# Красное на белом

Арика Блайдд

Страница книги <https://1.selflib.me/red_on_white>

Белое… оно было всегда таким белым. Таким, что невозможно прикоснуться. Далёким. До того самого мгновения, когда она увидела кровавые размытые узоры на его хаори. Как будто красные цветы распустились на белоснежном поле.


И она впервые услышала, как сильно бьётся его сердце. Словно ледяной замок, что она выстроила, ослепительно вспыхнул в ярких лучах солнца и покрылся тонкой паутиной трещин.


Впервые Рукия увидела в нём не совершенную статую бога, а живого человека, такого настоящего, к которому можно прикоснуться.


Это произошло в тот день, когда она уже почти смирилась со своей смертью, когда Ичиго, вот уж дурак, спас её от Сокиоку, когда Ренджи так упорно не хотел отдавать её Айзену и когда Кучики Бьякуя защитил её от шинсо.


И почему все её спасают?


Несколько лет назад


С того самого момента, как я увидел её, в душе что-то перевернулось. Хотя тогда я не придал этому никакого значения. Уж очень она была похожа на Хисану, а потому ничего не было удивительного в том, что я чувствовал боль, когда смотрел на неё. Слишком большое искушение. Ведь так легко представить, что это не Рукия, а Хисана. Но нельзя. Хотя сердце не желало сдаваться и всякий раз при встрече с ней начинало учащённо биться.


А поэтому я старался не смотреть… не замечать эту девушку. Даже когда моё сердце предательски кольнуло ревность, когда я увидел, как Рукия смотрит на Кайена, я постарался сделать вид, что ничего не происходит. Лишь выше возвёл свою ледяную стену между нами. Главное — это не смотреть на неё, не видеть её лица. И тогда, может быть, это предательское чувство исчезнет. Нет, оно просто обязано исчезнуть, потому что это неправильно.


Хисана…


Или Рукия…


Почему всё так перемешалось?


Так быть не должно.


Отослать бы эту девушку подальше, чтобы не бередила открытые раны. Но не могу, потому что я обещал Хисане, позаботиться о ней.


А поэтому Рукия стала для меня просто голосом, что звучал за спиной, тенью, которой я боялся взглянуть в лицо. Просто строчками в донесениях, что доставляли мне соглядатые. Так я знал обо всём, что происходило с ней, и в каком-то смысле даже участвовал почти во всех событиях её жизни. Я старался не допускать ничего не предвиденного…


Вот только этот Шиба… Каким-то образом получалось, что мы всегда словно противостояли друг другу. Вот и сейчас он где-то там с ней, он может спокойно на неё смотреть, прикасаться…


Так, стоп!


Не о том я сейчас думаю…


Я остановился, почувствовав впереди такие знакомые всполохи реяцу. Рукия и Шиба. Что они там делают?


И надо бы развернуться и уйти, но нет. Какая-то странная смесь любопытства и ревности толкнула меня вперёд.


Глупо…


Неподобающе…


Но все же!


Последний поворот и вот они… Шиба, он-то, кажется, меня давно заприметил, а потому не особо удивился.


И Рукия…


Всего мгновение назад она улыбалась. Так открыто и ярко. И улыбалась не мне, а Шибе. Но тут же едва она заметила меня, её лицо приобрело какую-то настороженность… Да и сама она стала словно натянутая струна, кажется, что заденешь и зазвенит.


Знаю, для меня сейчас главное не выдать своих чувств… Ничем.


Всё же зря я позволил себе это неподобающее поведение. Я уже не ребёнок и не могу поддаваться своим чувствам.


Тем более… как же тяжело, что она никогда не будет улыбаться мне так же как этому лейтенанту. И если бы только можно было её схватить… и спрятать ото всех. Чтобы она была только моей и больше ничьей. Особенно сейчас, когда рядом с ней Кайен. Даже зная, что она никогда не будет принадлежать Шибе и всё, что ему достанется — это её улыбка. Даже так… потому что у меня не будет даже этого, никогда.


Эта безысходная борьба с собственными чувствами. Это вечное противостояние с Кайеном. Одна ноша на двоих. Потому что мы оба прекрасно понимали, что преступать некую черту нельзя. И казалось, что так будет всегда.


Но эти Шиба, всегда были бутовщиками и не желали следовать установленными правилами, за что и были некогда изгнаны из Сейретея. Вот и Кайен просто ушёл, одной дождливой ночью…


Если бы можно было убить одного человека дважды, то я сделал бы это не задумываясь. Ведь неужели этот Шиба стоил всех слёз Рукии, что она пролила украдкой ночью из-за него? Почему он позволил себе так глупо умереть?


Нет… Я, конечно, прекрасно понимал, что подвигло Кайена броситься на того пустого.


Но как же он посмел оставить Рукию одну? Этого я простить не мог, несмотря на то, что всего пару дней назад был готов на всё, лишь бы она меньше виделась с Шибой.


Несколько дней Рукия ходила сама не своя. Но потом, словно приняв какое-то решение, стала вести себя как обычно.


И, казалось бы, можно уже было успокоиться, но что-то не давало мне покоя. И потому при очередной обязательной встрече я впервые за долгое время позволил себе внимательно взглянуть на неё.


Наверное, это было в первый раз, когда, смотря на эту девушку, я не вспомнил о Хисане.


В глазах Рукии я словно увидел своё собственное отражение. Ведь я тоже, потеряв Хисану, отгородился от всего мира, потому что не мог позволить своей боли вырваться наружу. Так же как не мог позволить другим проявить жалость к себе. Слишком унизительно. Лучше уж пусть считают меня бесчувственным.


Один взгляд на Рукию и я тут же отвернулся, возможно, даже слишком поспешно. Потому что ещё чуть-чуть и я бы не выдержал, сорвался. Ведь так неодолимо захотелось прижать её к себе, утешить… Одно дело, когда ты сам пытаешься скрыть свои чувства и совсем другое, когда видишь, что нечто подобное происходит с человеком, которого ты… которого ты просто обязан защитить.


И теперь я не знал, что мне делать. Я не мог просто переступить некогда начерченную мной черту, прекрасно осознавая, что может последовать за этим. Но и оставить всё как есть не тоже было выше моих сил.


А Рукия стала медленно угасать, словно все те, кто поддерживал в ней яркое пламя, исчезли. На первый взгляд это было почти незаметно и даже в донесениях не было ничего необычного. И всё же теперь я старался не смотреть на неё вовсе не потому, что Рукия была похожа на Хисану, а потому, что боялся увидеть в её глазах ту бездну, что давно поселилась в моей душе.


* * *


Вечереет. Уже давно надо было бы закончить работу. Но ещё столько нужно сделать. Да, лейтенант мне бы явно не помешал. Но подходящей кандидатуры, чтобы отвечала всем требованием, не находилось. А ведь ещё вдобавок сегодня я узнал, что Рукию посылают в мир живых. И стоило бы этому воспрепятствовать, но… Может, там она хоть немного отживёт? Говорят, что смена обстановки иногда идёт на пользу. Хотя в любом случае ей там долго находиться не стоит.


Решено, на этот раз Рукия всё-таки отправится в мир живых. А тем временем…


Мой взгляд остановился на анкете одного из кандидатов. Уж этого я точно не возьму к себе, даже уборщиком. Тут один вид сам за себя говорит.


Я уже хотел отложить листок, но что-то меня остановило. Абарай Ренджи… Где-то же я слышал это имя? А да, это же тот необразованный руконгаец, что вместе с Рукией поступил в академию шинигами… Вроде у них даже были дружеские отношения, но они уже давно перестали общаться. По крайней мере, так говорилось в донесениях о Рукии.


Я ещё раз внимательно взглянул на анкету. Чтобы это Абарай стал его лейтенантом? Да ни за что! Скорее Айзен решит прогуляться пешком до Уэко Мундо, чем это произойдёт.


Но Рукии так нужно, чтобы хоть кто-то был рядом и поддерживал. А я этого дать не могу.


* * *


Не зря в последнее время донесения о Рукии стали какими-то туманными. Конечно, напрямую следить за ней я не мог, но всё равно пытался получить любую информацию о ней. Так я чувствовал себя увереннее, словно даже отсюда мог контролировать все события в жизни Рукии.


Но как же я ошибался. Я и понятия не имел о том, что происходило на самом деле.


Рукия… Неужели смерть Кайена так сильно на тебя повлияла? Что заставило тебя преступить закон и отдать свою силу этому смертному? Этому рыжему мальчишке, что сейчас сражается с Ренджи. Возможно, я всё-таки зря позволил отправиться тебе в мир живых.


И сейчас главное вернуть Рукию назад. А там… там посмотрим.


Но… Ясно почему она так привязалась к этому человеку. Он чем-то был похож на Кайена. А ещё он сумел разжечь в её душе почти угасшее пламя. Я это понял сразу же когда увидел её.


Что же произошла с Рукией, пока она находилась здесь? Несмотря ни на что она сейчас напоминала цветок, распустившийся под лучами солнца. Но неужели это из-за простого человека? Почему-то это сильно задевало.


Хотя, с другой стороны, я её понимал. Ведь из-за Рукии мне и самому приходилось ежедневно бороться с собственными чувствами. И сейчас тоже. Потому что видеть, как она всеми силами пытается защитить этого человека, было больно. И хотелось поскорее увести её оттуда отобрать её у него.


Может, даже отчасти из-за этого я и вмешался в бой Ренджи и этого смертного. Глупый мальчишеский поступок, просто чтобы показать насколько я превосхожу этого человека. Чтобы он и подумать не смел, что Рукия может принадлежать ему.


Хотя… она всё равно больше не увидит его. Даже если он останется жив.


И вроде бы я победил. Но почему же хочется так побыстрее убраться из этого мира, где слёзы так похожи на холодный дождь.


* * *


Я взглянул сложенный листок бумаги — приговор Рукии. Осталось только его развернуть и прочитать…


Я твёрдо решил, какое бы наказание не назначили бы ей, не вмешиваться. Потому что эмоции… это лишнее. Достаточно один раз поддаться слабости и уже не остановишься. А я должен с корнем вырвать это пагубное чувство к Рукии. Любовь? Разве можно назвать это любовью, если одно существование этого чувства разрушает всё, во что я верю.


С Хисаной всё было по-другому. Да, я тогда пошёл против законов и до сих пор совсем не жалею об этом. Но кто же знал, что судьба за это потребует такую высокую плату. Отнимет у меня Хисану, а вместо этого оставит Рукию, несовершенное отражение моей жены.


Любовь? Нет. Всего лишь иллюзия. И я должен всегда об этом помнить.


Я спокойно развернул листок бумаги, побежал глазами несколько строчек, а потом сложил его обратно.


Я… должен сам сообщить ей об этом.


Я не торопясь вышел из своего кабинета и направился к месту заключения Рукии.


Идти совсем недолго, но может, это и к лучшему. Надо сделать это сейчас, пока я полностью не осознал, что на самом деле означают эти слова на листке бумаги.


Но почему ей вынесли именно этот приговор? Почему смертная казнь? Словно…


Но я уже решил следовать закону, чтобы не случилось… Я дал обещание. В конце концов, меня всегда учили, что на первом месте должен быть долг, а остальное второстепенно.


Ещё несколько шагов и меня тут же встречает Ренджи, в глазах которого вспыхивает надежда. Наивный, неужели и вправду верит, что я смогу защитить сестру? А вот не смог. Как ни старался не смог. И теперь уже поздно.


Ещё два шага. И передо мной Рукия, такая спокойная и немного грустная, а ещё непривычная за этими прутьями решётки. Словно они уже отдалили её от меня, уже навсегда.


И как бы хотелось отвернуться и не смотреть на это лицо, в эти глаза. И самое главное, не слышать её негромкое приветствие, её голос к которому я уже успел привыкнуть…


— Совет сорока шести вынес решение, — спокойно произнёс я, доставая приказ. — Преступник первого класса…


Хорошо хоть на время можно спрятаться за этими строчками. Впрочем, я же всегда так делаю. Трусливо.


Но не на этот раз.


Сделав над собой усилие, я всё же поднял на неё глаза. Я был готов увидеть удивление, страх, испуг, но только не это выражение лица. Словно она только и ждала от меня, когда я вынесу ей приговор.


Почему?


Почему всякий раз, когда я рядом с ней, у неё такое выражение лица?


Но хорошо, что здесь этот шумный до невозможности Ренджи. Ведь так хочется разрушить эту решётку, разделяющую нас, прижать Рукию к себе и сказать, что всё будет хорошо, что я никому не позволю её обидеть и всегда будет защищать. И что мне мешает это сделать?


А да, тут же Ренджи… который зачем-то хочет, чтобы я повторил приговор ещё раз, как будто это может что-то изменить.


— Ты всё прекрасно слышал… — ответил я ему, не отрывая взгляда от Рукии.


Если бы можно было продлить это мгновение как можно дольше. И тонуть в этих глазах, затянутых аметистовыми тучами. Если бы можно было…


Потому что этого уже никогда не будет…


— Это наш последний разговор, в следующий раз мы встретимся на месте твоей казни.


Вот и всё.


Теперь только и остаётся, что уйти, зная, что каждый шаг навсегда отдаляет меня от Рукии, теперь уже по-настоящему.


И как бы хотелось спрятаться от этого всепожирающего чувства беспомощности, избавиться от тяжести тех цепей, которыми я сам себя сковал.


Но я должен…


Оставить всё как есть… До конца исполнить свой долг.


И не думать. Потому что иначе…


— Как хладнокровно, капитан шестого отряда, похвально-похвально, — голос Ичимару за спиной вывел меня из задумчивости.


Потому что иначе я разнесу Сейретей ко всем меносам.


* * *


Как странно устроен этот мир… Когда в Сообщество душ вторглись какие-то риока, я на это даже не обратил внимание. Кем бы они не были, они не стоят моего внимания. Но я так думал до того самого момента, когда услышал имя одного из них. Ичиго Куросаки.


Нет, это не может быть. Это просто совпадение. Ведь он же был лишён всей своей духовной силы… И вот теперь он здесь. Пришёл за Рукией.


Как же этот Куросаки раздражает… Сидел бы себе спокойно у себя дома! Так нет. Настырный мальчишка, которому не терпится умереть.


Ведь разве у него хватит сил спасти Рукию? Нет. Не сможет.


А ещё этот обвиняюще-разочарованный взгляд Ренджи. Впрочем, это и не удивительно, куда ему, простому руконгайцу понять, почему я бездействую и не пытаюсь помочь своей сестре.


Им не понять, что я буду следовать своему долгу до конца. Чем бы это со стороны ни казалось.


Хисана, прости меня.


Да, я помню, что обещал защищать Рукию. Но я также дал слово, что всегда буду следовать путём закона, что бы ни случилось.


Это так напоминает о том, что произошло много лет назад. Но факт в том, что если бы я тогда не поддался чувствам, то ничего бы не произошло. Если бы я тогда не нарушил приказ дедушки, Акане осталась бы жива.


* * *


Когда-то давным-давно, ещё до встречи с Хисаной, я часто приходил сюда, к этому небольшому прудику. Тогда дед, находя меня здесь, хмурился и говорил, что не понимает, почему я постоянно торчу возле этой не пересыхающей сейретейской лужи. Но у меня была причина. А теперь она появилась снова. Потому что…


Спокойное, неторопливое кружение водомерок по глади воды. Их лёгкое скольжение, а потом они внезапно замирают. Словно исполняют какой-то замысловатый танец. И круги, узорами расходящиеся по воде.


Немного завораживает. А самое главное на мгновение заставляет забыться.. Потому что ужасно хочется, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы наконец наступил этот день, казнь Рукии. Может, тогда я освобожусь.


Слабое духовное колебание, исходящее из белой башни, где теперь заключалась Рукия, заставило меня оторваться от своего занятия. Неужели кто-то обладающий достаточной силой, чтобы обойти охрану проник туда? Необходимо было срочно проверить.


Я тут же сорвался в шумпо и через несколько мгновений уже был на мосту. Теперь можно было не торопиться, нарушитель, кто бы он ни был, не сможет пройти мимо. И он не замедлил появиться. Вернее их было двое. Какой-то рядовой шинигами и… жалкая насмешка судьбы.


А я-то думал встретить здесь достойного противника. Но ради этих даже занпакто вынимать из ножен лень. Просто пара каких-то идиотов. И чего они все так стремятся спасти Рукию?


Словно все неразумные Сообщества душ и мира живых нашли новый уникальный способ самоубийства.


Даже Ренджи. Да, он вроде бы пытался остановить этого ненормального риока, и откуда менос его раздави, у этого рыжего столько сил? Но на самом деле было ясно ещё до этого случая, что Абарай колеблется. И ещё чуть-чуть и сам отправится спасать Рукию. Вот потому я, воспользовавшись первым удобным предлогом, и запер его в тюрьме. Пусть посидит там пока всё не закончится.


И раз я уже здесь, то стоит разобраться с этими двумя спасателями, может, тогда другие одумаются.


Но только, Рукия, дурочка, зачем же ты выбежала наружу? Всё ещё пытаешься кого-то защитить, когда сама уже почти на пределе.


Видя, как она падает, не выдержав моего духовного давления, мне тут же захотелось подбежать к ней, подхватить, но… я никогда этого не сделаю.


Сейчас главное не смотреть на неё…


И потом у меня ведь здесь есть враги.


А начну, пожалуй, с этого, который так необдуманно бежит на меня. Достаточно одного взмаха меча. И на белые плиты моста тут же падают красные капли крови. Вот и всё. Нет? И почему же этот настырный так упорно желает сражаться дальше? Неужели не понимает разницы в силе?


— …И какой-нибудь трус и вправду может испугаться и убежать от тебя, но только не член семьи Шиба.


Вот и ответ. Снова это семейство. Словно призрак Кайена всё ещё стоит у меня за спиной и всё так же, пусть и неумышленно, опять пытается отобрать у меня Рукию. Я не могу ему позволить сделать это во второй раз. Особенно сейчас.


Что ж, раз так, то я окажу услугу этому неразумному из семьи Шиба, и буду сражаться, как если бы передо мной был настоящий Кайен.


И испуг Рукии за этого горе-спасателя лишь сильнее раздражает. За меня она никогда так не переживала. Мне она никогда так не улыбнётся, как Кайену. Никогда.


А поэтому…


— Цвети Сенбонзакура!


Лезвие клинка рассыпается на множество сияющих осколков, которые тут же направляются к Шибе. Несчастный так и не понял, что произошло, когда всё вокруг окрасилось в красный цвет.


Но этого недостаточно. Остался ещё один враг. Я тут же развернулся ко второму противнику. И не важно, что этого шинигами пытается загородить собой Рукия. Его это не спасёт.


Но кто-то остановил уже занесённую руку. Капитан Укитаке.


— Хо-хо, это было жутко. Думаю, вы согласны, капитан Кучики.


Как же он не вовремя появился!


Но зачем он сюда пришёл? Почувствовал, что белой башне происходит что-то неладное? Боялся за Рукию? Решил меня остановить?


И как же я могу позволить ей сбежать с этими неудачниками?


Но теперь всё…


Чьё-то огромное духовное давление заполнило всё пространство. И в этом реяцу было что-то очень знакомое, такое, что в это трудно было поверить.


Неужели это он? Куросаки Ичиго. Жалкое подобие на Кайена.


Да, это действительно он. И сразу видно, что Куросаки остался всё таким же самоуверенным. Как будто действительно может что-то изменить. Совсем не учится на прошлых ошибках.


Только почему Рукия на него так смотрит?


Боится за него… и правильно делает. Потому что я сотру этого Куросаки в порошок уже за сам факт существование его здесь.


Сидел бы дома и радовался, что остался жив. Но нет… Тоже тут спасатель выискался. Сначала сам себе попробовал бы помочь.


Я сознательно перестал сдерживать свою реацу. Может этот мальчишка ещё одумается и сбежит? Так было бы лучше. Для Рукии. Незачем ей видеть смерть ещё и этого идиота. Потому что как ни больно это сознавать, он очень важен для неё.


Но а если нет… Что же, он сам напросился.


Только Куросаки Ичиго даже и не шелохнулся под его реяцу. Что ж, как это ни прискорбно, он стал сильнее с нашей последней встречи, но все же недостаточно.


— Я побью тебя! — закричал Куросаки.


Глупый и самонадеянный мальчишка. Он сам выбрал свою смерть. И то, что он всё-таки сумел на этот раз отбить мой удар, совсем ему не поможет. Я с удовольствием сотру самодовольную ухмылку с его лица.


— Цвети…


Да… сегодня определённо не мой день. Опять появилось нечто, что мне помешало. Но самое неприятное — это то, что это нечто очень сильно кого-то напоминает. Да нет, так и есть.


Шихоуин Йоруичи. Она вернулась.


И она пришла спасти этого риоку от меня. Впрочем, что ещё можно от неё ожидать.


Только и я не собираюсь сдаваться. За время её отсутствия я вырос, стал сильнее… И на этот раз она точно не уйдёт от меня. Я ей покажу, что я многому успел научиться!


Вот сейчас, ещё немного и…


Отчего-то на мгновение возникло такое чувство, что я опять вернулся в детство. И опять безуспешно пытаюсь догнать эту драную кошку.


Впрочем, Йоруичи и на этот раз удалось улизнуть, сказав на прощание, что за три дня сумеет сделать этого мальчишку сильнее меня.


Это шутка такая? Три дня? Всё что она может, это отправить его на путь смерти.


Но теперь мне здесь больше делать нечего. Кажется, спасатели на сегодня уже закончились. И как я и думал, среди них ни одного достойного.


Странный сегодня день. Сначала обиженный природой представитель семейство Шиба, потом ненормальный рыжий риока, а теперь вот оказывается и эта дрянная кошка вернулась. Осталось только дождаться когда меносы с неба посыпятся.


Но… Рукия… я-то думал, что в следующий раз увижу её перед казнью. И ошибся. Эта встреча на мосту снова вывела меня из равновесия. Заставила усомниться, что я поступаю правильно. Но самое главное — это то, что я, забыв обо всём, опять поддался своим чувствам.


Недостойно.


Я снова проиграл битву со своими эмоциями. Готов был крушить всё и вся… Не удивительно, что Йоруичи меня обставила.


* * *


Иногда желания сбываются. Ведь я сам хотел, чтобы казнь Рукии произошла поскорее. И словно ответ на это её перенесли на завтра.


Но почему? Из-за Риока? Смерти Айзена? Странно…


А ещё отчего-то такое ощущение, что я не вижу целой картины того, что происходит в Сейретее.


Но, может, я сам себе это придумываю. Чувства Рукии делают меня слабым. Вот я подсознательно и ищу любой повод, за который можно было бы уцепиться, и потребовать, чтобы казнь остановили… хотя бы на время.


Но не будет этого.


Пусть другие совершают ошибки под влиянием своих эмоций. Ээ… капинан Укитаке, например.


Кстати, об особо чувствительных натурах. Ренджи всё-таки сбежал из своей камеры. Так что можно и не сомневаться, что он опять задумал какую-нибудь глупость.


Даже понятно какую. Вот уж выбрал себе лейтенанта. Не зря же говорят, что благими намерениями выложена дорога в Уэко Мундо.


И как же теперь остановить этого упрямца, чтобы особо не покалечить?


Но… неужели действительно уже завтра?


* * *


Портрет Хисаны в простой рамке. Обычная безжизненная вещь. Но если очень-очень постараться, то можно представить, что это последняя связь с женой, что она услышит, поймёт и… не осудит.


Хисана, прости меня… Я должен был защитить Рукию, но не смог. Я должен был относиться к ней как к сестре… Но почему же она так похож на тебя?


Откуда это странное чувство к ней?


Любовь?


Но почему тогда глядя на твой портрет, я твердо знаю, что люблю тебя. Всё ещё…


И мне так тебя не хватает. Ведь ты с лёгкостью разрушала все маски, за которыми я пытался скрыться. Ты была той, которая смогла избавить меня от одиночества, в которое я добровольно себя загнал.


Портрет. Единственное, что от тебя осталось. Не было бы даже и его, если бы не Кайен Шиба, что притащил невесть откуда-то фотоаппарат. И почему даже за это я должен благодарить его?


А ведь я до сих пор прекрасно, словно это было вчера, помню, как вошёл в комнату, а ты испуганно и смущённо что-то спрятала за спиной. А я тогда сделал вид, что не заметил.


Лишь после выяснилось, что это этот самый портрет и что ты просто боялась моей реакции, если я узнаю правду. Дурочка, когда это я мог на тебя злиться. Хотя да, Шибу мне в тот момент прибить захотелось.


Хисана…


Твое появление заставило меня снова поверить, что любые ошибки можно исправить.


Что я смогу тебя защитить.


Но, как оказалось, все, что я умею — это разрушать. Прости меня Хисана… Но люди, которые меня окружают почему-то всегда уходят первыми.


Прости… Но…


Я иду Хисана… как всегда разрушать то, что мне дорого.


* * *


До казни ещё есть немного времени… Но ведь Ренджи обязательно попробует спасти Рукию. Вот уж недоразумение природы, как будто с его силами это возможно. А поэтому необходимо его остановить, любой ценой.


И где бы это мне встретить Ренджи, чтобы никто не помешал. Хотя есть одно место, и он никак не сможет его миновать…


Теперь оставалось только дождаться его.


Ренджи появился буквально через полчаса. Всё-таки пришёл. Неужели он так уверен в своих силах?


Дольше скрываться не имеет смысла. И я тут же перестал сдерживать свою реяцу. Может все-таки ещё одумается…


— Куда направляешься Ренджи?


— Я пойду и спасу Рукию!


Ага, да кто же тебе позволит… Там Ямамото одной своей духовной силой из тебя лепёшку сделает.


— Нет, не пойдёшь.


— Пойду!


Вот уж упрямый остолоп. Решил порадовать своей смертью Рукию перед казнью? Как будто не понимаешь… Хотя рациональным мышлением ты никогда не страдал.


Придётся доказывать, что я прав так, как ты привык. Тут достаточно будет одного удара в технике Сенка.


Ан нет, отбил всё-таки. Ты растёшь в моих глазах Ренджи. Но всё равно этого очень мало. А поэтому…


— Цвети…


О? Сумел высвободить свой меч, не называя имени? Неужели ты ещё и банкая достиг?


— Теперь я превзойду вас, Капитан Кучики!


Действительно, банкай… интересная форма, хотя и предсказуемая.


Но…


— И давно ты достиг банкая? — сейчас главное своим голосом не выдать удивление.


— Какая разница…


Ты бы знал, если бы меньше спал на лекциях в академии. Но судя по твоим словам совсем недавно.


И он с этим решил спасать Рукию? Похоже, что я недооценил Куросаки Ичиго, вот у Ренджи он сумел всё-таки отбить последние мозги.


— Если вы не дадите мне спокойно пройти, мне придётся победить вас… — продолжил Абарай.


Я зря тогда отправил тебя в тюрьму. Тебя всё-таки нужно отправить к капитану Унахане на лечение, и срочно.


Но ладно, уже ясно, что эти разговоры ни к чему не приведут, так что…


— Это невозможно. С твоими способностями ты даже не заставишь меня коснуться коленом земли, — ответил я, прекрасно зная, что после этих слов Ренджи обязательно что-нибудь предпримет.


Заодно и посмотрим, чего он там сумел достичь.


Ренджи не заставил себя ждать, тут же направив зампакто на меня. Детский лепет, такая техника на мне и царапины не оставит! Хотя… да, это действительно уровень банкая. Но хватит уже…


— Цвети Сенбонзакура!


Вот и всё Ренджи. Что ты будешь делать теперь, когда твой банкай разорван. Ещё один сюрприз? Получается, что ты можешь собирать сегменты своего банкая заново… Вот сейчас развернёшь его и направишь его на меня. Знаю это, но, все клешни пустых, не успеваю!


Менос тебя затопчи! Тебе это удалось. Я коснулся земли. Что б тебя Руконгайские тараканы съели! Всё-таки я тебя немного недооценил.


— Я стану победителем…


Да-да, Ренджи, я уже почти в это верю. Но только ты после этого так просто не отделаешься! Теперь сыграем по моему сценарию…


И начнём с Хадо номер тридцать три. Уклонился? Хороший мальчик! А теперь полюбуемся, как твой банкай начнёт разрушаться. Так и есть. Ведь тебе ещё учиться и учиться его контролировать. И пока ты не успел собрать его заново вот тебе бакудо номер шестьдесят один. Теперь ты связан и в запасе у тебя не осталось ни одного хода. Да ты и сам это знаешь, уже по твоим глазам видно.


— Отложи свой меч и будешь жить. Если конечно…


Ах да, я же забыл, что ты упрямый как стадо меносов. Может моя Сенбонзакура Кагеёши тебя отрезвит? В конце концов, против банкая сражаются банкаем.


А вот теперь действительно всё. Уже который раз белые плиты Сейретея окрашиваются кровью шинигами. Такое впечатление, словно они и были созданы для этого.


Прости, Ренджи, я не хотел доводить до такого. Но ты сам не захотел вовремя остановиться.


А… надо же что-то сказать. Но что? Точно, тут недавно на глаза попалось… как раз подходит.


— Позволь рассказать тебе о разнице между нами. Это напоминает мне басню про обезьяну, пытавшуюся достать луну.


Тебе Ренджи никогда не получится достать меня. Никогда. И неважно есть ли у тебя банкай или нет, потому что он здесь ни при чём.


Просто…


Ренджи, ты всё ещё пытаешься что-то сделать? Это твоё руконгайское упрямство или тебе просто надоело жить? Ещё и драться собираешься? Знаешь, это уже даже не смешно! Что ещё я должен сделать с тобой, чтобы ты наконец успокоился?!


Мне что, действительно надо прибить тебя?


Но почему…


— Ты всё ещё мечтаешь спасти Рукию?


Ухмыляешься… Да ещё так нагло!


— Конечно. Я…


Не понимаю… отчего у тебя такой вид будто действительно можешь это сделать?


— Что?


— Я клянусь. Я клянусь, что спасу её.


Даже так.


— Кому?


— Никому. Я клянусь своей душе!


Всё-таки сумел подняться. Ты так хочешь её спасти? Исполнить свою клятву… И почему я не могу пошевелиться, видя как лезвие твоего занпакто приближается ко мне?


Ренджи… даже немного жаль, что сил тебе немного не хватило, чтобы убить меня, что ты уже на пределе.


Ты всё-таки сумел меня достать.


— Поздравляю…


И прости. Я должен был остановить тебя.


* * *


Вот и холм Сокиоку. Как же хотелось опоздать, найти какие-нибудь неотложные дела, которые не позволили бы присутствовать на казни Рукии. Но разве я могу себе это позволить?


Это было бы слишком малодушно.


А ещё потому, что это в последний раз, когда я вижу тебя, Рукия. Твои испуганные глаза и немного ожидающий взгляд. Не надо. Не роняй сомнений в моё сердце. И так трудно удерживать эту маску спокойствия.


Кажется, что это Хисана с упрёком смотрит на меня. Прости. Уже слишком поздно что-либо менять.


И на этот раз я всё-таки последую своему долгу.


Хотя… сегодня даже твой голос слышать трудно.


И слова:


— Снимите печать Сокиоку…


Словно это приговор не для Рукии, а для меня.


Главное, не смотреть, не надо, чтобы кто-нибудь видел мои чувства.


Сейчас Сокиоку освободится и…


— Благодарю вас, нии-сама.


И за что она меня благодарит? Уверен, если бы я не принял тебя в свою семью, этого бы не случилось.


Рукия… Я всё-таки не выдержал и решил взглянуть на неё в последний раз. И ещё, чтобы запомнить этот момент навсегда. Я знаю, я виноват перед ней и Хисаной. Но у меня есть долг перед кланом и обещание, данное на могиле моих родителей. Ответственность, от которой я не могу так просто отмахнуться.


Нет, не хочу я это видеть! Ещё и твою смерть…


Всего на мгновение стоило отвернуться, как я почувствовал знакомо-ненавистную реяцу. Всё-таки ты пришёл Куросаки Ичиго. Но для чего? Спасти Рукию? Просто отстрочить её смерть? Или погибнуть рядом с ней? Ведь пусть ты и остановил удар Сокиоку, тебе с ним не справиться.


До чего же ты назойливый, риока! Ещё даже более надоедливый чем был Шиба Кайен.


Но второго удара Сокиоку ты не выдержишь.


О, вот и капитан тринадцатого отряда подоспел. И по выражению лица уже ясно, что замыслил что-то недоброе. Да, так и есть. Похоже, что он вместе с Киораку этой странной штуковиной хочет уничтожить Сокиоку.


Остановить его что ли?


Но не могу же я сражаться с больным и немощным… Ладно, может, и не немощным, но больным это точно. В конце концов, пусть с ним и капитаном Киораку Ямамото разбирается. Потому что главная проблема здесь не они…


А этот Ичиго Куросаки… этот риока, который, похоже, замыслил разрушить эшафот. Непорядок. Неужели решил, что он может творить здесь все, что ему вздумается? Да у него никогда этого не получится!


Хм, разрушил всё-таки…


Но как он смеет так нагло хватать Рукию? Раз уж пришёл спасать, то хотя бы веди себя соответственно.


А это ещё что? Ренджи? Вот уж упрямец… всё-таки пришёл сюда. Хотя с другой стороны, конечно, похвально, такое упорство… Но интересно кто тот идиот, что тебя сумел подлатать.


Куросаки Ичиго … Наглый риока! Как же тебе в голову пришло сделать из представителя клана Кучики метательный снаряд? Кто же тебе разрешал вытворять это с Рукией… Я тебя в мелкую пыль сотру и развею над бывшим эшафотом за такое!


Хорошо хоть Ренджи сумел её поймать. Ладно, Абарай, иди, пока, не думаю, что ты сможешь далеко убежать. И потом проучить этого наглого риока намного важнее.


Хотя Куросаки действительно стал сильнее с нашей первой встречи. Вот как запросто раскидывает лейтенантов. Возможно, будь он шинигами, когда-нибудь в далёком-далёком будущем даже смог бы занять пост капитана.


Но хватит, пора преподать ему урок.


И всё же…


— Почему… Почему ты как много раз пытаешься спасти Рукию?


— Я тоже спрошу тебя. Ты ведь её брат? Почему ты не спасаешь её?


Можно подумать, что такой как ты сможешь это понять. И потом, оправдываться, нет, это не по мне. Гордость не позволит. Так что бессмысленно начинать эти разговоры.


У меня есть только один путь, который я пройду до конца. Как бы тяжело ни было.


— Ичиго Куросаки, я убью тебя. А после казню Рукию собственными руками.


Но сейчас лучше не думать об том.


— Я не позволю тебе этого сделать.


Да-да, попытайся. Ведь ты здесь для этого.


Но я тебя, нарушителя порядка, всё равно убью. В любом случае.


Что там ещё этот мальчишка говорит? Что заставит вымаливать у Рукии прощение? Ну, пусть попробует. Кто он такой, чтобы вмешиваться в мои отношения с ней? И ещё… сменил бы ты выражение своего лица. А то как-то раздражает!


Ещё и банкай требует… ага разбежался! Обойдёшься…


Хотя удары у тебя действительно сильны. Даже удивительно, что ты смог так быстро вырасти за такое короткое время.


Ну вот… опять требует банкай. Как дитя малое, никак не угомонится. Надоел уже… Ладно, раз он так хочет его увидеть, то пусть.


Тем более что лучше побыстрее с этим закончить.


— Банкай! Сенбонзакура Кагеёши!


Смотри и удивляйся! Это последнее, что ты увидишь перед смертью.


О! Он ещё пытается сопротивляться? Но всё это бесполезно.


— С одним шикаем против банкая не выстоять. Я тебя слишком недооценил…


О чём это он? Говорит, словно уже достиг банкая. Но такое уж точно не может быть. Это за гранью реальности.


— Смотри внимательнее. Это мой банкай!


Смотрю-смотрю. Куда же я денусь. Вот только всё равно трудно поверить. Ведь ты даже ненастоящий шинигами. Хотя реяцу и говорит совсем о другом. Откуда у тебя такая безмерная духовная сила?


— Бан-кай!


Нет, не может быть… Это просто галлюцинации…


— Что… это такое? — не смог удержаться я от вопроса.


Он всё-таки достиг банкая. Невероятно! Но… как же это похоже на насмешку. Для каждого шинигами достичь банкая — это предел возможностей. И проходят многие годы, прежде чем это случается. А он… всего за пару дней это сделал.


Что же ты такое, Куросаки Ичиго? Почему каждое твоё появление разрушает всё, что для меня важно! Ненавижу…


— Ты понесёшь наказание за осквернение нашей гордости!


А?


Когда это он успел приставить меч к моему горлу?


Отвлёкся… правильно дедушка говорил, что от лишних слов один только вред!


— А сделать что-нибудь, когда казнили Рукию, тоже гордость не позволяла?


Что-то вроде того.


Но… он так быстр?


И почему он убрал меч от моего горла?


Слишком самоуверен. Надо было кончать со мной, когда была такая возможность. А сейчас… эта твоя ошибка может стоить тебе жизни.


И я… я отказываюсь верить, что то, что ты держишь в руках и есть банкай. Признать это было бы уже слишком!


А чтобы уничтожить все сомнения я уничтожу тебя. Ведь ты всего лишь мальчишка возомнивший себя невесть кем!


Но всё же его скорость… невероятна.


— Слишком быстро для тебя? А знаешь, я могу и ещё быстрее!


Ага, напугал… Это тоже не предел моей скорости! А попробуй-ка вот это! Попался! Теперь тебе не увернуться!


Нет… Невозможно! Он сумел отбить их все!


Но как же всё это надоело! Банкай не банкай там у тебя! Неважно! Я уничтожу твою силу! Не дам тебе помешать исполнить мой долг!


Но раз так, то…


— Сенкей Сенбонзакура Кагеёши!


О, он всё-таки удивлён.


— Не волнуйся. Все эти сто мечей не нападут на тебя разом. Я поклялся, что этот Сенкей увидят только те, кто будет ненавистен мне и кого я захочу уничтожить лично.


А до тебя был только один человек, ради которого я применил его. Кобаяши Такаюки, шинигами, который одним взмахом занпакто навсегда разделил мою жизнь на до и после.


— Начнём, Куросаки Ичиго!


Вот и всё. Теперь это не простое сражение, а отстаивание чести.


И я просто не имею права проиграть.


Тем более… Я вижу, что ты уже начинаешь уставать. Не удивительно, ты и так потратил слишком много сил. Всё-таки два дня — это слишком мало для овладения банкаем. Ещё немного и ты достигнешь предела.


Это твой конец, Ичиго Куросаки. Осталось лишь немного, всего лишь занести руки для финального удара и…


Что это?


— Идиот, я же сказал, что если тебя ранят, то я тоже мучаюсь!


Как странно этот Куросаки говорит. Словно сам с собой.


И откуда взялась эта маска на его лице?


— Кто ты? Что произошло? — не смог удержаться я от вопроса.


— Кто я? Ха-ха! Да я никто! — и отвечает он словно это уже совсем другой человек.


Это… это уже не Куросаки… чудовище. Но откуда у него столько сил? Словно и не был всего мгновение назад на краю гибели. Теперь уже я с трудом могу отразить его атаки.


Нет, не успеваю за ним. Когда это он оказался у меня за спиной? Вот же меносы и все их ботинки! Еле успел увернуться, хотя он меня всё же зацепил.


Но такой сильный удар. И эта реацу! Он что, пустой? И как это возможно?


Только, похоже, это уже всё, конец, пора собирать цветочки на мою могилку.


А? А теперь он что делает? Пытается снять свою маску?


— Ч… Чёрт! Отцепись!


Действительно сорвал её.


Что тут вообще происходит? Как-то туго стало соображаться, когда этот Куросаки заехал мне по голове.. Или я действительно уже ничего не понимаю.


А, опять он что-то говорит с этой наглой ухмылкой. Словно всего несколько минут назад я и не заносил меч над его головой, собираясь убить.


— Извини, демон внутри меня помешал. Давай начнём всё сначала.


Какой же ты всё-таки ещё мальчишка. Но если бы ты действительно хотел убить меня, то не стал бы мешать тому другому. А значит, ты хочешь совсем иного. Хочешь доказать мне, что я ошибся, что должен был защищать Рукию до конца?


Но почему ты хочешь доказать это именно мне? И неужели она для тебя действительно так важна?


— Хорошо!


Только убивать мне тебя уже совсем расхотелось. Так что пусть всё решится последним ударом.


— Кстати, могу я спросить тебя ещё раз? Почему ты не хотел спасти Рукию?


Опять ты об этом. Но лень мне сейчас объяснять это.


— Если сумеешь победить меня, то получишь ответ на свой вопрос. Сенбонзакура Шуюкей Хакутейкен!


Ну что же, похвально Куросаки, ты довёл меня до того, что я тебе и эту технику показал.


— Прости, но у меня нет таких крутых штучек. Зангецу научил меня только Гетсуго Теншо.


Я бы очень удивился, если бы они у тебя были. С тебя и этого хватит. Ты и так похож на ребёнка, который стащил у папы фейерверки.


— Начнём, Кучики Бьякуя!


Хорошо. И теперь остался последний рывок, в который надо постараться вложить все силы. Сейчас всё решиться…


* * *


Ещё пару мгновений стоять, не шевелясь, чтобы понять, нет, принять то, что произошло, не обращая внимания на боль и капающую вниз кровь. Ещё немного… чтобы осознать, сжимая в руке последние осколки своего меча. И такое чувство, словно это моя душа рассыпалась на части.


— Ты желал узнать причину, почему же я всё-таки способствовал казни Рукии…


Потому что закон должен быть исполнен, чтобы не случилось. Иначе… ты просто не можешь осознать всех последствий того, когда правила начинают нарушать.


— Из-за каких-то законов ты даже хотел убить собственную сестру?


Из-за них? Да.


— Перед лицом закона личные чувства ничто. А такие бесполезные вещи, как эмоции, никогда не были для меня на первом месте.


Конечно, я немного лукавлю. А ладно, сознаюсь, когда-то действительно были важны. Но я слишком хорошо знаю, к чему эмоции могут привести. Так было и с Акане, и с Хисаной. А теперь и Рукия… может, всё было бы совершенно по-другому, если бы она мне была бы безразлична.


Тем более что один уже факт, что ты Кучики, налагает определённые обязательства. Ведь…


— Если не мы, то кто будет чтить закон?


— Извини, но я тебя всё равно не понимаю…


Кто бы сомневался.


Но ясно, почему ты стал для Рукии так важен. Ты не просто похож на Шибу. Ты такой же, как и он.


— Куросаки Ичиго, мой меч сломала твоя жажда свободы. И поэтому я больше не буду преследовать Рукию. Ты победил.


В конце концов, оказалось, что все, что я делал, не имело смысла.


Рукия… Значит, я ошибся, когда согласился с твоей смертью?


И все что осталось — это уйти.


* * *


Вот и бараки шестого отряда. Почти никого нет на месте, что не удивительно, учитывая сложившуюся ситуацию. Но это и к лучшему. Не хотелось бы, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии.


Конечно, стоило бы отправиться в четвёртый отряд или вызвать кого-нибудь оттуда. Но сейчас видеть никого не хотелось. И так паршиво. После.


Хотелось присесть, закрыть глаза и ни о чём не думать.


Но сначала нужно хоть немного привести себя в порядок. Снять остатки кенсейкана… И хаори… Ладно это успеется.


Всё плывёт перед глазами.


Сейчас присяду, всего лишь на минутку. Ещё ведь так много нужно сделать…


* * *


Не знаю, сколько я так просидел. Может, действительно, совсем немного. Но мне показалось, что я только закрыл глаза, когда почувствовал, что меня кто-то вызывает, при помощи бакудо Тентей Кура.


— Капитаны, лейтенанты и временные лейтенанты тринадцати отрядов! А также риока! Говорит лейтенант четвёртого отряда Котецу Исене…


Что ж послушаем…


Совет сорока шести уничтожен!


Зато Айзен жив! Затопчи его меносы.


И самое главное — это он тот, кто виноват во всём, что происходило в последнее время в Сообществе душ.


И это он тот, кто приговорил Рукию к казни! Зачем?


А так ли это важно… Ведь меня тоже можно считать его соучастником. Ведь это я, даже зная, что здесь что-то не так, продолжал спокойно наблюдать за всем происходящим, совершенно ничего не предпринимая.


Я ведь поклялся никогда не отступать от закона. И что же получается? Помогал преступнику. И я поклялся Хисане принять Рукию в свою семью и защищать её, а вместо этого чуть не убил.


А если бы Куросаки меня не остановил бы?


Нет… Нет. Нет!


Не время думать об этом!


Сейчас я должен отправиться к холму Сокиоку!


* * *


Там на холме Сокиоку опять что-то происходило. Это легко было почувствовать даже отсюда. Ренджи и Куросаки сражались с Айзеном. Но эта битва слишком быстро завершилась.


Вот и Каммамура подоспел… Мне тоже надо спешить… Пусть силы сейчас на пределе, но нужно. Тем более что, похоже, и капитан седьмого отряда не справился.


Что же там происходит?


Уже совсем немного осталось. Ещё один переход в шумпо и…


— Убей её, Гин.


Слова Айзена эхом отозвались в сердце.


А ещё вид Рукии, бледной и испуганной, которую Айзен держал за ошейник как какую-то собачонку.


— Ну что ж, так и быть. Копьё смерти. Шинсо.


Главное успеть. Ведь сил осталось на последний рывок. Тот самый, который только и может позволить, что вырвать Рукию из лап Айзена и закрыть её собой. Смертельный. Потому что уже нет возможности остановить шинсо.


Да и потому что… ничего лучшего я и не заслужил.


— Как?.. Нии-сама?..


Вот и всё…


— Нии-сама…


Рукия… а ведь это в первый раз, когда я осмелился прикоснуться к тебе… Так и знал, что…


* * *


Спокойно так и шевелиться совсем не хочется. Уже давно не было так хорошо. Может, остаться здесь навсегда? Забыть обо всём…


— Бьякуя-сама… проснитесь…


Хисана? А ты что тут делаешь? Но я рад… Я ведь так скучал по тебе всё это время.


— Вот уж дурак, чего разлёгся-то?


Акане… Нет, этого не может быть… Она ведь никогда не встречалась с Хисаной. Что им обоим тут делать?


— Я дважды повторять не собираюсь!


Черт, больно же как. А я уже и забыл, что Акане пусть и была маленькой девочкой, а удары у неё всё же были чувствительными.


— Бьякуя… я же просила не идти за мной.


— Нии-сама…


* * *


Живой…


— Нии-сама…


И слышится обеспокоенный голос Рукии. Неужели вправду волнуется… за меня? Почему? Я ведь её чуть не убил. Я ведь действительно собирался это сделать. Так что не надо волноваться, я это не заслуживаю.


— Как же вы безрассудны капитан Кучики…


А это уже голос капитана Уноханы.


Но я должен что-то сказать Рукии. Сейчас. Не хочу оставлять это на потом…


— Рукия. Это ты?


Хотелось бы снова коснуться её, почувствовать, что она действительно рядом и это не видение. Но…


— Да, нии-сама…


Такое обеспокоенное лицо.


— Я хочу тебе рассказать кое-что.


Наверное, пришло время тебе узнать правду о твоей сестре. И почему на самом деле я принял тебя в свой клан. Знаю, это будет шоком для тебя. А ещё о том, что я поклялся защищать тебя и никогда не отступать от закона… Кто же знал, что это приведёт к такому. Я виноват…


— Ичиго Куросаки, спасибо тебе. Рукия…


Я не успеваю понять почему, но рука сама тянется к тебе, словно ища поддержки. И тут же ощущаю, как ты осторожно касаешься своими теплыми пальчиками моей ладони. О большем я и не смел мечтать.


— … прости меня.


Я люблю тебя. И теперь действительно буду защищать, не взирая ни на что.


Потому что за одно это мгновение, когда ты сейчас рядом со мной, я готов отдать всё что угодно.

Страница книги Красное на белом в интернете