. Маленькая дурочка загораживает мне весь обзор, из-за неё я не вижу Кея.


-А почему так? – надувая губки, спрашивает она.


-Так уж получилось, - отвечаю я.


Эти нарочито детские повадки будят во мне родительский инстинкт, хочется погладить её по голове и сказать, чтобы так не беспокоилась.


-Эй, мы будем смотреть или как? – в конце концов, не выдерживает Кей.


Он швыряет пульт на столик и в крайнем раздражении откидывается на спинку дивана. Мей нехотя разворачивается к экрану, а через секунду снова ко мне, предлагая газировку. Я благодарю её и всем своим видом показываю, что меня очень заинтересовал фильм.

3-15

Когда начинаются титры, Мей поворачивается ко мне и говорит:


-Йошида-кун, а братик уснул, что будем делать?


Трепетный взмах ресниц, она смотрит на меня так, как должна смотреть сестрёнка друга в эротической фантазии любого моего ровесника.


Я заговорщически улыбаюсь и говорю:


-Мей-Солнышко, что бы мы ни делали, твой брат всё равно спустит с меня шкуру, поэтому давай делать самое забавное из возможного…. Будем фотографировать его спящего.


Мей некоторое время задумчиво смотрит на меня, а потом хихикает, и мы приступаем.


-Без вспышки слишком темно получается!


-От вспышки он может проснуться.


-Может, свет включим?


-Тогда он точно проснётся.


-Тащи настольную лампу, или торшер, - приходит мне в голову идея, - Или может, свечи зажжём?


В полной мере удовлетворив своё коварство, мы, наконец, оставляем Кея в покое. Мей смотрит на меня, я смотрю на него.


-Тот особенный для тебя человек, это ведь мой брат, да? – спрашивает она.


-Заметила всё-таки, - говорю я с грустной усмешкой.


-У тебя с ним никаких шансов, он предпочитает девушек.


-Я знаю.


-И что ты будешь делать?


-А что я могу? Буду рядом, пока ему хорошо со мной, и уйду, когда стану не нужен.


-Вот так просто возьмёшь и уйдёшь?


Мей смотрит на меня недоверчиво. Она больше не пытается завлечь меня или ещё чего, теперь с ней можно говорить, как с нормальным человеком.


-Не думаю, что это будет просто для меня, но я постараюсь, чтобы так всё и выглядело.


-Знаешь, - говорит она вдруг, - Можешь его поцеловать.


-Сейчас? – оторопеваю я.


-Да, я разрешаю, с него не убудет. Он столько раз целовал всяких… девиц, которых интересовали только его деньги и статус. Так что пусть хоть раз его поцелует человек, который его действительно любит.


Что ж, почему нет. Если я действительно порву с ним завтра, как сам для себя решил, то это последняя возможность его поцеловать. Я подхожу ближе, опираюсь коленом на диван и склоняюсь над спящим красавцем. Медленно-медленно, чтобы не разбудить, запускаю пальцы в его волосы и легонько прикасаюсь губами к губам. Щёлкает вспышка, Мей нас сфотографировала.


-Спасибо, - говорю я, улыбаясь как счастливый идиот,- Можно я переброшу фотографию себе на почту?


Мей немного теряется, а потом протягивает мне телефон и говорит:


-Э-э, конечно.


Я пересылаю копию себе и удаляю оригинал.


-Какого чёрта?! – шепотом орёт на меня Мей, когда понимает, что я сделал.


-Я просто не хочу, чтобы моему любимому что-то угрожало, Мей-Солнышко, - объясняюсь я.


-Да я бы никогда…! – возмущается она.


-Конечно, конечно, ты бы никогда не навредила старшему брату. Но мало ли к кому могла бы попасть эта фотография. Так надёжнее, согласна?


Мей согласна не была.


-Ты за это заплатишь!


-Думаю, мне пора домой.


Не то чтобы я в самом деле испугался, но оставаться в доме, где тебе уже не рады, как-то невежливо.


-Скатертью дорожка!


-Позаботься о брате, Мей-Солнышко, - говорю я и не могу удержаться, чтобы не погладить её по голове, как маленькую.


Мей возмущённо шипит и огрызается так, будто готова оттяпать мне руку. Я тихо смеюсь и покидаю комнату. Она не идёт меня провожать, так что выход я нахожу сам.


Кей звонит мне, когда я уже готовлюсь ко сну.


-Почему ты ушел, не разбудив меня?


-Будить спящего человека? Я просто не способен на такое зверство, - отвечаю я, усмехаясь.


-Хикару, - говорит Кей, после небольшой паузы, - То, что ты сказал сегодня Мей, это правда? Ты действительно думаешь, что между нами ничего серьёзного быть не может?


-Да, я действительно так думаю, - отвечаю я тихо.


-Почему? Потому что мы оба парни?


-Вовсе нет.


-Тогда почему? – продолжает допытываться Кей, он всегда находит в себе смелость узнать правду.


-Потому что со мной не всё гладко, - отвечаю я, сам восторге от своего каламбура.


-Я же говорил, что это не проблема, - ворчит он.


-Мой психотерапевт назвал бы это отрицанием.


-Передай своему психотерапевту, что он идиот.


-Непременно, - обещаю я.


-Ладно, поговорим завтра перед репетицией.


-Да, хорошо.


-Ты ложишься спать?


-Да.


-И что на тебе надето?


-Не дождёшься.


-Неужели ничего?


-Спокойной ночи, Кей.


-А всё-таки?


-Спокойной ночи, Ке-ей, - пропеваю я.


-До завтра, Хикару.


«Завтра мы должны расстаться», напоминаю я себе, нажимая отбой.

Том 4

4-16

На следующий день перед репетицией Кей подкрадывается ко мне и на глазах у изумлённых девчонок проникновенно спрашивает:


-Так что ты вчера делал с моей сестрой, Йошида?


Девчонки, которые просто пришли переодеться перед репетицией и задержались в коридоре, чтобы поболтать со мной, тут же замолкают, приготовившись услышать сенсацию.


-Ну…, - тяну я немного растеряно, - Мы не делали с ней ничего аморального, почти….


-Йошида, - надвигается на меня Кей с суровым видом,- я пригласил тебя в свой дом, как друга, а ты…


Потом он замечает зрителей и предельно вежливо говорит:


-Добрый день, девушки. Вам, наверное, нужно переодеваться, простите, что задержал. Нам с Йошидой надо поговорить, извините нас.


Девчонки нехотя заползают в клубную комнату, а Кей тащит меня дальше по коридору за угол.


-Она что-то тебе сказала? – спрашиваю я, когда мы оказывается достаточно далеко.


-О да, она сказала. Она сказала, что ты – помешанный на мне извращенец, и проделывал со мной всякие непотребства, пока я спал. А её, бедную и несчастную, заставлял фотографировать на телефон.


-Ну, было дело, - смущённо признаюсь я, - Но фотографировала она по собственной инициативе. Да и само непотребство тоже было её идеей.


-И что же ты со мной делал, мой коварный Хикару?


На его губах мелькает лёгкая полуулыбка. Он медленно приближается ко мне, а я по правилам игры отступаю, пока не упираюсь в стену.


-Вот смотри.


Я достаю телефон и показываю отобранное у Мей фото, где целую его спящего


.-И это всё? – говорит Кей разочарованно, - У тебя и моей сестрёнки настолько скудная фантазия? Ты мог хотя бы расстегнуть на мне рубашку, а лучше ещё и брюки, полизать мои соски, оттянуть край трусов… зубами.


-И всё это на глазах у твоей сестры? – уточняю я на всякий случай.


-А сестру надо было сразу вытолкать за дверь.


Ему надоедает просто разговаривать, и он начинает покусывать моё ухо.


-Я не так воспитан…, - шепчу я, еле сдерживаясь,чтобы не застонать.


-Ничего, я тебя перевоспитаю, - успокаивает Кей и касается губами моей шеи.


Я знаю, что не должен реагировать, но это становится выше моих сил. Шум и голоса в коридоре говорят о том, что к нам идут несколько парней.


-А далеко они ушли? Девчонки говорили, что Такеши был готов прибить Йошиду.


И за секунду до того, как семпаи из театрально клуба появляются из-за поворота, Кей отрывается от меня, принимает свирепый вид и говорит с весомой угрозой в голосе:


-И держись подальше от моей сестры! Ей всего пятнадцать!


-А мне всего шестнадцать, - бурчу я, входя в роль.


-Что ты сказал?


Кей жёстко хватает меня за ворот футболки и притягивает к себе.


-Я сказал: «Как скажешь, хозяин», - отвечаю я так, чтобы услышал только он.


-То-то же! – говорит он с нотками превосходства в голосе.


Он отпускает меня и даже немного отталкивает, его игра безупречна.


-Что тут происходит? – обеспокоенно спрашивает Сото.


-Всё в порядке, - резковато отвечает Кей и проходит мимо семпаев, не оборачиваясь.


Я медленно иду следом. Мне не нужно изображать смятение или смущение, это моей обычное состояние после его поцелуев.


Спектакль продолжается, мы с Кеем демонстративно игнорируем друг друга, а когда репетируем совместную сцену, ненависть в наших голосах как будто настоящая. Но мы изображаем матёрых профессионалов, которые всегда отыграют идеально, даже не смотря на внутренние разногласия.


И даже когда Кей, сообщив, что ему надо уйти пораньше по семейным делам, прощается со всеми, мне не достаётся ни слова, ни взгляда. Я тоже притворяюсь, что ничего не происходит.


После очередной консультации у доктора Тсубаки я получаю от него сообщение:


«Званый ужин у мэра – отстой! Увидимся завтра?»


«Ладно. Сочувствую. Не подавись от отчаяния фуа-гра»


«К чёрту фуа-гра. Развлекаюсь тем, что воображаю, что бы делал, если бы остался наедине с тобой спящим»


«Мечтать не вредно»


«Я умею превращать мечты в реальность»


«А я расстанусь с тобой завтра», - мысленно говорю я в ответ.

4-17

-Лисёнок! Что ты там делаешь?


-Медитирую, - отвечаю я, затягивая болт посильнее.


Если бы я не был готов к такому крику, уже свалился бы с лестницы.


-Нет, ты чинишь ставень!


-Верно подмечено, тётя Мико, - невозмутимо отвечаю я, продолжая делать, что делал.


-Но зачем? Я же сказала, что вызову мастера.


-Я это делаю, потому что могу.


Я – само спокойствие, а тётя наоборот беспокоится всё больше.


-Слезай сейчас же!


-Я почти закончил.


-Это опасно.


-Да не так уж.


-Почему ты не позвал меня, чтобы я держала лестницу?


-Ты бы мне вообще запретила сюда лезть.


-И была бы права! Слезай сейчас же!


У меня хорошая тётя, но иногда она слишком обо мне беспокоится. Но её можно понять. Что поделать, если я – единственное, что осталось от её семьи. И я даже думать боюсь, что будет со мной, если её не станет. Как я мог убедиться, смерть может заявиться в любую секунду и забрать твоих близких, или тебя самого, или не забрать, а поиграть и отпустить то, что осталось… за каким-то чёртом…


-Всё, я закончил.


Тётя с тревогой в глазах держит лестницу, пока я спускаюсь, а потом бросается меня обнимать. Я перерос её чуть ли не на голову ещё два года назад, и, может, поэтому мне трудно относиться к ней как к взрослому человеку. А, может, ещё потому что она сама была почти ребёнком, когда я родился.


-Что же я хотела сказать? – задумчиво произносит тётя, когда убеждается, что я цел и невредим, - Ах да! Мне придётся съездить на работу, там с отчётом какие-то проблемы. Это на два часа, не больше…. И не трогай лестницу, я вернусь, и мы вместе её уберём.


Я оставляю лестницу в покое, и мы идём в дом.


Когда беспокойная тётя Мико, наконец, уходит, я решаю испечь кекс. От Кея с утра ни одного сообщения, хотя он, вроде бы, собирался сегодня со мной встретиться. А я собирался с ним сегодня расстаться, ещё не знаю, как. Поэтому тоже не выхожу на связь, и мечтаю о том, чтобы нам вообще не пришлось  сегодня общаться. А ещё скучаю по нему, и с ужасом думаю о том, как мне будет плохо, когда мы всё-таки расстанемся.


Мраморный кекс как нельзя лучше отражает двойственность моих переживаний.


Кей появляется за несколько секунд до того, как истекает время выпечки. Он стоит во плоти на пороге моего дома и ослепительно улыбается.


-Я хотел сначала позвонить, но у меня сел телефон, можно его у тебя зарядить?


-А, да, конечно. Извини, мне нужно кое-что проверить. Заходи, - говорю я и убегаю до того, как он успевает меня поцеловать.


«Расстаться, расстаться, сегодня мы непременно должны расстаться», - твержу я себе, пока проверяю готовность кекса. Вполне пропечён. С великой аккуратностью и осторожностью я перекладываю кекс на тарелку и берусь за глазурь.


-Красотища! – говорит Кей совсем рядом.


Пока я был занят, он вошёл в дом и нашел меня на кухне.


-Он должен ещё остыть и пропитаться.


Я делаю вид, будто основательно сосредоточен на распределении глазури по поверхности кекса.


-Где твоя тётя? Разве у неё сегодня не выходной?


-Скоро придёт.


Я отвечаю кратко и совсем не смотрю на Кея, и это его настораживает.


-Может, тогда покажешь мне свою комнату?


-Э-э, хорошо, - отвечаю я и веду его к себе, мучительно соображая, как объяснить, почему я не хочу продолжать отношения.


И только когда за нами закрывается дверь, я понимаю,что не надо было этого делать.

4-18

Кей подходит сзади и обнимает меня.


-Знаешь, - говорит он, поцеловав меня в висок, - когда закончим школу и поступим в университет, сможем жить вместе как пара приятелей.


«Всё, - понимаю я, - Это конец».


-Нам надо расстаться, - говорю я, потому что больше ничего не остаётся.


-Что? – спрашивает Кей, будто бы не понимает, что я сказал.


Я размыкаю кольцо его рук и разворачиваюсь, собираясь объяснять.


-У наших отношений нет будущего.


-Чушь! – уверенно заявляет он.


-Правда, - не менее уверенно говорю я.


-Почему? Потому что мы оба парни?


-Нет, не поэтому. Я же тебе объяснял, я не могу быть в близких отношениях с кем-либо, а уж тем более жить вместе.


-Снова чушь!


Похоже, быстро и просто не получится. Это даже лестно, но всё равно проблема.


-Я сломанная игрушка, Кей. Я не могу тебя больше радовать.


-Перестань, - говорит он с нежностью в голосе и пытается снова меня обнять.


Я уворачиваюсь.


-Нет, нам пора расстаться.


-Назови хоть одну весомую причину?


-Просто у нас больше ничего не будет. Мы так и так однажды расстанемся, и лучше сделать это сейчас, потому что дальше будет больнее.


-Что значит, однажды расстанемся? Я собираюсь сделать всё, чтобы этого не произошло. А ты, получается, уже готов сдаться?


-А у нас нет шансов. Тебе рано или поздно надоест ждать меня, и ты вспомнишь, что на самом деле любишь девушек, или найдёшь себе мальчика без заморочек. А даже если и дождёшься, не факт, что тебе понравится то, что ты увидишь. Я приятен лишь издали, и не стоит рассматривать меня вблизи, - мой голос срывается, и последнюю фразу я произношу еле-еле, - Я в любом случае разочарую тебя.


Кей смотрит на меня суровым взглядом и спрашивает:


-По-твоему, я такой урод?


-Это я – урод, - уточняю я свою мысль.


-Так, по-твоему, я не смогу выдержать того, как ты выглядишь?


-Я сам не могу этого выдержать, - признаюсь я почти неслышно.


-Может, это потому, что ты трус и размазня? –усмехается Кей.


-Может, - произношу я сквозь зубы, начиная злиться.


-Ну что ж, тогда раздевайся, - жестко произносит он.


-Что? – оторопеваю я.


-Раздевайся, это единственный способ разобраться с этим. Если ты прав, мы тут же расстанемся, а если нет, то и расставаться незачем.


Почему мне в голову не пришло, что он потребует такое? Похоже, от любви, и правда, тупеют. И как теперь из всего этого выбраться?


-Я не могу, Кей.


-Ничего страшного. Думаю, это тебя не убьёт. Будет неприятно, но ты потерпишь.


Его взгляд становится холодным и жестоким. Ни намёка на жалость, передо мной будто бы другой человек. Раньше, мне только мельком удавалось увидеть тёмную сторону его личности, теперь же она предстаёт во всей красе.


-Я же сказал, нет! Я не стану этого делать! Я просто не могу, - как могу твёрдо, говорю я.


-Ну, тогда, похоже, мне придётся тебе помочь, - Кей усмехается и приближается ко мне на шаг, - Так даже интереснее.


Я отступаю, с ужасом понимая, что всё всерьёз.


-Это уже не игра, Кей. Я, правда, не хочу этого.


-Тогда попробуй убежать.


И я пробую, но тут же оказываюсь в его руках, а потом на кровати.


-Кей, пожалуйста, не поступай со мной так! - упрашиваю я, всё ещё надеясь его образумить.


Но мольбы и просьбы не помогают. Кей крепко держит меня за плечи и наваливается сверху. Теперь мне не выбраться.


-Похоже, я люблю тебя, Хикару, - говорит он спокойно, - И я делаю это, чтобы показать тебе, что буду любить всё, что в тебе есть. Всю твою боль и все твои страхи. Что бы я ни увидел, мои чувства к тебе не изменятся. А потом ты решишь, хочешь ты со мной расстаться или нет.


Я крепко зажмуриваюсь, стараясь сдержать слёзы, не получается. Мне отвратительна моя слабость, и физическая, и эмоциональная. Без особого труда Кей перехватывает оба мои запястья одной рукой и прижимает их к подушке у меня над головой.


-Прости меня за это, - говорит он и губами собирает слезинки с моих глаз.


Я чувствую, что он колеблется, возможно, у меня ещё есть шанс избежать всего этого.


-Не надо, - говорю я.


-Иначе никак.


Свободной рукой он касается пряди волос, за которой я прячу правый висок.


-Не смей!


Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет.


-Да ладно тебе, я ведь это уже видел. Ты сам показал мне, помнишь? Что ты чувствуешь, когда я смотрю? Стыд? Страх? Трепет? Возбуждение?


В его вопросе неподдельный исследовательский интерес. Но больше этого меня пугает то, что он очень близок к правде в своих предположениях.


-Ты что, садист? – спрашиваю я, стараясь не выдавать своих чувств.


-Кто знает? .... А если я сделаю так?


Он наклоняется и к моему ужасу касается губами уродливого рваного шрама на моём виске. Меня будто током пронзает, и я вздрагиваю всем телом.


-Потрясающе! – говорит Кей, восхищённо усмехаясь, - Я почти кончил.


Я опять пытаюсь вырваться. Безуспешно. Закрываю глаза и шепчу:


-Я тебя ненавижу!


Он застывает в растерянности.


-Хикару … пожалуйста, скажи, что будешь со мной. Я приму любые твои условия. Скажи это, и я перестану.


-Ты хочешь, чтобы я тебе соврал?


-Да, я хочу, чтобы ты мне соврал! – говорит он с отчаяньем в голосе, - Соври мне, и сделаю всё, чтобы твоя ложь стала правдой.


На меня накатывает злость, неужели он, действительно думает, что у нас может что-то быть после всего этого?


-Нет! – отвечаю я резко, - Ничего не выйдет! Ты так и так увидишь меня. Но если я соглашусь быть с тобой, и ты меня отвергнешь, у меня будет разбито сердце. А если сделаешь это сейчас и против моей воли, я буду просто тебя ненавидеть. Так что, продолжай!


Я говорю это и понимаю, что сам разбиваю его сердце.


-Ладно, - говорит он зло и холодно, - Раз ты так хочешь….


Недобро усмехаясь, он запускает руку мне под свитер. Я отворачиваюсь и стискиваю зубы. Его пальцы медленно ползут по моему животу вверх, и я немного дёргаюсь каждый раз, когда он касается одного из шрамов. Но дело не в этом, это я действительно худо-бедно могу вытерпеть. Дело в том, что я…. Чёрт! Зачем я на это пошёл? Надо было ему соврать и просто динамить вплоть до выпуска!


-Стой! Подожди! Я не….


С замиранием сердца я собираюсь уже выпалить своё признание, но тут слышу:


-Заткнись!


От неожиданности у меня слова застревают в горле. Даже не думал, что Кей может быть настолько зол.


-Ты хотел меня возненавидеть, я тебе это обеспечу.


И чтобы я больше не произнёс не звука, он впивается своими губами в мои. В этом поцелуе нет ни капли нежности, это не выражение любви, это утверждение власти. «Я сильнее, и я сделаю с тобой всё, что захочу», - говорит каждое его движение.


Я всё ещё пытаюсь оттянуть неизбежное, выгибаюсь, стараюсь увернуться, но его пальцы лишь грубее впиваются в мою кожу, и он сильнее наваливается на меня, прижимая к кровати. Я знаю, что моё сопротивление провоцирует его быть жестче, но ничего не могу с собой поделать. И тут он останавливается сам, задирает свитер мне до подбородка и восклицает:


-Что за…. ?!


-Я хотела сказать тебе, что я девушка, до того, как ты меня заткнул, - говорю я, стараясь не думать о том, что его рука только что лапала мою грудь.


Дома я не ношу корсет, обхожусь тугим спортивным лифчиком, и поскольку размер у меня почти нулевой, этого хватает. Если, конечно, никто не лезет проверять.


-В каком смысле ты девушка? – уточняет Кей.


-В биологическом, я такой родилась. И хватит уже смотреть!


Но он продолжает рассматривать мой лифчик задумчиво и сосредоточенно.


-То есть, ты везде девушка?


-Да, я везде девушка! Может, уже отпустишь?


Я стараюсь говорить спокойно, но это чертовски трудно в моей ситуации. Кей судя по его лицу растерян и сбит с толку, но держит меня по-прежнему крепко. Всё, что я могу, так это надеяться на его порядочность. А в свете всего произошедшего, надежда, увы, слабая.


Он поднимает на меня глаза и твердо говорит:


-Прости, но я должен убедиться.


-Нет! Не смей! – кричу я, понимая, что он собирается делать.


Но он, конечно же, не слушает, отпускает мои руки и тут же сдёргивает с меня штаны до колен. Я успеваю только взвизгнуть и порадоваться, что на мне трусики шортики, а не что-то более легкомысленное. Он смотрит на меня. Продолжает смотреть. Какого чёрта я терплю всё это?


-Всё, хватит!


Одним движением я вытаскиваю ноги из штанин, пинаю Кея пяткой в грудь, надеюсь, что сильно. Он охает, а я спрыгиваю с кровати и выбегаю за дверь.


-Подожди! – кричит он и бросается следом.

4-19

Я понимаю, что далеко уйти не удастся, поэтому быстро забегаю в соседнюю комнату и запираюсь на замок до того, как он достигает двери.


-Открой! Надо поговорить! – слышу я, но не могу ответить.


Я опускаюсь на пол прямо у двери и начинаю реветь. Всё. Больше я ни на что не способна. Поводов для слёз уйма, но основных два. Во-первых, как он мог, подлец?! Во-вторых, больше он меня никогда не обнимет и не поцелует. Даже если после всего того, что он сегодня видел, он ещё захочет быть со мной, я ему не позволю, потому что см. пункт 1.


Конечно, я сама во всём виновата, не надо было ничего такого начинать. С самого начала было ясно, что ничем хорошим это не кончится.


Кей что-то говорит за дверью, но я почти не слышу. Потом он уходит, и даже если бы гордость мне позволила, и я побежала бы за ним, то ничего не смогла бы сказать. Во мне столько чувств, что я даже думаю с трудом.


Я надеюсь только на то, что послезавтра смогу снова стать милым мальчиком Хикару, пойду в школу и буду делать вид, что Такеши Кей это всего лишь мой знакомый из театрального клуба. Надежда слабая, почти несбыточная. Он теперь знает, и все узнают, мой маскарад закончился.


Постепенно я перестаю плакать и замечаю, что немного замёрзла. Окно в комнате закрыто неплотно, сама же сегодня оставила, чтобы проветрить. Из тёплого на мне только тонкий свитер и носки, надо хотя бы на кровать перебраться и закрыть, наконец, окно. Но я не могу заставить себя встать, такое уже было сразу после того, как меня собрали по частям лучшие хирурги Японии, всё срастили и сшили, восстановили все функции и отправили жить. Вот только, как и зачем?


Так что я остаюсь мёрзнуть на полу, полностью игнорируя инстинкт самосохранения. Я подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками и опускаю голову, чтобы не видеть и не слышать ничего.


Окно распахивается, наверное, от порыва ветра, и что-то с шумом шлёпается на пол. Меня обдаёт холодом, но я уже даже не вздрагиваю. Заболеть и умереть, разве это страшно?


-Ты что, совсем дура?! – слышу я вдруг окрик Кея, - Сидишь на холодном полу в одних трусах! Вставай сейчас же!


Я вскидываю голову и действительно вижу его. Он закрывает окно на задвижку и сбрасывает с себя куртку, а потом разувается.


-Как ты…?


-По лестнице залез. Вставай, говорю, с пола!


Я медленно встаю и, не отрывая от него взгляд, пытаюсь нащупать дверной замок.


-Не успеешь,- качает он головой, - Два оборота, и руки у тебя дрожат. Я доберусь до тебя раньше. Давай так, ты никуда не бежишь, я тебя не трогаю.


Я оставляю попытки открыть дверь. Он стоит у окна и смотрит на меня, я стою у двери и пытаюсь оттянуть свитер пониже.


-Прекрати на меня смотреть! – не выдерживаю я, наконец.


-У тебя красивые ноги, - улыбается Кей.


Но я так не думаю, под его взглядом шрамы начинают гореть.


-И трусики такие забавные. Вроде как, похожи на мужские, но всё равно женские.


-Перестань! – кричу я, на глаза вновь наворачиваются слёзы.


-Ладно, ладно. Тебе надо успокоиться и одеться.


С этими словами Кей подходит к платяному шкафу и распахивает его. Я немного прихожу в себя, когда он перестаёт на меня смотреть.


-А чья это, интересно, комната? Сначала я думал, что это будуар твой тёти. Ну, бывают же взрослые женщины, которые собирают кукол и медвежат, и читают книжки для девочек, - рассуждает Кей, перебирая платье за платьем, потом снимает с вешалки одно и продолжает, - Но твоя тётя не такого высокого роста, да и размер груди у неё более существенный….


-Заткнись и дай мне чёртово платье! – рявкаю я.


Он бросает платье на кровать и демонстративно отворачивается. Я вынуждена отлипнуть от двери и пойти переодеваться. Непослушными руками я стаскиваю с себя свитер и тут понимаю, что он видит моё отражение в зеркале. В огромном зеркале, что отражает в полный рост. И я не визжу, не обзываю его скотиной, не пытаюсь прикрыться. Почему? Да потому что со мной уже давно не всё в порядке. Этот день может быть ещё хуже? Что ж, пускай будет! Давайте же дружно уничтожим всё, что уцелело! Да и потом, трудно сохранить девичью стыдливость после стольких медицинских осмотров.


Я усмехаюсь, роняю свитер на пол и даю возможность хорошенько себя рассмотреть. Как-никак он хотел именно этого. Я знаю, что моё несуразное «разукрашенное» тело никогда не вызовет вожделение у нормального парня. И то выражение, которое я вижу на лице Кея, это подтверждает. Сочувствие, ошеломление, боль, спасибо, что презрения с отвращением нет.


Не в силах больше видеть его глаза, я поворачиваюсь спиной. На спине у меня всё ещё хуже. Я выдерживаю, сколько могу, а потом берусь за платье. Длинная просторная юбка, длинные узкие рукава, скромный вырез, светлое в мелкий цветочек. Одно из тех, что купила мне тётя уже после аварии. Оно прекрасно скрывает всё моё тело, то, что надо.


Замок-молния, конечно же, оказывается сзади. Я пытаюсь его застегнуть, но с непривычки у меня плохо получается.


-Я помогу, - говорит Кей и тут же оказывается рядом.


И прежде, чем я успеваю возразить, быстро справляется с задачей. Его прикосновения к моей спине сквозь ткань платья едва ощутимы, но я застываю в напряжении.


-Боишься, да? – спрашивает он с невесёлой усмешкой.


-А ты как думаешь? – спрашиваю я в ответ.


-Мне жаль, что так вышло, – говорит он, берёт стул, ставит перед дверью и садится на него верхом, перегораживая мне путь отхода, - Это чтобы ты не сбежала раньше времени.


-Я сбежала, потому что ты стащил с меня штаны! – напоминаю я.


-Ты предпочла бы, чтобы я на ощупь полез проверять? У меня была такая мысль, но я решил, что это будет уже слишком.


Я даже не нахожу, что на это ответить.


-Так чья это комната? Это ведь комната Фуюми?


Я вздрагиваю, услышав это имя. Ноги у меня подкашиваются, и я сажусь на кровать.


-Откуда ты знаешь?


-Мой брат сказал как-то, что если однажды я сниму с тебя штаны, то, скорее всего, сильно удивлюсь. Я не придал значения его словам, решил, что он опять меня подначивает. Но сегодня это произошло, и я действительно сильно удивился, поэтому позвонил ему и спросил, что он имел ввиду. Он сказал, что наводил справки о тебе, о твоей семье и о твоём брате.


Мне хочется заткнуть уши, чтобы не слышать, что он скажет дальше, но я этого не делаю.


-Йошида Хикару погиб вместе с родителями два года назад, в живых после аварии осталась только Йошида Фуюми.


Два года, прошло уже два года. Но легче не становится. Почему я снова готова на всё, лишь бы не думать об этом?


-Так зачем ты притворяешься своим братом, Фуюми?


Я не знаю, как ответить, и поэтому говорю:


-Спроси у моего психотерапевта.


-Уже. И не смотри на меня так, я взял визитку, когда ждал тебя в его приёмной. Так, на всякий случай.


-И он ответил на твой вопрос?


-Ну, он сначала был не особо расположен со мной разговаривать. Но я сказал, что я твой друг и беспокоюсь о тебе. И что мне надо знать, что с тобой, чтобы не сказать или не сделать того, что тебе навредит.


-Типа того, что ты делал сегодня? – не могу я удержаться, чтобы не спросить.


-Приношу свои глубочайшие извинения, - невозмутимо отвечает Кей, но улыбается так, будто совсем не сожалеет.


-Засунь поглубже свои глубочайшие извинения и расскажи мне уже, что тебе сказал мой психотерапевт, которому профессиональная этика не позволяет обсуждать своих клиентов с посторонними людьми?


-Я тебе не посторонний! – возмущается Кей.


-Не уходи от темы! – обрываю его я.


Он смотрит на меня удивлённо. Да, да, дорогой, Фуюми это тебе не Хикару.


-Ладно. Доктор Тсубаки сказал, что у тебя не раздвоение личности и не кризис половой идентичности. Просто ты так справляешься со своим горем, и в то же время своеобразным способом рассказываешь о человеке, которого очень любила, и которого больше нет.


Я презрительно фыркаю. Ох уж этот доктор Тсубаки! Вечно думает о людях лучше, чем они есть.


-Ну а ты что скажешь? – снова спрашивает Кей.


-А с чего ты взял, что я буду тебе что-то говорить?


-Милая моя, - улыбается Кей, - Ты кучу сил тратишь на то, чтобы тебя считали другим человеком. И я должен решить, стоит ли мне хранить твой секрет или нет. Так что, расскажи мне, пожалуйста, почему ты так старательно врёшь.


-Старый добрый шантаж, - кривлюсь я, - То, что нужно для построения крепких здоровых отношений.


-Не уходи от темы, радость моя, - возвращает мне мою фразу Кей.


-Ладно! – резко бросаю я, - Я притворяюсь Хикару, потому что по-другому не могу. Я просто лежала в кровати день за днём, не могла ни спать, ни есть, ни разговаривать. Меня ничего не интересовало, я начинала терять ощущение реальности. Тётя Мико не выдержала и отвела меня к доктору Тсубаки. И он предложил попробовать психодраму, или как она там называется. Поставил два кресла друг напротив друга, усадил в одно меня и сказал, что в другом сидит Хикару, и что я могу сказать ему всё, что захочу. Я не смогла ничего сказать, только заплакала. Тогда он пересадил меня на место Хикару и сказал, чтобы я ответила себе вместо него…. Вот и всё, собственно. Мне просто не захотелось возвращаться. Я остригла волосы, чтобы были как у Хикару, надела его одежду, и с тех пор я – это он. Хотя нет, уже нет! Явился чёртов прекрасный принц и за каким-то чёртом расколдовал меня!


Я с отвращением смотрю на своё платье. Кей польщено улыбается, из всей моей последней фразы он, наверное, услышал только то, что я назвала его прекрасным принцем.


-И как тебе такое позволили?


-Мне позволили бы всё что угодно, лишь бы я снова ела и разговаривала. Мне даже школу позволили.


-Как вы это провернули?


-Доктор Тсубаки – любимый племянник госпожи Митсуке. Он сказал ей, что я его очень важная пациентка, и он проверяет на мне какую-то психологическую теорию, и даже книгу пишет. Она так прониклась, что даже стипендию для меня учредила.


-Учителя знают?


-Нет.


-И как тебе удаётся скрывать то, что ты девушка? Как же душ, туалет и всё такое?


-Я освобождена от физкультуры, поэтому душ мне не грозит. Что касается туалета, госпожа Митсуке дала мне ключ от своей личной уборной на административном этаже. Ну, а насчёт переодеваний в театральном клубе, ты сам знаешь.


-Подумать только! – говорит Кей и смотрит на меня сияющими глазами.


Я досадливо кривлюсь, нужно мне его восхищение!


-Ещё вопросы есть? – спрашиваю я, осознавая, что с каждой минутой мне становится всё хуже.


-И долго ты собираешься так жить?


Я пожимаю плечами.


-Пока не окончу школу, точно. Доктор Тсубаки думает, что эта его экспериментальная терапия скоро даст результаты, и я вернусь к себе настоящей. Но что-то не верится, пока я себя настоящую терпеть не могу.


Я чувствую себя раздавленной и разбитой, всё будто окрашивается в чёрный цвет, и никакого просвета. Всё – тлен, мы все умрём, всё без толку…


-А что ты думаешь насчёт нас? – спрашивает Кей, вновь становясь серьёзным.


-А нам лучше будет расстаться, - напоминаю я.


-Почему?


-Ну, зачем тебе всё это, золотой мальчик? Как видишь, я совсем не подарок.


Я грустно улыбаюсь и ощущаю, как все мои чувства к нему накрывает сплошная пелена безнадёги. Всё кажется пустым и жалким. Эти мои попытки жить нормальной жизнью…. Кого я обманываю?


-Ну, не скажи, - усмехается Кей, -  Я бы от такого подарочка не отказался.


В его глазах танцуют озорные искорки, но даже они не могут разогнать мою тьму. Меня всё начинает бесить, и особенно эти мои глупые чувства и глупые поступки. Я на пределе.


-Наверное, это потому, что ты больной на голову извращенец.


Хороших слов или светлых мыслей в моей голове не осталось.


-Всё, больше не могу! Мне нужен Хикару, - говорю я, поднимаюсь с кровати и иду мимо Кея к двери.


Он хватает меня за рукав.


-Подожди, хочу ещё немного полюбоваться на тебя в платье.


-Сфотографируй! – предлагаю я, усмехаясь.


-О, точно! – радуется Кей и достаёт телефон.


-Это был сарказм, придурок! – ору я, пытаясь отдёрнуть руку, - Только попробуй! А вдруг кто-нибудь увидит?


Кей лишь хватает меня крепче и говорит:


-А что такого? У тебя есть компрометирующая меня фотография, теперь и у меня будет, всё по-честному. Улыбнись, радость моя!


-Иди к чёрту!


Щёлкает вспышка, я сбегаю за дверь, а Кей остаётся наслаждаться только что сделанной фотографией.

4-20

Через некоторое время я возвращаюсь в безмятежном состоянии. Теперь я Хикару в одежде Хикару, и со мной снова всё в порядке. Остаётся только повесить на место платье Фуюми.


-Какого чёрта ты делаешь в комнате моей сестры, Кей? – весело спрашиваю я, решая добавить в ситуацию абсурда.


-А ты какого чёрта делаешь с её платьем? – он тут же подхватывает игру, - Тайно примерял, признавайся!


Я счастлив от того, что снова могу смеяться.


-Невероятно, у тебя даже голос меняется, - говорит Кей и смотрит на меня, будто первый раз видит.


Я перестаю улыбаться, сейчас не время радоваться, что это на меня нашло? Он продолжает меня рассматривать. Я отворачиваюсь и вешаю платье в шкаф. Он подходит ко мне близко-близко, я вижу это в зеркале и чувствую спиной.


-Такая нежная кожа, такие хрупкие запястья и тонкая талия, и эта твоя зацикленность на внешности. Как я мог не догадаться? Целых две недели я думал, что встречаюсь с парнем. Как тебе удалось меня одурачить?


Я не могу понять, сильно ли он по этому поводу расстроен, и спрашиваю о том, что волнует меня больше всего:


-Ты ведь никому не расскажешь?


-Не расскажу, но кое-что с тебя за это потребую.


-И что же? – настораживаюсь я.


-Во-первых, прости меня. Я, похоже, предал твоё доверие, мне очень жаль.


Я вижу в зеркало, что он поднимает руку, чтобы дотронуться до моего плеча. Уходя от его прикосновения, я разворачиваюсь и опираюсь спиной о шкаф.


-Ты не хочешь, чтобы я до тебя дотрагивался?


-Если я скажу, что не хочу, тебя это остановит? – спрашиваю я с горькой усмешкой.


Вместо ответа он мрачнеет и опускает руку.


-Тебе не кажется, что просить прощение, используя шантаж, это как-то неправильно?


Похоже, я собираюсь его добить.


-Самое то для больного на голову извращенца! – говорит он, мгновенно отзеркаливая моё настроение и поведение.


Такой же жесткий взгляд, такая же надменная усмешка. А за всем за этим, такая же растерянность, такое же отчаяние как у меня?


-Ладно, я тебя прощаю. На больных ведь не обижаются. Что там у тебя во-вторых.


Я продолжаю играть в эту игру, потому что не знаю, что делать дальше. Кей по-прежнему сохраняет невозмутимость.


-Во-вторых, мы продолжим встречаться.


-Что?


От неожиданности я теряю весь свой крутой образ.


-А что, ты всё ещё хочешь расстаться?


-А ты всё ещё не хочешь? Ты же всё видел и всё теперь знаешь. На кой чёрт тебе это нужно?


-Я же сказал, что люблю тебя, ничего не изменилось.


Он делает шаг ко мне, смотрит в глаза. Моё сердце начинает биться быстрее, я дёргаюсь в сторону, но он не позволяет мне сбежать, аккуратно кладёт ладонь на дверцу шкафа в сантиметре от моего плеча.


-Слушай, если не хочешь, чтобы я тебя трогал, не буду. Но пока я тебе нравлюсь, давай будем вместе. А я ведь нравлюсь тебе, так? Ты же меня хочешь? Ты же хочешь быть со мной?


Я молчу и прячу взгляд. Мои щёки горят, и я знаю, что, если совру, он поймёт. Но и правду лучше не говорить. А уйти от темы, это всё равно, что сказать правду.


-Соври уже, - разрешает он.


-Нет, я не хочу быть с тобой, - говорю я, чувствуя немалое облегчение.


-Вот и славно. Пошли, что ли, попробуем твой кекс, а то уже есть хочется.


Кей отходит от меня и направляется к двери и ждёт, пока я приду в себя и отправлюсь следом.


-А потом я озвучу своё третье условие, - добавляет он, когда пропускает меня вперёд.


-Да сколько их у тебя? – раздражённо спрашиваю я.


-Всего три, не волнуйся, - успокаивает он, вот только мне что-то не спокойно.


Он идёт сзади и почти у самой лестницы говорит:


-Эй,… Йошида, на тебе сейчас этот твой корсет?


-На кой чёрт тебе это знать? – тут же настораживаюсь я.


-Просто интересно.


-Да, на мне сейчас корсет, - говорю я, надеясь, что он отстанет.


-Знаю, я обещал….


От того, как он это произносит, становится понятно, что продолжение мне не понравится.


-…но если не проверю, умру от любопытства. Прости, но я должен это сделать.


Последние свои слова он уже произносит над моим ухом, внезапно оказавшись за моей спиной. Его руки проскальзывают под мои и ложатся прямо на стянутую грудь.


-Надо же, как будто и нет ничего! – бормочет он, проводя изыскания.


-Так и должно быть. Руки убери!


Меня трясёт от гнева, а этому негодяю весело. Сколько ещё мне придётся сегодня вытерпеть?


-Да ладно тебе! – удовлетворив своё любопытство, он меня отпускает, - Я ведь с исследовательскими целями, а не с извращенскими. И больше не буду … пока.


Я отскакиваю от него на безопасное расстояние и бурчу под нос:


-Где, интересно, моя тётя шляется, когда тут такое происходит?


-Кстати, - говорит Кей задумчиво, - а что если у тебя такая маленькая грудь, потому что ты постоянно носишь эту штуку? Тебе действительно это нужно для здоровья?


-Это не для здоровья. Я купил его на сайте для трансвеститов, очень полезная вещь. И вообще, тебя это не касается.


-Знаешь, это досадный факт, что твоя грудь меня не касается. Иди сюда, и мы мигом это исправим!


Кто бы мне объяснил, почему он так счастлив?

Том 5

5-21

Когда чай готов, и кекс нарезан, мы чинно и благородно садимся в гостиной, он на кресло, я на диван, и изображаем классический файф-о-клок.


-Так получается, у нас не «Ромео и Джульетта», а «Двенадцатая ночь», - подаёт реплику Кей через некоторое время.


-Скорее уж «Слуга двух господ», - занудно замечаю я, - Брат Виолы был жив, а брат Клариче нет.


-В любом случае это комедии, а значит, нас ждёт счастливый финал. А ты как думаешь?


-Без комментариев, - морщусь я.


Его оптимизм уже начинает подбешивать. Такому солнышку не место в моей грустной сказке.


-Так что ещё ты хочешь за своё молчание? – перехожу я к делу, - Только учти, если цена будет слишком высокой, я просто уйду из школы. У меня уже всё готово на этот случай.


-Что готово?


-Я в любой момент могу сдать экзамены экстерном, или даже учиться заочно. Никто не ожидал, что я так долго продержусь в этой школе и в этой шкуре. Так что ты хочешь?


Кей смотрит на меня так, как, наверное, смотрит его отец на несговорчивых партнёров, подавить пытается что ли? Я встречаю его взгляд чистым и ясным взором Хикару, которому нечего терять, потому что на самом деле у него ничего нет.


-Моя цена и в правду высока, но я рискну. Я хочу десять свиданий с Фуюми.


-Что? Нет!


Я пугаюсь так, что чуть не проливаю на себя чай. Кей видит моё лицо, но неправильно понимает причину отразившегося на нём.


-Почему нет? Обычное подростковое свидание в людном месте при свете дня. Мероприятие, одобренное твоим психотерапевтом.


-Ты что, его и об этом спрашивал? – задаю я вопрос упавшим голосом.


-Конечно, я очень ответственно подхожу к нашим с тобой отношениям, - отвечает Кей, очень собой довольный.


Мне хочется ему врезать.


-Похоже, мне пора менять психотерапевта, - говорю я, откидываясь на спинку дивана.


-Подожди хотя бы, пока он книжку допишет.


-Я подумаю, - отзываюсь я безжизненным голосом, а потом спрашиваю, - Зачем тебе это?


-Хочу, - просто и чётко отвечает он.


-Почему ты этого хочешь? – спрашиваю я, чтобы узнать, как его переубедить.


Кей, похоже, не желает что-то мне растолковывать, потому говорит, ухмыляясь:


-Наверное потому, что я больной на голову извращенец.


Я вяло улыбаюсь:


-Интересно, сколько раз ты мне это припомнишь? Теперь у тебя есть оправдание на любой случай.


-И то верно, оправдание лучше не придумаешь, - соглашается он, - Ещё вопросы есть?


-Почему именно десять?


-А ты хочешь двадцать?


-А ты что, за десять не справишься?


-Я и за одно справлюсь.


-Ну, одно, так одно, - тут же хватаюсь я за его слова.


-Ладно, - невозмутимо соглашается он, - Только тогда это будут выходные с ночёвкой.


-Хорошо, пусть будет десять, - хмуро уступаю я, - Десять обычных подростковых свиданий в людном месте при свете дня. И раз в неделю, чаще я не выдержу. И ещё, когда Фуюми приходит на свидание, оно уже считается свершившимся, так что она может уйти в любой момент.


-Это действительно будет для тебя так трудно?


-А ты думал?


-Я буду рядом, я тебе помогу, - успокаивающе мягко улыбается он.


-Ты помог бы, если бы не затевал всего этого! – начинаю злиться я.


-Не обсуждается, - тут же обрывает Кей, - Кекс, кстати, очень вкусный. Ты великолепно печёшь. Нам точно надо жить вместе.


-Ага, ты ещё женись на мне, - говорю я, желая продемонстрировать, насколько абсурдно звучит его предложение.


Он смотрит на меня задумчиво какое-то время, а потом говорит:


-А давай! Мне восемнадцать, тебе шестнадцать, можем сделать это в любой момент.


Я насмешливо фыркаю, ещё одна игра «Кто первый вильнёт».


-О да! Твои родные будут в восторге. В семье не без урода, тут-то я и пригожусь.


Кей меж тем покидает своё место, подходит ко мне, опирается рукой на спинку дивана.


-Не говори ерунды, - произносит он, и наклоняется ко мне, - Ты – моё сокровище.


Я пытаюсь ускользнуть, но вторая его рука преграждает мне путь. Я вжимаюсь в подлокотник и говорю:


-Ты обещал!


Избежать его прикосновений для меня дело первостепенной важности, мне не должно быть с ним хорошо! Ни в коем случае, не сейчас, когда у него столько власти надо мной.


-Я обещал тебя не трогать, но не обещал не приближаться.


Кей ставит колено между моих ног и наклоняется ещё ближе. Его лицо прямо напротив моего, он загадочно улыбается, его губы приближаются к моим. Я не выдерживаю и спрашиваю:


-Ну и что ты делаешь?


-Знаешь, что мне нравится в поцелуе, кроме самого поцелуя? Это несколько мгновений до него, когда губы близко-близко и уже вот-вот. Чувствуешь? Волнующе, правда?


Я чувствую. Мои губы сами собой открываются, дыхание учащается. Знаю, что нужно отвернуться, но не могу, поэтому спрашиваю, как могу спокойно:


-Ты это всем девушкам говоришь?


-Нет, - усмехается Кей, - только парням.


Он медленно отстраняется от меня и говорит:


-Поцелуй, которого не было. Занятное ощущение.


«Чёртов садист!», - думаю я про себя, а вслух говорю:


-Тебе домой, случайно, не пора?


-Нет, я предупредил, что задержусь, - говорит Кей, с удобством располагаясь в своём кресле, - Так что я планирую съесть ещё кусок твоего замечательного кекса…


-Я тебе с собой заверну, - обещаю я.


-… и дождаться твою тётю, - продолжает Кей.


-А это ещё зачем?


-Думаю, мне пора ей представиться, как-никак мы с тобой помолвлены.


-Мы что? – от удивления я чуть не подпрыгиваю, - Слушай, если мы и затеваем такого рода шутки, то пусть они остаются между нами.


Кей вдруг хмурит брови и говорит совсем серьёзно:


-В семье Такеши с таким не шутят. Обещать и не жениться для нас неприемлемо. Даже если это была всего лишь шутка.


-Ты ведь преувеличиваешь, да? – упавшим голосом спрашиваю я.


-Нет, - спокойно и безжалостно произносит Кей.


-Тогда зачем ты согласился?


-Потому что хочу этого. А ты, получается, не хочешь?


Под его испытующим взглядом я совсем теряюсь. Замуж? Где я, а где замуж? Что мне сейчас сказать? Как выпутаться из всего этого?

5-22

Меня спасает возникшая на пороге тётя Мико.


-О! Лисёнок, у тебя гость?


Она, похоже, не знает, радоваться ей по этому поводу или беспокоиться.


-Меня зовут Такеши Кей, рад познакомиться госпожа Йошида, - безупречно улыбаясь, представляется мой мучитель.


Тётя Мико тут же попадает под его очарование. Кей наливает ей чай, отрезает кусок кекса, говорит какие-то комплименты. И вот они уже увлечённо беседуют о том, что фирма, в которой работает тётя Мико, тесно сотрудничает с Takeshi Group. В этом городе любая фирма так или иначе сотрудничает с Takeshi Group.


Я вспоминаю, что пора готовить ужин, и удаляюсь на кухню. Когда заканчиваю мыть овощи, меня находит Кей.


-Мне пора, проводишь меня?


-А что, сам выход не найдёшь? – ворчу я, но всё равно иду его провожать.


-До свидания, Такеши-кун, - говорит донельзя довольная тётя Мико, - Приходи к нам ещё.


-До свидания, госпожа Йошида. У вас прекрасный дом,- Кей прямо-таки лучится обаянием, - И ещё кое-что, вы не против, если завтра мы с Фуюми сходим на свидание?


Единственное, что позволяет себе тётя Мико, услышав такое, так это слегка приподнять бровь.


-Я не ослышалась? – спрашивает она вполне ровным голосом.


-Не беспокойтесь, я посоветовался с доктором Тсубаки, и он считает, что это хорошая идея.


-Так что именно между вами двоими происходит? – спрашивает тётя Мико, подозрительно сощурившись.


Я всерьёз задумываюсь над вопросом, а Кей вообще не считает, что нужно что-либо объяснять, и просто ослепительно улыбается.


-Понятно, - говорит тётя Мико осторожно, - И давно это у вас?


Я опять впадаю в ступор, а Кей дипломатично отвечает:


-Это будет наше первое свидание. Про Фуюми я узнал только сегодня.


-И каким образом узнал?


Тётю Мико очень ценят на работе за её дотошность.


-Навел справки.


А Кея, должно быть, все ценят за находчивость и быструю реакцию. И ведь почти не соврал.


-Так ты хочешь пойти на свидание, Лисёнок?


О да, моя тётя ничего не упустит! Ответ: «А куда деваться?» так и вертится у меня на языке, но я его не озвучиваю. Вместо этого киваю и говорю:


-Да, хочу… наверное.


Это самое «наверное» убеждает тётю, что всё в порядке. Типичное моё словечко, типичная моя неуверенность и незаинтересованность. Почему я сейчас подыгрываю этому шантажисту? Не знаю. По какой-то иррациональной причине я даже представить не могу, что рассказываю тёте Мико всё, как есть. Уж лучше сходить на это чёртово свидание.


-Ну, тогда ладно.


Тётя Мико весьма озадачена, но виду не подаёт. Я прямо чувствую, как ей не терпится позвонить доктору Тсубаки. Кей накидывает куртку (и когда он успел забрать её из комнаты Фуюми?), обувается (обувь тоже уже на месте) и говорит:


-Тогда до завтра, я приду в три.


Я кое-что вспоминаю и тоже собираюсь на выход. Когда он спускается с крыльца, я окликаю его и говорю:


-Один вопрос.


Кей оборачивается с улыбкой. Я хватаю его за ворот куртки и притягиваю к себе. Я стою на две ступеньки выше, поэтому смотрю на него сверху вниз. Мелочь, а приятно.


-Так ты сказал своему развратнику-брату, что снял с меня штаны? - вкрадчиво интересуюсь я.


Он улыбается ещё шире.


-Нет, не говорил, он сам догадался. Поздравил, пожелал удачи.


-Какого чёрта?


-А что такого? Я совсем не против удачи, но, если надо, и без неё справлюсь.


-Да я не об этом! – досадливо морщусь я, но не нахожу способа, да и необходимости, выразить своё возмущение. Толку-то!


И тут мне в голову приходит одна идея. Я ослабляю хватку, спускаюсь ещё на ступеньку, становясь ближе. Наши лица теперь на одном уровне. Я растерянно распахиваю глаза, медленно и несмело приближаюсь губами к его губам, произношу смущенным голосом:


-Кей… я… мне….


И когда его зрачки расширяются, дыхание сбивается, а сам он тянется ко мне на встречу, резко отстраняюсь и говорю:


-Мне определённо нравятся эти поцелуи, которых не было!


Некоторое время он ошарашено смотрит на меня, но быстро справляется с собой, говорит восхищённо:


-Ты даже не представляешь, насколько это было подло с твоей стороны!


Я отпускаю его воротник и удивлённо вскидываю бровь. Он что, и правда хочет поговорить со мной о подлости?


-Почему твоя тётя называет тебя Лисёнком? – спрашивает он вдруг.


-Потому что не хочет называть Хикару, а на Фуюми я не откликаюсь, - говорю я и добавляю зачем-то, - Она звала нас Лисятами, когда мы были маленькими.


Кей мгновенно становится серьёзным.


-Прости меня, - вдруг говорит он, - Прости и обними, пожалуйста.


-Нет, не сегодня, - как могу честно отвечаю я и прохожу мимо него, - Сегодня я могу тебе только врезать.


-Ну, так врежь! Я заслужил. Если тебе так хочется, врежь!


Я поднимаю было руку, но понимаю, что у меня недостаточно злости и желания, чтобы сделать это.


-Что, боишься ударить как девчонка? – усмехается Кей.


Всё, достал! Я сам не замечаю, как собираю пальцы в кулак и бью резко и справа, вбиваю костяшки в его скулу. Конечно же, на ногах он устоял, только слегка пошатнулся, потому что не ожидал, наверное. Ну, хотя бы самодовольная улыбочка с лица слезла.


Руку пронзает резкая боль, я с непривычки охаю, трясу кистью. Кей обхватывает мою ладонь и обеспокоенно заглядывает в глаза:


-Больно?


Я осторожно отбираю у него свою руку, он расстаётся с ней нехотя, будто это что-то ценное.


-Хватит! – говорю я, не выдерживая, - Хватит быть со мной таким добрым! Я никогда не смогу….


Мой голос срывается, слёзы наворачиваются на глаза, я поспешно прячу лицо в ладони, чтобы не разрыдаться, и отворачиваюсь. Наплевав на запреты, он притягивает меня к себе и обнимает.


-Чего ты никогда не сможешь? Может быть, мне даже не нужно то, что ты никогда не сможешь? Ты хоть знаешь, чего я хочу от тебя?


Я не могу ответить из-за подкатывающих рыданий, поэтому просто отрицательно мотаю головой.


-Единственное, чего я хочу, это доставить тебе удовольствие.


От этого его заявления, а особенно от того, каким голосом он это сказал, мои слёзы высыхают в одно мгновение, и дар речи тут же возвращается.


-В каком смысле?


-Во всех смыслах, - нисколько не стесняясь, говорит он, - Просто позволь этому случиться, и я буду счастлив.


-У тебя сейчас голос как у твоего брата, - бурчу я, чтобы скрыть смущение.


-Тебя это заводит?


-Меня это пугает.


-Вот как? – говорит он, прижимая меня к себе ещё крепче, и шепчет на ухо всё тем же соблазняющим тоном, - Расскажи, что ещё тебя пугает?


Я мог бы сказать: «То, что ты безумно красив, твои руки, твои глаза, твои прикосновения, твои губы, и то, как я на всё это реагирую», но это было бы слишком похоже не признание. Поэтому я молчу некоторое время, а потом спрашиваю сердито:


-Какого чёрта ты меня обнимаешь?


-Тебе это нужно.


-Вовсе нет, - говорю я, не делая никаких попыток освободиться.


А потом, наплевав на всё, тоже обнимаю его. Из-за него мой мир трещит по швам. Ещё с утра я был милым мальчиком Хикару, всегда вежливым, учтивым и доброжелательным. Представить было невозможно, что я могу кого-то ударить. А сейчас я не пойми что. Сегодня столько всего произошло, что со мной сделается после всего этого?


-Как твоя щека? – спрашиваю я, пытаясь совладать с чувством вины.


-В восхищении от оказанной ей чести, - отзывается он с улыбкой.


-Я серьёзно, - говорю я и, слегка отстранившись, касаюсь пальцами его скулы.


Слегка распухла, как и мои пальцы.


-И я серьёзно.


Кей кладёт свою ладонь на мою и легонько поглаживает пальцами самые больные места.


-Я люблю тебя, - говорит он, и от его взгляда мне становится жарко.


Всё ещё продолжая смотреть мне в глаза, он подносит мою ладонь к своим губам и начинает целовать. Хорошо, что вокруг нашего дома достаточно высокий забор, и с улицы не видно, что происходит у крыльца.


-Хм, извините, что прерываю, - доносится из открывшейся двери голос тёти Мико, - но если вы не планируете прощаться, может быть, вернётесь в дом?


-Тебе пора, - говорю я, отнимая свою руку.


-Да, пора, - соглашается Кей, но вместо того, чтобы отпустить меня, прижимает к себе и целует в губы, быстро и решительно, чтобы у меня не было возможности избежать этого.


А потом с опаской заглядывает в глаза, проверяет реакцию. Я бросаю испуганный взгляд на открытую дверь. Тактичная тётя Мико из дома так и не выходит, интересно, много ли она слышала.


К дому подъезжает уже знакомый автомобиль.


-До завтра, Йошида, - говорит Кей с такой теплотой в голосе, что мне становится немного не по себе.


-Не напоминай, - кривлюсь я.


-Не бойся, завтра я о тебе как следует позабочусь, - уже издевательски произносит он и ласково гладит меня по щеке.


Я ещё раз кривлюсь, но всё же желаю ему хорошо доехать.


-Может быть, это, конечно, не моё дело, Лисёнок, - говорит тётя Мико, когда я захожу домой, - но не слишком ли много ты позволяешь этому невероятно  красивому парню?


-Да, наверное. Хотя, это он себе позволяет.


-Впрочем, он показался мне вполне искренним, - задумчиво произносит тётя, - Но вот старший брат у него та ещё скотина!


-Вы знакомы?


Час от часу не легче!


-Несколько раз пересекались по работе. Я-то для него уже старовата, а вот младший персонал он весь перетра…. О чём я вообще с тобой разговариваю?! У меня отчёт ещё не проверен, а ты вроде как ужин готовишь!


Да, вроде как готовлю, прерываясь на избиение парней и попытки уйти от себя.

5-23

Я звоню ему утром.


-Давай всё отменим.


-С чего вдруг?


-Я… не смогу, - произношу я с трудом.


-Не сможешь что? Надеть платье и погулять со мной?


Судя по его голосу, уступать он не намерен, но я всё равно пытаюсь.


-Я не хочу быть Фуюми!


Как же ему объяснить?


-А я сегодня хочу именно Фуюми!


-Но почему? – спрашиваю я в отчаянии.


-Эта чертовка поразила меня в самое сердце, - радостно сообщает Кей.


-А если серьёзно?


-Это серьёзно! – его голос начинает звучать жестче, - Радость моя, ты же помнишь, что у нас с тобой договор, так что изволь исполнять свои обязательства.


Как так? Иногда он демонстрирует полное принятие, любовь и понимание, а также готовность исполнить любой мой каприз, а в другой раз поступает совершенно безжалостно, будто ему и дела нет до моих чувств. Я не знаю, чего от него ожидать.


-И что же, если я сегодня не приду, ты всем всё расскажешь?


-Я не хочу всем всё рассказывать, я хочу встретиться с Фуюми. И если ты это мне не обеспечишь, я приду к тебе домой, собственноручно тебя переодену и потащу на свидание! Всё понятно? Так что ты уж постарайся!


Поверить не могу, что он со мной так разговаривает!


-Ты сам не знаешь, о чём просишь! – отвечаю я тем же тоном.


-Ну, так продемонстрируй! Я уже порядком заинтригован!


-Ладно, но потом не жалуйся!


-Вызов принят!


Я нажимаю отбой, отбрасываю телефон и решительным шагом направляюсь в комнату Фуюми. Хозяин хочет, хозяин получит! Я распахиваю платяной шкаф и застываю в нерешительности. Женская одежда кажется такой странной, я понимаю, что совсем ничего в этом не понимаю.


Тётя Мико в одно мгновение оказывается рядом, еле сдерживает радость, наблюдая происходящее. Всем хорошо, кроме меня! Я бессильно вздыхаю, и тётя тут же бросается мне на помощь.


-Лисёнок, - говорит она уверенно, - Тут ловить нечего, пойдём по магазинам!


Я доверяюсь мудрости старшего поколения, и мы отправляемся в торговый центр.


Порядком озверев после десяти примерок, я замечаю:


-Тётя Мико, ты, похоже, в детстве в куклы не наигралась.


-В детстве я вообще в куклы не играла. Что за ерунда? Давай теперь примерь вот это.


Я уже ни на что не надеюсь, но в двадцать пятом по счёту магазине, мы всё-таки покупаем платье. Нежно-бирюзовое чуть ниже колена, приталенное, с длинным рукавом и неглубоким вырезом, его можно было бы назвать излишне скромным, если бы не чёрное кружево, выглядывающее из-под пышной юбки. Но я уже на всё согласна. А затем к нему понадобился лёгкий плащ, потому что на улице прохладно, обувь и аксессуары, потому что без них никуда. В тётю Мико будто бы вселился демон – пожиратель магазинов. На мне всё новое, даже нижнее бельё.


-А это ещё зачем? – спросила я, когда тётя выдала мне утром миленький кружевной комплект из тех, что лежали в комоде совершенно без дела.


-Надо, - ответила она, - Поверь мне, просто надо и всё! И не смотри на меня так! Не для него надо, для тебя. А если он вдруг решит, что ему тоже что-то там  надо, тут же звони мне. Я приеду и надеру ему уши. Нет, сначала ударю под дых, чтобы пополам согнулся, а потом надеру уши!


И тут я поняла, в кого я такая агрессивная.


В довершении всего этого тётя Мико тащит меня в салон красоты.


-Мико-чан, дорогая! – выходит нам навстречу женщина в парикмахерском переднике с кучей карманов, - Как я рада тебя видеть! Тебя так давно не было, что я уж было решила, что ты переехала. Или изменяешь мне с другим мастером.


-Нет, просто времени не было, Ами, сплошные сверхурочные.


Я вижу, что тётя немного смущается и как-то неловко заправляет прядь волос за ухо.


-Работа – это, конечно, хорошо, но и о себе забывать не следует. Так что ты хочешь? Просто подравнять кончики или что-то посмелее?


В руках Ами тут же появляются расчёска и ножницы.


-Нет, не сейчас. Сегодня у моей племянницы первое свидание, ей нужно всё.


-Так это твоя Фуюми? Какая высокая и стройная. Настоящая модель!


Ами быстренько сажает меня в кресло и укрывает накидкой. Её пальцы порхают по моим волосам, я начинаю нервничать. Она вдруг приобнимает меня за плечи и говорит успокаивающе:


-Не беспокойся, я всё сделаю в лучшем виде.


И я понимаю, что она про меня знает, если не всё, то многое. А ещё понимаю, что глупо будет вскочить из кресла и выбежать отсюда с криками «Не трогайте меня!», поэтому пытаюсь расслабиться, и просто позволить этому всему происходить.


-Ну, так что там за парень? – спрашивает Ами через некоторое время.


Так, расслабиться мне не удастся.


-Настоящий красавчик! – тут же отвечает тётя Мико, -Я думала, таких не бывает! Они с Фуюми учатся в одной школе….


О, Боги! Убейте меня! Но никто меня не убивает, вместо этого я подвергаюсь всем стандартным ритуалам женской красоты: мытьё волос, стрижка, укладка, маникюр, педикюр и прочая, прочая….


После всего этого смотрю в зеркало и не узнаю себя. Моя тётя и девушки из салона и в правду хорошо поработали, теперь я точно выгляжу как модель с обложки глянцевого журнала. Мои отросшие до плеч волосы слегка подстригли и немного завили, отчего они стали выглядеть ещё короче. Макияж мне сделали достаточно смелый, даже провокационный.


-А это не слишком? – спрашивает тётя Мико с сомнением, - Не слишком агрессивно?


-Не слишком, - уверенно говорит Ами, - С таким лицом можно себе позволить. Да и потом, милый кокетливый стиль Фуюми просто не подойдёт, по крайней мере, не сегодня.


-Ладно, ты у нас профессионал, - соглашается тётя и говорит мне, - Лисёнок, ты же опаздываешь? Почему всё ещё сидишь?


Я медленно встаю из кресла.


-Где вы встречаетесь? – спрашивает Ами.


-У фонтана на площади, - снова отвечает за меня тётя Мико, - Тебя проводить?


-Нет, я сама.


-Если что, звони. Удачи!


-Спасибо за всё, - я мило улыбаюсь и направляюсь к выходу.


Когда я отворачиваюсь от них, от улыбки не остаётся и следа. Права мастер Ами, милый кокетливый стиль сегодня не для меня. Я иду почти на войну. На войну с самой собой.

5-24

К каблукам надо привыкнуть, и на это требуется время. Вот что я понимаю, пока плетусь по направлению к площади.


«Фуюми, я уже заждался», приходит сообщение от Кея.


«Жалуешься?», злорадствую я в ответ.


«Нет, что ты, просто предвкушаю»


Внезапно мне преграждают путь мужчина и женщина.


-Простите, пожалуйста. Мы из модельного агентства «Lucky stars», мы сейчас ищем новые лица для нашей рекламной компании, - тараторят они наперебой, - Позвольте предложить вам нашу визитку. Позвоните нам, и мы пригласим вас на кастинг. Нам кажется, вы можете стать моделью, у вас такая интересная внешность!


«Вы даже не представляете, насколько», думаю я, не до конца понимая, что происходит.


-Спасибо, не надо. Я не хочу быть моделью.


-Просто возьмите, это ни к чему вас не обязывает. Вы можете всё обдумать, поговорить с родителями…


Я отмахиваюсь от визитки и отступаю. Настырная пара меня преследует. В какой-то момент коварные каблуки подводят меня, и я теряю равновесие.


-Господа, не могли бы вы перестать пугать мою невесту, - говорит Кей, поймав меня в самый критический момент, - Я всё равно не позволю ей быть моделью. Не хочу, чтобы на неё пялились все подряд.


Агенты нисколько не смущаются, и начинают приставать к Кею с тем же предложением. Он выслушивает их с царственным спокойствием, всё ещё продолжая меня обнимать. Потом быстро отказывается, и, о чудо, они затыкаются, извиняются и уходят.


-Может, отпустишь? Я уже не падаю, - бурчу я вместо приветствия.


Кей смеётся и, передразнивая восторженный голос, говорит:


-О, боже! Любимый, ты одновременно спас меня и от позорного падения и от надоедливых модельных агентов. Ты – мой герой!


-Да, - подхватываю я, только голос у меня далеко не восторженный, - и это именно из-за тебя я оказалась в такой ситуации.


Я высвобождаюсь из его объятий и иду вперёд, потому что стоять посреди тротуара глупо.


-Я не виноват в том, что ты такая красивая и такая неуклюжая, - разводит руками Кей и идёт вслед за мной.


-Ой, заткнись! – говорю я, не оборачиваясь, настроение катится вниз как с горки.


-Ты – красавица! – пропевает он мне в спину.


Что ж, теперь понятно, зачем он позвал меня на свидание. Чтобы поиздеваться.


-Замолчи сейчас же!


Я останавливаюсь и оборачиваюсь.


-Ты так прекрасна, что я не могу молчать.


Кей подходит ко мне ближе.


-Хватит, я иду домой! Считай, что свидание состоялось.


-По нашему договору, свидание считается состоявшимся, когда ты приходишь на место встречи. А ты туда ещё не добралась.


Он протягивает мне руку.


-Пойдём же.


Ну как так? Я злюсь на него изо всех сил, но не могу оттолкнуть протянутую руку, позволяю вести за собой.


-Ты сам-то как здесь оказался?


-Я увидел тебя издали, и пошёл на встречу. Но ты меня не заметила, потому что к тебе пристали два подозрительных субъекта и стали говорить, как ты красива-а!


Я пытаюсь вырвать освободить свою руку, но он мне не позволяет.


-Ну, вот зачем ты опять это говоришь? Хочешь поиздеваться? Хорошо! Недолго тебе осталось. Где этот чёртов фонтан?


Теперь уже я тащу его за руку. Он смеётся, тянет меня к себе, я тут же теряю равновесие и падаю ему в руки. Он наклоняется ко мне и говорит спокойно:


-Ты сегодня очень красивая. Неужели не смотрела в зеркало?


-Смотрела, - признаюсь я, моментально смущаясь, потому что его лицо так близко, а пальцы гладят мою щёку.


Он же не собирается целовать меня посреди улицы? Ведь нет?


-Ну, так чего истеришь?


-Это всё неправда, это обман….


-Для меня – правда.


Как у него всё просто, так просто, что становится похоже, будто так оно и есть. Но в это невозможно поверить.


-Хватит говорить ерунду!


Я отталкиваю его, кое-как восстанавливаю равновесие, физическое, а не душевное, и продолжаю свой независимый путь к фонтану. Кей идёт рядом.


-Так сегодня у нас не «Ромео и Джульетта» и не «Двенадцатая ночь». Сегодня у нас «Укрощение строптивой»!


Я делаю вид, что не слышу, а он начинает декламировать вполголоса:


-Сердись - не страшно. Мне с тобой приятно.


Мне говорили - ты строптива, зла,


Но вижу я - все эти слухи ложны.


Ты ласкова, приветлива на редкость,


Тиха, но сладостна, как цвет весенний;


Не хмуришься, не смотришь исподлобья


И губы не кусаешь, словно злючка…[1]


Я пытаюсь идти быстрее, но боюсь упасть. В его голосе нет издёвки, только нежность. И я не знаю, что с этим делать. От издевательств ещё можно защититься, но куда деваться от нежности? Она разъедает сердце как серная кислота. Я начинаю подозревать, что обувь на каблуках изобрели мужчины, чтобы женщины не могли от них сбежать.


-Перечить в разговоре ты не любишь


И с кротостью встречаешь женихов


Любезной речью, мягким обхожденьем.


Кто говорил мне, будто Кет хромает?


Клеветники! Нет, Кет стройна, как прутик


Ореховый. Смугла же, как орешек,


Но много слаще ядрышка его.


Пройдись, а я взгляну. Ты не хромаешь!


И мне приходится остановиться. А куда деваться, если он велел пройтись?


-Ступай, болван, командуй над прислугой! – говорю я, разворачиваясь.


Мне даже придумывать ничего не надо, Шекспир – гений! Кей с этим согласен. Глядя мне в глаза, он начинает читать другой отрывок:


-Придет она - ухаживать примусь;


Начнет беситься - стану ей твердить,


Что слаще соловья выводит трели;


Нахмурится - скажу, что смотрит ясно,


Как роза, окропленная росой;


А замолчит, надувшись, - похвалю


За разговорчивость и удивлюсь,


Что можно быть такой красноречивой;


Погонит - в благодарностях рассыплюсь,


Как будто просит погостить с недельку;


Откажет мне - потребую назначить


День оглашения и день венчанья.


-Как думаешь, сработает? –спрашивает он под конец.


-Ты ещё скажи, что собираешься также швырять меня в грязь, морить голодом, отбирать платья и не давать спать, читая лекции о воздержании! – усмехаюсь я.


-Нет, морить голодом и читать лекции точно не буду. А вот отбирать у тебя платье и не давать спать, делая тебя при этом немного грязной – как раз по мне.


Я неминуемо краснею и отворачиваюсь. Кей вздыхает, признавая своё поражение.


-Фонтан в двух шагах, пошли.


Он снова берёт меня за руку, и дальше мы идём уже молча. Когда мы подходим к фонтану, он мою руку отпускает.


-Хочешь уйти?


Я не знаю, чего я хочу. Поэтому молчу.


-Попросить тебя соврать? – усмехаясь, спрашивает Кей.


-Нет необходимости, - качаю я головой, - Мне нужно кое-что у тебя спросить, пошли куда-нибудь сядем, а то эти сапоги скорее красивые, чем удобные.


-Понести тебя на руках?


-Сама дойду, - говорю я хмуро.


Он хватает меня за руку и тянет куда-то в сторону.


-Тут неплохой ювелирный через дорогу. Зайдём, купим тебе обручальное колечко?


-Никаких колечек, пока не ответишь на мои вопросы, - заявляю я сурово.


-А если серёжки?


-У меня уши не проколоты.


-Кулон? Цепочку с подвеской? Браслет?


-Не беси меня!


-Моя госпожа снова желает ударить своего раба? – спрашивает он трепетным голосом.


-Что?!!


Я резко останавливаюсь и отдёргиваю руку, Кей быстро перехватывает мою кисть, подносит к губам и целует.


-Извини, - говорит он, - Просто твои высокие сапоги наводят меня на всякие занятные мысли. Да и макияж у тебя сегодня…


-Держи свои фантазии при себе!


-Ты так жестока, моя госпожа! – произносит он с восхищением.


Ну, вот что с ним делать? Я решаю не реагировать.


-Нам сюда.


Кей подхватывает меня за талию и заводит в какое-то кафе.


[1] Здесь и далее В. Шекспир «Укрощение строптивой» в переводе П. Мелковой

5-25

Мы занимаем столик в самом дальнем углу. Здесь тепло и уютно, и я снимаю плащ. Кей смотрит на меня так, будто бы я разворачиваю подарок.


-Не обольщайся, это push-up, - сообщаю я, проследив направление его взгляда.


-Вот и я думаю, что они должны быть поменьше, - задумчиво произносит он, продолжая меня разглядывать.


-Ну, так не обращай внимания на всякую мелочь, - настойчиво рекомендую я.


-Я просто радуюсь, что твои малышки выбрались, наконец, из жёсткого плена и пребывают в более комфортных условиях.


Я досадливо морщусь и присаживаюсь на предупредительно отодвинутый моим кавалером стул.


-Так это всё ради меня? – проводит он пальцами по рукавам моего прелестного платья, когда я сажусь.


-Это всё ради тёти Мико, она была так счастлива, что я одеваюсь как девочка, что потратила на меня всю свою зарплату. Если бы не она, я пришла бы в джинсах и футболке.


-Тогда я повёл бы тебя по магазинам. Даже немного жаль, что этого не произошло.


Я опять морщусь. Ещё девять свиданий в том же духе, лучше бы я ушла из школы. А ещё было бы лучше распрощаться у фонтана, вряд ли получится нормальный разговор.


-Как твоя рука? – вдруг спрашивает Кей.


-Лучше, чем твоё лицо, - усмехаюсь я.


-Я рад, - искренне говорит он, берёт мою правую руку и целует костяшки пальцев, при этом смотрит на меня насмешливо. Ему что, правда, хорошо со мной?


Я как всегда теряюсь от его прикосновений. Он дотрагивается моими пальцами до своей пострадавшей скулы и говорит, хитро улыбаясь:


-Если поцелуешь, заживёт быстрее.


Я раздумываю немного, а потом отвечаю:


-Ладно, я поцелую тебя, если ты честно и серьёзно ответишь на мои вопросы. Без пошлых шуточек, заигрываний, подначек и всего такого.


-Хорошо, я согласен.


Он вмиг становится серьёзным, откидывается на спинку стула, но руку мою не выпускает. К нам подходит официант, предлагает меню, и я пользуюсь этим, чтобы освободить свою ладонь.


-Травяной чай, - говорю я.


Вообще-то, мне ничего не хочется, плохой признак. Но так будет, куда деть руки и отвести взгляд. Кей заказывает американо.


-Возьми ещё что-нибудь, здесь прекрасные десерты. Ты такая сердитая и напряженная, тебе точно нужно съесть что-то сладкое.


-Если девушка не заказывает сладкое, ей говорят, что она слишком злая. Если заказывает – что слишком толстая, - говорю я с усмешкой.


-Ну, это не про тебя. Мне кажется, твою талию можно обхватить двумя ладонями. Надо, кстати, проверить при случае, - Кей подмигивает мне и говорит официанту, - Принесите для моей невесты тирамису.


Я молчу, собираясь с мыслями, он тоже молчит, но красноречиво пялится. Странный человек, он же видел, что у меня под платьем, откуда такой восторг? Причуды богатенького мальчика, которому надоели нормальные красивые девочки? Как же это противно!


Возвращается официант с нашим заказом. Тирамису пахнет изумительно, я решаюсь поковырять его ложечкой.


-Что-то ты притихла, моя строптивая Катарина, - говорит Кей, когда мы снова остаёмся одни.


У Фуюми много проблем, и одна из них – это жизнь в чёрном цвете, когда  из всех вариантов наиболее вероятным кажется самый худший. У Хикару такой ерунды нет, он просто живёт и радуется. Если бы он сидел сейчас здесь, всё было бы легко и весело: фривольные разговоры, милые игры, прикосновения как бы невзначай. Но этот идиот Такеши Кей выбрал Фуюми.


Выяснить всё и сразу, несмотря на страх. Ладно, я тоже так могу. Наверное.


-Ты любил Ньёко? – спрашиваю я, решившись.


О да! Мне удаётся его удивить, но он быстро справляется с собой.


-А почему ты спрашиваешь?


-Ты несколько раз сказал, что любишь меня, хочу понять, понимаешь ли ты, о чём говоришь.


Коварный вопрос. Если он скажет, что любил, я спрошу, как он смог так быстро полюбить меня. А если скажет, что не любил, я спрошу, почему они так долго встречались. Но Кей не говорит ни того, ни другого, он спрашивает:


-А ты любила кого-нибудь?


Хороший ход, хочет приравнять меня к себе, что ж, добавим красок.


-Я всю жизнь любила только своего брата, - говорю я и, чтобы скрыть волнение, пробую десерт.


-И какая же это была любовь? – интересуется Кей, не сводя с меня глаз.


-А что, если это была очень странная любовь? – говорю я и задумчиво слизываю с ложечки кофейный крем, - Что, если больше ни для кого в моей жизни места просто не было? Что, если я испытываю некое не совсем нормальное удовольствие, когда ношу его одежду? А что, если я связалась с тобой только потому, что ты похож на него?


-Занятно, - говорит Кей, протягивает руку и убирает капельку крема с моей нижней губы, затем слизывает её со своего пальца, - Продолжай.


-Так и знала, что тебя привлекает всякая мерзость! – я усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула.


А он начинает говорить:


-У нас с Ньёко были замечательные нормальные отношения. Я признался ей в средней школе, она сказала, что чувствует то же самое. Мы стали встречаться, кучу времени проводили вместе, были друг у друга первыми. Хорошо знали друг друга, старались друг для друга, или мне так казалось. Всё было так славно и безоблачно, я знал, что однажды сделаю ей предложение, что она согласится, и мы вместе проживём всю жизнь. А потом она разбила мне сердце, используя пенис моего брата. Причём использовала она его так, как никогда не использовала мой.


Я приподнимаю бровь, но вслух не уточняю.


-Я покажу тебе как-нибудь, - обещает он, ухмыльнувшись, и продолжает, - И, наверное, во мне что-то сломалось тогда. Я стал встречаться с другими девчонками, ну как встречаться, просто спать. Как мой дорогой братец. А потом появилась ты с этой своей улыбкой и издевательством над Шекспиром.  И я подумал, да какая разница, какого ты пола, если я снова могу смеяться.


-Всегда пожалуйста, - вставляю я.


-И тебе не интересно, любил ли я Ньёко, тебе интересно, люблю ли я тебя, и чего стоит эта моя любовь.


-Точнее не скажешь, -подтверждаю я, - Ты ведь влюбился в Хикару, а я, как ни прискорбно, всё-таки не Хикару.


-Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, - пожимает плечами Кей. Опять Шекспир…


-Я не роза.


-Роза, не роза, но пахнешь восхитительно! – смеётся он, - И я люблю тебя, не важно, мальчик ты или девочка, плачешь ты или смеёшься, нежна ты или жестока, целуешь ты меня или бьёшь.


Я качаю головой, чтобы выбросить из неё его слова, и говорю:


-Слушай, в мире столько замечательных девушек с красивой кожей, с нормальным характером, и которые не носят одежду своих мёртвых братьев. Зачем тебе я?


-А ещё ты западаешь на волосы, - донельзя довольный собой, добавляет он.


-Что?! – тут же вспыхиваю я.


Как давно он заметил? Кей наклоняется ко мне через стол и опускает голову:


-Ну, давай, не стесняйся, ты же этого хочешь. Нас никто не видит.


И моя рука сама собой тянется к его голове. Чёрт! Кого я обману, если не сделаю этого? Я запускаю пальцы в его волосы и сжимаю ладонь в кулак, немного стягивая пряди.


-Не надо издеваться надо мной, - произношу я жестко.


-Я не издеваюсь.


-Быть того не может! – я отпускаю его волосы и отталкиваю голову.


-Ты думаешь, что не можешь по-настоящему нравиться? - спрашивает он хмуро.


-Ну, если только какому-нибудь извращенцу.


-Что ж, возможно, у меня и правда извращённый ум, - говорит он холодно, - Мне кажется странным, что девушку, которая изменяет тебе с тем, кто перспективнее и богаче, считают нормальной, а ту, которая изображает своего погибшего брата, нет. Да, я тот ещё извращенец!


-Ладно, - говорю я, исчерпав все доводы, - Тогда скажи, чего ты всё-таки от меня хочешь, богатенький избалованный мальчик? Экзотического секса с невестой Франкенштейна?


Кей смеётся.


-Кстати об этом, - говорит он, в то время как его палец скользит по тыльной стороне моей ладони, - ты действительно не терпишь, когда на тебя смотрят и когда тебя трогают? Или это было враньё, чтобы сберечь твой секрет?


-Я много могу вытерпеть, - отвечаю я тихо, - но всё же предпочитаю, чтобы меня не трогали и не рассматривали.


-Ты разделась передо мной вчера.


-Я думала, что это тебя отпугнёт, - невесело усмехаюсь я, на глаза наворачиваются слёзы, - И потом, ты видел меня в зеркале, а это не так, как лицом к лицу. Ну, и что скажешь? Тебе понравилось?


Я спрашиваю с издёвкой, он всерьёз смущается и говорит:


-Я видел твою боль, а не тело. И, если честно, почти ничего не помню.


Он смотрит на меня так же, как тогда, это невыносимо.


-С тобой действительно что-то не так, - говорю я надменно, чтобы скрыть свои чувства.


-Ты для меня не тело, Фуюми, - объясняет он, - Ты для меня – ты.


Я не знаю, что сказать на это, поэтому просто смотрю в свою пустую тарелку, будто ничего не слышала.


-Заказать тебе ещё что-нибудь? – спрашивает Кей, - Глядишь, и грудь больше станет, и характер мягче, и жизнь счастливее.


-И задница толще, - добавляю я, не сдержавшись.


-Тоже можно, - соглашается Кей, подумав.


Я почти улыбаюсь. Слава Богу, тон нашего разговора снова стал шутливым.


-Жаль, что на самом деле жизнь нельзя исправить ещё одним десертом. Или ещё одним свиданием.


-Но ты согласилась на десять. Почему? На что-то надеешься, или так не хочешь бросать школу?


-Нет, просто я хочу сыграть Меркуцио, - отвечаю я и чувствую, что время моё на исходе, - С меня хватит, Кей. Я от себя устала, свидание окончено, мне пора домой.


-Я подвезу тебя.


Кей тут же достаёт телефон и набирает своего водителя.


-Нет, не нужно, я лучше сама.


Я поспешно встаю из-за стола и чувствую, что мои ноги против. Я мучительно выбираю из двух зол, но Кей решает быстрее, бросает на стол какие-то купюры, подхватывает мой плащ и меня, и направляется к выходу.

Том 6

6-26

Я знаю, что не стоит думать о том, будет ли он меня лапать в машине по дороге домой, но всё равно думаю. Без восторга. Настроение становится всё хуже. Мысли темнеют и тяжелеют. Что ж, сегодня я на удивление долго продержалась. Но, как уже было сказано, от одного свидания жизнь лучше не становится.


-Спасибо за приятно проведённое время, - решив соблюсти приличия, говорю я, когда автомобиль трогается с места.


-Тебе спасибо, радость моя.


Кей берёт меня за руку, проникновенно смотрит в глаза и по-особому улыбается.


-Позволь мне ещё кое-что напоследок, - говорит он и нажимает на кнопку связи с водителем, - Курода, покатайся пока по городу.


Услышав «Да, молодой господин», он прерывает связь и поворачивается ко мне.


-Если захочешь кричать или стонать, не стесняйся, тебя услышу только я.


-Ты что задумал?


Я на всякий случай отодвигаюсь в угол.


-Ничего особенного, просто хочу отблагодарить тебя то, что была со мной сегодня.


-Не надо, обойдусь! – уверяю я.


-Да ладно тебе! – улыбается Кей, наклоняясь ко мне, - Тебе было нелегко сегодня, я видел. Думаю, тебе стоит немного расслабиться, позволь, я помогу с этим.


С этими словами он берёт мою ногу, кладёт к себе на колени и начинает расстёгивать молнию на сапоге.


-Что ты делаешь? – спрашиваю я с ужасом.


-А на что похоже? – коварно ухмыляясь, спрашивает он и, расстегнув молнию полностью, берёт сапог за пятку с явным намерением снять, - Признайся, ты ведь этого хочешь? Ты же мечтала об этом весь день?


И прежде, чем я успеваю возразить, он это делает. И в мире нет человека, счастливее меня!


-О боже! – невольно произношу я.


-Не слышал ничего сексуальнее, - говорит Кей и берётся за второй сапог, а когда избавляет меня и от него, начинает разминать мои ступни.


-Пере… перестать, - еле могу выговорить я, потому что мне становится так хорошо, как никогда не было прежде.


Я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос, но похоже, судорожные вздохи меня всё-таки выдают.


-Мне нравится прикасаться к тебе, Фуюми. И тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь. Так в чём проблема?


Как же у него всё всегда просто!


-Я тебе не доверяю, - удаётся мне выговорить.


Его пальцы замирают на мгновение, он смотрит на меня, и взгляд его полон боли. А через секунду он ухмыляется, и говорит:


-Что ж, придётся научиться, ведь я твой будущий муж.


Его руки перемещаются выше, и я начинаю паниковать, пытаюсь убрать ноги с его коленей, но он не позволяет.


-Не беспокойся, под юбку я не полезу, если только сама попросишь. И к слову, я не стал бы трахать тебя в машине, по крайней мере, не в твой первый раз.


А чёрт с ним! Пусть делает, что хочет, пальцы у него просто божественные. А мне так надоело держать себя в руках!


-Ты такая чувственная, Фуюми, -замечает Кей и проводит большим пальцем по моей стопе.


На мне плотные чулки, но это не спасает меня от ощущений.


-А-ах! – срывается с моих губ, и я изгибаюсь в экстазе.


-Ты пошла со мной на свидание только потому, что не хочешь бросать школьный театр? – спрашивает Кей, нежно сжимая мои икры.


-Пф-ф, нет, конечно! Я пошла с тобой на свидание, потому что без ума от тебя, и для меня нет большего счастья, чем быть с тобой рядом. И в то же время это пугает до жути, поэтому иногда хочется сбежать от тебя подальше.


-А сейчас не хочется?


-Хочется, но куда же я побегу без сапог?


Я абсолютно честно выкладываю ему всё, что у меня на сердце. Голос у меня расслабленный-расслабленный. Со стороны может показаться, что я пьяная или под кайфом.


-С тобой всё в порядке? –начинает беспокоиться Кей.


-Всё отлично! Не останавливайся, ты просто Бог!


-Фуюми, ты меня пугаешь. Я не могу быть настолько хорош.


-Хорош? Да ты великолепен!


-Твой десерт был с алкогольной пропиткой? Или чай заварили не на той траве? – вслух гадает он.


-Какая разница? – недоумеваю я, - Да, кстати, я же обещала тебе поцелуй.


Я быстренько раздвигаю ноги и сажусь на него верхом. И прежде, чем он успевает отреагировать, обхватываю его голову ладонями и целую в губы.


-А, прости! Не туда!


Я ласково и нежно прикасаюсь губами к его щеке, куда вчера ударила.


-Пусть заживает быстрее, - шепчу я ему на ухо.


Он судорожно вздыхает и крепко обнимает меня. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему всем телом.


-Если это изощрённая месть за вчерашнее… то, поверь мне, она удалась, - говорит он и нажимает кнопку связи с водителем, - Курода, едем по прежнему адресу.


-Да, молодой господин, - слышится в ответ.


-Ну что ты творишь? – спрашивает Кей, запуская руки мне под плащ, - Я ведь не железный. Завтра проснёшься, стыдно будет.


-Ага, - соглашаюсь я и запускаю пальцы в его волосы.


Он обхватывает мою талию ладонями, проверяет, возможно ли это, как и собирался.


-Хм, почти. Что же мне с тобой делать? Что мне с собой делать?


Он опять печально вздыхает, гладит меня по спине. Вскоре мы подъезжаем к моему дому.


-О, приехали! – объявляю я и слезаю с моего обожаемого Такеши Кея, берусь за сапоги и говорю голосом капризной девочки, - Так не хочется снова их надевать!


-Не нужно, я тебя на руках отнесу.


-Как здорово! – восклицаю я и радостно хлопаю в ладоши.


Кей забирает у меня сапоги и выходит из машины.


-Обхвати меня за шею.


Я делаю, как он говорит. Наши взгляды встречаются, в его глазах беспокойство, а мои пусты и безмятежны, как у младенца. Я улыбаюсь, как полная дура. Он подхватывает меня на руки и несёт к дому. Я кладу голову ему на грудь, жаль, что выложенная плиткой дорожка такая короткая. Тётя Мико открывает дверь, не дожидаясь звонка.


-Добрый вечер, госпожа Йошида, - говорит Кей смущённо, спускает меня с рук и прислоняет к стенке.


-Добрый вечер, - не слишком доброжелательно отвечает тётя, - Лисёнок, что с тобой?


-Мне так хорошо, тётушка! – счастливо улыбаясь, сообщаю я.


Я ещё никогда не называла её тётушкой. Ноги у меня подкашиваются, и, если бы не Кей, я сползла бы по стенке на пол. Это меня очень веселит, и я начинаю хихикать. Тётя Мико складывает руки на груди и поворачивается к Кею:


-Та-ак. Чем ты её накачал? – спрашивает она, нахмурившись, и добавляет еле слышно: - И можно ли мне то же самое?


-Я не знаю, что с ней, - расстроенно говорит Кей, - Я просто снял с неё сапоги, и она как-то сразу расслабилась. Может быть, в них был её внутренний стержень?


-Ага, смешно, - тётя Мико сурова, как никогда, - Ладно, спасибо, что довёз до дома, а не бросил где-нибудь в подворотне. И, надеюсь, ты получил от неё всё, что хотел, потому что больше вы встречаться не будете.


-Что? Нет! Я, правда, с ней ничего не делал!


Он выглядит таким растерянным и расстроенным, что я начинаю ржать.


-Фуюми, - бросается он ко мне, - Подтверди, что между нами ничего не было!


Я перестаю смеяться, смотрю на него внимательно, а потом говорю:


-Господи, ну какой же ты красивый! Тётя Мико сказала, что таких не бывает, а ещё она сказала, что твой брат…


Тут тётя Мико ловко и быстро затыкает мне рот, выражение её лица кажется мне таким забавным, что я опять начинаю хихикать.


-Госпожа Йошида, я не хотел ничего такого, у нас было нормальное свидание, мы прогулялись по площади и посидели в кафе. Я, правда, не знаю, что произошло, и это, безусловно, моя вина. Простите меня. И извините за вопрос, раньше такое было?


Тётя Мико вздыхает и трёт переносицу. На ней очки, которые она надевает для работы за компьютером. Похоже мы оторвали её от очередных отчётов.


-Она полгода просидела на обезболивающих, было и не такое. Ладно, попробую тебе поверить. Хотя у тебя такой старший брат, что, сам понимаешь. Иди домой, я о ней позабочусь.


Кей прощается и уходит, бросив на меня полный тревоги взгляд. Когда дверь за ним закрывается, я отлипаю от стены, встаю ровно, возвращаю своему взгляду осмысленное выражение и говорю нормальным голосом:


-Прости за это, тётя Мико.


Она смотрит на меня сердито, но вздыхает с облегчением.


-И зачем был весь этот цирк?


-Я проверяла, можно ли ему доверять, - говорю я, иду в гостиную и падаю в кресло.


-А меня предупредить, конечно же, времени не было, потому что всё это было чистейшей импровизацией! – догадывается моя мудрая тётя и садится напротив, - Ну и как? Можно ему доверять?


-Судя по тому, что он привёз меня сюда, а не в любовный отель, всё-таки можно.


-А если бы он действительно повёз тебя в отель?


-Ну, я бы разыграла потерю сознания, или амнезию, или истерику, или ещё что-нибудь.


-Ты хоть понимаешь, как рисковала?


-Что поделать? Мы всегда рискуем, и когда доверяем, и когда проверяем.


-А ещё это было жестоко. На нём лица не было. А если бы я полицию вызвала?


-Я бы перестала притворяться и созналась бы во всём. Я бы не довела до такого.


Тётя Мико возводит очи к потолку, уже не зная, что мне сказать.


-Чем он заслужил такое? – задаёт она, вроде как, риторический вопрос.


Я держу при себе ответ: «Уж поверь мне, заслужил!», и ничего не говорю.


-А ведь похоже, ты ему действительно нравишься.


-Бред! Я его просто забавляю, - отмахиваюсь я.


-Ладно. Самообман – личное дело каждого, - говорит тётя Мико, - Пошли ужинать.


-Сейчас, только душ приму.

6-27

В душе я смываю с себя косметику, прячась от зеркала, надеваю одежду Хикару и только потом решаюсь на себя посмотреть. Ну вот и славно, я снова похож на мальчика, на мальчика с ухоженными волосами, подкорректированными бровями, посветлевшим от пиллинга лицом и аккуратным салонным маникюром. Интересно, это очень заметно?


Тётя Мико, когда видит меня, лишь качает головой.


-Да ладно! – говорю я ей, - Ты же не надеялась в самом деле, что я превращусь в девочку?


-Нет, конечно, я просто была так рада увидеть Фуюми, - грустно улыбается тётя, - Ладно, как прошло свидание в целом?


-Неплохо, очень познавательно.


-Ещё пойдёшь?


О шантаже тётя Мико, конечно же, не знает.


-Если пригласит, - говорю я без особого оптимизма, всё-таки после того, что произошло сегодня, любой крепко задумается, а стоит ли продолжать.


После ужина я мою посуду, а тётя Мико сидит за компьютером по уши в отчётах. У неё звонит телефон.


-Да, - отвечает она, - С ней всё в порядке, пришла в себя, можешь сам ей позвонить.


И когда он успел обзавестись её номером? Хотя, если у Рэя есть досье на всю мою семью….


Когда я поднимаюсь в свою комнату, обнаруживаю в телефоне неотвеченные вызовы от Кея. И пока я раздумываю, перезвонить или нет, телефон звонит снова.


-Слушаю, - отвечаю я голосом Хикару.


-Фуюми?


-Извини, приятель, но её нет, - говорю я беспечно.


-Тогда может ты мне объяснишь,что это сегодня было?


-А что было?


-Настоящее издевательство, вот что!


Он возмущён или восхищён?


-Тебе не понравилось? – удивлённо спрашиваю я.


-Как ты можешь такое говорить? Но я ведь действительно думал, что с тобой что-то не так.


-А со мной уже давно что-то не так, - невесело усмехаюсь я, - Я же тебе говорил.


-А я говорил, что меня этим не испугаешь. Буду счастлив как-нибудь отплатить тебе за доставленное удовольствие, - нисколько не теряясь, отвечает он, а потом добавляет с нежностью в голосе: - Рад, что с тобой всё хорошо.


На это у меня не находится язвительного ответа.


-Да, и кстати, насчёт той больницы. Я рассказал отцу, и поскольку Takeshi Group является одним из попечителей, он настоял, чтобы в детских палатах установили камеры слежения.


Я понимаю, что раз уж он заговорил об этом, значит всё подтвердилось.


-Мне не показалось, так?


-Да, кое-кто из персонала позволял себе… В общем, с этим разобрались.


-Ну… хорошо, - говорю я.


Что я чувствую по этому поводу? С одной стороны, немного гадко, что это всё-таки было. А с другой, я постоял за себя, и больше такого ни с кем не случиться, по крайней мере в той больнице, а это радует.


-Я хочу обнять тебя сейчас, - говорит Кей.


-Со мной всё в порядке, - уверяю его я, - И не то чтобы это было так мучительно, я же был под препаратами, почти ничего не чувствовал, да и потом, они только трогали. И ещё я тогда узнал, что ... что произошло с родителями и с … , и мне было по большому счёту всё равно, что происходит.


-Йошида…


-Всё в порядке, я же сказал, - повторяю я с нажимом, - И не говори моей тёте об этом, пожалуйста. Она и так с ума сходит от беспокойства за меня.


-Ладно, может, тогда расскажешь, где тебя трогали?


Тон его голоса из встревоженного снова становится игривым.


-Не надейся. И спасибо.


-Так ты из-за этого думаешь, что можешь привлечь только извращенца?


Я вздыхаю, ну как он не понимает элементарных вещей?


-А разве это не так? Много ли парней ты знаешь, которые, увидев меня без одежды, сказали бы: «Я бы вдул»?


-Чёрт возьми! Ну что с тобой делать?


-Сегодня ты это уже спрашивал.


-Ладно, я что-нибудь придумаю, - обещает он, - Всю ночь буду думать. И вспоминать.


-Что вспоминать? – спрашиваю я с тревогой.


-Поцелуй Фуюми.


-А, ну да…


-И то, как её колени обхватили мои бёдра, а руки…


-Всё, хватит.


-Может, всё-таки расскажешь, зачем всё это было? – спрашивает он проникновенно.


-Лучше не надо, - отвечаю я.


-Но ты хотя бы не обижаешься на то, что я отверг твою страсть?


-Не воображай, что это была страсть, - говорю я сердито.


-Знаешь, Йошида, - вдруг заявляет он с лёгкой обидой в голосе, - я бы мог рассказать тебе, что доподлинно знаю, как это, когда изображают страсть, которой нет. Я за четыре года с Ньёко на это насмотрелся, жаль, сравнить ни с чем не мог, опыта не было. А потом, когда увидел её с Рэем, понял, в чём разница. Но я не буду тебе всего этого рассказывать и в чём-то тебя убеждать….


-Ты уже всё мне рассказал, - замечаю я.


-Ой, надо же, как неловко получилось…


Я понимаю, что он улыбается, и помимо воли начинаю улыбаться тоже.


-В общем, спи спокойно, Йошида, и не беспокойся, с твоей стороны все приличия соблюдены, это была не страсть, а всего лишь жестокий розыгрыш.


Мне ничего не остаётся, как согласиться.


-Спокойной ночи, Кей, - говорю я.


-До завтра, радость моя, - говорит он.


И я нажимаю отбой.

6-28

Утром я выхожу из дома, чтобы пойти в школу, растрепав как следует подстриженные волосы. Боже благослови мальчишескую моду на диковатую лохматость. Так и идеально изогнутых бровей не видно.


Кей ждёт меня за углом. Я замечаю его, застываю на месте, а потом делаю шаг назад.


-Что? – спрашивает он насмешливо, - Всё-таки стыдно?


Я опускаю взгляд. Он прав, мне чертовски стыдно, и я предпочёл бы не видеть в ближайшее время единственного свидетеля моего вчерашнего поведения. Поэтому я молча разворачиваюсь и иду к дому. Как дитё малое, ей богу!


-Ну что же ты? – слышу я за спиной, - Встреть свой позор достойно, как мужчина!


Тут я останавливаюсь и бросаю через плечо:


-Что-то тебя стало слишком много в моей жизни. Куда мне столько счастья?


-Это на случай, если ты снова захочешь забраться мне на колени.


Если подумать, это он во всём виноват. До того, как Такеши Кей появился в моей жизни, со мной ничего такого не происходило.


-Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, будто не замечая его наглого ответа.


-Очень хотел тебя увидеть. Пошли, подвезу.


-Нет, спасибо, сегодня я лучше сам доеду, - говорю я, осознавая, что лучше умру, чем снова окажусь с ним на заднем сиденье автомобиля.


Кей не слишком расстраивается, подхватывает меня под локоть и говорит:


-Тогда я с тобой!


-Не стоит…, - я пытаюсь отказаться, но он уже по телефону отсылает своего водителя.


-Ну, и как отсюда добраться до школы?


Я вздыхаю и говорю:


-На метро.


-Показывай!


Им явно овладел дух авантюризма. Мы довольно быстро движемся к станции, так уж вышло, что это тот самый путь, который мы прошли с ним тогда, две недели назад. Вот и парк показался.


-Забежим туда ненадолго?


Не дожидаясь ответа, он хватает меня за руку и тащит в парк.


-Что? Зачем?


Я даже не пытаюсь вырваться, мне уже известно, что это невозможно, пока он сам не захочет отпустить.


-Извини, но мне просто не терпится.


-Но мы в школу опоздаем.


-Ерунда!


-Это для тебя ерунда, а я на стипендии, мне нельзя опаздывать, - бурчу я, хотя понимаю, что это бесполезно, - Да что ты, собственно, хочешь? Это не может подождать до вечера? Или хотя бы до большой перемены?


Он задумывается ненадолго, впрочем, не переставая тащить меня вперёд, а потом говорит:


-Нет, не может.


Немного поплутав мы оказываемся у дерева на берегу пруда, на том самом месте, где мои чувства победили разум.


-Зачем мы здесь? – зябко поёживаясь, хотя не так уж и холодно, спрашиваю я.


-За этим.


Что-то маленькое поблёскивает в его пальцах, он берёт мою левую руку и надевает кольцо мне на безымянный палец.


-Что за…? – возмущённо спрашиваю я.


-Это чтобы доказать, что я не шучу.


Он перехватывает мою ладонь, и начинает целовать мои пальцы. Смотрит на меня, и его глаза улыбаются, как бы спрашивая: «Ну, что ты скажешь на это?».


-Слушай, - предпринимаю я неизвестно какую по счету попытку разобраться с этим, - Я не думаю, что твои родители будут этому рады.


-Ну, и что? Я люблю тебя и собираюсь любить всю жизнь.


-Мы даже школу не закончили.


-Всего-то полгода осталось.


-Я так не могу!


-Скажи, что не любишь меня, и я возьму кольцо назад.


Эти слова даются ему нелегко, но всё же он произносит их, произносит и напряженно ждёт ответа. И это ведь так просто сказать, что я не люблю и не полюблю никогда. Это бы решило все мои проблемы. Так почему же так гадко становится при мысли, что я поступлю так?


-Я не могу этого сказать, - отвечаю я, наконец.


Напряжение на лице Кея сменяется улыбкой, он обнимает меня и легонько целует. У меня голова идёт кругом, я упорно не желаю понимать очевидное. Кольцо на моём пальце означает, что всё всерьёз. Значит, это правда, он решил любить меня всю свою жизнь, любить меня и всё, что во мне есть. А значит, пора прекращать относиться к этому как к тому, чего не может быть.


-Но почему я? – мне страшно, как перед прыжком в бездну, на глаза наворачиваются слёзы, - Как такой великолепный ты можешь любить такое недоразумение, как я?


-Такое восхитительное недоразумение, - уточняет он, обнимая меня ещё крепче, - А я правда великолепен?


-Да.


-И ты выйдешь за меня замуж?


-Если ты этого хочешь.


-И займёшься со мной любовью?


-Так, всё, мы опаздываем в школу!


Я отталкиваю его и направляюсь к выходу из парка, Кей печально вздыхает и идёт вслед за мной.


-Ну, ты же понимаешь, что, если мы собираемся пожениться, это предполагает….


Я прерываю его на полуслове:


-Я понимаю, но обсуждать не собираюсь.


-Ну, давай хотя бы пообсуждаем, раз уж ничего не делаем, - умоляет он, явно развлекаясь по полной.


-Ты знал, с кем связываешься, - отбриваю я его домогательства, - И о свадьбе не говори пока, не своди с ума ещё больше.


Он ещё раз грустно вздыхает:


-По крайней мере, я хотя бы свожу тебя с ума. Холодными одинокими ночами эта мысль будет согревать меня и вселять надежду в моё отчаявшееся сердце….


Я снова прерываю его вдохновенный трёп донельзя приземлённым заявлением:


-Чтобы успеть, придётся бежать.


Кей снова вздыхает, явно раздосадованный моим невниманием к его любовным переживаниям.


-Не беспокойся, я вызову такси,- говорит он, доставая телефон.


-Где ты взял кольцо? – спрашиваю я, пока мы ждём машину.


-Ну, если честно, я купил его ещё когда думал, что ты мальчик, поэтому оно такое простое и без камня. Зато ты сможешь носить его каждый день.


-Мне нравится, - говорю я, разглядывая переплетения белого и желтого золота, что образуют неширокую ленту на моём пальце, - Постараюсь врать по-минимуму, когда буду объяснять, откуда оно у меня.


-Будешь врать, зови меня, обожаю слушать, как ты врёшь.


Подъезжает такси, Кей распахивает передо мной дверцу.


-Какого чёрта? Я тебе не девчонка! - возмущаюсь я для порядка, но всё равно сажусь.


-Чем докажешь? - тут же спрашивает он.


Крыть нечем и я замолкаю. До школы мы едем молча на приличном расстоянии друг от друга, и единственное, что позволяем себе, это переплести мизинцы наших лежащих рядом рук.

6-29

-Нет, это не то чтобы обручальное кольцо, - вдохновенно вру я любопытным одноклассницам, - Скорее мой символ верности одному человеку….


Хотя, почему вру? Я ведь и правда не считаю подарок Кея обручальным кольцом. Мало ли что он там говорит.


-О! Это так романтично! А вы давно встречаетесь?


-Мы встретились две недели назад….


Никто не заметил, что я ответил не на тот вопрос? Нет? Ну, и славно.


-Это ведь сестра Такеши Кея, да? – догадывается самая сообразительная, - Я слышала, что он против ваших отношений. Это потому что они из богатой семьи, а ты нет?


Мне даже отвечать ничего не нужно, достаточно грустно улыбнуться и развести руками. А ведь действительно, хотя Кея совершенно не беспокоит разница в нашем социальном положении, эта самая разница существует. Сколько книг с таким сюжетом было понаписано за всю историю человечества…. По всем законам жанра меня должны как следует припугнуть, чтобы я отказался от своей любви, а Кея – обмануть и отправить учиться в куда-нибудь в Англию, или Америку.


Я иду из класса в класс, увлечённый обдумыванием этого сюжета, и не замечаю, как Атива Айсо с подругами преграждают мне путь.


-Скажи мне только одно, Йошида! – слышу я от неё, - Чем она лучше меня?


-Кто? – не понимаю я.


-Такеши Мей, стерва, ради которой ты носишь кольцо на пальце!


Я добросовестно сравниваю этих двух, решаю,что у Мей волосы красивее, а Атива мне больше нравится как человек. А вот забот от них примерно одинаковое количество.


-Не знаю, - честно отвечаю я, - Наверное, ничем. Во только я тебя не люблю. И мне жаль, если ты до сих пор испытываешь ко мне чувства.


-Чувства? Ха! Как же! Мечтай! Я уже давно о тебе забыла и очень рада, что ты влюбился в неё. Такеши Мей, говорят, та ещё сучка. Она заставит тебя страдать по-полной!


Я ёжусь от её пророчества. А сама Атива, гордо вскинув подбородок, покидает меня, сопровождаемая одобрительным шепотком подружек.


Буквально несколько минут спустя я получаю сообщение от Мей: «Вчера мои друзья видели, как братик Кей гулял с девушкой. Они обнимались посреди улицы. Она очень красивая, похожа на модель. Похоже, у них всё серьёзно. Так жаль тебя». Я улыбаюсь и пересылаю сообщение Кею, потому что знаю, что он тоже посмеётся.


Забавно получается, Мей шлёт мне ядовитые письма в то время, как вся школа думает, что у меня с ней романтические отношения.


Жаль только, что с тётей этот фокус не прокатит.


-Лисёнок, ты ведь знаешь, что на безымянном пальце носят только обручальные кольца? – спрашивает она вечером.


Я вздыхаю и говорю:


-Знаю, конечно.


-Так почему же тогда…?


-Не спрашивай, если не хочешь знать ответ, тётя Мико.


-Вы что, решили пожениться?


-Я тоже в шоке.


-Как можно было на такое согласиться?


Тётя не находит себе места, а я лежу на диване и смотрю в потолок.


-Ну, технически это была моя идея, а согласился именно он.


-То есть как?


Тётя Мико перестаёт носиться по комнате и замирает на месте, вытаращив глаза. Я недовольно морщусь, как-никак придётся признаваться в своей глупости.


-Ну, мне подумалось, что это поубавит его энтузиазм. Известно же, что мужчины убегают, услышав о женитьбе. А тут почему-то не сработало.


-Молодой он ещё просто, - замечает тётя, - Он знает, что это была всего лишь шутка?


-Я пытался объяснить, но оказалось, что в их семье про такое не шутят. И знаешь, когда он на чём-то настаивает, ему трудно отказать.


-Погоди-ка! – произносит она, решив за лучшее усесться в кресло, - Так значит вы с ним уже…? Нет, я, конечно, понимаю, что это не моё дело, но как твой опекун я должна рассказать тебе о безопасном сексе и всём таком.


Я усмехаюсь. Брошюрка о безопасном сексе и всём таком попалась мне лет в десять, описано и изображено там было всё очень доходчиво. Мою психику спасло то, что эта самая психика уже тогда была не слишком нормальной.


-Нет, тётя Мико, ничего у нас с ним не было, не беспокойся….


Моя опекунша облегчённо вздыхает.


-Для этого надо раздеться, а я, сама понимаешь….


-Ну, если приспичит, можно и в одежде…, - задумчиво произносит тётя Мико.


-Какой-то ты не слишком правильный опекун для ребёнка-подростка, тётя Мико - замечаю я.


-Тоже мне, новость! – совершенно не обижаясь, говорит она, - Но твоему неугомонному парню я всё-таки по ушам проедусь.


Она решительно берёт телефон и набирает номер.


-Такеши-кун, здравствуй, мне кажется, тебе есть, что рассказать….


Я поднимаюсь с дивана и отправляюсь в свою комнату, должно быть, недостаточно быстро, потому что до меня долетают обрывки фраз:


-А твои родители знают? ...Тогда о какой серьёзности может идти речь? ... Вы даже месяца не встречаетесь…. Не забивай ей голову, нам и так не просто пришлось….


Закончив разъяснительную беседу, тётя кричит мне на второй этаж:


-Похоже, ты и правда ему нравишься!


-Это ненадолго, - на автомате отвечаю я, потому что мне всё ещё страшно думать об этом всерьёз.


В добавок ко всему за ужином тётя Мико выдаёт мне историю своей школьной влюблённости.


-Он тоже предлагал пожениться сразу после школы, но я всё не соглашалась, думала, что мы ещё слишком молоды, что надо закончить университет, устроиться на работу и всё такое…. Может, и зря я тогда не согласилась….


К чему она клонит?


-Думаю, если бы он действительно тебя любил, то не принял бы отказ, - предполагаю я, исходя из собственного опыта.


-Ага, а если бы я его любила, то не отказала бы…, - добавляет тётя, вздыхая, - Недавно наткнулась на его страничку в Фейсбуке, женат, двое детей, потолстел, полысел, работает мелким служащим…. Нет, кого я обманываю, я не смогла бы прожить с ним всю жизнь.


-А с кем смогла бы? – спрашиваю я, чтобы она ненароком не начала что-то мне советовать.


-Даже не знаю. О, кстати, надо мне уже, наверное, вытащить доктора Тсубаки на ланч, и спросить, что с тобой делать. А то я уже с ума схожу!


-Не ты одна, - бормочу я.


Ещё и доктор Тсубаки! Предатель!

6-30

Кей звонит мне тем же вечером.


-Фуюми…


-Я же сказал, что её нет, - сердито напоминаю я.


-Не важно, - отмахивается он, - слушай. Когда твоя тётя позвонила, Мей подслушала наш разговор и стала угрожать, что расскажет всё родителям, и так увлеклась, что родители услышали….


И тут он замолкает на время.


-И что? – не выдерживаю я.


-Они хотят с тобой встретиться, - заканчивает Кей.


-Нет! – сразу отвечаю я, - Передай им, что помолвка расторгнута, и невеста сбежала за океан. Кольцо я тебе завтра верну.


-Не паникуй, - спокойно говорит он, - Это всё равно случилось бы рано или поздно. Так что я сказал им, что мы поужинаем в каком-нибудь милом ресторанчике.


-Всё равно, нет.


Он молчит, и я понимаю, что нужно объясниться.


-Ты же понимаешь, что меня не стоит знакомить с родителями. У меня несколько нестандартный стиль жизни, и это не спрячешь… Да и вообще, помолвка в нашем с тобой возрасте….


-Да, да, они мне два часа подряд то же самое говорили. Вот встретитесь и сможете совместно обсудить мою беспечность.


-Жду не дождусь!


-Это только через две недели, - говорит Кей с насмешкой.


-О! А почему не завтра? – продолжаю я выступать в жанре сарказма.


-Потому что Фуюми согласилась встречаться со мной только раз в неделю, если ты не помнишь. А на эти выходные я уже кое-что запланировал.


-И что же?


-Сюрприз, - многообещающе произносит он.


-А вообще, не уходи от темы!


-Вообще-то я уже всё сказал.


-Ну, это же бред! Мы всего третью неделю знакомы, это же ненормально! Конечно же, все вокруг будут против, и я в том числе.


-Знаешь, - говорит он, и судя по голосу, мои заявления его уже порядком достали, - у меня были раньше нормальные отношения, и всё в них шло своим чередом, как надо. Вот только ничего хорошего из этого не вышло. Это самое «нормально» и «как надо» вообще ничего не гарантирует. Сейчас я знаю, что есть ты, и есть я. И что ты меня любишь, и мне достаточно!


-Да с чего ты взял, что я тебя люблю?!


-То, как ты смотришь на меня, как произносишь моё имя. Как реагируешь на мои прикосновения. Как отчаянно пытаешься от всего этого убежать. Ни одна девчонка не была мне так предана, как ты. Думаешь, возможно не ответить на такое взаимностью?


Его слова повергают меня в шок. Неужели, он всё это видит во мне? А я? Что вижу я? Как он смотрит на меня, как произносит моё имя, как прикасается ко мне, как отчаянно не даёт мне уйти. Вижу ли я это? И верю ли я тому, что вижу? Не верю. Такеши Кей действительно любит меня? Не верю. Ведь куда логичнее предположить, что это лишь побег в отношения, максимально отличные от неудавшихся прежних.


«Ни одна девчонка не была так предана мне…»


Он немного отойдёт в моих преданных объятьях и снова вернётся к нормальной жизни. Ведь так всё и будет, да? Да? И я пойду на это? Да? Со всего размаху о бетонную стену? Без подстраховки и возможности затормозить? Я решаюсь?


-Да, - отвечаю я вслух, - На такое невозможно не ответить взаимностью.


Могло быть и хуже, наркотики, например, куда губительнее нездоровых отношений. В худшем случае мне всего лишь разобьют сердце. Не жалко.


«Ты хочешь узнать, люблю ли я тебя и сколько стоит эта моя любовь…», так вроде бы он сказал вчера. Вот я и узнаю.


-Йошида, - спрашивает Кей, - что у тебя с голосом?


У него прямо звериное чутьё на моё состояние.


-Ничего, - отвечаю я устало, - Почему ты снова зовёшь меня по фамилии?


В принципе, я уже знаю, почему, но всё равно интересуюсь.


-Потому что ты не откликаешься на своё настоящее имя.


-Так почему не потребуешь этого? И чтобы я стала нормальной? И призналась в своих чувствах?


Вот это мне и правда интересно.


-Эта игра важна для тебя, Йошида. И пока это так, я не стану тебе мешать, - говорит Кей, потом усмехается и добавляет, - Я люблю тебя и всё, что в тебе есть.


-А ещё потому, что тебя это заводит, - тут же добавляю я, чтобы смазать пронзительность его речи.


-Не то слово, радость моя, - он прощает мне эту выходку, как и множество других, - Так что, спокойной ночи, Йошида.


-До завтра, Кей.


Я нажимаю отбой, и без сил валюсь на кровать.Через некоторое время приходит письмо от Мей: «А братик Кей, оказывается, уже сделал своей девушке предложение. Придёшь на свадьбу?».


Я на полном серьёзе отвечаю ей: «Не знаю. Думаешь, стоит?»


«Конечно», приходит ответ: «Ты же хочешь порадоваться его счастью»


Ну и семейка! Интересно, какие у них родители?

Том 7

7-31

Большая перемена, после которой физкультура. И у меня, получается, куча свободного времени. Я решаю пойти в библиотеку и почитать что-нибудь интересное.


Я замечаю их, стоящих у окна у всех на виду. Такеши Кей и умопомрачительно красивая девушка в нереально укороченной юбке. Я уже видел её раньше, она учится с ним в одном классе. У неё длинные вьющиеся волосы, нежная фарфоровая кожа и шикарная фигура – грудь так вообще третьего размера, если не четвёртого. Я в этом плохо разбираюсь.


Она держит его за галстук, кокетливо заглядывает в глаза и что-то говорит. Он усмехается, лениво подтягивает её к себе и целует. Спешащие по своим делам ученики начинают притормаживать, я так вообще застываю столбом.


-Такеши! – кричит появившийся из ниоткуда учитель Кавашима, - Ты что себе позволяешь? Совсем как старший брат, ни стыда, ни совести!


Кей отрывается от девушки и разворачивается к учителю, чтобы что-то сказать, но тут замечает меня. Его взгляд выводит меня из оцепенения. Я опускаю глаза, разворачиваюсь и ухожу.


-Ты куда, Такеши! – слышу я за спиной, - Сейчас же в кабинет директора! И вы тоже, Итсуя….


-Но господин учитель, я не хотела ничего такого, это всё он…


Дальше я уже не слушаю, ускоряю шаг. Так, в библиотеке я сейчас сидеть не смогу, поэтому сворачиваю в северное крыло и направляюсь в клубную комнату.


Кей…. Я ведь всегда знал, что так и получится. Шикарная девчонка, с которой мне никогда не сравниться. Тут бы и святой не устоял.


И это как раз тогда, когда я почти осмелился поверить.


Я захожу в клубную комнату, запираюсь изнутри и опускаюсь на пол прямо у двери. Чёрт! Так быстро…. Так больно….


Именно здесь мы впервые поцеловались, шикарное место, чтобы сидеть и страдать. На глаза наворачиваются слёзы. Кольцо на пальце…. Я не успел к нему привыкнуть, но уже успел полюбить….


Приходит сообщение от Кея: «Ты где?». Я не отвечаю. Через пару минут ещё одно: «Где ты, чёрт тебя дери? Лучше ответь, сам найду, хуже будет».


Хуже? Ещё хуже? Ты что, трахнешь её у меня на глазах?


Но у меня нет сил сочинять ироничные ответы. «В клубной комнате», пишу я. Надо разобраться с этим поскорее, обрубить одним махом. Почему так тяжело вздохнуть?


Вскоре я слышу его шаги и удар ладони о дверь:


-Открывай!


-Зачем? - спрашиваю я, стараясь не всхлипывать.


-Хочу посмотреть, как ты плачешь! Открывай!


Ещё один удар. Похоже, он сильно разозлён.


-Расстаться можно и так!


Я тоже не образец миролюбия.


-Если ты мне сейчас же не откроешь, я тебя поймаю, раздену и вылижу каждый твой чертов шрам! Уже давно хочу это сделать, так что только дай мне повод!


Я ёжусь от воспоминаний. Он ведь и правда может это сделать, поэтому я встаю и отпираю дверь. Отворачиваюсь, чтобы отойти к окну, но Кей обнимает меня и прижимает к себе.


-Прости меня. Прости, я – идиот. Я не должен был этого делать.


Я стою в его объятьях, никак не реагируя, словно статуя, словно мёртвый.


-Это была Ньёко, она с чего-то вздумала ко мне вернуться, стала виться вокруг, строить глазки, вспоминать, как нам было хорошо вместе и всё такое. Я разозлился и поцеловал её, чтобы сказать при всех, что она пресная, как всегда. Я всего лишь хотел ей отомстить. Я знаю, как это выглядело со стороны. Прости.


А задумка сама по себе неплохая, не могу я не отметить.


-Не в этом дело, Кей, - говорю я, наконец, - Просто всякий раз, когда я буду видеть рядом с тобой красивых девушек, я буду думать, что не подхожу тебе. И это неизбежно. Я ничего не смогу с этим поделать, я буду только трепать нервы и тебе, и себе. Поэтому, пожалуйста, давай уже расста….


Кей затыкает мне рот ладонью и немного развязно шепчет на ухо:


-Йошида, ты помнишь, что я сделал в прошлый раз, когда услышал, что нам надо расстаться?


Я вздрагиваю, потому что действительно помню.


-Надо же, какая реакция. Это страх или возбуждение?


Он прижимается ко мне сильнее, дышит чаще, голос его становится ещё сексуальнее:


-Как же хочется нагнуть тебя над этим столом и отыметь, как следует!


Я не реагирую на это ни одним движением, он понимает, что я плачу, только когда мои щёки становятся мокрыми от слёз.


-Прости. Всего лишь мысли вслух.


Он убирает руку с моего лица, и я быстро вытираю слёзы рукавом. Потом разворачиваюсь к нему и говорю со злостью и обидой:


-Она может переспать с тобой в любой момент!


-Она и предать может в любой момент, - спокойно замечает он, - Знаешь, что я почувствовал, когда поцеловал её?


Он делает шаг ко мне, я отступаю и упираюсь в тот самый стол. Чёрт! Кей ухмыляется, подхватывает меня и сажает на него.


-Что ты…?


-Успокойся, ничего такого, просто так ты никуда не денешься.


Он кладёт ладони на стол. Я между его рук, он между моих ног. Я действительно никуда не денусь.


-Напомни, почему я до сих пор терплю тебя? – спрашиваю я, скрывая смущение за возмущением.


-Потому что ты от меня без ума,- усмехается он.


-Ах да, - досадливо морщусь я, - И что же ты почувствовал, когда поцеловал её… на моих глазах?


С этими словами я кладу ладонь ему на затылок и крепко хватаю за волосы, заставляя запрокинуть голову. Сидя на столе я оказываюсь чуть выше него, и это обстоятельство как-то странно на меня действует. Сразу хочется позлоупотреблять положением.


-Ничего, я не почувствовал ничего, будто бы она вообще для меня никто, - говорит он, прикрывая глаза от удовольствия, и безмятежно улыбается, - Я весь твой, делай со мной что хочешь.


Слишком соблазнительно, чтобы поддаться, поэтому я отпускаю его. Он утыкается лбом мне в ключицу.


-Девочка-мальчик, чудо чудное. Зачем мне кто-то ещё? И мне без разницы, когда ты мне отдашься, просто не оставляй меня, и всё. Ты мне веришь?


-Верю.


Я верю ему, я не верю жизни. Потому что в жизни всякое случается.


-Скажи, ну вот как ты это делаешь? Как ты водишь всех за нос? Почему никто не догадывается? Почему я не догадался?


-А что сложного? Тем более, что фигура у меня мальчишеская: высокий рост, груди почти нет, и плечи широковаты, а вот бёдра не очень. Да и голос довольно низкий, достаточно немного по-другому произносить слова, и….


-Сними пиджак и расстегни рубашку, - вдруг говорит он, целуя меня в шею.


-Что?


-Если я начну тебя раздевать, ты, скорее всего испугаешься. Поэтому, пожалуйста, сделай это для меня.


-Зачем?


-Хочу кое-что проверить.


-Нет, я не….


-Свой травести-топ можешь оставить, да и рубашку снимать не нужно, просто расстегни.


Он великолепно владеет голосом. Он просит так, что отдать можно всё. Я не замечаю, как начинаю раздеваться. Мои руки дрожат и не слушаются, я кое-как снимаю пиджак, распускаю галстук и принимаюсь за пуговицы. Он не сводит глаз с моих рук. Да не смотри ты так! У меня дыхание сбивается! Последняя пуговица, и я опускаю руки на стол. Кей снимает с себя пиджак и говорит:


-Если я зайду слишком далеко, оттаскивай меня за уши.


Я киваю, и он слегка разводит полы моей рубашки. Некоторое время просто рассматривает меня. Мой корсет действительно напоминает тугой топ без лямок из чего-то вроде эластичного бинта, он протягивает руку и касается моей талии, проводит пальцами по ткани.


-Мальчишеская фигура, да ничего подобного. Такие изгибы.


Я в смущении отворачиваюсь.


-А насчёт высокого роста, это даже хорошо, не надо слишком наклоняться, чтобы поцеловать тебя.


Вторую руку он кладёт мне на затылок, разворачивает к себе и целует. Мои губы сами собой открываются ему навстречу.


-А что касается груди, я слышал, маленькая грудь чувствительнее большой.


Его пальцы скользят вверх по эластичной ткани и ложатся мне на грудь. Он начинает ласкать меня там, и я это чувствую, моё тело тут же отзывается на его прикосновения. Я всхлипываю от неожиданности.


-Постоянно стянута, от этого становится ещё чувствительней. А голосок у тебя и правда мальчишеский. Это так заводит!


Другой рукой он прижимает меня к себе, его губы и язык нежно скользят по моей шее. Из-за этого мне приходится откинуть голову назад и выгнуться ещё больше. Я не знаю, что делать, меня пугают чувства, которые я испытываю. Хочется оттолкнуть его и прекратить это, но все мои силы уходят на то, чтобы не стонать, как тайская шлюшка.


-Не… не надо, - удаётся мне произнести.


Кей лишь крепче прижимает меня к себе и продолжает делать то, что делал. Я теряю над собой контроль. Это ощущение открытости и незащищённости почти болезненно. То, что делает со мной Кей безумно приятно, но полностью довериться этому я не могу.


Его губы соскальзывают ниже, он проводит языком по моей ключице, его волосы касаются моей обнажённой кожи. И я не могу удержать в себе вздох наслаждения. Кей дотрагивается до края моего травести-топа, запускает пальцы внутрь, собираясь стянуть вниз. Я тут же хватаю его за ухо.


Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.


-Я вообще-то пошутил.


-Когда? Когда сказал, что оттаскивать тебя надо за уши? Или когда собирался стянуть с меня топ?


Он хмурится:


-Мне больше нравится, когда ты стонешь от наслаждения в моих объятьях.


И он принимается за старое, но раздеть меня больше не пытается.


-Мы … опоздаем на урок …, - еле-еле произношу я.


-Ну и что?


Опять двадцать пять!


-Мне нельзя опаздывать и прогуливать, я же говорил.


-Да брось, никто тебя не отчислит. Ты же главный подопытный кролик любимого племянника нашей директрисы, так что…. Кстати, можешь думать обо всём об этом как о сеансе особой терапии и звать меня доктор Кей.


-Всё! Хватит!


Я собираюсь с силами, отталкиваю его и спрыгиваю со стола. Он вспоминает, что в доктора со мной лучше не играть и говорит:


-Прости, я не подумал.


-Ничего, переживу.


Он вздыхает и ещё раз проводит рукой по моему корсету.


-Грудь и живот означают чувства  и чувственность, именно это ты и прячешь. Как символично.


Я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю застёгивать рубашку.


-Позволь мне.


И прежде, чем я успеваю ответить, он подходит ко мне вплотную. Его грудь касается моей спины, щека прижимается к моему виску, он легонько убирает мои пальцы с рубашки и начинает застёгивать её сам. И это почему-то смущает меня больше, чем то, что было до. Он заканчивает и обнимает меня.


-Галстук, - говорю я, чтобы хоть как-то спастись.


-Конечно.


Он берёт мой галстук со стола и завязывает его безупречным узлом на моей шее. Я тут же отскакиваю от него на безопасное расстояние и быстро надеваю пиджак, затем хватаю свою сумку и спешу на выход. Кей успевает раньше меня, с ухмылкой отступает к двери, подпирает её спиной и говорит:


-За выход придётся заплатить.


Я тоже усмехаюсь, поднимаю с пола его пиджак и перебрасываю через руку. Затем, преодолевая волнение, лёгкой девичьей походкой приближаюсь к нему. Мило улыбаюсь, взмахиваю ресницами, свободной рукой берусь за его галстук, так делала это сегодня Ньёко, и жеманным голоском говорю:


-Да ладно тебе, Кей, нам же было так хорошо вместе.


Он восхищенно качает головой и улыбается. Потом целует меня точно так же, как целовал её чуть больше часа назад.


-Как всегда потрясающе!


-Пошли уже! – говорю я и протягиваю ему его пиджак, а то, что при этом попадаю прямо в солнечное сплетение, так это случайность.


Кей охает и даже сгибается. Я открываю совершенно незапертую дверь и выхожу в коридор, благодаря Бога за то, что во время занятий тут никого нет.

7-32

Кей выходит за мной, натягивая пиджак.


-Хороший здесь стол, как раз нужной высоты. Как-нибудь мы на нём это сделаем. Жаль, что дивана нет, раскладного.


Я закатываю глаза, а он приобнимает меня на ходу и спрашивает:


-Всё ещё злишься из-за Ньёко?


Я раздраженно передёргиваю плечами.


-Конечно злюсь.


-Не стоит, мне она совершенно не нужна. Не люблю, знаешь ли, тех, кто притворяется кем-то другим ради собственной выгоды.


-Вообще-то, - усмехаюсь я, - Я тоже с утра до вечера, и даже ночью, притворяюсь кем-то другим ради собственной выгоды.


-Ты – другое дело, - не соглашается Кей, - Твоё притворство по сути есть высшее проявление честности, это ни что иное, как выражение слишком сильной любви.


Вот парня понесло!


-Надеюсь, однажды ты полюбишь меня так же, - говорит он напоследок.


-Мечтаешь обрести своего собственного психа-преследователя? – спрашиваю я, помрачнев.


-А это возможно? – тут же интересуется он.


Я качаю головой:


-Это очень больно, так любить. Не думаю, что смогу ещё раз решиться на такую глупость.


-Жаль, - разочарованно вздыхает Кей, - Но я буду надеяться, что мне повезёт.


Я не могу понять, серьёзен он или насмехается надо мной. И в том, и в другом случае, это недопустимо. Меня злит его наглость, как он смеет говорить об этом в таком фривольном тоне? Смеяться над моей больной любовью? Я не выдаю своих чувств ни словом, ни жестом, вместо этого немного забегаю вперёд, поворачиваюсь к нему и говорю, невинно улыбаясь:


-Кажется, я знаю, как с тобой расстаться. Надо всего лишь переспать с твоим братом.


Я вижу, как его шаг сбивается, а улыбка спадает с лица.


-Переспать с моим братом несложно. Если так хочешь расстаться, вперёд! – говорит он безжизненным голосом и проходит мимо меня, не удостоив даже взглядом.


И я понимаю, что эти мои слова задели его не меньше, чем его слова задели меня. И в общем-то, если я захочу, это будет конец. Спать с его братом не понадобится, достаточно намекнуть, что сделаешь это. Пусть даже и в шутку.


Я не успеваю обдумать свои действия и прикинуть последствия. Что-то будто толкает меня вперёд, я роняю сумку на пол и настигаю его в два шага, ловлю за рукав, разворачиваю к себе и обнимаю.


-Скажи, - спрашиваю я, уткнувшись ему в плечо, - Скажи, вот как ты можешь любить, хотя знаешь, что в любой момент тот, кого ты любишь, может тебя предать или даже умереть?


Кей некоторое время стоит неподвижно, а потом тоже обнимает меня, и как всегда мне становится тепло и спокойно в его объятьях. Я знаю, что это всего лишь иллюзия, но всё же.


-Я не знаю, - отвечает он на мой вопрос, - Сам удивляюсь, думал, что уже не смогу, а тут ты. И потом, оказывается, я и сам могу предать в любой момент.


-Это была шутка, про твоего брата, - говорю я, не в силах попросить прощения по-другому.


-Я знаю, - вздыхает он, - И я знаю, почему была эта шутка.


Я отстраняюсь от него, поднимаю ладонь и произношу:


-Никаких шуток про братьев!


-Никаких шуток про братьев! – присоединяется Кей.


С серьёзным видом мы киваем друг другу, принимая клятвы. Затем он подходит ко мне вплотную и смахивает слезинку с моей щеки.


-Почему ты никогда не плачешь при мне, Йошида? – вдруг спрашивает он.


-Если бы!


-Нет, в смысле, я много раз доводил тебя до слёз, но ты всё равно не позволяешь себе как следует расплакаться.


-Слушай, завязывал бы ты уже с этими своими извращениями, - говорю я, возвращаясь за брошенной сумкой, - Я сам не без греха, всё понимаю, но ведь надо же как-то держать себя в руках….


-Я не об этом.


А я знаю, но всё равно спрашиваю:


-А о чём?


-Ты мне всё ещё не доверяешь.


-И что с того?


-Ничего, просто как факт.


-Если уж на то пошло, я ни перед кем не плачу, - говорю я со вздохом, - Знаю-знаю, ты мой парень, и тебе я могу показать всё, но привычка есть привычка. Так что обойдёшься пока без моих слёз.


-Я буду ждать, - многообещающе произносит Кей и опять предпринимает попытку сократить дистанцию между нами.


Но тут нас вылавливает дежурный преподаватель. Кей очень убедительно сочиняет, что оставил в клубной комнате свой конспект, и что я, как обладатель ключа, помогал ему этот конспект вернуть. Всё прокатило в лучшем виде.

7-33

-Как прошла неделя, …Хикару-кун? – спрашивает доктор Тсубаки в пятницу.


-А то вы не знаете! - раздражённо замечаю я, плюхаясь в кресло напротив своего вероломного психотерапевта.


-Мне хочется узнать твою версию событий, - не сдаётся тот.


-Ну, если коротко, меня все предали, - говорю я, насупившись.


-В том числе и я?


-В том числе.


-Хочешь что-то мне сказать поэтому поводу?


-На кой чёрт мне что-то говорить? Чтобы вам было что рассказать любому, кто позвонит и спросит?


Доктор Тсубаки некоторое время молчит.


-Что ж, наверное, я это заслужил. Но прошу учесть, что я не выкладывал твоему другу всё. Только общие сведения и мои прогнозы относительно твоего состояния. Содержание наших встреч, результаты тестов и особенности терапии я, конечно же, не выдавал. А что, Такеши-кун использовал сведения, полученные от меня, в каких-нибудь гнусных целях?


Нет, в гнусных целях он использовал руки, губы и язык. Но об этом я молчу и только качаю головой.


-Пойми, … Хикару, мне раньше не встречался такой случай, и поэтому иногда я не знаю, что делать. Тем более, что помочь мне ты не очень-то стремишься. И я хватаюсь за любую возможность. Это риск, и я осознаю его. Когда я описал тебе особенности твоего выбора, ты сказал мне то же самое, помнишь?


Я помню. Всё, что у меня есть сейчас, есть результат моего выбора, и от этого никуда не деться. И всё-таки, как ловко у этих психотерапевтов получается переводить стрелки.


-Мы можем сейчас поговорить о Фуюми?


-Нет, - говорю я, потому что всё ещё чувствую обиду, а ещё потому, что даже не знаю, как говорить о том, что произошло.


-Что ты чувствуешь сейчас?


Ну вот, пошло-поехало!


-Какие у тебя планы на выходные? – спрашивает доктор Тсубаки в конце встречи.


-У Фуюми свидание в субботу. Тётя Мико всё равно весь день работает, так что….


Мой психотерапевт кивает и желает удачи.

7-34

Утром в субботу тётя Мико врывается в мою комнату ни свет, ни заря и говорит:


-Вставай, Лисёнок, мне нужно успеть уложить тебе волосы.


-Не нужно, тётя Мико, не беспокойся, - бурчу я, отворачиваюсь к стенке и накрываюсь одеялом.


Это не помогает, тётя Мико мигом вытаскивает меня из постели и волочет в ванную. Мне казалось, что я сильнее её.


-Мне некогда тебя уговаривать! Это нужно, и всё тут!


-Я сама как-нибудь! – пытаюсь я отбиваться.


-Как-нибудь? Как-нибудь – всё равно, что никак! Пора бы тебе уже по-настоящему приобщиться к миру женщин!


В результате я завтракаю в семь утра с причёской и макияжем. Что-то не слишком мне нравится этот мир женщин. В мире мужчин я могла бы поспать до без пяти выходить. Пусть даже это и свидание.


Одежда заготовлена с вечера. Вчера мы с тётей Мико опять потрошили магазины. Я настояла на том, чтобы сапоги были без каблуков, тётя немного поспорила и сдалась, потому что Кей сказал, что мы поедем за город.


Он заезжает за мной ровно в полдень. Я беру сумку, быстро, чтобы не передумать, хватаю со стола то, что там лежало, и кладу в карман платья. Потом накидываю пальто, надеваю сапожки и выхожу. Кей ждёт меня у порога.


-Привет! – говорит он и ослепительно улыбается.


Я отчего-то сильно нервничаю, и его поцелуй застаёт меня врасплох. Я сразу отворачиваюсь лишь бы не смотреть ему в глаза.


-Что такое? – спрашивает он, смеясь.


-Ничего, - бурчу я и запираю входную дверь на ключ.


Ворота тоже надо будет закрыть.


Когда мы садимся в машину, я заставляю себя успокоиться. Я же ничего особенного делать не собираюсь, всего лишь.... Автомобиль трогается с места, сейчас или никогда!


-Держи, - говорю я и протягиваю Кею то, что лежало в кармане моего платья.


-А что это?


Кей протягивает руку, и я кладу ему на ладонь кольцо.


-Твой символ верности одной девушке, - отвечаю я, стараясь на него не смотреть.


-Вот ты всегда умеешь удивить! Так ты из-за этого была сама не своя? – спрашивает Кей, удивительным образом соединяя в голосе насмешку и нежность.


-Наверное, - отвечаю я сделанным безразличием, - А может, у меня просто какой-нибудь запущенный невроз.


-Ну, что ж, надевай, - говорит он тогда.


-Что?


Всю мою невозмутимость как ветром сдуло.


-Я ведь надел тебе кольцо, так что ты тоже должна окольцевать меня.


-Ах, ну да.


Тут мне всё-таки приходится посмотреть на него и подсесть поближе. Кей приобнимает меня за талию и протягивает левую ладонь. Всего-то делов, надеть парню кольцо на палец. Почему так руки дрожат?


-Не торопись так, радость моя, - мурлычет Кей, - Насладись моментом.


Кое-как я справляюсь с кольцом. Он кладёт руку мне на плечо и поворачивает к себе.


-А теперь поцелуй меня, как я тебя тогда.


Целовал ли он меня тогда? Не помню, я была в таком шоке, что…. Конечно же, он меня целовал, он постоянно это делает. Ладно, раз на то пошло, иду до конца. Я прикасаюсь губами к его губам. Почему мне так неловко сейчас? Зачем я вообще это затеяла? Так ли уж мне было нужно, чтобы он носил кольцо?


-Это ведь из-за того, что произошло недавно с Ньёко?


-Не произноси при мне её имя!


Он смеётся.


-Ты ревнуешь. Я счастлив. Может, даже стоит эту идиотку поблагодарить?


-Только попробуй!


Он ещё раз счастливо улыбается и целует меня в щёку. А потом начинает рассматривать кольцо:


-Такое элегантное. У тебя хороший вкус и глазомер. Сколько ты за него заплатила? Я верну деньги.


-Вот ещё? – фыркаю я, - С чего вдруг?


-Просто потому что могу, - продолжает он говорить немного высокомерным тоном хозяина жизни, - И потому что для меня это не будет ничего стоить.


-Для меня это тоже было не слишком обременительно, - беспечно отвечаю я.


-Как интересно! Это кольцо ведь из той же серии, что и то, которое я подарил тебе, и мне известно, сколько оно стоит. И как ты знаешь, мой брат собрал досье на тебя и твою семью…


Я понимаю, что сейчас услышу о нашем с тётей далеко не блестящем финансовом положении, поэтому складываю руки на груди, приподнимаю бровь и спрашиваю:


-И что?


Кей вздыхает и говорит:


-Просто скажи, что ты не влезла из-за этой прелести в долги.


Я немного расслабляюсь и отвечаю на это:


-Нет, не влезла. Просто продала пару винтажных кукол ручной работы. Мне постоянно их дарили в детстве, а я их терпеть не могла. Так что, никакого ущерба.


-Почему терпеть не могла? – спрашивает Кей, рассматривая кольцо.


Век бы любовалась его улыбкой.


-Ну, - вздыхаю я, - понимаешь, с такими куклами нельзя было играть, они должны были чинно стоять на полках и создавать антураж. Эти нежные улыбочки, пухленькие личики, опрятные платьица….


Меня аж передёргивает от омерзения.


-Каждый раз, когда мне дарили очередную такую куклу, мне казалось, они хотели, чтобы я стала такой же милой. А я не могла…. Кстати, а нам ещё долго ехать? А то я бы скинула пальто, что-то жарко.


-Скидывай, конечно, - говорит Кей и сам снимает куртку, - Дорога займёт примерно три часа.


Я, недолго думая, начинаю стягивать с себя пальто, а потом и сапоги снимаю, забираюсь с ногами на сиденье. Глупая детская привычка, настоящие леди себя так не ведут, но воспоминания об этих чёртовых куклах будят во мне бунтарский дух.


-Три часа? А почему так долго? – спрашиваю я, устроившись поудобнее, а потом начинаю соображать, - Мы, что … едем в Тэяму?


Кей смотрит мне в глаза и кивает. Моё сердце пропускает удар, становится трудно дышать.


-Зачем?


-Сегодня годовщина смерти твоих родителей и брата, думаю, неплохо было бы съездить на кладбище….


И тут до меня доходит, что и доктор Тсубаки, и моя тётя были в курсе того, куда мы едем. Он спрашивал про субботу и пожелал удачи не просто так. А она позаботилась о том, чтобы я тепло оделась, потому что в это время в Тэяме гораздо холоднее. Эти трое устроили самый настоящий заговор, чтобы доставить меня туда.


-Я не поеду, останови машину! – говорю я и что есть силы вцепляюсь в подлокотник.


-Слушай, я знаю, что тебе непросто, - осторожно говорит Кей, - Но я буду с тобой, как и обещал.


-Я не хочу! Сейчас же выпусти меня!


Я пытаюсь открыть дверь, но Кей хватает меня за руку и притягивает к себе.


-Мы на проезжей части, не дури!


-Отпусти!


Я пытаюсь вырваться, но тут же оказываюсь в его руках. Я лягаюсь, извиваюсь, царапаюсь, но это не помогает. После непродолжительной борьбы он прижимает меня спиной к себе, и его ладони крепко обхватывают мои запястья. Он наклоняется к моему уху и нежно шепчет:


-Тихо, ты. Такая горячая….


Затем целует меня в шею и прикусывает мочку уха:


-Такая сладкая, и вся в моей власти. Сопротивление возбуждает, знаешь ли….


Я испуганно замираю на месте, должно быть, изрядно его этим разочаровав, и думаю, а что если со всей дури ударить его затылком в нос? Нос, конечно, жалко, нос у него божественный, но, если продолжит свои приставания, так и сделаю.


-Что с тобой происходит? – спрашивает Кей, устраиваясь поудобнее.


-Ничего, - отвечаю я, не потому что зла или обижена, а потому что сама не понимаю, что со мной.


-Не отпущу, пока не расскажешь.


Он ещё крепче прижимает меня к себе, его ладони соскальзывают с моих рук и обхватывают талию.


-Хотя, если хочешь все три часа просидеть со мной в обнимку, молчи конечно.


Правильная мотивация – великое дело, и я начинаю говорить.


-Я просто хотела, чтобы это был обычный день. И можно было думать, что я просто уехала от них и живу у тёти, и сама не хочу возвращаться.


Последнюю фразу приходится произносить с усилием, мешает ком в горле.


-Но ты же знаешь, что это не так.


Его тихий голос полон сочувствия.


-Я знаю только то, что мне сказали. Я не помню, как это произошло, я не видела, как их хоронили. Я не плакала по ним. Это всё равно, что признать, что я теперь одна….


Мой голос становится всё тише, слова постепенно теряют смысл, уже не хочется их произносить.


-Ты не одна, - говорит Кей, разворачивает меня к себе и обнимает.


-Ты не понимаешь … Я просто хотела, чтобы это был обычный день….


-Да, я знаю, как ты любишь убегать, - заявляет он мне на это.


-И что с того? – взрываюсь я, резко отстраняясь от него, - И что с того, если мне так легче?


-Это только кажется, что легче,- качает головой Кей, - На самом деле постоянно убегать – это очень тяжело.


-Ты-то откуда знаешь?


-Я не знаю, я вижу, - отвечает он и смотрит мне прямо в глаза.


Мне не по себе от его взгляда.


-Ненавижу тебя! – не выдерживаю я, - Тебя и эту дурацкую поездку, и десять свиданий, и помолвку! Ты разрушаешь мою жизнь!


Эти слова срываются с моих губ, и я тут же жалею о них, в испуге смотрю на него. Но он лишь усмехается:


-Смирись уже.


-Ну вот зачем тебе это? – спрашиваю я, уже устав останавливать подступающие слёзы, - Почему это не может быть просто день, когда я подарила тебе кольцо?


-Одно другому не мешает. Жизнь продолжается, и это тому доказательство, - говорит он, рассматривая мой подарок.


Как у него всё просто! А мне вдруг смертельно хочется спать, ранний подъём даёт о себе знать. Умереть, уснуть и видеть сны…. Похоже, это одна из моих защитных реакций. Я пытаюсь подавить зевоту.


-Поспи, если хочешь, я пересяду вперёд, - говорит Кей и действительно сваливает к водителю.


У меня мелькает мысль сбежать, пока машина стоит, но я понимаю, что просто не успею обуться. Поэтому я шлю всё к чёрту, делаю подобие подушки из его куртки и заваливаюсь спать.

7-35

Мне снится красный снег. Он падает и падает, а мне становится всё холоднее. От холода рождается боль, тупая, тягучая, заполняет всё тело, и никуда от неё не деться. Я не могу пошевелиться, я не могу закричать, не могу даже закрыть глаза. Багровое небо и красный снег, снежинка за снежинкой.


После таких снов я обычно долго не могу прийти в себя, полдня пытаюсь осознать, что я не там, а здесь. Почти месяц мне ничего такого не снилось, и вот опять.


-Фуюми…, - слышу я, и что-то тёплое касается моих губ, - Фуюми, просыпайся, мы приехали….


Ещё одно прикосновение, потом ещё одно. Я не сразу понимаю, что это поцелуи, и всё никак не могу проснуться. Не сон, а болото.


-Так, Спящая Красавица, похоже, поцелуями тут не обойтись.


Он касается моего лица, его пальцы скользят к моему правому виску под прядь волос, что его скрывает.


-Знаю, что нельзя, но поскольку ты всё равно меня ненавидишь….


Грустная усмешка. Он находит мой шрам. А я по-прежнему плаваю в каком-то мутном полусне и не могу помешать этому.


-Бедная моя девочка, - говорит он, пока его пальцы поглаживают рубцы на моей коже, - Если бы я мог забрать хотя бы часть твоей боли….


Я уже могу открыть глаза, но не делаю этого, потому что знаю, как он сейчас на меня смотрит. Я могу выдержать безразличие, презрение, гнев, отчуждение, но понятия не имею, как справиться с его нежностью.


-Всё бы вам, коварным самцам,что-нибудь забрать у бедной девушки, - бормочу я, убирая его ладонь со своего лица.


Теперь можно открыть глаза, он понимающе улыбается, слезает с меня, позволяя сесть.


-Мы у цветочного магазина. Какие цветы любила твоя мама?


Я сразу мрачнею, вспомнив, зачем мы здесь.


-Лилии и маргаритки.


Мы покупаем и лилии, и маргаритки. Меня не спрашивают, как проехать к кладбищу, похоже, водителю это и так известно. Я сосредоточенно рассматриваю букет, лежащий на моих коленях, потому что нет никакого желания смотреть на то, как изменился мой родной город за два года. Наверное, я боюсь просто ничего не почувствовать. Что это будет значить?


Кей берёт меня за руку.


-С тобой всё хорошо?


-Всё нормально, - отвечаю я.


-Какая-то ты тихая.


-Радуйся, несчастный, - отвечаю я в своей обычной манере, но без особого энтузиазма.


«Спасибо, что ты со мной», следовало бы мне сказать.


Машина останавливается перед воротами городского кладбища. Внутри у меня пусто-пусто, и мне совсем не хочется покидать тёплый автомобильный салон ради кладбищенского холода. Я уже и забыла каким пронизывающим и безжалостным бывает ветер в Тэяме. Сколько продержатся цветы на этом морозе? Хотя не важно, они уже мертвы. Я не сразу нахожу семейный памятник, приходится звонить тёте и спрашивать, а заодно отчитываться о поездке и о своём состоянии. Наконец, мне удаётся отыскать небольшой каменный склеп с надписью «Йошида». Я сметаю ладонью снег и кладу цветы на мраморный выступ. Вот убей Бог, не чувствую, что возложенные на памятник цветы – это что-то важное или полезное. Но я знаю, что положено выстоять некоторое время у куска камня, в котором хранятся урны с прахом твоих предков, делая вид, что что-то с тобой происходит. Их же здесь нет. Они ушли, мои родители и Хикару ушли втроём, им хорошо было втроём. Ничего удивительного, что меня оставили здесь.


Сегодня так холодно, что стоять не хочется даже ради приличия, поэтому я говорю:


-Ну, дело сделано, пошли.


И тяну Кея к выходу.


-Подожди,- говорит он, останавливая меня, а потом поворачивается к семейному памятнику: - Господин Йошида, госпожа Йошида, Хикару-кун, я очень люблю вашу Фуюми и хочу заботиться о ней всю свою жизнь. Жаль, что мне не удалось увидеться с вами, я хотел бы попросить у вас её руки, как положено….


И пока он произносит эти слова, со мной происходит что-то странное. Что-то больное и тяжёлое поднимается изнутри, и мне кажется, я задохнусь, если не взвою сейчас же. Я закрываю рот ладонью и отворачиваюсь. Слёзы не заставляют себя долго ждать, я начинаю всхлипывать. Кей подходит ко мне и обнимает, прячет моё заплаканное лицо от ледяного ветра.


-Слушай, плакать на морозе не лучшая идея, давай вернёмся в машину.


Я киваю, и он ведёт меня к выходу. Мы выходим за ворота, сразу же появляется Курода, чтобы открыть нам дверцу. И тут со мной опять происходит что-то странное. Мне становится дико страшно, слёзы тут же высыхают, я с ужасом смотрю на автомобиль и начинаю отступать.


-Фуюми?


Кей отпускает меня, ничего не понимая.


-Я не сяду в эту машину! – шепчу я и разворачиваюсь, чтобы бежать.


Но мир вокруг начинает кружиться, ноги подкашиваются. И теряя сознание, я успеваю почувствовать, как меня подхватывают на руки.

Том 8

8-36

Я открываю глаза и резко сажусь, неясная тревога внутри требует, чтобы я встала и побежала. Но голова снова идёт кругом, и я падаю обратно на подушки, закрываю ладонями лицо. Кей тут же оказывается рядом.


-Фуюми, что с тобой?


-Ты мне скажи, что со мной, - сдавленно произношу я.


-Ты потеряла сознание, когда мы подошли к машине. Я привез тебя сюда и вызвал врача, ты приходила в себя, тебе дали успокоительное, и ты уснула. Как ты себя чувствуешь?


-Плохо.


Тьма сгущается, всё вдруг становится жалким и убогим. И я знаю, только один способ как с этим справиться. Но сначала нужно дождаться, когда голова перестанет кружиться.


-Скажи, пожалуйста, почему ты привёз меня в номер для новобрачных отеля «Магнолия», а не в больницу, например?


-Это был единственный незанятый достойный номер. Лыжный сезон как раз начался, так что отель переполнен. А в больницу я тебя не повёз, потому что не хотел, чтобы тебя у меня забрали. А ещё мне показалось, что ты не очень любишь больницы. Врач сказал, что ничего страшного не произошло, просто нервное перенапряжение, и тебе нужен покой. Так что мы здесь переночуем.


-Моей тёте ты уже звонил?


-Да, объяснил ситуацию, убедил, что приезжать не стоит. Выслушал перечень того, что она со мной сделает, если ты вернёшься домой не такой, как вчера…. Угрожать она умеет….


Я рассеяно киваю и пытаюсь сесть, вроде удаётся и голова не кружится. Наконец-то.


-Извини, Кей, но с Фуюми на сегодня хватит.


-Свидание окончено? – с грустью спрашивает он.


-Да, - отвечаю я и радуюсь тому, что он не спрашивает, так ли сильно мне это нужно, и нельзя ли обойтись без этого.


-Ну, тогда поцелуй на прощание.


И прежде, чем я успеваю возразить, Кей легко опрокидывает меня на кровать и целует так, что я начинаю паниковать. И больше всего меня пугает не его напор, а чувства, что рождаются во мне.


-Мне нужен отдельный номер! – заявляю я, когда мне удаётся от него оторваться.


-Отель переполнен,- напоминает Кей, ухмыляясь, - Ничего не выйдет.


-Тогда мне нужен другой отель.


Я отпихиваю его и снова сажусь.


-В других отелях то же самое, плюс ко всему, ты несовершеннолетняя без денег и документов.


-Тогда почему нас пустили сюда?


-Потому что я – сын владельца.


Ох уж эта его самодовольная улыбочка!


-Чёрт! – мне только и остаётся, что выругаться.


Кей смеётся, а потом заботливым жестом убирает выбившуюся прядь мне за ухо, заглядывает в глаза и серьёзно спрашивает:


-Фуюми, неужели ты думаешь, что я наброшусь на тебя, ослабшую после обморока, да ещё в день гибели твоих родителей и брата?


Я не нахожу, что на это ответить. Такое, и правда, было бы слишком даже для него.


-Хотя, если тебе захочется, чтобы я тебя отвлёк от грустных мыслей и как-то по-особому утешил, я сделаю всё, что в моих силах….


Он улыбается так, что я понимаю, что, если сейчас же не сбегу, снова окажусь на спине, поэтому быстро соскальзываю с кровати. И моя голова снова идёт кругом, я оступаюсь и падаю на колени.


-Фуюми!


Кей бросается ко мне, а мне уже до того осточертело это имя, что я отталкиваю его протянутые руки.


-Хватит! Мне нужен Хикару, не трогай меня! Думаю, я уже достаточно тебя развлекла!


Я встаю и, шатаясь, делаю шаг. Кей, как всегда проигнорировав мои требования, подхватывает меня на руки.


-Не закрывай, пожалуйста, дверь, - говорит он, поставив меня на плиточный пол гостиничной ванной, - Я не зайду, если только не услышу, что ты упала в обморок, или если ты не ответишь мне. Не хочу тратить время на выбивание дверей, если вдруг что.


Я киваю, с нетерпением ожидая, когда он уже оставит меня одну. Наверное, мои слова прозвучали слишком резко, было несправедливым говорить ему такое. Я знаю, что нужно извиниться, но не могу. Сейчас я могу только уничтожить что-нибудь, себя, например. Кей целует меня в лоб, ласково проводит рукой по моим волосам и уходит.


Я судорожно избавляюсь от девчачьей одежды, будто бы она жжёт мне кожу, и лезу под горячий душ. Долой макияж и укладку, после слёз, сна и обморока от них и так почти ничего не осталось. Через некоторое время становится легче, равновесие восстанавливается. Избегая зеркал, я чуть подсушиваю волосы полотенцем, надеваю гостиничную юкату и запахиваю её на мужской манер. Теперь я смотрю в зеркало и улыбаюсь, потому что вижу Хикару.


Стук в дверь.


-Радость моя, с тобой всё хорошо?


-Да, - отвечаю я повеселевшим голосом.


-Отлично, я выйду ненадолго. Закажи в номер клубнику со сливками и жди меня в эротичной позе.


Он уходит, не дождавшись моего ответа. А клубника со сливками – это хорошая идея, тем более за чужой счёт. Я выхожу из ванной и вызваниваю портье, чтобы сделать заказ. Потом ищу, чем бы заняться, и замечаю большой бумажный конверт на столе. Я недолго мучаюсь сомнениями, раздумывая, моё ли это дело, потом заглядываю внутрь и обнаруживаю, что дело-то как раз именно моё.

8-37

Вернувшийся через полчаса Кей застаёт меня сидящим в кресле и читающим досье на семью Йошида в целом и на Йошиду Фуюми в частности. Клубнику он застаёт почти съеденной.


-Не мне, конечно, говорить о нормальности, - говорю я, помахивая в воздухе школьными характеристиками, - но тебе не кажется, что это как-то слишком?


-Возможно,- соглашается Кей подходя вплотную к моему креслу, - Но должен же я как-то удовлетворять своё любопытство. Клубникой не угостишь?


-Держи.


Я протягиваю ему ягоду.


-Не так, - ухмыляется он, отводит мою руку и, наклонившись ко мне, приникает губами к моим губам.


Его язык проникает в мой рот, бумаги выскальзывают из моих пальцев, и я что есть силы вцепляюсь в подлокотник.


-Если бы в твою душу было бы так же легко залезть, - говорит Кей, закончив «дегустацию клубники».


-Незачем хорошим мальчикам лазать по всяким злачным местам, - отвечаю я на это.


-Не вижу здесь ни одного хорошего мальчика.


Кей перехватывает мою руку, в которой я всё ещё держу ягоду и съедает её, а потом начинает слизывать клубничный сок с моих пальцев.


-Что-то я проголодался, закажем еду в номер?


Я киваю, краснея от смущения.


-Пойдёшь со мной в душ? – спрашивает он в шутку.


-Пожалуй, нет, - отвечаю я, отнимаю у него свою руку, вытираю остатки сока салфеткой и наклоняюсь, чтобы собрать разлетевшиеся бумаги, - Я тут ещё почитаю.


-Есть что-то интересное?


-Нет, просто хочу знать, что ты уже узнал.


-Тебя, похоже, не слишком беспокоит то, что у меня есть полное досье на тебя.


-Это досье не на меня, а на Фуюми, - отвечаю я вполне невозмутимо, как Хикару, я ещё и не на такое способен, - Выглядит так, будто бы ты помешан на ней.


Я поднимаю на него взгляд и ослепительно улыбаюсь, он улыбается мне в ответ.


-Почему будто бы?


Ещё один поцелуй. Мы встречаемся уже три недели, но я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что мы так запросто целуемся.


-Я скоро.


-Я дождусь, - обещаю я и снова погружаюсь в чтение.


Это так странно, читать что-то о себе и своих близких. Стыдно, немного обескураживает, и в то же время, не оторваться.


Кей выходит из ванной в небрежно распахнутой на груди юкате. Юкаты, к слову сказать, в номере для новобрачных одинаковые, такой милый символ того, что двое стали одним целым. Если так подумать, это первый раз, когда я вижу этого красавца настолько обнаженным. И уже второй раз за вечер бумаги выпадают у меня из рук.


-Спасибо, что хотя бы подпоясался, - бормочу я, собирая разбросанные листы.


-Да ладно тебе, мы же оба – парни, чего стесняться? – заявляет он, усмехаясь.


Похоже, ему безумно нравится моя реакция.


-Действительно, - соглашаюсь я, более не поднимая на него глаз, - Я так вообще умер два года назад, и меня совсем не должны волновать такие зрелища.


-Ну, значит, не волнуйся…


Кей опускается передо мной на колени, и я, конечно же, начинаю волноваться. Его влажные после купания волосы, обнаженная кожа, прекрасное лицо с наглой усмешкой, сильная шея, ключицы…. И всё это здесь для меня, только руку протяни. Я сжимаю ладонь в кулак, пытаясь совладать со своими желаниями.


-Ты не спросишь, куда я уходил?


Кей убирает бумаги с моих колен, наверное, решил, что его голова будет там лучше смотреться. Что ж, с этим трудно спорить.


-А мне стоит знать? – спрашиваю я осторожно.


Он ловит мою руку и прижимает к своим губам.


-Я искал подарок своей невесте.


-Надеюсь, это не винтажная кукла ручной работы? – сердито спрашиваю я.


Мне дико хочется узнать, каковы на ощупь его влажные волосы, но я не решаюсь дотронуться до него. А он как всегда всё понимает.


-Тебе ведь хочется? Почему ты этого не делаешь?


-Я не знаю, чем это для меня может закончиться.


Один за другим Кей целует мои пальцы.


-Это закончится, когда нам принесут ужин, так что риска никакого.


А он прав. Той рукой, что свободна, я касаюсь его головы, запускаю пальцы в тяжелые прохладные пряди. Кей блаженно улыбается, подставляет мне затылок.


-Йошида, - говорит он через некоторое время, - я хочу третье свидание с Фуюми прямо сейчас.


И чертовски трудно сказать «нет» человеку, который так просит, поэтому я молчу.


-Пожалуйста, я буду хорошо себя вести.


Свежо предание….


-Нет, - наконец отвечаю я.


-Это слишком тяжело для тебя?


-Да.


-А если не сейчас, а позже?


-Я подумаю, - отвечаю я, чтобы он отстал.


-Я люблю тебя, - говорит Кей и обнимает мои колени, а потом добавляет, - И ты можешь сколько угодно молчать в ответ.


Нашу идиллию прерывает доставленный ужин.

8-38

-Фуюми в первом классе такая лапочка, - умиляется Кей, сидя на кровати и рассматривая детские фотографии из отчёта, - Такая хмурая лапочка с двумя косичками. А в средней школе у Фуюми такие длинные волосы, просто глаз не отвести, какая красавица.


Тихо и быстро я подхожу к нему и выхватываю снимки. Он не успевает сказать: «Эй!», а они уже горят синим пламенем в гостиничной пепельнице.


-Ты что творишь? – слышу я возмущённый возглас.


-Ненавижу фотографии Фуюми!


Кей вскакивает с кровати и разворачивает меня к себе.


-Вообще-то они принадлежат мне.


-И что? – я вскидываю подбородок и с вызовом смотрю ему в глаза, - Твои ищейки ещё достанут!


-Так ты всё-таки злишься?


Я вздыхаю, мне становится стыдно за свою выходку.


-Может, и злюсь, - отвечаю я, растеряв весь свой боевой пыл.


-Что ж, имеешь право. Вот только скажи, за что ты так не любишь Фуюми?


-Вот только не надо, - морщусь я как от зубной боли, - У меня, как тебе известно, уже есть специально нанятый профессионал, чтобы задавать такие вопросы.


-Ему ты тоже ничего не рассказываешь, - замечает Кей, конечно же, он и об этом знает.


-А это уже наше с ним личное дело, - отбриваю я.


-Вот не нравится мне, что у тебя есть личные дела с каким-то левым мужиком.


-А что поделать? С ним мне тоже приходится встречаться, чтобы продолжать ходить в школу.


-Вот, значит, как? – говорит Кей, зажимая меня у стола.


Мне сразу вспоминается, как он уговорил меня расстегнуть рубашку в клубной комнате.


-Ну и с кем тебе больше нравится встречаться? – спрашивает он, и его ладонь по-хозяйски ложится мне на талию.


А я всерьёз задумываюсь над вопросом, потому что в самом деле не знаю, что ответить. С кем мне лучше, с женихом или психотерапевтом? Это не вопрос, а провокация, и любой ответ будет провокацией тоже.


-Ты обходишься мне дороже, - говорю я, пряча взгляд, потому что невыносимо смотреть на него и думать, поцелует или не поцелует, - И я говорю не о деньгах.


-Я знаю, - отвечает он, - И я хочу стать ещё дороже. Поэтому давай так, или я сейчас встречаюсь с Фуюми, или мы говорим о ней.


-А почему всё должно быть так, как ты хочешь? – задаю я уже давно назревший вопрос.


-Потому что мне нравится, что ты каждый раз мне уступаешь. Это доказывает, что ты меня любишь.


-Это доказывает то, что ты – хороший манипулятор, а ещё не гнушаешься применять силу, - говорю я, стараясь не обращать внимание на то, как его губы скользят по моей шее.


-Тебе плохо со мной? – спрашивает он, делая всё, чтобы мне было хорошо.


-Мне в принципе плохо, - бормочу я, уходя от ответа.


-Ну, так что ты выбираешь?


Снова этот очаровывающий голос настоящего соблазнителя. Нет у меня выбора, только иллюзия.


-Зачем тебе Фуюми?


-Хочу спросить её кое о чём.


-А до завтра это не подождёт?


Кей раздумывает некоторое время, а потом говорит:


-Нет, не подождёт.


-Ладно, - сдаюсь я, потому что его ласки становятся всё настойчивее, - Дай мне минутку.


Я высвобождаюсь из его рук и иду ванную. Там надеваю необходимую деталь и запахиваю юкату на другую сторону. Всё меняется, моей уверенности как ни бывало, мне снова не на что опереться, один за другим начинают выстраиваться сердцезащитные экраны. Как же больно быть собой. А я, похоже, и правда, люблю его, раз снова пошла на это.


-Push-up? – спрашивает Кей, когда я возвращаюсь в комнату.


-Ну, а куда мне без него? – отвечаю я вопросом на вопрос.


-Поразительно! Голос, жесты, настроение – всё полностью меняется, ты должна стать актрисой!


-Актрисой? С таким-то телом? – усмехаюсь я.


-А о пластической хирургии ты не думала?


-Чтобы меня снова резали и шили? – меня передёргивает от одной мысли, - Нет, спасибо, лучше уж зарою этот талант в землю. Слава Богу, он у меня не единственный. И спрашивай уже, что хотел. Тебя же на самом деле не моё профессиональное будущее волнует.


-Подойди ко мне, - говорит Кей таким тоном, что я застываю на месте, внезапно осознав, что мы ночуем вдвоём в одном номере, что юката на нём небрежно распахнута, и что он вообще сидит на кровати, которая здесь одна.


-Знаешь, я лучше тут посижу, - заявляю я и присаживаюсь на подлокотник кресла.


Почему на подлокотник? С него легче соскочить и смотаться.


-Не доверяешь? – проявляет чудеса догадливости Кей, - После всего того, что между нами было?


-Вот именно поэтому и не доверяю.


-Ничего, на кресле тоже можно, - невозмутимо заявляет он и поднимается с кровати.


Совершенно завороженная, я наблюдаю как они идёт ко мне. Интересно, а если бы я выбрала другое место, что бы он ответил? «На столе тоже можно…», «На подоконнике тоже можно…», «У стены тоже можно…», «На полу тоже можно…». Перебирая варианты, я как-то пропускаю момент, когда можно было бежать. Кей садится в кресло и одним движением смахивает меня с подлокотника к себе на колени. И почему мне не пришло в голову вылезти в ванной через окно, спрыгнуть с третьего этажа в снег и босиком уйти в горы?


-Счастлив тебя видеть, Фуюми, - говорит он, целуя меня в губы, - Я соскучился.


-Хикару плохо тебя развлекал?


-Хикару великолепен, но с тобой ему не сравниться.


Мне становится жарко от его взгляда.


-Спрашивай уже, что хотел, или я пошла.


Я предпринимаю попытку встать, но его руки обхватывают меня, не позволяя двинуться.


-Так я тебя и отпустил.


-Ты обещал хорошо себя вести, - напоминаю я не без дрожи в голосе.


-Не паникуй, я просто хочу, чтобы ты была рядом, когда я стану спрашивать.


-Ну так, спрашивай уже.


-Я правда похож на твоего брата?


Ну вот, так и знала!


-Немного, - пожимаю я плечами, стараясь сохранять невозмутимость.


-И ты, правда, со мной только из-за этого?


-Ну не то, чтобы….


Не очень хороший ответ, я и сама это понимаю. Прячу взгляд, закусываю губу.


-Что за отношения были у вас с братом?


Мной опять овладевает немота, слова разбегаются прочь из головы, остаются только чувства, безжалостные в своей невыразимости.


-Это … трудно объяснить, - всё, что удаётся мне сформулировать.


Рука Кея как-то по-особому ложится мне на талию.


-Насколько близки вы были?


-Мы были двойняшками, как ты думаешь?


Я снова готова заплакать, который раз уже за день?


-Он тебя трогал?


Я вспыхиваю как помидор, и слёзы тут же высыхают.


-Конечно же, нет!


-Значит, нет. И тебя это огорчало? – ничуть не смущаясь, продолжает он свой допрос.


Его взгляд скользит по моему телу, будто пожирает меня. Я теряю терпение, хватаю его за волосы, заставляя запрокинуть прекрасную голову, в которой крутятся такие мерзкие мысли.


-Давай притворимся, что я всего этого не слышала. И если ты ещё раз выскажешь хотя бы одно подобное предположение насчёт меня и моего брата, ты для меня никто!


-Чёрт! Ты сейчас восхитительна просто! И я всё понял.


Я отпускаю его, потому что мне уж слишком начинает всё это нравится. Хочется провести языком по этой обнажившейся шее и немного прикусить его нижнюю губу. Я резко отворачиваюсь и прячу лицо в ладони. Кей всё понимает не так.


-Эй, прости меня, я должен был прояснить….


-Ничего, я сама виновата, наговорила всякого, - говорю я, вполне справившись с собой, - Ты ещё что-то хотел узнать?


-Почему ты меня к себе не подпускаешь?


Ещё один вопрос на который непросто ответить.


-Потому что «Йошида Фуюми – замкнутый неразговорчивый ребёнок, избегающих любых социальных контактов…», - цитирую я по памяти свою характеристику из начальной школы, что была в одном из отчётов.


-«…Единственный, с кем общается Фуюми, это её брат Йошида Хикару», - так же на память продолжает Кей.


-Хватит уже об этом, брат – это брат, ты – это ты. Кое-чем вы похожи, и всё на этом.


-И чем же мы похожи? – конечно же спрашивает он.


-Вам обоим не плевать на меня, а ещё Хикару тоже играл в баскетбол. Вот, пожалуй, и всё.


Кей замечает, как я нервно сцепляю пальцы, и берёт меня за руку, его ладони кажутся такими теплыми. А мои, наверное, как лёд.


-Но ты всё равно так много от меня скрываешь. И постоянно настороже, и чуть что говоришь, что нам надо расстаться.


На это я могу ответить только: «Ты прав», но поскольку это и так понятно, я молчу.


-Я не требую, чтобы ты полностью открылась прямо сейчас, просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче со мной. Я хочу стать ближе, но постоянно пугаю тебя своими попытками сблизиться. Подскажи мне, пока я снова не натворил глупостей.


Я не знаю, что ответить. Он изливает мне душу, а я не знаю, что ответить. Хикару, наверняка, знал бы. Но я не Хикару.


-Скажи, а если бы мои чувства к брату действительно были бы не совсем нормальными? - не найдя ничего лучше, спрашиваю я.


-Вроде того, что ты хотела его убить и надеть его кожу? – шутит он.


Я вздрагиваю и испуганно смотрю на него, потому что это одна из тех шуток, что очень похожи на правду.


-Я что, угадал? – спрашивает Кей, и улыбка его становится немного натянутой.


-А если угадал?


Мне почему-то становится холодно, и я обхватываю себя руками. Кей прижимает меня к себе, но его объятия не могут меня согреть, потому что мой холод внутри, а не снаружи.


-Я обещал, что буду любить всё, что в тебе есть, и я сдержу слово.


-Ты не обязан….


-Я не обязан, я хочу. Думаю, даже с этим можно жить. Ты ведь не хочешь убить меня и надеть мою кожу?


-Нет.


-Точно? Ты признайся, если что. Может быть, мы даже что-нибудь придумаем.


Чёрт возьми, он это серьёзно? Я сама не понимаю, как, но начинаю смеяться, всё напряжение уходит в один момент.

8-39

-Так ты купил мне подарок? – спрашиваю я, отсмеявшись в его настороженных объятьях.


-Да, иди посмотри.


Он с облегчением улыбается, кивает на пакет на столе и спихивает меня с колен. В два шага я добираюсь до пакета и заглядываю внутрь.


-Что за…? – спрашиваю я и вытаскиваю на свет божий, у меня нет слов, весьма откровенное бикини.


-А что? – невозмутимо отвечает Кей, - Здесь есть горячие источники, мы могли бы искупаться.


-Да ты бредишь!


-А почему нет? Я устрою так, что кроме нас двоих там никого не будет.


-Даже не думай!


Я забрасываю купальник обратно в пакет и отодвигаю его от себя.


-Слушай, я не предлагаю ничего такого, просто хочу, чтобы ты перестала стесняться своего тела, ну и моего тоже.


С этими словами он встаёт с кресла и каким-то неуловимым движением развязывает пояс на своей юкате. Так, он в трусах, это хорошо, а теперь можно и потолок порассматривать.


-Помочь тебе примерить подарок? – спрашивает Кей и направляется ко мне.


-Не подходи!


Я вынужденно отступаю, но позиция у меня не выгодная, я практически загнана в угол. А он подходит всё ближе и ближе. Касается ладонью моего лица.


-Ну, чего ты так боишься? Я же обещал, что ничего не сделаю.


Я пытаюсь увернуться от его руки, но оказываюсь прижатой к стене. Хочу оттолкнуть, но чувствую себя так, будто бы лапаю его почти голого. Всё, что мне остаётся, это слова и слёзы, можно ещё коленом по самому дорогому заехать, но это уж на крайний случай.


-Что тебе нужно?


-Хочу посмотреть на тебя.


-Нет, - я часто моргаю, чтобы не разреветься.


-Слушай, мы с тобой это уже проходили, я же почти всё видел, и ты это выдержала. Скажи хотя бы почему сейчас нет. Я ведь не знаю, что с тобой происходит. Мы же должны как-то двигаться вперёд…


Пока он заговаривает мне зубы, его пальцы быстро и ловко развязывают на мне пояс. Я тут же стягиваю полы юкаты руками. Кей вздыхает.


-Ну, что такое? У тебя лифчик и трусики из разных комплектов или депиляция не везде? Поверь, мне плевать.


-Издеваешься?! – от возмущения я даже перестаю плакать, - Думаешь, так легко быть такой как я рядом с таким как ты? Ты же совершенство с головы до ног, тут и обычной девушке тяжело было бы, а мне так вообще! Я же отвратительна!


Слёзы опять возвращаются, я быстро смахиваю их ладонью.


-Я никогда не буду считать тебя отвратительной.


Он берёт меня за руку, его пальцы залезают в рукав, находят шрам на предплечье и начинают скользить по нему вверх-вниз. Меня бросает в жар, я начинаю задыхаться. Как он может делать такое?


-Перестань, - шепчу я, ежась от его прикосновений.


-Тебе неприятно? – спрашивает Кей, его пальцы замирают на месте.


-Это тебе должно быть неприятно, - всё так же тихо говорю я.


-С чего вдруг? Это всего лишь место, где кожа была разорвана и сшита, оно немного отличается от других, вот и всё.


Он снова начинает ласкать мою руку, наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь.


-Всё не так просто.


-Сколько их на тебе?


Я сразу понимаю, о чём он.


-Семнадцать.


Сбежать бы куда-нибудь, этот разговор выбивает меня из колеи.


-Если на мне будет столько же, тебе станет легче?


-Что значит, на тебе будет столько же?


-Ну, это же легко, разрезать и сшить. Я сделаю это для тебя. Тебе ведь станет проще быть со мной?


Я смотрю ему в глаза и с ужасом понимаю, что он не шутит. Он действительно готов себя порезать.


-Совсем идиот?! – вырывается у меня от избытка чувств.


Я со всей силы толкаю его в плечо, от неожиданности он отступает.


-Как тебе вообще это в голову пришло? С чего ты решил, что я захочу такого?


-Да кто ж тебя знает?! – тут же взрывается он, - Ты же ничего не говоришь! Ты просто решила, что у нас ничего не получится и держишься за эту идею! Маленькая трусиха!


-Всё, хватит, свидание окончено!


Я ещё раз отталкиваю его и иду к ванной.


-Ну уж нет!


Кей хватает меня за руку и тащит к кровати.


-Если ты молчишь, я пообщаюсь с твоим телом, оно всегда мне отвечает!


-Что? Нет!


Кей бросает меня на кровать, и я тут же вскакиваю на четвереньки, чтобы уползти. Он пользуется этим, чтобы стянуть с меня юкату. Я знаю, что на спине у меня просто кошмар, поэтому быстро переворачиваюсь и закрываю его глаза ладонями.


-Не смотри на меня! Пожалуйста, только не ты!


Он замирает на месте, улыбается, я чувствую это пальцами, и говорит:


-Звучит как признание.


-Вовсе нет! – говорю я сердито.


Его ладони обхватывают мои запястья и скользят вниз к локтям.


-Если мне нельзя смотреть, я буду тебя трогать.


-Нет, не надо! – взвизгиваю я.


Но что мне делать? Я совершенно беспомощна пока закрываю ему глаза.


-Я смотрю, но не трогаю, или трогаю, но не смотрю. Выбирай.


-И это называется выбором? – возмущаюсь я.


-Если не выберешь ты, выберу я. А я выберу и то, и другое.


-За что ты так со мной?


Он не отвечает. Мои руки дрожат, большой палец соскальзывает на его губу, и он хватает его ртом, прикусывает зубами, проводит языком по подушечке. Меня начинает трясти ещё больше.


-Ладно, смотри, - говорю я почти с ненавистью и убираю свои руки с его лица.


Глаза, эти его чёртовы дьявольские глаза! И такая же улыбка.


-Ляг и расслабься.


Я ложусь, но расслабиться даже не пытаюсь, будто бы это возможно! Я чувствую, как его взгляд скользит по моей коже так, будто касается. Хочется свернуться во что-то маленькое и незаметное. И не видеть, как его лицо становится серьёзным и задумчивым. Он наклоняется к моей груди, почти касается губами места чуть ниже яремной ямки, там, где под кожей и рёбрами стучит сердце, и шепчет:


-Привет, давно не виделись, я соскучился…


-Ты с кем это разговариваешь?


-С твоим телом, - отвечает Кей, подняв голову.


-Перестань!


-Почему?


-Это странно.


-Тебе ли говорить о странном? Не отвлекай меня, женщина, у меня важный разговор.


Он снова склоняет голову и продолжает говорить:


-Первый раз у нас был не очень, я был груб и нетерпелив, я бессовестно раздел тебя и облапал. Прости меня….


Меня почему-то бросает в жар от его слов, я не выдерживаю, хватаю его за волосы и заставляю снова поднять голову.


-Слушай, прекращай это! Мне не по себе.


Он ухмыляется:


-Ты что, возбуждаешься?


Я теряю дар речи, на глаза наворачиваются слёзы, я отпускаю его и прячу лицо в ладонях.


-Ты просто издеваешься! Как ты можешь смотреть на меня, да ещё и говорить всё это? Ты же видишь, какая я!


-Какая ты?


Голос Кея становится серьёзным. Он легонько берёт меня за запястья и заставляет открыть лицо. Он смотрит на меня с этой своей безжалостной нежностью и спрашивает снова:


-Какая ты?


-Я … я уродливая, я страшная, я просто … ужасная, - произношу я тихо, и каждое моё слово словно нож вонзается в сердце, или покидает его.


-Неправда,- говорит он спокойно и снова наклоняется к моей груди, как делал до этого, и, не отпуская моих запястий, продолжает разговаривать с моим телом, - Прости эту маленькую напуганную девочку. Из-за такой ерунды она отказывается любить тебя. Она ещё не знает, сколько радости ты можешь ей принести, но мы с тобой ей это покажем….


Если бы он не держал меня за руки, я бы заткнула уши.


-Тебе столько довелось пережить, а эта строптивая глупышка смеет считать тебя ужасным, такое впечатление, что у неё совсем нет сердца. Ничего, я буду любить тебя. Уверен, ты ответишь мне тем же….


-Хватит!


Я пытаюсь вырваться, и тело моё выгибается так, что его губы всё же касаются меня, он превращает это в поцелуй.


-Рад был поболтать.


Кей отпускает мои запястья и слезает с кровати, затем поднимает с пола юкату и набрасывает на меня.


-Наверное, пора уже ложиться спать. Я первый в ванную.


Я медленно сажусь и начинаю одеваться. Руки не слушаются, его слова жгут меня изнутри. Я пытаюсь потушить пожар своей обычной мантрой «Ничего не было», но она не помогает. Моё тело всё помнит.

8-40

Когда приходит моя очередь, я очень долго сижу в ванной, не решаясь выйти.


-Фуюми, - слышу я за после стука в дверь, - С тобой всё хорошо?


-Нет!


-Ты плохо себя чувствуешь?


Судя по всему, он вспомнил, что мне сегодня нельзя волноваться, и теперь беспокоится о моём самочувствии.


-Не то слово!


Голос у меня злющий и бодрый, так что он понимает, что терять сознание я не собираюсь.


-То, что я сделал, было слишком для тебя?


Как всегда, он предпочитает узнать правду сразу, даже если это совсем не то, что хочется услышать.


-Да, черт возьми, было!


-Я могу что-нибудь для тебя сделать?


Надо понимать, это он так извиняется.


-Можешь меня сию же секунду доставить домой?


-Ну, если вызвать вертолёт… Это займёт часа два или три, но я не думаю, что тебе сейчас стоит лететь.


-Чёрт!


-Так что происходит?


Некоторое время я раздумываю, стоит ли отвечать, а потом признаюсь:


-Я не могу стать Хикару.


-В смысле?


Похоже, мне опять удалось его удивить.


-Это из-за того, что ты … вытворял со мной на кровати. Мне надо войти в состояние, а я не могу. Будто бы настройки сбились. Если бы у меня была одежда Хикару, или его комната….


-Хм… даже не думал, что это такой тонкий процесс, прости. Хотя мне лестно, что я смог так взволновать тебя. А повтори ещё раз!


-Что?


-Вот это вот: «…из-за того, что ты вытворял со мной на кровати…», хорошо звучит.


Я знаю, что он там улыбается, мерзавец!


-А то, что ты не можешь стать Хикару, это проблема? – спрашивает он, поимев, наконец, совесть.


-Для меня, да, - отвечаю я со вздохом.


Словно эхо его вздох звучит следом.


-Может, всё же выйдешь? Ты же не собираешься спать там.


-Нет, не собираюсь, - говорю я и открываю дверь, чтобы попасть в его объятья, - Держи себя в руках, пожалуйста.


-Тебя держать гораздо приятнее, - говорит он с возмутительной невозмутимостью.


-Чёрт бы тебя побрал! Что ты делаешь со мной? – произношу я со злостью, и тут меня прорывает.


Я столько раз говорила своим слезам «не сейчас», и вот на этот раз они не стали меня слушать. Я не могу сказать, почему плачу, чёткой причины нет, есть только поток, с которым уже не получается бороться. Такое впечатление, что прикатило всё. Кей молча подхватывает меня на руки и уносит, чтобы уложить в постель. Накрывает одеялом и ложится рядом, чтобы снова обнять. И всё то время, пока я поливаю слезами его юкату, он гладит меня по спине и по голове и шепчет на ухо, что любит меня. Он так хотел, чтобы я перед ним расплакалась, мечты сбываются. И тут я начинаю смеяться сквозь слёзы.


-Хочешь, расскажу кое-что забавное? – спрашиваю я, опережая его вопрос.


-Давай.


-Я всю жизнь, сколько себя помню хотела быть Хикару. Желания исполняются, даже самые безумные, вот что забавно, - говорю я и, грустно усмехаясь, добавляю: - и страшно.


-А зачем тебе это было нужно?


И я начинаю рассказывать, я говорю всё, обмирая от ужаса после каждого слова, но уже не могу остановиться. Слова я тоже прятала, как слёзы, слишком долго.


-Мы родились в один день с разницей всего-то в пять минут, но получились абсолютно разными. С Хикару всегда было легко, он был весёлым и доброжелательным, казалось, он будет улыбаться, что бы ни случилось. Со мной всё было не так, я мало чему радовалась, часто злилась, совершенно не умела общаться. Я часто слышала, как про нас говорили, что ему досталось самое лучшее от нас двоих, а мне самое худшее. Конечно же, его все любили, а меня … терпели, наверное. Но я не ненавидела его, мы были очень близки. Знаешь, у близнецов бывает такая особая связь? Мы были всего лишь разнополыми двойняшками, но всё же что-то такое было. Он единственный понимал, почему я злюсь, даже я не всегда понимала, а ему достаточно было побыть со мной рядом, чтобы всё понять. Наверное, благодаря этому я кое-как держалась…. А я …, наверное, больше никто не хотел видеть, как трудно ему было всегда улыбаться. На него всегда столько всего сваливалось. В какой-то мере мне даже было легче, со мной просто никто не хотел связываться… У Хикару всегда было много друзей-приятелей, у меня был только он. Мне даже родители были не особо нужны. Я смотрела только на него, слушала только его. И поэтому мне так легко стать Хикару, во мне больше воспоминаний о нём, чем о себе. Когда его не было рядом, я места себе не находила, меня всё раздражало и будто бы причиняло боль, чтобы отвлечься, я читала что-нибудь, что угодно, поэтому с учёбой проблем не было. В школе меня звали «чокнутая сестричка Хикару», наверное, так и было. Я ходила за ним как тень, в моём сердце больше никто не помещался. Хикару никому не позволял меня обижать и всегда брал с собой, если шел куда-то с друзьями. И, как обычно, его любили, меня терпели….


Я замолкаю на некоторое время, собираюсь с духом, словно перед прыжком в пропасть. Кей обнимает меня крепче, будто хочет спасти от моего прошлого. Но куда от него деться?


-А потом он влюбился в одну девочку, и они стали встречаться. Это бы случилось рано или поздно. Он был так счастлив, он всё свободное время проводил с ней…. Если бы в моей жизни был кто-то ещё …, но никого не было…. Хикару перестал понимать меня, он будто весь обратился к ней. Конечно, сёстры часто ревнуют, когда их братья начинают с кем-то встречаться, но для меня с моей неполноценностью будто мир рухнул…. Его девушка была довольно милой, даже пыталась со мной подружиться, а я … в общем, мы не поладили, и Хикару выбрал её. С тех пор мы почти перестали общаться.


Я снова умолкаю, я не уверена, что смогу рассказать, что было дальше. Кей меня не торопит, вообще ничего не говорит, наверное, потому что нет слов, которые можно было бы сказать сейчас. Я решаюсь говорить, слова идут с трудом, я запинаюсь и сбиваюсь, но всё равно говорю.


-В тот день мы поехали в гости к тёте Мико, горная дорога обледенела, её не успели посыпать реагентом. Мы ехали медленно, папа вообще был очень осторожным…. Хикару хотел помириться со мной …, но я … я наорала на него и попросила отсесть от меня подальше. Так он и сделал …, и та машина врезалась прямо туда, где он сидел …, это всё, что я помню. И ещё мамин крик, я не слышала ничего страшнее….


Я вся сжимаюсь, потому что мне кажется, что я слышу его сейчас. Я знаю, что это не так, но это ничего не значит.


-Я часто думаю, что убила его, Кей, - говорю я, крепко зажмуриваясь, - Если бы я не попросила его отсесть от меня, возможно он бы, как и я…. Я убила Хикару….


Я произношу это и закрываю рот ладонями. Слова, точившие меня изнутри, сказаны, что теперь будет?


-Может быть, это так, а может быть и нет, - задумчиво произносит Кей, - Скорее всего нет. Твои родители тоже погибли, хотя ты не просила их отсаживаться. Или ты считаешь, что они умерли, потому что ты недостаточно их любила?


-Что ты сказал?


Я приподнимаюсь на руках, чтобы заглянуть в его бессовестные глаза. Кому я только что сердце открыла, прости Господи?!


Кей немного смущается.


-На самом деле, я не думаю, что тебе стоит так переживать по этому поводу. Это не от нас зависит, кто когда умрёт. Честно, я не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Мои родители, брат и сестра живы-здоровы и регулярно отравляют мне жизнь. Бывало, я желал им смерти, когда уже совсем доставали, но я не знаю, что со мной было бы, если бы это действительно произошло. И я не знаю, что тебе сейчас сказать. Прости, если тебе проще винить себя, так и делай. Я буду просто слушать молча.


Теперь уже я не знаю, что сказать. А что если у Хикару действительно не было шанса выжить ни при каких обстоятельствах? Что если время его жизни равнялось 14 годам, трём месяцам и двенадцати дням? И ни часом больше?


Я лежу в объятьях первого красавца школы, а мысли мои далеко-далеко. В конце концов, я сама не замечаю, как засыпаю.

Том 9

9-41

Иногда мне снится Хикару, он просто сидит рядом и ничего не говорит.


В такие дни мне не хочется просыпаться.


В этот раз мы сидим втроём, слева Хикару, справа Кей. Они разговаривают о чём-то через мою голову, как и всегда бывало, если мы зависали с его друзьями. Потом Кей внезапно обнимает меня совсем не по-дружески, я в смятении смотрю на Хикару, хочу что-то сказать ему и просыпаюсь.


Кей действительно обнимает меня совсем не по-дружески, со спины, и так, что его рука, проникнув под юкату, лежит на моей груди. Я хочу тихонько выбраться из его захвата, но он понимает, что я проснулась, и прижимается ещё крепче.


-Доброе утро, Фуюми, - бормочет он мне на ухо и целует в шею.


-Твоя рука…


-Да ладно тебе! Можно подумать, я первый раз это делаю.


-То было в одежде.


-А так гораздо лучше, правда?


Я справляюсь с собой, делаю вид, что его прикосновения нисколечко меня не волнуют, и говорю:


-Было бы что лапать….


-А вот не скажи! – начинает рассуждать Кей, устраиваясь поудобнее, - С одной стороны, кажется, что так оно и есть, но с другой стороны, как только вспоминаю твоих малышек, так сразу руки тянутся проверить, действительно ли они такие маленькие.


-Немного не поняла, ты сейчас собирался комплимент сказать? - бурчу я и снова пытаюсь освободиться.


-А чёрт его знает! И куда ты постоянно рвёшься? Это наше первое утро вместе, давай насладимся моментом.


Но я не собираюсь ничем наслаждаться, в моём «списке дел» вообще нет такого пункта.


-Жалеешь о том, что было вчера? – спрашивает он, чувствуя мою отстранённость.


-Что толку в том, чтобы жалеть?


-Действительно. Жалеешь ты, или нет, а я счастлив, от того, что было. О боже, что вытворял твой рот! Ты столько всего мне рассказала.


-То есть, сделать вид, что ничего не было, не получится?


-Как можно?


-Может, тогда хотя бы говорить об этом не будем?


-Ладно. Завтрак в номер закажем или спустимся вниз?


-Спустимся.


-Покажешь мне город сегодня?


-Это будет уже четвёртое свидание.


-Мы всё ещё считаем?


-Почему нет?


-Действительно, почему бы и нет.


-А я кажется, помню твою маму, - говорит Кей, когда мы завтракаем в ресторане отеля, - Она ведь работала здесь?


-Да, администратором, - отвечаю я и так неудачно ставлю стакан, что несколько капель сока выплёскивается на стол.


Официант с салфеткой тут же появляется из ниоткуда и решает проблему.


-Да, точно помню. В детстве я приезжал сюда с родителями, и нас всегда оставляли с ней, меня, Рэя и Мей.


Я вымученно улыбаюсь.


-Мне она нравилась, с ней всегда было весело.


Да, это похоже на маму, она умела ладить с детьми, со всеми, кроме меня.


-Думаю, ты тоже ей нравился, - говорю я вроде бы спокойно, но на глаза наворачиваются слёзы.


Чёртов город! Я здесь сама не своя.


-Знаешь, - произносит Кей задумчиво, - мне кажется, мы всё равно бы встретились, даже если бы ты не переехала к тёте.


-Ага, - соглашаюсь я, - Ты приехал бы с друзьями и шикарной девчонкой кататься на горных лыжах, а я бы подрабатывала в прокате, и эти лыжи вам выдавала бы.


-Я бы тебя не пропустил….


-А я бы тебе нахамила….


-Ага, - продолжает Кей, - и мне бы это понравилось. Вечером я бы поссорился с шикарной девчонкой, потому что она оказалась бы тупой, или стервой, или тупой стервой. Спустился бы в холл отеля, а ты сидела бы там и ждала свою маму с работы….


-Я бы читала что-нибудь типа словаря синонимов и в упор тебя не видела бы….


-Я бы отобрал у тебя книгу, и сказал, что верну за поцелуй….


-Я бы сказала, что словарь синонимов того не стоит, что я уже его читала, и знаю, чем там всё кончится….


-Я бы сказал, что это старая шутка…


-Я бы сказала, что не шутила и процитировала бы все синонимы к слову «ящик» …


-Я бы сказал, что так меня ещё никто не соблазнял, и завалил бы тебя прямо там на диванчике…


Я вздыхаю и говорю:


-Тебе надо бросить всё и начать писать любовные романы.


-Я подумаю, - улыбается он, - Рад, что ты повеселела.


-Ещё не вечер.


Я была бы не я, если бы ответила по-другому. Кей, как обычно, не обращает на мои прогнозы никакого внимания.

9-42

-Ты, правда, хочешь посмотреть город? – спрашиваю я, когда мы выходим из отеля, - Тут нет ничего интересного.


-Я хочу посмотреть главные здешние достопримечательности: школу, где ты училась, дом, где жила, библиотеку, в которую была записана, твой детский садик, магазинчик твоего отца.


-Да ты шутишь! – восклицаю я.


-Вовсе нет, я серьёзно. Есть проблемы?


-Нет, что ты! Мне даже лестно.


Сарказма в моём голосе не заметил бы только глухой, но даже глухой понял бы всё по лицу. Мы подходим к машине, и я понимаю, что проблемы всё-таки есть. Сердце начинает биться как бешеное, кровь приливает к вискам, перед глазами всё плывёт. Я крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь, стараюсь глубоко дышать. Кей обнимает меня за плечо.


-Что с тобой?


-Ни-ичего особенного, - еле выговариваю я и достаю телефон, нажимаю кнопку быстрого вызова, - Доктор Тсубаки? У меня регресс.


-Что случилось?


-Я опять не могу сесть в машину.


Слова даются мне с трудом, приходится буквально вытаскивать их из себя.


-Хорошо…, - доктор Тсубаки начинает говорить своим специальным успокаивающе-терапевтическим голосом, - Расскажи, что ты видишь вокруг.


-Дерево у входа в отель, снег, женщину с ребёнком …, - начинаю перечислять я и чувствую, как меня понемногу отпускает.


-Как ты сейчас? – спрашивает доктор Тсубаки.


-Лучше.


-Попробуешь справиться сама? Ты же всё знаешь. Если до вечера не получится….


-Домой поеду в бессознательном состоянии, - заканчиваю я его фразу.


-Воспользуйся лучше автобусом.


Действительно, чего я так испугалась, будто бы в первый раз. Можно было бы и не звонить.


-Вот и славно. Такеши с тобой? Передай ему трубку, - говорит между тем доктор Тсубаки и добавляет: - Рад был услышать тебя, Фуюми.


В таких случаях вроде как принято отвечать «Взаимно», но я выдаю что-то типа «Угу», и передаю телефон Кею. Я не вслушиваюсь в их разговор, мне не до этого. Я усиленно вглядываюсь в окружающий пейзаж, дрессирую свой ум, как глупого щенка.


-Как ты себя чувствуешь?


Судя по серьёзному виду, он под завязку накачан психотерапевтическими рекомендациями насчёт меня.


-Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем бывало, - отвечаю я, слабо улыбаясь.


-Что будем делать?


-Ну, я буду пытаться сесть в машину, пока не получится. Это весело, главное, успеть отвлечься до того, как станет совсем плохо.


Я смотрю ему в глаза и вижу, что он в напряжении, но знаю, что, если спрошу: «Тебе действительно всё это нужно?», он мужественно ответит, что именно это ему и нужно.


-Обожаю свидания с тобой, ни разу так не развлекался! – говорит он, полностью подтверждая мои догадки.


Я киваю и закрываю глаза, прислушиваюсь к ощущениям. Нет, пока рано, надо как следует успокоиться.


-Вы не против немного прогуляться пешком, сударь? – спрашиваю я, корча из себя неизвестно кого.


-К вашим услугам, сударыня, - подхватывает мою забаву Кей и чинно предлагает мне локоть.


Я беру его под руку и заявляю:


-Сувенирный магазинчик, принадлежавший моему отцу, как раз за углом, пройдёмте.


Я сбегаю от всего, что навалилось, в новую только что выдуманную игру, воображаю себя жеманной девицей из романа викторианской эпохи. Хорошо им было, что бы ни случилось, можно всегда поговорить о погоде. Сегодня, кстати, морозно и солнечно, даже вечный ветер немного стих. Когда мы добираемся до магазинчика, Кей распахивает передо мной дверь, и я захожу, расправив плечи и вздёрнув подбородок в соответствии с ролью.


-Почти ничего и не изменилось, - говорю я, осматриваясь, - Даже папины картины на тех же стенах.


-Это твой отец рисовал?


-Да, художественной ценности никакой, просто местные пейзажи, это было его хобби.


-Почему вы не забрали их с собой?


-Отец завещал свои акварели городу. Да и не нравились мне они никогда.


Что-то я слишком долго смотрю на то, что мне никогда не нравилось. Наверное, это называется «взглянуть по-новому». Что чувствовал отец, когда рисовал их? Что за человек вообще был мой отец?


-Могу я вам чем-нибудь помочь? – слышу я знакомый голос из-за прилавка.


Господин Татсухиро, старый приятель отца, купил его магазин. Как я об этом не подумала? Надо было просто посмотреть на витрину и идти дальше.


-Сожалею, но эти картины не продаются.


-Мы знаем, - отвечает Кей.


-Добрый день, господин Татсухиро, - говорю я, всё-таки оборачиваясь.


-Фуюми? – не сразу узнаёт меня господин Татсухиро, - Прости, что не узнал тебя. Как ты? Как тётя? Вы вместе приехали?


Чего не могу терпеть, так это вопросов о моей жизни после смерти Хикару и родителей. Надо красиво и уместно изображать горе и способность жить дальше…. На сцене с этим нет проблем, ведь это не мои чувства. А мои чувства, такие, какие есть, кому они нужны?


-Нет, тётя Мико не смогла приехать из-за работы. У меня всё хорошо, спасибо. В школе тоже всё отлично. Тётя много работает, и её за это очень ценят. Рада вас увидеть. Как ваша семья? Как дела в магазине?


Такое дружелюбие больше похоже на Хикару, чем на меня, господин Татсухиро смотрит удивлённо, рассказывает про семью и работу, и потом добавляет, что я выросла и изменилась. При этом изредка поглядывает на моего спутника, но тактично не спрашивает.


-Такеши Кей, - сам себя представляет Кей, - Я … друг Хикару.


-О! Вы, наверное, учились с ним в одном классе, - предполагает господин Татсухиро.


-Нет, в параллельных, но были очень близки.


-Да, у Хикару было много друзей, что ж, рад с вами познакомиться….


Пока эти двое обмениваются любезностями, я размышляю о том, мой парень не такой уж и безумец, раз не стал сейчас представляться как мой жених. Не хотелось бы объяснять господину Татсухиро, как меня так угораздило. Потом я вспоминаю, что у меня есть цель уехать отсюда сегодня же. Я отхожу к дальнему прилавку, закрываю глаза, сосредотачиваюсь и мысленно сажусь в машину, пульс тут же подскакивает, дыхание сбивается. Я жду, пока всё успокоится и снова воображаю себе этот момент, потом ещё раз, и ещё, до тех пор, пока интенсивность реакций не снижается до приемлемого уровня.


Через несколько минут мы выходим из магазинчика, и я пытаюсь сесть в машину, отслеживая по пути своё состояние. Шаг, ещё шаг, ещё… Всё, пора отворачиваться. Развернувшись, я натыкаюсь на Кея.


-Тебя отвлечь?


Он проводит тыльной стороной пальцев по моим волосам, ласкает скулу, касается губ. И это всё посреди улицы, с него и поцеловать меня у всех на виду станется, я моментально краснею и отворачиваюсь.


-Спасибо, отвлёк.


-Всегда пожалуйста. Как ты?


-Не очень, не дошла два метра, это много. Не думала, что всё так плохо. Ладно, пошли дальше, городок маленький, запросто всё обойдём.


Как следует утомиться – тоже способ потеснить ненужную фобию. Мы шляемся по городу, навещаем все достопримечательные места, как он и хотел. Я вхожу в раж, с какой-то мазохистской страстью бросаюсь из огня да в полымя. То штурмую свой внезапно оживший страх, то гоняюсь за призраками прошлого. Дом, школа, библиотека – всего лишь воспоминания о моём тогдашнем одиночестве. В какой-то момент мне начинает казаться, что я ищу Хикару, чтобы снова и снова почувствовать, что его нет. Я до ужаса противоречивое создание, идущий со мной рядом человек прав.


-Фуюми? – кто-то за спиной вдруг удивлённо произносит моё имя.


Я оборачиваюсь и вижу парня и девушку, держащихся за руки. Широ и Саюри. И чего им дома не сиделось в этот прекрасный солнечный воскресный день?


-Это ведь ты, Фуюми?


Широ узнал меня сразу, даже спустя два года, Саюри узнала чуть позже. Я жалею, что нельзя сбежать и говорю:


-Привет.


-Ты вернулась? – спрашивает Широ, растерянно улыбаясь.


А Саюри смотрит на меня настороженно.


-На пару дней, уже уезжаю.


Меня смущает то, как Широ смотрит на меня. С чего это он так рад меня видеть?


-Твои друзья?


Кей незаметно подходит сзади и приобнимает меня за талию.


-Да, - отвечаю я рассеяно, собираюсь с мыслями и как положено представляю ему Широ и Саюри.


И до того, как я успеваю представить его самого, Кей говорит:


-Такеши Кей. Приятно познакомиться. Мы с Фуюми помолвлены.


Широ почему-то сразу смущается и произносит:


-Поздравляю. Рад, что у тебя всё хорошо.


Саюри присоединяется к его словам:


-Мы слышали, ты сильно пострадала. По тебе и не скажешь, хорошо выглядишь.


Я усмехаюсь. В её голосе слышится обвинение, не такое сильное, как то, что постоянно звучит в моей голове, но всё же. Она всё ещё злится. Всё ещё помнит Хикару, даже встречаясь с Широ. За это я готова ей простить всё, что угодно.


-Простите, нам пора, - говорю я торопливо, пока слёзы не навернулись на глаза.


-Уже? – спрашивает Широ разочарованно, Саюри хмурится.


-Да, хотелось бы вернуться домой до заката, - говорит Кей, и это его «вернуться домой» создаёт впечатление, будто мы живём вместе.


-Рада была встретиться, - добавляю я максимально вежливо.


-Рад был познакомиться, - произносит Кей точно так же.


Широ и Саюри вынуждены тоже с нами попрощаться. И я понимаю, что теперь должна сесть в машину во что бы то ни стало, времени для игр с подсознанием уже нет, эти двое смотрят нам в след. Сесть в машину и не упасть в обморок, умру, но сделаю. В прошлый раз мне удалось дотронуться до дверцы, теперь я должна сделать всё.

9-43

-Открой мне дверь, - шепчу я Кею, когда до цели остаётся три шага.


-Фуюми....


Его голос полон беспокойства.


-Ничего, я справлюсь, - говорю я сквозь зубы, - Открывай.


Кей открывает передо мной дверь автомобиля, и я, фигурально выражаясь, зашвыриваю себя внутрь, будто бросаюсь в бездну. Хлопок, дверь закрыта. В висках шумит, руки дрожат, в животе растёт тошнотворный холод. Я всеми силами удерживаю внимание на дыхании, главное, не допускать паники и головокружения. Вдох-выдох, вдох-выдох, моя паническая реакция абсолютно бессмысленна, это просто сбой в нервной системе, на самом деле мне ничего не угрожает. На самом деле, умереть можно в любой момент и от чего угодно, и как-то выделять одну опасность из всех глупо.


Кей садится с другой стороны.


-Поехали, - говорю я.


-Фуюми, может…


-Поехали! Поехали уже из этого города! – чуть ли не рычу я.


Вдох-выдох, вдох-выдох – всё, что мне осталось. Кей отдаёт распоряжение водителю, автомобиль трогается с места. Я изо всех сил стараюсь не кричать от ужаса. Вдохи-выдохи уже не помогают.


-Кей, - говорю я сдавленно, - Отвлеки меня.


-Ладно, раздевайся.


-Что?!


-Вот видишь, уже отвлёк.


-Иногда ты просто невыносим!


-Ну, а чего бы ты хотела? Скажи, и я это с тобой сделаю.


Я застываю с открытым ртом. Сказать вслух? Попросить о поцелуе? О прикосновении? О чем-то ещё?


-Я лучше умру.


-Тогда сама делай, что хочешь. Я весь в твоём распоряжении. Остановишься, когда тебе полегчает.


Произнося это, он проводит рукой по волосам, и мне сразу становится понятно, для чего он это делает. Искуситель! Я и так-то с трудом соображала, а тут ещё и это.


-Ну, давай же, решайся, - продолжает Кей своим особым соблазняющим голосом, - У тебя даже есть серьёзная причина, ты это делаешь, чтобы сберечь свой рассудок, а вовсе не потому, что очень сильно хочешь чего-то такого. Видишь, мы только говорим об этом, а ты уже отвлеклась.


Он прав, я действительно отвлеклась, обдумывая перспективу. Но тут машина круто поворачивает, и одних мыслей становится недостаточно. Я поспешно снимаю с себя пальто, скидываю сапоги и придвигаюсь к нему ближе, напоминаю себе, что делаю это только для того, чтобы спасти свой рассудок. Я использую этого парня только и всего. И он на это согласен, сам предложил.


-У меня ощущение, что ты хочешь сделать из меня бесстыжую шлюху, - говорю я и кладу ладонь ему на грудь, пытаясь ощутить биение сердца сквозь толстый свитер, через несколько мгновений мне это удаётся.


-Исключительно для собственного пользования, радость моя, - он даже не пытается что либо отрицать, - И чтобы ты знала, стыдливая шлюха меня тоже устроит.


И прежде, чем я успеваю что-то ответить, он спрашивает:


-Кто были эти двое, которых мы только что встретили?


-Бывшая девушка моего брата и его лучший друг.


Моя ладонь скользит вверх, прохладными пальцами я касаюсь его шеи, подбородка, нижней губы. Я изучаю его лицо будто слепая, каждый раз удивляясь, что он на самом деле есть.


-Этот парень был влюблён в тебя, так?


-Что? Широ? С чего ты взял? Для них для всех я была лишь «чокнутая сестричка Хикару».


-Уверен, для него ты была «горячая сестричка Хикару».


Кей хмурится, я чувствую это пальцами. Я усмехаюсь, «горячая сестричка Хикару», надо же.


-Ты же не ревнуешь?


Я запускаю пальцы в его волосы. Всё ещё хмурясь он берёт меня за талию и сажает к себе на колени.


-Не к чему тут ревновать. Ты была слишком зациклена на своём брате, а он был слишком никакой, чтобы тебя хоть как-то заинтересовать.


-Всё верно, - усмехаюсь я.


Если он прав, становится понятно, почему Широ так вёл себя сегодня. Помимо воли я начинаю вспоминать, делал ли раньше лучший друг моего брата что-то, что проявило бы его чувства ко мне. Был особо внимателен? Пытался общаться? Говорил комплименты? Даже если что-то из этого и было, я думала, что он то ли по-особому издевается, то ли делает это, потому что я – сестра Хикару.


-Думаешь о нём? – спрашивает Кей, вглядываясь в моё лицо.


Я не отвечаю, тогда он говорит:


-Интересно, а я для тебя кто? Мне с тобой хоть что-нибудь светит? Прошлая ночь что-нибудь значила?


Я убираю руку с его головы и обнимаю себя за плечи. От этих вопросов мне становится холодно и тоскливо. Он имеет право спрашивать, любой инвестор должен знать, оправданы ли его инвестиции. Так было со всеми, кто был со мной добр, они хотели, чтобы я изменилась. Но раз за разом я опять становилась чьим-то разочарованием. Порой мне кажется, что Хикару однажды тоже во мне разочаровался, но продолжал улыбаться, как и всегда.


Что я могу сказать сейчас? Ты же говорил, что тебя всё устраивает? Ты обещал, что будешь любить меня такой, какая я есть? Глупо вспоминать заверения и клятвы, когда и так ясно, что они уже не имеют силы. Поэтому я просто отстранённо спрашиваю:


-Чего ты хочешь?


Со вздохом он выпрямляется и обнимает меня.


-Я хочу, чтобы ты доверяла мне, чтобы могла спокойно при мне раздеться, чтобы я мог смотреть на тебя и касаться.


Я чувствую, как его пальцы теребят бегунок молнии на моём платье. Он держит меня так крепко, что не пошевелиться.


-Шлюха из меня пока ещё так себе, - говорю я, наконец.


Кей усмехается и ослабляет хватку.


-Что ж, буду и дальше над этим работать. Оно того стоит, у тебя все задатки.


-Что сказал? – возмущаюсь я.


-Ты страстная, чувственная и честная. Ты будешь великолепна в постели, иначе и быть не может.


-О боже! – восклицаю я и закрываю лицо руками.


-Всё, что тебе нужно, это перестать беспокоиться из-за некоторых незначительных обстоятельств.


Его пальцы скользят по моей спине, отыскивая шрамы под тканью платья.


-Незначительные обстоятельства? – переспрашиваю я с горькой усмешкой.


-Незначительные, - повторяет Кей, притягивает меня к себе и целует.


-Ты не понимаешь, - говорю я, когда наши губы размыкаются, - Девушка должна быть красивой.


Он проводит пальцем по моей щеке.


-Ты красивая.


-Не совсем, - качаю я головой.


-И что с того? Думаешь, теперь тебя нельзя полюбить?


Я опускаю взгляд, он сам всё сказал. Кей бессильно вздыхает:


-Ну, что с тобой делать?


Потом вдруг резко разворачивает меня к себе спиной, схватив запястья обеих моих рук сзади.


-Что ты…? – восклицаю я.


А он целует меня в шею, затем зубами подхватывает ворот моего платья, чтобы легче было расстегивать молнию свободной рукой.


-Нет!


Но раньше, чем я успеваю дёрнуться, он расстёгивает моё платье до пояса, затем обхватывает меня за талию, прижимает к себе крепче и касается губами одного из шрамов на моей спине. Я выгибаюсь и кричу. Но он не останавливается, его губы скользят по моей изуродованной коже. И единственное, чего мне хочется, чтобы он прекратил это. Я дрожу и всхлипываю.


-Зачем? Зачем ты постоянно делаешь со мной такое?


Он по-прежнему удерживает мои руки, я даже слёзы смахнуть не могу.


-Я люблю тебя всю и хочу, чтобы ты это знала. Ты не веришь мне, а это, знаешь ли, оскорбительно, так что извинись немедленно, - говорит Кей совершенно невозмутимо, и я чувствую, что его язык тоже подключился к делу.


-Прости, - вынужденно говорю я.


-За что? – спрашивает он, продолжая делать то, что делал.


-За то, что не верю, что ты можешь меня любить.


-Скажи, что была не права и постараешься исправиться.


Я говорю и это, потому что он уже начал стаскивать платье с моего плеча. Я дёргаю плечом, и он прекращает.


-Вот и умница, - говорит Кей и целует мою спину ещё раз.


-Тебе разве не противно? – спрашиваю я и замираю в ожидании ответа.


-Нет, - спокойно отвечает он.


-Почему? Я не понимаю.


-Хочешь знать, о чём я думаю, когда смотрю на твою спину?


Ещё один поцелуй, от которого я вздрагиваю.


-Я думаю о том, как тебе было больно и страшно тогда. О том, что ты была одна, и никто не защитил тебя от этого. Я думаю о том, как непросто тебе сейчас, и о том, что ты действительно чудесная, и что хочу быть с тобой и всеми твоими демонами. Знаешь почему? Я ещё не видел ничего прекраснее.


Он замолкает и прижимается щекой к моей голой спине. Когда мои слёзы немного стихают, я говорю:


-Застегни моё платье и отпусти руки.


Он молча подчиняется. Я знаю, что могу передумать, поэтому быстро поворачиваюсь к нему, крепко обнимаю и шепчу на ухо, как самую страшную тайну:


-Я люблю тебя. Только тебя, и никого другого. Всё, что осталось от моего сердца принадлежит тебе. И похоже, я буду любить тебя, даже если это меня убьёт.


Он тут же обнимает меня в ответ и произносит моё имя. В его голосе слышится счастье. Я поспешно выгоняю радость из сердца, сейчас не время расслабляться. Счастье, данное другим человеком – что может быть иллюзорнее?


-Ты влюбилась в меня с первого взгляда?


-Не скажу, ты и так знаешь слишком много, - бормочу я.


-Ты, что, засыпаешь?


-Мм….


-В такой момент? А как же закономерный разврат после взаимного признания?


-Ты такой оптимист! – с нежностью произношу я и закрываю глаза.


Просыпаюсь я, когда мы подъезжаем к моему дому.


-Ради Бога, скажите мне, что вы использовали презервативы! – говорит тётя Мико вместо приветствия.


-Не пришлось, госпожа Йошида, - невозмутимо отвечает Кей, - Увы, мне опять не удалось завалить вашу племянницу. Но поскольку она наконец призналась мне в любви, я счастлив. Возвращаю вам её в целости и сохранности.


Кей целует остолбеневшую меня в щеку, прощается и уходит. Я остаюсь краснеть и размышлять, а не поторопилась ли я с признанием. А потом забываю обо всём и со всех ног бегу в комнату Хикару.

9-44

Я вставляю ключ в замочную скважину, собираясь открыть дверь клубной комнаты. В моих ушах наушники, я весь ушел в музыку и размышления, поэтому замечаю его приближение только тогда, когда свет, падающий из окна за моей спиной, заслоняет широкая тень.


-Сегодня я освободился пораньше, правда, здорово? – спрашивает Кей, вытащив наушник из моего уха, и многообещающе улыбается, я понимаю это на слух.


Я вздрагиваю от неожиданности, убираю руку с ключа и говорю, как можно спокойнее:


-Я не буду при тебе переодеваться.


-Но почему? Мы всё ещё недостаточно близки?


Кей явно не собирается так быстро сдаваться, он сам берётся за ключ и поворачивает его в замке, тянет за ручку. Я кладу ладонь на дверь, мешая открыть её.


-Проблема в другом, - говорю я, и замираю, потому что сейчас мне придётся рассказать о том, о чём очень трудно рассказывать.


Он ждёт. Я подбираю слова.


-Помнишь, что случилось с Фуюми, после того, как …?


Чёрт! Как же о таком говорить? Он догадывается или вычисляет то единственное, что может ввергнуть меня в немоту.


-После того, что я вытворял с ней на постели в номере для новобрачных?


-Да, - выдыхаю я.


Одно только воспоминание заставляет моё тело гореть. Думаю, если бы мы даже занялись тогда сексом, это было бы не так волнительно для меня. Конечно, я могу только предполагать, но чёрт возьми, он умудрился залезть мне в душу, а это, похоже, круче всего остального, что могло произойти.


-С Фуюми тогда много чего случилось, - ухмыляется Кей, - Например, она, наконец-то смогла….


-Я говорю о том, что она не смогла! – прерываю я его воспоминания.


-Так ты боишься, что, если я опять зайду слишком далеко, с Хикару будут проблемы?


-Да, боюсь, поэтому, пожалуйста, позволь мне переодеться в одиночестве.


Он снова наклоняется к моему уху:


-Нет.


-Пожалуйста, - повторяю я уже безо всякой надежды.


-Не для того я сюда пришёл, чтобы торчать под дверью.


Кей всё-таки открывает дверь, не слишком церемонясь, затаскивает меня в клубную комнату и запирается изнутри.


-Переодевайся, я не буду смотреть, - говорит он, и отворачивает к двери.


Такое уже было, я переодеваюсь, он стоит ко мне спиной, только в этот раз без зеркала.


-Ну и зачем тебе это? – спрашиваю я, чтобы справиться с волнением.


-Ты ведь думаешь обо мне сейчас? – откликается он, не поворачивая головы, - Я счастлив.


-Считаешь, я думаю о тебе что-то хорошее?


-А не важно! – беспечно заявляет он, - Главное, ты думаешь обо мне, когда раздеваешься.


-Я уже одеваюсь, - бурчу я недовольным голосом, но этим его не смутить.


-Какие на тебе трусики? – спрашивает он, - Если не ответишь, полезу проверять.


Я обречённо вздыхаю и говорю:


-Шортики, серые с чёрной окантовкой.


-Не слишком эротично.


Я игнорирую его скептическое замечание.


-Хотя, ведь такие же были не тебе, когда я тебя впервые раздел….


-Те были на пару тонов темнее.


Когда хочешь сохранить невозмутимость в самых возмутительных обстоятельствах, полезно бывает включить педанта.


-Я всё, - говорю я, расправив на себе футболку с длинным рукавом.


Удивительно, Кей и правда простоял всё это время ко мне спиной, позволив спокойно сменить школьную форму на удобную для занятий в клубе одежду. Хотя, чего стоял, терял время, мог бы и сам уже переодеться. Он поворачивается ко мне, и я даже собираюсь сказать ему это, но он меня опережает:


-Разденешь меня, Йошида?


Я застываю на некоторое время, потом усмехаюсь. И он вернулся!


-Реализуешь свой план по превращению меня в шлюху?


-Я же с благими намерениями!


Честные-пречестные глаза, обезоруживающая улыбка, проникновенный голос. Он подходит ко мне, берёт мою руку и начинает целовать кончики пальцев.


-Пожалуйста.


Я кладу ладонь ему на плечо, приподнимаюсь на цыпочки и шепчу на ухо:


-Нет.


Точно так же, как и он сказал мне недавно. Вижу по глазам, что оценил, но не повёлся.


-Чего ты боишься? Меня или себя?


-Ладно, - говорю я раздражённо, - я тебя раздену! Стой смирно.


Это не должно быть сложно, раздеть парня, подумаешь! Раздеваю же я себя каждый день. Такой же пиджак, такая же рубашка. И в конце-то концов, я сейчас Хикару, а Хикару всё, что угодно сделает со счастливой улыбкой. От этой мысли мне становится легко и радостно, я поднимаю на Кея совершенно беззаботный взгляд и берусь за лацканы его пиджака. Он помогает мне движениями плеч, вытаскивает руки из рукавов и кладёт их мне на талию, придвигаясь ближе.


-Я же сказал, стой смирно, - напоминаю я, продолжая безмятежно улыбаться, мой голос мягок и спокоен.


Я принимаюсь за галстук.


-Честно признаться, я думал, ты будешь дольше сопротивляться, - говорит Кей, наклонившись к моему уху.


-Я разочаровал хозяина? – невозмутимо спрашиваю я, отбрасываю галстук в сторону и начинаю расстёгивать рубашку.


-Ни в коем случае, - улыбается он.


Я тоже улыбаюсь. На данный момент у меня нет других чувств, кроме восхищения человеком, который стоит передо мной, и его совершенным телом. Вот бы провести пальцами от ярёмной ямки до пояса на брюках. Рубашка расстёгнута, я разворачиваюсь в его руках, прижимаюсь спиной к его обнаженной груди и берусь расстёгивать манжет на правом рукаве. Левая его рука тут же ложится мне на живот.


-Знаешь, я затеял всё это, чтобы смутить и взволновать тебя, - говорит он, почти касаясь губами моего уха, - Но, похоже, единственный кто тут смущён и взволнован, это я сам.


-Я польщён, - отвечаю я таким тоном, будто всё идёт по моему плану.


Вот и со второй манжетой покончено, я снова разворачиваюсь к нему лицом, теперь мне предстоит снять с него рубашку. Нельзя сказать, что я не колеблюсь, что решаюсь на это совершенно спокойно, но роль надо доигрывать, я делаю вдох и распахиваю на нём рубашку.


-Йошида…, - говорит Кей, и его голос звучит растеряно, как тогда три недели назад, когда он в этой самой комнате признавался, что хочет меня поцеловать.


-Что-то не так? – спрашиваю я, и мои ладони замирают на его плечах.


-Нет, ничего, просто….


Что ж, мне тоже немного не по себе. Я осторожно продолжаю, мои пальцы скользят по его рукам, стягивая рубашку, от плеч к запястьям, неужели, я действительно это делаю? Может ли такое быть реальным? Может быть, это всего лишь моя фантазия? Хотя, в фантазиях я бы вряд ли осмелился на такое.


С рубашкой покончено. Господи, как же он красив! Так великолепен, что хочется отдёрнуть руки. Но я справляюсь с собой, гоню прочь мысли о том, что он хочет принадлежать мне, и, затаив дыхание, берусь за пряжку ремня на брюках.


-Знаешь, дальше, пожалуй, я сам, - говорит Кей, перехватывая мои ладони, - Благодарю за доставленное удовольствие….


Он подносит обе мои руки к губам и целует, взгляд его пылает огнём. Почему он остановил меня?


-Не то, чтобы мне не понравилось. Понравилось, даже очень. Я бы даже сказал, мне слишком это понравилось, - отвечает он на немой вопрос в моих глазах.


Голос его звучит глухо, отрывисто, как-то слишком официально.


-Отвернись, - просит он, и я не смею отказать.


У него точно какая-то власть надо мной. Может, он колдун или гипнотизёр?


-Извини, не думал, что так быстро среагирую….


Да о чём он вообще?


-Ты о чём? – спрашиваю я.


-Да ни о чём, не обращай внимания. Зачем я вообще всё это затеял?


Последний вопрос явно из разряда риторических. Я пожимаю плечами и продолжаю ждать, пока он переоденется. Почему-то мне кажется, что стоит ему закончить, он меня обнимет. Так и происходит.


-Скажи, Йошида, - шепчет он мне в ухо, пока его руки, заползая мне под футболку, обвивают моё стянутое корсетом тело, - Ты когда-нибудь думаешь о том, как мы займёмся с тобой любовью?


И тут до меня доходит, за что он тогда извинялся.


-Я знаю, что рано или поздно это должно случиться, - говорю я непослушным голосом, - Но, если честно, мне трудно представить, что я иду на это по своей воле.


Ох уж эта привычка выкладывать ему всё, как есть!


-Так в твоих фантазиях я тебя принуждаю?


Тон его голоса становится игривым, он прижимается ко мне всем телом.


-Ты … перестаёшь меня любить, - еле выговариваю я, - В моих фантазиях ты видишь меня и перестаёшь любить.


-О Боже! Ну, кто так фантазирует? Даже этого не умеешь!


Он вмиг разворачивает меня к себе и прижимается губами к моим губам. Его руки вновь обвивают меня, такие горячие, такие жадные. У меня перехватывает дыхание от его напора, так он меня ещё не обнимал и не целовал, сдерживался. Страх и восторг захлёстывают с головой, лишая возможности сопротивляться, да и возможно ли такому сопротивляться? В этом момент мне кажется, что с этим парнем я могу пойти на всё.


Нас останавливает стук в дверь:


-Эй, Йошида-кун, ты там? – спрашивают девчонки.


-Сейчас выйдем! – кричит Кей в ответ и, отпуская меня, говорит тихо: - Вот о таком надо фантазировать, Йошида.

9-45

Когда приходит Миямото, становится понятно, что с ним что-то не так. Обычно спокойный и невозмутимый, сегодня он будто бы на взводе, бледное лицо, пылающий взгляд.


-Друзья, - говорит он, когда мы собираемся на сцене, - наша премьера уже через три недели, мы на финишной прямой, осталось совсем немного, и я прошу вас приложить все силы, чтобы наша постановка была безупречной….


Тут он замолкает, и его щёки вспыхивают. Я начинаю подозревать, что это не просто вдохновляющая речь дабы поднять наш боевой дух.


-Сегодня я узнал, - продолжает Миямото, справившись с собой, - что на нашем выступлении будет присутствовать сам Министр Культуры. Он – близкий друг моего отца, и если ему понравится представление, то мне разрешат учиться на режиссёра. Поэтому прошу вас, давайте репетировать каждый день.


Некоторое время все ошарашено молчат, а потом кто-то из ребят говорит:


-Но ведь экзамены тоже через три недели, у нас не будет времени.


-Я… я договорился с учительским советом, - отвечает Миямото, бледнея ещё больше, - И они разрешили всем членам театрального клуба сдать экзамены на следующей неделе, таким образом, у нас получится свободная неделя перед премьерой.


-Что? На следующей неделе? Мы не успеем подготовиться! – начинают возмущаться все.


Молчим только мы с Кеем и ещё пара скромных девчонок.


-Я помогу с подготовкой к экзаменам всем, кому нужна помощь, - обещает наш отчаянный режиссёр, - Я знаю, что прошу слишком много, но от этого зависит моя жизнь, я не могу упустить такой шанс. Прошу вас, помогите мне.


Миямото замолкает, опускает взгляд. Мне становится не по себе, будто что-то терзает меня изнутри, и это не прекращается, пока я не выхожу вперёд и не говорю:


-Я тоже помогу с подготовкой к экзаменам.


Шум немного стихает, ребята начинают посматривать уже более заинтересовано. Миямото входит в сотню лучших учеников школы, я же всегда попадаю в первую десятку.


-И я тоже помогу, - говорит Кей, подходит к нам и приобнимает нас с Миямото за плечи, - Давайте сделаем это так круто, как только можем!


-Мы согласны! – тут же слышится в толпе девчонок, - Если Такеши-семпай и Йошида-кун нам помогут, у нас точно всё получится!


Что-то мне подсказывает, решающим фактором было вовсе не то, что Такеши Кей по успеваемости первый. Я не ревную, нет.


Парни некоторое время переглядываются, чешут в затылках, пожимают плечами, и тоже, в конце концов, соглашаются.


-А что? Зато через три недели будем свободны.


-Хорошо, - резюмирует Миямото, - В таком случае репетируем каждый день, а после репетиций занимаемся.


Похоже, будет тяжело, но я знаю, что не пожалею.


Я выхожу из клубной комнаты, когда мне приходит сообщение от Кея: «Жду тебя у школьных ворот».


-Ты же вроде ушел раньше всех, - говорю я, когда мы встречаемся.


-Я уходил, чтобы поговорить с тренером, мне же надо будет уходить раньше с тренировок, чтобы успевать на репетиции.


-Ах да, - вспоминаю я, - у тебя же ещё баскетбол. Непросто придётся?


-Да не особо. Соревнований пока не будет, и это всего на три недели, так что….


-Понятно. За тобой заедут?


-Нет, я хочу тебя проводить, а то уже темно.


-Ладно, пошли.


Я немного удивлён, такого ещё не было, мы просто идём по улице и болтаем, как пара приятелей. Говорим о предстоящем спектакле, о том, каким взбудораженным был сегодня Миямото, о предстоящих экзаменах. Постепенно я расслабляюсь, вспоминаю кое-что забавное.


-Твоя сестрёнка опять прислала мне сообщение, - говорю я и демонстрирую экран своего телефона.


«Братик Кей и его невеста провели этот уик-энд на горнолыжном курорте. Правда, здорово, что они уже так близки?»


Кей смеётся:


-Ей ещё не надоело? Серьёзно же она на тебя взъелась. А когда узнает правду, взъестся ещё больше.


-Придётся покинуть страну.


-Так я тебе и позволил!


-Ну, если хозяин против…


Как-то незаметно к нам вернулась та беззаботная лёгкость, которая была в самом начале.


Когда мы добираемся до станции становится уже совсем темно, поэтому никто не видит, как мы целуемся в конце платформы за автоматами с газировкой. Мы прячемся в тени и стараемся не шуметь. Я закрываю глаза, отдаюсь чувствам, решаюсь поверить в то, что у меня есть парень, с которым можно вот так зажиматься тайком.


Кей прерывает поцелуй и внимательно смотрит мне в глаза. Его пальцы касаются моей щеки, перебираются по скуле к виску.


-Можно? – спрашивает он еле слышно.


-Да, - отвечаю я и тут же отвожу взгляд.


Его пальцы продолжают свой путь. Моё сердце бьётся чаще, помимо воли я начинаю быстрее дышать. Он ласкает мой висок, нежно прикасается к зарубцевавшейся коже. Мне хочется увернуться или вовсе убежать. Но я заставляю себя остаться на месте.


Кей убирает волосы с моего лица и начинает целовать там, где только что трогал. Я судорожно вздыхаю и вцепляюсь пальцами в его рукав. Из глаз сами собой начинают течь слёзы. Интересно, он тоже вспоминает, как делал это в первый раз?


-Самое восхитительное – это твоя реакция, - шепчет он, прижимая меня к себе ещё крепче.


Я собираюсь напомнить ему, что он садист, но тут приходит поезд.


Кей действительно провожает меня до дома, целует на пороге и уходит. Я чувствую что-то странное. Счастье? Да, оно. Кто бы мог предположить? Уж точно не я.


Так продолжается всю неделю, каждый день репетиции, потом совместная подготовка к экзаменам, затем он провожает меня домой.


В пятницу вечером Кей заявляет:


-Знаешь, моему отцу пришлось срочно уехать по делам, так что ужин в эти выходные отменяется, поэтому….


И оказывается, что при таком графике это предстоящее знакомство с его родителями совершенно вылетело из моей головы. Я пугаюсь заново.


-… Может просто в кино сходим?


Я растеряно киваю. Казнь откладывается.


-Я зайду за тобой в четыре.


-Хорошо, - соглашаюсь я, уже догадываясь, что мне придётся завтра претерпеть от тёти Мико во имя красоты и женственности.


И мы идём в кино, а через неделю на концерт. Обычные такие свидания, идущие по классическому сценарию, совсем не то, что у нас было вначале. После того памятного уик-энда Кей не позволяет себе в отношении меня ничего лишнего, он не распускает руки, не пытается задеть меня или смутить, и совсем ничего не требует. Его отношение ко мне стало предельно джентльменским, мне даже начинает казаться, что я могу расслабиться с ним наедине, и что ему действительно важно, чтобы мне было хорошо.


Но долго это, конечно же, не длится.

Том 10

10-46

Всему театральному клубу удаётся успешно сдать экзамены, некоторые даже сделали это лучше, чем могли бы. Мы собирались было это отметить, но деспотичный Миямото не позволил: «Расслабимся, когда успешно отыграем постановку!». До премьеры оставалась неделя, его одержимость результатом росла с каждым днём.


В субботу Азука и Кимура по слухам в очередной раз поссорились. И пока он страдал дома в одиночестве, она и её дублёрша Итико поехали развеяться в какой-то прибрежный городок, где что-то съели и слегли с отравлением в местной больнице по прогнозам на пару недель.


Мы приходим на репетицию в понедельник не зная, чего ожидать. На Миямото лица нет, обе его Джульетты просто исчезли за три дня до премьеры. Сото, как может, пытается его успокоить:


-Но ведь можно же, наверное, что-нибудь придумать? У нас же полно девчонок! Эй, девчонки, кто из вас может сыграть Джульетту?


Девчонки только качают головами, их и правда больше, чем парней, но выучить и отрепетировать роль за три дня…. В общем, позориться на всю школу никто не хочет.


Наш режиссёр в отчаянии хватается за голову. Столько труда было вложено, и всё рухнуло из-за несвежих морепродуктов.


-Йошида может сыграть Джульетту, - вдруг говорит Кей.


-Что? – мягко сказать удивляюсь я.


-Он же парень, - начинают шуметь ребята.


-А что, не сможешь? – усмехается Кей, глядя мне прямо в глаза.


-Я-то может и смогу, только какой в этом толк? – пытаюсь я отвертеться и не уронить лицо.


Миямото выходит из оцепенения и прожигает меня безумным взглядом.


-Ты правда можешь сыграть девушку?


-Ну в принципе….


Я отлипаю от стены, на секунду опускаю взгляд, сосредотачиваюсь и нежным девичьим голоском произношу:


-Ромео, милый мой Ромео,


Отринь отца да имя измени,


А если нет, меня женою сделай,


Чтоб Капулетти больше мне не быть.


О Боже! Сколько раз я мечтал показать Азуке, как именно нужно это произносить! Сейчас её здесь нет, но я всё равно испытываю почти физическое удовольствие.


-И правда, как девушка! – удивлённо перешептывается народ.


Миямото подходит ко мне и хватает меня за руки:


-Сколько времени тебе нужно, чтобы выучить роль?


Выглядит он при этом совсем сумасшедшим, я даже немного пугаюсь.


-Да не нужно мне ничего учить, ты столько раз гонял Азуку по тексту, что я всё запомнил.


-Эй-ей-ей, Миямото-семпай, осади! Йошида всё-таки парень, как он может играть Джульетту? – слышится со стороны парней.


-А во времена Шекспира так и было, девушек играли симпатичные изящные парни, - задумчиво произносит Кей.


И я прикладываю немало усилий, чтобы не спросить в голос: «Какого чёрта ты делаешь?»


-Йошида-кун и правда симпатичный! – наперебой тараторят девчонки, - Если его переодеть и загримировать, будет совсем как девушка.


Миямото светлеет лицом и моё «Слушайте, я не думаю, что…» даже не слышит.


-Хватит! – всё-таки не выдерживает Кимура, - Йошида не может играть Джульетту!


-Почему? – спрашивают девчонки и Миямото.


-Не понимаете? Потому что Ромео и Джульетта должны целоваться, а я не буду целоваться с парнем, это уж слишком!


Похоже, сторонники моего выступления в главной роли об этом не подумали. Заявление Кимуры возвращает их с небес на землю.


-А ведь верно…, - бормочет кто-то.


-Боже, да в чём проблема поцеловать Йошиду? – очень громко на фоне всеобщего молчания произносит Кей, - Подвинься-ка, Миямото.


Потеснив нашего перенервничавшего режиссёра, Кей хватает меня за плечо, притягивает к себе и целует в губы. А я по привычке даже отвечаю на поцелуй, потом спохватываюсь и в ужасе отскакиваю.


Народ застывает во оцепенении. Настоящая немая сцена.


-Ты! Ты что творишь? – кричу я, моему возмущению нет предела.


-Да ладно тебе, Йошида, - отвечает Кей в своей обычной невозмутимой манере, - это ведь всего лишь поцелуй. Ну не первый же он у тебя в самом деле!


Я неминуемо краснею, вспоминая первый поцелуй.


-Это было чудесно! – кто-то из девчонок начинает хлопать в ладоши.


-Ничего отвратительнее в жизни не видел! С меня хватит, я в этом не участвую!


Кимура спрыгивает со сцены в зрительный зал, усаживается там, достаёт телефон и наушники.


-Я тоже не буду целоваться с парнем! – заявляет его дублёр.


-Ну, допустим, целоваться не обязательно, - начинает просчитывать варианты Миямото, - Можно просто притвориться, если лица будут достаточно близко, создастся впечатление….


-Изображать поцелуй с парнем я тоже не буду!


Второй Ромео тоже нас покидает.


-Как дети малые…, - снисходительно фыркает Кей.


-Почему бы тебе самому тогда не сыграть Ромео, раз ты такой взрослый и раскрепощённый, Такеши Кей? – тут же отзывается на это Кимура.


-Да! – добавляет его уже бывший дублёр.


-Да без проблем! – заявляет Кей и панибратски обнимает мне за плечи.


-Такеши совсем без тормозов, - слышится шепоток среди парней, то ли возмущенный, то ли восхищенный.


-А-а-а! Прекрасная идея, - восторженно визжат девчонки, - Такеши – лучше всех! Йошида рядом с ним кажется ещё женственней!


-Не трогай меня! – рычу я сквозь зубы, резким движением освобождая своё плечо, - И вообще, зачем ты всё это затеял?


-Так ведь забавно же!


Похоже, ему и правда весело.


-Такеши, ты знаешь роль?


А вот Миямото становится предельно серьёзным.


-Я всю пьесу наизусть знаю, не беспокойся.


-Миямото-семпай, я не думаю, что нам позволят…, - начинаю было я.


-А мы никому не скажем. Эта постановка важна и для всей школы тоже. Если мы хорошо выступим и понравимся министру культуры, госпожа Митсуке простит нам эту вольность. А если нет … я возьму всю вину на себя. Это мой единственный шанс, я всю жизнь буду жалеть, если отступлю сейчас.


Чёрт, Миямото жалко, а ещё я сам заявил, что могу сыграть Джульетту. Куда теперь деваться?


-Йошида-кун, тебя сильно смущает то, что придётся играть девушку? – спрашивает Миямото, заметив мои колебания.


-Не в этом дело, - вынужденно признаюсь я, - Я не считаю, что играть роль человека другого пола, это зазорно. Мне не нравится отношение Такеши, мне кажется, он не серьёзен и хочет только поиздеваться надо мной.


-Резонно, - соглашается со мной режиссёр, - Что скажешь, Такеши?


-Ладно, признаю, я немного переборщил с поцелуем, это была плохая шутка, но в остальном я серьёзен. Я правда считаю, что Йошида лучше всех справится с ролью Джульетты, и буду счастлив быть в таком случае Ромео.


Слушая его речь, все проникаются, оратор уровня «Бог».


-Испытай нас, господин режиссёр, - говорит Кей своим незабываемым искушающим голосом, - И всё поймёшь.


Ненадолго попав под его очарование, Миямото растеряно моргает, но всё же справляется с этим и соглашается:


-Ладно, посмотрим на вас. Все остальные в зрительный зал.

10-47

Мы остаёмся на сцене вдвоём. Кей встаёт напротив и некоторое время просто смотрит на меня. Он действительно серьёзен. «Зачем ты всё это затеял?», хочу я спросить его, «Неужели только для того, чтобы спасти постановку Миямото?»


Спросить? Я даже посмотреть на него боюсь. Мне кажется, если я это сделаю, все поймут, что между нами что-то есть. Глупо, конечно, такое предполагать, так что я беру себя в руки и поднимаю взгляд.


Она как будто только этого и ждал.


-Я ваших рук рукой коснулся грубой,


Чтоб смыть кощунство, я даю обет:


К угоднице спаломничают губы


И зацелуют святотатства след.


Конечно же, он хорош, мешает в идеальных пропорциях отчаянную смелость и трепетное восхищение. Я просто не могу ответить хуже.


-Святой отец, пожатье рук законно.


Пожатье рук – естественный привет.


Паломники святыням бьют поклоны,


Прикладываться надобности нет.


Моя Джульетта нежна и осторожна. Я знаю, что в этот момент она уже полюбила, но всё равно играет свою роль до конца, потому что Ромео это нравится.


-Однако, губы нам даны на что? – меж тем спрашивает Кей.


-Святой отец, молитвы воссылать.


-Так вот молитва: дайте им работу,


Склоните слух ко мне, святая мать.


Он подходит ближе.


-Я слух склоню, но двигаться не стану.


Я остаюсь на месте.


-Не надо наклоняться, сам достану.


Он наклоняется ко мне близко-близко, его губы так и не касаются моих, но это всё равно не менее интимно, чем поцелуй.


-Вот с губ моих весь грех теперь и снят.


Эту игривую вроде бы фразу Кей говорит почти обречённо, как будто случилось что-то непоправимое, и ничто уже не будет, как прежде.


-Зато мои впервые им покрылись, - я говорю растеряно, подтверждая интонацией, что пути назад уже нет.


-Тогда отдайте мне его назад, - говорит мой Ромео, будто не веря своему счастью.


И я действительно отдаю и отдаюсь, потому что не могу по-другому, моя Джульетта не может. Я возвращаю поцелуй, которого не было, и спрашиваю с призрачными нотками ревности:


-Мой друг, где целоваться вы учились?


-Прекрасно! – восклицает Миямото и даже аплодирует нам, остальные тоже к нему присоединяются, - Такеши и Йошида играют Ромео и Джульетту, а Меркуцио и Тибальта их дублёры. И прошу вас всех молчать об этом, пока всё не отыграем. А ещё я договорюсь с учителями, чтобы всех, кто задействован в постановке, сняли с уроков. У нас три дня, и мы всё успеем. Только ради Бога, не ешьте ничего сомнительного до пятницы.


Итак, я играю Джульетту. И с одной стороны, меня это радует. Джульетта будет такой, какая мне нравится, а Ромео даже превзойдёт мои самые смелые ожидания. Но с другой стороны, что-то подсказывает мне, что это будет началом конца. Эта роль на один вечер уничтожит другую мою роль, которую я играю уже почти год. Как, когда и почему это случится, я не имею понятия, просто знаю, что для того, чтобы всё было хорошо, мне надо держаться в тени, а не «лезть на сцену». Но я уже не могу соскочить, механизм запущен.


«Ты злишься на меня?», приходит сообщение от Кея, пока я переодеваюсь.


Злюсь ли я? Злости у меня было много, но сейчас всё перегорело. Следовало догадаться, к чему приведут эти отношения рано или поздно, так или иначе. У меня был выбор, ввязаться и всё потерять, или жить дальше свою почти жизнь. А на самом деле не было у меня никакого выбора, как у этих пятьдесят раз помянутых «шекспировских неразлучников». Не на что злиться, осталось только идти к концу, блестяще доигрывая роль.


«Нет», отвечаю я.


Мы идём домой вместе, как и каждый день в последние две недели. Кей поглядывает на меня изредка, я иду молча.


-Я думал, ты будешь рвать и метать, - прерывает он молчание, - Уже приготовился обороняться. Но ты идёшь и молчишь, будто меня нет.


-Прости, я просто….


Я замолкаю, не зная, как рассказать ему о своих личных апокалиптических предчувствиях. Он не выдерживает, останавливает меня и разворачивает к себе.


-Я сегодня совершенно бессовестно поцеловал тебя перед всеми, и что? Даже не повозмущаешься для приличия?


Я криво улыбаюсь. Злиться на ещё один камень, брошенный в тонущую лодку?


-Представь себе, нет, - отвечаю я, - Даже замечу, что наши девчонки в восторге. Теперь они думают, что ты не разрешаешь мне встречаться с твоей сестрой, потому что сам в меня влюблён, и сегодня приревновал, когда увидел, как Миямото взял меня за руки, потому и поцеловал у всех на глазах.


Он смущенно отводит взгляд, и я понимаю, что примерно так всё и было. Он действительно приревновал меня к Миямото.


-Кстати, - спрашиваю я, - тебе перед парнями не стрёмно было это делать? Что теперь будет с твоей репутацией?


Удивительно, но он начинает смеяться.


-Что? – не понимаю я причину его веселья, но тоже невольно начинаю улыбаться.


-Когда я начал встречаться с тобой и думал, что ты парень, я был готов к тому, что потеряю многих близких людей, даже родителей, не то, что друзей.


Кей замолкает на некоторое время, а потом говорит:


-Я хочу, чтобы все знали, что мы встречаемся.


-Ты имеешь ввиду в школе?


-Да, - отвечает он, глядя мне прямо в глаза.


Я теряюсь, мне даже в голову не приходило, что он может захотеть этого. Потом отрицательно качаю головой и говорю:


-Мне нельзя привлекать излишнее внимание, Кей. Кто-нибудь может догадаться, кто я, и мне придётся уйти.


-Даже так?


-Да, - говорю я без надежды, что он поймёт, а потом продолжаю, - Хотя то, что я играю Джульетту уже достаточно вызывающе….


-Так ты из-за этого переживаешь всю дорогу?


-Ну да. Чувствую, мне недолго осталось.


-Да брось! Что вообще может случиться?


-Кто знает? Но не беспокойся, я не отступлю. Я сыграю Джульетту, ради искусства и ради мечты Миямото.


-Сыграй ради себя, - вдруг говорит Кей.


-О, Господи! Только не говори мне, что ты всё это затеял ради меня!


Кажется, я начинаю прозревать.


-Представь себе.


-И что по-твоему мне это даст?


-Просто тебе не идут вторые роли, хочу, чтобы до тебя это дошло. И ещё, всё будет хорошо, я не позволю чему-то плохому случиться с тобой.

10-48

Когда было объявлено, что, несмотря на отсутствие примадонны, премьера состоится, нас стали осаждать журналисты школьной газеты, требуя подробностей. И надо заметить, никто из наших не проронил ни слова, даже девчонки. Наверное, потому, что Кей их очень сердечно попросил. А может, потому, что им дико нравилось смотреть, как мы с ним изображаем влюблённых.


Эти три дня сплошных репетиций становятся для меня чем-то необыкновенным. Я работаю с полной отдачей, даже не предполагал, что могу быть так хорош. Конечно, это заслуга Кея, его игра, такая естественная и честная, подстёгивает мою, я просто не могу не соответствовать. У Миямото тоже горят глаза, и все остальные так же начинают подтягиваться. Каждый почувствует, что вместе мы можем сделать что-то стоящее. И может быть ещё и поэтому никто из клуба так и не выдал никому секрет Джульетты.


Даже мои страхи уходят на второй план, после такого даже не жалко всё потерять.


Больше всего проблем было с платьем. То, что приготовили для Сакуры, оказалось мне совсем не по размеру. Девчонки взялись его подогнать под мой рост и фигуру, хотя больше было похоже на то, что его перекроили и сшили заново. Примерить сей шедевр мне удалось только в день премьеры.


Моему партнёру было проще, он одел костюм Тибальта, и всё.


-Прелестно выглядишь, Йошида! – говорит Кей, когда видит меня в переделанном платье, - Нельзя не влюбиться!


Мастер Ами, ставшая по просьбе тёти сегодня моим личным стилистом, поглядывает на него с интересом.


-Меня легко узнать? – спрашиваю я нежным девичьим голоском.


-Не скажу, что невозможно, но то, что нелегко, это точно, - отвечает Кей.


Чуть склонив голову, он предлагает мне руку, а затем ведёт к зеркалу. Я придирчиво вглядываюсь в своё отражение. Да, парик, макияж, или скорее грим, и талантливо сшитое платье сделали своё дело. Я вижу стройную девушку с изящной фигурой и длинными светлыми волосами. Платье с завышенной талией скрадывает ширину моих плеч и создаёт впечатление, что у меня есть фигура. Волосы парика уложены в романтичную полураспущенную причёску, которая скрывает всё, что нужно скрыть.


-Прекрасная работа, госпожа Танака, - говорит Кей, и мастер Ами польщённо улыбается.


-Ну, всё ребятки, я побежала. У меня на сегодня куча клиентов, жаль, не смогу посмотреть ваше выступление. Удачи на сцене!


И Танака Ами убегает, прихватив весь свой рабочий арсенал. Заметив, что стилист ушел, в класс, ставший на сегодня гримёрной, тут же набиваются любопытные девчонки.


-Йошида-кун! Ты выглядишь потрясающе! Как настоящая принцесса!


-Это хорошо, - говорю я, - Меня не должны узнать.


-Отличное платье, - говорит Кей, бесцеремонно меня разглядывая, - Создаётся впечатление, что у тебя даже есть грудь. Они тебе туда что-то подложили?


-Не лапай меня, придурок! – кричу я, потому что он уже вовсю меня ощупывает.


-Надо же, ничего нет, а выглядит так, будто….


Что-то на меня многое навалилось в последнее время. Бесконечные репетиции, плохие предчувствия, плохие сны, беспокойство насчёт того, что мне не довелось порепетировать в платье, да ещё и жизнерадостные шуточки «Ромео». В общем, надо же как-то снимать стресс, поэтому я разворачиваюсь к нему и угрожающе спрашиваю:


-Молилась ли ты на ночь, Дездемона?


-Что? Ты путаешь пьесу, радость моя, - говорит он, совершенно не пугаясь.


Я прыгаю на него, валю на пол и начинаю душить почти по-настоящему.


-Умри ж, презренная!


Выгляжу при этом, наверное, страшно, потому что девчонки визжат и убегают с криком:


-Миямото-семпай! Джульетта убивает Ромео!


Как следует придушить этого мерзавца мне не удаётся, руки слабоваты. Так что он нежно обхватывает мои запястья и легко освобождает свою шею.


-Люблю, когда ты сверху, - говорит он и тут же перекатывается так, что я оказываюсь под ним, руки мои он так и не отпускает, прижимает к полу, - И так мне тоже нравится.


В это самое мгновение дверь распахивается, и в комнату влетает Миямото:


-Парни, вы чего?


-Да всё в порядке, не волнуйся, - спокойно как ни в чём не бывало отвечает Кей, даже не думая подниматься с меня, - Просто Йошида немного нервничает перед выступлением, оставь нас ненадолго, и я его успокою. И дверь за собой закрой на ключ, а то мало ли кто зайдёт, и что увидит.


Миямото смотрит на нас, вытаращив глаза, сначала бледнеет, потом краснеет, всё понимает, но уходить не решается.


-Да не беспокойся ты так, - говорит Кей с многозначительной ухмылочкой, - У нас всё по взаимному согласию. Йошида, подтверди!


Моему возмущению нет предела, и я цежу сквозь зубы:


-Да, Миямото-семпай, всё в порядке. Нам правда есть, что обсудить. Можешь оставить нас на некоторое время?


-У вас двадцать минут, - говорит Миямото, не зная, куда прятать взгляд.


-Мы успеем, - отвечает Кей и плотоядно улыбается.


-Костюмы постарайтесь не испортить.


Миямото, красный как рак, закрывает за собой дверь. Надо отдать должное его выдержке.


-Наконец-то! – радуется Кей, отпускает мои руки и наклоняется, чтобы поцеловать.


-Стой! Подожди! Грим испортишь.


-Ладно, обойдёмся без поцелуев, - без проблем соглашается он, и его руки начинают скользить по моему телу вниз.


Я упираюсь ладонями ему в грудь.


-Перестань немедленно? Мне и так плохо, тут ещё ты со своими шуточками!


-Я знаю и всего лишь хочу помочь. Ты в таком напряжении, тебе надо расслабиться.


-И что? Ты снова сделаешь мне массаж ног?


-Нет, думаю, этого будет недостаточно, я планирую пойти дальше и выше.


Говоря это, он начинает задирать мою юбку.


-Какого чёрта ты делаешь?!


Я пытаюсь спихнуть его с себя.


-Да не паникуй ты так, я использую только свою руку. Можешь считать, что это тоже массаж.


-Нет! – кричу я в панике, как могу одёргиваю юбку.


-Да ладно тебе, ты же себе это делаешь.


-Нет, не делаю!


-А почему?


-Я … я вообще не люблю до себя дотрагиваться.


-Так ты что же вообще никогда…?


-Ну, один раз, давно, и у меня ничего не вышло.


-Да что ты! Теперь я просто обязан тебе с этим помочь!


-Даже не вздумай! - я пытаюсь вылезти из-под него, и в конце концов мне удаётся сесть, - Что на тебя нашло?


-Хочу услышать, как ты стонешь от наслаждения, моя Джульетта.


Кей улыбается так, что меня бросает в дрожь, и дыхание перехватывает от сладкого предчувствия.


-Я с ума по тебе схожу. Стоит мне только вспомнить, как ты извиваешься подо мной и умоляешь перестать, как я теряю контроль.


И тут я понимаю, что он играет, великолепно играет, не подкопаешься, но играет. И в этот момент все мои страхи, тревоги и сомнения куда-то деваются, почему-то становится легко и радостно. Я кладу руку ему на затылок, ласково провожу по волосам и говорю задумчиво:


-А ты ведь никогда не теряешь контроль….


Он удивлённо замирает, а я продолжаю:


-Что бы ты со мной не делал, ты всегда немного настороже, отстранён, следишь за моей реакцией. Так внимательно, будто боишься что-то пропустить. Ты никогда не отдаёшься полностью тому, что чувствуешь и делаешь. Даже признаёшься в любви будто проверяешь.


Он смущается так, будто я застала его за чем-то неприличным. Отводит взгляд, собирается встать, но я не пускаю.


-И мне это нравится, представь себе, - говорю я, продолжая гладить его по затылку, - Так я не чувствую вины за то, что поступаю так же.


Затем я решаюсь уступить себе и касаюсь губами его губ. Он улыбается, обхватывает меня руками и сажает к себе на колени.


-Всё ещё не можешь как следует меня поцеловать?


-Во-первых, мы в гриме, во-вторых, да, не могу. У меня скудная фантазия, и смелости не хватает.


-Чёртов грим! А что, если нам на сцене целоваться по-настоящему?


-Боюсь, тогда никто, кроме нас, играть не сможет.


-Вот ведь нежные и трепетные натуры! Ладно, пошли развлечемся как следует напоследок.


И я вспоминаю, что бояться нечего, это всего лишь игра, а игры я люблю больше всего.

10-49

Это второе моё участие в школьной постановке. В первом семестре в театральном клубе ставили народную сказку, и я играл волшебного лиса в свите богини Инари, у меня было три реплики. И вот сейчас мы замахнулись на Шекспира, я в главной роли, и слов у меня гораздо больше.


Все волнуются, не только я. Могу предположить, что Миямото трясёт больше всех, любая наша ошибка – это его ошибка, собственно, его судьба зависит от того, как мы сейчас сыграем. Однако наш режиссёр ничем не выдаёт своего волнения, он сосредоточен и спокоен как полководец перед битвой, по крайней мере внешне. Сдаётся мне, наш клуб потерял замечательного актёра, когда он подался в режиссуру.


-А не слишком ли долго ты пялишься на Миямото? – шепчет мне на ухо Кей, снова оказываясь рядом.


Я не успеваю ответить, потому что Миямото начинает говорить:


-Друзья мои, - обращается он ко всем нам, - я благодарен вам за всё, что вы сделали для того, чтобы эта постановка состоялась. Мы все очень усердно работали и во многом превзошли сами себя. Для меня вы уже на высоте, а сейчас давайте сделаем последний рывок и покажем всем, на что способны….


Пока Миямото произносит свою пламенную речь, я тихонько подхожу к занавесу и немного его отодвигаю, чтобы посмотреть в зал. Обычно такого рода мероприятия посещают только друзья и родственники. Но сегодня там шумно и людно, такое впечатление, что пришла вся школа. В первых рядах я замечаю Итсую Ньёко, выглядит она великолепно, сразу видно, пришла показать себя во всей красе. Особо выделяются два пустых кресла, для госпожи Митсуке и Министра культуры.


Кей в скором времени пристраивается сзади, и тоже начинает рассматривать зал поверх моей головы.


-Надо же, сколько их там, - говорит он и кладёт руку мне на талию.


-Думаю, это из-за тебя, ты ведь звезда школы. Парни хотят быть тобой, девчонки хотят быть с тобой, и всё такое.


-Ревнуешь или завидуешь?


Он прижимается ещё теснее, я уже не сопротивляюсь и не возмущаюсь, потому что знаю, это его ещё больше раззадорит. Мне и так недолго осталось. Будь, что будет.


-Всё моё семейство здесь, - с досадой в голосе произносит он, - и родители, и братец, и сестрица. У них, что, дел других нет? О, твоя тётя тоже пришла, и доктор Тсубаки с ней. Какого чёрта он ходит на твои школьные мероприятия? Вы с ним настолько близки?


-Ревнуешь или завидуешь? – возвращаю я ему его же фразу.


-Я серьёзно, что он здесь делает?


По его голосу становится ясно, что он готов рвануть в зрительный зал, чтобы выяснить это.


-Да успокойся ты! Это он из-за тёти Мико, она ему нравится.


-Ты точно это знаешь?


-Ну, напрямик я его не спрашивал, но скорее всего так и есть.


-Тогда почему они не встречаются?


-Потому что, во-первых, ему нельзя вступать в отношения с близкими родственниками клиента, а во-вторых, тётя Мико, похоже, забила на личную жизнь, живёт только работой. Может, прекратишь уже так прижиматься, на нас все смотрят.


-Не обращай внимания, я всего лишь вхожу в роль. Вдохнови меня, моя Джульетта.


Его пальцы ползут по моему телу вверх, ложатся на плечо, перебираются на шею. Я начинаю трепетать от его прикосновений. Краем глаза замечаю, как вытягиваются лица и распахиваются рты у тех, кто это наблюдает. Миямото просто багровеет, подходит к нам и буквально за шкирки растаскивает нас, как котят.


-Йошида, Такеши, - шепчет он, еле сдерживая ярость, - какого чёрта вы тут устраиваете? Вам что, в гримерке времени не хватило? Я не осуждаю, снимайте стресс, как хотите, но не у всех же на глазах! Не деморализуйте народ, хотя бы пока не отыграем!


-Ладно, прости Миямото, - соглашается Кей, - Я просто немного увлёкся.


-Смотри на сцене не увлекись! Если из-за твоих глупостей, я не стану режиссёром, месть моя будет ужасна! Я серьёзно!


-Хорошо, хорошо! Я понял.


Миямото встряхивает нас ещё раз для профилактики и отпускает.


Через мгновение госпожа Митсуке появляется под ручку с Министром культуры, и наш режиссёр даёт команду к началу. Мы расходимся по местам, занавес начинает подниматься, и я уже чувствую магию сцены. У меня не было времени как следует понервничать, Кей отвлекал меня как мог. Он стоит в противоположном закулисье, мы встречаемся взглядами, он чуть улыбается, я отвечаю ему тем же. Звучит музыка, игра начинается, я перестаю быть собой.

10-50

Отыграв свою последнюю сцену, я сбегаю из актового зала, чтобы успеть переодеться, пока остальные доигрывают пьесу. Мы с Миямото решили, что чем дольше «тайна Джульетты» будет оставаться тайной, тем лучше. Я тороплюсь, смотрю под ноги, чтобы не запутаться в юбках, и за первым же поворотом врезаюсь в кого-то высокого, и прежде, чем успеваю узнать старшего сына семейства Такеши, Рэя, оказываюсь в его объятьях.


-Прелестная Джульетта! – восклицает он, - Какая удача!


Он, без сомнения, меня узнал.


-Отпусти меня сейчас же! – рычу я, упираясь ладонями ему в грудь, - Не доводи до греха!


-Дорогая, что ты говоришь? Я создан для того, чтобы доводить до греха! Да, ладно, ладно.


Рэй отпускает меня, но пройти не даёт.


-Я просто хотел выразить своё восхищение твоей игрой, ангелочек. Я снова был очарован, даже впервые в жизни позавидовал младшему брату. Он тебе ещё не надоел?


-Иди к чёрту, Рэй!


Я пытаюсь обойти его, но он усмехается и прижимает меня к стене.


-А если я докажу, что я лучше.


Он наклоняется ко мне с явным намерением поцеловать, он очень похож на Кея, и это сходство немного завораживает. Но в то же время я понимаю, насколько они разные.


-Только попробуй, мерзавец!


Стыдно признать, но несмотря на своё скотское поведение, Такеши Рэй мне всё же чем-то симпатичен, и это мешает мне ударить его коленом по самому дорогому. Но я уже было решаюсь на эту подлость, когда появляется Такеши Мей, она быстро щёлкает нас с Рэем на свой телефон и говорит, досадливо морщась:


-Рэй, ты в курсе, что сейчас тискаешь парня?


-Какой же это парень, сестрёнка? – весело отвечает её брат, - Эта лапочка стопроцентная девушка!


Мей закатывает глаза и повторяет как тупому:


-Рэй, это паре-ень.


-Да не может быть! Смотри, какая нежная кожа, тонкая талия. И грация, и изящество. А на сцене она вообще богиня! Как такое очаровательное существо может быть парнем?


Он вовсю забавляется, дурача сестру.


-Рэй, ты дурак! Он просто гей, да ещё и влюблённый в Кея.


Рэй печально вздыхает и поднимает на меня полный скорби взгляд.


-Ну чем я хуже?


-Тем, что ты – бессовестная скотина! – доступно объясняю я, - Отпусти меня, мне надо идти!


-Да подожди ты! Куда торопишься? Такая восхитительная, глаза горят, щёки пылают. Ну, как тут устоять? – говорит он, и снова наклоняется, чтобы меня поцеловать.


-Рэй, я тебе повторяю, это парень! – напоминает ему младшая сестра.


Благослови тебя Бог, маленькая стерва!


-Мей, это девушка, - отвлекается от меня Рэй.


-Нет, парень, - упорствует Мей.


-Девушка!


-Парень!


-Поспорим?


-На что?


-На желание!


Мей раздумывает долю секунды, наверное, решает, что потребовать, когда выиграет.


-Давай!


Брат и сестра сцепляют руки. Рэй поворачивается ко мне и командует:


-Йошида, разбей и раздевайся!


-Да идите вы оба! – ору я, обхожу Мей и быстрым шагом иду в гримёрную в полной уверенности, что ударю любого, кто попытается мне помешать.


-Ну и ладно, - нисколько не огорчившись, говорит за моей спиной Рэй, - Потом выясним. Мей-сестричка, скинь-ка мне эту фоточку. Так, а теперь отправим братику Кею. «Позажимал твою Джульетту в коридоре. Оч. понравилось». Отправить.


Я захожу в гримерную и закрываю за собой дверь. Интересно, где у Кея телефон, здесь или за кулисами? А к чёрту всё! Пускай сами разбираются.


Я смываю грим, переодеваюсь и даже успеваю выйти в коридор, когда меня ловит Кей. Он настолько встревожен, что даже обнимает меня у всех на глазах. Похоже, его телефон всё-таки был за кулисами.


-Что этот придурок сделал?


-Ничего такого, успокойся. Просто приобнял меня пару раз, и всё, можешь у своей сестры спросить.


Я пытаюсь тактично высвободиться, нас уже начинают откровенно разглядывать. Кей сжимает меня ещё крепче.


-Я убью его!


-Сделаем это вместе. Вдвоём и труп легче прятать, - говорю я и ободряюще похлопываю его по спине, - Может, уже отпустишь? Тебе ещё переодеваться.


- А, да, конечно!


Он выпускает меня из объятий, но только для того, чтобы тут же поцеловать в губы так, чтобы всё видели, и Итсуя Ньёко в том числе. Интересно, чего мне это будет стоить?


Сначала всё тихо, красавица Итсуя меняется в лице, разворачивается и уходит. Остальные свидетели не знают, показалось ли им это, это те, кто не в клубе. Наши-то уже ко всему привыкли, поэтому объясняют ситуацию другим. Объяснений, оказывается много.


-Опять Такеши над Йошидой издевается…


-Итсуя прилипла к Такеши как банный лист, он уже не знает, как он неё отделаться…


-Такеши ещё не вышел из роли…


-Йошида всё-таки очень похож на девушку…


-Такеши влюбился в Йошиду, а тот всё никак этого не поймёт…


-Они оба слишком красивые, чтобы быть натуралами…


Я знаю, что сейчас всё решает моя реакция. Я могу возмутиться, наорать на него или сделать вид, что мне противно, убежать в ужасе, могу даже ударить. Кей всё мне простит. Но я понимаю, что не стану ничего такого делать, потому что это уже будет не игра, а ложь.


-Насчёт нашего завтрашнего свидания, - говорю я, положив ладонь на его затылок, - Хочу, чтобы оно было как два предыдущих.


Кей улыбается, понимая о чём я.


-Как пожелаешь, радость моя. Океанариум или планетарий? – спрашивает он.


-Я подумаю до вечера.


-Хорошо.


Народ вокруг притих в благоговении, ещё бы, только что на их глазах родилась сенсация. Кей целует мне руку, так грациозно и чувственно, как умеет только он. То, что костюм итальянского дворянина всё ещё на нём, добавляет сцене зрелищности. Он уходит в гримёрную, я иду по коридору в другую сторону, стараясь не обращать внимания на изумлённые взгляды свидетелей нашей с ним близости. И убеждаю себя, что самое для меня важное сейчас, решить, океанариум или планетарий?


Наша постановка наделала шуму, особенно, когда стало известно, что Джульетту играл парень. Но Министр Культуры был в восторге, так что Миямото разрешили быть режиссёром.


-Но это с условием, что, если я ничего не добьюсь за 10 лет, вернусь в семейный бизнес. Спасибо, парни, это всё благодаря вам! Я бы вас обнял, но, зная о ваших отношениях, не рискну, - говорит он нам с Кеем в понедельник.


-Да, да, да, не вздумай обнимать Йошиду при мне, - соглашается Кей, - А без меня тем более не вздумай!


-А Такеши можешь обнять, - милостиво разрешаю я, - Я его только к девушкам ревную.


-Пожалуй, воздержусь. А вы, однако, смелые, даже почти не скрываетесь.


-Привыкай, - говорит Кей с философским видом, - Ты собираешься работать в мире искусства, а там, вроде как, через одного такие.


-Да, - соглашаюсь я, - А если что, добро пожаловать в клуб.


-Ой, да идите вы оба! Такого мои родители точно не переживут!


Что касается наших с Кеем легализованных отношений, народ теряется в догадках, то ли это шутка была, то ли мы действительно встречаемся. Думаю, это активно обсуждается по углам, но пока всё тихо. За исключением того, что я получаю ещё одну предъяву от Ативы Айсо: «Какого чёрта ты сразу не сказал, что ты из этих? Я бы не потратила на тебя столько бесценных дней своей жизни!»

Том 11

11-51

Меня ловят на большой перемене в четверг. Королевская свита Такеши Кея во главе с Итсуей Ньёко и отошедшей от отравления, но всё ещё немного бледной, Азукой Сакурой находят меня в пустом коридоре и преграждают путь. Самого принца в школе нет, уехал на товарищеский матч с командой из другого города. Ребята, похоже, не знают, чем себя занять в отсутствие лидера.


-Йошида, на пару слов, - говорит Итсуя.


Выглядит и звучит она при этом как настоящая королева. Я стараюсь запомнить типаж, вежливо вынимаю наушник из уха и вопросительно приподнимаю бровь. Похоже, это последняя сцена для Хикару, надо отыграть как следует.


Моё лёгкое пренебрежение, похоже, злит её величество, она держит себя в руках, только в голосе сквозит напряжение.


-Что за отношения у вас с Такеши?


Я немного раздумываю, пожимаю плечами, отвечаю:


-Ну, отношения, как отношения, а что?


-Отвечай нормально! Вы с ним встречаетесь?


Боже, да она восхитительна! Как пылают глаза, как вздымается грудь. А ненависти столько, что можно человека по стенке размазать. Я настолько заворожён, что забываю ответить на вопрос.


-Эй, ты уснул? – Итсуя щёлкает пальцами перед моим лицом, - Это правда, что у вас двоих было свидание в субботу?


-Ну да, седьмое по счёту. Я должен Кею десять свиданий, так что приходится ходить. Хотя, в принципе, мне нравится, если бы только не приходилось надевать женскую одежду и терпеть его домогательства, это так смущает! А вообще, он умеет быть милым, но ты и сама это знаешь.


Итсуя багровеет от злости, у остальных отвисают челюсти. Сакура выходит вперёд.


-То есть ты, мерзкий червяк, хочешь сказать, что Такеши заставляет тебя надевать женскую одежду, а потом пристаёт к тебе? Да зачем ты ему сдался?


-Он говорит, что любит меня. И не то, чтобы прям заставляет. Хотя некоторый элемент принуждения, как часть игры, у нас всё-таки присутствует…. Но это же нормально, если обоим нравится?


Я прекращаю рассуждать, когда какой-то парень из свиты, не выдержав, швыряет меня на стену.


-Заткнись! Он не может тебя любить! Вы же оба парни! Ты со своей симпатичной мордашкой просто морочишь ему голову! Держись подальше от Такеши-куна!


Выглядит он при этом по-настоящему свирепым, я даже немного пугаюсь, но продолжаю развлекаться:


-Эй-ей-ей, полегче! А то может показаться, что ты злишься от того, что ревнуешь. Не переживай, ты тоже симпатичный, ещё найдёшь своё счастье в крепких мужских объятьях!


Толкнувший меня парень краснеет, бледнеет и орёт:


-Заткни свой рот, выродок!


И у меня создаётся впечатление, что я сейчас получу по лицу, но меня и это не останавливает. Хикару должен уйти с блеском. Хотя, это уже не Хикару, это неотыгранный Меркуцио.


-Ударишь меня, и все поймут, что я прав.


-Ах ты…!


Он хватает меня за воротник пиджака и заносит руку для удара.


-Хирата, перестань! – спокойно и властно останавливает его Итсуя, - Этим ничего не добьёшься. Отпусти его, надо по-другому.


Хирата слушается, нехотя отпускает меня и отходит в сторону. Его место занимает королева сборища.


-А ты, Йошида-кун, ты тоже его любишь?


-Больше жизни, - отвечаю я, и это правда, я люблю его больше этой своей жизни, и поэтому она летит сейчас к чертям.


-Тогда ты должен знать, как ваши отношения отразятся на нём, - голос у неё вкрадчивый и проникновенный, только чистые факты, никаких эмоций, - Тебе-то всё равно, ты Никто из Ниоткуда, а он второй сын влиятельной семьи. Что станет с его репутацией и его будущим, если о вашей связи узнают? Ты думал об этом?


Я напускаю на себя грусть-тоску, тяжко вздыхаю и говорю с болью в голосе:


-Да, ты права, всё так….


И когда на её прекрасном лице появляется торжествующая улыбка, добавляю:


-Всё так и было бы, если бы мы оба были парнями.


-Что? – переспрашивает она, остальные тоже непонимающе переглядываются.


-Дело в том, что я – девушка! – говорю я, радостно улыбаясь, - Правда, здорово?


-Что ты несёшь? Ты … ты – девушка? – лицо Итсуи искажается от злости, - Да быть такого не может!


Парни из свиты меж тем расслабляются и начинают перебрасываться фразами, типа:


-А что, это всё объясняет…


-Да вот именно, Такеши не стал бы с парнем….


-И почему он нам ничего не сказал?


-Ну, конечно же! Парень не смог бы так сыграть Джульетту….


-Да вы что? – перебивает их Азука, - Это бред! Не может он быть девушкой! Пусть докажет!


Конечно же, у меня не было ожиданий, что мне поверят на слово, доказывать придётся, по-другому и быть не могло. Но сердце всё равно прыгает в пятки от её слов. Раздеться перед ними? Я, правда, это сделаю?


-Нет проблем, - говорю я, продолжая держать невозмутимое лицо, - Итсуя, Азука, извольте пройти со мной в женский туалет.


Я беззаботно вышагиваю впереди своего конвоя. Добравшись до туалета пинком распахиваю дверь и говорю находившимся там ошеломлённым девчонкам:


-Спокойно, я свой! Привет, Като.


Като Хитоми, первогодка из театрального клуба, растеряно кивает мне, а я снимаю пиджак и протягиваю ей.


-Подержи.


Затем разворачиваюсь к Итсуе и Азуке и начинаю расстёгивать рубашку. На лицах остальных девчонок возмущение сменяется любопытством. Надо же, сколько зрителей для моего маленького спектакля!


Распахнув на себе рубашку, я демонстрирую зрителям эластичный корсет, а потом расстёгиваю ремень на брюках. Я делаю это не торопясь, кривлю самодовольную ухмылочку. Не важно, что в душе, шоу должно продолжаться.


Мои брюки соскальзывают с бёдер. Сегодня на мне трусики-шортики розового цвета с серой окантовкой, вполне себе девчачьи.


Зрительницы охают.


-Грудь у меня не большая, но, если вам ещё не всё понятно…, - говорю я и берусь за края корсета.


-Не утруждайся, нам всё понятно, - останавливает меня Итсуя.


Азука запинаясь спрашивает, показывая на мои «разукрашенные» ноги:


-Что с тобой случилось?


-Ах, это! – холодно улыбаясь, говорю я, - Ничего особенного, просто два года назад я попалась одному маньяку. И после того, что он со мною делал, мне уже не хотелось быть девочкой…. Спину показать? Там я ещё «краше»!


-О, боже! – сдавленно произносит Азука и отворачивается, прикрывая рот рукой, такое впечатление, что её тошнит.


Другие девчонки, судя по лицам, испытывают что-то типа отвращения и ужаса. Только Итсуя держится на злости и выдаёт с презрением:


-Да что он в тебе нашёл? Ты же никакая!


-Кей или маньяк? – уточняю я, возвращая брюки на место.


-Маньяк, - кривит губы она, - С Такеши всё понятно, он вечно жалеет всякую мерзость, типа побитых котят или больных птичек. Да уж, похоже, с таким убожеством как ты, мне не тягаться. Пошли отсюда, Азука. И врёт она всё про маньяка, о таком так просто не рассказывают.


-Может и вру, - легко соглашаюсь я, - Врать-то я умею. Не смею вас больше задерживать, девочки. И передайте мальчикам, чтобы не беспокоились, Такеши Кей стопроцентный натурал.


Итсуя и Азука уходят, остальные девчонки тоже быстро сматываются, ещё до того, как я успеваю застегнуть рубашку. Остаётся только Като, я застёгиваю ремень и протягиваю руку за пиджаком, говорю:


-Спасибо.


Она отдаёт мне пиджак и тоже убегает, стараясь на меня не смотреть. Я заканчиваю одеваться и закрываюсь в одной из дальних кабинок. Вот и всё, вот всё и закончилось. Из глаз текут слёзы, становится мерзко внутри и снаружи. Я дожидаюсь звонка на урок и сбегаю домой.

11-52

Я отключаю телефон, потому что не могу ни с кем говорить. Долго-долго стою под душем, пытаюсь смыть ощущение от их взглядов. Потом беру одежду Хикару и понимаю, что больше не смогу её надеть на себя, это уже будет притворство. Плачу от злости. Я потеряла брата, опять.


Я собираюсь надеть что-то из своей старой одежды, но оказывается, что, во-первых, тогдашняя одежда слишком открытая для меня теперешней, а ещё мне почти всё коротковато. Я выросла за два года, Хикару был выше меня, с его одеждой проблем не было. Я ругаюсь сквозь зубы и беру то самое длинное платье в мелкий цветочек, которое Кей дал мне в тот день, когда узнал мой секрет. Секрет, который теперь известен всей школе.


Я натягиваю платье, поневоле вспоминаю, как делала это прошлый раз, зная, что он смотрит. И как он помогал мне застегнуть молнию, сейчас я, помучившись немного, справляюсь сама.


Кей … надо бы, наверное, ему позвонить. Он ведь будет беспокоиться о своём побитом котёнке. Ладно, позвоню потом, когда-нибудь потом.


-Лисёнок! – восклицает тётя Мико, когда видит меня в платье.


-Я больше не буду притворяться Хикару, тётя, - говорю я и даже пытаюсь улыбнуться.


-Что случилось?


Она тут же сбрасывает с себя пальто и бросается ко мне.


-Ничего страшного, просто меня раскрыли, так что в школу я больше не пойду.


Тётя Мико растеряно кивает. Она беспокоится, но старается не подавать виду. Я помню это её выражение, в первые дни нашего с ней проживания только его и видела.


«Прости, тётя Мико, прости меня за то, что со мной столько проблем», я бы сказала это вслух, но это только ещё больше её расстроит.


-Эм…, хочешь встретиться с доктором Тсубаки? – осторожно спрашивает она и смотрит почти умоляюще.


Но я мягко и безжалостно отвечаю:


-Нет, пока не хочу. Давай, будем ужинать.


Когда мы садимся за стол, становится хуже. Я смотрю на еду, которую ещё вчера уплетала бы с удовольствием и понимаю, что не могу. Я вяло ковыряюсь в салате, и от мысли, что надо жевать и глотать становится тошно.


-Как … как это произошло? – спрашивает тётя Мико, с тревогой поглядывая на мою всё ещё полную тарелку.


Я понимаю, что она спрашивает про то, как меня раскрыли, но сказать правду, конечно же не могу, поэтому говорю почти правду:


-Я была неосторожна.


И добавляю, равнодушно пожав плечами:


-Рано или поздно это случилось бы.


-Ты в порядке? Ты ничего не съела.


-Всё хорошо, просто не хочется, - бессовестно вру я.


-Лисёнок, что мне сделать? – спрашивает она в отчаянии.


-Ничего не надо, - поспешно отвечаю я, - Просто мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Я лучше пойду к себе.


Я запираюсь в комнате, которую сделала подобием комнаты Хикару, и заваливаюсь на кровать. Это всё, что у меня осталось, последние декорации моего долгого спектакля.


Плакать не плачется, спать не спится, читать не читается, думать не думается. Опустошенность, как старая знакомая, садится рядом и накрывает меня своей рваной серой шалью. Ничего не изменилось. Доктор Тсубаки любит повторять, что лечит не время, а жизнь, хоть какая-нибудь. Надо будет ему сказать, что его теория – чушь полная!


-Лисёнок, - слышу я за дверью, - твой парень звонит мне и говорит, что у тебя отключен телефон.


-Скажи, что я сплю, - говорю я, отворачиваясь к стене.


Чтобы быть с человеком, надо хотя бы быть, а у меня сейчас с этим проблемы. Я сейчас похожа на мой отключенный телефон. Вроде бы есть всё, что нужно, а толку-то?


Он приходит вечером на следующий день.


-Фуюми, я здесь, открывай.


Я тихонько подхожу к двери, прижимаюсь к ней лбом и ладонями. Мой сладкий морок, моё фантастическое забытье, мой Бог Хаоса, Такеши Кей….


-Прости, мне надо побыть одной, - говорю я, - Прости….


-Ну, как хочешь, - усмехается он.


Судя по его интонациям, мне это ещё аукнется. В его голосе нет злости или обиды, только обещание ещё одной игры.


-Мне не до игр, - говорю я тихо, но за дверью уже никого нет.


Я слышу его шаги по лестнице вниз, как хлопает входная дверь. Тайком наблюдаю в окно, как он уходит, даже не обернувшись.

11-53

Наверное, я спала, если это можно назвать сном, а теперь проснулась, если это можно назвать бодрствованием. Грани стёрты, трудно отличить одно от другого. За окном темно, на часах 23:50, я знаю, что надо встать, принять душ и надеть пижаму. Зачем я вообще её утром снимала? Всё равно ведь провалялась почти весь день. Глупые традиции цивилизованного общества!


Всё-таки я поднимаюсь с кровати и плетусь в ванную, какая-то сила воли у меня ещё осталась. Я даже голову мою.


Возвращаясь, я не включаю свет в коридоре, иду на ощупь, касаясь стен. В комнате тоже темно, мне хватает уличного фонаря, свет которого попадает в окно. Всё равно смотреть ни на что не хочется.


Как только я закрываю дверь, меня хватают сзади чьи-то сильные руки, одна запечатывает рот, другая обхватывает поперёк живота, прижав локти, лишая возможности двигаться. Я приглушённо взвизгиваю и пытаюсь вырваться, ничего не выходит, человек сзади лишь стискивает меня сильнее.


«Господи! - молюсь я, - Пусть это будет Кей!»


Мою голову наклоняют вправо, горячие губы касаются шеи, цепочка поцелуев идёт до уха, а потом шепот:


-Так что это были за фантазии насчёт развлекавшегося с тобой маньяка?


Я облегчённо вздыхаю, а через секунду Такеши Кей опрокидывает меня на кровать.


-Может быть, воплотим в реальность?


Он набрасывается сверху, запускает руку мне под пижаму и нехорошо улыбается.


-Ты до чёртиков меня напугал! – возмущаюсь я, отталкивая его руку.


Резким движением он обхватывает мои запястья и прижимает к подушке около моей головы.


-Отключаешь телефон, не открываешь мне дверь…. Я просто обязан тебя за такое наказать, сама понимаешь. Как предпочитаешь, нежно и мучительно или жестко и страстно?


Опять играет, я невольно начинаю улыбаться, будто действительно счастлива от его присутствия. Не думала, что способна на такое. Хотя, от такого всплеска адреналина, что он мне устроил, даже мёртвый очнулся бы. Интересно, надолго ли хватит?


-Ладно, раз уж я так перед тобой виновата, можешь посушить мне волосы, - милостиво разрешаю я.


Он усмехается, отпускает меня и спрыгивает с кровати. Я сажусь по-турецки и, продолжая улыбаться, наблюдаю, как он поднимает упавшее на пол полотенце и возвращается ко мне. Садится напротив, набрасывает полотенце мне на голову и приступает к делу. Пальцы у него по-прежнему божественные, я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать, и чтобы хоть как-то отвлечься, спрашиваю:


-Как ты здесь оказался? Я видела, как ты уходил.


-Твоя тётя разрешила мне переночевать в твоей девчачьей комнате, я взял из дома кое-какие вещи и вернулся.


-Она, что, так просто тебе разрешила?


-Думаю, эта идея ей не особо понравилась, но ради того, чтобы тебе стало лучше, она согласилась.


Он перестаёт подсушивать мои волосы, за края полотенца притягивает меня к себе и целует.


-Расскажи, что вчера произошло.


Я вздрагиваю от его вопроса, как от удара, забираю полотенце у него из рук, расправляю и вешаю на спинку стула, потом говорю:


-Не может быть, чтобы ты не знал, что вчера произошло.


Он усмехается:


-Да уж, все в школе только об этом и говорят. Как ты?


Чёрт! Вот ведь только что всё было хорошо! Зачем он вернул меня во всё это?


-Хикару больше нет, - говорю я резко.


Эти слова, всё-таки произнесённые вслух, причиняют такую боль, что на глаза наворачиваются слёзы. Ну вот, опять. Я прячу лицо в ладони. Кей обнимает меня и прижимает к себе.


-Жаль, - говорит он, - Хороший был парень, целоваться не умел совершенно, но это было даже мило….


Я бью его кулаком в плечо, он обнимает меня крепче.


-Прости, что допустил такое. Я не должен был тебя так подставлять.


-Забей, это было неизбежно, - отвечаю я всхлипывая.


-Ты ведь могла соврать! Сказала бы, что это была всего лишь шутка, что я тебя заставил, или ещё что-нибудь, я не возражал бы, ты же знаешь. Почему ты этого не сделала?


-Потому что не могла.


Я утираю слёзы рукавом и зло улыбаюсь.


-И потом, мне ну очень хотелось посмотреть на их вытянутые лица.


-Да уж, вытянутые лица теперь у всей школы, ты стала знаменитостью. Вроде бы даже твой фан-клуб образовался.


-Шутишь? Хотя, без разницы, в школу я больше не вернусь.


Я слышу себя и удивляюсь, как горько это звучит. Мне, что, и правда, жаль?


-Может быть, можно что-то придумать?


-А зачем?


Я чувствую, как всё мои эмоции смывает волна безразличия. Любые решения и действия кажутся бессмысленным трепыханием. Действительно, зачем? На самом деле, в этом всём нет ничего ценного. Достижения, отношения, чувства… К чему всё это? Ни к чему. Зачем? Незачем. Если всё может рухнуть в одночасье, незачем.


-Хотя бы затем, чтобы ты была рядом, - отвечает он, удивляясь, как я могу не понимать таких очевидных вещей, - У нас, кстати, завтра восьмое свидание. Куда хочешь сходить?


-Никуда, - отвечаю я безжизненным голосом, - Я никуда не хочу идти.


-Хочешь, не хочешь, а придётся. У нас договор.


-Какой договор? Все и так уже в курсе моей тайны, - морщусь я, - Нет теперь никакого договора.


-Ну, знаешь, у людей ещё много вопросов, на которые я, как джентльмен, конечно же, не отвечал.


-Что за вопросы?


-Есть ли у тебя шрамы в интересных местах? - начинает перечислять он, - Как я тебя трахаю, как мальчика, или как девочку? Правда ли то, что такие девушки, как ты, так комплексуют из-за своей внешности, что в постели делают всё, что угодно?


-Твою ж …, - рычу я и со стоном прячу лицо в ладонях, - Надо было всё-таки сказать, что мы с тобой не пара.


-Но ты не смогла соврать о своих чувствах ко мне, – с довольным видом произносит он.


-Феноменальный идиотизм, - добавляю я.


-Не согласен.


Развернув к себе моё лицо, он начинает меня целовать, а его рука отправляется скользить по моему телу, не признавая запретных мест. И моё тело предательски быстро отзывается на это, ноги начинают дрожать, кожа покрывается мурашками и становится такой чувствительной, что я не выдерживаю и останавливаю его руку.


-Тебе неприятно? – спрашивает он, прервав поцелуй.


Не зная, что сказать, я заговариваю о первом, что приходит в голову.


-Скажи, когда мы в этой комнате в прошлый раз …, ты тогда …


-Слушай, давай не будем это вспоминать…, - говорит он и возвращается к поцелуям.


Я снова отстраняюсь, смотрю ему в глаза.


-Нет, мне надо знать. Что ты тогда хотел со мной сделать? – спрашиваю я, решившись, и поясняю: – До того, как узнал, что я девушка….


Кей вздыхает и тоже отодвигается от меня.


-Хочешь знать, как далеко я зашёл бы против твоей воли? Далеко бы зашёл, но не слишком. Я тогда жутко разозлился из-за твоих слов, мне хотелось, чтобы тебе тоже …. А, чёрт! Нам обязательно об этом говорить?


Я молчу, не решаясь настаивать, а потом всё же спрашиваю:


-Что будет, если ты расскажешь?


-Да не знаю я, что будет! Мне и так до тебя не дотронуться, а если расскажу, ты, может, вообще знать меня не захочешь.


-И тебя это остановит?


Меня почему-то очень веселит это его смущение. Он сурово смотрит исподлобья, вздыхает, потом одним слитным движением покидает своё место и валит меня на спину, одна его рука захватывает мои запястья и прижимает к подушке над головой, другая заползает мне под пижаму, всё как тогда.


-Понимаешь ли, - начинает он проникновенным голосом, склонившись к моему уху, - мне надо было узнать, как я отреагирую на тебя без одежды. Меня влекло к тебе, но я думал, что ты парень, и сомневался, что, если увижу твой … то, чего у тебя нет, и не было, буду всё так же заинтересован. Я не люблю долго сомневаться, ты же знаешь. И момент тогда был идеальный, ты настаиваешь на расставании, я насильно тебя раздеваю, если бы я всё-таки оказался бисексуалом, я бы сделал всё, чтобы заслужить твоё прощение. А если нет, мне не пришлось бы признаваться, что я тебя не хочу, мы бы расстались, потому что я перешёл все границы.


Я смотрю на него, будто первый раз вижу, и уже не первый раз за день мне хочется выругаться по-взрослому. Он усмехается и, как бы извиняясь, пожимает плечами.


-Не жалеешь, что спросила об этом?


-Про такое лучше знать, чем не знать, - отвечаю я, всё ещё пребывая в некотором замешательстве, - А сейчас ты что делаешь?


Мне становится неуютно, я ёжусь от его прикосновений. Он убирает руку с моего живота и успокаивающе гладит меня по щеке.


-Просто предаюсь воспоминаниям. Мне трудно сожалеть о том, что я сделал. Я знаю, что поступил не очень хорошо, но был ли ещё способ узнать тебя поближе? Нет, не думаю…. Ты всё ещё боишься меня?


-Нет, наверное, нет. Но ты лучше меня отпусти.


Он отпускает меня и перекатывается на спину, и теперь лежит рядом со мной. Кровать довольно узкая, чтобы расположиться поудобнее, или чтобы я не сбежала, он кладёт свою ногу поверх моей.


-Когда я обнаружил, что ты девушка, я полчаса в себя прийти не мог. Вообще ничего не понял. Как? Почему?


Я не могу удержаться и начинаю хихикать.


-А самое забавное было потом вспоминать эти твои фразочки, типа: «Я не больший гей, чем ты…», «Нет, это не из-за того, что мы оба парни», «На самом деле тебе нравятся девушки…». Ох, и весело же тебе, наверное, было меня дурачить!


Он комично пародирует меня, и я уже начинаю смеяться в голос. Быстро повернувшись ко мне, он закрывает мне рот ладонью.


-Тише, тётю Мико разбудишь, а она позволила мне переночевать здесь, только если я буду прилично себя вести.


-Ты? Прилично? – спрашиваю я, когда он убирает руку, и снова начинаю смеяться.


Не в силах остановиться, я утыкаюсь ему в плечо, стараюсь быть тише, но смех рвётся наружу, сотрясая моё нутро. Кей растерянно прижимает меня к себе и не знает, что делать. А у меня, похоже, уже истерика.


-Это … всё … так нелепо, - еле выговариваю я.


-Что нелепо?


-Я … и вся моя жизнь … всё такое нелепое….


Постепенно мой странный смех стихает, и становится совсем невесело.


-Как мне теперь жить? Без Хикару…. Что мне теперь делать?


-Можем чай пойти попить, - говорит Кей, немного подумав.


Идея не хуже многих, так что я соглашаюсь.

11-54

-О, я нашел печенье!


-Лучше не трогай, это тайная заначка тёти Мико.


-Звучит опасно, но я, пожалуй, рискну.


Кей ставит коробку с печеньем на стол.


-И от кого она это прячет? Ты же вообще ничего не ешь.


-Это на чёрный день, когда начальство достанет, или если со мной опять какая-нибудь неприятность случится, вот как сейчас. Два дня назад коробка была полная, а теперь меньше трети осталось.


-А ты, значит, наоборот, если что случается, теряешь аппетит.


-Точно!


Это наблюдение кажется мне забавным, я разливаю чай по чашкам, одну протягиваю ему. Он благодарит, касается моей руки, когда забирает чашку, а затем цепляет печенье из коробки и пробует.


-Восхитительно! Действительно, стоит того, чтобы его прятать. Ты пробовала?


-Да, пару раз, - отвечаю я нервно, уже догадываясь, что будет дальше, - Оно из одной маленькой кондитерской, такого больше нигде не делают.


-Хочешь? – конечно же спрашивает он и протягивает мне надкушенное печенье.


Я отвечаю ему хмурым взглядом.


-Да, ладно! Неужели всё так плохо? Хотя бы кусочек.


Я знаю, что рано или поздно он своего добьётся, и решаю не тратить время на сопротивление, говорю: «Ладно» и тяну руку к коробке. Он отодвигает коробку подальше и говорит:


-Так не интересно. Откуси вот это и из моих рук.


Я закатываю глаза, можно было предположить, что он придумает что-то в этом роде.


-Что? - спрашивает он, - Хочешь сказать, что мы недостаточно близки для такого? Напомнить, как я ел клубнику из твоих рук?


-Это был Хикару.


Он даже не считает нужным ответить, смотрит на меня с усмешкой, будто бы говоря: «Тебе не стыдно пользоваться такой жалкой отмазкой?»


Я вздыхаю, смиряясь с неизбежным, чуть наклоняюсь вперёд и откусываю кусок от печенья, что он держит в руках, медленно прожевываю и запиваю чаем.


-Доволен?


-Очень! – счастливо улыбаясь, говорит он, - Это было восхитительно!


Звучит так, будто я сделала что-то непристойное.


-Дай сюда!


Я выхватываю печенье у него из рук и начинаю грызть. Тошнота пока не появляется, наверное, тоже смущена.


-Что будешь делать на Рождество?


-Рождество? – переспрашиваю я, будто первый раз слышу это слово.


-Да, Рождество через пять дней. У тебя есть какие-нибудь планы?


Планы? У меня нет никаких планов, ни на что. Как вообще можно в этом мире строить какие-нибудь планы?


Я вспоминаю своё прошлое Рождество. Тётя Мико навестила меня в больнице, подарила какую-то интересную книжку, поцеловала на прощание, обещала, что следующее Рождество мы отпразднуем, как следует, и ушла переделывать запоротый кем-то отчёт. Я прочитала пару страниц, поняла, что не могу сосредоточиться из-за лекарств, и весь вечер смотрела в потолок.


А Кей, наверное, прошлое Рождество провёл с этой Ньёко. Мне представилось романтическое свидание при свечах, он кормит её из рук чем-то изысканным, а потом они…. Вот чёрт!


-У тебя сейчас такое лицо, будто бы планируешь убийство, - замечает Кей.


Какой наблюдательный.


-Ничего я не планирую, всего лишь замышляю, - отвечаю я, - А насчёт Рождества, мы с тётей Мико собирались провести его вместе, насколько я помню.


-С удовольствием к вам присоединюсь. У нас тоже намечается семейное торжество, но поскольку Мей в курсе того, что мы водили её за нос, мне пока не хочется лишний раз с ней видеться, а уж тем более сидеть за столом, на котором много острых столовых приборов….


-Так ты поэтому здесь ночуешь?


-Нет, просто всё так удачно совпало, - отвечает он, бессовестно улыбаясь, и я тянусь за следующим печеньем.


Через полчаса мы добираемся до моей комнаты. Кей целует меня так, что у меня ноги начинают подкашиваться, и говорит:


-Спокойной ночи, Фуюми.


-Что? А ты разве не …?


Не то, чтобы я так жаждала делить с ним свою узкую постель, но мы ведь уже спали в одной кровати, так что я ожидала …. Чёрт, кого я обманываю, я просто боюсь остаться одна!


-Фуюми, - проникновенно говорит Кей и запускает ладони мне под пижаму, - Ещё одну целомудренную ночь с тобой в обнимку я не выдержу, буду приставать, пока ты не сдашься. И даже не уверен, что дождусь твоего согласия.


-Ну, мы любим друг друга, и рано или поздно это всё равно произойдёт…, - говорю я, сама от себя не ожидая.


Что со мной? Я в таком отчаянии, что уже на что угодно согласна?


-Что я слышу, дорогая моя невеста? – он прижимается ко мне всем телом и шепчет на ухо, - Бастион твоей невинности готов пасть?


Сейчас он как никогда похож на своего старшего брата.


-Проехали. Забудь. Спокойной ночи, - говорю я, выскальзываю из его объятий и сбегаю в свою комнату, даже запираюсь изнутри.


Боже, что я творю? Мало того, что без стыда и совести съела всё печенье из заначки тёти Мико, так теперь ещё и это! Я ведь практически согласилась на …. А он практически мне отказал, эта его последняя издевательская фразочка, он ведь сказал так специально, чтобы я передумала и сбежала. Если бы он просто обнял меня и сказал: «Хорошо», это случилось бы. После стольких намёков и приставаний он просто берёт и щёлкает меня по носу? Это что? Издевательство? Месть за те моменты, когда я ему отказывала? Благородство? Он не захотел пользоваться моей эмоциональной уязвимостью? Порядочность? Или он просто меня не хочет? Он почти убедил меня в том, что я могу быть привлекательной, а когда дошло до дела…. Или он осторожничает после того случая, когда я разыграла спектакль с поцелуем на заднем сиденье его автомобиля? Просто решил уточнить, точно ли я хочу этого, а я тут же отказалась и сбежала….


От всех этих сомнений и теорий у меня голова идёт кругом. Я ворочаюсь с боку на бок и никак не могу успокоиться. В конце концов я не выдерживаю и нахожу свой телефон, включаю его и набираю номер.


-Не спится? – спрашивает Кей, от его тембра у меня мурашки по коже.


-Да, не спится.


-Мне тоже.


Он замолкает, и я задаю свой вопрос:


-Почему ты отказался?


-Я не отказывался.


-Ладно, ты не отказывался, но сделал так, чтобы я отказалась. Зачем?


-Ну, мне показалось, что ты будешь жалеть потом, поэтому я выбрал жалеть сейчас. Я уже жалею … если передумала, приходи, моя дверь открыта.


Последнюю фразу он произносит так, что мне становится жарко.


-В другой раз, - быстро говорю я и нажимаю отбой от греха подальше.


Так, теперь главное не думать о том, что было бы если бы я пошла к нему. Но, слава Богу, меня отвлекают письма и голосовые сообщения, одновременно рванувшие в мой оживший телефон. Он гудит и пищит не переставая.


Письмо от Такеши Кея: «Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать».


Письмо от Такеши Мей: «Я до тебя доберусь, тварь! Ты и мои братцы, похоже, знатно развлекались, мороча мне голову! Теперь пощады не жди!»


Голосовое сообщение от Миямото: «Привет. Я звоню от имени всего театрального клуба. Мы все переживаем за тебя. Нам жаль, что это с тобой произошло. Мы всегда готовы тебя поддержать, и нам плевать, как тебя зовут и какого ты пола. Ты – наш друг. Если можешь, возвращайся в школу»


Голосовое сообщение от Ативы Айсо: «С твоей стороны было полнейшим свинством так играть с чувствами окружающих! Теперь ты ещё и девушка! Как так можно?»


Остальные признавшиеся мне в любви девчонки тоже звонили, говорили слова поддержки, выражали сочувствие, сообщали, что я им всё равно нравлюсь, предлагали дружбу.


И напоследок я прослушала сообщение от председателя моего фан-клуба. Да, да, Кей не преувеличил, он действительно существует.


Тут мне стало совсем стыдно. В тот момент я просто не могла сказать этим двум сучкам правду. А теперь, получается, я обманула всю школу. Люди в самом деле думают, что надо мной поиздевался психопат. Конечно, в школу я больше не вернусь, но всё равно. Я не ожидала получить поддержку от стольких людей, оказывается, есть те, для кого я что-то значу. Да нет, не я, а Хикару, Хикару в моём исполнении. Меня греет эта мысль, хотя бы так они узнали о нём. Похоже, доктор Тсубаки был не так уж и не прав, я действительно рассказывала о своём брате, весьма своеобразным способом.

11-55

Я резко просыпаюсь и сразу сажусь на кровати, ощущая какую-то смутную тревогу. Ах да, человек, из-за которого всё в моей жизни встало с ног на голову, ночует в моём доме, в моей девчачьей комнате. Чёрт, о чём только думала моя тётя? Неужели, тревога за меня совсем лишила её разума? Надеюсь, он не инспектировал моё нижнее бельё или ещё чего похуже.


Я привожу себя в порядок в ванной, и понимаю, что вся моя одежда в той комнате, где он спит. У меня есть ещё такие варианты, как ходить всё утро в пижаме, или надеть что-то из того, что предназначено в стирку. Ни то, ни другое не вдохновляет, поэтому я, немного помявшись, стучусь к нему. Дверь распахивается в ту же секунду, Кей обхватывает меня на талию и затаскивает внутрь.


-Ты пришла, потому что передумала? – спрашивает он с надеждой на счастье в лукавых глазах.


Я печально вздыхаю, будто сожалея, что не передумала, и говорю:


-Нет, мне всего лишь нужна моя одежда.


-То есть, спишь ты в той комнате, а одежду держишь в этой?


-Не спрашивай.


-Ладно. Тогда с добрым утром.


Его губы, как и много раз до этого, прикасаются к моим губам, а руки заползают под мою пижаму. Как много раз до этого, я наблюдаю свои чувства немного со стороны, не отдаюсь полностью. Наверное, это было бы подлостью по отношению к тому, кто меня обнимает, если бы он сам не поступал так же. Ну и хорошо, убеждаю я себя, так гораздо спокойнее, так безопаснее, пусть так и будет. Но какая-то часть меня всё же сомневается в этом подходе. Что если мы станем близки, как это только можно, переспим сотни раз, но так и не встретимся по-настоящему? Что страшнее, это или полное доверие?


На мгновение я решаюсь представить, что отдаюсь полностью с фатализмом Джульетты, с отчаянием Меркуцио, с беспечностью Хикару. Страх, страх, страх – единственное, что я чувствую при этом. Страх снова раствориться в другом человеке, страх быть отвергнутой, страх всё потерять, страх одиночества, которое само по себе не так страшно, если до этого не был с кем-то. И беспомощность, чёртова безысходная беспомощность! Надо быть совершеннейшим идиотом, чтобы думать, что в этом мире можно хоть что-то сохранить.


-Что с тобой? Ты будто призрака увидела, - спрашивает Кей, с беспокойством заглядывая мне в глаза.


Мои пальцы вцепляются в его рубашку, я крепко сжимаю зубы, чтобы не завыть от ужаса. Я прижимаюсь к нему, к человеку, который вынуждает меня жить по-настоящему, хотя порой это больше похоже на пытку.


-Я что-то не так сделал? - спрашивает он.


Я отрицательно мотаю головой, молчу, крепко зажмуриваюсь, надеясь, что пройдёт.


-Рассказывай, - произносит он уже более требовательно, обнимает крепче, готовый защищать от всего на свете.


Я выкладываю ему всё, все свои страхи, и то, что мы оба не можем любить полностью и, возможно, не сможем никогда.


-Всё так, - соглашается Кей, - но не попробуешь, не узнаешь.


Похоже, это девиз его жизни.


-Ты и я – люди с простреленными сердцами, но я думаю, что сердце должно любить, иначе за каким чёртом оно нужно? Поэтому пошли готовить завтрак.


У меня слов нет. Его простая жизненная философия опять не оставила моей истерике ни единого шанса. Я вспоминаю, зачем пришла, и подхожу к шкафу с одеждой.


-Девчачий гардероб у тебя, кстати, никуда не годится.


-Да знаю я!


-О! – говорит Кей с довольной улыбкой, - Кажется, я знаю, чем мы сегодня займёмся!


На кухне мы обнаруживаем тётю Мико, она хмуро рассматривает пустую коробку из-под своего любимого печенья.


-Доброе утро, тётя, - говорю я, виновато улыбаясь, - Извини, я сама не заметила, как всё съела. Я куплю тебе ещё.


-Ты съела? – недоверчиво спрашивает она.


-Я только попробовал, - говорит Кей.


-Ладно. Что на завтрак?


Тётя сегодня проснулась небывало рано для выходного дня, наверное, поэтому она такая неприветливая и смотрит на нас с подозрением. Надо срочно сделать ей кофе.


-Так, когда это вы успели добраться до моей коробки с печеньем? – спрашивает она у Кея, пока я готовлю завтрак.


Ей бы следователем работать и допросы вести.


-О, мы вчера много чего успели! – радостно сообщает он.


Интересно, где сейчас шляется его инстинкт самосохранения?


-Да что ты говоришь! – голос у моей любимой тётушки так и сочится сарказмом, - Может, ещё и подробностями поделишься?


-Ну что вы, как можно? Я же всё-таки джентльмен.


-Значит, хвастаться особо нечем, - делает вывод тётя Мико.


-Госпожа Йошида, только не говорите, что вы во мне разочарованы, - Кей продолжает дурачиться, - Считаете, мне стоит взять пару уроков у моего брата?


-Ну, если всё так запущено…, - ворчит моя тётя.


-Эй, Фуюми, - кричит он мне, еле сдерживая радость, - Похоже, твоя тётя намекает на то, что мне давно пора тебя ….


Шарах! Интересно, чем это ему прилетело?


-Лисёнок, ты случайно не знаешь, где тут незаметно можно спрятать труп?


-Я ещё жив!


-Это ненадолго!


Я вздыхаю и сосредотачиваюсь на приготовлении завтрака. Кей сам виноват, это ж надо было додуматься дразнить невыспавшуюся тётю Мико! Впредь умнее будет, наверное, я надеюсь. Немного подумав, я опять вздыхаю.

Том 12

12-56

-Это действительно так важно для тебя?


-Да.


-Но почему?


-Потому что я – мужчина и люблю тебя. Знаешь, для мужчины естественно хотеть этого.


-Не думаю, что готова к такому, - решаю я ответить честно, - Как-то это у нас слишком быстро.


-Бывает и побыстрее….


Я вскидываю руку, останавливая его речь.


-Вот только не надо приводить в пример Ньёко и других твоих шлюх!


-Не пытайся нас поссорить, вспоминая моих бывших.


-Чёрт! А я надеялась, что получится.


-Фуюми, радость моя, - говорит Кей, и его руки обвивают мою талию, а губы касаются уха, и дальше уже волнующим шепотом, - Просто позволь мне исполнять твои желания. Мы же помолвлены, для нас такое должно быть в порядке вещей. Скажи мне, чего тебе хочется, и я это сделаю.


На восьмое свидание он вспомнил своё намерение пройтись по магазинам и потащил меня в Торговый Центр.


-Мне бы хотелось, - отвечаю я, - чтобы ты держал в руках себя и свою платиновую карточку.


-Фуюми, твой жених – один из самых богатых парней в городе, почему бы тебе просто не воспользоваться этим? – спрашивает он, вздыхая.


Примерно то же самое утром сказала тётя Мико.


-Я не собираюсь покупать тебя, или что там тебе кажется, я просто хочу тебя порадовать. Это всё, что мне от тебя сейчас нужно.


Я понимаю, что проще сдаться.


-Ладно. Только пусть это будет что-то действительно стоящее. Что-то из-за чего я отброшу свою гордость, чтобы попросить тебя об этом. Ты ведь хочешь, чтобы я тебя попросила?


В его глазах загорается нешуточный интерес, и он попался! Конечно же, он хочет, чтобы я его попросила, вот только вряд ли здесь есть что-то, что мне настолько понравится.


-Ладно, так и быть. А пока пошли вновь наполним твой гардероб.


Да, сегодня утром мой гардероб подвергся суровой ревизии. Кей заставил меня выбросить всё, что мне не нравилось или не подходило, и таким образом не осталось почти ничего, кроме тех нескольких платьев, что купила мне тётя Мико. У меня ощущение, что это он меня провёл.


Он останавливает меня возле одной из витрин.


-Может, примеришь вот это?


-Я не хочу покупать одежду здесь, - решаюсь я на ещё одну уловку.


-Почему?


-Придётся раздеваться и мерить. Лучше закажу что-нибудь через интернет.


Я не слишком преувеличиваю, мне действительно не хочется лишний раз смотреть на себя в зеркало.


-Однако со своей тётей ты на такое соглашаешься, - замечает Кей.


-С тётей у меня особый случай. Во-первых, если ей что-то кажется важным, её просто не остановить. А во-вторых, она тоже потеряла брата, поэтому иногда я её балую.


-То есть, если бы с моим братцем случился, скажем, несчастный случай, это весьма поспособствовало бы …? – задумчиво произносит он, но его рассуждения прерывают.


-Такеши-кун! Йошида-сан!


-Здравствуй, Хирата, - холодно говорит Кей и прежде, чем я успеваю смыться, берёт меня за руку.


-Я рад, что встретил вас, - говорит Хирата взволнованно, - Я хочу извиниться за то, что произошло. Это было недопустимо, я очень сожалею.


-Извинения приняты, спасибо.


Отчуждённость, которая звучит в словах Кея, похоже, убивает парня наповал. Но всё же он решается спросить:


-Такеши-кун, мы можем остаться друзьями?


-Не думаю, - совершенно безжалостно произносит Кей, - Но не беспокойся, на деловых отношениях между нашими семьями это не отразится.


Для Хираты эти слова звучат как приговор.


-Мне очень жаль, - произносит он ещё раз убитым голосом.


-Мне тоже, - говорит Кей по-прежнему отстранёно, - Извини, нам пора.


Иногда я наблюдала тайком за Кеем и его свитой, большинство ребят состояли в ней из-за престижа или чтобы быть ближе к семье Такеши. Хирата был чуть ли не единственным, кто был Кею настоящим другом. Я не раз видела, как восхищённо он смотрел на него, меня это даже немного раздражало. Наверное, поэтому я тогда наговорила ему много того, за что сейчас очень стыдно.


Я разворачиваюсь и, отпустив руку Кея, иду обратно к Хирате, который всё ещё стоит ошеломлённый холодными словами лучшего друга. Я склоняюсь в традиционном поклоне для извинений и говорю:


-Хирата-семпай, прости меня за всё, что я сказала тогда. Это было несправедливо и гадко по отношению к тебе. Я очень сожалею, я была не права.


Некоторое время он стоит, оторопев, а потом спохватывается и кланяется мне в ответ.


-Нет, это ты меня прости …


-Йошида Фуюми, - подсказываю я.


-Йошида Фуюми, хоть я и не знал, что ты девушка, я не должен был так поступать.


-Я сама нарвалась, так что никаких претензий. И я уверена, ваша с Такеши дружба это переживёт, просто дай ему время.


Хирата улыбается мне, а я ему, мы прощаемся, и я возвращаюсь к удивлённому Кею.


-Идём.


-Скажи, пожалуйста, о чём вы говорили?


Я вздыхаю и признаюсь:


-Я попросила прощения.


-И за что?


-А ты не знаешь?


-Знаю, конечно. Ты оскорбила нашу с Хиратой священную мужскую дружбу постыдными и беспочвенными намёками.


-Намёками? Я всё сказала прямым текстом.


-Ты ведь сделала это из ревности, да?


-Нет, из зависти.


Он улыбается и сжимает мою руку крепче. Я некоторое время колеблюсь, но потом говорю:


-Знаю, это не моё дело, но не отвергай так сразу его дружбу, он хороший парень.


Кей хмурится.


-Даже если забыть, что он швырнул тебя об стену и почти ударил, он был одним из тех, кто возомнил, что это им решать, с кем я могу встречаться. Они взялись исправлять мою жизнь за моей спиной!


-У человека должны быть друзья, - всё-таки говорю я.


-Сказала мне та, у которой друзей нет, - замечает он довольно резко, я даже раздумываю, не обидеться ли, но решаю, что на правду не обижаются.


-Я бы хотела, чтобы у меня были друзья, но, похоже, это не для меня.


Продолжая идти, он подтягивает меня к себе, обнимает за плечо, целует в щёку и говорит:


-Дурочка.

12-57

-Так чего бы тебе хотелось, радость моя? – Кей снова задаёт вопрос, который обрадовал бы любую нормальную девушку, - Если это не шмотки, тогда выбери что угодно другое.


У меня же этот вопрос вызывает только раздражение, это как ещё один повод убедиться в моей неполноценности. Мне на самом деле ничего не хочется, вообще ничего. Но кто в это поверит?


-Не знаю, - ворчливо отвечаю я, и начинаю раздумывать, а не прекратить ли это свидание здесь и сейчас, чтобы не мучиться.


-Тогда, - говорит Кей и тащит меня в первый попавшийся магазин, - будем просто смотреть всё подряд!


Почему я не сваливаю? Чисто из исследовательского интереса. Вдруг мне действительно что-то понравится, но нет, ничего, магазин за магазином ничего.


-О, смотри, книжный!


-Пошли отсюда, - говорю я.


-Подожди! Ты добросовестно таскалась со мной по всем магазинам, а сюда заходить отказываешься?


-И что?


-Ты же любишь читать.


-Любила.


-Уверен, у такой любви нет прошедшего времени. Пошли!


И он тащит меня в книжный. Я знаю, что чем больше я буду сопротивляться, тем сильнее он будет настаивать, поэтому хмуро плетусь сквозь книжные ряды вглубь магазина. Я не читала, наверное, год, потому что перестала чувствовать магию. Первое время я пыталась, но всё было не то и не так, поэтому я просто забила на книги, как тётя Мико забила на личную жизнь, не в силах больше выносить разочарование раз за разом. Мне больно смотреть на заполненные книгами полки. Это как потерять ключ от волшебной двери, сколько ни бейся, не стучись, она уже не откроется. В какой-то мере заменой книгам для меня стала музыка в наушниках, и ключевое слово здесь: «в какой-то мере».


-Так что ты любишь читать?


Я пожимаю плечами.


-Мне всё равно. Я же говорила, что читала всё подряд, даже словари и справочники.


-А любила-то что?


-Ты сам-то что любишь? – спрашиваю я, чтобы перевести стрелки, - Ах, да, Шекспира.


-Шекспир, конечно, бесподобен. А вообще, я читаю детективы и шпионские романы, иногда фантастику.


Он похож на мальчишку сейчас, глаза сияют, улыбка в пол-лица. Счастливчик, может читать.


-Ну так что? – спрашивает он в нетерпении.


Я вздыхаю и отвожу взгляд, поймёт ли он, если я расскажу про ещё одну мою напасть? Кей расценивает моё поведение по-своему и предполагает:


-Это эротическая проза?


Я качаю головой.


-Нет.


-Жаль. Слезливые девчачьи романы?


-Нет.


-Слава богу. Ужасы?


-Хватит, я не хочу об этом говорить. Зачем тебе вообще всё это надо?


Кей пожимает плечами:


-Ты опять меня заинтриговала. Столько тайны вокруг простого вопроса. Не может быть, чтобы это было просто так. Но я даже предположить не могу, что можно с такой настойчивостью скрывать.


-Всё равно не скажу.


-Как хочешь.


Он берёт меня за руку и ведёт к выходу из магазина.


-Знаешь, я хочу почитать вместе с тобой книгу, - говорит он, когда мы приближаемся к кассе, - Если тебе всё равно, давай возьмём какой-нибудь бестселлер. Вот этот, например.


Кей хватает книжку с большого помоста. Похоже, это и правда бестселлер, я уже давно перестала следить за этой темой, автор мне не знаком. Я не говорю ни слова против, хочет читать, будем читать.


-Я устала и хочу пить, - говорю я, и, покинув книжный, мы оседаем на диванчике в милой кафешке.


Он садится рядом, а не напротив, кладёт руку мне на талию и спрашивает, когда нам приносят напитки.


-Неужели совсем ничего не понравилось?


-Прости, - говорю я голосом, в котором нет и капли сожаления.


-Издеваешься надо мной? – снисходительно спрашивает он.


-Да нет же! Всё и правда так, мне ничего не нравится. Если бы я не бросила школу, я бы знала, что попросить. Но сейчас это уже не актуально.


-Ну и что бы ты попросила?


-Видеокамеру.


-Что? – удивляется он, а потом добавляет, - В смысле, какую?


Я называю пару моделей, он достаёт телефон и быстро находит их в интернете.


-Полупрофессиональные? А тебе зачем?


-Для того, чтобы поступить на режиссёрский факультет, нужно представить свою работу. Миямото заснял нашу постановку, а я хотела сделать фильм, - говорю я и вздыхаю, - Но не важно, теперь вряд ли что-то получится.


-И давно ты решила учиться на режиссёра?


-Недели три назад, наверное. Смотрела каждый день, как играет Азука, и не выдержала.


-А мне когда собиралась сказать?


Его вопрос звучит как претензия, но я лишь грустно усмехаюсь.


-Это был не план, а всего лишь несколько идей. Когда-то давно я прочитала один рассказ, про парня и девушку, которые общались только по телефону, идеально для короткометражки. Всё, что было нужно, это две комнаты, два актёра и побережье для финальной сцены. Сото и Мидзуки прекрасно подошли бы. Ты ведь помнишь Мидзуки? Такая милая, но застенчивая? Хотя не важно, теперь это всё не имеет смысла.


-Почему? Ты всё ещё можешь это сделать. По крайней мере, можно поговорить с Сото и Мидзуки.


-Я … я сейчас даже не знаю, способна ли на что-то подобное. Мне бы с самой собой разобраться.


-Ладно. Тогда скажи мне по секрету, какой подарок от Санта Клауса хочет твоя суровая тётя?


-Да, да, мне тоже интересно!


-Доктор Тсубаки! – восклицаю я, отпихиваю Кея на приличное расстояние и вскакиваю, чтобы поклониться.


-Добрый день, Фуюми. Такеши Кей, я полагаю, приятно, наконец, увидеться. Позвольте, я присяду.


Доктор Тсубаки садится напротив. Я произношу: «Здравствуйте», Кей тоже говорит что-то соответствующее ситуации и кладёт свою ладонь на мою. Очень красноречивый собственнический жест. Неужели он действительно ревнует меня к моему психотерапевту? К человеку, который старше меня лет на двадцать? Хотя, тётя Мико считает его симпатичным, я слышала, как она говорила по телефону подруге: «Шикарный мужик, но, увы, психотерапевт».


-Рад, что у тебя всё хорошо, Фуюми. Вижу, твоя тётя зря беспокоилась.


-Вы же не следили за мной? – спрашиваю я с подозрением.


-Нет, что ты! Я случайно увидел вас, когда проходил мимо. Дело в том, что меня внезапно пригласили на одну вечеринку, и теперь мне нужно выбрать подарок для одной очень интересной женщины. А я даже не знаю, в какую сторону думать.


Доктор Тсубаки обезоруживающе улыбается и весело смотрит на меня сквозь свои неизменные очки. Улыбка у него, кстати, приятная.


-Ладно, - говорю я, - записывайте.


Я выдаю им список из 12 пунктов того, что тётя Мико очень хочет, но никогда себе не купит, включая цвет, размер, фасон и месторасположение магазина. А потом даже делаю проще, через телефон нахожу нужные вещи в интернете и показываю им.


-Откуда ты всё это знаешь? – спрашивают меня.


Я пожимаю плечами и говорю:


-Так уж вышло.


Не рассказывать же им, что тётя Мико, чтобы снять стресс, иногда шляется по дорогущим бутикам и меряет то, что не может себе позволить. Пару раз я при этом присутствовала.


Я вижу, как загорелись глаза у доктора Тсубаки, и понимаю, что подарок он искал не для какой-то гипотетической интересной женщины, а конкретно для тёти Мико. И почему-то я решаю ему помочь.


-Ну, что выбрал? – спрашиваю я у Кея.


-А что, по-твоему, её больше всего ко мне расположит? Знаешь, мне кажется, она меня недолюбливает.


-Да неужели? – задаю я риторический вопрос, а потом говорю, - Самая большая её страсть – это сумки. Так что, сумка – это беспроигрышный вариант.


Я показываю изображение той самой сумки, по которой тётя Мико вздыхает уже вторую неделю.


-А ещё ей понравился палантин из того же магазина, она говорила, что они созданы, чтобы быть вместе. Но не думаю, что стоит дарить сразу две вещи, она может решить, что ты перегибаешь палку.


-Понял, - говорит Кей, - значит, дарю только сумку.


-Что ж, спасибо, - говорит доктор Тсубаки, поднимаясь из-за столика, - было очень познавательно. Не буду больше вам докучать. Фуюми, если что, ты знаешь, как со мной связаться.


Мы прощаемся, и он уходит.


-Если вдруг решишь мне что-то подарить, - говорит Кей, возвращая свою руку на мою талию, - не трать денег, просто ещё раз предложи провести с тобой ночь.


-Только если ты ещё раз откажешься, - мило улыбаюсь я.


-Такое чудо дважды не происходит, - заявляет он.


-Вот именно, вот именно, - соглашаюсь я.


-Хотя, знаешь, плевать, я откажусь. Предлагай.


Я смеюсь, а потом поворачиваюсь, смотрю ему в глаза и обещаю:


-Я попрошу тебя об этом на Рождество.

12-58

-Так ты уже?


-Почти.


-Может, сменим позу?


-Давай.


-Так удобно?


-Да.


-Тебе нравится?


-Да, неплохо. Язык просто великолепен.


-А остальное?


-Остальное тоже на уровне. Герой, правда, слишком загоняется по поводу своего прошлого, а вот героиня славная.


-Слишком загоняется по поводу своего прошлого…. Забавно слышать это от тебя…, - говорит Кей задумчиво.


-Заткнись! - говорю я беззлобно и пихаю его локтем.


Когда он предложил читать книгу вместе, я думала, что мы будем читать по очереди, или что у нас у каждого будет по экземпляру. Но оказалось, что читаем мы одновременно одну и ту же книгу, валяясь рядом на полу, или на диване, или на кровати, подстраиваясь друг под друга. Что-то типа контактной импровизации, или как сказал Кей: «забавная замена сексу».


-А тебе самому-то нравится?


-В какой-то степени. Но больше всего мне нравится, что ты под рукой, - говорит он и гладит меня по бедру, - А ещё мне нравится, что в любой момент можно сделать так.


Он захлопывает книгу, заваливает меня на спину и начинает целовать.


-Эй, я страницу не запомнила!


-Потом найдём.


В девять вечера тётя Мико его выпроваживает.


-Не читай без меня, - говорит Кей на прощанье.


-С тобой тоже больно-то не почитаешь, - замечаю я, - И тебе даже не нравится.


-Ну, не то чтобы совсем не нравится. Просто книжка слишком девчачья. В следующий раз возьмём что-нибудь повеселее.


Когда Кей уходит, я рассказываю тёте Мико, что он напросился к нам на Рождество. Она воспринимает это на удивление доброжелательно.


-И правда, глупо было бы скучать вдвоём.


Он приходит на следующий день и уговаривает меня спрятать подальше тех самых винтажных кукол ручной работы, которые стоят в девчачьей комнате на каждой полке.


-Я всё равно здесь не живу, - вяло отбрыкиваюсь я.


-Но ты же всё равно сюда заходишь.


Заканчивается всё это чуть ли не перестановкой.


Он приходит каждый день после школы, мы читаем вместе, едим, играем в настольные игры, смотрим фильмы, целуемся, когда тётя Мико не видит.


Уже почти неделю я живу как Фуюми. Это не просто, мне бросает из огня да в полымя. То меня раздражает любая мелочь, то вообще ничего не волнует. Кей будто всего этого не замечает, просто находится рядом, просто разговаривает со мной, просто улыбается мне и не ждёт улыбки в ответ.


23 декабря он сообщает мне, что на девятое свидание мы пойдём на Рождественский Концерт, который каждый год проходит в музыкальной школе, где учится Мей.


-Раз уж они с братом посетили нашу постановку, надо оказать ответную любезность.


-Ты же говорил, она тебя убить готова?


-Не думаю, что она рванёт со сцены в зрительный зал, чтобы сделать это.


-А твои родители тоже будут? – спрашиваю я, обмирая от ужаса.


-Вряд ли, в конце года столько мероприятий, на которых им нужно побывать. Не думаю, что они успеют. А даже если и успеют, что такого? Наконец, познакомитесь.


-А нам обязательно туда идти? Ты и так приходишь сюда каждый день, разве это не считается свиданием?


-Не считается. У нас в договоре чётко сказано: общественное место, дневное время и что-то ещё. Наши вечерние обнимашки ну никак не подходят.


-Может, тогда забудем про всё это? К чему уже эти десять свиданий?


-Тебя надо вытаскивать из дому. И потом, у меня уже всё распланировано, девятое свидание завтра – идём на Рождественский концерт классической музыки, десятое свидание в канун нового года – идём в храм.


Я не могу придумать, что сказать, и досадливо морщусь.


-Почему ты так этого не хочешь? – спрашивает он.


-Я не знаю, - как обычно отвечаю я.


-Ну, раз чётких возражений нет, выбирай себе платье.


-Я должна помочь тёте Мико с подготовкой праздничного ужина, - вспоминаю я.


-Она сказала, что сама справится.


Кто бы сомневался, что и тут он подстраховался. А на меня опять наваливается апатия, так что должное сопротивление я оказать не могу.

12-59

-Кей! Фуюми! – радостно восклицает Рэй, когда видит нас в холле Концертного Зала.


-Ты что здесь делаешь? – тут же напрягается Кей.


-Как это что? Моя младшая сестрёнка будет выступать. Как я мог не прийти? – говорит его брат и ослепительно улыбается.


Это злит Кея ещё больше.


-В прошлом году ты не приходил.


-Я тогда честно собирался, но по пути познакомился с одной милашкой, и как-то всё закрутилось…. Но сегодня я не мог не прийти, ведь самая прекрасная девушка здесь, - говорит Рэй, берёт мою руку, подносит к губам и целует, - Рад тебя снова видеть, ангелочек!


-Руки от моей невесты убрал!


Кей отбирает у брата мою ладонь и быстро становится между нами. Я не знаю, что делать, мне их потасовка кажется такой же игрой, как и наши с Кеем забавы.


-Ну, что ж, пойдём быстрее. Займём самые лучшие места, - говорит Рэй, подхватывает нас обоих под руки и тащит в зал.


-Слушай …, - начинает было Кей, но старший брат его перебивает:


-Ой, да ладно вам! Я буду хорошо себя вести.


В результате я оказываюсь сидящей между двумя братьями Такеши. Думаю, тысячи девчонок умерли бы за такое счастье, но мне не до восторгов, я всё ещё пребываю в растерянности. Кей держит меня за руку, Рэй соблюдает приличия.


-Мей выступает почти в самом конце, - говорит мне старший Такеши, демонстрируя программку, - Она играет на фортепиано. Меня и Кея тоже пытались к этому делу приспособить, но ничего не вышло.


-Ну, тебе же медведь на ухо наступил, - тут же фыркает Кей.


-А ты отказался заниматься, потому что я перестал. Ты всегда всё за мной повторял, - не остаётся в долгу Рэй.


-Вовсе нет! – возмущается Кей, но тут любому ясно, что да, в детстве он всё повторял за старшим братом, и сейчас его это бесит.


Слава Богу, начинается концерт, и эти двое достаточно хорошо воспитаны, чтобы заткнуться.


Я мало что понимаю в классической музыке, и это, наверное, хорошо, по крайней мере я не всегда замечаю, когда кто-то из выступающих фальшивит. Зато замечаю, как другие замечают. Рэй переглядывается с симпатичной девушкой, что сидит на два ряда выше. Кей тихонько меня приобнимает, я кладу голову на его плечо и ближе к середине концерта начинаю задумываться, не вздремнуть ли. Поэтому, когда Рэй говорит: «А вот и мама с папой!» и встаёт в полный рост, чтобы помахать рукой, я аж подпрыгиваю.


-Всё-таки успели, - говорит Кей спокойно и ободряюще сжимает мою руку, мешая мне смыться на другой ряд и сделать вид, что я никого тут не знаю.


С ощущением полной обречённости я наблюдаю, как родители Кея и Рэя идут по проходу между рядами, направляясь к нам. Они просто великолепны, конечно же. Похоже, прямиком с какого-то приёма.


-Мальчики! – негромко восклицает госпожа Такеши, ослепительно улыбается и тянет руки к сыновьям.


Те встают и наклоняются, чтобы она смогла их поцеловать. Я тоже привстаю и кланяюсь, не зная, куда деть глаза. Покончив с приветствиями госпожа Такеши жестом велит нам сесть, садится сама и переводит взгляд на сцену.


Я волнуюсь так, что перестаю понимать, что на этой самой сцене происходит. Рассматриваю пол, изредка поглядываю на семейство Такеши. Рэй о чём-то изредка перешептывается с матерью, отец семейства то ли внимательно слушает концерт, то ли размышляет о чём-то своём.


-Мей следующая, - вдруг говорит Рэй, склонившись к моему уху.


Я вздрагиваю, он тихонько смеётся, Кей прожигает его взглядом. Между тем на сцене появляется Мей, на ней шифоновое концертное платье в пол, волосы распущены и уложены красивыми волнами. Конечно же, она великолепна, юная, прелестная, грациозная. Наверное, именно такую дочь хотели мои родители, да и любые родители. А про характер этого небесного создания лучше никому не знать.


Такеши Мей пробегает пальчиками по клавишам, и люди в зале начинают удивлённо переглядываться.


-Своенравная, как всегда, - шепчет мне Кей, - Опять всё по-своему переиначила, но в мастерстве ей не откажешь.


Мей играла так, что её игру невозможно было игнорировать, жила она, наверное, так же.


В общем-то вся семья Такеши теперь у меня перед глазами. Такие яркие, каждый по-своему, но неизменно. Хотя нет, господин Такеши всё же немного держится в тени, или мне только кажется?


Выступление Мей заканчивается бурными овациями, она грациозно кланяется и покидает сцену.

12-60

Когда концерт подходит к концу, мы выходим в холл, и Кей говорит родителям:


-Мама, папа, это – Йошида Фуюми, моя невеста.


-Приятно познакомиться, господин и госпожа Такеши, - лепечу я, не смея посмотреть на них.


-Нам тоже приятно, - сдержанно произносит госпожа Такеши.


Мне хочется провалиться на месте. Я совершенно не знаю, что говорить и что делать. Но меня спасает, уже не первый раз, если задуматься, прелестная Мей, которая подбегает к нам. Внимание родителей тут же обращается к ней, и я могу немного расслабиться. Мей получает прекрасный букет от отца и обнимашки от матери.


-Ну, мама! – возмущается она, - Я же уже не маленькая! Не надо меня так тискать! И говори тише, ради бога, вокруг же люди!


Госпожа Такеши не обращает внимание на возмущение дочери и продолжает во весь голос её нахваливать.


Мы медленно направляемся к выходу, Мей с матерью отстают. Кея окликает отец, и он к нему оборачивается. А Рэй быстро подхватывает меня за локоть и выводит наружу.


-Пойдём-ка со мной, ангелочек!


-Что? Никуда я с тобой не пойду!


Я упираюсь ногами в каменные плиты крыльца и пытаюсь освободить свою руку.


-Пойдём, пойдём быстрее, пока Кей не заметил, - говорит он таким тоном, будто мы заранее договорились сбежать.


-С чего вдруг? – чуть ли не кричу я.


-Да не психуй ты так, - обаятельно улыбается Рэй, - Мы всего лишь покатаемся и немного поговорим. Надо кое-что обсудить.


Несмотря на то, что его поведение всегда оставляло желать лучшего, я ловлю себя на том, что не могу относиться к нему совсем плохо. Каждый раз, когда я вспоминаю, как он посмотрел на меня, когда я рассказала о смерти брата, мне кажется, что это был совсем другой человек.


-А чёрт с тобой! – говорю я и сажусь в его машину, - Только скажу Кею.


Я достаю телефон, но Рэй выхватывает его у меня из рук.


-Я сам ему позвоню.


Он набирает номер брата и расплывается в улыбке, когда тот отвечает.


-Кей, я тут покатаюсь немного с твоей девушкой. Не беспокойся, верну, как только, так сразу…. А что ты хотел, братик? Надо было лучше за ней присматривать.


Рэй нажимает отбой и бросает мой телефон на заднее сидение. Я вижу, как из дверей выбегает Кей. Старший брат только этого и ждал, он салютует младшему и выезжает с парковки. Я вздыхаю, детский сад какой-то, и спрашиваю:


-Ну и зачем ты это делаешь?


-Просто не мог удержаться, - сознаётся Рэй, - Он такой забавный, когда злится.


А садизм, похоже, у них семейная черта.


-Мой младший братик так быстро вырос, - продолжает говорить Рэй, - Теперь у него даже есть невеста….


Последнюю фразу он произносит с издёвкой, так что я прекрасно понимаю, о чём пойдёт речь.


-Так что тебе нужно от моего брата, ангелочек? – спрашивает он под конец.


Его губы по-прежнему улыбаются, а вот взгляд становится цепким и холодным. Будто бы передо мной действительно другой человек.


Мы едем по праздничному городу, движение оживлённое, и какое-то время Рэй вынужден сосредоточить своё внимание на дороге, но всё равно в конце концов мы попадаем в пробку.


Я медлю с ответом. Вроде простой вопрос, только я его себе никогда не задавала. Пора бы уже подумать.


-Ну, так что? – спрашивает он, устав ждать.


-Не знаю, - честно отвечаю я, - Ничего, наверное.


-Совсем-совсем ничего? – переспрашивает он, снова начиная веселиться.


-Наверное, - говорю я и растерянно пожимаю плечами.


Поневоле начинаю сравнивать двух братьев. Оба они великолепны, только Кей ведёт себя достаточно сдержанно, а Рэй, похоже, вообще не знает такого слова, как «сдержанность». Его великолепие выпущено на свободу как дикий зверь.


-Ты его хотя бы любишь? – спрашивает Рэй со вздохом.


-Больше жизни, а ты? – говорю я с усмешкой.


-Сейчас не обо мне речь, - отмахивается он, - Так значит, любишь, но ничего не хочешь. Как так?


-А как ещё?


-Ты, что, святая?


-Нет, просто знаю, что хотеть что-то от кого-то без толку.


-Так, получается, он тебе не нужен?


-Нужен, - говорю я, внутренне содрогаясь от того, что это правда.


Я не знаю, что со мной будет, если Кея не будет рядом, я опираюсь на него как на костыль, и это напрягает до жути.


-Слушай, - говорю я Рэю, чтобы отвлечься от своих безрадостных мыслей, - если мне что и нужно от Кея, так это он сам, а не ваши деньги, или власть, или что там ещё есть у семьи Такеши.


-Надо же, какое пренебрежение нашими ресурсами, - поражается Рей и спрашивает, - Знаешь, сколько стоит кольцо у тебя на пальце?


-Знаю, - отвечаю я, понимая, что, если я скажу, что купила ему такое же, это прозвучит жалко.


-А ещё он недавно потратил крупную сумму со своей кредитки. Случайно не знаешь, на что?


-Не знаю, и удивлена, что ты не знаешь.


-Ну, я-то как раз знаю….


-Так в чём проблема? Если это мне на подарок, я не приму его, и кольцо попрошу попроще. Так ведь проблем не будет?


-Ты не так поняла, - отвечает Рей с досадой.


Да, действительно, что это я о какой-то ерунде говорю.


-Всё я поняла, - говорю я со вздохом, - у меня никогда не было иллюзий. Я знаю, что я не лучшая партия для второго сына семьи Такеши. Мало того, что я – Никто из Ниоткуда, да ещё проблем у меня целый воз. Не беспокойся, я не думаю, что мы поженимся.


-Почему же?


Рэй выглядит немного озадаченным. Я смотрю на кольцо, что украшает мой безымянный палец, и говорю:


-Он сделал мне предложение на третьей неделе знакомства. Как это вообще может быть по-настоящему? Мы ведь даже школу ещё не закончили.


-И что с того? Мой брат, что, совсем не вызывает доверия?


Рэй, похоже, находит это предположение забавным и немного оскорбительным. Или просто изящно издевается.


-В общем, - говорю я устало, - Я хочу, чтобы ты знал, со мной проблем не будет. Я в курсе про эту вашу семейную традицию насчёт нерасторжения помолвок, и когда наши отношения наскучат Кею, я сама всё закончу.


-А если ты ему не наскучишь никогда? И нет у нас никаких зверских традиций насчёт помолвок.


Я усмехаюсь на его первый вопрос и всерьёз задумываюсь над вторым сообщением.


-Можешь не отвечать, - вдруг говорит Рэй, - Кажется, я всё понял, и даже догадался, зачем мой братец выдумал эту чушь с помолвкой.


Если он ждал, что я начну спрашивать, что он там понял, то его ждало сильное разочарование, я не спрашиваю ни о чём.


-Мы всё выяснили? – спрашиваю я, чувствуя, что мне становится хуже и хуже.


-Почти. Вот я немного не понял, если ты всё равно планируешь с ним расстаться, почему бы тогда не сделать это сейчас, пока всё не зашло слишком далеко?


-Да я пыталась, и не раз, но это не так просто, Кей знать не хочет ни о каком разрыве. Хотя есть один способ, но так я с ним не поступлю даже ради его же блага.


-И какой?


Я смотрю ему в глаза. Мне уже так плохо, что не остаётся ни застенчивости, ни скромности.


-Переспать с тобой.


-А, ну да. Как я сам не догадался? Чёрт, ты нравишься мне всё больше. Может, всё же бросишь его, и начнёшь встречаться со мной?


-И чем я тогда буду отличаться от его бывшей? – совершенно неуважительно фыркаю я.


-Так всё-таки нет? – уточняет он и смотрит на меня испытующе.


-Нет.


-Жаль, - почти искренне вздыхает Рэй, - Что ж, похоже, мой брат действительно любит тебя. Как-то даже обидно слышать, что ты совсем не предаешь этому значения.


Я не знаю, что сказать на это, поэтому спрашиваю.


-А твои родители знают, что я начала встречаться с ним, притворяясь мальчиком?


-О да! И мама так взбудоражена этим обстоятельством, что ждёт не дождётся возможности выведать подробности.


-В смысле?


-Ладно, скажу, как есть. Наши с Кеем родители не из тех, кто откажется от сына, даже если он полюбит парня, или захочет жениться на девушке, с которой знаком две недели. И ты для них не Никто из Ниоткуда, они помнят твоих родителей, и очень сожалеют, что их больше нет. Так что, если ты действительно любишь Кея, а он видит своё счастье только с тобой, мы с радостью тебя примем.


Наверное, я ослышалась. Не мог же он в самом деле такое сказать?


-Что, прости? – переспрашиваю я недоверчиво.


-Что, не ожидала? Уже напридумывала драматическую развязку? А вот чёрта-с-два! Даже ваш возраст не такая уж проблема, это ведь проходит со временем, знаешь ли. Да и наши драгоценные родители тоже в школе познакомились. И меня заделали чуть ли не на школьной парте. Шучу, на студенческой…. Так вот, твоему счастью ничто не угрожает. И что ты теперь будешь делать? Чёрт, ты, что, плачешь?


-Нет, тебе показалось.


В самом деле, это всего лишь слова, разве можно на них так бурно реагировать, особенно в присутствии этого паршивца?


-Не стоит стесняться своих слёз, в конце концов, ты же всё-таки девочка.


-Иди к чёрту! – говорю я, отворачиваясь.


Некоторое время молчу, пытаясь справиться с собой, потом спрашиваю нейтральным тоном:


-Ко мне есть ещё вопросы?


-В общем-то, нет, - отвечает Рэй, - всё, что хотел, я уже выяснил. Вы с братишкой такие милые, глядя на вас мне тоже хочется влюбиться.


Я смотрю на него скептически и говорю:


-Не переживай, у тебя это скоро пройдёт.


-Думаешь? – усмехается он, - Ну раз так, то беспокоиться не о чем. Могу я угостить тебя чем-нибудь?


-Не стоит.


-Да нет же, стоит. Тут недалеко есть кафе, у них просто замечательные молочные коктейли, ты должна попробовать.


Затем он достаёт телефон и набирает номер.


-Братишка, я закончил с твоей девушкой, приходи в «Коломбину» и забирай её.


Я закатываю глаза.

Том 13

13-61

Мы устраиваемся за барной стойкой. Рэй заказывает мне коктейль, а себе берёт кофе. Кофе, кстати, они с братом предпочитают одинаковый.


-Ну, так что? Вы с братиком уже занимались этим?


Я вздыхаю, горбатого могила исправит.


-С чего ты взял, что я тебе отвечу?


-Похоже, что не занимались, - невозмутимо продолжает он, - А что мешает? Вы уже два месяца встречаетесь. Мой брат, что, теряет хватку?


-Я не буду с тобой об этом говорить, - тихо, но твёрдо отвечаю я.


-Так ведь я же с благими намерениями, хочу помочь как старший и более опытный товарищ.


Я даже не злюсь, и раздражения почти нет. Такеши Рэй такой, какой есть, и он настолько ужасен, что я даже не стесняюсь быть такой, какая есть, рядом с ним. Похоже, именно поэтому он мне и нравится. А ещё я его не люблю в отличие от Кея и тёти Мико, поэтому могу не беречь.


-Дело ведь в тебе, так? – догадывается он, - Боишься перед ним раздеться и показать всю себя?


Я бросаю соломинку в коктейль и встаю со стула.


-Подожду-ка я Кея снаружи.


-Постой.


Рэй тоже встаёт и берёт меня за руку. Тон его голоса меняется, становится более человечным что ли, будто ему и правда не всё равно, как я живу. Он подходит ко мне вплотную и касается рукой моего лица.


-Тебе не приходило в голову, что красота бывает разной? Что красивым может быть что угодно?


Его пальцы добираются до моего виска, касаются шрама через волосы. Я хочу оттолкнуть его руку, и уйти, но отчего-то остаюсь на месте.


-Даже это может быть красивым для кого-то, кто тебя любит. Подумай об этом, ангелочек.


Я не успеваю опомниться, как Рэй наклоняется ко мне и целует в щёку.


-Не бойся открыться, Фуюми, - продолжает он, - А если мой брат сбежит от тебя в ужасе, я с удовольствием займу его место и уж точно не сбегу.


Он подмигивает мне, обычная шутовская манера его речи возвращается в полной мере.


-Кей, кстати, видел в окно, как я тебя поцеловал. Сейчас ворвётся сюда, злющий как….


-Черт! – вырывается у меня.


Чтобы предотвратить катастрофу я бегу к выходу. Рэй неторопливо расплачивается и идёт следом. Я сталкиваюсь с Кеем в дверях и по лицу понимаю, что он готов убивать.


-Ты же понимаешь, что он это сделал только чтобы позлить тебя?


-Всё я понимаю! – сквозь зубы произносит Кей.


Я хватаю его за руку и тяну на улицу, хочу увести подальше, но мне не удаётся. Когда мы оказываемся снаружи он хватает меня за плечи и притягивает к себе, пристально смотрит в глаза и спрашивает:


-Какого чёрта он тебя увёз?


-А чего ты хотел, братишка? – слышится сзади, - Думал, сделаешь девушке предложение на второй неделе знакомства, и родители не всполошатся? Я должен был её прощупать. Да не нервничай ты так, мы с твоим ангелочком даже поладили.


Кей отпускает меня и разворачивается к старшему брату:


-Почему тогда она плакала?


-От счастья, брат, исключительно от счастья. Ты же знаешь, я умею осчастливить девушку.


Я понимаю к чему это ведёт, поэтом влезаю между ними и говорю:


-Прости нас, Рэй, нам с Кеем уже пора, а тебя уже, наверное, ждёт не дождётся очередная наивная милашка. Так что предлагаю просто разойтись.


-Ладно, - соглашается Рэй, - Могу вас подбросить.


-Сами доберёмся, - резко отвечает Кей, не слишком бережно хватает меня за локоть и заталкивает в такси, на котором, вероятно, и приехал.


-Пока, ангелочек, - улыбается Рэй напоследок и идёт к своей машине.


Мы едем молча, Кей смотрит в окно и хмурится. Я не знаю, что делать, и что вообще происходит. Он злится на меня? Или не злится? Или злится, но не на меня? Это я обычно впадаю в странные состояния, а Кей меня вытаскивает. Может, мне надо что-то сделать? Или ничего не делать, а оно само рассосётся? В конце концов я решаю прояснить ситуацию:


-Это было собеседование на должность твоей невесты, - говорю я, а потом осторожно добавляю, - Если тебе интересно.


-Ага, я знаю, мама так и сказала. Поверить не могу, что отец специально задержал меня, чтобы Рэй смог тебя увезти! … Я собирался снять квартиру, когда начну учиться в университете, но теперь хочу съехать от них как можно быстрее!


-Рэй вёл себя вполне прилично. Только дразнил тебя, вот и всё.


-Какого чёрта ты его выгораживаешь! - говорит он резко, - Да и какая разница, как он себя вёл? Меня бесит лёгкость, с которой они вмешиваются в мою жизнь. И потом, он ведь довёл тебя до слёз, так?


-О, ну это ничего не значит, ты же знаешь, у меня в последнее время чуть что глаза на мокром месте.


Я аккуратно подбираю слова, мне очень не хочется, чтобы Кей рассорился со своей семьёй из-за меня.


-И что же такое он тебе сказал?


-Ну, он сказал, что твои родители в общем-то не против того, что мы с тобой…


Всё-таки я не могу на полном серьёзе произнести вслух «собираемся пожениться», поэтому обрываю фразу на середине.


-Что ещё он тебе сказал?


-Он больше спрашивал. Что мне от тебя нужно? Люблю ли я тебя? Знаю ли, сколько стоит это кольцо? Почему до сих пор не сплю с тобой?


Кей смотри на меня недоверчиво, а потом спрашивает:


-Мой брат ведь тебе нравится?


-Нравится, - честно отвечаю я, - но не настолько.


-А насколько?


-Настолько, чтобы не пнуть его по колену, когда очень хочется.


На губах Кея мелькает и пропадает довольная улыбка, и дальнейшее наше молчание меня уже не тяготит.

13-62

Мы заходим в дом, и я застываю как вкопанная, замечая у входа чужие мужские ботинки. До меня только сейчас доходит, что за всё то время, что я живу у тёти Мико, она ни разу не приводила в дом гостей. И вот сейчас это произошло.


-Лисёнок, я пригласила к нам доктора Тсубаки, - радостно сообщает тётя, выходя из кухни.


-Добрый вечер и счастливого Рождества, - говорит доктор Тсубаки, появляясь следом.


-Счастливого Рождества, - на полном автомате отвечаю я, не двигаясь с места.


И эти двое быстро убегают на кухню что-то готовить.


Не мытьём, так катаньем моя тётя всё-таки устроила мне встречу с психотерапевтом. Не то чтобы я была сильно против…. Хотя нет, на самом деле я против. Я боюсь услышать то, что и так знаю. Что со мной не всё в порядке, что мне надо кучу всего делать, чтобы не стало ещё хуже, и чтобы хоть казаться нормальным человеком. Еженедельные встречи были обязательными, пока я ходила в школу, притворяясь Хикару, но теперь с этим покончено, и со школой, и с Хикару. Так какого черта? Я всерьёз раздумываю, а не смотаться ли отсюда, пока ещё не разулась.


-Всё в порядке? – мягко спрашивает Кей, замечая мой ступор, а потом добавляет сладким шепотом: - Тебе помочь раздеться?


-Ты знал?


-Скорее догадывался. Не волнуйся ты так, отобьёмся.


Я вздыхаю и начинаю расстёгивать пуговицы пальто.


В целом всё оказывается не так страшно. Внимание доктора Тсубаки целиком и полностью сосредоточено на тёте Мико. Он не делает ничего особенного, что выходило бы за рамки обычной вежливости, разве что смотрит на неё чуть чаще, чем следует, да ещё и с печальной нежностью. Даже не думала, что она ему нравится настолько сильно. Кей тоже это замечает и даже перестаёт ревновать. А вот тётя Мико не замечает ничего, и взгляд доктора Тсубаки становится ещё печальнее.


-Все женщины семьи Йошида не замечают, что их любят, или только вы двое? – спрашивает Кей тихо.


-А больше никого и нет, - невесело усмехаюсь я, - Только мы двое.


Наверное, только сегодня до меня доходит, что жизнь изменилась безвозвратно. Из года в год Рождество в нашей семье было одинаковым: мама, папа, Хикару и я. Изредка к нам присоединялась тётя Мико, иногда друзья родителей, а так всё то же, те же разговоры, то же угощение, обмен почти такими же подарками. Два года назад Хикару сказал, что хочет провести рождество с Саюри, у него не получилось….


Тётя Мико немного нервничает, на днях она призналась мне, что это первый раз, когда она устраивает дома чинный и благородный Рождественский ужин. Раньше это были либо тусовки с подружками в клубах, либо чьи-то вечеринки, а то и романтический уик-энд с кем-то, кто на данный момент уже не имеет никакого значения.


-Чувствую себя совсем взрослой, - невесело усмехнулась она, рассказывая мне это, - Наверное, мне это на пользу.


Была бы рядом Танака Ами, она сказала бы что-то типа того, что тёте Мико пошёл бы на пользу хороший мужик. Но её с нами не было, а я промолчала.


Когда происходит обмен подарками, я получаю от доктора Тсубаки толстую тетрадь в красивом переплёте и ручку в том же стиле.


-Ты знаешь, зачем, - говорит он.


Да, да, да, я знаю. Я давно уже обещала ему начать вести дневник, но что-то как-то….


Тётя Мико разглядывает сумку своей мечты и идеально подходящий к ней палантин.


-Ты меня им сдала, - говорит она, качая головой.


-С потрохами, - признаюсь я.


-Предательница.


Звучит это, конечно же, беззлобно.


К своему удивлению я получаю от Кея большую тяжелую коробку, упакованную по всем правилам рождественских подарков. Сняв обёртку, я обнаруживаю, что это, конечно же, полупрофессиональная видеокамера. Я поднимаю на него глаза.


-А что? - говорит он, - Больше ты ничего не озвучила.


Я ничего не говорю, только качаю головой.


-Хотя бы попробуешь, - пожимает он плечами.


-Фуюми, мы можем побеседовать? – всё-таки спрашивает доктор Тсубаки, когда вечер подходит к концу.


Я понимаю, что дальше сбегать не имеет смысла, а также, что это больше нужно тёте Мико, чем мне или доктору Тсубаки, и что он тоже это понимает. Так что отвечаю:


-Наверное.


Тётя светлеет лицом и сбегает на кухню, Кей поднимается со своего места и говорит:


-Я буду в твоей комнате.


Я рассеянно киваю.


-Как поживаешь? – спрашивает доктор Тсубаки, когда мы остаёмся вдвоём.


Я добросовестно задумываюсь, но определённого ответа сформулировать не могу.


-Как-то так, - говорю я, наконец.


-Внешне всё выглядит вполне неплохо, - одобрительно усмехается доктор Тсубаки.


Я киваю, вроде как соглашаясь.


-Есть ли что-то, что тебя сейчас беспокоит? – звучит следующий вопрос.


Я пожимаю плечами, что толку отвечать, если меня беспокоит буквально всё.


-Мне кажется, ты немного растеряна, это так?


Голос у доктора Тсубаки мягкий и сочувствующий, но я всё равно не спешу вываливать на него весь ворох своих проблем. Однако, решаю не отрицать очевидного и снова киваю.


-Ты не знаешь, как жить дальше?


-Что-то типа того.


-Возможно, не знаешь, какой быть.


-Наверное.


На таких ответах я могу продержаться очень долго. Кажется, что я уступаю, а на самом деле не теряю ни миллиметра своих позиций.


-Спектакль «С Фуюми что-то не так» уже не актуален, спектакль «Блистательный Хикару» только что закончился, и тебе пока некого играть.


Я застываю настороженно, даже не выдаю одну из обычных своих увёрток.


-Ты можешь сама написать свою роль, Фуюми. Такую, какую захочешь, ни на кого не оглядываясь.


Говоря это, доктор Тсубаки кивает на тетрадь, что подарил мне сегодня. Я решаю перестать изображать стенку, об которую слова отскакивают, как горох, и спрашиваю:


-А такое вообще возможно?


-Почему нет, - доктор Тсубаки улыбается и пожимает плечами, - Я думаю, умные люди только этим и занимаются, сами пишут себе роли, абсолютно осознанно. А самые умные однажды даже перестают сочинять, и просто становятся теми, кто они есть.


Терапевтично так загнул, ничего не скажешь.


-Я подумаю над этим, - говорю я, всем своим видом показывая, что прониклась, - Тётя Мико сильно беспокоится?


-Думаю, я скажу ей, что с тобой всё более-менее в порядке, а если даже не в порядке, ты справишься. А если не справишься, попросишь помощи, так ведь?


Я неопределённо пожимаю плечами, типа, поживём-увидим.


-Ты ешь, спишь, смеёшься, строишь планы на будущее, что ещё нужно? Живи, Фуюми, в этом Мире больше делать нечего….

13-63

Я поднимаюсь наверх, заглядываю в комнату Хикару, Кея там нет. Он сказал, что будет в моей комнате, всё правильно, комната Хикару – не моя комната, даже если очень хочется.


Я открываю соседнюю дверь. Он сидит на кровати, прислонившись спиной к стене, что-то смотрит в своём телефоне. Я останавливаюсь в дверях, какой же он невероятно красивый, аж больно смотреть. Поднимает на меня глаза, улыбается и резко поднимается с кровати.


-Я весь вечер жду своего подарка.


Я переступаю через порог, запираю дверь, поворачиваюсь к нему и спрашиваю:


-Переспишь со мной?


Я произношу это так, так будто предлагаю что-то совсем безобидное, вроде «Пойдём кино?» или «Поиграем в шахматы?», мне даже стыдно не становится. Он подходит ближе, берёт меня за руку и притягивает к себе. Серьёзное выражение на его лице сменяется улыбкой.


-Непременно, но не сейчас.


Договорённость соблюдена, я предложила, он отказался. Мы начинаем целоваться, потом оказываемся на кровати, потом его рука начинает заползать мне под юбку…. И я спрашиваю:


-Зачем ты мне соврал?


-Когда именно?


-Насчёт помолвки.


Кей поднимает на меня глаза, и я не могу понять, что это за эмоция в его взгляде. Досада от того, что я узнала? Снисходительность от того, что я сама не догадалась? Недовольство от того, что придётся объясняться?


-Когда ты отчитала моего брата, тогда в Торговом Центре, я подумал, что хочу провести с тобой всю жизнь. После я тысячу раз спрашивал себя, так ли это, и тысячу раз отвечал себе «Да». А потом я обнаружил, что ты девушка, и понял, что могу даже на тебе жениться, и объявить всем, кто ты для меня. И я соврал тебе тогда, чтобы ты поняла, что я это всерьёз, чтобы поверила мне. Ну и как? Сработало? Ты ведь понимаешь, что я всерьёз?


Я прячу свой взгляд от его честных глаз. Надо же, как всё оказывается, я бы никогда не догадалась. Мне во всём этом виделось какое-то изощрённое издевательство, или какой-нибудь эксперимент в стиле «Как отреагирует Фуюми» вроде тех, что устраивали приятели моего брата, когда он не знал. Я реагировала никак, вот и сейчас реагирую никак. Как быть вместе, если мы такие разные? Я собираюсь было спросить это вслух, но не делаю этого, потому что знаю, что он ответит. Что-то типа: «Как-нибудь» или «Что-нибудь придумаем».


-Почему ты не живёшь в этой комнате? Здесь просторнее и кровать шире.


-Мне здесь не нравится.


-Тогда сделай всё так, чтобы тебе понравилось.


-Мне нравится в комнате Хикару.


-А вообще, есть идея получше, давай жить вместе!


-Я же сказала, только после свадьбы, - напоминаю я, чтобы он отстал со своими грандиозными планами.


После того, как вечер закончился, гости были выпровожены, посуда помыта, и всё убрано, тётя Мико отправляется спать, досадуя на то, что на работу выходить уже послезавтра.


Я тоже отправляюсь в свою комнату, в комнату Хикару, прихватив подарки. Подарок тёти Мико сразу же забрасываю в девчачью комнату, новенькие щипцы для завивки, или как там эта штука называется, надеюсь хотя бы она сама будет этим пользоваться.  Подарок Кея решаю оставить там же, коробка не маленькая, не спотыкаться же об неё всё время, пусть постоит в углу в комнате, в которой редко кто бывает. Подарок доктора Тсубаки беру с собой.


«Сочини свою роль сама», «Сделай так, как тебе нравится», «Не бойся открыться». Им легко говорить, ни один из них не был в моей подранной шкуре. Чтобы создать новую роль, надо этим вдохновиться. А как вдохновиться собой? Собственной тюрьмой….


А чёрт с ним. Я открываю тетрадь и пишу первую строчку: «Меня зовут Йошида Фуюми, и я не знаю, кто я».


«Привет, Йошида», звучит в моей голове нестройный хор воображаемых собратьев по несчастью. Я усмехаюсь, но продолжаю писать.


После я иду в ванную, смываю косметику, принимаю душ. Привычным жестом протягиваю руку к пижаме, но останавливаю себя, подхожу к зеркалу, убираю с лица прядь волос и смотрю. Рассматриваю висок, плечи, руки …. Зеркала в ванной мне оказывается мало, и такая, как есть, с полотенцем в одной руке я иду в девчачью комнату, чтобы увидеть себя в полный рост. Наверное, можно сказать, что я делаю это впервые в жизни, потому что такого тела у меня ещё не было. Мною движет не любопытство, а обречённость, мне никуда не деться от того, что есть, так сколько можно бегать? Я думала мне будет противно смотреть на себя, но это оказалось не так. Мне жаль, я растеряна, мне неловко, неуютно, будто что-то ломается внутри. По щекам катятся слёзы. Не всё так плохо, по крайней мере всё точно могло быть хуже.


Любить можно всё что угодно, сказал мне один бессовестный мерзавец. Кей спокойно смотрит на меня, дотрагивается, целует…. Я касаюсь шрама на виске. Другая чувствительность, я не так остро чувствую своё прикосновение, мне уже давно не больно, по крайней мере физически. Я касаюсь шрама на животе, вспоминаю, как Кей это делал, представляю его руку вместо своей…. Красивым может быть что угодно…. Он говорит, что я красива такая, какая есть. Быть может, однажды я могу думать так же? Отвернувшись от зеркала, я заматываюсь в полотенце и иду за пижамой.

13-64

К Новому Году становится теплее, тётя Мико снова нарядила меня как куколку. Десятое свидание, запланированное на конец года, проходит как ему и положено. Мы сходили в храм, а сейчас идём обратно. Вокруг шумно и людно, повсюду стоят лотки с горячей едой и напитками. Видно огромную ёлку на площади.


Кей заглядывает в свой телефон и говорит:


-Может, ещё немного погуляем?


Я соглашаюсь, и мы идём к площади.


-Ты уже написала сценарий?


-О чём ты?


-Ну, хотя бы общую концепцию наметила?


Я вздыхаю.


-Ведь у тебя же были какие-то мысли, когда ты это задумала?


-Ты же знаешь, мне сейчас немного не до этого.


-Почему бы не сделать это просто чтобы отвлечься? Ты же всё ещё хочешь учиться на режиссёра?


-Я уже ни в чём не уверена, - пожимаю я плечами и, чтобы соскочить уже с этой темы, спрашиваю его, - А ты сам-то куда будешь поступать?


Он усмехается:


-Я уж думал, ты никогда не спросишь.


Действительно, любая нормальная девушка уже давно поинтересовалась бы, где будет учиться её парень, я смущаюсь, а он продолжает:


-Я поступлю на юридический, по крайней мере так было задумано. Рэй сейчас учится на экономическом. Потом мы оба присоединимся к отцу в управлении компанией, и в конце концов один из нас, скорее всего Рэй, станет во главе Takeshi Group, а я буду заместителем.


-Как-то ты безрадостно об этом говоришь, - замечаю я, - Тебе не хочется продолжать семейное дело?


-Да нет, с этим всё в порядке. Я просто не уверен, что смогу работать с Рэем, как будущий глава компании он, может, и не плох, но вот как человек….


Он не заканчивает фразу, и так понятно, о чём он. А ещё я понимаю, что, если сейчас скажу, что Рей не такая уж скотина, Кей может это неправильно понять. Да уж, у меня с моим братом только одна проблема – то, что он мёртв.


Мы гуляем ещё немного, я рассказываю, что Итсуя Ньёко сказала мне, что я для него ещё один побитый котёнок, которого он просто жалеет. И что это, чёрт возьми, очень похоже на правду.


-Дура она, - говорит Кей, - Красивая, пустая дура. Не понимала меня с самого начала и до сих пор не понимает. Я никогда тебя не жалел, не помнишь, что ли? Я восхищался с самого начала и до сих пор восхищаюсь.


Вот интересно, у него это само собой получается так выстраивать свою речь? Я представила Кея на деловых переговорах, да, он кого хочешь в чём хочешь убедит. А если рядом ещё и Рэй будет, устоять не сможет никто.


Мы останавливаемся около огромной ёлки. Должно быть на данный момент – это главная достопримечательность в городе, возле неё встречаются, рядом с ней делают селфи.


-Сфотографируемся? Десятое свидание с Фуюми, это надо запечатлеть, - говорит Кей и достаёт телефон.


-Десятое, а дальше что?


-Одиннадцатое, что же ещё? Я думал у тебя с математикой получше.

13-65

Вслед за Кеем я захожу в дом и замираю на месте. В гостиной толпа народу: почти весь мой класс, ребята из театрального клуба, девочки, которые признавались мне в любви, а ещё Рэй и Мей, и Хирата.


-Сюрприз! – объявляет Кей, с явным удовольствием наблюдая моё несказанное удивление.


-С Новым Годом, Фуюми! – говорят все они хором, похоже, тренировались.


Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не высказаться как-нибудь покрепче.


В общем, получилась полноценная новогодняя вечеринка. Пока я приходила в себя, меня несколько раз обняли, высказали немерено слов поддержки и хороших пожеланий.


Девчонки предлагали дружбу, парни рассказывали, как ловко я их всех сделала.


Мей пробурчала, что мстить мне не будет, потому что проиграла желание Рэю, а он потребовал, чтобы она со мной подружилась. И что дружбы у нас, конечно же, никакой не получится, но на вежливый нейтралитет она согласна.


Рэй чмокнул меня в щечку и сказал, что будет называть сестрёнкой.


И почти каждый просил меня вернуться в школу, так что в конце концов мне пришлось признаться, что я «слегка» приврала, объясняя, откуда у меня шрамы, и почему я притворялась мальчиком. А потом как-то само собой получилось так, что я стала рассказывать про Хикару, хотя вряд ли я смогла рассказать больше, чем рассказала, пока была им для них всех. Меня слушали как никогда прежде, и в этот момент мне показалось, что рухнула преграда, что всегда отделяла меня от других людей. Я смогла рассказать о своих чувствах, это был не самый красочный рассказ, но меня поняли.


Тетя Мико еле сдерживала слёзы, а потом кинулась меня обнимать. Уже который раз они с Кеем умудряются провернуть что-то типа этого за моей спиной. Скандал им, что ли, закатить? Вот только сегодня я слишком опустошена и сбита с толку, но однажды они доиграются!


Мне снова снится  Хикару, всё как раньше, но почему-то у меня ощущение, что это в последний раз.


-Не в последний, - говорит Хикару, - просто тебе теперь не нужно, чтобы я приходил так часто. Да и вообще, подзадержался я здесь, пора бы уже реинкарнировать. Я тут уже почти договорился, чтобы родиться младенцем у тёти Мико, снова буду твоим братом.


-У тёти Мико? Да когда же это ещё будет? Она в этом смысле почти безнадёжна!


-Ну так сделай что-нибудь с этим, сестрёнка! – говорит Хикару, легонько целует меня в лоб и объявляет, - А вот сейчас зазвенит будильник….


И вот я снова в школе. На мне форма для девочек, волосы слегка завиты, на лице лёгкий макияж, на ногах плотные чулки. До выпуска остаётся три месяца, и я рада, что не придётся носить летнюю форму. Да и вообще последний семестр на третьем курсе предполагает по большей части самостоятельную подготовку и сдачу всяких экзаменов в университеты, так что я не так уж много времени буду проводить в школе среди новых одноклассников. Если бы не это удачное обстоятельство, я бы вряд ли решилась вернуться в школу.


-Это Йошида Фуюми, - говорит учитель, представляя меня ученикам, - В этом семестре она будет учиться в нашем классе.


На меня смотрят все, а нет не все, Итсуя, фыркнув, отворачивается. Кей взмахивает ресницами и проводит рукой по волосам. Зараза! Остальные глазеют с любопытством. Я выдаю одну из беззаботных улыбок Хикару и говорю:


-Здравствуйте, рада познакомиться!

______________________________________________


Собственно сама история на этот заканчивается, но однажды я написала небольшой бонус (объёма для конкурса не хватало) так что дальше вас ещё ждёт описание событий первых шести глав от лица Кея. Приятного!

Экстра. Как я встретил Хикару

Как я встретил Хикару - 1

Шекспира я выучил на спор ещё на первом курсе старшей школы. Выучил всего, и пьесы, и сонеты, и поэмы, и даже эпитафии. Обычный подростковый выпендрёж, хотел покрасоваться перед Ньёко. Чего я только не творил ради неё тогда, и такая злость накатывает сейчас, когда я вспоминаю об этом. Но тогда я был счастлив: спор я выиграл, и Ньёко наконец-то позволила мне дойти до конца.


Так вот, Шекспир… Опять этот Шекспир мне вышел боком!


— Кей, сыночек, — ласково говорила мама, — пожалуйста, помоги Сакуре-чан, для неё очень важна эта постановка.


Азука Сакура сидела на диване, скромно потупив глазки, будто бы вообще ни при чём. Актриса, чёрт бы её побрал! В последнее время всеми силами косит под Ньёко. Совсем за дурака меня держит, что ли? Я же её с детства знаю: глупая, завистливая, пустая. И как я не понял, что Ньёко такая же? Целых четыре года думал, что она ангел, просто потому, что выглядит как ангел! Повёлся на длинные ножки и высокую грудь, я и сам глупец.


— Мам, я в выпускном классе, да ещё и в баскетбол играю, — начал я придумывать отмазки, — Мне некогда.


— Да ладно! — хитро улыбнулась мама, — Скажи ещё, что не успеваешь с учёбой! Мне кажется, тебе будет полезно попробовать что-то новое. Ты какой-то хмурый в последнее время. Играть на сцене –- это здорово…


Я усмехнулся, в нашем приличном семействе тема «Старший сын трахнул девушку младшего» тщательно обходилась стороной. Все делали вид, что ничего особенного не случилось.


— Ладно, я это сделаю, — буркнул я и совершенно невежливо свалил из гостиной.


Что ж, теперь буду ещё реже бывать дома, не так уж плохо, если разобраться. И хорошо, что играть надо Тибальта, на Ромео с Азукой в роли Джульетты я бы ни за что не согласился. А Тибальт — то, что надо, одержим местью, хочет убить или быть убитым. Красота!


— Семпай! Я здесь!


Азука ждала меня после уроков, горя желанием наконец-то отвести на репетицию.


— Блузку застегни как следует, лифчик видать, — пробурчал я вместо приветствия.


— Ой, семпай! Ты такой… — захихикала она, якобы смутившись.


Бесит!


— Азука, у тебя ведь есть парень, да?


— А, парень… — как-то немного растерялась она, — Ну, не то чтобы мы серьёзно встречаемся... а ты почему спрашиваешь, семпай?


Увидев, с каким интересом заблестели её глаза, я мысленно чертыхнулся.


— Долго ещё идти?


— Нет, тут за углом…


Мы свернули за угол, слава Богу, там стоял какой-то парень, и Азука вышла вперёд, чтобы с ним поздороваться. Парень оказался занятный, ни разу не заглянул ей в вырез блузки, которую она так и не удосужилась нормально застегнуть. Я вот сам и то раза три глянул, хотя при этом мне самому от себя противно было. Может, он гей? В принципе, типаж подходящий: изящный, стройный, утончённый мальчик. Волосы почти до плеч, широкая прядь скрывает чуть ли не половину симпатичного лица. Во времена Шекспира играл бы девушек не иначе. Да и смотрел он на меня так… Хотя, чему удивляться, я же школьная знаменитость, заступил на место Рэя. И чего вообще я всякое думаю про парня, которого первый раз в жизни вижу? Гей, не гей, какая разница, если проблем не создаёт?


Азука представила меня пареньку, и он представляется в ответ:


— Йошида Хикару, приятно познакомиться. Я играю Меркуцио. Спасибо, что спасаешь нашу постановку.


Скромный, милый скромный мальчик, вежливый и немного застенчивый. Понятно, такому просто воспитание не позволяет заценить чьи-то сиськи. И эта прелесть играет Меркуцио? Безбашенного, острого на язык Меркуцио? И это с ним мне придётся сражаться не на жизнь, а на смерть?


— Всегда пожалуйста, — милостиво отзывался я и добавил, обращаясь к нему как к старшему, — Приятно познакомиться, Йошида-семпай.


Здесь, в театральном клубе, я — новичок, значит любой для меня семпай, даже этот скорее всего первокурсник. В прошлом году я его не видел, значит, первокурсник.


Азука, наконец, свалила переодеваться, и мы с партнёром-противником остались вдвоём. Он вдруг посмотрел мне в глаза и насмешливо спросил:


— Как тебя угораздило, Такеши-кохай? У великолепной Азуки есть на тебя компромат?


Вот ведь! А в тихом омуте, оказывается… Не такой уж он и застенчивый, даже интересно стало.


— Нет, — невозмутимо ответил я, — рычаги давления. Её мама знакома с моей.


— Сочувствую, — искренне произнёс он, — Надеюсь, тебе не придётся бросить из-за этого баскетбол?


Как только речь зашла о баскетболе, я вспомнил, что часто видел его среди зрителей на наших матчах. Ребята даже хотели предложить ему присоединиться к команде, и рост подходящий, и данные вроде неплохие, но капитан сказал, что у парня какие-то проблемы со здоровьем, и спорт ему уже не светит, его даже от физкультуры освободили. К сожалению, вспомнил я об этом уже после того, как спросил, почему он перестал играть в баскетбол.


— Были причины, — ответил Йошида и как-то сразу отстранился.


Я извинился, что полез не в своё дело, он великодушно сообщил, что ничего страшного и перестал на меня смотреть. И почему-то было понятно, что он не разозлился и не обиделся, и, если я заговорю о чём-то он без проблем продолжит общение, вот только сам теперь разговор не начнёт. Наверное, тяжело оставить то, что любил, и заняться чем-то другим, прекрасно его понимаю.


Через некоторое время стало не до разговоров, подтянулись ребята, девчонки покинули клубную комнату и пошли в актовый зал, Йошида ушел с ними.

Как я встретил Хикару – 2

Руководитель и по совместительству режиссёр оказался на удивление толковым и ответственным парнем. Миямото Арата, третьекурсник из параллельного класса, относился он к театральному клубу так серьёзно, будто это было делом его жизни, хотя, кто знает? Может, он действительно на режиссёрский поступать собирается?


Миямото сразу решил проверить новичка в бою и повелел начать с первой сцены третьего акта: Тибальт убивает Меркуцио и умирает сам от руки Ромео. Мне передали текст, я пробежал его глазами и убедился, что всё прекрасно помню.


Меня отвлёк задорный голос Йошиды, идеальным образом выдавший тираду Меркуцио. Парень круто изменился, теперь это был наглый, насмешливый сорвиголова, который только и ищет с кем бы подраться. Его яркая и настоящая игра завораживала. Бенволио, которого играл, вроде бы, Сото, выглядел рядом с ним бесформенной тенью. Хотя рядом с Меркуцио все такими казались, даже Ромео. Чёрт, а Йошида — талантливый парень! Ну, ещё бы! Человек по имени Хикару просто обязан блистать!


Пришло время вступать в игру, и я, отбросив бесполезные листы, шагнул к ним и начал. Игра Йошиды будто затянула меня в пьесу, я даже не задумывался, как говорить и двигаться, просто шел за текстом. А может быть, мне было так легко потому, что у меня с Тибальтом сейчас было много общего.


Йошида безупречно отыгрывал перепалку со мной, и глаза его сияли восхищением. Он оценил меня так же, как я его. Да, мама была права, мне уже давно пора было встряхнуться и попробовать что-нибудь новое. Я ловил кайф от игры, и признание Йошиды почему-то добавляло остроты этому кайфу. И вот он, наконец, выхватив шпагу, пригрозил надрать мне уши, и был в этом так хорош, что даже не совсем верная стойка не портила впечатление.


— С готовностью, — холодно улыбнулся я и тоже достал оружие.


— Всё, хватит! — объявил Миямото и это было правильно, драку сначала следовало поставить, а уже потом отрабатывать.


Меня тут же завалили комплиментами, Йошида ничего не сказал, да и не нужно было, я всё видел по его глазам.


Я с самого начала чувствовал, как на меня пялятся здешние девчонки. После разрыва с Ньёко я познал все прелести жизни сверхпопулярного айдола: визжащие фанатки, постоянное внимание, навязчивое преследование и всё такое. Если и здесь начнётся то же самое…. Похоже, уже началось, три девицы, о чём-то друг с другом нашептавшись, разом двинулись ко мне с явным намерением пообщаться. Я огляделся в поисках выхода и увидел Йошиду, сидящего на полу у стены в стороне ото всех, задумчивый взгляд его был направлен в никуда, похоже, ничем не занят. Пойду, научу парня, как правильно держать шпагу. Так, сначала надо человека похвалить, а потом высказывать замечания. Я сел рядом и сказал:


— А ты хорош.


— Ты тоже, — хмуро отозвался Йошида.


Недоволен тем, что я прервал его размышления? Ничего, переживу, уж лучше это, чем девчонки.


— Вот только то, как ты держишь шпагу… Ты ведь не учился фехтованию? — осторожно начал я.


— Нет, не учился, — спокойно ответил он, чем заслужил ещё большее моё уважение.


— Я бы не стал говорить никому другому, но мне показалось, что для тебя важно, чтобы всё было как надо. Я прав?


— Да, прав, — согласился Йошида с какой-то даже обречённостью, будто что-то внутри, что сильнее его, не позволяет действовать иначе.


— Пошли, покажу.


Он послушно поднялся с пола вслед за мной и тоже взял шпагу. Вообще, фехтованием я уже года три не занимался, но всё вспоминалось само собой, стоило только начать. Я поправил стойку Йошиды, как это делал учитель, и показал ему несколько базовых приёмов. Он повторил всё с минимумом ошибок. Одно удовольствие учить того, кто по-настоящему заинтересован и схватывает на лету. Я только объяснил основы, а дальше он уже пошёл сам, тут же применяя новые знания. Я даже азарт почувствовал, когда мы начали учебный поединок. Мне стало интересно, сколько он продержится, прежде чем выдохнется и запросит пощады, а он, похоже, и не собирался останавливаться. А потом я сообразил, что, если у парня не всё в порядке со здоровьем, то проверять его на выносливость — не лучшая идея, вдруг перенапряжется и в обморок свалится или ещё чего. Я с тревогой посмотрел на Йошиду, пытаясь оценить его состояние, а он вдруг улыбнулся мне, так тепло и искренне, что я на миг растерялся, мои губы сами собой растянулись в ответную улыбку, а ноги, пока я соображал, что происходит, сделали неверный шаг и я грохнулся сам. Шпага выпала из моих рук, и я прижал Йошиду к полу самым возмутительным образом.


Боже! Да когда же я уже перестану лажать? Ещё не хватало вывести из строя лучшего актёра театрального клуба! Суровый Миямото из меня всю душу вытрясет. Не то, чтобы я его боялся, просто очень не хотелось подводить такого увлечённого человека. Сгорая от стыда, я посмотрел на Йошиду, но с этим нахалом было всё в порядке. Он снова мне улыбнулся с каким-то даже коварством, будто бы всё это было частью его плана. Продолжая улыбаться, он подхватил свою шпагу, приставил бутафорское лезвие к моему горлу и насмешливо спросил:


— Что ты задумал, мерзкий Капулетти?


Украсть мой первый нежный поцелуй?


Вот мерзавец! А я ещё о его драгоценном здоровье беспокоился! Я не мог скрыть удивления и восхищения. Оставалось только посмеяться и встать с него. Хотя… вокруг столько зрителей, почему бы не подарить им маленькое шоу? Да и девчонки местные, возможно, после такого ко мне поостынут.


— Уже ли первый? Никто не знал прикосновений этих губ?


Я сказал это с лёгким удивлением и очень нежно коснулся его лица. Сколько ему лет? Пятнадцать? Совсем юный, кожа бархатная, как у ребёнка, и губы такие мягкие, податливые, и в то же время приятно упругие, я сам не заметил, как мой большой палец начал исследовать этот вопрос.


— Меркуцио, ты так невинен? Где тут устоять?


Я завороженно наблюдал, как мои прикосновения на него действуют, и как он пытался скрыть своё смятение. Поздно, я уже всё видел, и какая-то тёмная радость заползла в моё сердце и свернулась змеёй на самом дне. Ты сам это начал, Йошида, теперь не спасёшься, а я пойду в этой игре до конца, чего бы мне это ни стоило.


— Так убери ж меж нами шпагу,


Позволь тебя обнять.


Я сочинял строчки на ходу, так же, как и он. И вся эта игра пьянила не хуже алкоголя, почему-то так легко становилось от осознания, что я готов перейти черту.


— О той ли шпаге говоришь,


Что кровь тебе пустить готова?


Йошида спрашивал это, нахмурив очаровательные бровки, и уступать не хочет, и сдаваться так быстро не намерен. А вот что я буду делать, если этот мальчишка на меня западёт? Хотя мама всё равно советовала попробовать что-нибудь новенькое… А пошло оно всё к чёрту! Гори синим пламенем! Почему Рэю можно творить что ни попадя, а мне нельзя?


— Других препятствий нет к тому… — проникновенно сообщил я, не сводя с него пылающего взгляда. Ну, что? Сбежишь, не сбежишь?


Йошида слабо улыбнулся и убрал свою шпагу:


— Что нежным будешь ты со мной, дай слово…


И я почувствовал, как он полностью отдаётся в мою власть, здесь и сейчас, играя, но не притворяясь, он честен, он действительно хочет, чтобы я… Что я буду делать, если этот мальчишка западёт на меня? Неправильный вопрос. Что я буду делать, если сам западу на него, вот о чём следовало тогда думать. Но я не думал, я смотрел в его по-детски распахнутые глаза и наклонялся, чтобы поцеловать.


— Ну, всё! Хватит! — кто-то из парней не выдержал и схватил меня за плечо.


Далее следовало возмущённое заявление на тему нашей бессовестности, которое закончилось предложением снять номер. «А вот и снимем!», подумал я и сам себе удивился.


А потом мы с Йошидой вдруг одновременно начали смеяться. И я понял, что уже полгода так не смеялся. Я будто сидел в каменном склепе, замурованный наглухо, даже не замечая, что задыхаюсь, и надежды на спасение не было, а сейчас я почти слышал треск, с котором рушатся стены этого склепа. Смех Хикару как свежий ветер ворвался в мою душу и вынес оттуда пыль и пепел прошлого, и я не стал за это прошлое цепляться. Не такая уж и драгоценность — боль, у Жизни этого дерьма предостаточно, всегда отсыплет ещё, так стоит ли хранить?


Я поднялся сам и помог подняться Йошиде. Надо будет как-нибудь сказать ему спасибо. И даже, хорошо, наверное, что я не успел его поцеловать, сейчас было бы неловко и перед ним, и перед остальными ребятами.

Как я встретил Хикару – 3

— А почему Йошида с нами не переодевается? — спросил я в клубной комнате после репетиции.


— О, Такеши-семпай, твой несостоявшийся любовничек предпочитает предаваться этому делу в одиночестве, такие у него были условия, — нахально улыбаясь, ответил один из парней.


— А почему?


— Никто не знает. Версий у нас две: либо он гей и хочет соблюсти приличия, либо у него что-то с телом, ноги, например, нет или ещё чего.


— Да в порядке всё у него с ногами! Двигается-то он нормально, — заметил другой парень.


— А может, у него суперкрутой протез? Сейчас каких только не делают, я тут на днях документалку смотрел…


— Может, у него с кожей что-нибудь? Ожог большой или родимое пятно?


— Так он же не девчонка, чтобы из-за этого париться. Скорее всего просто гей.


— Или врождённое уродство!


— Хорош уже, а! — вдруг повысил голос Миямото, — Йошида — хороший парень, ваш товарищ по клубу, а вы тут обсуждаете его, как бабы какие-то!


Парни смущённо притихли, а балагур, который всё это начал, шепнул, наклонившись ко мне:


— Йошида — режиссёрский любимчик, ему всё можно.


«Любимчик? Это в каком это смысле, любимчик?», подумал я, ощущая, как просыпается ревность.


— Произнеси, наконец, нормально свои четыре строчки, Мамия, и тоже любимчиком станешь, — жестко ответил Миямото.


— Что-то вы как-то не так меня мотивируете, господин режиссёр, — отозвался Мамия, улыбаясь до ушей.


Миямото нахмурился:


— Йошида пришёл сюда не для того, чтобы девчонок кадрить, а для того, чтобы реально работать, и он выкладывается по полной на каждой репетиции. Так что я считаю, он достоин уважения, какая бы причина у него ни была.


— Действительно, — сказал я, и это положило конец дискуссии.


Йошида стоял в коридоре, прислонившись к подоконнику, и спокойно ждал, когда мы освободим клубную комнату. Я выходил первым и встретился с ним взглядом, он снова мне улыбнулся, на этот раз немного несмело, будто ему было неловко за то, что он сегодня устроил. Я улыбнулся ему в ответ, Миямото быстро обошел меня и передал Йошиде ключ, и тоже получил от него улыбку. Я напряженно наблюдал за ними, пытаясь понять, насколько они близки, а потом заставил себя отвернуться. Какого чёрта? Какое мне дело? Даже если да, то что? А если нет, то что? Ничего. Ничего не будет в любом случае, пошалили и хватит.


— Всем пока, — сказал Йошида и скрылся в клубной комнате.


Я шел по коридору вслед за парнями и, прислушиваясь, ждал, когда щёлкнет замок на двери. Но щелчка всё не было, Йошида так и не заперся. Я мог ворваться к нему прямо сейчас и узнать его секрет. Нет, конечно, я бы так никогда не сделал, но мысли, почему-то, крутились вокруг этого, и вокруг того шоу, что мы с ним сегодня устроили. Идеальная работа в паре, если разобраться. Он чувствовал меня и мгновенно подстраивался, если бы ему можно было играть в баскетбол, из нас мог бы получиться неплохой тандем. Вот бы вытащить его на площадку и посмотреть, как он играет. Двигается неплохо, значит вряд ли ему нельзя играть совсем, просто не переутомляться. Я представил, как мы с ним сражаемся за мяч один на один, как он коварно улыбается, делая обманный манёвр, как я блокирую его сзади, как он на меня наскакивает, пытаясь забросить в кольцо, как капельки пота блестят на его коже… Чёрт, чёрт, чёрт! Чёрт возьми!!! Никогда не думал, что в этом может быть столько секса! Всё решено, мама, я гей? С замиранием сердца я вспомнил субботнюю тренировку… Нет, тут всё нормально, просто игра, просто ребята из команды, ничего такого. Значит, только этот парень… Так вообще бывает? У кого бы спросить? У Рэя, вроде бы, есть друг-гей, вот только я лучше умру, чем обращусь за помощью к старшему брату, тем более по такому щепетильному вопросу. Бездонный интернет и всяческие форумы? Вариант, вот только там, как обычно, общие ответы на общие вопросы и советы смотреть по ситуации… Так что, как ни крути, а ситуация у меня конкретная, и спрашивать надо конкретного человека. Всё просто, незачем усложнять. Просто спросить. Просто, но не легко. Впрочем, я уже знал, что сделаю это рано или поздно, так зачем тянуть?


Я сказал ребятам, что мне нужно заглянуть к консультанту по профориентации и поднялся на второй этаж, подождал, пока они скроются из виду, и пошел обратно к клубной комнате. Интересно, Рэй со своим приятелем-геем хоть когда-нибудь… Ну, с моего развратника-братца станется и не такое попробовать. Вот ведь! Иду к парню, чтобы признаться, что он мне нравится, а сам при этом осуждаю брата за распущенность!


Я не стал стучать, просто открыл дверь и вошёл, времени прошло предостаточно, совсем раздетым я его застать не должен, просто мне захотелось посмотреть, как он отреагирует на вторжение. Испугается? Возмутится? Сделает вид, что всё в порядке?


Йошида стоял ко мне спиной и надевал рубашку. Он услышал меня и с досадой вздохнул, а потом повернулся ко мне, неспешно застёгивая манжету. Его тело под рубашкой было перетянуто то ли бинтами, то ли ещё чем. Я немного растерялся и бесцеремонно спросил:


— Что это на тебе?


С лёгким раздражением он ответил, что это эластичный корсет, и что два года назад у него была травма спины. Чёрт! Вот опять я сначала говорю, потом думаю! Ведь знал же, что у него что-то не так со здоровьем, мог бы и сам догадаться. Но раз уж у нас сегодня день дурацких вопросов, я решил продолжить и спросил, почему он предпочитает переодеваться в одиночестве. Как я и ожидал, он совершенно невежливо ушел от ответа.


Застегнув рубашку, Йошида хмуро посмотрел на меня и, сдерживая раздражение, спросил:


— Ты что-то забыл?


Сердится. Забавно. Я запер дверь и повернулся к нему. Было сложно начать говорить о таком, поэтому я решил ещё раз на него посмотреть, прислушиваясь к своим чувствам. Йошида слегка испугался, я увидел это по его лицу и понял, что попался. Мне до безумия нравилось быть причиной его эмоций. Так что, я не отказал себе в удовольствии ещё немного поиграть.


— Сегодня, — медленно заговорил я, — когда ты затеял эту милую игру у всех на глазах…


Он тут же смутился и начал извиняться, я остановил его, решив больше не тянуть, и выложил всё, как есть. Я сказал, что действительно хотел поцеловать его, что раньше меня парни не привлекали, и что я уже совсем ничего не понимаю.


Йошида тут же принялся меня успокаивать и говорить что-то вроде того, что это может ничего не значить, и вообще, один раз не дикобраз, а потом всё же признался:


— Я, если честно, тоже почувствовал что-то, о чём ты говоришь. Я — симпатичный, по крайней мере так говорят, ты так вообще чистый секс, а привлекательность от пола не зависит…


После его слов «Я тоже…» я уже не очень вслушивался. Он тоже… Значит, мне не показалось. Он тоже… Значит, вроде как, можно?


— Если ты тоже, то давай попробуем, — прервал я его болтовню.


— Что попробуем? — опешил он.


— Поцеловаться, всего лишь поцеловаться, — успокоил я.


У него были ещё варианты? Надо же, какой шустрый, а по виду и не скажешь.


— Так значит, ты действительно хочешь украсть мой первый поцелуй? — растерянно усмехнулся он.


— Так ты действительно настолько невинен? — спросил я, теряя решимость.


А чего я хотел? Он ведь почти ребёнок, а я? Что я собирался с ним сделать? Он смущённо начал что-то рассказывать про то, как год провалялся в больнице, а потом полгода сидел дома безвылазно. Будто оправдывался за то, что ему так и не удалось ни с кем поцеловаться. Я понял, что так нельзя, а он вдруг лукаво посмотрел на меня, улыбнулся своей коварной улыбкой и беззаботно выдал:


— Хорошо, Такеши Кей, я отдам тебе свой первый поцелуй, по-моему, это будет даже забавно. Только давай без обнимашек и всяких гейских штучек, просто поцелуй и всё.


Чёрт возьми! Он когда-нибудь перестанет меня удивлять? Не попробуешь, не узнаешь. Я подошел совсем близко, положил ладонь ему на затылок, притянул к себе и поцеловал. Мелькнула мысль: «А ведь мы только сегодня познакомились». Какая-то часть меня всё ещё не верила, что я это делал. Я целовал парня, мальчика, невинного мальчика с порочной улыбкой, и мне было жаль, что он запретил себя обнимать.


А дальше? Что дальше? Что мне делать со всем этим дальше? Почему я, чёрт возьми, не задался этим вопросом до того, как… Я закончил его целовать за пять секунд до того, как начал сходить с ума. Он тихо произнёс моё имя, не фамилию, имя. «Кей». Так интимно. Он стоял, закрыв глаза, он знал, что я слышал, и теперь ждал моей реакции. На какой-то миг он перестал притворяться легкомысленным очаровашкой и показался таким, какой есть. Первый поцелуй — это первый поцелуй, и, если он пошел на это только ради того, чтобы я смог проверить свои чувства, значит я для него не просто…


Чёрт! Какой же я урод! Не лучше брата или Ньёко. Мне снова стало тошно от самого себя.


Йошида не сказал ни слова, пока я сбегал из клубной комнаты. Его великодушие не знало пределов, он просто отпустил меня. И никогда ничего не предъявит, даже если я буду нужен ему больше жизни.

Как я встретил Хикару – 4

— Ты чего такой загруженный? — спросил Хирата, — Опять насчёт Итсуи паришься?


— Да нет, — вздохнул я, — Это не из-за Ньёко…


«Я вчера поцеловал парня, и у меня встал. Я полночи об этом думал, но так и не решил, что делать», меня так и подмывало выдать всё это лучшему другу и посмотреть, как он отреагирует. Кстати, о Ньёко я уже два дня не вспоминал.


Мы с парнями на большой перемене как всегда зависли на крыше. Было уже холодновато, но сдаваться осени не хотелось.


— О! Смотрите, очередная жертва Йошиды Хикару! — заявил вдруг Сузуру, перегнувшись через перила и указывая на школьный двор.


С идеально скучающим видом я посмотрел, куда он показывал. Йошида, это действительно был он, помогал какой-то девчонке собирать упавшие и разлетевшиеся по всему двору контрольные, или что там она несла до того, как уронила.


— А кто такая? — спросил Хирата.


— Вроде Атива Айсо, — ответил Сузуру, — Первогодка, хорошенькая, кстати. Готов спорить, дня через три она пойдёт ему признаваться, а он её аккуратно отошьёт. Чур, я первый утешать!


— А с чего ты взял, что отошьёт? Сам же говорил, что хорошенькая, — спросил я, чуть ли не зевая от скуки. Какой во мне актёр пропадает! Хотя нет, не пропадает, я ещё успею блеснуть в роли Тибальта, спасибо Азуке.


— Это же Йошида, он всех отшивает, — пояснил Хирата, — А ты, Сузуру, прям ставить на это будешь?


— Может, и буду! Хотя на то, что отошьёт, ставки сейчас небольшие, а вот если начнёт с кем-нибудь встречаться…


— Вы о чём? — растерялся я.


— О, ты, что, совсем не в курсе, Такеши? Не знаешь, кто такой Последний Недотрога-Рыцарь Йошида? Где ты был весь первый семестр? — удивился Сузуру, — Ах да! Твоё Высочество пребывало в глубокой депре из-за одной развратной козы, которая…


Я глянул на него, слегка нахмурившись, и он сразу стушевался. То-то же!


— Так что там с Йошидой? Часто ему признаются? — спросил я Хирату.


— Ну, реже, чем тебе, конечно, но… Думаю, он второй по популярности в этом смысле.


— И он ни с кем не встречается?


— Нет.


— А почему?


— Никто не знает. Там такие милашки подкатывали, а ему хоть бы хны, — опять влез Сузуру, — Про него вообще мало что известно. Родителей нет, живёт с тёткой, приехал из какого-то захолустья и в лёгкую поступил сюда бесплатно, да ещё и со стипендией.


— С какой ещё стипендией? Здесь же нет такой программы.


— Для него есть. А ещё он сразу на третий курс поступил.


— На третий? Сколько же ему лет?


— Шестнадцать. Чёрт возьми, Такеши! В начале года об этом вся школа гудела. Неужели даже краем уха не слышал?


Я пожал плечами, Сузуру посмотрел на меня как на чудо-чудное и продолжил:


— А вообще этот Йошида немного странный парень. Вроде и учится хорошо, и приятелей у него полшколы, и улыбается всегда, но близких друзей нет, и с девчонками не встречается. С ним по-любому что-то не так. А ты с ним знаком что ли?


— Да, немного. Я же сейчас временно в театральном клубе, и он тоже там, играет Меркуцио.


— Кого?


— Не заморачивайся…


Йошида, пока мы его обсуждали, успел с неловкой девчонкой собрать упавшие листы, вытер ей слёзы, и сейчас они вдвоём уходили со двора, причём половину пачки тащил уже он. Да уж, действительно рыцарь. Какого чёрта ты ей улыбаешься? Вчера целовался со мной, а теперь её обхаживаешь? Неужели не знаешь, какой ты очаровательный, Йошида Хикару?


Азука сидела напротив и что-то щебетала о том, как её парень её не понимает, изредка чувственно обхватывала блестящими пухлыми губками коктейльную трубочку и отпивала свой зелёный чай со льдом. Притащила меня в кофейню якобы в благодарность за то, что помогаю с постановкой. Я смотрел на неё и вспоминал, как целовал Йошиду.


— О, Такеши-семпай! Я так расстроилась, когда узнала, как Итсуя-семпай с тобой поступила! — она сочувственно наклонилась ко мне, демонстрируя всю глубину декольте, — Как ты?


Она попыталась взять меня за руку, но я, будто не заметив, подпёр ладонью подбородок и со скучающим видом уставился в окно. Может, сказать ей, что меня бы неплохо утешил минет в мужском туалете, увернуться от летящего в лицо зелёного чая со льдом, и порадоваться, что она, наконец, свалила? Нет, рискованно, вдруг согласится. Отступить я уже не смогу, придётся идти с ней в мужской туалет. Было противно от одной мысли. Нет, конечно, у меня бы прекрасно встал, если думать о Йошиде, так вообще… И удовольствие я бы получил, мерзкое такое удовольствие. Чёрт! Мне было противно вспоминать секс с Ньёко или с другими девчонками, которые были после, мне было противно думать о сексе с Азукой. Но мне не было противно вспоминать, как я поцеловал Йошиду, и как я прижал его к полу, в шутку уговаривая отдаться…


— Мне пора, спасибо за кофе, — равнодушно сказал я и встал из-за столика.


— Такеши-семпай подожди, я сейчас, только счёт оплачу… Давай ещё немного погуляем…


Бежать! Чёрт, ну почему я слишком взрослый и серьёзный, чтобы просто сбежать от неё? Ага, как от Йошиды вчера...


Йошида появился перед нами, едва мы вышли из кофейни. Подумай о Дьяволе… Хотя, я целый день о нём думал.


— О, привет, ребята, — спокойно сказал он и прошел мимо.


— Такеши-семпай, мне надо поговорить с Йошидой-куном. Извини, как-нибудь в другой раз погуляем, хорошо?


Она убежала, даже не дождавшись моего ответа. Рванула договариваться, чтобы Йошида никому не разболтал, что видел её со мной. Оно и понятно, я, не факт, что поддамся, а без парня оставаться не хочется.


Йошида, актёр чёртов! Вроде тебе всё равно, с кем я и что делаю! Притворщик! Только со мной не сработает, я тебя видел. Ни друзей, ни близких, вечная беззаботная улыбочка, всё нормально, всё хорошо. На самом деле ты в такой же тьме, в которой находился я до того, как ты, сам того не ведая, меня вытащил. И я тебя вытащу, чего бы мне это ни стоило. Ты никогда не придёшь ко мне и не признаешься в своих чувствах. Ничего, я сам к тебе приду и доберусь до тебя настоящего, каким бы ты ни был.


Я сразу почувствовал, что это безумное решение является на редкость правильным, и пошёл к выходу, улыбаясь в предвкушении игры.

Страница книги Милые Игры или Десять Свиданий с Фуюми в интернете