# Столетняя война

Си Джей

Страница книги <https://1.selflib.me/stoletniaia_voina>

Пролог


Первая песнь молчания

Поется шепотом в самом старом храме света


От пробуждения до тьмы

Я просыпаюсь ,будто из глубины, где не было времени. Голову пронзает тонкая, тянущая боль, и затылок отзывается пульсом. Веки тяжёлые, как будто из камня, и каждое движение становится всплеском в застывшем озере.

Не понимаю: живу ли я? Или всё ещё сплю, между чем-то до и чем-то после? Ответ не приходит. Всё кажется неясным.

Тонкая полоска света скользит по лицу, пробившись сквозь занавески, чёрные, как вытоптанная ночь. Комната молчит. Белые стены, дышащие холодом, охватывают меня, а две двери ,по обе стороны от кровати, обе закрыты.

И вот, в этой безличной тишине, я одна. Тело чужое, дыхание рваное. Сердце бьётся, но как будто оно ждало слишком долго, чтобы поверить. Я словно осталась на той стороне сна, где тело неподвижно и не моё.

Я пытаюсь пошевелиться. Пальцы подчиняются с трудом. Каждое усилие кажется мукой, как вытягивание кости из земли. Но я продолжаю. Пробуждаю себя, сустав за суставом, кость за костью. Словно вырастаю из ледяной земли, а не просыпаюсь.

Комната будто смотрит на меня. Стены неподвижны, занавески тяжёлые, и только свет, тонкий и почти робкий, царапает взгляд. "Ты ещё здесь", ,шепчет он.

Я слышу, как кровь снова учится течь. Комната, несмотря на свою стерильность, красива. Слишком правильная, чтобы быть настоящей. Слишком незнакомая, чтобы быть моей.

Я смотрю на стены, двери, свет. Пытаюсь зацепиться. Вспомнить. Но всё кажется отдалённым ,словно этот мир видел меня раньше, чем я его. И вот, медленно приходит первое знание: я понятие не имею, где нахожусь. Это место мне не принадлежит. Но я проснулась — здесь.

В груди сжимается. Тонкая нить ужаса натягивается от сердца к горлу. Он не кричит. Он шепчет, прячется под кожей.

Я приказываю себе: «Дыши. Медленно.»

Мне нужно добраться до окна. Мне нужно увидеть хоть что-то, дерево, камень, свет. Может быть, тогда вспомню.

Слово «похищение» вспыхивает внутри. Я не знаю, откуда оно. Оно резкое, острое. Но я отгоняю его. Слишком рано бояться. Слишком рано верить в худшее.

Сейчас, только одно: встать. Вернуть себе руки. Ноги. Вес. Центр. Вернуть себе саму себя.

Я шевелю ступнями. Они откликаются медленно, обиженно. Потом колени. Плечи. Тело дрожит. Я сажусь.

Мир наклоняется.

Но я ,вертикальна. Я — здесь. Я дышу.

Ступни сползают с края постели. Они тонут ,не в холоде, а в мягком, тёплом, пушистом ковре. И только тогда я замечаю: он — повсюду. Тянется от стены к стене, смягчает суровость белого камня.

Он слишком заботливый. Слишком тёплый. Слишком живой, для места, где всё остальное отдает холодом.

Я решаю встать. Не потому что готова, а потому что больше не могу быть гостьей.

Я напрягаю мышцы. Переношу вес вперёд, и падаю.

Мягко, не больно. Но звук падения звучит, как разочарование.

Я пробую снова. И снова. Каждый раз, чуть лучше.

На пятом, шестом… Я больше не считаю, мне удаётся удержаться. Я стою. Дышу торопливо. Словно боюсь, что реальность сбросит меня обратно.

Я не иду, я делаю рывок. Но ноги все еще чужие. Корни, а не конечности. И я в ковре.

Он встречает меня, как будто ждал.

Я лежу. Я обращаю внимание на щель в занавеске. Свет теперь не белый. Жёлто-розовый. Пыльный, словно небо решило не сменить время, а просто настроение.

“Закат.”

Как долго длятся мои старания?

Я всё ещё на полу. Ковёр не давит, он держит.

И всё равно во мне, нетерпение.

Внутри звучит голос. Сухой. Упрямый. Почти злой: Ты сможешь. Ты встанешь. Ты дойдёшь.

Это не ласка. Это приказ. И он правильный.

Я подаюсь вперёд. Опираясь на злость, на дыхание, на остатки силы. Тело сопротивляется. Оно не простит быстро.

Я встаю. Шатаюсь. Каждый шаг, заново учиться быть живой. Хромаю. Одна нога, чужая. Но я иду. К окну. К свету. К ответу.

Я рывком раздвигаю занавески. Свет бьёт в лицо. Ослепляет. Но я не отвожу взгляд.

За стеклом, тишина.

Узкая полоса травы. Цветы, нерешительные. Они будто ждут чего-то, что разбудит их полностью.

Дальше речка. Небольшая. Живая. В ней отражается закат.

И стены. Старые. Суровые.

А за ними  город. Он рассыпается на крыши и башни, цвета, будто сорваны с палитры художника, который скучал по свету.

Он дышит. Он жив.

А дальше, ещё стены. Выше. Древнее. Словно один город вложен в другой, как сны, друг в друга.

Я смотрю. И всё внутри замирает. Становится теплее.

Впервые, с пробуждения.

Я не сразу оторвала взгляд от горизонта. Город был слишком большим, слишком ярким, чтобы поверить в его реальность.

Но дыхание выравнивалось. Эмоции отходили, как волны после шторма.

Я позволила себе оглядеться.

Слева возвышалось здание. Массивное, крепкое. Оно напоминало замок, не парадный, а боевой. С узкими бойницами, угловатыми башенками, словно было построено ради сражений, а не величия.

Справа, крепость, но не обычная. Каждая арка, как дыхание. Каждая башня, как взмах кисти. Словно она сошла со страниц легенды. Словно не должна быть здесь.

Я стояла, слегка опираясь о подоконник, и чувствовала, как внутри разгорается вопрос.

Он сначала был тусклым. Но теперь, ясен: Где я? Почему здесь? Сколько прошло времени? Кто меня привёл? Кто… я?

Я застыла. Эти два слова, кто я, пронеслись внутри, словно стрела попадающая точно в цель.

Я попыталась вспомнить хоть что-то: имя, голос, прикосновение, но всё отозвалось пустотой.

Моя память, как комната без дверей. Ни имени. Ни времени. Ни прошлого. Эта мысль не вызвала паники. Она была тихим, но твёрдым знанием.

Я снова посмотрела в окно. В основании каменной стены, арка, куда уходила вода.

Выход. Он звал.

Если я пройду через него, может, найду путь. К ответам. К свободе.

Но сначала двери.

Я медленно обернулась. Две двери. Одна ,ближе к изножью кровати. Вторая, в углу. Старая. Тёмная.

Я не доверяла ни одной. Но мне придётся выбрать.

Я стояла спиной к окну. Словно прикрываясь светом заката.

И выбрала правую. Меньше. Тише. Может, безопаснее.

Я сделала шаг. Неуверенный. Скорее намерение, чем движение. И вдруг, со скрипом, глухо, начала открываться левая.

Не ветер. Не случайность.


Сердце пропустило удар, потом, ещё. Но я знала: если не сейчас, никогда.

Я собрала всю волю. Ноги дрожали, но я стояла.

— Ты справишься, — прошептала я. — Ты выйдешь.

Дверь открылась полностью. На пороге, девушка.

Молодая. Спокойная. Взгляд ,почти добрый. В руках, ничего. В движениях, нет угрозы.

Но я не ждала. Инстинкт, шанс.

Я бросилась вперёд. Оттолкнула её, не сильно, но резко. Она качнулась в сторону. А я, проскользнула мимо.

Дверь, не просто проход. Она была спасением.

Сердце стучало в висках. Воздух ударил в грудь. Я бежала. И оживала.

Но за дверью, ждали.

Двое мужчин. Высокие. В одинаковых одеждах. Спиной ко мне.

Они обернулись. Глаза ,полны удивления. Они не двинулись. Не схватили. Я была невозможной.

Я проскользнула мимо. Почти не касаясь пола.

Из глубины коридора дул ветер. Свежий. Живой. Он пах свободой.

Туда. Туда, где воздух знает, что я, не пленница.

Я бежала. Не оглядываясь. Мир сжался до дыхания и ударов ног.

И вдруг, он - рыцарь.

Он будто вырос из самого воздуха. Я не успела ни испугаться, ни остановиться. Просто, удар.

Моё тело врезалось в доспех. Металл отозвался глухо.

Я чуть не упала. Но удержалась.

И тогда подняла глаза.

Он был высок. На голову, а может даже на две ,выше. Широкоплечий. Коренастый, как древо.

Каштановые волосы. Глаза, тёплые, но с холодом внутри.

Он не кричал. Не хватал. Просто стоял. И этого хватило, чтобы всё внутри сжалось.

Я увидела, три меча. За спиной. Кристаллы на рукоятках, красные, как кровь в огне.

Я отступила. Инстинкт. Ещё свободна. Пока.

Он не двигался. И в нём чувствовалась сила. Непреклонность.

Я, не из тех, кто сдаётся.

Его руки поднялись. Ладони, ко мне. Без оружия. Без угрозы. Один жест, и столько смысла.

Ты не пройдёшь. Но я не причиню тебе зла.

Он улыбнулся. Тихо. Не торжественно. А… просто. По-человечески.

Сбило дыхание. На долю секунды.

Он заговорил. Язык, чужой. Звучал, как тишина, переплетённая со звуками воды.

Я не понимала. Но слушала.

Он говорил, а я стояла. Между бегством и боем.

Вдруг его взгляд скользнул ниже. На моё тело.

Он замер. Щёки порозовели. Он прикрыл рот ладонью. Словно стыдился. Словно хотел спрятать… себя.

Я не думала. Я воспользовалась. Он остался открыт с одной стороны.

Я скользнула мимо. Почти коснулась его. Он не схватил, или не захотел.

Я вбежала к лестнице. Туда, где ветер тянул звуки и свободу.

Камень резал ноги. Но я не чувствовала боли.

Я летела вниз. Свет звал. Он был ближе, чем когда-либо.

Ступени закончились. Передо мной, дверь.

Настоящая. Старая. С железной перекладиной.

Я не думала. Просто толкнула. И вырвалась наружу.

Площадь. Песок. Скамьи.

И десятки мужчин. Высокие. Накачанные. Полуголые. С оружием в руках.

Я застыла. Они не смотрели. Или делали вид, что не видят.

Но я увидела, выход. Открытые ворота в стене. И за ним, вспышка света.

Вода. Свобода. Позади, лестница и он спускался. Каштановый рыцарь.

Два пути. Я выбрала прямой.

Я рванула вперёд. Сквозь поле. Сквозь мужчин. Сквозь жар.

Я — только бег.

Я проскользнула между сражающимися. Один чуть не снёс меня мечом. Я упала на колено. Камень врезался в кожу. Я подняла глаза.

Он шёл за мной. Медленно. Спокойно.

Как будто знал, я не уйду.

Я бросилась дальше. Рывок.

И… удар. Я врезалась в грудь. Живую. Железную.

Отлетела. Упала на колени. Пальцы вжались в песок.

Все смотрели. Каждый.

И тут, на плечи опустилось что-то. Ткань. Плотная. Тёплая.

Я обернулась.

Он, каштановый. Склонился надо мной. Накрыл плащом. Говорил.

Язык снова был непонятным. Словно сон. Словно древняя песня.

Воздух ворвался в грудь. Прохладный. Чистый.

Мир поплыл. Свет и лица слились.

Я поняла, тело больше не моё. Сознание уходит.

Тьма пришла, без боли. Без страха.


Просто — обняла.

Язык, которого нет

Я почувствовала это ещё до того, как полностью проснулась. В голове будто сотни тончайших игл, острых и ледяных, вонзались внутрь, медленно и точно, словно кто-то пытался прорваться сквозь плоть моего сознания.

Боль пульсировала, нарастала, как глухой набат, как сдержанный крик, лишённый выхода. Я не могла стряхнуть её, не могла забыть.

И вдруг резкий рывок. Всё рухнуло.

Я вздрогнула, словно вернулась в тело после долгого отсутствия. Вдохнула слишком быстро, глаза распахнулись, и свет пронзил зрение.

Я сидела. Руками, сжимающими затылок, пыталась удержать разбегающиеся мысли. Сердце билось, будто догоняло собственный ритм. Мир вокруг застыл, словно время остановилось.

Я медленно подняла голову. Грудь всё ещё ловила воздух. В голове звенело.

Но мир уже вернулся. Тихо. Без слов. Просто был.

Я оглянулась.

В комнате трое.

У двери стояла та девушка. Та самая, которую я оттолкнула. Молодая, с платком, всё такая же: сдержанная и опрятная. Но теперь её взгляд был другим. Не удивлённым, а скорее изучающим, молча наблюдающим.

Рядом с ней был он. Каштановый рыцарь. Тот, кто накрыл меня тканью. Кто не схватил, когда мог. Кто просто шёл и не позволил забыть его шагов.

Он смотрел на меня серьёзно, не жестоко, но так, будто в моих муках искал ответ. Ни слова. Только глаза — тёмные и тёплые, тяжёлые, как дерево в вечернем свете.

И ещё один. Мужчина в серой мантии, средних лет. Его лицо было тихим, будто он знал слишком многое и слишком многое принял.

Все трое стояли рядом. Словно только что прервали разговор. Словно я оборвала их слова своим стоном. И теперь они просто смотрели. Смотрели, как я возвращаюсь в тело, как мучаюсь, как просыпаюсь.

Никто не подошёл. Никто не произнёс ни звука.

От этого становилось ещё тише.

Он заговорил снова. Каштановый.

Тот, кто появился в моём бегстве и стал препятствием, теперь говорил со мной словами, звучавшими как ветер между камней.

Я не понимала ни одного.

Он говорил спокойно и размеренно. Без угрозы, но и без свободы.

Он снова поднял руки, чуть раздвинув их, как тогда. Открытые ладони - знак: я не враг, но и ты не пройдёшь.

Он не приближался, но и не отступал, словно очертил вокруг меня невидимую границу.

Я сжала пальцы на покрывале, ощущая острую тишину.

И вот они переглянулись. Все трое. Как по знаку. Без слов. Уже зная, что делать.

Начали говорить между собой на незнакомом языке, словно пыль веков заговорила в моей голове.

Их голоса сливались в ритм, но я не могла понять ни одного слова. Каждый слог скользил, как вода сквозь пальцы.

Мой взгляд скользнул от рыцаря к другому мужчине. Он стоял в тени, в серой, почти незаметной мантии, словно его задача была растворяться в фоне.

Он был так же высок, но куда тоньше. Почти хрупкий, будто его жизнь вытянулась в тень и отказалась от излишеств.

Щёки впалые, черты лица вытянутые и собранные, как у человека, который слишком много знает и слишком мало говорит. Он казался голодным, но не телом, а чем-то более глубоким.

Руки тонкие, бледные, почти костлявые. Но его движения были точны, как у хищной птицы. В каждом повороте запястья, в каждом наклоне головы чувствовалась неожиданная для такой худобы сила.

Он говорил тихо. Я не слышала слов, но ощущала тембр, ровный, почти ледяной. Я видела, как он переговаривался с рыцарем.

Тот, в бело-серебряной броне, слушал внимательно. Иногда хмурился. Несколько раз провёл рукой по подбородку, не по привычке, а будто ища решение. Переместился с ноги на ногу, словно тяжесть слов была ощутимее, чем его доспехи.

И всё это было обо мне. Я чувствовала это.

Вдруг раздался звук.

Тихий, но весомый. Дверь.

Большая, деревянная, та самая, через которую вошла девушка с платком.

Она открылась не быстро и не громко, но с тем напряжением, которое заставляет сердце замирать.

Я не видела, кто вошёл. Только дверь, распахнутую.

И всё внутри меня стало тише. Ожидающее.

Она вошла, и тишина в комнате изменилась.

Не напряжённая. Не громкая. Просто настороженная.

Даже воздух, будто отступив в стороны, замер.

Я подняла глаза и встретилась с ней.

Высокая. Пугающе высокая. На голову выше рыцаря, который прежде казался воплощением силы. Рядом с ней он выглядел просто мужчиной.

Она была другой. Цельной, как сталь.

Глаза. Широкие, как распахнутая дверь. Цвета золота, но холодного, как корона на чужой голове.

Они не смотрели, они пронизывали. Жёлтое пламя, в котором не было ярости, но было нечто хуже: осознанная решимость.

Её волосы густые, чёрные, с красным отливом. Собраны вверх в властный узел. Оттуда спадала тяжёлая коса, перекинутая через плечо.

На ней был доспех. Не просто защита, а вторая кожа, повторяющая каждый изгиб тела. Он не скрывал, а подчёркивал, что это тело создано для боя.

Узор сиял алмазами, синими и холодными, выросшими прямо из стали. Они не украшения, а скорее предупреждение.

В каждом её движении, в осанке, в каждой черте звучало одно: она беспощадна.

Её нельзя было назвать злой. Она была слишком спокойной для зла. Это напоминало бурю, которая ещё не пришла, но уже идёт.

Я поняла: если бояться, то сейчас.

Её лицо было вырезано из мрамора: точное, холодное, пугающе совершенное. Высокие скулы, натянутые, как у стража дисциплины. Тонкий прямой нос. Губы сдержанные, полные, словно специально созданные для приказов.

Но больше всего глаза. Они не просто смотрели, они оценивали. Проникали. Брови изогнутые, хищные, будто всегда готовы к презрению. На лбу не было морщин, но я знала: она умеет хмуриться так, что под её взглядом отступает даже тишина.

Я не знала, кто она. Но инстинкт, пробудившийся раньше памяти, шептал: бойся.

Она стояла неподвижно, как статуя в синем пламени.

Её взгляд скользнул по мне, словно острый клинок, оценивающий прочность ткани перед разрезом.

Затем прозвучало короткое слово, брошенное мужчине в серой мантии. Я не поняла смысла, но звук был твёрдым, как приговор.

Мужчина шагнул вперёд. Медленно и уверенно. Без резкости, но в каждом движении чувствовалась точность. Он смотрел на меня так, будто видел не тело, а нечто за его пределами.

Мышцы напряглись, сердце дало лишний удар, готовясь к бегству.

Женщина в синих доспехах изменилась в лице. На миг. Удивление скользнуло в её глазах. Я уловила в нём не гнев, а замешательство.

Мужчина покачал головой. Медленно и успокаивающе.

Я позволила подойти ближе. Может, от страха. Может, от усталости. Между нами оставались лишь сантиметры.

И тогда я увидела это.

Его рука, тонкая и почти прозрачная, словно слишком давно не касалась солнца, начала светиться.

Тихо.

Словно свеча под водой.

Серебристым мягким светом, рождённым не из пальцев, а где-то между ладонью и моей кожей.

Он закрыл глаза. И в этой тишине, в этом странном спокойствии мне показалось: он слышал что-то, чего не слышу даже я внутри себя.

Что-то обо мне.

Он отстранился. Медленно и бережно, словно прикоснулся не к телу, а к тайне, которую нельзя тревожить резко.

Свет исчез. Так же тихо, как появился. Растворился в воздухе.

Мужчина открыл глаза. В них не было страха и угрозы.

Только печаль.

Такая, что мне, ничего не понимающей, захотелось отвернуться, как от чужой исповеди, услышанной случайно.

Он повернулся к женщине в синих доспехах и сказал что-то на своём резком, чужом языке. Голос был тихим, но звучал так, словно отдавал удары в моей груди.

Что он сказал? Что он узнал обо мне?

Женщина на миг дрогнула. В лице мелькнула тень растерянности, будто он сообщил ей нечто невозможное.

Но это длилось недолго.

Она снова стала той, кем вошла. Высокой, прямой, непоколебимой. Воином.

Её ладонь поднялась. Медленно. В ней родился свет. Голубой, холодный, сверкающий, словно горная вода, заключённая в заклятье.

Я смотрела, как из воздуха собирается меч. Капля за каплей, струя за струёй. Он рождался не из стали, а из воды.

Но он был острым. Настоящим. Сильным. Угрожающим.

И я не выдержала.

— Какого хрена тут происходит?! — вырвалось из меня. Грубо, громко, словно крик, разрывающий завесу непонимания.

Я сама испугалась. Но вместе с этим почувствовала себя живой.

Они замерли и смотрели на меня так, словно я сказала больше, чем вопрос.

Женщина в доспехах произнесла что-то, и, подхватив её слова, девушка с платком вышла из комнаты.

Мы молчали. Все четверо. Тишина оседала на плечи.

Я сидела на кровати. Лёгкое глухое жжение в затылке напоминало: боль не ушла. Она лишь притаилась, но всё ещё держала меня на краю тревоги.

В голове клубились спутанные вопросы.

Кто эти люди? Что сделал со мной мужчина с лицом ворона? Как женщина смогла соткать меч из пустоты?

Я не знала ответов. И это пугало сильнее любых стен.

Но вдруг…

Скрип. Старый и затяжной, словно сундук, который не открывали много лет.

Дверь снова отворилась.

В комнату вошла та самая девушка, что ранее молча ушла. Теперь она толкала перед собой странное кресло на колёсах. Медленно, с усилием. Оно было тяжёлым, из тёмного дерева, украшенного металлом.

На кресле сидел старик. Не просто пожилой мужчина, а старец, будто вырванный из преданий.

Он был худ. Кожа тонкая, почти пергаментная, свисала с шеи и дрожала на руках, когда кресло тряхнуло. На нём была та же серая мантия, что и на другом мужчине, но без капюшона.

Волосы белые, убранные в аккуратный пучок у затылка. Сейчас он был похож на увядший цветок. Без корней. Державшийся только на воспоминаниях о жизни.

Он не излучал власти и угрозы. Скорее безмолвную окончательность, будто знал всё и всё принял.

Но когда он медленно поднял глаза на меня, спину покрыли мурашки.

Не от страха. От предчувствия.

Я уставилась на него, с тихим напряжением внутри, сама не понимая, чего жду.

А он просто улыбнулся.

Мягко. По-доброму.

Его лицо засияло этой улыбкой, тёплой, как зимний солнечный свет. Она распустилась в каждой складке, в каждой морщине. И вдруг стало по-настоящему страшно от того, как спокойно он смотрел.

Он слегка наклонил голову и произнёс медленно и ласково, словно обращался ко мне не впервые:

— Ты проснулась, моё дитя?

Имя во тьме.

Шок пронзил меня, как тонкий клинок. Без боли, но с пробуждением.

Я вдруг поняла: я слышала его. Понимала каждое слово, каждую интонацию.

— Я понимаю, что ты говоришь, — вырвалось из меня. Не вопрос, а констатация.

Старец лишь добродушно улыбнулся, будто ждал именно этой реакции.

— Да, — сказал он тихо. — Я рад, что ты меня понимаешь.

Я оглянулась на остальных.

Они наблюдали за нами напряжённо, не вмешиваясь, но в их взглядах скользило беспокойство.

— Всё вокруг чужое, незнакомое, я не помню ничего, — пробормотала я. — Я не понимаю их. Ни слов, ни действий. Они говорят, но для меня это просто шум.

Старец продолжал смотреть на меня с лёгкой, тёплой улыбкой, словно знал все ответы, но не спешил ими делиться.

— Я твоё дитя? — спросила я осторожно, боясь услышать то, чего не готова принять.

— О нет, — мягко покачал он головой. — Я выразился образно. Потому что знаю тебя почти полвека.

— Полвека?.. — дыхание сбилось, как от удара в грудь.

Старец посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был чист, как зимняя вода, без тени сомнения.

— Биана, — произнёс он тихо, почти с нежностью. — Твоё имя Биана.

Я замерла. Биана. Это было слово. Форма. Звук.


Я повторила его про себя. И вслух. Ещё раз. Снова.


Но внутри ничего не дрогнуло.

Ни вспышки, ни узнавания. Ни боли, ни тепла.


Будто он сказал не моё имя, а чужое. Чьё-то далёкое, оставленное в прошлой жизни.

И всё же...

— Спасибо, — выдохнула я. — Хоть что-то. Хоть одно слово обо мне.

Старец только кивнул. Словно знал, что это начало, но не ответ.

Я осмотрелась: рыцарь, человек в мантии, девушка с платком и женщина в синих доспехах — все смотрели, не вмешиваясь. Мы говорили сквозь завесу, недоступную им.

— Но почему я понимаю только тебя? — прошептала я. — Почему ты понятен, а они нет?

— Мы с тобой говорим, — тихо произнёс он, — на забытом языке богов. Он был утрачен почти три сотни лет назад. Сейчас в мире почти не осталось тех, кто мог бы его вспомнить. Я один из немногих.

Он повернул голову и бросил короткую фразу через плечо, уже на другом, жёстком языке.

Девушка с платком молча везла его ближе к моей кровати.

Но моё внимание уже было не на ней.

Женщина в синих доспехах напряглась.

Она подняла руку, и в ней вспыхнул меч. Текучий, переливающийся, вытканный из самой воды.

Я не знала, кого она защищала.

И от кого.

Но я почувствовала: момент меняется. Прямо сейчас.

Старец поднял руку. Неспешно, будто его пальцы двигались сквозь воду. Ладонь вытянулась ко мне и вдруг засияла. Не так, как у мужчины в сером. Иначе. Свет был мягче, глубже. Не белый, а жемчужный, как лунное отражение в молочной воде.

Он закрыл глаза. В его лице что-то изменилось. Исчезла улыбка. Исчезла усталость. Он словно стал прозрачным, растворился в этом действии.

Я затаила дыхание. Он слушал меня без звука. Не ушами, а ладонью. Чувствовал.

Что именно он искал, оставалось скрытым.

Свет на его ладони погас так же тихо, как задувают свечу в храме. Рука дрогнула и опустилась. Я не сразу поняла, что происходит, лишь заметила, как его тело медленно клонится вперёд.

Старец начал падать.

В тот же миг человек в серой мантии, доселе почти незаметный, метнулся вперёд. Его движения были быстрыми, но точными, словно он уже не раз ловил нечто драгоценное на грани исчезновения. Он подхватил старца и мягко вернул его в кресло. Но было поздно.

Голова старца безвольно склонилась набок. Из носа и ушей тонкими линиями сочилась кровь, капля за каплей. Она стекала по шее, прокладывая путь сквозь складки мантии.

Внутри меня всё сжалось. Жгучий ужас поднимался, как прилив. Тихий, беспощадный. Мир потускнел, словно покрытый пеплом.

Женщина в синих доспехах застыла. Её глаза вспыхнули не гневом, а яростью. С её губ сорвался рык, низкий и звериный. Сгусток боли и ярости пронзил воздух.

В тот миг я поняла: то, что произошло, было не просто болью. Это было нарушением чего-то великого. И все присутствующие это знали.

Боль начала рвать изнутри. Я корчилась, изгибаясь, что-то невидимое ломало меня на части. Жар и сухость расползались по телу, как трещины по стеклу. Губы растрескались, дыхание стало хриплым и ломким, словно лёгкие превратились в пыль.

Неужели это конец? Мысль пришла не как страх, а как тишина. Я даже не знала, кто я. Где я. За что.

Во мне не было вины. Я ещё ничего не сделала. Я просто очнулась. И вот меня убивают.

Мой взгляд метался, пока не остановился на старце. Он был неподвижен, его лицо всё ещё было обращено к земле. И вдруг во мне поднималось нечто странное. Не страх. Не злость. Что-то глубже. Тише. Сильнее.

Я почувствовала, как по щеке скользит не слеза, а кровь.

Тонкая дорожка стекала из глаза. И тут я поняла — их две. Обе щеки покрыты следами тёмной влаги.

Я смотрела на неё, на женщину в доспехах. На свет в её ладони. И думала: так вот, вот и всё.

Но голос. Резкий. Твёрдый.

Худой человек в серой мантии поднял голову от тела старца и выкрикнул что-то коротко и властно.

Женщина замерла. Свет в её руке исчез. Всё прекратилось.

Боль не ушла сразу. Она схлынула, как отлив, оставив жжение в мышцах, пустоту в груди и дрожь в пальцах.

Мир поплыл. Я не чувствовала ни рук, ни ног. Даже языка. Я падала в темноту.

И прежде чем она сомкнулась, я увидела глаза.

Карие. Глубокие. Глаза того самого рыцаря.

В них не было страха. Но в них было беспокойство. Настоящее. Обо мне?

И это осталось со мной последним, прежде чем мир исчез.

Боль, старая и знакомая, как молчаливая тень, вернулась первой. Острые, тонкие, словно раскалённые иглы снова пронзили тыльную часть головы.

Я не вскрикнула, просто замерла. Эта боль уже не была неожиданной. Она стала почти родной, как призрак, что шепчет из углов снов.

Я медленно, с трудом приподнялась на локти. Кровь в жилах двигалась неохотно, сопротивляясь пробуждению. Глаза отказывались открываться, тяжёлые, как камни. Но я заставила их разлепиться.

Мир вокруг плыл в синеватом полумраке: была ночь.

Сквозь тени я различила фигуру в углу. У массивной двери, почти сливаясь с тьмой, стоял рыцарь. Он был неподвижен, как часовой у гробницы. И я почувствовала: он видел меня.

Мы встретились взглядами. Он слегка улыбнулся, почти незаметно, но в этом движении было столько тёплой тишины, что мне вдруг стало легче дышать.

Он что-то сказал. Его голос был мягким и спокойным, словно заклинание, способное усмирить боль. Я не поняла ни слова, но в этом и не было нужды.

Звук его речи ложился на сознание, как одеяло. Тёплое и защищающее. Он не знал, как говорить со мной, а я не знала, как ответить. Но в тот миг мы словно слышали друг друга.

Я снова огляделась, и волнение кольнуло сердце: комната была пуста.

Старец исчез. Женщина с мечом тоже. Только он. Один. Остался.

Я жива.

Эта мысль вспыхнула в сознании, как огонь в темноте.

Я ещё жива.

Тишина не тревожила. Она просто была, как дыхание, застывшее между двумя словами.

Но её прорезал звук. Три чётких стука. Дерево по дереву. Медленные и равномерные. Рыцарь у двери не шелохнулся. Его пальцы лишь коснулись поверхности, не стучали, а вызывали что-то из другого мира. Я вздрогнула.

Мои пальцы вцепились в край покрывала. Сердце билось не от усталости, а от напряжения.

Дверь медленно отворилась.

Старец въехал в комнату. Живой.

За ним вошла она.

Женщина в синих доспехах. Её шаги звенели в воздухе, металл отзывался на каждое движение. Алмазы на груди улавливали блики лампы и рассеивали их по стенам. Но главное — глаза. Не просто глаза, а лезвия. Холодный, пронзительный взгляд скользнул по мне, и тело невольно напряглось, вспомнив боль.

Бежать. Мысль пронеслась, как испуганная птица.

Я провела пальцами по щекам — сухо. По губам — целы. Жива. Это был сон?

Я посмотрела на старца. Он выглядел слишком живым. Слишком реальным. Слишком…

— Нет. Нет!

Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела их осознать. Будто не я их произнесла, а душа, испуганная, вырвалась наружу первой.

Я попыталась вскочить с кровати, но тело, всё ещё слабое, предало меня. Ноги не выдержали, и я рухнула. В объятия ковра. Мягкого, тёплого, словно только он в этой комнате был соткан для меня.

Он принял меня без упрёка. Знал: больнее уже не будет. Я вжалась в него, как в укрытие, спиной к постели и лицом к стене, будто могла исчезнуть, если прижмусь крепче.

Сердце колотилось так, что я слышала его не только в груди, но и в висках, в ладонях, в горле. Всё во мне хотело бежать. Спастись. Исчезнуть.

Я поползла в угол комнаты. Там воздух казался иным, свободным. Может, там трещина? Потайная щель? Спасение?

Но не было ничего. Только каменные стены. И трое. Молчаливые, наблюдающие.

Я не сдамся.

Я не позволю им сделать со мной что угодно.

Я не умру. Не сейчас. Не так.

Боль, что я чувствовала прежде, та, что рвала меня изнутри, не была заслужена. Я ничего не сделала. Я даже не знала, кто я.

— Прости, — тихо произнёс старец.

Одно слово. Оно прозвучало искренне, почти шёпотом.

Тусклый свет ламп ложился на стены мягкими полосами.

И тогда он подошёл. Каштановый рыцарь. Тот, чьи мечи блестели в моей памяти, как предчувствие судьбы.

Он опустился рядом, на корточки. Медленно, осторожно, будто приближался к дикому зверю.

Я вжалась в стену так сильно, что камень показался мягче страха в моих мышцах. Затаила дыхание. Всё во мне дрожало не от холода, а от осознания: я в ловушке.

Мысли метались. Паника.

Выход? Где выход? Окно высоко. Двери охраняются. Ковёр. Только ковёр, он один не хотел моей боли.

Мир сжимался. Всё во мне чувствовало только себя. Свою беспомощность.

— Прости, Адель, за то, что она причинила тебе вред. Это была моя ошибка, — голос старца звучал приглушённо.

Имя. Оно прорезало воздух и коснулось чего-то внутри.

Адель. Женщина с водяным мечом.

Имя отзывалось эхом, застрявшим между памятью и забвением.

Старец бросил короткую фразу в сторону женщины в доспехах. Она раздражённо повела плечом, скрипнув металлом, и толкнула кресло вперёд. Колёса мягко катились по ковру. Каждый их оборот звучал, как отсчёт.

— Позволь ему помочь, — сказал он, указывая на рыцаря.

Он был рядом. Высокий. Тёплый. Надёжный.

Его руки легко подняли меня. Тело безвольно повисло, как кукла, лишённая нитей. Я чувствовала, как туника липнет к спине, как волосы цепляются за металл.

Он осторожно опустил меня на кровать. Я ловила воздух. Не от боли, а от тревоги, почти стыда.

Старец потянулся вперёд. Медленно. Почтительно. Из его пальцев заструился свет, жемчужный и мягкий, узнаваемый.

И тогда внутри меня вспыхнуло.

— Нет! — вырвалось. Голос дрогнул, срезав воздух.

Я резко отпрянула. Инстинкт. Страх. Отторжение. В груди сдавило, в висках ударила паника.

— Не трогай меня. Я не хочу боли. Не снова. Я не знаю, кто я. Не делала ничего, чтобы заслужить это.

Комната замерла. Даже воздух стал неподвижным.

Я вжалась в спинку кровати, вслушивалась в бешеный ритм сердца и ждала. Чего - не знала.

— Если вы снова потеряете сознание или умрёте от одного прикосновения ко мне… Она снова причинит мне боль? Попытается убить? — голос дрожал, срывался.

Слова звучали не как вопросы, а как раны. Только что открытые.

Я смотрела на старца, но взгляд всё время срывался к женщине. Её имя пульсировало в висках, словно само несло угрозу.

Адель.

— Я обещаю тебе, — мягко сказал он. — Такого больше не случится.

Я не поверила.

Не могла.

Всё внутри дёрнулось, как зверёк, которого гладят и говорят: “Не бойся», после того как уже сломали лапу.”

— И как я должна вам верить? — слова вырывались сквозь замёрзшие губы. — У вас оружие. У неё меч из воды. А у меня даже тело не моё. Я не могу защитить себя, если она снова...

— Она не тронет тебя, — тихо сказал он.

Молчание повисло. Не угрожающее, но острое.

Адель не шелохнулась. На миг что-то мелькнуло в её взгляде.

Сожаление?

Или просто тень расчёта?

— Я хочу помочь, — мягко произнёс старец. Его голос оставался тёплым и ровным. — Это единственный путь. Только так ты сможешь вспомнить. И тогда мы вместе сможем ответить на вопрос: кто ты?

Он заговорил снова. На том же незнакомом языке. Звуки его речи будто стали плотнее воздуха. Вместе с ними изменилось всё: напряжение растворилось, уступая место спокойствию.

Каштановый рыцарь встал между мной и женщиной в доспехах.

Повернулся ко мне спиной, как щит.

Адель молча отошла к двери. Её взгляд опустился. Без вызова. Без вражды.

— Она не вмешается, — сказал старец. — А Эйрон проследит за этим.

Моё дыхание сбилось.

В горле стояло слишком много несказанных слов.

Сердце стучало не от страха, а от ожидания.

Эйрон.

Имя отзывалось в сознании, как тихий звон. На одно имя больше теперь в моей памяти.

Я смотрела на них всех. На чужих. На тех, кто держал мою судьбу в руках.

Склонила голову, стараясь не думать, не чувствовать, а просто дышать.

Но тут шорох. Тихий, как царапина по стеклу. Шаги. Сапоги по ковру. Адель.

Я подняла глаза и увидела.

Изо рта старца хлынула кровь. Много. Алое пятно прокатилось по подбородку и закапало на мантию. Но он не отводил руки. Не отступал.

Я дёрнулась, но его пальцы вцепились в мою голову. Твёрдо. Без шанса вырваться.

Он начал шептать. Язык чужой, словно камень по кости. И тут удар в грудь. Сердце рванулось и сбилось с ритма. Из горла вырвался хрип и кровь.

Я захлебнулась. Рука старца дрожала, но оставалась твёрдой, как камень. Он не отпускал. Он продолжал. Шептать. Держать. Тянуть.

Я чувствовала, как что-то уходит. Не просто кровь. Жизнь. Суть.

Это конец? Вот так?

Глаза жгло, тело выворачивало, внутри была только паника.

И тут движение. Адель. С мечом. С водой, сверкающей в руке. Она неслась ко мне.

Я не могла закричать. Видела её, как во сне. Рука замахнулась.

Звон. Металл о металл. Эйрон. Он встал между нами. Клинки, две вспышки света, схлестнулись с её оружием. Он кричал. Я не понимала слов, но чувствовала: он защищает.

Старец прошептал последние слова. Слишком тихо. Слишком поздно. Его тело осело. Он упал на ковёр. Тяжело. Безвольно.

Я замерла. Холод пронёсся по спине. К горлу подступила рвота. Тёплая, солёная, с жаждой вытолкнуть всё, что осталось. Я захлебнулась в этом звуке. Опустила взгляд.

Кровь. Вся я в ней. Постель. Ковёр. Кожа. Моя. Его. Чужая. Всё смешалось.

Я обернулась.

Адель. Её рука вытянута вперёд. В ладони синий свет. Глаза горели. Всё её тело кричало: я убью тебя.

Я не могла двигаться. Ни боли. Ни страха. Только звенящая тишина.

Во мне больше ничего нет. Ни души. Ни сил. Ни желания жить.

Медленно, будто под водой, я скользнула спиной на кровать. Простыни были липкими, тёплыми.

Я увидела его. Эйрон. Он обернулся.

Лицо. Страх. И ещё что-то. Печаль?

— Чёрт. Нет! — выдохнул он.

А потом — ничего.

Пока мы дышим

Эта боль словно укоренилась во мне. Стала частью плоти, мыслей и снов. Тугая, мучительная, пронзающая боль в затылке вновь выдернула меня из забытья и оставила только стон где-то глубоко в груди.

Я не решалась открыть глаза. Не потому, что спала, а потому, что не хотела снова встретиться с этим миром.

Но голоса уже были здесь.

Они звучали отчётливо, как звон капель по каменному полу.

Мужской голос. Сдержанный, ровный, но в нём дрожало беспокойство. Он был где-то рядом, может, у изголовья кровати.

— Мне придётся доложить в формате рапорта о случившемся. О применении силы. И об отказе.

Я узнала его сразу. Эйрон. Его тембр, дыхание между словами — всё отзывалось где-то внутри.

— Я знаю.

Ответ был коротким, но в нём чувствовалось холодное пламя.

Адель. Её голос был лезвием: хрупким, но смертельно острым.

И вдруг пришло осознание.

Я понимала их. Каждое слово. Каждую интонацию.

Я не знала как, но понимала.

Внутри всё сжалось от неожиданности.

Я по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Тихо. Словно знание могло исчезнуть, если дышать слишком громко.

Их голоса звучали всё ближе. Я чувствовала их не ушами, а кожей, как будто слова скользили по мне, проникая под кожу.

— Она ранила одного из старейших Благословенных Хранителей. Ты же понимаешь, это почти невозможно. Она будет под наблюдением, пока он не вернётся.

Я уловила, как Эйрон медленно и тяжело выдохнул.

А затем заговорила Адель. Громче и холоднее:

— Благословенных Хранителей нельзя ранить. Они сотканы из благословений, из самой магии исцеления. Им неведома боль. Их можно проклясть, если ты владеешь тьмой. Или убить, если ты сама тьма. В крайнем случае разрушить тело. Но не ранить.

Слова «магия» и «тьма» упали в бездну моей памяти, как искры. Отзвуки чего-то утраченного сотрясли меня изнутри. Магия? Тёмная магия?

В этом мире есть тьма. И они думают, что я…

Моя грудь тяжело поднялась в беззвучном вздохе. Я всё ещё лежала, словно запертая в собственном теле, как в клетке. А в голове клубилась одна мысль:

Они боятся меня.

Но боюсь ли я себя?

Слова Адель звенели, как стальные кольца лат, натянутые на хрупкую тишину комнаты.

— Я сама так же напишу рапорт для Верховного. Она подвергла Солемира опасности. Я не могла просто стоять в стороне и не буду, пока мы не узнаем, кто она на самом деле.

Её голос был ровным, но в нём пряталась боль. Лёгкий шелест одежды, перекат шагов по полу — и снова слова:

— Я переговорю с генералами, что сейчас в замке, и мы решим, что ей будет дозволено, пока Верховный не вернётся.

Мягкий, чуть сдержанный голос Эйрона вступил следом, будто стараясь смягчить каждое острое слово Адель:

— Нимор и мистер Солемир не нашли в ней ни магии, ни кристалла маны. А значит, она тут ни при чём. Ты же понимаешь это?

Я чувствовала, как эти слова складываются в головоломку, нити, ведущие к пониманию.

Нимор, должно быть, худой человек в серой мантии. Его руки — как корни дерева, тонкие, но полные тайны. А мистер Солемир… да, это, без сомнений, старец. Его называли «мистером», словно подчёркивая не только возраст, но и уважение. Даже Адель, сильная и несгибаемая, почти слушалась его слов. Почти.

Я вздрогнула, вспомнив, как она ринулась на меня с водяным мечом, глаза её горели решимостью.

И в этой тишине, полной голосов и смыслов, мне вдруг стало не по себе. Я была среди них как тайна, которую никто не желал оставить без ответа.

— Капитан, мне кажется, вы тут задержались дольше, чем должны были, — голос Адель прорезал воздух. Она не говорила прямо. Словно его присутствие здесь стало неуместным. Словно он был лишним.

Но если не он, то кто ещё? Кто, если не он, хотя бы попытается меня защитить?

— Я остался лишь потому, что стал свидетелем. И потому что мистер Солемир сам попросил меня. Потому что вы, генерал Адель, по-моему, перешли черту, — голос Эйрона был спокойным, почти безмятежным. Ни тени вызова, ни упрёка, но в каждом слове жила сдержанная твёрдость.

Генерал. Это слово зазвенело во мне. Генерал — одна из высших военных ступеней. Значит, она действительно стояла на вершине. И всё же была здесь. В этой комнате. Занималась мной.

Я не знала, что это означало: трещину в её власти или угрозу, исходящую от меня. Может, и то и другое.

В этот момент молчания я тихо призналась себе. Тихо, чтобы никто не услышал, даже сама мысль.

«Опасная», — прошептала я в глубине себя.

Да, возможно, именно это и есть правда.

Внутри всё бурлило. Мысли были беспорядочными, горячими, как вода перед закипанием. Я не открывала глаз, не могла и не смела.

В комнате было тяжело. Воздух натянут, как струна, что вот-вот лопнет. Я ощущала, как нарастает угроза. Немая, ледяная, тяжёлая.

Я знала: она хочет, чтобы он ушёл. Чтобы я осталась одна. Без защиты. Без шанса.

Злость поднималась во мне, как тьма из глубин. Я пыталась отогнать её, но она подбиралась к горлу. Боль в голове усиливалась, будто кто-то медленно вбивал иглы в затылок.

И прежде чем я успела подумать, прежде чем открыть глаза, мои губы сами разорвали тишину. Голос хрипел:

— Может, он здесь лишь потому, что ты иначе убила бы меня… сумасшедшая ты… сука.

Всё замерло. Я почувствовала их взгляды. Тяжёлые, острые, сдержанные. Мир снаружи застыл, но внутри всё продолжало гореть.

Я приподнялась на локтях. Волна головной боли стиснула затылок, прошлась по позвоночнику. Мир плыл. В груди всё ещё билось не сердце, а отчаяние.

Я видела их лица. В их взглядах было молчаливое удивление.

Два взгляда, один тёплый и другой холодный, вонзились в меня, как стрелы в дрожащую мишень. Я сидела, опираясь на дрожащие руки, всё ещё оглушённая собственными словами.

Они вырвались из меня, как дикий зверь, не прошедший сквозь фильтры разума. Сырые, настоящие, грубые.

Я не смогла их сдержать. Потому что больше не могла молчать.

— Теперь ты понимаешь… не так ли? — прошипела Адель. Её голос рассёк тишину.


Я вздрогнула от её холода, от своей наготы перед их взглядами.


Эйрон подошёл ближе, и его голос был шёпотом:


— С тобой всё в порядке?

Я только кивнула, не находя сил говорить. Его лицо было близко. Прекрасное, резкое и мягкое одновременно, как картина, написанная светом.


Его каштановые волосы спадали на лоб небрежно, будто ветер сам выбрал для них направление.

Я ловила себя на желании протянуть руку, поправить прядь, раствориться в этой минуте.


Его взгляд, тёплый и тревожный, коснулся меня нежнее прикосновения.

— Она в порядке, — хлёстко бросила Адель, словно говорила о заклеенной ране, а не обо мне. — Хранитель подлатал её. Всё уже в норме.

Её голос заполнил комнату. То ли мне, то ли Эйрону она продолжала:

— Твоя сиделка принесёт тебе более приличную одежду. Тебе дозволено спускаться на кухню, но только в её сопровождении. Остальное решит Совет Генералов, пока Верховный Маг не прибыл. И настоятельно советую без самовольных похождений. Если снова попробуешь бежать, я не смогу гарантировать, что тебя не убьют.

Я распахнула глаза, словно от удара. Слова пронзили меня сильнее, чем её водяной меч.


— Я что… пленница? — вопрос вырвался прежде, чем я успела сдержаться.

— Нет, — ответ был коротким, но её глаза говорили иное. В них пылало то, что нельзя назвать заботой. Она смотрела на меня, как на что-то сломанное или слишком опасное.

— В этой кровати, — её взгляд скользнул вниз, — спала самая могущественная волшебница последнего столетия. А проснулась девчонка. Пустой бокал. Ни благословений. Ни магии.

Её голос стал каменным, лишённым человеческого.

Затем она посмотрела на Эйрона:

— А ты случайный свидетель, которого не должно было быть здесь. Ты знаешь тайну, скрытую даже от Королевского Совета. Поэтому ты пойдёшь со мной. Сейчас. К генералам. Где решится и твоя судьба.

Комната словно потемнела от её слов. Когда глаза Адель вспыхнули золотом, я почувствовала, как моё тело снова вжалось в кровать.

— И если хоть одна душа узнает, что случилось здесь, я сделаю так, что твои мечи станут продолжением твоего позвоночника. Всем понятно?

Я сглотнула. Мысли метались, как птицы в клетке.


Я не знала, кто я. Зачем я.


Но сейчас мне оставалось только одно: молчать. Подчиниться. И выжить.


Надеяться, что однажды я всё пойму.

Эйрон стоял рядом, и в его глазах впервые мелькнуло нечто похожее на растерянность. Он не отступал ни на шаг, словно само его присутствие было актом защиты.

— Ты можешь подготовить рапорт, но только для Совета Генералов или для Верховного. Решай сам. Но никто, слышишь, никто больше не имеет права знать о ней. И об этой комнате.

В её голосе не было сомнений. Только железо и холод.


Она подошла к тяжёлой двери.

— Эйрон. Следуй за мной.

Он подчинился. Ни слова.


Но его взгляд не отрывался от меня до самой последней секунды, пока их силуэты не скрылись за тёмным проёмом.


И только тогда я позволила себе сделать вдох.

Тишина длилась недолго.


Лёгкий шелест ткани, осторожные шаги  и в комнату вошла девушка с покрытой головой. Та самая, что была здесь в начале, с платком, собиравшим волосы.

В руках она держала коричневую мантию и аккуратные ботинки. Её движения были тихими, почти робкими, словно даже дыхание боялось нарушить покой этого странного мира.

Она двигалась бесшумно, не просто тихо, а почти невидимо.


Будто всю жизнь училась не тревожить ни свет, ни сон.

Её шаги были лёгкими, как дыхание, а движения быстрыми, почти невесомыми.

И вдруг что-то резануло внутри. Я замерла.


Озноб осознания прошёл по позвоночнику: она была здесь всё это время.


Когда я спала. Когда стонала от боли. Когда кричала.

Она… сиделка. Моя сиделка.

— Как твоё имя? — спросила я тихо, почти шёпотом, будто боялась распугать это хрупкое существо.

— Санни, — прозвучал ответ.


Голосок был робкий, ласковый, едва слышный.

Она положила на край кровати коричневую мантию и рядом аккуратно поставила ботинки.


Я медленно опустила взгляд на себя и дыхание перехватило.

Простынь была свежей. Кровать чистой.


А я в белой рубашке с длинными рукавами. Лёгкая, почти воздушная ткань. Она просвечивалась до последней линии моего тела.

Я не заметила этого раньше. Слишком много боли. Слишком много ужаса.

Мгновения всплыли одно за другим: как Эйрон покраснел, как быстро накрыл меня тканью, как его взгляд избегал моего тела.


Я всё это время была перед ними почти голой.

Меня вывернуло изнутри.


От стыда. От ужаса.

От ощущения, будто у меня отняли не только воспоминания, но и границы.

Санни молча указала рукой на меньшую дверь.

— Там ванная. Хотите принять ванну? Я подготовлю её для вас, — прошептала она. Голос был таким же мягким, как шаги.

Я перевела взгляд на аккуратно заправленную кровать. Белую и чистую, будто ничего не случилось. И тогда меня пронзила догадка, холодом скользнувшая по позвоночнику:

— Ты отмывала меня от крови? — спросила я почти беззвучно.

Санни кивнула и ответила:


— Да… — тихо, почти виновато.

Как будто это она была причиной моего унижения.

Мысли о крови, о том, что произошло прошлой ночью, закружились в голове, как холодный ветер в пустой комнате.


Образы всплывали снова: рывок, сжатие черепа, хлынувшая из меня кровь.


И он. Старец. Что с ним? Где он теперь?

Эта тень вопроса давила на грудь, словно тёплый камень, не давая вздохнуть.

— Старец… Салемор… или как его звали? Я не могу точно вспомнить, — прошептала я, глядя мимо Санни, будто ответ мог появиться в самой тишине.

Она прикусила губу и на мгновение отвела взгляд, но всё же ответила тихо и смиренно:


— Солемир. Он очень истощён, но жив.

И только тогда я заметила, как её руки всё ещё сжимают края одежды. Она ждала. Молчаливо, терпеливо, будто надеялась, что я соглашусь на ванну.

Я встряхнула головой, будто могла вытряхнуть из неё тени тревоги.


Старец жив. Я жива. Пока мы дышим, нет смысла предвкушать беду.

Я глубоко вдохнула, позволяя себе хотя бы на мгновение зацепиться за этот хрупкий покой.


Мой взгляд упал на коричневую мантию, аккуратно разложенную на кровати. Почти такую же, как та, что носил Нимор, только ткань была плотнее, свежее, без потёртостей.

Я провела рукой по своей одежде — белой сорочке, что едва скрывала кожу, и нахмурилась:


— Здесь нет нижнего белья? — спросила я, скорее удивлённо, чем жалобно.

Санни дёрнулась, будто забыла о чём-то важном. Её глаза метнулись по комнате, и она быстро закивала:


— Простите! Я сейчас всё принесу.

И исчезла за дверью. Лёгкая, как ветер.

Я всё ещё ощущала её присутствие. В её голосе не было страха, не было вопросов. Только вежливая покорность, почти забота. Словно она знала, кем я была, даже если я сама нет.


Или для неё это было неважно. Она относилась ко мне так, словно я уже кем-то была.

Слово всплыло само: сиделка.

Через десять минут Санни вернулась, тихо ступая по ковру.


В её руках было аккуратно сложенное бельё. Она бережно разложила его на краю кровати: топ, похожий на широкую тесьму, плотно облегающую грудь, и высокие трусы, поднимающиеся почти до пупка.

Я провела пальцами по ткани. Мягкой, плотной, почти невесомой. И всё же чужой.

Мне казалось, будто я впервые надеваю одежду, но при этом знала, как она должна сидеть и ощущаться на коже. Это было неестественно.

Внутри расползался дискомфорт. Не от ткани, а от самой мысли. Я знала, что такое ткань. Знала слово «ветер». Знала вкус сахара и свежести. Даже слово «магия» не было чужим.

Но кто я? Кто я была до?

Моя память не обрушилась. Её не было. Как будто кто-то вырезал из меня суть, оставив только шелест мира вокруг.

Всё моё знание было без корней. Я знала многое. Кроме самой себя. И это пугало.

Словно во мне прятался предатель. Тихий, невидимый. И имя ему — память.

Я оделась наспех, гонимая желанием скорее покинуть эти стены.


Голова снова гудела, боль становилась привычной, как невыносимый фон. Я тяжело вздохнула и, взглянув на Санни, кивнула:

— Давай поедим. Мне разрешили ходить на кухню, — мой голос прозвучал глухо, как эхо чужих слов.

Санни безмолвно подошла к большой двери, открыла её и, опустив голову, пригласила меня жестом:


— Прошу, следуйте за мной.

Я поднялась неуверенно, ощущая, как подкашиваются ноги. Словно тело ещё не до конца поверило, что оно снова живо.


Надела ботинки, приготовленные Санни, шагнула вперёд и дрожащими пальцами опёрлась о стену. Сделала несколько шагов.

Проходя мимо широкого окна, задержалась, заворожённо уставившись в отражение.

Свет скользнул по стеклу, и я увидела её — себя.

Бледная кожа, как фарфор, словно впервые коснувшийся лунного света. Губы припухшие. А взгляд, хоть и был моим, казался чужим: настороженным, тревожным, будто не верил миру по ту сторону стекла.

И волосы. Длинные, почти сияющие, серебристо-белые. Снежный шлейф, распущенный ветром.

Ни одна деталь не пробуждала воспоминаний, но всё вместе казалось странно родным и пугающим.

Словно я смотрела не на себя, а на отголосок кого-то другой.

Я поспешно отвела взгляд, будто испугалась, что отражение задаст вопрос, на который я не смогу ответить.


Я сделала глубокий вдох и последовала за ней.

Где молчит река.

Всё слилось в медленный, ровный поток дней, скучных, почти обыденных. Всё, кроме одного: кровати.

Она стояла, как немой страж прошлого, напоминая, что это место не моё. Стоило лечь, как затылок пронзала старая боль. Будто что-то внутри отторгало меня, не позволяя погрузиться в покой. Я не знала, имею ли право это озвучить, пожаловаться или просто признаться. Всё вокруг казалось слишком привычным, слишком устроенным. Словно каждая вещь в комнате знала, как должно быть, и чувствовала фальшь во мне.

Я боялась нарушить этот порядок. Боялась проявить неосторожность, будто любой жест, не соответствующий прежней хозяйке, вызовет волну шёпотов за закрытыми дверями. Пока не было вестей от совета генералов, я просто старалась быть. Приспосабливалась к их миру, к их правилам. Притворялась тенью. Без прошлого, без нужды в будущем.

Поэтому я спала на полу. Тихо, скромно, в углу, облокотившись на холодную стену. Мягкий, пушистый ковёр становился моим утешением, почти ладонью, поддерживающей в ночи. И странное дело: там, среди шерсти и камня, сны были чище.

Спускаясь по винтовой лестнице, выточенной из серого камня, я ощущала прохладу, струящуюся по изгибам. Камень отдавал холодом сквозь тонкую подошву обуви, будто хранил дыхание всех, кто ступал по нему до меня.

Первый этаж встречал тишиной и сдержанным эхом шагов, отскакивающим от массивных стен. Несколько дверных проёмов вели в разные части замка. Один, с полуотворённой створкой, во внутренний двор. Другой, в кухню.

Там, среди булыжных стен, горели жаровни, отбрасывая неровные тени на потолок. Воздух был тёплым, пропитанным травами и дымом. Пахло тушёным мясом, свежей выпечкой и железом. В центре зала стоял тяжёлый стол с лавками по бокам. Массивный, будто вырезанный из той же скалы, что и стены.

Я привыкла приходить сюда дважды в день. И чем дольше оставалась невидимой, тем легче становилось. Здесь главенствовала Ада, грозная, плотная женщина с медными, вечно взъерошенными волосами, пахнущими жареным луком. Она рычала на всех, кто вторгался на её территорию, особенно на военных, крадущихся за едой, как воры. Служащим, вроде меня, доставалось меньше. Коричневая мантия делала меня частью фона. И хотя сердце под ней стучало громко, никто не смотрел в мою сторону.

Санни однажды посоветовала прикрыть волосы платком, туго обвязав его по кругу. Сказала, так я буду незаметнее. Я послушалась. В этом мире было слишком много вопросов без ответов. А пока я пряталась, я выживала.

Ада была женщиной около сорока. Её коричневая мантия, та же, что носили все служащие при замке, ничуть не скрывала главного: громкий голос, живой темперамент и привычку командовать котлами, людьми и временем. Она говорила так, будто всё вокруг принадлежит ей: сковороды, ложки, хлеб, стены кухни, даже воздух с привкусом лука и розмарина.

С её появлением любое утро наполнялось звуками. То смех, то ругань, то байки о рыцарях, магах и пирогах. И хотя я знала её всего несколько дней, казалось, она была здесь всегда. Не как повариха, не как служанка. Как дух этой каменной кухни. Её тепло. Её запах свежего хлеба. Я не могла представить это место без неё. Словно именно она удерживала здесь всё в равновесии. Именно она делала это пространство живым.


— На лечение? — переспросила я, хотя уже слышала ответ между строк. Он проскользнул в мыслях, как эхо. Просто хотелось подтвердить, что поняла верно.

Ада кивнула, не отрываясь от котлов, где бурлила похлёбка. Брызги пара обвивали её щёки, как тёплый туман.

— Да, — отозвалась она. — Маги, что впитали слишком много тьмы, нуждаются в очищении. Иначе частицы магии, проникшие в тело в бою, медленно прорастают, как сорняки. И тянут душу во тьму.

Я смотрела, как её руки ловко скользят от одной кастрюли к другой. Удивлялась, как буднично она говорит о таких вещах. Будто это не страшнее пересоленного супа.

— Говорят, на передовой стало по-настоящему опасно. Многие Хранители отозваны обратно, — продолжала она, приподнимая крышку варева и вдыхая аромат. — Теперь только в столице и крупных крепостях остались те, кто может исцелять. А тем, кто пробыл на фронте больше года, разрешено вернуться в столицу. На отдых и лечение.

Её голос затих. В кухне повисло шипение пара.

Потом она хихикнула, понизив голос до заговорщицкого:

— Хотя, как по мне, большинство выбирают не Хранителей, а плотские утехи. Ты бы видела их рожи, когда возвращаются. Словно пришли не боль лечить, а приключений искать.

Я невольно улыбнулась. Её болтовня была как укрытие от ветра. Простое, человеческое, тёплое. На миг забывалось, что где-то там — сражения, кровь и тьма.

— Плотские утехи? — переспросила я, будто усомнившись, правильно ли расслышала. Слова скользнули по слуху, как капли дождя по стеклу. Странные, неуместные, но вызывающе правдивые.

— Да, — подтвердила Ада. — Когда тело мага наполняется наслаждением, любовью или простым блаженством, мана концентрируется, освобождается, очищает. В этот момент душа и плоть сливаются. Они насыщают кристалл внутри, и он сжигает тьму, что проникла в тело.

Пока она говорила, её рука, как по команде, взметнулась с поварёшкой. Ловко выключила половину котлов. Тёплый пар осел на её лице, делая черты мягче.

— Так что есть два пути, — продолжила она. — Первый — через Хранителей, как через лекарей. Второй — через любовь, секс, плотское наслаждение. Называй как хочешь. Суть одна.

Она повернулась ко мне с видом, будто мы обсуждали рецепт рагу, а не магические методы очищения.

— Тебе большую или маленькую порцию сегодня?

Я хихикнула. Не от слов, а от её полной непринуждённости. Будто вся эта мистика слилась с кастрюлями, специями и жаром плиты.

— Как обычному голодному человеку, — ответила я слабо улыбаясь.

А внутри осела ещё одна крупинка истины. О магах. О природе их силы.

Позавтракав, я уже почти добралась до своей комнаты, когда луч солнца, отражённый в воде, вспыхнул в глазах. Мгновение — и всё внутри дрогнуло. Речка. Та самая. Она снова позвала меня. Словно память о свободе, едва коснувшейся моих пальцев и исчезнувшей.

Я медленно вышла во внутренний двор. Шла осторожно, будто могла спугнуть это тихое мгновение. Было пусто. Ни стражи, ни воинов, ни учеников с мечами. Только распахнутые двери, солнце, ветер и дразнящее мерцание воды.

“Всего на пять минут”- шептала я себе, будто оправдываясь. Никто не заметит. Сегодня все заняты.

Я всё так же смотрела на реку. Она блестела и будто вела за собой. А ветер, тянувшийся сквозь открытые ворота, звал не к бегству, а хотя бы к одному глотку вольного воздуха.

И я пошла. Туда, где, хоть на мгновение, я принадлежала себе.

Словно под чарами, не ведая воли, я вышла за порог. Трава у реки была усыпана бледными, ещё не раскрывшимися бутонами. Они дрожали от ветра, как и я, в предчувствии чего-то неведомого. Блеск воды звал сильнее. Как зов предков. Как эхо чужих воспоминаний, которых не должно быть во мне.

Я подошла к самой кромке. Сделала глубокий вдох. Свежесть пронеслась сквозь лёгкие. Будто сама река вплыла внутрь. Прохладная. Живая. В этот миг я почувствовала: я здесь. Я существую. Это не сон.

Я опустила ладонь в воду. Она была гладкой и холодной. И в то же мгновение я услышала детские голоса. Смех. Спор. Вздрогнув, я обернулась.

Возле небольшого строения, похожего на миниатюрный замок, трое детей — рыжая девочка и двое темноволосых мальчиков — о чём-то спорили. Они увидели меня. Наши взгляды пересеклись. И, как по команде, дети молча сорвались с места и скрылись в здании.

Остался только ветер. Он ласкал моё лицо, будто прощался.

Вокруг было тихо. Ни голосов, ни шагов. Лишь я, и река, и воздух, прозрачный, как утренний свет. Я стояла на берегу и дышала полной грудью. Будто впервые.

На миг исчезло всё. Страх, боль, сомнения. Даже имя, которое мне дали, растаяло где-то на задворках сознания.

Я не думала о побеге. Не думала о стенах и людях, что следят. Я просто стояла. Живая.

Словно впервые призналась себе: это не сон. Это жизнь. И я в ней есть.

— Тебе разве разрешили приходить сюда? — раздался грубый мужской голос.

Я обернулась на звук. На фоне утреннего света стоял он. Высокий, почти устрашающе внушительный. В светлых доспехах с тонкой резьбой и сияющими синими кристаллами. Будто сама магия пульсировала у него на груди.

Кожа чуть загорелая. Взгляд пронзительный. Тёмные брови сдвинуты. Черты лица резкие, правильные. Волосы коротко подстрижены. Он был как вырезанный из стали.

Он смотрел на меня, не мигая. Как на нарушителя.

— Тебе разве разрешили приходить сюда? — повторил он. Голос был глубокий и тяжёлый. Как шаг в пустом зале.

Свобода, что только что жила в груди, сменилась холодом настороженности.

Его красота не совпадала с резкостью. Будто само совершенство стало жестоким. За его спиной мелькнула Адель. Её фигура казалась ещё меньше рядом с ним.

Высокий, как башня. И такой же неумолимый.

Он был невыносимо красив. Не мягкой красотой. А той, что рушит волю.

— Что, прости? — переспросила я, не в силах отвести взгляд.

Он шёл ко мне. Шаг за шагом. С точностью хищника. Будто каждое движение уже было решено.

Я не двигалась. И вот он передо мной. Слишком близко. Мой взгляд упирался в грудь, покрытую изящными узорами. Кристаллы на доспехах светились, как дыхание магии.

Он молча поднял мой подбородок двумя пальцами. Движение было твёрдым. Почти грубым. Но не жестоким. Его кожа — горячая. Как камень, впитавший солнце.

— Почему ты тут? — спросил он. Голос стал ниже. Темнее. В нём звучала гроза.

И без предупреждения он коснулся моей губы. Один палец. Лёгкое, почти невесомое движение.

Но сердце споткнулось.

Я не знала — испугаться или дышать.

Время застыло. Воздух затаил дыхание. Его палец на моей губе был горячим, властным. Словно метка.

Я почувствовала, как становлюсь себе чужой. Словно кто-то другой дышит через меня. Будто это не я стою здесь, в его взгляде.

Я сделала шаг назад. Холод воды окутал щиколотки, подол мантии. Я вошла в реку. Легко. Бесшумно. Как будто так и должно быть.

Но взгляда не отводила.

Он смотрел на меня. И его лицо, только что безупречное, потемнело. В чертах застыла буря.

— Почему ты покинула свою комнату? — спросил он.

Голос был как раскат грома. Не крик. Но силы в нём было достаточно, чтобы сотрясти берег.

Он что-то коротко бросил Адель через плечо. Ни взгляда, ни жеста. Только холод приказа. Она сразу ушла в распахнутые двери.

Я слышала, как её шаги растворились за каменными стенами. Будто её и не было.

Он стоял, не двигаясь. Как скала, высеченная из света и гнева.

Его рука опустилась. Указательный палец вспыхнул серебристым светом. Словно пробудилась древняя магия. Свет был яркий. Чистый. Но не тёплый. Он тревожил. Как звезда на границе забвения.

Ветер прошелестел между нами. Тронул мои волосы. Обнял талию. Скользнул по шее. Я прикрыла глаза.

Этот ветер не пугал. В нём было что-то домашнее. Он не прогонял. Он звал.

Но мужчина не шелохнулся. Всё так же стоял. Холодный. Прекрасный. Его глаза смотрели прямо в душу.

Будто ждали. Не покорности. А правды.

Я произнесла тихо:

— Все заняты сегодня своими делами. Из-за возвращения солдат. Я просто хотела подышать. Посмотреть на реку.

Это была правда. Простая. Как вода у моих ног.

Мне нечего было скрывать.

Ветер, всё тот же, родной и живой, путался в моих волосах, шептал на ухо, касался щёк. Напоминал: я жива. Я здесь. Сейчас.

А передо мной стоял он. Мужчина, чья красота казалась безупречной. Словно вырезанной из самой сути порядка. Грозный. Молчаливый. Воплощение дисциплины и силы. И непонимания.

Он был чужим этому утреннему ветру. И всё же стоял в нём. Под тем же солнцем. В том же воздухе.

Краем глаза я заметила движение. У ворот показались две фигуры. Адель шла, как всегда, сосредоточенно. А рядом с ней — Санни. Маленькая. Смущённая. Будто случайно оказалась в центре чего-то слишком большого.

Они приближались.

— Ты должна быть в своей комнате, — его голос был как отточенный клинок. Холодный. Без тени сомнения.

Я нахмурилась. Внутри дрогнуло. Не от страха, а от непонимания.

— Это приказ? Или указ? — спросила я, поднимая на него взгляд. — Или я... заложница?

Он сделал шаг вперёд. Сапоги вошли в воду. Волна коснулась моих босых ног. Он был совсем рядом. Высокий, сильный. Мне пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд.

— Ты должна быть в своей комнате. И спать, — повторил он. Грозно. Почти рыча.

Я не отступила.

— Я не воин, — сказала я. — И я не пленница.

Слова прозвучали странно. Но иначе я не могла выразить это чувство.

— Почему я не могу быть там, где хочу?

Он не ответил сразу. Ветер снова поднялся. Развеял мои волосы. Тронул край его мантии. Но взгляд остался неподвижным. Тёмным. Почти свирепым.

Мы стояли на грани. Между подчинением и свободой. Между тем, что сказано, и тем, что нельзя озвучить.

И тут в голову врезалась мысль.

Адель. Она слушается его. Подчиняется.

А ведь она — генерал.

Значит...

Сердце замерло.

Не может быть.

Он — Верховный Маг?

— Если бы ты была пленницей, — сказал он резко. Голос его был сухим. — Ты бы спала в сыром подвале. Среди плесени, что за ночь разъедает кожу.

Он снова поднял мой подбородок. Его палец скользнул по нижней губе. Остановился.

И всё во мне замерло.

— А ты спишь в мягкой постели. А под ногами у тебя ковёр, в котором тонут шаги.

Он наклонился ближе. Его светло-серые глаза сверкнули белым. Взгляд был холодный. Но внутри него пряталось нечто большее.

— Значит, ты не пленница. И не воин, — сказал он. — Но ты в моём доме. А значит, будешь жить по моим правилам.

Во мне поднялся немой протест. Но он уже отвернулся. Будто разговор был окончен.

Он бросил через плечо:

— Ты без памяти. Поэтому вернись. И ляг спать.

Не дожидаясь ответа, он резко повернулся к Санни.

— Проследи, чтобы девушка была в своих покоях.

Он пошёл прочь. Уверенно. Словно каждый шаг напоминал: это его земля. Его власть.

Я смотрела ему вслед. И только тогда заметила Адель.

Её лицо было непривычно мягким. Спокойным. Не гневным. Не колким, как раньше.

И именно это испугало меня больше всего.


Тень на кухне.

Санни мягко, но настойчиво тянула меня за руку. Словно старалась не просто вывести из воды. Её ладонь дрожала, как крыло испуганной птицы. Я послушно шагала по влажной траве, чувствуя, как промокшие туфли хлюпают и оставляют следы на каменном полу тренировочного двора.

— Мисс Биана, — проговорила она почти шёпотом. — Я же говорила. Лучше не покидать здание. Лучше следовать указаниям.

Я прищурилась, едва заметно качнула головой.

— Он всегда был таким... задницей? — произнесла я с ленивым раздражением.

Санни тут же дёрнулась. Словно мои слова ранили её. Она зажала рот пальцами и распахнула глаза.

— Пожалуйста, не говорите так. Он может услышать, — прошептала она, тревожно косясь в сторону ворот, где исчез силуэт этого безупречного тирана.

— Ой, да ладно. У вас тут диктатура? Даже слова поперёк сказать нельзя?

— Нет. Всё совсем не так, — Санни замялась. Потом кивнула, будто отгоняя невидимый страх. — Пойдёмте. Вам надо высушить ноги. Вы можете простудиться.

В её голосе звучала материнская забота. Но под ней чувствовалась напряжённость. Словно тонкая, тревожная пружина, натянутая до предела.

Ветер всё ещё танцевал в моих волосах. Но теперь он казался прохладнее.

Санни вела меня через безмолвное тренировочное поле. Мы шагали словно сквозь сон. И вдруг, решившись, она заговорила. Тихо, почти шёпотом, глядя себе под ноги:

— Мистер Блейк — великий маг и воин. Не стоит говорить о нём плохо. Он сделал многое. И для королевства, и для всего континента.

В её голосе не было восхищения. Только ровная, отточенная интонация. Словно выученный урок. Я не видела её лица, но в голосе не было ни обиды, ни гордости. Лишь сдержанность.

— Он отказался от престола, — продолжала она. — Чтобы вести армию. Защищать границы. Даже структура и иерархия здесь построены им. На уважении. И на помощи. Может, его поступки кажутся странными... но он достоин. И силы. И уважения.

Мы уже почти подошли к винтовой лестнице, когда я позволила себе скепсис:

— А ваш великий маг всех лапает без спроса?

Санни замерла. Обернулась. Удивлённо нахмурилась:

— Лапает?

Я пожала плечами. Глядела куда-то вверх:

— Ну… он поднял мне подбородок. То ли осматривал, то ли проверял, как я реагирую. Или хотел, чтобы я посмотрела ему в глаза...

Санни подошла ближе. Её голос стал почти заговорщицким:

— Говорят, он умеет видеть ложь. Если смотришь ему прямо в глаза — он видит всё. Думаю, он просто читал вас.

Она снова взяла меня за руку. Бережно, но настойчиво. Повела дальше.

— Тем более, — добавила она. — Он единственный, кто...

Фраза повисла. Словно ветер сорвал её с губ.

— Всё, хватит разговоров. Сами зададите ему свои вопросы.

Я удивлённо прищурилась. Её плечи напряглись. Она явно что-то недоговаривала.

— Интересно, когда я их задам? — проворчала я. — Если всё время сижу одна в четырёх стенах.

Санни остановилась у двери. Немного улыбнулась. Впервые за всё утро:

— Он навестит вас. Я в этом уверена.

И, не дожидаясь ответа, скрылась за деревянной дверью. Я осталась одна.

- Моя любимая комната. -  Я пробормотала это, глядя на привычную серую тишину.

За последние два дня здесь появились мелочи. Комод под окном. В нём белоснежные сорочки, почти невесомые. Мантии служанки и бельё. Всё однотипное. Будто я не человек, а очередной силуэт в системе.

Я мельком взглянула на кровать. Нет. Её гладкое бельё, как и прежде, вызывало вспышку боли в затылке. Я снова буду спать на ковре. Прислонюсь к стене. Тишина. Мой единственный союзник.

Сбросив мокрые ботинки, я медленно села на край комода и уставилась в окно. За ним мир. Речка всё так же сияла в солнечном свете. Цветы покачивались на ветру. У левого корпуса мелькали силуэты. Дети или подростки.

Сегодня было особенно тихо. Я позволила себе замереть в этом спокойствии. Просто вспомнить прикосновение воды. Лёгкий ветер. То мимолётное чувство, что я всё ещё жива.

Весь день плыл в тишине. Лишь редкие шаги солдат нарушали сонную вязь каменных коридоров. Они приходили, уходили, растворялись в вечерних сумерках. Позднее, вдалеке, за окнами, разгорелись огни. Яркие, как при празднике.

И снова это чувство. Странное. Будто чужое, но прочно засевшее во мне. Я знала, что такое праздник. Знала, как выглядят вино и хлеб. Как звучит смех. Знала, как пить, как ходить, как смеяться. Но не знала, кто я. Ни имени. Ни прошлого. Ни даже образа себя. Вне этих серых стен.

Это знание, будто грубая заноза в сознании, не приносило облегчения. Я не вспоминала. Я лишь чувствовала себя всё более чужой самой себе. И, как обычно, это чувство выжигало внутри дыру. Не больно. Но пусто.

Я задремала на полу. Прислонившись к комоду. Едва ощутив, как ночь опустилась на город.

Проснувшись, я осмотрела комнату. За высоким окном горели редкие фонари. Значит, давно за полночь. Тело затекло от неудобной позы. Я потянулась, разгоняя застоявшуюся кровь.

Я шагнула к небольшой двери. Там скрывалась ванная. Купель, вырезанная прямо в камне, казалась глубокой чашей. Каменные рычаги управляли водой. На них были наложены чары. В зависимости от угла, вода текла горячей или холодной.

Я наполнила ванну. Добавила немного мыла, оставленного Санни. Вода обняла меня. Я закрыла глаза и позволила себе забыться.

Когда я вышла, уже в тонкой спальной сорочке, ночь будто сгустилась. Внутри заурчал голод. Желудок напомнил о себе. Я почти не ела. Ни в обед. Ни вечером.

Быть может, если я спущусь вниз, на кухне найдётся хоть что-то. Чтобы утолить этот странный, живой голод.

Я долго колебалась. Стоит ли в таком виде спускаться на кухню. Но почти была уверена. Ада что-нибудь оставила для меня под полотенцем. Как всегда, если я не успевала на ужин.

Внизу царила тишина. Город дышал праздником. А в этих каменных стенах было непривычно безмолвно.

Я выглянула за дверь. Ни одного стражника. Пожалуй, их не было и вчера. Меня будто бы забыли. Или перестали считать важной.

Я сложила руки замком перед собой. Прикрыла тонкую ткань сорочки. Медленно начала спуск.

Свет фонарей за окнами бил сквозь витражи. Оставлял тени на полу. Если не подходить слишком близко, почти не видно, как просвечивает ткань. Я успокаивала себя.

Ступени. Каменные. Прохладные под босыми ногами.

Я дошла до кухни. Внутри горела одинокая лампа. И, как я и предполагала, в углу, на столе, под полотенцем ждала меня тарелка.

Я так и знала. Я прошептала это с благодарностью. Будто Ада могла меня услышать.

Я потянулась за ложкой. И вдруг в полумраке что-то шевельнулось.

Я обернулась на лёгкий скрип. В проёме двери стоял солдат.

В полумраке он казался выше. Тяжелее. Тень от его фигуры ложилась на стены. Меч на поясе поблёскивал в слабом свете лампы. На губах жила ехидная полуулыбка. Каждый его шаг отзывался тревогой внутри.

- Неужели Благословенная сегодня свободна. - Он произнёс это почти шёпотом. Но голос звучал слишком уверенно.

Я вжалась в угол. Крепче прижала к себе тёплую тарелку, укрытую полотенцем. Будто она могла защитить меня.

- Я. Я не Благословенная. - Я выдавила это. Но голос предательски дрогнул.

Он подошёл ближе. Его взгляд скользнул по мне с ленивой оценкой. Рука легла на рукоять меча. Не угрожающе. Скорее играючи.

- Правда. А выглядишь как одна из них. Может, просто я тебе не приглянулся. Сюда прибыло много солдат. И не каждому досталось исцеление. Или любовь.

От этих слов в груди защемило. Узел страха сдавил горло.

- Я служу здесь. - Я прошептала это. Но он уже почти вплотную.

- Думаю, ты врёшь. Просто боишься. А мне как раз нужно немного исцеления. - Он прошипел это. Протянул руку и коснулся моих ещё влажных волос.

Моё тело будто сковало. Я не могла ни отпрянуть, ни закричать. Только сердце гулко стучало. Будто отбивая тревогу на весь замок.

Страх. Не просто предчувствие. А что-то живое. Настоящее. Оно пожирало меня заживо. Заполняло грудь. Сжимало горло. Сливалось с тенью этого солдата. С его рукой. С его дыханием.

И вдруг. Скрип двери.

Солдат обернулся. Я заглянула за его плечо. Сердце забилось сильнее. В проёме стояла Ада. Сонная. Зевающая. Будто всё было как обычно.

- Что тут происходит. - Она спросила это. Потирала глаза.

- Тебя не должно было тут быть. - Он прошипел это.

Эти слова. Это “не должно”. Словно удар осознания. И прежде чем я успела понять, он выхватил меч.

Мир замер.

- Ты что, с ума сошёл. - Ада закричала. Попятилась назад.

Страх свёл меня с ума. Он парализовал тело. Сковал дыхание. Но видеть, как этот меч, острый, безжалостный, направляется на неё, было невыносимо.

“Нет. Нет. Нет.”

Я ударила. Мгновенно. Отчаянно. Разбила о его голову тарелку с ужином.

Грохот. Куски разбежались. Еда размазалась по его густым волосам. Он зарычал. Но не упал.

Он воин. Тарелка не оружие.

Ада не медлила. Схватила фонарь со стола. Вырвала огонь. Метнула его. Яркая вспышка. Пламя лизнуло плащ. Солдат завыл. Пытался сбить огонь.

- Бежим. - Ада схватила меня за руку.

Мы рванулись в сторону выхода.

Но я не сделала и шага. Мягкое, но твёрдое препятствие врезалось мне в лоб. Я отшатнулась. Подняла взгляд.

Передо мной. Как из другой реальности. Стоял он.

Он стоял передо мной - Верховный маг. В белоснежных доспехах. Но лицо его было тёмным. Как безлунная ночь. Он не двигался. Но вся его суть кричала яростью. Воздух в кухне потемнел. Словно мгла пришла вместе с ним.

Я обернулась. Где солдат. Но его не было. Вместо тела — лишь дрожащая тень, метнувшаяся к окну. Как сгусток ночи.

- Что вы тут делаете посреди ночи. - Его голос ударил в виски. Грубый. Грозный.

Ада рванулась вперёд. Всё ещё тяжело дышала.

- Мистер Блейк. Там был солдат. Он хотел напасть.

Она обернулась. Указала рукой. Но там, куда она показывала, уже никого не было.

- Что. - Она прошептала это и снова потёрла глаза. - Он был тут. Я клянусь. Он занёс меч прямо надо мной.

Я стояла молча. Словно прибитая к полу. Лишь взгляд метнулся к окну. Там всё ещё металась тонкая чёрная тень. Но стоило мне услышать шаги Блейка — она исчезла. Словно её и не было.

- Тут был рыцарь. - Я пробормотала это. Мой взгляд упал вниз. На разбитую тарелку. На сплющенную еду. На обрывок испуга, который всё ещё шевелился в груди.

И тут прорезал моё оцепенение его голос.

- Какого хрена на тебе одето. - Он почти рычал. Гневно. Хищно. Словно видел перед собой врага.

Свет был тусклым. Фонари снаружи освещали кухню сквозь окна. Но этого хватило. Он видел. Он всё видел.

Я тут же обхватила себя руками. Прикрыла грудь. Будто под градом огня.

- Я… просто… Я пришла забрать ужин. И тут был солдат.

Он не слушал. Его взгляд не отпускал мою сорочку. Тонкую. Почти невесомую. Слишком прозрачную в полутьме.

- Что это за одежда такая. - Его голос стал ещё грубее. Почти крик.

Я краем глаза заметила, как Ада вздрогнула.

Я открыла рот. Внутри всё сжималось.

- Это… это то, что мне дали для сна.

Я сжалась ещё сильнее. Хотела стать маленькой. Незаметной. В этот момент вся тяжесть мира. Весь его гнев. Всё было в его взгляде. В Блейке.

И тогда Ада, собрав храбрость, заговорила вместо меня.

- Простите, мистер Блейк. Она просто хотела поесть. Но рыцарь… он тронул её. Потом напал на меня с мечом.

Я слышала Аду. Всё ещё стояла. Дрожащая. Уязвимая.

Но обжигало не одежда. А то, как он смотрел. И как внутри всё начало трещать от этого взгляда.

- Зачем ты тут ходишь в таком виде. Чего ты ждала. Какую реакцию ты хотела от солдата. - Его голос был полон злости.

Он осматривал меня с раздражением и презрением. Мне казалось, его гнев направлен не только на меня. Но и на саму ситуацию.

- И где же этот рыцарь, что напал. - Он повернулся к пустой кухне.

- Мистер Блейк, я вас уверяю. Он был здесь. Ада сделала шаг вперёд. Он схватился за меч. Угрожал.

- Он солдат. А не маг. - Блейк отрезал это. - Он не может исчезнуть.

Он ещё раз оглядел кухню. Его взгляд снова вернулся ко мне.

- Что это за одежда. Его голос стал громче. Ты сама не понимаешь, как выглядишь в этом.

Он и его слова. Грубые. Обидные. Хлестали по лицу, как плеть.

- Это ночная сорочка. Её мне выдали. - Я запиналась. Слова выходили с трудом.

- Простите, мистер Блейк. Ада снова заговорила. Она просто хотела забрать еду. Но рыцарь действительно был тут. Сначала приставал к ней. Потом поднял меч на меня.

Она повторяла снова и снова. Он не слушал. Смотрел только на меня. Будто я была причиной всего, что произошло.

Во мне всё закипало. Я уже не могла сдерживаться. Не собиралась.

Я опустила руки. Подошла к нему вплотную. Грудь к груди. Взгляд в сталь.

- Да хоть голой буду. - Я выплюнула это как яд. - Это даёт право хватать меня. Это оправдание. Вы что, здесь звери, а не люди.

Я вскинула голову. Смотрела в глаза. Не мигая. Не дрогнув. Пусть увидит. Я не испуганная пленница.

Он тоже наклонился ближе. Навис. Как буря. Его голос стал рвущим. Резким. Как удар.

- Тебя просили спать. Просто лечь и спать. Что в этом сложного. Чёрт возьми.

Слова били по ушам. Я не дрогнула. Только сильнее сжала кулаки.

- Ты долбаный упрямец. - Я крикнула это ему в лицо. - Тут был солдат с мечом. Он чуть не напал на нас. А ты всё — спи, молчи, подчиняйся.

Я почти сорвалась на крик. Его равнодушие. Его упрямство. Его высокомерие. Всё это било по нервам. По сердцу.

- Упрямая задница. - Я выдохнула зло и развернулась. Не прикрываясь. Не заботясь о его взгляде.

В бешенстве я зашагала вверх по винтовой лестнице.

- Ааа, как же бесит. - Я глухо рыкнула уже на ходу. Хлопнула дверью своей комнаты.

- Ааааааааа.

Сердце колотилось. В ушах шумело. Комната встретила меня тишиной. Но я не могла остановиться. Кружилась по ковру. Как пламя в поисках выхода.

Я ещё долго ходила по комнате. Не находила себе места. Злость жгла изнутри. Пустой желудок только усиливал бурю. Казалось, даже тишина сочилась раздражением.

С каждым шагом по пушистому ковру злость отступала. Уставала. Теряла силу.

И только с первыми мягкими лучами солнца я позволила себе выдохнуть.

Довольно. Я шепнула сама себе. Достаточно.

Вся тяжесть и тревога этой ночи пусть растворится с рассветом.

Я забилась в угол стены. Там, где холодный камень будто гасил жар внутри.

Под навесом усталости. С колотящимся сердцем. С обидами, что всё ещё сидели в груди. Я закрыла глаза.

Тишина приласкала меня. И вместе с ней пришёл сон. Тугой. Вязкий.

В этой сонной пустоте на миг стало легче.

Значит, не было важным

Утро окутало меня незаметно, как тонкий шёлк. Оно пришло с мягким светом, прохладой в воздухе и тем редким, почти невозможным спокойствием, от которого не хочется просыпаться. Я ещё не открывала глаз, будто боялась спугнуть хрупкое равновесие. Мышцы были расслаблены, дыхание ровное, а тело впервые за всё это время было в тепле и безопасности.

Это был не сон у холодной стены, не дремота на ковре. Это было нечто иное, будто кто-то соткал гнездо посреди каменного мира. Только для меня.

Я пошевелилась и краем сознания уловила рядом живое, тёплое присутствие. Щекой коснулась чего-то обнажённого, надёжного. Медленно открыла глаза.

Передо мной  широкая грудь, прикрытая лишь распахнутой белой рубашкой. Я спала, прижимаясь к ней, как ребёнок, нашедший приют. А сильные руки обнимали бережно, будто я могла рассыпаться. Удерживали. Не позволяли опуститься на пол.

Он сидел прямо на полу. Блейк. Верховный маг.

Прямая спина, упрямый профиль. На лице след ночного напряжения. Подбородок склонён, дыхание ровное. Руки всё ещё держали. Не отпускали. И я лежала у него на груди, словно так было всегда.

Я попыталась выскользнуть, понять, где я. Почему он... Но его руки только крепче сомкнулись, притянули ближе. Моё лицо снова уткнулось в его тёплую грудь. Он дышал спокойно, будто всё было на своих местах.

- Хорошо спала? - раздался ленивый голос с хрипотцой, будто он ещё не до конца проснулся. Его голова всё ещё покоилась на стене, глаза оставались закрыты.

Я молчала. Слов не было. Остатки вчерашней злости ещё бродили во мне, как дым после пожара. Но мягкость этого сна, его невозможная теплота рассеивали её. Смущение поднималось от груди, путало мысли. Я не понимала, как так вышло и почему моё тело не сопротивлялось.

Я снова пошевелилась, выскальзывая из его рук. Он не удержал, только чуть замедлил движение, и я мягко опустилась на ковёр. Прохладный, чуть шероховатый, он был мне почти родным. Убежище.

- Что ты тут делаешь? - спросила я, не поднимая головы.

Он провёл рукой по волосам, встряхнул их. Сухой, почти раздражённый жест.

- Помогаю тебе выспаться.

Он смотрел на меня так, будто искал на лице ответ, которого не находил. В его взгляде не было тепла. Только оценка. Хмурый, сдержанный, как будто я снова подвела.

- Тебе стоит переодеться. Потом поговорим.

Я не ответила. Просто встала, подошла к комоду. Нижнее бельё, коричневая мантия всё на месте. Обычное. Ощущение привычного, которое вдруг казалось поддельным.

Я взяла вещи и направилась в ванную.

В голове была путаница. Лёгкое смущение, граничащее с неприязнью. Я не знала, что раздражает сильнее, его равнодушие или спокойствие.

- Почему ты не сказала, что не можешь спать? - Голос прозвучал у самой двери. Я вздрогнула.

На миг подумала, что он вошёл. Я уже стояла обнажённая.

Но он был за порогом.

Я торопливо натянула бельё. Вокруг талии прошёл лёгкий поток воздуха. Тёплый, почти живой. Он скользнул по коже, коснулся волос, прошёлся по шее. Мягкий, осторожный. Почти ласковый.

- Никто не спрашивал, - ответила я. - Все только твердят: «спи, спи». Даже ты.

Воздух становился гуще. Он будто гладил меня по спине невидимой ладонью. Я затаила дыхание.

- Какая у тебя магия? - спросила я всё так же тихо.

- Ветер, - отозвался он. - А что?

Пауза.

- Просто интересно… откуда он в ванной, если окно закрыто?

Поток исчез. Словно унесло его вместе с вопросом.

Я надела мантию и повернулась к двери.

Он стоял в проёме, опираясь плечом о косяк. Высокий, почти касался верхней балки. Простая рубашка, немного растрёпанные волосы. И взгляд как вопрос без ответа.

- Ты подглядывал? - спросила я.

Он улыбнулся. Насмешливо. Уверенно. Без стыда.

- Я единственный, кто знает тебя всю.

На его пальце вспыхнул серебряный свет. Ветер снова коснулся моих волос. Легко, как дыхание.

- Ты хочешь сказать, ты уже видел меня… голой? - Я не закончила.

- Да, - коротко подтвердил он.

Без намёков. Без двусмысленностей. Просто факт.

Во мне что-то дрогнуло. Не страх. Не стыд. Что-то другое. Глубже.

- Как много ты забыла? - Он вдруг изменился. В лице появилась сдержанность. Армейская привычка к дистанции.

- То есть… ты и я?.. - я замялась.

- Я - Верховный Маг армии континента. Ты была волшебницей. Сильной.


Почти никто не знал о тебе.

Он замолчал на мгновение.

Я не успела переспросить о степени нашей близости. Он подошёл ближе, словно шаг между нами был лишним. Наклонился к самому уху. Его губы прошли у самого края, как будто воздух между нами исчез. Я вросла в пол. Или наоборот, пол стал частью меня.


«До имён, до песен, до звука

была звезда.

Её создали из молчания,

чтобы завернуть в неё свет,

слишком яркий для рассвета.»


Он говорил низко, почти шептал. Голос тёк по коже, как тёплая вода в утренней реке.

Я застыла. Словно внутри натянули невидимую струну, и она дрожала от одного только дыхания.

Он выпрямился и посмотрел на меня. Молча, спокойно. Я чувствовала, что краснею. Горячо, как ягода под солнцем. Он видел моё смущение. Смотрел прямо, внимательно, будто ловил в чертах обрывки чего-то утраченного.

- Завернуть в неё свет? - повторила я.

Слова отозвались где-то в глубине. Знакомые, но чужие. Как сны, которые рассказывают не тебе.

Он чуть откинулся назад, взгляд медленно скользил по моему лицу. Потом устало, почти без интонации:

- Ясно. Ты забыла и это. Пойдём. У тебя много дел.

Он развернулся. Его шаги были тяжёлыми, уверенными.

- Погоди, - прошептала я.

Он не обернулся. Но остановился.

Мне нужно было спросить. С самого начала, с первого пустого вздоха этот вопрос стоял, как кость в горле.

- Ты так говоришь со мной... Так прикасаешься. Словно уверен, что я - она. Та, что спала здесь. Что я не подделка.

Он стоял у двери, ладонь на деревянной створке. Его голос стал сухим:

- Это ты. Ты не подделка. Настоящая Биан. Просто ты всё забыла.

Я закрыла глаза, как будто это могло вернуть хотя бы образ. Хотя бы тень. Но нет.

- Прости... если я забыла тебя.

Слова вышли тяжело.

Я думала, он разочарован. Думала, что я подвела его. Я смотрела ему в спину.

- Если ты смогла забыть это неважно. Из-за чар или по иной, глубокой причине…Это значит, я был не важен. Магия не стирает то, что подлинно: не любовь, не боль. Даже тьма не способна на это.

Внутри родилась горечь. Медленная, вязкая. Он был единственным, кто знал меня. И всё равно я забыла его.

- Мне жаль... Как давно мы знали друг друга?

Он повернул голову. В этом жесте не было взгляда, только вздох. Почти неуловимая печаль на секунду отразилась в его плечах.

- С самого начала. - Блейк открыл дверь и вышел.

Я задержалась. Потом двинулась за ним, сдержанно, словно тень.

Я шла за ним, натягивая ботинки на ходу.

Он поднимался вверх. Два коротких пролёта, и мы оказались в коридоре. Он шёл без оглядки. Ровно, точно. Пространство наверху раскрывалось, как книга, написанная под его руку.

Коридор был высоким. Не угрюмым. Сдержанным. Пропорциональным его росту и шагу. Каждая дверь выше обычной. Каждый проём как рамка, вырезанная под его силуэт.

И принадлежало ему.

Он не шёл по нему, он вписывался в него. Как деталь в замке.

Он остановился у одной из дверей. Тяжёлая древесина, чёрный металл. Всё как он. Без лишнего, но с весом. Он открыл её без усилия.

За дверью была комната. На первый взгляд обычная. Слева, у окна, стоял стол. Два стула. Простые, для кратких встреч. Ближе к центру длинная, обитая софа. Вокруг четыре кресла. Мягкие, уставшие от чужих тел. На столе между ними кипа бумаг.

Я прошла дальше. Справа его письменный стол. Перегруженный бумагами, чернильницами, словами, что так и не стали письмами.

На стене над ним карта.


Континент.


Цветные булавки вонзались в её плоть.

Я подошла ближе. Север был белым, будто покрытым инеем.


Три башни. Люминерия, самая северная. Ниже - Эларион и Соларион. Они образовывали треугольник. Как древний знак.

Ещё ниже, почти в центре - Ветарион. Город? Дворец? Сердце континента?

Под ним - Талассар.

А потом дыхание сбилось. Слово ощущение пустоты.

- Это наш континент, - сказал Блейк. Он опустился в кресло, будто знал: сейчас начнутся вопросы. - Приграничные замки: Эгидмар, Эмбегрот, Гальворок, Зерентус, Вельтион… Они держат оборону. Пока ещё держат.

Между нами и ими тьма. Выжженная земля.

С другой стороны такие же пять замков. Я провела пальцем по границе.

- Эшгольм, - продолжал он. - Харофан, Нексфира… Сайриос.

Они были в самом низу. Заснеженные.

Я стояла в тишине. А внутри воронка.

Слово, от которого задохнулась:

“Война.”

Реальность наконец сказала своё имя.

Континент на карте выглядел как неаккуратный ромб. Смещённый, казалось кто-то вонзил булавки вслепую, оставив линии кривыми. По краям острова, мелкие, разрозненные: без имён.

- Где мы сейчас? - спросила я, не отрывая глаз от карты.

В тот же миг по волосам прошёлся ветер. Тёплый, неровный.

- Ветарион, - отозвался он.

Голос пришёл ближе, чем я ожидала.

Я обернулась. Он стоял совсем рядом. На груди расстёгнутая рубашка, а под ней знакомая поверхность кожи, на которой я недавно отдыхала в тишине.

Как я могла забыть его? Вопрос крутился внутри.

- А если… что-то есть за пределами? Другие земли? Континенты?

Я спрашивала, глядя в его сторону, но взгляд скользил по плечу, по горлу, по линии, где ткань заканчивалась.

Он не сразу ответил. Будто и сам пытался вспомнить. Или решил не врать.

- У нас не было времени. Война тянет всё к себе. Время. Людей. Намерения.

Он отвёл взгляд от карты и задержал его на мне.

Я почувствовала, как что-то в его теле на мгновение подалось вперёд. Едва заметное движение. Почти жест.

Он не коснулся. Но в его взгляде не было сдержанности.

Там было тепло. И то, чего я не умела называть.

Я не знала, что сказать. Стояла молча, пока внутри что-то медленно сдвигалось.

Словно воздух менял направление.

В дверь постучали. Блейк сразу пошёл открывать. Без колебаний, казалось он знал, кто стоит по ту сторону.

Первой вошла Адель. Её взгляд скользнул по мне сдержанно, почти презрительно. На Блейка она смотрела иначе. С недоумением, которое не нуждалось в словах.

Следом за ней Нимор. Тихий, собранный. Как всегда.

Я ждала. Инстинктивно. Без причин, без логики. Эйрон должен был войти. Я чувствовала это. Как утро чувствует солнце за горизонтом.

Но после Нимора дверь закрылась. Окончательно.

Все расселись. Мягкие кресла, низкий свет, шелест ткани. Блейк жестом пригласил меня присоединиться.

Я села. Но надежда - нет. Она всё ещё стояла у двери. Ждала, что Эйрон вот-вот войдёт. Откроет. Скажет моё имя.

Тишина за порогом только подчёркивала его отсутствие.

- Ты ждёшь кого-то? - спросил Блейк. Голос был спокойным, но взгляд прямым. Как приклад.

- Эйрон, - ответила я.

Имя повисло в воздухе. Как звук, от которого никто не знал, что ждать.

Блейк посмотрел на меня чуть дольше. Потом его голос стал сухим. Сдержанным. Армейским.

- Он случайный свидетель. Не более. Ему вообще не положено знать о тебе.

- Но… - Я хотела что-то сказать. Защитить. Объяснить.

Но чем?

Я не знала ничего. Ни себя. Ни его. Ни Эйрона.

- Это не обсуждается, - отрезал он.

Слова были не громкими, но звучали как замок, защелкнувшийся в темноте.

Всё тепло, которое было в нём утром, исчезло. Будто его никогда и не было. Осталась только строгость.


Невозможная тень

Я без слов опустилась рядом с троицей, сидящей у главного стола, стараясь выглядеть спокойной. Но взгляд сразу цепляется за дверь в глубине комнаты.


Двойные створки были распахнуты. За ними спальня, и большая кровать. Постеленное одеяло, мягкое, пушистое, почти вызывающее.

Боги. Почему я уставилась именно на неё?

Наверное, потому что последние ночи я спала на полу. На чёртовом полу.

Что-то в этой кровати выглядело обидно роскошным. Казалось она смеялась надо мной.

- Кхм, - прочистил горло Блейк.

Мой взгляд резко срывается с кровати. Его голос как щелчок по коже. Он смотрит прямо на меня.

Ладно. Пора оторваться от постельных фантазий. Похоже, тут какое-то собрание.

- Первое, - начал он спокойно, с той своей ледяной уверенностью, от которой у меня дергается глаз. - Нужно разобраться с проклятием, наложенным на твою подушку.

…

Что?!

Подождите. Проклятие. Моей подушки? Я недоумевала, но не решилась произнести и слова.

Всё внимание только на нём.

- Ты ведь именно поэтому не могла спать на кровати? - Блейк слегка наклонился, голос стал ниже, почти интимным. - Не хочешь рассказать?

- Каждый раз, как я ложилась в кровать, - выдохнула я, чувствуя, как пальцы сами тянутся к затылку, - меня резко пронзала боль. В самый центр головы.

Слова вырвались, но тут же застряли в горле.

- Я не говорила, потому что...

Пауза. Тяжёлая, неловкая. Я знала, как это звучит, как бред. Как жалкое оправдание. Уголком глаза я уловила, как Нимор вскинул бровь. Адель нахмурилась, напряжённо вглядываясь в меня. А Блейк - никаких эмоций. Ни сочувствия, ни злости. Просто ровное, пугающее ничто.

- Почему? - Голос резкий, обточенный армейской выправкой. Он не спрашивал. Он приказывал.

Я сглотнула.

- Я думала… может, я не та, кем должна быть. Что кровать меня отторгала. Или я от неё. - Мой голос дрожал. Даже сейчас, после всех его слов, что я не подделка, я не верила. Потому что внутри всё ещё пусто.

Я видела, как Адель метнула взгляд на Блейка. Она ждала объяснений.

- Я убедился. - Его голос был ровный, почти ледяной. - Ты настоящая Биан. Та же, что была раньше.

- Но… - начала Адель, но Блейк повернулся к ней с таким взглядом, что слова умерли на её губах.

- Это не обсуждается. - Его голос стал стальным. - Биан подлинная. Без памяти. Без магии. Но это она. И сейчас нас волнует другое: кто и как успел наложить тёмное проклятие на её подушку. И что это означает.

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

- Никто не должен узнать. Если королевство заподозрит, что девушка из пророчества без силы, начнётся паника.

Он снова посмотрел на меня.

- Мы придерживаемся легенды: Биан спит, как и прежде. Но на деле она займёт роль моей постоянной Хранительницы при Вентарионе.

Я даже не успела задать вопрос, он уже читал мой шок с лица.

- Объясни. Было ли что-то странное в момент пробуждения?

Я сглотнула.

- Только боль. В затылке. - Голос прозвучал тише, чем я хотела. Но чётко.

- Тогда всё ясно. Проклятая подушка. Адель, найди сиделку. Приведи её сюда.

Он резко повернулся к Нимору:

- Кто ещё имел доступ к комнате Биан? Кроме Санни?

- Никто, - ответил Нимор. - Я лично проверял её раз в неделю. Всё было спокойно.

- Тёмная тень… - прошептала я, не сразу осознавая, что сказала это вслух.

Мгновение, и всё замерло.

Я подняла глаза.

- Тёмная тень, - повторила я. Чётко. Громко.

Все молчали.

- Это невозможно, - отрезала Адель ледяным, сухим тоном, пытаясь отрезать меня самой фразой.

- Но я видела это, - выпалила я. - Вчера на кухне. Рыцарь. Он… он был странный. Когда Ада вошла, он пробормотал: "Тебя здесь не должно было быть." Он сказал это, как знал.

- Вот почему тебе и было сказано не выходить из комнаты, - перебил Блейк. Жёстко. Резко. - Ты ничего не знаешь и не помнишь о магии в этом мире. Не так ли?

- Но я видела, - я с трудом сглотнула. - Он исчез. Исчез прямо передо мной. И вместо него была тень. Чёрная. Живая.

- Это невозможно, - уже раздражённо повторила Адель. Почти с вызовом.

- Я видела! - я сорвалась. Голос дрогнул, но стал громким, почти криком. - Почему вы мне не верите?!

Я не кричала ради драмы. Я кричала, потому что чувствовала, как всё внутри закипает. Я ведь не сошла с ума. Это случилось. Это было реально.

- Первое, - начал Блейк, голос низкий, отточенный, с холодной яростью. - Весь замок находится под защитой. Камни не пропускают никого, кто связан с тёмной магией. Исключений всего несколько. И этот рыцарь точно не один из них.

Он прожигал меня взглядом. Стальным, серебристым, без капли сомнения.

- Второе. Рыцари не обладают магией. Ни один. Если бы ты действительно помнила структуру магической армии, ты бы это знала. Ты ведь даже не отличишь Благословлённого от простого мага. Черного лорда от Аводдонца. Ты не различишь их, потому что не знаешь ничего. - Он медленно выдохнул. - Одно дело проклясть подушку. Совсем другое быть тёмным магом.

Слова били как пощёчины. Он говорил это не как наставление. Как будто хотел стереть с меня всё: достоинство, уверенность, здравый смысл.

- Ты хочешь сказать, что я сошла с ума? - выдохнула я, уже не сдерживая злость. - Что мои глаза меня обманывают? Что я выдумала это?!

Я бросила на него взгляд. Злой, острый, до боли честный.

У Блейка глаза вспыхнули. Холодное серебро. Гнев. И что-то ещё. Что-то опасно личное.

- Давайте все выдохнем, - вмешался Нимор. Спокойно, словно весь этот накал между мной, Блейком и Адель был просто недоразумением. - Биан, спокойно. Слушай. Если всё, что ты сказала, правда, тогда у нас на территории тёмный маг. А это значит: по крайней мере один камень вековой защиты разрушен.

Я замерла. Внутри словно что-то щёлкнуло. Камень разрушен.

- Эти камни были созданы с помощью чистой, первородной магии. Снять их защиту не просто взмахнуть рукой. Это не мелкое заклинание. Разрушение занимает годы. Иногда десятилетия. И если бы один из них действительно пал, мы бы уже видели вторжение.

Он говорил спокойно. Без обвинений, без осуждения. Просто факты. Голос как вода. Но каждое слово было нажимом на то, чего я не знала. И именно в этом была сила.

Я сглотнула. Всё внутри спорило. Я видела тень. Но логика была на их стороне.

- Думаю, стоит быть осторожнее, - добавил Нимор. - И внимательнее к мелочам. Особенно с учётом того, что скоро прибывает Главная Жрица Храма.

- Хорошо. По порядку. - Голос Блейка снова стал командным. - Адель, приведи Санни.

Она молча кивнула и почти мгновенно исчезла за дверью.

Я даже не успела перевести дух, как Блейк повернулся ко мне.

- Теперь о тебе, Биан.

Опять это "о тебе", говорил, как о досье, а не человеке.

- Пока ты не вспомнишь всё или как минимум не выучишь заново, ты не покидаешь внутренние стены.

- Внутренние стены? - Я моргнула. Что это вообще значит?

Он уловил моё замешательство и, конечно, решил объяснить в стиле "я приказываю, ты слушаешь".

- Территория за рекой это внешняя зона. А ты остаёшься внутри. Ты не выходишь за пределы. Ни при каких условиях.

Он сделал паузу. А потом добавил, бросая мне в лицо:

- И ты не имеешь права шататься по главному замку. Особенно перед прибытием Жрицы. Это ясно?

Его голос был леденящий. Командный. В нём не было ни одной щели, в которую можно было бы просунуть "но". Он уже решил за меня.

- Я могу… выходить к реке? - Голос прозвучал тише, чем я хотела. Неуверенный. Почти детский.

На лице Блейка усталость. Такая, словно я за день вытянула из него все остатки терпения. Он закрыл глаза на пару секунд и всё же сдался.

- Да. Но только до реки. - Словно уступил не мне, а моей надоедливости. - И запомни: для всех ты моя Хранительница при Вентарионе.

Я открыла рот. Чтобы что? Возразить? Спросить?

- Но я же… - И тут до меня дошло, что я, чёрт возьми, даже не знаю, что делают эти Хранители.

По словам Ады, они какие-то Благословенные маги. Те, что исцеляют воинов, лечат людей, вплетают свет в раны.

Я на них совсем не похожа. У меня вообще нет магии.

- Да, - кивнул Блейк, заранее знал мои мысли. - Но внешне ты подходишь. Рост, лицо, всё совпадает. А магию могут распознать только Благословенные волшебники Храма. Такие, как Нимор или Солемир. - Он стал ещё мрачнее. - Или те, кто служат Жрице.

Он замолчал. А потом добавил жёстко:

- Поэтому держись подальше от главного замка. Храмовники туда заглядывают. Сюда не заходят. Казармы их не интересуют. Пока ты здесь и не лезешь куда не просят, всё будет нормально.

“Нормально.”

Значит, моя новая жизнь это тишина, притворство и речка.

“Чудесно.”

Я надулась. Прямо как маленькая девочка, которую отругали за то, чего она даже не успела сделать.

Его слова "не лезь куда не просят" ударили больнее, чем хотелось признать.


Я ведь пока ещё ничего не сделала. Ни единой ошибки. Ни одной попытки бунта.


А он уже смотрит на меня, как на проблему. Как на опасность на двух ногах.

И вот тогда до меня дошло.

Он ведь знает меня с самого начала. Он видел меня тогда. Ту Биан. И если он так навязчиво предупреждает, если с самого начала пытается удержать, контролировать, направить...

Значит, в прошлом я уже успела взорвать всё к чертям. Значит, я действительно умею создавать хаос. Даже если пока сама об этом не знаю.

- Нимор будет с тобой, - сказал Блейк, понизив голос. - Он даст тебе уроки. Магия, структура, что происходит сейчас в королевстве - всё. Может, это хоть что-то разбудит в тебе память. Ты должна понимать, с кем говоришь. И кто перед тобой.

Он прищурился, вглядываясь в моё лицо. Я знала, что выгляжу расстроенной. Я не прятала это. Пусть смотрит. Пусть видит, каково это, проснуться в мире, где на тебе висит ярлык, но никто не рассказывает, кем ты была, пока ты спала.

- Если хочешь выйти дальше, чем река... - Он чуть склонил голову. - Тебе придётся сначала понять, где ты находишься.

Я кивнула. Медленно.

- Хорошо.

Голос прозвучал мягко. Слишком мягко. Так словно я сдалась, он добился от меня именно того, чего ждал.

И странно, но его взгляд смягчился. Холод не исчез. Стал просто сталью. Холодной, но не режущей.

- Пока буду жить этажом ниже, - спокойно сказал Нимор, речь шла не о наблюдении, а о вежливом соседстве. - Завтра после завтрака зайду за тобой. Начнём с основ.

Он уже повернулся к выходу, когда в дверь постучали. И сразу же вошла Адель. Как всегда прямая, быстрая, без единого лишнего движения.

- Есть проблема, - отчеканила она, словно докладывала на поле боя. - Я нашла Санни - мёртвой. В кровати.

На лице Нимора промелькнуло настоящее удивление. Резкое, незащищённое, живое. Но Адель не закончила.

- И это даже не самое странное. - Она говорила без эмоций, но в голосе уже чувствовалась едва сдерживаемая злость. - По первым признакам тело мертво уже несколько недель.

Я выдохнула. Не потому что хотела. Потому что воздух сам вылетел из груди.

- Несколько недель?.. - слова прошептались сами. Губы еле двинулись.

В голове шум.

Санни была рядом всё это время. Говорила. Кормила. Помогала…

Кто всё это время был рядом со мной?

Он прав и это бесит.

Меня оставили одну.

Блейк, Адель, Нимор все ушли разбираться со смертью Санни: совещания, планы, обсуждения. Без меня, конечно. Они верят мне, что я это я, но в подробности дел еще не впускают.

Может, это их способ спрятать меня подальше, пока я всё ещё хожу по этому миру как слепой котёнок, не видя настоящего?

«Ты даже отличить магов не сможешь». Голос Блейка всплыл в голове. Холодный. Раздражающе правдивый.

Ненавижу, что он прав.

Выходить в этот мир, не зная правил, границ и даже магов, не смелость. Это глупость. Но я видела чёрную тень на кухне. И никто, даже он, не заставит меня поверить в обратное.

Ладно. Хватит быть наивной. Нимор сказал: будь внимательнее. Значит, буду.


Выдох. Сбрасываю липкий холод мыслей. Хватит ныть. Если хочу, чтобы к моим словам прислушивались, надо перестать звучать как беспомощная.

Я поднялась, прошлась по комнате. Ещё раз изучила карту континента: границы, чужие названия, странные линии. Потом бумаги на столе. Важные по виду. Я читаю... и понимаю.

Я умею читать. Возможно, и писать тоже.

Мелочь, но в груди всё дёрнулось, будто память бьётся в дверь, а я не открываю. Под кожу скользнул страх. За ним паника. Но я их задавила.

И ноги сами понесли меня туда. В его спальню.

К этой нагло просторной кровати. Раз в два больше моей. Как и сам Блейк: выше, шире, весь такой «я управляю замком и твоей жизнью».

Провожу ладонью по одеялу и ахаю. Мягкое, как облако. На кровати восемь подушек. Восемь. Комфорт бывшего принца. Холодность снаружи, спальное царство внутри.

Я хмыкнула, но почему-то с улыбкой.

«Интересно, когда он вернётся?»

Тело уже не слушалось. Я осторожно забралась на кровать. Мягкость обняла меня, будто тёплая магия.

Я просто легла на секунду. Одну. И не заметила, как меня утащило в сон.


Сладкий, почти преступный.

Я почувствовала ветер.


Тёплый, лёгкий. Он касался щёк, губ так нежно, что я на секунду решила - это его руки. Блейк. Сердце дёрнулось. Я села, и сон рассыпался.

Он был здесь. Реальный. Живой.

И, чёрт, полуголый.

Без лишних слов он натягивал на себя белоснежную броню, ту самую, что я видела у реки. Мышцы под кожей играли в такт каждому движению, а броня ложилась на тело.

- Подай ремень с кристаллами. Второй ящик сверху, - ровно. Не просьба. Приказ. Он кивнул в сторону комода у противоположной стены.

Не спрашивает. Не удивляется. Не объясняет. Просто продолжает одеваться.

Я вскочила. Остатки сна всё ещё плавали в голове.

В ящике нашла пояс с сияющими кристаллами. Они поблёскивали, как маленькие звёзды.

- Надень. - Снова приказ.

Я подошла. Руки дрожали, но я делала вид, что всё под контролем. Он стоял спокойно. Не помогал. Ремень скользнул в моих руках, и кожа на пальцах будто вспомнила, каково это прикасаться к кому-то слишком близко. Я слышала его дыхание: тихое, ровное, но с хрипотцой на выдохе, как будто он контролировал что-то ещё. Его запах держал меня на месте: свежий, тёплый, с пряной горчинкой. И каждый раз, когда пряжка звенела, мне казалось, что это слишком громко в этой тишине. Моя грудь почти касалась его доспехов. Я чувствовала тепло сквозь ткань. Слишком близко.

Он смотрел прямо на меня. Молча. Я избегала взгляда, и это только усиливало напряжение.

Пальцы коснулись пряжки, я едва не задела его живот.


Внутри всё вздрогнуло.

Спокойно, Биан. Это просто ремень. Просто кристаллы. Просто Верховный маг. Полуголый. Ты в его спальне. Всё.

- Что за кристаллы? - выдавила я.

- Дополнительная мана, - отозвался он ровным, учебным тоном, как читал лекцию, и не стоял передо мной полуголый. - Если бой затянется или я потрачу больше магии, чем во мне маны, мы используем кристаллы. Можно брать ману из земли, воды, воздуха, из любых природных источников. Но природная мана нестабильна. Кристаллы концентрированы. Их эффективность в бою выше.

Бой. Он собирался в бой.

Я сглотнула. Слова застряли где-то в груди, рядом с тревогой, которая расползалась по коже.

- Ты идёшь в бой? - спросила я, глядя в окно.

Солнце ещё не коснулось горизонта, но небо уже темнело. Ясно, близится вечер. Что-то назревает.

- Мана нужна не только в бою, - отозвался он, не оборачиваясь. - Любая сильная магия требует её. Построить защиту. Снять проклятие. Повлиять на предмет, на тело, неважно. Всё это мана. И чем масштабнее воздействие, тем больше её уходит.

И прежде чем я успела сделать шаг назад, его рука оказалась у моего подбородка. Мягко. Уверенно. Он повернул моё лицо к себе.

Я инстинктивно пыталась смотреть куда угодно, только не на его полуобнажённое тело. Мои глаза метались: плечо, стена, окно. Пока наконец я не встретилась с его взглядом.

Прямо. Смело. Даже если внутри всё дрожало.

Его палец - строгий, тёплый, бесцеремонный - медленно провёл по моей нижней губе. Кожа под его прикосновением горела, хотя взгляд оставался холодным. И это бесило ещё сильнее: как можно быть таким близким и таким чужим одновременно? Как будто проверял, настоящая ли я.

Я отшатнулась. Развернулась и ушла в гостевую, пряча, как внутри всё взорвалось.

Я не знала, что со мной. Но точно не хотела ничего чувствовать. Но где-то внутри, там, где память ещё дышала, сердце болезненно сжалось.


Шептало: «Ты его забыла».

«Нет. Не сейчас. Не думай. Не чувствуй. Сначала разберись, кто ты. А уже потом с кем и зачем ты».

Я вжалась в кресло, стараясь выкинуть из головы всё: его взгляд, палец на моих губах, себя на его кровати.


Дышать стало легче, когда он вошёл уже полностью в доспехах. Он остановился у стены, открыл невидимую до этого дверь.

- Тут спальня личной хранительницы.

Я подошла. Удивлённо разглядывала распахнутую передо мной комнату. Она была похожа на мою, только без ковра.

Он, заметив мой расстроенный взгляд, тут же спросил:

- Что-то не так?

- Нет, всё хорошо.

Жаловаться я не имела права.

- Ты должна жить здесь, пока мы во всём не разберёмся. И поддерживать легенду хранительницы. Храм большой, он не помнит всех своих служителей, так что просто...

- Не ходи по главному замку и не попадайся людям из храма. Я помню, - уточнила я правило, которое он вдалбливал с утра.

За окном тянулся закат.

- Я могу спуститься к реке?

- Да. - Сухо, без эмоций.

Я спускалась по винтовой лестнице. Он шёл за мной. Или просто оказался в том же потоке движения, я не знала.

Я слышала его шаги за спиной.

На первом этаже он коснулся моей руки. Лёгкое, почти осторожное прикосновение.

Голос оставался строгим, но пальцы как будто держали меня, чтобы я не рассыпалась.

- Тебе нужно поесть. Ада подготовила еду.

Я удивилась. Но он был прав: второй день без пищи делал тело лёгким и пустым.

- Я на пять минут. Мне нужна свежесть, - призналась я.

Он отпустил мою руку, и шёл следом.

Мы пересекли тренировочное поле. Пара бойцов бросили на нас быстрые взгляды. Я миновала ворота, и воздух изменился. Стал другим. Свободным.

Я шла по траве, усыпанной мелкими цветами, чувствуя, как ветер обвивает меня. Закат отражался в воде и касался лица золотыми бликами.

Обернулась.

Блейк стоял на месте, руки скрещены, пальцы в серебряном свечении. Это был он. Всегда он. Серебро у его пальцев пульсировало мягко, но упорно, и я почти чувствовала, как эта сила скользит по коже, вкрадывается под ткань мантии.

И только один вопрос бился в голове: почему я тебя забыла?

Смешение чувств, как тень от облака, скользнуло по моему лицу. Он заметил это сразу и двинулся ко мне.

Но за его спиной появилась Адель.

- Верховный, мы готовы, - холодно сказала она. Не обращая внимания на меня.

Он подошёл ближе, всего пару шагов. Свет у его пальцев не гас, а ветер всё так же обвивал меня, будто не желал отпускать.

- Избегай всего, что заставит меня вернуться раньше времени. - Его голос был ровный, стальной. Но в нём было что-то ещё. Едва заметное, почти физическое. Как будто приказ касался не только моих действий, но и того, что творится у меня внутри.

Они ушли вместе. Без объяснений. Без ответов. Искра зависти царапнула под рёбрами. Я повернулась к реке. Вдохнула глубже. Ветер утихал, но медленно, словно сопротивлялся.

- Ты знакома с Высшим магом? - голос, лёгкий и дерзкий, пробил мой пузырь тишины.

Разворачиваюсь. и вижу троих.

Двух тёмноволосых мальчишек лет восьми-девяти, а рыжеволосая девчонка стоит позади. Руки на груди. Взгляд - «я не хотела сюда идти, но меня притащили».

- Да-да, я видел, как он с тобой разговаривал, - встревает второй, голос чуть ниже, но по глазам видно: горит не меньше.

Оба красивы до абсурда. Даже в таком возрасте в их лицах есть что-то опасно-безупречное. Небесная чистота с острыми краями. А девочка другая. Жёсткая. Лёд под тонкой кожей. Она чем-то напоминает Адель.

И это почему-то заставляет меня напрячься.

Девочка фыркнула:

- Лучше спросите, почему такой великий маг вообще с ней возится. Странно.

- Так, стоп, - я подняла руку, обрывая этот детский поток. - Вы кто такие, ребята?

Они переглянулись, и вперёд вышел тот, что с озорной улыбкой.

- Мы ученики магической академии, - он кивнул куда-то за спину. - Вон она.

За его спиной возвышалось здание. Замок, но не такой, как основной. Этот был изящнее: светлые стены, арки, архитектура, явно созданная не для войны.

- Я Кай, - затем он ткнул в парня с более низким голосом, - а это Лиан. И вечно скептическая Лили.

Лили толкнула его плечом и шагнула ближе ко мне.

- Ты похожа на хранительницу, - её взгляд полоснул остро. - Но почему у тебя коричневая мантия?

Что-то в её лице напомнило мне Адель. Та же прямота. Та же холодная уверенность.

- Да… я тут новенькая, - слова сорвались сами.

- А почему ты не в белой мантии, как положено хранителям? - она не отставала, прижимая меня вопросом, как остриём к стене.

- Моя испачкалась, - я врала на ходу. - А вещей с собой мало. Вот и одолжили.

Звучало глупо. И я это знала. Они, наверное, тоже. Оправдываться перед детьми - апогей абсурда.

- Так кто ты? - Лили не моргнула, не отводя взгляда.

- Я не обязана отчитываться перед детьми, - выдохнула я и шагнула навстречу Лили, почти не скрывая вызова.

- Вот уж эти девушки… - устало протянул Лиан. Его низкий, спокойный голос скользнул по ушам.

- А детям не пора домой? - напомнила я и им, и себе, что темнеет. Мне тоже лучше вернуться в здание.

- Мы просто хотели узнать, кто ты, - Кай загорелся ещё больше. - Мы тебя никогда здесь не видели, а ты общаешься с Верховным магом! Это же круто! Он легенда! Самый сильный, непобедимый маг всего королевства Феллер! Я мечтаю хотя бы раз потренироваться с ним. Увидеть его силу вживую… Это просто вау!

Он тараторил, глаза светились восторгом. И это было чистое, неподдельное восхищение. Не то, что у Санни.

- Я Биан. Его новая личная хранительница, - слова прозвучали неуверенно. Я уже забыла название города и мысленно молилась, чтобы эта вредная девчонка не задала больше ни одного вопроса.

- Вау! - в унисон выдали мальчишки. - Он, наверное, сейчас патрулирует за Внешними воротами!

Они уже начали изображать драки и магические поединки, размахивая руками, но Лили ловко схватила обоих за воротники и потащила в сторону академии.

- Нам пора, - сухо бросила она.

Я тоже выдохнула с облегчением. Её вопросы были опаснее, чем казались.


Да, мне точно нужно изучить всё, прежде чем выходить к людям.

- Пока! - выкрикнули мальчишки, пока Лили тащила их почти волоком.

Я улыбнулась этой живой, шумной энергии и помахала им.

И снова понимание, что Блейк прав, ворвалось в мою голову. Как же это бесит.

Я прошла за ворота, пересекла опустевшее тренировочное поле. Обернулась. Последний луч солнца проскользнул за горизонт.

И тогда я увидела его. Эйрон.

Он шёл ко мне быстрыми, уверенными шагами, с той мягкой улыбкой, от которой внутри становилось теплее. За его спиной три огромных меча.

- Биан. Ты в порядке! - его голос был наполнен облегчением.

И да, я почувствовала, как всё внутри отвечает: да. Я рада видеть его.


Светлая магия.

Иерархия и природа светлых магов

Выдержка из «Учебного руководства Академии магии»


Категория 1. Люди (немагические)

Происхождение и суть


Люди этой категории не обладают магией, так как в их телах отсутствуют магические кристаллы.

Роль в обществе


Их миссия — поддержка магического сообщества: фермерство, бытовые работы, восстановление территорий после сражений, помощь магам в тылу. Они — невидимый фундамент, позволяющий магам сосредоточиться на своей основной миссии.

Физические характеристики


Средняя продолжительность жизни — 60–80 лет.


Средний рост — 170–180 см. Волосы преимущественно тёмные или каштановые; белокурые встречаются редко.


Категория 2. Одарённые (полумагические защитники)

Происхождение и благословение


Одарённые получают благословение от главного жреца храма или, реже, от сильного мага. Это люди, не принявшие магический кристалл или рождённые без него, но всё же обладающие улучшенными физическими характеристиками благодаря дару.

Боевые и магические особенности


Они не способны использовать магию напрямую, однако выше обычных людей по силе, выносливости и продолжительности жизни. Стареют медленнее благодаря благословению.

Физические характеристики


Продолжительность жизни — около 90 лет (если не погибли на войне).


Рост — 180–190 см. Телосложение крупнее, чем у обычных людей; остальные черты схожи: цвет волос и глаз разнообразен.

Роль в обществе


Одарённые — это защитники замков, городов и храмов, хранители порядка, а также основа военных армий королевств.


Категория 3. Благословенные

Общее определение


Благословенные — это те, кто получил магический кристалл маны и прошёл ритуал благословения от сильнейших целителей. Это делает их полноценными магами божественного уровня доступа.


3.1. Благословенные Хранители (высший уровень)

Происхождение


Получают кристалл ещё в утробе матери, вместе с благословением сильного целителя. Магия впитывается с момента рождения, формируя базу чистоты и защиты.

Боевые и магические особенности


Их невозможно ранить физически: тело полностью соткано из благословений. Убить Хранителя можно лишь чёрной магией, проклятым оружием(физически) или полным «очернением» — поглощением тьмой до разрушения сути. Они обладают мощнейшей защитной и очищающей магией, противостоят тёмной магии на энергетическом уровне, лечат как магов, так и людей, могут полностью восстановить физическое состояние.

Физические характеристики


Выше людей на полголовы. Живут до 90 лет, стареют медленно.

Роль в обществе


Воспитываются в храмах, служат личными защитниками и лечителями сильных магов, являются центром религиозной и магической поддержки замков.


3.2. Благословенные Маги (обычные)

Происхождение


Получают кристалл после рождения (обычно в раннем детстве) и проходят обряд благословения от жреца или мага-целителя.

Боевые и магические особенности


Обладают одной стихией (огонь, вода, воздух, земля, молния и др.). Магия стабильна, упрощена, но мощна в своей специализации. Являются основной магической силой в армии. Маги со специфическими навыками служат при храме или в личной охране жрицы.

Физические характеристики


Рост — 180–195 см. Выше и крепче Одарённых. Живут до 90 лет. Обладают ускоренной регенерацией и повышенным болевым порогом.

Роль в обществе


Офицеры, боевые маги, охрана замков, командиры Одарённых.


Категория 4. Светлые маги

Происхождение и обучение


Светлые маги рождаются с природным магическим кристаллом. Их способности развиваются с раннего возраста, а обучение проходит в академиях, расположенных при каждом замке — за вторыми стенами, в самой охраняемой части.

Боевые и магические особенности


Как правило, владеют одной из стихий: вода, огонь, воздух, земля, свет, лёд и др. Их мощь растёт с годами практики и медитаций.

Задачи


— участие в военных походах;


— разведывательные миссии;


— зачистки;


— сражения с тёмными магами;


— защита королевства;


— охрана трёх Главных Храмов континента (для выдающихся).

Физические характеристики


Рост — до 2 метров. Обладают высокой физической силой и выносливостью. Мана мощнее, чем у Благословенных. Отличаются божественной красотой, телом, сочетающим силу и гармонию. Продолжительность жизни — около 100 лет.

Виды светлых магов


— Светлый маг (обычный) — одна стихия и один тип воздействия;


— Взвешенный маг — владеет всеми спектрами магии одной стихии;


**— Возвышенный маг — сочетает одну стихийную и одну нестихийную магию. Возвышенные встречаются редко, обладают повышенной силой и выносливостью, занимают командные посты, служат в храмах. Продолжительность жизни — до 150 лет.


Категория 5. Непокоримые (верхний уровень магии)

Виды


— С чистой магией (первородной) — сила до разделения на свет и тьму, до формирования стихий. Может воздействовать на всё: исцеление, разрушение, трансформацию, контроль стихий, магическое время. Её суть известна лишь жрицам трёх храмов.

** Жрица храмов/ Солемир/ Мерон — последняя представительница этого вида в текущем поколении…

— С тремя активными стихиями — маги, обладающие сразу тремя стихиями, что невозможно для обычных светлых или возвышенных магов. Их сила — результат уникального кристалла или пробуждения древней крови.

**Не встречается в данное время(590 год)Кристаллы маны и их особенности

Сущность кристалла


В теле мага кристалл становится частью его сущности, вплетаясь в энергетическую структуру, кровь и магические каналы.

Извлечение кристаллов


Возможно только у взрослого, полностью сформированного мага в здравии. Потеря кристалла — утрата всей накопленной силы, часто приводящая к смерти. Извлечение у ребёнка или истощённого мага невозможно без летального исхода.

Причины извлечения


Проводится редко и только по особым причинам. Наиболее известная — любовь мага к обычному человеку. При зачатии ребёнка тело обычной женщины или мужчины не выдерживает магического плода; чтобы выносить ребёнка, маг отказывается от кристалла.

Создание кристаллов


Кристаллы создают особые маги, способные формировать магическую материю. Это редчайшие и уважаемые мастера. Каждый кристалл — результат сложной и долгой работы, вплетения магии, энергии и намерения.

Типы кристаллов для восстановления маны


— Вшитые кристаллы — интегрированы в ткань, доспехи или амулеты; накапливают ману из воздуха, земли, света, воды.


— Капсулы-кристаллы — переносные, не восстанавливаются сами, но хранят запас энергии для экстренных ситуаций.


Наследие


— Обычные люди могут родить ребёнка обычного или способного принять магический кристал;


— Одарённые чаще всего рождают Благословенных;


— Благословенные — других Благословенных или, редко, магов;


— Светлые и Возвышенные маги — в основном магов, но всё чаще появляются дети без кристалла.


Слушая, как молчит день

Я сидела на берегу реки.


Солнце после обеда ложилось на плечи тяжёлым, ленивым светом. Занятия с Нимором выматывали. Словно слушать старую сказку, где голос течёт мягко и неторопливо, пока вдруг не натыкается на скалу деталей. И тогда моя голова сдавалась.

Благословенный. Светлые маги. Одарённый.

Я снова перебирала в уме всё, что Нимор вдалбливал в меня последние дни. Людей здесь было мало, и я не могла представить, чем “Возвышенный” отличается от человека. Единственной из людей была Санни, рядом с ним она выглядела просто маленькой, хрупкой девушкой. Без тени силы.


Хотелось выйти за ворота. Просто увидеть, что там.

Блейк так и не появился. И никто не сказал, куда он ушёл.

- Привет, Биана! - окликнули меня те самые мальчишки, что пару дней назад устраивали допрос.

Теперь я выглядела иначе. Как Хранительница. Белоснежная одежда сидела ровно, волосы аккуратно заплетены Адой в тот же строгий узор, что и у остальных девушек.

Кай и Лиан мчались вперёд в чёрных штанах и белых рубашках, будто спеша обогнать друг друга. Позади, с ленивой неохотой, шла Лили. Белая ткань, чёрный сарафан поверх, тугая коса рыжих волос, словно связанная узлом, чтобы не распуститься.

«Ну точно. Ещё одна Адель», холодно кольнуло внутри.

Они подбежали ко мне, запыхавшиеся. Кай, едва переведя дыхание, снова принялся тараторить:


- Верховный маг ещё не возвращался! Он сражался! Он всегда рассказывает истории после сражений! А ты… можешь его попросить сразиться со мной?

Я медленно подняла на него взгляд, саркастичный, холодный. Энергии этому юнцу не занимать. Всегда переполнен эмоциями.

- Что читаешь? - поинтересовался Лиан.

Неохотно отвела книгу, прикрывая её от их глаз. Она могла принести мне ещё больше проблем. Но глазастая Лили всё-таки успела заметить:

«Иерархия и природа светлых магов: учебное руководство Академии магии».

Я уловила вопросительные взгляды ребят. Единственное, что пришло на ум, быть с ними немного честной.

- Вы умеете хранить секреты?

Мальчишки тут же закивали и уселись рядом. Лили же продолжала смотреть на меня холодно, неподвижно.

- Да брось ты, - окликнул её Кай. - Если сам Блейк с ней, и она его хранительница, ей можно доверять, - сказал он Лили и, повернувшись ко мне, добавил: - Она очень недоверчивая, но не переживай, сохранит твой секрет.

Я смотрела серьёзно на Лили, ожидая подтверждения. Она нехотя кивнула, но так и не присела. Осталась стоять чуть в стороне, отгородившись от нас своей тихой отстранённостью.

- После одного мощного тёмного проклятия я частично потеряла память, - призналась я почти шёпотом.

- Как такое возможно? - удивился Лиан. - Ведь говорят, Хранители единственные, кого нельзя ранить. Они же сотканы из самой магии исцеления.

- Ну так меня и не ранили, как видишь. Меня прокляли, и с памятью стало хуже, - ответила я.

Это пока было единственным объяснением моей амнезии, к которому я пришла сама. Никто так и не рассказал мне о Санни. О подушке. О всём остальном. Нимор либо избегал этих вопросов, либо просто не слышал их.


Оставалось лишь догадываться и строить свои теории.

- Вы ведь маги? - спросила я. Нимор говорил, что по детям сложно определить их принадлежность, пока они не раскроют свои способности.

- О да! - Кай оживился. - Я маг Воды. Правда, обычный светлый маг… но у меня уже большие продвижения. Уверен, смогу освоить все свойства воды и стать Взвешенным магом.

Он вскочил и начал собирать в светящихся ладонях водяной шар, словно устраивал демонстрацию. Вода тянулась из воздуха, как меч у Адель, сотканная из пустоты.

- Пока могу только создавать водяные шары и управлять ими. Но профессора говорят, это отличный уровень. Я не собираюсь останавливаться! - Он резко бросил шар в Лиана.

- Ну, хорошо, сам напросился, - усмехнулся тот. Поднял руку на уровень груди, и земля под Каем вмиг размякла, превращаясь в грязь. Тот провалился по щиколотку, забрызгав штаны и ботинки.

- Может, моя магия и не такая мощная, но настроение тебе испортит, - Лиан ухмыльнулся и отбежал.

Кай, разозлившись, бросился за ним, и вот уже два парнишки носились по двору, угрожая друг другу.

Лили всё это время смотрела на меня. Моя улыбка, подаренная ребятам, погасла под её взглядом.

- А какая у тебя магия? - спросила я. По выражению лица было видно, что ей не хочется делиться, но я добавила: - Просто интересно. Может, эти знания помогут мне вспомнить всё.

Она по-прежнему стояла настороженно, но я заметила, как в её взгляде пробилась едва заметная трещина.

- Я Благословенная. Меня одарили кристаллом магии. Я обычный светлый маг, моя сила не перерастёт во что-то большее.

Её ладонь засветилась, и в ней вспыхнул небольшой шар огня. Я от неожиданности вздрогнула: живой огонь в её руках. Она чуть прицелилась и метнула шар в пробегающего мимо Кая.

Он остановился и вопросительно посмотрел на Лили.

- Это вызов. Готова? - ухмыльнулся он и, снова создав водяной шар, метнул его в неё.

И вот уже трое ребят носились передо мной, демонстрируя магию и пытаясь зацепить друг друга. Я смотрела на них, и казалось, моё сердце оживало. Я жила. Я чувствовала этот мир.

- Привет, - раздался знакомый, тёплый голос.

Я обернулась. Эйрон.


В прошлый раз, едва поздоровавшись, я сбежала от него. В тот день произошло слишком многое, и, чтобы не рисковать, я спряталась в своей новой комнате.

- Привет, - ответила я и заметила: все его мечи были при нём.

- Что тут у нас происходит? - Эйрон с любопытством оглядел ребят, носившихся неподалёку.

- Они просто показывали свои магические навыки, - я невольно улыбнулась этой живой обстановке.

- О, это же рыцарь с тремя мечами! - Кай резко остановился и подошёл ближе. - Вы же капитан Эйрон, да? - его глаза буквально загорелись.

Лили и Лиан тоже подошли.

- Мы читали о вас. Ваш последний бой под Гальвороком попал в учебное пособие, - сдержанно произнесла Лили. - Нам часто рассказывают о приёмах и стратегии того боя. Ваш отряд пробил защиту тёмных и смог вернуться живым.

В её взгляде появилось настоящее восхищение.

- Да! Я читал о вашем бое, это просто вау! - Кай сиял. - Когда вырасту, буду таким же сильным воином!

Я тихо усмехнулась.

- У меня вопрос, - серьёзно сказал Лиан. - Мы часто читаем, что пехотинцы и стрелки играют важную роль в бою. Если кавалеристы быстры благодаря лошадям, то как вы сражаетесь с магами без магии?

- Хороший вопрос. Могу показать, - Эйрон достал один из тяжёлых мечей с плеча. - Попробуйте атаковать меня магией.

Кай, не медля, создал водяной шар и метнул его. Эйрон встретил его мечом, и шар мгновенно растворился. Следом Лили, увлечённая, метнула огненный шар. Он так же легко отбил и его.

- Вау, - выдохнул Кай.

- А что насчёт этого? - Лиан шагнул вперёд, ладони засветились, пот выступил на лбу. Земля под ногами Эйрона превратилась в грязь, и он провалился по щиколотку.

- Серьёзно? - фыркнул Эйрон.

- Никто не говорил, что будет честно, - засмеялся Лиан.

Я хихикнула, наблюдая за этим. Кай снова послал водяные шары, Лили - свои огненные, и Эйрону не составило труда отбить их все.

Ребята стояли заворожённые. Эйрон выбирался из лужи и отряхивал грязь с ботинок.

- Тёмные маги такие же плотские, как и мы. Если доберёмся до них, отражая атаки, меч сделает остальное, - сказал он.

- А что насчёт стрелков? - спросил Лиан.

- Наконечники их стрел благословлены Храмом. Они могут ранить или даже убить тёмного мага, - Эйрон убрал меч за спину. - Но не забывайте: у тёмной стороны есть своя армия - пехотинцы, стрелки, кавалеристы. Мы редко добираемся до магов или встречаем их лицом к лицу. Скоро сами всё узнаете. Учитесь прилежно и запоминайте всё, что говорят ваши профессора.

Он потрепал Кая по волосам.

Эйрон попрощался с нами, сказав, что скоро заступает на северную часть замка в патруль на пару дней, и ему нужно к генералам. Он ушёл в торопях.

Оказывается, он выдающийся воин даже без магии. Дети им восхищаются, а его сражение записано в учебниках.

Мы спокойно сидели и говорили о войне, но здесь она не ощущалась. Даже дети знали, кем будут, когда вырастут. Знали, что будут сражаться.

Зерно печали тихо осело во мне.

Лиан, заметив моё настороженное лицо, подошёл.

- Ты что-то вспомнила? - спросил он.

- Нет, - разочарованно ответила я. - Но надеюсь, что скоро всё вспомню.

Лиан вернул нашу поляну в прежний вид, без луж и грязи. Солнце уже цеплялось за горизонт, растягивая тени, и мы попрощавшись, разошлись каждый в свою сторону.

Я вернулась в комнату Блейка. Она была пуста. Слишком пуста.


Пустота, как холодный туман, стала проникать внутрь, находя в душе щели, о которых я и не подозревала.

Я оттолкнула её резко, почти грубо, как отгоняют назойливые мысли. И пошла в свою комнату. Шаги гулко отдавались в комнате, и тишина следовала за мной, не отставая.


Надежда пророчества

С утра, за завтраком, Ада рассказала мне о приближающемся мероприятии в честь приезда Главной Жрицы из Люминерии. В этот день город окрашивается в праздничные цвета, по улицам проходят ярмарки.

- Но как же война? - спросила я. Ведь странно праздновать, когда в другой части королевства гибнут маги и люди.

- Иногда людям нужна частичка счастья, чтобы продолжать бороться дальше, - она остановила мешать поварёшкой и печально посмотрела на руки. - Наше королевство живёт войной. Семьи разлучены или погибают. Вся наша жизнь заключается в том, чтобы противостоять тёмной магии. Думаю, поэтому раз в год мы позволяем себе небольшой праздник. Это даёт нам ощущение, что мы ещё живы… что ещё не всё потеряно.

Она говорила так, словно сама прошла сквозь огонь войны.

- Вы потеряли кого-то в этой войне? - осторожно спросила я и сразу пожалела. Её взгляд стал ещё печальнее.

- Да, - тихо ответила Ада. Её слова отозвались в голове горечью. Женщина, всегда энергичная и разговорчивая, вдруг стала тише реки. - Мужа и сына, - продолжала она, не отрывая глаз от рук.

- Мне жаль, - выдавила я. Но печаль уже успела впиться внутрь, как голодный зверь.

- Вот почему такие праздники дают нам шанс почувствовать жизнь, о которой мы забыли в этом потоке крови, - Ада отвела взгляд, вернулась к работе, и снова зазвенели крышки, зашипели кастрюли. - Только в такие дни мы можем напомнить себе, что такое жизнь, и продолжать бороться за неё.

Я не стала больше ни о чём спрашивать. Попрощавшись с Адой, направилась к Нимору.

Как только открыла дверь, увидела того, кого не встречала уже давно: старца Солемира. Он выглядел в здравии, цвет лица был насыщенным.

- Вас давно не было видно. Вы хорошо себя чувствуете? - я подошла ближе и присела на корточки у его кресла-каталки.

- Мне уже лучше. Смотрю, ты начала потихоньку осваиваться, - его добрая улыбка попыталась развеять мою печаль, но и ей это не удалось. Слова Ады всё ещё отдавались внутри.

- Тебя что-то беспокоит, дитя моё? - спросил он заботливо, словно почувствовал моё настроение.

- Мне нужны ответы. Мне нужна правда, которую по каким-то причинам от меня скрывают, - наконец призналась я.

- Ты можешь спросить меня что угодно. Я всё тебе расскажу, - он всё так же смотрел на меня с доброй улыбкой.

- Кто я? - этот вопрос мучил меня с самого начала. Но кроме того, что я потеряла силу, мне толком ничего не объяснили. - Почему я спала в той комнате? Почему кто-то проклял мою подушку? Почему я забыла? Почему Блейк так защищает меня от всего и от всех?

- Ты девушка из божественного пророчества, - спокойно сказал он. - В нём говорилось, что на землю явится дитя с великой светлой силой. Силой, что поможет выиграть войну.

- Девушка из пророчества?.. - повторила я, ошарашенная его ответом.


“До имён, до песен, до звука


была звезда.


Её создали из молчания,


чтобы завернуть в неё свет,


слишком яркий для рассвета.

Звезда легла в землю,


в место, где правят слова,


но не слышат.”

Он произнёс слова, которые эхом отдавались в моей голове. И я вспомнила: что-то похожее я уже слышала от Блейка.

- Что это значит? - спросила я, отходя и садясь на один из стульев, за которыми мы с Нимором обычно занимались.

- Храмы растолковали это так: самый сильный маг появится в главном замке Феллера. И в один из дней на пороге замка мы нашли корзину с младенцем. Следуя указаниям пророчества, внутри неё мы обнаружили магический кристалл невиданной силы. Со временем выяснилось, что ты постоянно спишь и лишь изредка просыпаешься. Мы не знаем причин, но, видимо, ты хранила силы, концентрировала магию для войны. С годами твоя магия росла, и даже вблизи можно было ощутить великую и могущественную ману, - Солемир сделал паузу.

- То есть я и раньше просыпалась? И всё помнила? - уточнила я.

- Да. Ты всегда просыпалась. Научилась говорить и писать быстрее обычных детей. Ты просыпалась четыре раза в год, в межсезонья. Всегда любила общаться, иногда сбегала из замка, но Блейк неизменно возвращал тебя обратно. Это были твои юные годы. Ты развивалась и росла, становилась сильнее и красивее. Старение замедлялось из-за силы магии. Как Нимор уже говорил, люди живут меньше и, достигнув шестидесяти или шестидесяти пяти лет, умирают. У нас же в этом возрасте наступает расцвет силы, красоты и магии. Это время, когда маг полностью овладевает своей силой и раскрывает потенциал, а кристалл насыщается до предела.

- Мы были близки с Блейком? - спросила я, и в комнате повисла тишина удивления.

- Он был единственным, кто знал тебя. Кто следил за тобой, помимо нас, - уточнил Солемир.

- Но почему? Почему обо мне никто не знает? - я искренне не понимала, зачем меня прятали ото всех.

- Понимаешь, дитя моё… - Солемир тяжело вздохнул. - О пророчестве знают не только светлые маги, но и тёмные тоже. - Он сделал паузу и продолжил: - Они знают о твоём существовании. Знают, что ты перевес сил не в их пользу. Поэтому будут искать тебя, чтобы убить. - Наконец он сказал это. Правда, лежавшая на поверхности, но до сих пор мною слепо не видимая. - Для всех нас ты “Надежда”. С твоей силой, с нашим преимуществом мы сможем одержать победу в этой затянувшейся кровавой войне.

- А теперь я без силы, - напомнила я себе, словно приговаривая все надежды. - И если об этом узнают люди или военные, начнётся паника, - прошептала я почти беззвучно.

- Да, - признал старец. - Немногие знают о твоём существовании или месте пребывания. Мы старательно это скрывали. Но многие в замках и деревнях слышали пророчество или даже легенду о сильной волшебнице, что явится за пять лет до столетия войны:


“Но когда треснет ледяная тишина


в пятом дыхании Зари -


звезда распадётся,


и станет воздухом,


и отведёт меч от горла мира.”


- Наши старцы, и я вместе с ними, растолковали эту часть так: после пробуждения твоя сила раскроется полностью и поможет завершить войну. Мы переводили с Божественного языка, поэтому значение могло немного расходиться… но всё сводилось к одному: твоя сила остановит войну.

- Но сейчас у меня ничего нет, - паника внутри меня нарастала. - Блейк прячет меня, чтобы никто об этом не узнал. Он с самого начала мне это говорил, а я, как слепая, не могла понять очевидных вещей, - голос сорвался, и ком в горле не позволил сказать больше.

- Мы обязательно узнаем, что с тобой случилось. Не переживай. У нас ещё есть время. Ты проснулась на два года раньше, чем планировалось.

- Как долго я не спала раньше? - робкая надежда скользнула в сознание: может, я ещё усну.

- Самое долгое неделя. Это было в твоё подростковое время. Ты была очень капризная и проблемная, - маленький упрёк прилетел в мою сторону. Теперь ясно, почему Блейк так настаивал на моём смиренном поведении.

Это означало, что момент погружения в сон уже прошёл мимо меня. Вернуться туда теперь было невозможно.

- А что с подушкой и Санни? - спросила я, чувствуя, как внутри чуть сжалось, словно кто-то едва заметно сжал пряжу в узел.

- Твоя подушка… пока сложно понять, что это была за магия. Но это определённо сделала не Санни. Скорее всего, человек. Точнее, маг, который ею притворялся. В этой ситуации слишком много вопросов, и мы до сих пор расследуем это.

Значит, молчали не только из-за желания скрыть правду, но и потому, что сами пока не знали её.

Я хотела спросить про рыцаря на кухне, но, вспомнив, как мне не поверили в прошлый раз, решила не поднимать эту тему.

- А куда ушёл Блейк? - поинтересовалась я. Он исчез сразу после известия о Санни. Неужели что-то случилось? Мысль уколола, оставив лёгкий, холодный след внутри.

- Не забывай, он Верховный Маг. У него много работы. Поэтому в его отсутствие за тобой всегда присматривали мы и сиделка. Но скажу одно: он ушёл не из-за твоей ситуации, - Солемир будто уловил моё волнение и заранее попытался его погасить.

Я смогла выдохнуть. Лёгкая тяжесть в груди отпустила. Значит, он ушёл не из-за меня. Не из-за Санни. А просто потому, что должен. Как военный.

- И ещё, - снова начал Солемир, но уже тише, с тем оттенком голоса, от которого внутри становится холоднее. - Скоро прибудет Жрица Главного Храма. Нимор оповестит, когда она приедет. В эти дни не используй одежду Хранительницы. Мы подберём тебе простую, как у обычного человека.

- Хорошо, - кивнула я. После всех его объяснений моё доверие к их поступкам стало крепче, но вместе с этим внутри появилась тяжесть. Теперь я яснее видела причину скрывать меня. Это было больше, чем моё беспамятство, больше, чем каприз Блейка.

Я была надеждой многих.

Я вспомнила Аду. Я была и её надеждой, тихой, упрятанной в глубине сердца надеждой, что война закончится.

А я пустая. Никчёмная девушка. Без магии. Без сил. Словно сосуд, из которого вытекло всё, что придавало смысл.

- Бывали ли случаи, когда магия пропадала в человеке? - спросила я, задержав дыхание, словно боялась, что выдох может разрушить ответ, которого ждала.

- Нет, - с сожалением ответил Солемир.

- А может… - я прервалась, не зная, прозвучит ли это как глупость или как возможное решение.

- Продолжай, - настоял старец, глядя на меня так пристально, будто пытался разглядеть мысль ещё до того, как я её озвучу.

- А мы можем разместить кристалл маны внутри меня? - спросила я неуверенно.

- Этот процесс не так прост, как кажется на первый взгляд. И поскольку мы точно не знаем, что произошло с твоим кристаллом, новый может оказаться опасным для тебя, - Солемир тяжело вздохнул и одарил меня взглядом, в котором было больше понимания, чем слов. - Не переживай, дитя моё. Может, твои силы лишь спят. Может, ещё вернутся. Мы не можем сказать наверняка, ведь ты особенная. У нас есть время, чтобы всё это изучить.

- Но вы сами говорили, что ни у кого ещё кристалл не пропадал? - слова срывались обрывками. Мысли метались в голове, больно ударяясь друг о друга. - Люди ждут меня, ждут мою силу. Что будет, если она не вернётся?

Я смотрела на них с непониманием: как они могли так легко говорить об этом, рассуждать?

Я та, кто должна всё это нести. А сейчас внутри пустота. Откуда у них такое спокойствие?

- Почему вы вообще уверены, что я та девушка, тот маг из пророчества? Почему вы думаете, что оно сбудется? - слова вырвались быстрее, чем я успела их удержать. В голосе слышалась паника. - Почему вы так спокойны?

- Биана, успокойся. Всё хорошо, - видя мою панику, Солемир говорил всё тише, всё мягче, будто его голос сам искал путь вглубь моего дыхания. - Мы не можем контролировать всё на этой земле. Мы можем лишь искать пути решения задач, что встают перед нами. Твоя утрата магии серьёзна. Мы ищем ответы в книгах, в летописях. Но паника нам не поможет.

Его дряблые руки с трудом толкнули колёса, и он подъехал ближе. Вытянув ладонь, зажёг серебряный свет.

- И мы знаем, что ты та девушка, посланная пророчеством. Я знаю. Блейк знает. Я понимаю твоё переживание. Мы делаем всё, чтобы узнать, что с тобой случилось. Надо лишь набраться терпения, дитя моё. Всё, что случается с нами, не просто так. Мы должны пройти сквозь это. Поэтому не тревожься. Всё будет хорошо.

Свет в его руке погас, и вместе с ним стихла тревожная дрожь в воздухе.

На душе становилось спокойнее, может, из-за его слов, а может, от самой его магии. Но глубоко внутри всё ещё оставался сжатый комок страха. Я снова спрятала его подальше.

Мы немного побеседовали о карте. Сегодня Солемир рассказал мне о пяти фронтовых городах и об одном предфронтовом. На них приходятся самые тяжёлые удары тёмных сил.


Он говорил, что мы редко атакуем, только защищаемся, сохраняя жизни. Но тьма находит пути: тайными тропами, через леса. Они пробираются на нашу сторону и иногда нападают на фермеров, на деревни.


Поэтому в любом уголке королевства небезопасно идти малой группой. Тем более без мага рядом.

После этого я пообедала и решила пройтись к речке. Это стало моим почти привычным распорядком дня.

Ветер был прохладнее обычного, словно остужал мысли.

Солемир сказал, что есть малая вероятность: мои силы просто спят. Малая вероятность. Но всё же есть. Как их тогда разбудить?

Может, нужна встряска. Или медитация. Или ещё что-то, о чём я даже не догадываюсь.

Я закрыла глаза. Стала прислушиваться к себе, искать внутри хоть искру, которую можно было бы назвать магией. Хотя я даже не знала, что именно ищу.

В полной тишине, в зыбком умиротворении…

- БИАААААААНААА!

Голос Кая вонзился прямо в сознание.

- Ну да, медитация… куда уж там, - пробормотала я себе под нос, открывая глаза.

Мальчишки уже бежали ко мне, а за ними, как всегда неохотно, плелась Лили.

Я поднялась и поприветствовала их.

- Верховный маг ещё не вернулся? - с тем же восторженным блеском в глазах спросил Кай.

- Нет. И я не знаю, когда он появится. Так что прекращай меня об этом спрашивать.

В голове всплыли слова Солемира: «Всё, что случается с нами, не просто так».

И вдруг… мысль.

Безумная, но упорная.

- Ребят, у меня есть идея. Вы мне доверяете?

Они переглянулись.

- Да! - задиристо выкрикнул Кай. Я знала, он поддержит меня, даже не спросив о плане.

- Я хочу, чтобы вы сделали кое-что для меня, - протянула я чуть загадочно, ловя их внимание.

- А это хотя бы в рамках дозволенного? - с привычным недоверием спросила Лили.

- Да не переживайте, всё безопасно, - отмахнулась я, словно речь шла о пустяке.

- И что же это? - Лили всё ещё не отпускала скепсис.

- Мне нужно, чтобы вы напали на меня своей магией.


День в огне.


Ребята переглянулись, растерянные.

- Ты уверена?

- Я же Хранительница. Мне ничего не будет, - соврала я, стараясь их успокоить. Голос дрогнул, но я сделала вид, что всё под контролем.

- Давайте так. Лили, начнёшь ты. Кай, потом вода, чтобы на всякий случай потушить огонь. А ты, Лиан, добей меня грязью. Чтобы мне стало совсем плохо.

- Зачем тебе это? - наконец вмешалась Лили. Голос заинтересованный.

- Думаю, если окажусь в стрессовой ситуации, может, что-то вспомню, - сказала я уже увереннее.

Словно мой план был безупречен.

Я поднялась. Колени слегка подогнулись, то ли от страха, то ли от решимости.


Тело собралось в точку. Я была готова принять удары.

Лили легко сформировала огненный шар в ладони и бросила мне в плечо. Лёгкий, почти щадящий удар.

Жжение оказалось ощутимым, но терпимым. Даже мягким.

Я помнила, как они атаковали Эйрона. Это было совсем не то. Сейчас она явно меня щадила.

- Лили, не бойся. Не жалей. Просто бей. Вот сюда, - я указала на грудь и снова напряглась.

Она выпрямилась, как в боевой стойке. Взгляд стал сосредоточенным, резким.


Огненные шары начали появляться на её ладонях один за другим.

Через несколько секунд два шара сорвались и с силой ударили в грудь.

Обжигающая боль прошила всё тело. Будто вбили раскалённый гвоздь и он натянул жилы до костей. Жжение разлилось под кожей, проникло в каждую клетку. Одежда не загорелась, но тело словно пылало изнутри.

- Кай... - прошептала я. Словно молитву.

В надежде, что он потушит огонь.

- Ты уверена? - спросил он, заметив выражение боли на моём лице. Его энтузиазм впервые исчез.

- Да. Просто ударь в то же место, - я изо всех сил старалась держаться прямо.


Не показывать, как боль разливается внутри.

Мысль проскользнула мимолётно: дети ведь не смогут убить меня?


Ответа не было.

Кай сформировал большой водяной шар и метнул его быстро, даже быстрее, чем Лили.

Я ждала холода, облегчения. Но вода ударила резко, тяжело, в ту же точку. Боль стала глубже. Я опустилась на колени.

Из горла сорвался короткий крик. Я сжала зубы. Я должна была узнать предел.

- Лиан... - выдохнула я.

- Я не уверен... - его голос дрогнул. Они испугались.

- Всё хорошо. Это терпимо. Просто неожиданно, - снова соврала я.

Со стороны их магия казалась детской, лёгкой. Но на деле даже она могла ранить.

Я приготовилась к последнему удару.

Земля под ногами начала проседать. Я погружалась в неё не только ступнями.


Будто изнутри что-то тянуло вниз. Тяжело, липко. Желудок сжало, руки налились свинцом.

Я упала. Опёрлась ладонями в грязь, одной ногой встала на колено.

- Хватит! - крикнула Лили.

Я закрыла глаза. Прислушалась к себе. Внутри. Хоть бы искра. Хоть что-нибудь.

Ничего. Только боль и тяжесть.

Мысленно приказала себе: разозлись, Биан. В ответ была тишина.

Внутри не было ничего. Ни капли силы. Ни следа воспоминаний.


Пусто. Боль постепенно начала отступать. Я поднялась. Вся мокрая, в грязи. Кожа пылала изнутри, будто в глубине что-то продолжало тлеть.

- Ты как? - спросил Кай. В его лице было беспокойство и тревога.

- В порядке. Вы действительно сильные. Вы меня удивили, - я говорила спокойно, словно ничего не произошло. Начала отряхивать одежду и направилась к реке вымыть руки.

- Вы правда сильные. Уверена, когда вырастете, станете выдающимися магами.

Сполоснув руки, я вернулась. Ребята, кажется, уже пришли в себя. Но все так же молчаливо переглядывались между собой.

- А то! - ответил Кай с гордостью и искрой в голосе. Подошёл ближе, почти вплотную. - Я тут подумал… Когда вырасту, возьму тебя в жёны.

Я остолбенела. В жёны?

- Чего?! - вспыхнула я. Почти рассмеялась от неожиданности.

- Ты же знаешь, мы стареем медленнее. Когда я вырасту, ты всё ещё будешь выглядеть молодо. После двадцати восьми мы почти все одинаковые, - он говорил серьёзно.

Позади него Лиан хихикал, даже не скрываясь.

- Так что ты станешь моей женой. У тебя нет выбора, - он ткнул в меня пальцем и повторил, как заклинание:

- Ты моя будущая жена. Запомни это.

Лили закатила глаза и шумно выдохнула, как старшая сестра, которая слышит уже знакомую глупость. А Лиан подошёл ближе, почти вызывающе.

- Кай, у тебя нет шансов. Она будет моей женой. Я уверен. На сто процентов. Она выберет меня.

Я смотрела на них и не верила. Два десятилетних мальчишки всерьёз спорили, кто станет моим мужем.

И вдруг из груди вырвался лёгкий смех. Живой, тёплый. Словно всё внутри снова согрелось. Словно боли и не было.

Позади раздался холодный, чёткий женский голос:

- Что тут у нас?

Я застыла.


Адель.

Мне хватило одного слова, чтобы узнать её.


В глазах детей - радость. Я даже не успела обернуться.

- Офигеть, - произнесли в унисон Кай и Лиан, оба с открытыми ртами.

- Дети, вы что, обижаете личную Хранительницу Верховного мага? - строго спросила Адель.

Голос ровно-холодный.

Но мальчишки, похоже, не воспринимали её всерьёз. Даже Лили смотрела на неё с восхищением. Словно на идола. Маленькая копия Адель.

Я только собралась повернуться, сказать хоть что-то, объясниться, но она опередила:

- Защищайтесь! - выкрикнула Адель без предупреждения.

Я резко обернулась. Её руки уже сияли серебром.

Что?

Испуг врезался в сознание.

Она будет атаковать детей? Я метнулась взглядом к ребятам и увидела, что они уже в боевых стойках. Сосредоточенные. Готовые. Словно ждали этого.

- Вы что, серьёзно? - выдохнула я, не веря в происходящее.

Тонкие струйки воды уже влетали в их одежду. Ловко, почти игриво. Они уклонялись и отвечали своей магией: шарами, вспышками, клубками.

Адель двигалась по полю, как пантера. Резко. Точно. Прыжки через лужи, уходы от ударов. Вода, огонь, земля всё слилось в один танец, и она вела его.

Я стояла в стороне и не вмешивалась. Адель легко уворачивалась. Это было похоже на старую, отработанную игру. Дети смеялись. Громко, по-настоящему.


Их ладони светились, вода плескалась, огонь летал, грязь вспыхивала. Они бросали магию друг в друга азартно, будто играли на счёт. А в глазах восторг.

Я наблюдала и чувствовала, как внутри что-то размягчается. Совсем недавно они были сосредоточены, напряжены. Сейчас просто дети. Играют. Пробуют силы.

Я завидовала им. Без грусти. Просто… завидовала. Их лёгкости.

Адель подняла руки. Серебро на коже вспыхнуло ярче.


Ребята с открытыми ртами смотрели, как она поднимает из реки небольшую волну и окатывает их с головы до ног.

Они закричали от восторга и захлопали в ладоши.

Я даже не сразу поняла, что уже вечер. В золотисто-красных лучах всё казалось простым. Почти домашним. И в этот момент я вдруг вспомнила, о чём говорила Ада утром.

- Ребята, вернуть поляну в нормальный вид, - скомандовала Адель, разворачиваясь ко мне. - А тебе лучше вернутся. Уже темнеет.

Её голос был строгим, но не таким резким, как прежде.

Я попрощалась с ребятами и пошла к себе.

Проходя мимо тренировочного поля, вдруг подумала:


“Если Адель здесь, значит, и Блейк, скорее всего, тоже вернулся.”

Ноги понесли меня быстрее. К себе. В комнату.

Я почти вбежала в гостиную, но там никого не было.


Дверь в его спальню по-прежнему распахнута. Я заглянула внутрь. Пусто.


Подошла ближе. Приложила ухо к двери ванной. Тишина.

Разочарованная, я подошла к комоду и открыла второй ящик. Он был пуст.

На душе стало грустно. Тихо, без драмы. Просто тяжесть, не к месту.

Я отмахнулась от этих чувств.

- Ещё чего, грустить, - пробормотала себе под нос и пошла в ванную.


Нужно было привести себя в порядок к ужину.

Я до последнего надеялась, что Блейк появится. Сознательно не спускалась на ужин. Боялась упустить его.

Но ужин прошёл. Время подползало к позднему вечеру.


Колокол вдалеке пробил девять раз.

Он не пришёл.

Я спустилась на кухню. Желание есть исчезло. Пустота внутри отзывалась на каждый шаг.

Ада уже ушла, но, как всегда, оставила мне еду. Она была накрыта полотенцем. Я мысленно поблагодарила её, но не притронулась.

В тишине, пока никого не было, я начала искать тёплую воду. Хотелось просто заварить чай.

Вдруг дверь открылась.

Я вздрогнула. Всё напомнило старую сцену. Уже знакомую. Уже бывшую. Вошёл рыцарь. Я напряглась, почти машинально. Но, вглядевшись, выдохнула. Это был Эйрон.

- Привет, - сказал он по-доброму.

- Привет, - ответила я. Не скрывала облегчения.

Он вошёл и закрыл за собой дверь.

Мы остались на кухне вдвоём. Это был первый раз за всё моё пробуждение, когда мы с Эйроном оказались без посторонних. Без приказов. Без наблюдателей. Просто как обычные знакомые.

- Я видел тебя у речки, - произнёс он, словно признаваясь в чём-то личном. - Ты выглядишь живее.

Он сказал это просто, но слова зацепили. Я неловко коснулась щеки. Это был настоящий комплимент. Не из вежливости, не по долгу. Просто тёплые слова от человека, который смотрел на меня.

- Мне дали чуть больше свободы, - тихо ответила я.

- Мне приказано не говорить о том времени, - напомнил он.

Я понимала, о чём он. Он знал, кто я. Или кем, возможно, должна быть.

- Знаю. Мне вообще не положено много говорить. Или быть собой, если честно, - усмехнулась я. Горько.

Он осторожно заправил выбившийся локон мне за ухо.

Я замерла. Жест показался слишком личным. Я резко встала.

- Выпьем чаю? - спросила я. Хотелось убрать напряжение, которое повисло в воздухе.

Он улыбнулся. Улыбка была искренней.

- Завтра я в дозоре. На Западных воротах. У Башни Хранителей. Ты когда-нибудь видела закат с той стороны?

- Только реку, - ответила я. Почти выронила чайник. Всё внутри дрожало.

- Садись. Я помогу, - предложил он спокойно. Взял чайник, налил воду в чашки, стал искать что-то в ящиках, наверное, припасы Ады.

Я сидела молча, теребя рукав. Время от времени касалась щёк. Надеялась, что краснота не так заметна.

Он с самого начала был добр ко мне. Не как к избранной. Не как к подозреваемой. Как к человеку. Мне это нравилось.

Он поставил чашки на стол. Я сделала осторожный глоток и тут же поморщилась. Слишком горячо.

- Подуй, - сказал он спокойно. - Всё ещё обжигает.

- Почему у тебя три меча? - спросила я, глядя на оружие за его спиной.


Вопрос давно ждал момента, но казался слишком личным. Сейчас он уже не казался таким.

- Два хватает, чтобы справляться в бою, - он снял ремень и положил мечи на скамью. - А третий запасной. Если кто-то из бойцов теряет меч я отдаю свой. Или если выбьют у меня. Ещё я всегда ношу их, чтобы не разучиться чувствовать вес.

Он почесал затылок и опустил взгляд. Было видно: неуверенность пробралась в его голос.

- Наверное, с ними я выгляжу пугающе.

- Вовсе нет, - ответила я чуть тише, чем собиралась. - С ними ты выглядишь мужественно.

Он замер. Посмотрел на меня. Взгляд не был удивлённым. Скорее растерянным. Будто он не привык слышать такое. Или не ожидал это от меня.

Я опустила глаза в кружку, сделала вид, что чай самое важное сейчас. Щёки горели. Почему я это сказала?

Я сделала ещё глоток. Вкус оказался странным. Сладким, с кислинкой. Почти как фруктовый настой, но слишком горячий. Не похожий на обычный чай.


Но я продолжала пить. Просто чтобы не смотреть на него. Чтобы занять руки.

- Ты ведь Одарённый? - спросила я, чтобы сменить тему. Он кивнул.

- Да. Меня благословили при рождении.

- А почему не Благословлённый? - я посмотрела на него, вспоминая лекции Нимора. - У тебя мог бы быть больший дар. Почему не дали кристалл?

- Моё тело не выдержало бы, - он опёрся локтями на стол, говорил спокойно. - Некоторые рождаются неготовыми к соединению с кристаллом. У меня было слабое сердце. Нестабильная нервная система. Я бы умер.

- И тебя просто усилили?

- Да. Моё тело укрепили. Дали выносливость, скорость, силу. Всё, чего не хватало.

Он чуть улыбнулся.

- Иногда мне кажется, магия восполняет то, чего нам не хватает.

Он встал, расправил плечи, согнул руки в локтях и показал мышцы. Почти как мальчишка, хвастающийся на тренировке.

- Посмотри на меня теперь. Кто бы подумал, что я родился хрупким?

Я попыталась усмехнуться. Не получилось.

Жар прошёл по венам. Сильный, густой. Не просто тепло именно жар.


Я моргнула. Ещё раз. Он был красив. Даже больше. Он был уверен. Сильный. Живой.

И я не могла оторвать взгляд. Жар спустился вниз. Голова как будто наливалась изнутри. Мысли спутались. Словно что-то горячее и тяжёлое упало в живот.

Он вернулся к столу и сел рядом. Наклонился ближе, чтобы взять чай.


Вдруг посмотрел прямо мне в глаза.

- Ты в порядке? Ты вся как будто горишь.

Он был прав. Я чувствовала себя на грани. Но не от влечения. Не от страсти.


Тело пульсировало под кожей. Словно изнутри что-то начинало выходить наружу.

Он коснулся моей щеки.

И тогда я поняла. Никакой дрожи. Никакой вспышки. Только чуждость.


Прикосновение оказалось не тем. Оно вызвало не утешение, а отторжение.


Как будто на меня положили чужую руку.

Я отстранилась. Не резко, но достаточно, чтобы это было видно.

- Да. Всё нормально, - пробормотала я. Голос дрогнул.

Нет, всё было не нормально. Внутри всё плавилось.

Я встала. Ноги казались не своими. Под кожей горело пламя, и с каждым шагом оно разрасталось.

- Я пойду в свою комнату, - выдавила я. Голос хрипел. Даже язык внутри казался горячим.

Я вышла с кухни и направилась к винтовой лестнице. Жар продолжал распространяться. Пот стекал вдоль позвоночника. Ткань мантии липла к телу.


Хотелось сбросить с себя одежду, погрузиться в холодную воду. Или исчезнуть.

Пятая ступень. Седьмая. Десятая. Сердце билось, будто хотело вырваться. Всё внутри казалось чужим. Словно кто-то сдирал с реальности кожу, а под ней был только огонь.

Я почти ползла вверх, стиснув зубы. Жар проникал всё глубже. В бёдра. В живот. В ту часть тела, которую я не хотела ощущать. И чем выше поднималась, тем хуже становилось.

И вдруг - голос. Один. Родной. До дрожи.

- Биан.

Я обернулась.

Блейк.

Он стоял ступенью ниже. В доспехах. Словно только что вернулся.


Глаза мягкие. Голос заботливый. Совсем не тот, что я знала.

- Ты в порядке?

Он подошёл ближе. Протянул руку. Коснулся моего лица. Я едва не закричала.

Не от боли. А потому, что это было не то. Не его.

Прикосновение вызвало глубокое отторжение. Как будто чужое сознание коснулось меня через перчатку.

Я отступила. Поднялась на следующую ступень.

- Не трогай меня, - прошипела я. Голос стал рваным, хриплым.

Он застыл. Выглядел растерянным. Но всё внутри кричало. Это не он.

Он сделал шаг вперёд. Осторожно.

- Биан, я просто хочу помочь...

И тут с другого пролёта раздался голос. Чёткий. Резкий. Настоящий.

- Биан!

Я обернулась.

На соседнем пролёте стоял Блейк. Без доспехов. В повседневной одежде.


Взгляд жёсткий, настороженный. Тот самый. Тот, которого я знала.

Я застыла.

Мир зашатался.

Передо мной стояли два Блейка.

И один из них был ложью.

Агония

Второй Блейк спускался медленно, ступенька за ступенькой, не отводя взгляда от меня. В его движениях была сдержанная настороженность, а от самого него, даже на расстоянии, веяло холодом. Именно это мне и было нужно сейчас, в моём разгорячённом состоянии.

Я инстинктивно потянулась к нему, почти неосознанно, одновременно бросив взгляд на первого Блейка.

Чёрная тень скользнула вниз по лестнице стремительно, бесшумно и исчезла из поля зрения.

Та же, что я видела в ту ночь на кухне. Снова.

Я хотела закричать. Крикнуть Блейку наверху, чтобы он посмотрел в ту сторону. Но жар, расползающийся по телу, мешал сосредоточиться.

«Он снова мне не поверит», - крутилось в голове, пока я приближалась к нему, к тому, кто стоял выше.

Спиной прижалась к каменной стене. Её прохлада чуть остудила мысли.


Блейк смотрел на меня растерянно. С напряжением, с тревогой.

- Что с тобой?.. Ты будто горишь. Вся красная… - он медленно протянул руку и коснулся моего лба.

Его ладонь была ледяной. Холод разошёлся по коже и на короткое мгновение принёс покой. Лишь на пару секунд, но как же этого не хватало.

Я вцепилась руками в его предплечья - в те участки, где рубашка была закатана.

И да, это было прекрасно. Его холод глушил жар внутри хотя бы на мгновение, и этого было достаточно, чтобы жаждать большего. Хотелось касаться. Больше. Сильнее.

- Что случилось? Ты заболела? - он слегка отстранился, всё ещё глядя на меня с недоумением.

Мои пальцы жадно продолжали скользить по его коже, от кистей до локтей и обратно.

- Нет… я не знаю, - выдавила я, не в силах остановиться.

Каждое прикосновение немного притупляло жар, но стоило остановиться и он возвращался с новой силой.

- Я же просил… - с упрёком начал он, но вдруг подхватил меня на руки.

Контакт наших тел, даже через ткань, приглушил внутренний огонь. Он не исчез, нет, но дал передышку. Я смогла дышать.

Он нёс меня вверх по лестнице. К моему удивлению, не к себе, а к Нимору.

Тот открыл дверь не сразу: сонно, медленно. Мы определённо разбудили его.

- Надо проверить её. Она вся горит, - коротко сказал Блейк, проходя внутрь без приглашения.

Он усадил меня на софу в приёмной, сам пошёл за водой. Нимор привычным движением приложил ладонь к моей груди, и серебряное свечение вспыхнуло мягкое, стабильное. Через минуту он убрал руку и озадаченно посмотрел на меня.

Я же снова начала пылать. Похоже, прикосновения холодного тела Блейка действительно хоть как-то облегчали моё состояние.

Когда Блейк вернулся с кружкой воды и мокрым полотенцем, Нимор уже закончил осмотр.

- Дай ей воды. Полотенце не понадобится, - сказал он с лёгкой улыбкой, принимая чашку.

- Что с ней? Просто вылечи, - резко потребовал Блейк.

- Думаю, я не могу, - спокойно ответил Нимор, чуть нахмурившись. - Похоже, возбуждающий напиток уже начал действовать на сознание. Поэтому моя магия и не срабатывает. А если усилю, то может стать опасно. Ты же знаешь, воздействовать на сознание напрямую слишком большой риск.

Он забрал полотенце и передал мне воду. Я жадно сделала глоток.

- Что… возбуждающий? - с трудом выговорила я. Жар с новой силой подступил к горлу.

- Что ты пила? - резко спросил Блейк. Его голос стал жёстким. Я увидела, как он скрестил руки на груди, а кулаки сжались. - Я же просил быть осторожной. Почему ты это выпила?

- Я… я… - я пыталась ответить, но не могла.

Сделала ещё глоток, прижала кружку к губам и прохрипела:

- Я пила просто чай.

Слова давались с трудом.

- Я не пила возбудитель. Я пила чай с…

И тут в сознание ворвался образ Эйрона. Он заваривал тот чай. Он наливал его мне. Неужели… он? Зачем?

- С кем ты пила чай? - спросил Блейк, сдерживая нарастающий гнев.

А внутри меня всё снова вспыхнуло, опускаясь жаром ниже живота. Он подошёл ближе, и я, не в силах себя контролировать, снова вцепилась в его руку.


Он не отстранился, но в его лице уже читалась ярость.

После прикосновения к нему дышать стало легче. Только тогда я смогла говорить.

- Эйрон. Я предложила чай, но заваривал его он, - прошептала я, продолжая держать его за руку.

- Это невозможно, - жёстко сказал Блейк. - Я сам лично оставил его утром на Северной стене. Он был в дозоре.

- Я помню, он говорил, что уходит… но… - я запнулась. - Там был он. Или его имитация, - выдохнула я.

Точно так же, как Санни тогда.

Блейк разжал руки, и в следующее мгновение снова поднял меня на руки.

- Что ей поможет? - спросил он, уже направляясь к выходу.

- Можешь попробовать холодную ванну. Но проще всего… - Нимор не договорил. Дверь уже закрылась за Блейком.

- Тебе стоило бы дослушать, - прошептала я. В этот момент жар внутри немного ослаб.

- Я знаю все способы снять эффект возбудителя. Поверь мне, - отрезал Блейк. - Так что это был скорее риторический вопрос.

Мы поднимались целый пролёт, и мне казалось: либо я начала привыкать к жару, либо Блейк своим холодом и злостью умел его тушить

Когда мы вошли в комнату, я ожидала, что он оставит меня на софе в гостиной. Или, может, отнесёт в мою спальню. Но он целенаправленно шёл к своей.

Краем глаза я заметила доспехи на одном из кресел. Они были испачканы, грязь засохла пятнами, камни не сияли, как раньше. И пояс, который я когда-то сама застёгивала на его талии, теперь опустошён, лишён энергии.

Он и правда столько сражался?

Но я не успела задать ни одного вопроса, он резко бросил меня на свою кровать.

И в тот же миг жар взвился с новой силой, подбираясь к самому краю моего терпения. Неужели он... собирается потушить этот огонь физически?

Он наклонился надо мной, мягко, но твёрдо направил подбородок вверх, чтобы я смотрела только на него. В глаза.

Сердце билось в бешеном ритме. От жара. От близости. От того, что он мог сделать со мной.

- Он приставал к тебе? Трогал? - спросил Блейк. Его голос был тихим, но в нём сталь. Взгляд пристальный, близкий. Слишком близкий.

- Нет, - ответила я сухо. Почти выдохнула. Пока он меня не касался, жар снова расползался по телу.

- Хорошо. Со всеми деталями разберёмся утром. Сейчас главное избавить тебя от жара, - произнёс он уже не так грубо. Почти спокойно.

- Мы?.. - спросила я едва слышно.

Только вообразив, что может произойти, я поняла, что в таком состоянии я бы не отказалась.

- Мы? - усмехнулся он и склонился ближе. Его губы почти касались моих.

Между нами - только его палец, легко проведший по моей нижней губе.

- Не мы, а ты, - прошептал он прямо в мои губы… и отстранился. - Ты отправишься в ледяную ванну.

Он поднялся и ушёл в свою ванную комнату. Туда, где я ещё ни разу не была. Даже в его отсутствие.

И как только он покинул меня моё тело будто взорвалось. Словно кто-то поджёг меня изнутри. Мысли начали путаться, разум спотыкаться. Это было не облегчение. Это была пытка.

Через минуту он вернулся. Но агония уже пожирала меня изнутри.

Мысли медленно покидали сознание, и в голове начинало рождаться безумие от жары, от невыносимого ощущения, будто тело вот-вот сгорит изнутри.

Он поднял меня на руки снова и отнёс в ванную. Там уже была набрана вода, ванна заполнилась наполовину.


Она была в три раза больше моей, как будто сделана под размеры самого Блейка. В ней, наверное, уместилось бы сразу трое таких, как он. Безумно просторная.


Он поставил меня на пол, указал на ширму и на стул:

- Полотенце и вещи, - произнёс коротко, почти командным тоном. - Тебе надо остудиться.

Он развернулся и вышел.

Я едва контролировала тело, да и разум тоже.


На мгновение мне захотелось крикнуть ему в спину, остановить, попросить остаться.


Пусть трогает меня всю ночь, если только это поможет, если жар утихнет хоть немного.

Я сняла всю одежду.. И зашла в ванну, сначала опускаясь на колени.


Казалось, если лягу то совсем сойду с ума. Или потеряю сознание и просто утону.


Вода была холодной. Она обволакивала, приносила облегчение волнами. Постепенно, очень медленно, эффект начал спадать.

Но жар всё ещё властвовал. Он держал меня полностью. Становилось трудно дышать. Глаза наполнились слезами.

И как только я подумала, что больше не вынесу этого… Что всё - край, грань, предел…

Мне захотелось позвать Блейка.

И в этот момент открылась дверь.

Я стояла на коленях в ванной обнажённая, пылающая, раскалённая. Я не думала, что он вернётся. Но на стыд у меня больше не осталось ни сил, ни желания. Всё моё тело каждая клетка, каждая мысль горело от жажды прикосновения. Я хотела лишь одного, чтобы он стал моим холодом против этого безумного жара.

- Зачем ты вернулся? - сорвался голос, хриплый, полуприглушённый.

Он стоял в дверях, молча. В глазах удивление, и что-то ещё… напряжённое, сдержанное.

- Я принёс лёд, - наконец произнёс он и поднял ведро в руке. Подошёл к ванне и высыпал ледяные осколки в воду.

Холод разошёлся по поверхности, но даже он казался мне недостаточным. Жар внутри только усилился - и я сорвалась. Схватила его за запястье.

- Мой разум горит. Моё тело горит... Это невыносимо. Останови это.

Я потянула его к себе и он, не сказав ни слова, вошёл в ванну. Сел напротив.


Я дрожала. Но не от холода.

Он смотрел на меня с ленивой, тихой почти удовлетворённой улыбкой.

Как хищник.

Дождавшийся.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? - его голос стал низким, игривым. Он обвил мой локон пальцем, как будто играл со мной.

Я потянула его руку к себе, медленно направляя вниз, между бёдер, туда, где тело пульсировало от нетерпения. Его пальцы были прохладны, как и вода вокруг.

Он скользнул под воду медленно, чувственно, словно изучая каждый мой вздох.

- Глубже, - прошептала я, почти в отчаянии, направляя его пальцы к самому центру своей агонии.

Я приоткрыла губы и застонала, чувствуя, как его пальцы касаются моих чувствительных точек, осторожно, точно, будто читая мои желания.

Моё тело содрогнулось от сладкой разрядки. Это было облегчение. Это было мучение.

Я прижалась к нему грудью к его коже, через мокрую ткань, - и ощутила, как соски, напряжённые и горящие, коснулись его.

Он провёл рукой по моей спине мягко, но с весом, словно хотел оставить след.

Второй рукой он продолжал ласкать меня, углубляясь, улавливая ритм моего дыхания.

- Ещё... - прошептала я, уткнувшись в его грудь.

Он взял мои волосы в руку, оттянул голову назад. Я была обнажена перед ним полностью, не только телом, но и своей страстью. Он смотрел в мои глаза и, впервые, я увидела, как рушится его привычная сдержанность.

- Чёрт, Би, - выдохнул он и впился в мои губы

Он продолжал, даже целуя, не прекращая ни на миг. Его язык исследовал мой, наши ритмы сплелись, как танец. Я держала его за шею, вжималась в него всё ближе, всё сильнее. Я не хотела ни воздуха, ни времени. Только его. Он ласкал меня всё глубже и точнее, находя каждую нервную точку, словно знал мое тело лучше, чем я сама.

Жар внутри нарастал быстро, неудержимо. Тело изогнулось. Я едва удержалась на его коленях, когда оргазм, как взрыв, разорвал всё внутри. Я вскрикнула, не в силах сдержаться, но он держал меня, не давая упасть.

Его палец ещё некоторое время продолжал водить по моей чувствительной точке. Моё тело содрогалось в затухающем удовольствии, как волны, уходящие в океан. Он целовал мои плечи, ключицу, висок, пока я не рухнула на его грудь, обессиленная. Без мыслей. Только дыхание. Только он.

Жар начал утихать, тело стало тяжёлым, будто обмякло. Сон подступал, как спасение.

И я позволила ему забрать меня с собой.

Темная магия.

Иерархия и природа темных магов.

Выдержка из «Учебного руководства Академии магии»

Категория 1. Люди (без магии).

Происхождение.


Обычные люди, на которых воздействовала искажённая магия, проклятые кристаллы или остаточная энергия после сражений с тёмными. Частички темной магии вокруг проникают под кожу и очерняют ее местами.

Особенности:


— Магией не владеют, поддаются контролю.

Роль.


Выполняют бытовую роль - фермерство, бытовые работы, восстановление территорий после сражений, помощь магам. Они — невидимый фундамент, иногда по собственной воли иногда в насильственной форме.

Физические характеристики.

Средняя продолжительность жизни — 60–80 лет.

Средний рост — 170–180 см. Волосы преимущественно тёмные и почернение кожи на теле местами.

Категория 2. Проклятые (зеркальные Одарённым)

Происхождение и суть.


Люди, получившие тёмное благословение от Чёрного Повелителя.


Не имеют кристаллов маны, но их тела изменены магией.

Боевые и физические особенности:


— Сильнее и выносливее обычных людей.


— Не используют магию.


— Формируют основу тёмной армии: пехота, конница, стрелки.

Роль в армии:


— Живая сила.


— Постоянная охрана замков и лагерей.

Физические характеристики.


Живут до 80–90 лет. Рост выше среднего, телосложение крепкое.

Категория 3. Монстры

Происхождение.


Создания, созданные Чёрными Лордами.


Это либо искусственно сформированные существа, либо умершие люди , оживлённые тёмной магией.

Особенности:


— Полностью лишены собственной воли.


— Управляются только Чёрным Лордом.


— Со смертью Лорда умирают все его монстры.

Роль в армии

— Основное «пушечное мясо» при штурме.


— Применяются для прорыва защит и стен.

— Ведут армию по прямому приказу от Чёрных Лордов.

Категория 4. Тёмные маги (Чернь) (зеркальные обычным светлым магам)

Происхождение.


Маги, овладевшие одной стихией, но утратившие светлую суть и частично очернённые Тьмой.

Боевые особенности:


— Владение одной тёмной стихией.


— По силе равны светлым магам базового уровня.

Внешние признаки


— Очернённые руки до локтя.


— Иногда — отдельные участки тела.

Роль


— Основной боевой костяк тёмной армии.


— Штурмовые отряды и магическая поддержка.

Физические характеристики.


Живут до 90-100 лет. Рост 180-195см., телосложение крепкое. Часто погибают на поле боя.

Категория 5. Чёрные Повелители.

Происхождение.


Темные маги, полностью овладевшие своей стихией.

Боевые особенности:


— Полный контроль над одной стихией.


— Способность создавать Проклятых.


— Личное участие в сражениях и вторжениях.

Роль:


— Командиры ударных отрядов.


— Основные маги на полях битв.

Физические характеристики.


Средняя продолжительность жизнь — 90-100 лет. Или смерть на поле боя.

Категория 6. Чёрные Лорды (Гадесы)

Происхождение.


Высшие тёмные маги, управляющие армиями монстров.

Боевые особенности:


— Создают и ведут монстров.


— Предпочитают оставаться в тылу или в охраняемых крепостях.


— Магия разрушает их тела, поэтому они скрывают их тканью.

Роль


— Главные руководители армии монстров.


— Поддержка Чёрных Повелителей.

Физические характеристики


Средняя жизнь — 90 лет.

Внешние признаки


— Полностью закрытые лица и тела. Кожа полностью черная и изуродованная от применения черной магии.


— На пальцах образуются длинные чёрные когти.

Категория 7. Аводдонцы (зеркальные Возвышенным)

Происхождение.


Маги, обладающие двумя типами магии.


Обычно это магии разрушения и поглощения (жизни, маны).

Боевые особенности:


— Известны как «безумные маги».


— Одержимы поглощением кристаллов.


— Их сила нестабильна и разрушительна.

Внешние признаки:


— Лица и тела полностью покрыты чёрнотой.


— Лица изуродованы сильнее, чем у Лордов.


— Когти на руках длиннее и прочнее.

ПРИМЕЧАНИЕ: Не каждый Возвышенный может одолеть Аводдонца!


Категория 8. Валафры (зеркальные Непокоренные).

Происхождение.


Высшая степень чёрной магии.


Их способности не до конца известны.

История:


— Встречались только во время Первой Столетней войны.


— Считаются носителями чистой чёрной магии.

Роль:


— Противовес Непокоримым.


— Их появление всегда сопровождалось масштабными катастрофами.


Кристаллы Тьмы и их особенности.

Суть


— Тёмный кристалл питается не только маной, но и эмоциями носителя.


— При насыщении — усиливает носителя, но вызывает зависимость.


— Потеря кристалла ведёт к мгновенной смерти или разложению.

Способы очищения от темной магии.

— Очищенные — магией очищения Благословенных Хранителей..


— Очищение через близость — возможно очищение кристалла через сильное плотское единение с партнёром, не заражённым Тьмой. Перенасыщенный кристалл светлых магов очищают тело от темных частиц, залечивает раны. Небольшие заражения или травмы возможно вылечить за один раз. Более глубокие травмы и заражения лечатся систематически на протяжение определенного времени как ощичением Через Благословенных так и через перенасыщения кристалла.

Водная дуэль.

Нежные подушки, мягкое одеяло, всё казалось слишком ласковым, будто само утро решило меня избаловать. Мой организм, вопреки наслаждению от сна, возмущался от этой чересчур идеальной неги. Постепенно приоткрывая глаза, я заметила: шторы плотно задернуты. И... стоп. Это же комната Блейка.

В памяти начали всплывать разрозненные фрагменты прошлой ночи.


«Чёрт, что же я наделала?» - упрекала я себя мысленно. Хотя, если быть честной, в тот момент мной словно управляла неведомая сила, возбуждение, которому я просто не смогла сопротивляться. Но Блейк… он ведь не оттолкнул.

«Би...» В голове отозвался его голос, вчерашний, тёплый, ласковый. По коже прошёл лёгкий озноб. Он произнёс это имя так нежно, так интимно. Всего один раз, но в этом было что-то личное, глубокое.

Почему же предательская память отказывается восстановить всё? Что между нами было до моей амнезии? Почему он молчит? Или потому, что я сама не спрашиваю прямо?

Я огляделась по сторонам и заглянула под одеяло. Я была совершенно голая. Вокруг стояла гнетущая тишина. Быстро подскочив к шкафу, я нащупала первую попавшуюся рубашку Блейка, натянула её и направилась в ванную. Но там моих вещей уже не было.

- Чёрт... - с досадой вырвалось у меня.

Проходя мимо его комнаты по пути к гостевую, я заметила, что доспехи исчезли. Неужели он снова ушёл? В сознание прокралась тонкая капля разочарования. Я тут же вытолкнула её прочь.

Я приоткрыла дверь в гостевую. Снова тишина. Его нигде не было.


Я поспешно вернулась в свою комнату, заперла дверь и наспех начала одеваться, пытаясь хоть как-то привести в порядок волосы, растрёпанные после событий прошлой ночи. Это оказалось почти невозможным, они всё равно торчали в разные стороны.

Копаясь в вещах у комода, я случайно бросила взгляд в окно. За ним я заметила Лили. Она сидела в одиночестве на берегу, склонив голову к коленям.

Что-то случилось? Нужно спуститься к ней.

Выходя из комнаты и спускаясь по лестнице, я, как обычно, не встретила ни души. Лишь прохлада каменных стен сопровождала меня вниз. Но уже на первом этаже до моего слуха донеслись приглушённые крики и возгласы.

Я приоткрыла дверь, ведущую на тренировочную площадку, и застыла. Передо мной раскинулась сцена, полная движения и энергии. Повсюду стояли солдаты: кто-то без рубашки, кто-то в доспехах, кто-то в простых тренировочных нарядах. Все выстроились по периметру и внимательно наблюдали за спаррингом в центре.

Я сфокусировала взгляд и увидела Блейка. Он двигался по кругу, внимательно изучая своего соперника, такого же громоздкого и мускулистого. Оба были одеты только в штаны. Их загорелые тела покрывались песком, потом и следами борьбы. Видимо, не раз они уже роняли друг друга на землю.

У меня перехватило дыхание. Стройные, идеально натренированные тела, словно воплощение силы и красоты. Казалось, сами боги вдохнули в них грацию. Даже напряжение на лицах, даже хмурость выглядели , как нечто возвышенное, почти божественное.

Но зачем они отрабатывают рукопашный бой, если оба владеют магией? Я отчётливо заметила серебристое сияние в их ладонях. Значит, магия всё же применялась.

В какой-то момент Блейк, продолжая кружить вокруг соперника, поймал мой взгляд. Наши глаза встретились, и он мгновенно потерял концентрацию. Этого оказалось достаточно. Противник метнулся вперёд, перехватил его ногу и швырнул на землю.

Я ахнула и прикрыла рот руками, чтобы сдержать испуганный вскрик. Тело Блейка с грохотом рухнуло на песок, и звук падения перекрыл все крики на площадке.

Я привстала на носочки, чтобы, несмотря на спины собравшихся зрителей, разглядеть, что будет дальше. Блейк захватил соперника в области шеи, не позволяя ему двигаться свободно. Я ощутила, как под ногами завибрировала земля. За его спиной поднялся ветер. Этот ветер был определённо от Блейка.

Толпа взорвалась возгласами. Одни выкрикивали имя Блейка, другие - Горт. Видимо, так звали его соперника. Он пытался вырваться, но хватка Блейка была стальная. Непоколебимая, безжалостная, она сжимала его шею с такой силой, казалось ничего не могло её нарушить.

В беспомощности соперник отпустил захват, сосредоточившись на том, чтобы освободиться из его рук. Но Блейк оставался непоколебим. Несмотря на все старания и даже на усиливающееся серебристое свечение в ладонях противника, тот не мог вырваться. Вскоре он закричал.

Толпа взревела. Мужчина корчился, цеплялся, пытался освободиться, но всё было тщетно. Блейк уверенно, удерживал в захвате так, словно ему это не стоило ни капли усилий. В конце концов соперник разочарованно постучал по земле три раза, и Блейк его отпустил.

Спарринг завершился. Я выдохнула и в тот момент вспомнила, что направлялась к реке, к Лили. Проходя по периметру тренировочной площадки, мельком уловила на себе взгляд Блейка. Затем вышла за ворота.

Лили сидела там же, где я и видела её из окна. Я подошла ближе, стараясь не делать резких движений и говорить спокойным голосом.

- Лили, с тобой всё хорошо? - тихо спросила я.

Девочка подняла голову с колен, но не обернулась.

- Да.

Я не смогла определить по голосу, правда это или нет.

- Почему ты тут одна? Где ребята? - старалась говорить осторожно, без давления. Лили не из тех, кто быстро раскрывает, что у неё на душе.

- Они ещё в академии, - снова без эмоций.

Я подошла медленно и села рядом.

- Тебя что-то тревожит? - спросила я легко, почти буднично, мысленно уже готовясь к отказу от разговора.

- Нет, - отрезала она, не отводя взгляда от реки.

- Тебя кто-то обидел? - продолжила я, перебирая возможные причины.

- Нет, - снова тот же сухой, отстранённый ответ.

- Может, я тебе и не нравлюсь, или ты меня недолюбливаешь... Но я всегда готова выслушать и поддержать, - сказала я как можно мягче и тоже уставилась в реку перед собой.

- Я провалила экзамен, - наконец призналась Лили, и в её голосе прозвучала настоящая печаль. - Точнее, на оценивающем экзамене подтвердили, что моя магия не сможет развиться дальше одного элемента и одной способности.

Она создала в ладони огненный шар, едва заметный, и метнула его в воду.

- Моя магия так и останется обычным мелким огненным шариком.

После этих слов она снова уткнулась лбом в колени, прижав их к себе.

- Но даже этот шар уже сильный, - попыталась подбодрить я. - Не каждому дано овладеть даже такой магией. Я чувствовала твой огонь. Даже маленький шарик может быть очень мощным.

- Ты не понимаешь, - Лили подняла на меня заплаканные глаза. - Я хотела стать сильнее. Хотела защищать свою деревню. Тёмные силы всегда нападали на нас, искали добычу для чёрных лордов. Они убили моих родителей, а потом, завладев их телами, пошли дальше, на других.

Она выдохнула, дрожа.

- Я хотела стать сильной, чтобы стать защитницей. Но теперь... теперь я даже в охранники не подойду.

В глубине души я понимала её. Я ведь сама ничем не обладала, хотя все возлагали на меня надежды. Беспомощность в такой обстановке по-настоящему угнетает.

- Не недооценивай себя только потому, что твоя магия ограничена. Некоторые и этого не имеют. Ты уже сильнее тех, у кого нет совсем никакой магии. Ты уже можешь защищать… В отличие от меня…

Я подобрала камушек и бросила его в реку, заворожённо наблюдая, как круги на воде расходятся от точки падения.

- Но ты же Хранительница, ты уже...

- Я не могу защитить, - перебила я её. - Я могу лечить, да. Очищать, да. - Я играю роль Хранительницы, хотя на самом деле ею не являюсь. - Но я не смогу защитить того, кто в этом нуждается. Я ничего не смогу сделать. Только такая, как ты, способна противостоять.

Лили смотрела на меня, изучая. Или переваривая сказанное.

- И дело не только в твоей силе, но и в намерении. Я уверена, что пока ты не сдашься, пока будешь тренироваться и учиться, ты обязательно сможешь стать защитницей. Не всегда нужна великая магия...

- Она права, - раздался холодный мужской голос.

Я резко обернулась. Блейк.

- Помимо магической силы тебе нужно знать стратегию, разбираться в военном деле и во многом другом, чему вас учат в академии. Так что не вешай нос раньше времени. Ты только в самом начале своего пути.

Лили обернулась и тут же вскочила на ноги. На её лице не осталось ни следа печали, только восторг. Искренняя, детская улыбка озарила её черты. Я вздрогнула от неожиданности, но, к счастью, Блейк уже надел рубашку поверх испачканного тела.

- Мистер Блейк, - дрожащим голосом произнесла она и выпрямилась, прижав руки к бокам, с коротким кивком вперёд, словно приветствуя старшего.

- Ну ну, мы не на построении, - он похлопал её по плечу.

Даже в такой момент он оставался добрым и внимательным к ребёнку, хотя голос и выражение лица по-прежнему сохраняли холодную сдержанность.

- Я так рада видеть вас. Я читала про ваш последний поход на вражескую сторону. Это было так захватывающе, - её глаза сияли.

А я молча сидела рядом, снова чувствуя себя простой наблюдательницей. Я не знала ни о походе, ни вообще об академии.

- Да, было непросто, - уточнил он. Затем медленно подошёл, взял её за руки и соединил их перед собой, словно заключая в невидимые оковы.

- Смотри. Попробуй использовать магию, - спокойно сказал он.

Руки Лили загорелись серебристым светом, но тот сразу угас. Она снова попыталась, но всё повторилось.

- Я не могу... Вы зажали мои руки, - вырвалось у неё после очередной неудачной попытки.

- Мы привыкли колдовать руками, потому что так проще всего высвобождать магию. Но изначально она рождается внутри нас, в самом сердце, - спокойно сказал Блейк.

Он не отпускал её рук. В области его груди кристалл засветился серебром, и в тот же миг вокруг меня поднялся ветер. Он обволакивал тело, приподнимая меня в воздух. Я вскрикнула от испуга, и Блейк сразу же опустил меня обратно на землю.

- Но я всего лишь Благословенная кристаллом, - грустно прошептала Лили. Грусть вновь вернулась в её голос.

- Это не важно, - Блейк присел рядом с ней. - Не важно, появился ли твой магический кристалл по воле природы или с помощью других магов. Он уже стал частью тебя. И только ты решаешь, какой будет твоя магия.

Он говорил спокойно, глядя Лили прямо в глаза.

- Тест - это лишь способ понять твои текущие возможности, определить, какую нагрузку ты способна выдержать и на какой позиции тебе будет лучше всего. От этого зависит твой учебный курс. Но тесты будут всегда. Даже когда ты поступишь на службу, их придётся проходить снова и снова.

Он сделал короткую паузу.

- Но это не значит, что результат теста определяет, как именно ты должна колдовать. Он показывает только твой текущий уровень. А как он будет развиваться - зависит уже от тебя.

- Но мастера сказали, что я останусь только с этими возможностями... Что прогресса не будет, - Лили потупила взгляд.

- Мастера, как правило, опираются на данные и практику. Это не значит, что ты не можешь изменить своё будущее. Возможно, будет сложно. Почти невозможно. Но улучшить себя всегда можно. Всё зависит от тебя.

Лили смотрела на него завороженно.

- А теперь закрой глаза и попробуй вызвать огонь, но без помощи рук, - спокойно сказал Блейк.

Лили послушно последовала его инструкции. Я смогла разглядеть, как в области её груди то вспыхивает, то гаснет серебристый свет. Сначала он был почти незаметен, едва тлел, но с каждой попыткой становился всё ярче и устойчивее.

И вдруг от Лили пошёл пар. Кожа покраснела, приняв почти лиловый оттенок. Блейк тут же отпустил её руки и немного отступил назад.

- Молодец, - похвалил он, потирая ладони друг о друга.

- Лили, ты почти сама стала огнём, - выдохнула я в изумлении, наблюдая, как её кожа постепенно возвращается к обычному оттенку. Перед этим она ещё успела бросить на меня свой привычный, немного раздражённый взгляд.

- Я действительно смогла разогреть своё тело? - с недоверием посмотрела она на Блейка.

- Да, - подтвердил он, показав ей покрасневшие ладони в качестве доказательства. - Поэтому не стоит расстраиваться из-за тестов. Лучше практикуйся. Только стараясь снова и снова, ты сможешь становиться сильнее. Магия, которой мы обладаем, не приходит к нам в одночасье. Она спит глубоко внутри, в нашем кристалле, и мы должны пробудить её. Если мы не будем тренироваться и практиковаться, она так и останется в спячке.

- Значит, я могу стать даже Возвышенной? - осторожно спросила Лили.

- Возможно. Я не могу сказать наверняка. Всё зависит от твоих стараний, - Блейк дал ей понять без лишних иллюзий: вся сила, которую она когда-либо обретёт, будет результатом её собственных усилий. Даже если бы он пообещал, это не означало бы, что она появится сама собой. Магия мага это его личный труд.

- Хорошо. Я попробую ещё раз, - сказала Лили и села на траву. Она сцепила руки в замок и закрыла глаза.

Блейк, не мешая, отошёл в сторону и направился ко мне.

- Ты в порядке? - прошептал он.

- Я? Да, - ответила я, слегка удивившись. Вопрос показался странным: ведь было очевидно, что со мной всё хорошо. - Разве что-то случилось?

Блейк подошёл ближе и ехидно улыбнулся. И тут, как гром среди ясного неба, в мою голову ворвались воспоминания о прошлой ночи. Я, находясь под воздействием возбудителей, заставила его остудить меня. Он выполнил всё, что я просила, послушно, почти заботливо. И даже не попытался перейти грань.

Моё лицо вспыхнуло краской. Я была уверена, что покраснела до ушей. С его губ сорвался лёгкий смешок.

Я взглянула на Лили. Девочка была полностью погружена в процесс. Её свет в груди то вспыхивал, то снова гас. Она не обращала на нас ни малейшего внимания.

Блейк наклонился ближе к моему уху и прошептал:

- Ты даже это так быстро забыла? Как-то даже обидно…

Я смотрела ему в глаза и краснела ещё больше. Он явно наслаждался моментом. И, не буду отрицать, это было приятно. Вчера он действительно снял с меня жар. Неужели он стал ко мне мягче? Или что-то изменилось?

Он аккуратно поправил мои растрёпанные волосы и провёл рукой по щеке.

- Мистер Блейк, не слишком ли вы близки с моей будущей женой? - раздался задорный голос Кая.

Я выглянула из-за спины Блейка и увидела, как к нам шли Кай и Лиан. Но не успела толком их рассмотреть, как рядом что-то начало обжигать. Я отступила от потока и увидела, как Лили сконцентрировала перед собой большую сферу огня. Она не использовала руки.

Пламя было плотным и ярким. Сфера вспыхнула, и Лили направила её потоком прямо в реку.

Все застыли от неожиданности. Эта магия уже не напоминала детскую. Ни по мощности, ни по объёму.

- Ничего себе, Лили! Как ты этому научилась? - воскликнул Лиан, выскочив из-за спины Кая, и помог ей подняться с земли.

- Мистер Блейк меня научил, - радостно посмотрела она на Верховного мага.

- Нет, я просто дал тебе подсказку. Но не переусердствуй. Выгорание или перегорание тоже вредны для организма. Иногда, после полного истощения маны, восстановление может занять несколько недель. А в некоторых случаях магию приходится учить заново. Поэтому будь осторожна. В академии на вас не давят именно по этой причине, - Блейк подошёл, потрепал её по голове и повернулся к Каю.

- Твоя будущая жена? - с лёгкой иронией уточнил он.

- Да. Вы, наверное, ещё не в курсе, но когда я вырасту, я возьму Биан в жёны, - Кай сделал серьёзное лицо и скрестил руки на груди.

- А если я против? - Блейк встал в ту же позу, что и Кай.

- Тогда я должен вызвать вас на дуэль, - он потер нос и добавил: - У вас уже есть Адель. Зачем вам ещё и Биан?

Моё сердце сжалось. Что он имел в виду? У него есть Адель? В висках застучала барабанная дробь. Я уставилась на Блейка, надеясь, что он обернётся и что-то объяснит. Но он не придал этому ни малейшего значения и просто продолжил:

- Всё ты знаешь. Но, к сожалению, Биан теперь моя личная Хранительница. И, скорее всего, останется ею до конца моей службы.

Его слова кольнули. Мысль о том, что у него есть Адель, не покидала меня.

- Но у мисс Адель же печать к вам. Зачем вам ещё и Биан? Вы слишком жадный. Мне понравилась Биан, так что я буду бороться за неё, - Кай встал в боевую стойку.

- Хорошо. Если я намокну хотя бы раз, то ты победил. Но если намокнешь ты, Биан до конца своих дней останется со мной, - сказал Блейк. Ни одна его рука при этом не зажглась серебряным светом.

- Одну минутку. Я тоже претендую на руку Биан, - вмешался Лиан и так же принял боевую стойку. - Я присоединяюсь к поединку.

Я вдруг заметила мужчину, приближающегося к нам. Это был тот самый, что сражался с Блейком на спарринге. Лица ребят изменились. Их стойки потеряли боевую чёткость. Даже у молчаливой Лили блеснули глаза.

- Не говорите, что это генерал Горт... - у Лиана отвисла челюсть, а руки заметно дрожали.

Я почувствовала себя единственной, кто совсем не понимал, что происходит.

- Что тут у нас за стычки? - голос мужчины оказался низким и резким. На нём была свободная рубашка поверх грязного тела. Он казался мощнее Блейка, но не выше. - Можно и мне присоединиться?

На первый взгляд он выглядел суровым, словно грозный великан. Но, присмотревшись к мимике его лица, можно было заметить оттенки доброты, проскальзывавшие в суровом каменном облике. Тёмные короткие волосы подчёркивали его строгость.

- Мы боремся за Биан и её руку. То есть за то, с кем она останется, - выпалил Кай. Но я видела, что он не мог отвести глаз от Горта, не в силах сосредоточиться на споре.

Блейк стоял, скрестив руки на груди, и, как обычный мальчишка, посмеивался над ребятами. Это был первый раз, когда я видела, как он смеётся. Я не могла рассмотреть его лицо полностью, стоя позади, но даже со спины это выглядело завораживающе. И снова, как и с Адель тогда, я оставалась в тени, обычным зрителем.

- Это милая рыжеволосая девушка Биан? - спросил Горт, слегка склонив голову в знак приветствия.

- Нет, это личная Хранительница мистера Блейка, - Кай указал на меня пальцем.

Все одновременно обернулись. Я смутилась, переминаясь с ноги на ногу, и неуклюже помахала рукой, изображая приветствие. Получилось неловко и глупо.

Горт почесал затылок и бросил взгляд на Блейка. Тот тоже обернулся, и его лицо уже не было весёлым.

- Я в деле, - произнёс Горт. - Какие условия?

- Стоп! - выпалила я. - Может, спросите меня?

До его вмешательства всё выглядело как шутка. Но теперь ситуация стала напряжённой. Я ощутила это почти физически: ладонь Блейка засияла серебром, ярче, чем раньше.

Он шагнул ко мне. Мальчишки попытались его остановить, но он даже не обратил на них внимания.

- Не беспокойся. Ты останешься со мной. Просто отойди подальше и Лили забери, - сказал он твёрдо.

- Ты же не собираешься сражаться с ребятами всерьёз? - я запаниковала от его спокойного тона.

- Просто наблюдай, - серебряные глаза Блейка сверкнули. Он словно наслаждался процессом. Но я могла поклясться, что всего минуту назад в его взгляде было напряжение. Либо я совсем не понимала его, либо он действительно что-то скрывал.

- А как же Адель? - вырвалось у меня.

- Именно, - поддержал Кай.

Блейк поднял моё лицо за подбородок, заставив смотреть прямо на него. Внутри вспыхнуло семя раздражения, но холодный взгляд быстро привёл меня в чувство. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Я машинально отстранилась. Мы были среди детей.

- Просто наблюдай.

- Как смело с вашей стороны, - выкрикнул Кай и встал в боевую стойку. Его ладони засветились.

- Очень интересно, - пробормотал Горт, не отводя от меня взгляда.

- Используем одну магию, - уточнил Блейк. Он опустил светящуюся руку и поднял из реки воду, направив её потоком к мальчишкам.

Те сразу же пришли в движение, перемещаясь по полю с невероятной скоростью. Кай раз за разом бросал в Блейка и в Горта водяные шары, заставляя Блейка отвлекаться от траектории его парящей воды. Горт же умело уворачивался, но его руки оставались без света. Неужели он выжидал момент?

Лиан тем временем двигался по краю поля. С каждым шагом он оставлял за собой углубления, по которым вода из речки стекала всё ближе к центру. Земля превращалась в грязь, и по этой тропе он вёл соперников к заранее задуманной ловушке.

Я бросила взгляд на Лили. Она, заворожённая, следила за схваткой двух мужчин и двоих мальчишек. Было захватывающе наблюдать за тем, как они сочетали магию и физические приёмы.

Водные шары Кая летали по всей площадке, а вместе с ними и потоки воды, которые направлял Блейк. Несколько шаров долетели даже до нас, один задел мой подол. Лиан продолжал тактически прокладывать себе путь через грязь, стараясь загнать Горта в тупик или хотя бы вытеснить его за условные пределы поляны. Пусть границы никто и не обозначал, но, судя по их поведению, каждый понимал, где они проходят.

Блейк - Верховный Маг.

Лиан двигался бесшумно. Почва, размокшая под ногами, расступалась, открывая путь. Каждый шаг менял рельеф, вода собиралась в узкие струйки и тянулась за ним, как послушная тень. Он не терял ни мгновения. Взгляд оставался сосредоточенным, дыхание ровным. Он знал, чего хочет.

Кай сражался иначе. Его тело отзывалось на магию порывом. Он обрушивал водяные шары один за другим, не давая противникам перевести дух. Потоки летели без остановки. Он не смотрел по сторонам, не контролировал поле. Всё внимание принадлежало Блейку и Горту. Он атаковал, не думая, только ярость, только желание пробиться.

Блейк держался грациозно. Каждое движение было выверенным и точным. В нём читалась уверенность. Он уходил от ударов легко, предугадывая направление до того, как заклинание рождалось. За ним тянулся водяной поток. Он шёл по пятам, сворачивался в петли, поднимался вверх, готовый к броску. Блейк управлял стихией без усилий.

Горт сохранял полное спокойствие. Он не использовал заклинания и не отвечал ударами. Только движение. Его шаги оставались точными. Он не сбивался, не замедлялся. Магия Кая пролетала рядом, промахиваясь на доли секунды. Земля под ногами менялась, но не мешала. Он обходил препятствия, не тратя лишней энергии. Он находился в самом центре боя, но ничего не касалось его. В этом спокойствии чувствовалась угроза.

Кай резко поскользнулся на размытой земле. Грязь под ногами не удержала, и он полетел вперёд, переворачиваясь в воздух. Его тело кубарем скатилось прямо в ручей, оставленный Лианом. Вода взметнулась брызгами, мгновенно впитываясь в одежду Кая.

- Минус один, - произнёс Горт. Его голос прозвучал спокойно, без тени насмешки. Он всё так же стоял, наблюдая за боем.

- Нет! - выкрикнул Кай, захлёбываясь возмущением и влажной одеждой.

Блейк даже не обернулся. Его концентрация не сбивалась ни на миг. Потоки воздуха послушно скручивались воду в тугую струю, направляясь к Горту. Магия двигалась с точной мощью, готовая сбить с ног любого, кто окажется на пути.

Но земля отозвалась. Из-под поверхности поднялись ветви, сплетённые в плотную стену. Они сомкнулись, не оставив ни одного зазора. Ни одна капля не прорвалась сквозь преграду. Поток рассыпался, потеряв силу.

Я вздрогнула. Земля под ногами дрожала, едва уловимо, но достаточно, чтобы по телу пробежал холодок. В тот миг сердце замерло, но стоило оглянуться, никто вокруг даже не повернул головы. Ни тревоги, ни удивления. Всё продолжалось, как и прежде. Что это за магия?

- Он сильнейший маг Земли и растений, - пояснил Кай.

Он подошёл медленно, стряхивая с себя грязь. Его голос звучал устало, с оттенком разочарования. Видимо, на моём лице всё ещё читалась растерянность, и он решил разъяснить без лишних слов.

Тем временем ветви, ранее поднявшиеся из земли, ожили. Они потянулись к Лиану. Тот едва успевал отступать, стараясь держать дистанцию. Но побег не помог. Когда ветки настигли его, они резко затряслись, отряхиваясь, как мокрая собака после купания. Грязные брызги взлетели вверх и обрушились на Лиана, обдав его с головы до ног.

- Минус второй, - произнёс Блейк с весёлой искрой в голосе.

- Поиграем на полную силу? - предложил Горт, поднимая руки. Кожа на ладонях сияла ярко.

- Отлично. Смогу уделать тебя во второй раз за день, - усмехнулся Блейк. - Лиан, отойди. Иди к Биан и остальным.

Лиан не ответил. Он только опустил взгляд и медленно направился в нашу сторону. В его походке не было энергии. Он словно нес на плечах собственное разочарование.

Я не могла отвести глаз от Блейка. Свет исходил не только от его рук,  что-то сверкало внутри, в области груди. Как дыхание силы, готовой вырваться наружу.

Как только Лиан подошёл к нам, земля содрогнулась. На этот раз сильнее. Я напряглась, стараясь удержать равновесие, но всё внутри дрогнуло от надвигающегося напряжения.

Ребятишки, несмотря на своё поражение, ожили. Они засмеялись, закричали, глаза сияли восторгом. Их взгляды были прикованы к Горту. Никто не хотел пропустить момент, когда он покажет настоящую силу.

Я всё ещё старалась удержать равновесие, когда земля заходила ходуном. Остальные стояли спокойно, как будто подобная дрожь для них уже давно стала частью повседневности. Их тела не колыхнулись, ни один не покачнулся. Только я боролась с гравитацией, как на краю обрыва.

Когда земля содрогнулась сильнее, я непроизвольно потянулась за поддержкой. Кай без слов подставил мне руку. Он держал стоял спокойно, почти невзначай, и при этом не отводил взгляда от Горта.

Я почувствовала взгляд, резкий, злой. Блейк. Он смотрел прямо на меня. Мелькнула мысль: “Неужели он воспринимает это всерьёз? Но это же всего лишь дети.”

Земля под его ногами начала рассыпаться, как влажный песок. Камни отъезжали в сторону, отталкивая его всё ближе к воде. Он не сопротивлялся. Просто перевёл взгляд на Горта и сделал несколько шагов назад. А затем, поднялся в воздух.

Без усилия.

Я застыла.

“Что?”

- Охренеть, - вырвалось у меня громко. Я даже не подумала сдержаться. Удивление захлестнуло с головой. Никто не говорил, что он умеет летать.

Из земли потянулись ветки. Они рвались вверх, изгибались в воздухе, преследуя Блейка с пугающей скоростью. Казалось, они стремились утащить его прямо в реку.

- Тут я согласен, - произнёс Кай, не скрывая удивления. Его голос оставался ровным, но глаза сияли. Он с восхищением следил за тем, как Блейк уходит от ударов, лавируя между хлесткими ветвями. - Я слышал, что мистер Блейк использует гравитацию только в бою. Похоже, он и правда не хочет тебя отдавать, - добавил он спокойнее, будто обсуждал погоду.

- Гравитация? - переспросила я, не сводя взгляда с фигуры в воздухе. В первое мгновение мне показалось, что он просто поднялся с помощью ветра. Так же, как недавно поднял меня.

- Да. У мистера Блейка одна из самых сильных комбинаций магии: ветер и гравитация, - подала голос Лили. Она говорила уверенно, почти по-школьному, но в её взгляде светилось обожание. - А Горт - величайший маг земли и растений. Такое сочетание сил встречается крайне редко. Хотя все генералы Феллер обладают мощной магией, именно они двое считаются самыми сильными.

Она перевела дыхание и продолжила, словно читала вслух страницу из любимой книги.

- Поэтому мистер Блейк - Верховный маг. Не только из-за происхождения, но и благодаря своим способностям и уму. Он и генералы считаются верхушкой магического потенциала людей.

Я слушала, не отрываясь от происходящего. Там, в небе, Блейк парил, уверенно ускользая от яростных атак ветвей. Магия сталкивалась с магией, как удары камня о камень.

В одно мгновение Блейк поднял руку. Воздух вокруг потяжелел, потоки закрутились, усиливаясь с каждой секундой. Его ветер охватил поверхность реки, вырвал из неё большую волну и направил прямо в сторону Горта. Вода хлынула вперёд, смывая всё на пути. Ветки, что пытались схватить его, не выдержали. Их изломанные силуэты исчезли в грохочущем потоке.

Земля задрожала сильнее. Под ногами всё начало рассыпаться, как при настоящем землетрясении. Я попыталась удержаться, но тело уже не слушалось. Равновесие уходило, будто сама почва отказывалась держать меня.

Слева от меня Лиан протянул руку. Он молчал, но его жест был точным и уверенным. Я потянулась к нему, желая опереться, но в ту же секунду мощный поток воздуха обхватил меня. Ветры приподняли тело над землёй, не позволив коснуться даже пальцами.

Я вздрогнула. Мои глаза распахнулись. Сердце застучало чаще. Я парила. Поддерживаемая чьей-то волей, чьей-то силой. И я знала, это был он.

Горт поднял руки, и перед ним выросла массивная стена из земли. Волна, посланная Блейком, ударилась о преграду с глухим рёвом. Вода взметнулась ввысь, обрушилась вниз, но дальше не пошла. Барьер выдержал.

- Еееееее! - взорвались в восторге голоса детей.

Их крики заглушили даже звук воды. Я успела краем глаза заметить, как у ворот тренировочного поля начали собираться солдаты. Люди тянулись один за другим, заворожённые происходящим. Но никто не остановил бой. Может быть, никто и не подумал, что нужно.

Позади Блейка, там, где волна уже отступила в реку, появились новые ветви. Они медленно тянулись к нему, как ловушки, ползущие по воде. А он не замечал. Его взгляд всё ещё был направлен на меня. Холодный, недовольный. Давящий.

- Позади! - крикнула я, глядя прямо в его упрямое лицо.

Он не отреагировал. Не обернулся. Не двинулся.

Моя грудь сжалась. Он знал. Но почему не двигался?

- Минус последний, - спокойно произнёс Блейк.

Я обернулась к Горту. Его тело слегка пошатнулось, когда потоки ветра резко толкнули его назад. Он сделал неуверенный шаг, потерял равновесие и угодил прямиком в водяную грязевую лужу, оставленную Лианом. Вода взметнулась брызгами, пятная его одежду.

- Чёрт тебя побери, Блейк! - рявкнул Горт. Его голос сотряс воздух, полный раздражения. - Опять эти твои приёмчики.

Он отряхивал с себя грязь, сердито ворча. А Кай с Лианом уже хихикали, не скрывая веселья.

- Ты бы помолчал о приёмчиках, раз свои щупальца пускаешь за спиной, - отозвался Блейк, приземляясь на успокоившуюся землю. Его шаги были уверенными. Ветра, удерживавшие меня, ослабли. Он аккуратно опустил меня рядом с остальными.

- Раз вопрос закрыт, как я полагаю, Биан остаётся со мной, - добавил он, глядя прямо на меня. Затем его взгляд опустился на мою руку, всё ещё опирающуюся на Кая.

Моё дыхание сбилось. Всё казалось игрой. Или нет? Неужели он и правда воспринял это всерьёз? Или я просто перестала что-либо понимать?

- Не стоит быть таким самоуверенным, - ответил Кай, не убирая руки. - У неё ещё нет печати. А значит, у меня есть шанс.

Он говорил легко, но в голосе проскальзывало упрямство.

- Вот появится, и вы ничего не сможете сделать. Я буду ухаживать за ней каждый день, и однажды она поддастся моему очарованию.

Кай улыбнулся, самодовольно и дерзко. В его глазах сиял вызов.

Блейк неожиданно улыбнулся. Не холодно, не сдержанно, а по-настоящему тепло. Затем легко потрепал Кая по волосам, как младшего брата.

- В таком случае, мне стоит запереть её в комнате, - сказал он с весёлой ноткой в голосе.

Кай фыркнул, но возразить не успел.

- Не переживайте, - вмешалась Лили. Она смотрела на Блейка с невинной серьёзностью. - Он забудет про Биан, как только у него появится личная Хранительница.

Лиан не сдержал смех. Его плечи затряслись, а глаза заискрились. Видимо, он прекрасно понимал, насколько Лили была права.

- Раз уж за тобой сегодня победа и в рукопашной, и в магии, - сказал Горт, подходя ближе, - угощаю тебя ужином с вином.

Он произнёс это с лёгкой ухмылкой, но в голосе звучало настоящее уважение.

- Вы, ребята, молодцы, - добавил он, обращаясь к Каю и Лиану. - Редко встретишь тех, кто осмеливается бросить ему вызов. Уверен, вас ждёт великое будущее как магов.

Его голос был низким, немного хриплым, но тёплым. По-своему обволакивающим.

Я краем глаза заметила, как тело Блейка на миг напряглось. Это длилось не дольше секунды, но мне показалось, что я уловила нечто личное.

- Хорошо, ужин с тебя, - ответил Блейк спокойно. - А сейчас, извини, нам нужно отойти с Биан.

Он жестом пригласил меня пройти с ним в сторону ворот. Там уже толпились солдаты, шептались, переглядывались. Их взгляды были любопытными, но сдержанными.

- Отлично, - довольно кивнул Горт. - Мы пока приведём поляну в порядок. Приятно было познакомиться.

Он подошёл ко мне ближе и чуть склонил голову. Уважительно.

Я растерялась. Не знала, как правильно ответить. Хорошо ли это? Или плохо? Узнал ли он меня? Был ли знаком со мной раньше?

- Мне... - выдавила я, но фраза так и не закончилась.

Блейк вмешался. Потоки ветра мягко подхватили меня и направили вперёд. Он шёл рядом, не отставая ни на шаг. Уже через несколько шагов я снова ступала сама, но он не отпускал. Ни взглядом, ни присутствием.

Сказать, злился ли он или был доволен, я не могла. Он словно закрылся. Сначала улыбался, как ребёнок, а теперь снова стал холодным. Я не понимала его. И всё больше терялась в этих переменах.

- Нам нужно зайти на кухню, - сказал он уже иным голосом. Ровным, коротким, армейским.

Мы шли через строй солдат, и с каждой парой шагов воздух наполнялся аплодисментами и возгласами. Люди хлопали, выкрикивали одобрения, называли его по имени, но он не реагировал. Ни одного взгляда в ответ. Ни одного кивка.

Между нами закружился ветер. Потоки воздуха, управляемые им, обвили меня со всех сторон, образуя невидимую стену. Осторожную, но чёткую. Будто бы он не хотел, чтобы кто-то дотронулся. Даже случайно.

Но это было лишним. Никто и не пытался. Каждый, кто стоял на пути, уступал, провожая нас с уважением.

Он шёл чуть впереди. Я рядом, на шаг сбоку.

Все смотрели только на него.

А он, как будто был вне этого. Не слышал, не замечал, не позволял себе отвлечься.

Мы не говорили ни слова. Только шаги по каменному полу сопровождали нас до самой кухни, того самого места, где всего вчера произошло нечто странное, почти необъяснимое.

Когда мы вошли, первым делом я увидела Аду. Она сидела за столом, растерянная и молчаливая. Адель копалась в ящиках, перебирая содержимое с явным напряжением. Нимор стоял у окна с небольшим мешочком в руках, подносил его к лицу, вдыхал запах, словно пытался выявить хоть что-то знакомое. На столе уже лежало несколько мешочков и коробочек хаотично разбросанные, как в спешке.

Когда дверь за нашими спинами закрылась, Адель сразу обернулась, уловив движение. Ада подняла взгляд, и я заметила, как она испуганно смотрела на Блейка.

- Как обстоят дела? - спросил он, обратившись к Адель. Голос его был сдержанным, почти нейтральным.

- Пока ничего. Ни один из образцов не похож на возбудитель. Ада утверждает, что никогда не использовала подобных веществ на кухне, - ответила она спокойно.

- Что с Эйроном? - голос Блейка стал холоднее. Ровный, но напряжённый.

- Утром подтвердили, что он всё ещё на северной стене. Я уже отправила запрос, чтобы он вернулся. Его ждёт допрос и проверка, - доложила Адель, не сводя взгляда с коробочек.

Я стояла в стороне, не двигаясь. Пыталась уловить хоть что-то. Вчера всё казалось другим. Фейковый Эйрон, которого я не узнала и Блейк. Что всё это значило?

Что я упустила?

И зачем все это было нужно?

Тяжелые вопросы.

Я села напротив Ады. Она не выглядела взволнованной, скорее, озадаченной.


Я вглядывалась в её черты: она ли это? Или очередная подделка? На миг показалось, что она уловила мои мысли.

— Биан, я бы никогда не допустила подобного, — сказала она мягко, с той самой интонацией, которую я знала.

И всем нутром я почувствовала: это она. Не фальшивка. Настоящая. Та самая Ада, тёплая, болтливая, увлечённая кухней. Та, что выручила меня с рыцарем. Которая делилась историями о войне, о людях, о праздниках, о жизни в замке.

Это была она.

Это же она? Правда?

— Я верю, — сказала я.

Мне просто нужно было верить. Просто нужно было, чтобы хотя бы она оказалась настоящей.

Нимор продолжал разглядывать и обнюхивать мешочки на столе. Адель копошилась в ящиках и кастрюлях. А Блейк... его руки светились. Что он делал?

Не прошло и пары минут, как он прервал процесс.

— Возбудителя тут нет, — уверенно сказал он и сразу повернулся к двери.

В кухню вошёл солдат. Блейк будто знал, что тот идёт.

Ветра, напомнила я себе. Он искал ветрами. Чувствовал ветрами.

Насколько же он силён? Насколько велики его возможности?

Он Верховный Маг не из-за фамилии, а из-за силы. Я вспомнила слова Лили.


Это поражало. Но и пугало.

Солдат о чём-то переговорил с Блейком. Тот обернулся к нам.

— Ада, следуй за Адель и Нимором, — он пригласил их жестом.

— А я? — удивлённо спросила. Меня снова оставили в стороне?

— А ты идёшь со мной, — сказал он и взглядом указал на меня.

Перед тем как все ушли, Нимор подошёл к Блейку и что-то сказал ему тихо. Я не расслышала, но Блейк нахмурился.

Затем Нимор обернулся ко мне:

— Я оставил одежду у тебя на кровати, — сказал он и последовал за Адель и Адой.

Я вопросительно посмотрела на Блейка. Он лишь покачал головой и направился в сторону нашей комнаты.

— Что это значит? — спросила я, догоняя его быстрые шаги по лестнице.

— Завтра приезжает Жрица, — произнёс он армейским тоном.

И я сразу поняла, куда мы идём. Мне предстояло получить инструкции: как себя вести, какое положение занимать, чего избегать. Приезда Жрицы опасались давно. Точнее, моего столкновения с ней. Или с кем-то из её окружения.

Слыша его жёсткий, отстранённый голос, я уже предвкушала бесконечные правила. Решила сменить тему, чтобы обстановка не казалась такой давящей.

— Горт очень сильный маг. Я бы не подумала, что можно менять уровень земли, — заметила я, поднимаясь за ним.

Он открыл дверь, пригласил меня внутрь и, уже без армейской холодности, продолжил разговор:

— Он один из сильнейших. Маг земли - редкость. Это одна из самых мощных стихий. Но, к сожалению, даже в нашем замке нет ни одного мага земли.

Мы вошли. Он подошёл к карте у стола.

— Он приехал очищаться и восстанавливаться? — поинтересовалась я, следуя за ним.

— Нет. Я пригласил его лично. У меня было к нему несколько дел.

Он указал пальцем на один из городов.

— Вельтион. Замок, где руководит и держит оборону генерал Горт.

Он провёл рукой по карте, по горам, обволакивающим Вельтион со стороны океана, и по бугристой местности между светлой и тёмной сторонами.

— Это не природный рельеф. Всё это Горт создал своей магией. На протяжении десятилетий.

Я смотрела на карту и не могла поверить в масштаб его творения. Он изменил саму землю. Рельеф, нанесённый на карту, был не просто возвышенностью. Вся структура местности была иной.

— Сколько ему лет? — спросила я с изумлением, не отрывая взгляда от гор.

— Он на двадцать лет старше нас. Ему должно было исполниться семьдесят в этом году. Но, как ты понимаешь, для нас время замирает уже после двадцати восьми. Внешне -  подчёркиваю. Поэтому даже слова мальчишек имеют право на существование, — добавил он, напоминая о признании Кая.

— Ты всерьёз думаешь, что такое возможно? — я чуть не рассмеялась.

— Вполне. Я знаю пары, где разница пятьдесят лет. Внешне этого уже не видно.

Он подошёл ближе.

— А с какого возраста мы начинаем стареть внешне? — поинтересовалась я, а сердце бешено колотилось от его близости. Особенно после вчерашней ночи.

— Примерно после ста пятидесяти. Или больше. Всё зависит от того, сколько ты использовала магии. И как.

Он разглядывал меня. Его взгляд скользил по моему лицу, будто изучал. А потом,  снова этот жест: он поднял мой подбородок и большим пальцем провёл по нижней губе.

Я замерла. Сердце, казалось, выскочит из груди, но укол воспоминания на миг вернул контроль.

— А что значит, у тебя есть Адель? — спросила я. Внутри что-то болезненно сжалось.

— Это не важно, — отрезал он. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Я чуть отстранилась. Его рука соскользнула с моего подбородка.

— Можешь объяснить? — настаивала я.

— Это не важно, — повторил он усталым тоном и сел за стол. — Лучше иди примерь новую одежду. Пока Жрица будет в Вентарионе, тебе нужно выглядеть соответственно нашей задумке. Это сейчас важнее.

Вернулся его армейский тон.

— Мне интересно. Расскажи, — не уступала я.

Он тяжело вздохнул, будто знал: пока не скажет, я не отстану.

— У неё есть магическая печать любви ко мне, — произнёс он и, как ни в чём не бывало, начал перебирать бумаги на столе.

Сказал это так, будто это ничего не значит. Но я уже немного читала о печати любви. Но не до конца поняла, что она означает и как работает.

— У неё печать к тебе, а ты так спокойно об этом говоришь? — спросила я, озадаченно.

— У неё ко мне. Не у меня к ней. Это две разные вещи, — наконец отложил бумаги и посмотрел на меня. — Иди переоденься.

Он смотрел спокойно, сдержанно. Внутри у меня всё будто сдвинулось.

Сомнения. Замешательство.

Неужели я ревную его?

Нет...

Я встряхнула головой и пошла в свою комнату.

Что между нами вообще есть?

Я задавалась этим вопросом, пока надевала новую, простую, классическую одежду, которую подготовил Нимор.

Он сказал, что я его забыла.

Но по правилам магии нельзя затронуть память о том, кого любишь или кто по-настоящему дорог.

Если бы он был мне близок всем сердцем, если бы я действительно любила его, тогда никакое заклинание, даже проклятие, не смогло бы стереть его из моей памяти.

Хорошо. Что ещё я знаю? Что помню?

Он говорил, что единственный знает меня полностью.

Судя по рассказам, меня знали только он, Хранители при казармах и, возможно, приближённые Блейка.

Но насколько хорошо он меня знал?


И что действительно было между нами?

Почему я всё время избегаю этого вопроса?

Но рядом с ним мне спокойно. Комфортно. Даже когда он ведёт себя холодно, по-армейски. Даже когда просто рядом.

Мне тановится легче.

Может, это чувство защищённости?

Я вспомнила вчерашнего фейкового Блейка. Я так и не рассказала ему о нём. Поверит ли он?


И зачем кому-то понадобилось создавать подделку? Причём такую неумелую. Видимо, это сделал кто-то, кто его почти не знал. Но зачем?

Непонимание раздражало.

Я тяжело вздохнула.

Если я не смогла распознать подделку Эйрона и Санни,


то Блейка я узнала бы безошибочно. Я подсознательно знаю его.

От всех этих мыслей начинала болеть голова.

Может, это и было тем, о чём говорил Солемир, когда сказал, что со временем всё придёт.

Я задавалась вопросами, на которые пока нет ответов. Ответы, которым нужно время.

Погружённая в свои размышления, я не сразу заметила, как простое синее платье, перетянутое кожаным корсетом, оказалось удивительно комфортным и элегантным.

Длинные рукава и подол придавали скромность. Впервые с момента пробуждения я почувствовала себя женщиной, а не просто объектом неизвестности.

Корсет подчёркивал талию, мягко приподнимал грудь. Несмотря на то, что вырез был неглубоким, ткань подчёркивала форму. Всё выглядело уместно и красиво, не вызывающе, но уверенно.

Я зашла в ванную и бросила взгляд в зеркало. Передо мной стояла стройная, красивая девушка. Только волосы были немного растрёпаны - отголоски ночи.

За всеми этими белыми и коричневыми мантиями я совсем забыла, что была девушкой. И, как теперь вижу, красивой.

В воздухе пробежала лёгкая дрожь. Магия ветров. Его присутствие. Блейк, словно невидимо, напоминал о себе.

Я задержалась на мгновение, а потом поспешно вышла в гостевую.


Блейк о чём-то говорил с Нимором у рабочего стола. Но как только я вошла, он сразу бросил взгляд на меня.

Я молча опустилась на софу и покорно ждала, пока они закончат.


Я не пыталась подслушивать,  да и не смогла бы. Говорили тихо.

Через несколько минут Блейк поднялся и направился к выходу.

— Надень лучше коричневую мантию, — бросил он почти как приказ.

Я окинула себя взглядом, немного растерянно.

— Мне удобно в этой одежде, — прокомментировала я.

— Дело не в удобстве, а в том, что ты слишком заметна. В этом платье тебя видно.

Поток воздуха скользнул по талии, подчёркивая её. Его ветра всегда говорили раньше него.

— Мне нравится. Я оставлю это платье, — сказала я спокойно, с уверенностью.

Он лишь покачал головой. Как будто разочаровался.

— Постарайся вообще не покидать комнату без веской причины.

Я вопросительно посмотрела на него. Он снова отрицательно мотнул головой.

Что-то было странным. Он возражал против платья, но не стал давить. И эта реакция... настораживала.

— Если я прикажу тебе не выходить или снять платье, — заговорил он, словно понял меня, — ты всё равно сделаешь по-своему. Я не смогу тебя остановить.

Он говорил так, как будто это уже случалось. Неужели... действительно уже было?

— Постараюсь не привлекать внимания и быть незаметной, — тут же ответила я. — Я не доставлю проблем.

Блейк посмотрел на меня с недоверием. Потом вышел.

Я перевела взгляд на Нимора. Тот сразу заговорил:

— У него много дел перед её приездом. Плюс нужно предупредить людей, организовать хотя бы небольшой фестиваль.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Нам с тобой нужно повторить классы магов: тёмных и светлых. Посмотрим, насколько ты начала в них разбираться.


Утром я услышала движение в гостевой. Надев заранее приготовленное платье, вышла посмотреть, что происходит.

В гостиной стояла Адель. На ней было строгое платье с открытыми плечами, а девушки в коричневых мантиях то заносили, то выносили что-то из комнаты Блейка.

Адель обернулась на мои шаги, и я смогла разглядеть её полностью. Её сияющее синее платье плотно облегало фигуру. Местами оно напоминало доспехи — будто ткань имитировала защиту. Я была уверена: если что-то случится, в таком наряде ей будет удобно сражаться.

На правой ключице я заметила серебристую метку в форме луны.

Это и есть печать любви? Это ведь она?

Она тоже посмотрела на меня. Быстро, чуть удивлённо. Но взгляд тут же скользнул обратно.

Из комнаты вышел Блейк. На нём была красивая парадная военная форма: строгий армейский мундир и брюки. Ни наград, ни эмблем, только одна серебристая звезда с левой стороны груди.

Он сиял своей красотой.

Мне было трудно отвести взгляд. Он и раньше был красив природно, без усилий. Но сейчас, в этом наряде, светился ещё ярче.

— Всё в порядке? — поинтересовался он, заметив моё растерянное выражение.

— Да, — ответила я и тут же вышла из комнаты.

Я понимала: они уходят вместе. Скорее всего, приветствовать Жрицу. И от этой мысли сжимало грудь.

Неужели я действительно ревную?

Пока спускалась по лестнице, в памяти снова всплыла отметка Адель. Я шла к реке, но перед глазами стоял её знак. Его видят все. И она даже не скрывает его.

Это многое объясняло. Её тон в разговорах с Блейком всегда был мягче. Не из-за положения. А из-за чувств.

Когда я признала эту давно очевидную правду, стало тяжело. Словно внутри что-то опустилось и застыло. Камень.

Я стояла у реки. Но теперь она больше не приносила той свежести, как раньше. Всё стало тяжёлым. Даже дыхание.

Ветер. Он коснулся волос и кожи, как напоминание.

Блейк. Это был он.

Я обернулась. Он шёл ко мне. А позади, немного в отдалении, стояла Адель.

— Всё в порядке? — спросил он ещё раз. Теперь с подозрением.

— Да, — ответила я сухо.

Но внутри становилось только тяжелее.

Он подошёл ближе. Поднял мой подбородок. Провёл большим пальцем по губе.

Он делал это снова и снова.

Может быть, именно из-за этого прикосновения мои чувства такие спутанные.

Я слегка отстранилась.

Но Адель словно не замечала. Или действительно не видела.

Она же любит его. Почему тогда никак не реагирует?

Разве у неё нет ревности?

Или из-за положения Блейка она просто не имеет права ничего сказать?

Возразить? Упрекнуть?

Я не понимала. И от этого становилось только тяжелее.

— Биан, знаю, ты не любишь ограничения. Но сейчас это необходимо. Несколько дней, и всё снова станет проще, — он словно пытался меня успокоить.

Я в ответ только кивнула.

Блейк медленно уходил. Пару раз обернулся, словно хотел что-то сказать, но не произнёс ни слова.

Он и Адель скрылись в проёме, ведущем в главный замок.

А я осталась одна. Сама с собой.

Но, как обычно у реки, тишина длилась недолго.

Через несколько минут на горизонте появилась привычная троица. Все были в обычной одежде: ребята в простых рубашках и штанах, а Лили в красивом красном платье, которое идеально подходило к её рыжим волосам.

— Биан? — с недоверием спросил Кай, подходя ближе.

— Да, — ответила я, разглядывая их. Во мне понемногу гасла тяжесть после разговора с Блейком.

— Ты сегодня выглядишь по-другому, — уточнил Лиан, тоже с недоверием глядя на меня.

— Я просто надела другое платье, не переживай. Я всё та же Биан, — улыбнулась я. — Вот странно: вчера в жёны звал, а сегодня не узнаёшь, как только я сменила наряд.

— Да всё не... — начал оправдываться Кай. — Я...

Привычно уверенный и болтливый мальчишка сейчас выглядел растерянным. Необычно.

— Да скажи уже, — подтолкнула его Лили.

— Хорошо... — Кай собрался с духом. Я сразу насторожилась. Всё это звучало нехорошо.

— Мы знаем, — прошептал он. — Ну... мы знаем...

Он всё ещё говорил неуверенно. Это было даже тревожнее.

— Что именно вы знаете? — спросила я, искренне не понимая, к чему они клонят.

— Мы знаем, что у тебя нет магии, — решительно сказал Лиан, но голос опустил почти до шёпота.

Я замерла.

Меня раскрыли. Даже дети. Это по-настоящему пугало.

Оправдываться смысла уже не было. Они не глупые. Всё поймут.

— Но как? — растерянно спросила я. — Где я провалилась?

— Когда мы на тебя нападали, — вмешалась Лили, раздражённая медлительностью мальчишек. — А сегодня только подтвердилось, — она кивнула на мой наряд. — Сегодня приезжает Жрица, и все Хранители обязаны встречать её. А ты, наоборот, прячешься. Как будто ты не Хранительница, а кто-то из высоких людей. И да...

Она не останавливалась. Без передышки выливала на меня всё, что знала.

— Хранителей нельзя ранить. Они сотканы из самого исцеления. Их можно убить только физически или чёрной магией. Светлая магия не действует на них, если она не физическая.

— Не физическая? — переспросила я.

— Да, — подтвердила Лили. И, заметив моё замешательство, пояснила: — Огонь, вода это не физические атаки. А вот если, скажем, мистер Грот ударит тебя веткой, ты почувствуешь это телом, а не внутри. Поэтому Хранители могут испытывать боль, но светлая магия им не страшна.

И тут я поняла.

Я сама себя выдала.

В погоне за ответами... не заметила, как раскрылась перед ними.

Я стояла и не знала, что сказать.

Стоило ли просить сохранить всё в тайне? Или намекнуть на Блейка как на угрозу?

— Мы не собираемся тебя выдавать, — вмешался Лиан. — Просто решили признаться, что всё поняли. Мы хотим, чтобы ты нам доверяла.

— И потом... мистер Блейк на твоей стороне. А значит, ты не плохой человек, — добавил Кай.

— Спасибо, ребята. Пожалуйста, сделайте вид, что ничего не знаете. И что ближайшие несколько дней я просто обычный человек, — сказала я и жестом указала на свой наряд.

— Всё это странно, — хмуро заметила Лили.

Я совсем забыла, какой строгой может быть армейская Лили. Неужели она расскажет кому-то? Если так, будут проблемы.

Но спустя пару секунд она добавила:

— Ребята правы. Раз сам мистер Блейк вчера боролся за тебя, значит, ты точно не плохой человек. И ещё...

Она локтём подтолкнула Кая в бок.

— Ах да! — Кай встрепенулся, сунул руку в карман и достал небольшой бархатный мешочек. — Мы сделали тебе маленький подарок.

Он протянул мне мешочек. На ощупь оказался увесистым. Украшение?

Я с осторожностью, но бережно достала оттуда стеклянный шар. Внутри плавно переливались три цвета: красный, жёлтый и синий.

— Мы на занятии по зачарованию вложили в него частицу своей магии, — пояснил Лиан. — Это небольшой талисман. Символ нашей, можно сказать, дружбы и верности.

— А ещё, если у тебя нет магии... — важно добавил Кай, — ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.

Они растрогали меня до глубины души. Захотелось заплакать.

Ещё никто не дарил мне подарков.

Ещё никто не относился ко мне так... по-настоящему. Живо.

— Только не плачь, — упрекнула Лили.

Я тут же улыбнулась. Они действительно видят меня. Глубже, чем кто бы то ни было.

— Мы идём в город. На фестиваль, — уточнил Кай, стараясь приободрить меня.

— Пойдёшь с нами? — предложил Лиан.

Мандарины.

Город увешан лентами, флажками, даже живыми цветами. Люди на улицах смеялись, разговаривали, пели, танцевали. Сидели прямо на камнях, ели мясо. Оно было горячее, будто только с вертела. Пили вино. Много. Очень много вина.

Торговцы и ремесленники выставляли палатки, устраивали ярмарки, продавали всё подряд. Одни вещи были сделаны вручную, другие привезены из замков по соседству.

Глаза разбегались. Вещи. Лица. Запахи еды. Резкие, жирные.

Меня тянули за руки. То в пляс, то к прилавкам. Угощали чем-то солёным, хрустящим. Смеялись. Ребяческились.

Я сомневалась, когда согласилась с ними пойти. Обещала ведь не доставлять проблем. Технически, пока не доставляла.

После очередного танца, где мы кружились то по часовой, то против, я остановилась. Подала знак: пауза. Кай с Лиан не заметили. Они продолжили скакать по каменной площадке и смеялись так, как будто это никогда не кончится.

Тяжесть, оставшаяся после прощания со Блейком, потихоньку исчезала. Здесь. В шуме. В неестественно живой толпе.

На голову упало что-то мягкое и приятно пахнущее. Венок.

Лили села рядом.


Молча наблюдала за ребятами.


Даже если она казалась холодной, поступки говорили другое.


Сначала подарок. Теперь венок.

— Можно тебя спросить кое о чём? — аккуратно поинтересовалась я.

— Спрашивай, — ответила она легко, будто весь её холод испарился.

— Ты знаешь о метках? — я старалась говорить спокойно. Они ведь ещё дети. Не знаю, рассказывали им об этом или нет.

— Печать любви? — уточнила она.

В груди что-то дрогнуло.


Опять игла ревности?

— Да, — я попыталась сдержать эмоции.

— Да, мы уже изучали это. Ведь через лет девять мы сможем ее получить, — так же спокойно сказала она, не отводя взгляда от Кая.

— Можешь рассказать мне о них? Всё, что знаешь.


Волнение не покидало меня.

— Многие говорят, что это благословение магией. Другие считают это проклятием.


Магия живёт внутри нас. Она становится частью бытия. Даже если была искусственно помещена в тело.

Она повернулась и хлопнула ладонью по груди, как будто показывая на себе.

— Как только магия попадает внутрь, она срастается с нами, с чувствами, с телом. Поэтому существует очищение. Лечение через постель.

Она говорила так, будто в этом не было ничего особенного.


А я каждый раз смущалась, когда доходило до этого момента.

— Когда мы счастливы или переживаем блаженство, магия насыщается.


Это я уже слышала, но не перебила.

— Печать — немного другое. Но тоже напрямую связано с чувствами.


Когда человек искренне любит, всем сердцем, по-настоящему, магия насыщается и посылает метку. Символ этого человека. Словно показывает, что он чувствует. Что это любовь.

Она повернулась ко мне и посмотрела внимательно, без нажима.

— Тебя интересует метка Адель, не так ли?

— Да, — подтвердила я с лёгким смущением. — Просто хочу понять, как они работают. А почему проклятием?


Это было самым странным.


Ведь даже в пособии писалось, что иногда взрослые идут на риск и вынимают магический кристалл. Из-за любви.

— Когда у человека появляется печать к другому, как у Адель... У неё появилась печать Блейка. Луна. Но у него — нет. Значит, это односторонняя любовь, — Лили говорила серьёзно, почти как на экзамене.

— А проклятие потому, что Адель теперь не может прикасаться ни к кому. В романтическом плане, — добавила она, почти между делом. — Даже такое, как семья. Или просто поцелуй. Это ей недоступно. Ни с кем, кроме мистера Блейка.

Я не сразу поняла.

— Печать не позволяет. У неё будет отторжение. Даже если её заставлять — тело не подчинится. Она не сможет. Поэтому и называют это проклятием.


Представь: ты влюбилась. Проявилась печать. А он — с другой.


И ты до конца жизни остаёшься одна.

— Печать на всю жизнь? — я не скрыла шока.

— Да. Она до конца наших дней. Как и истинная любовь, — продолжала Лили. Голос её был ровным, спокойным, будто она читала вслух из учебника.

— А если любовь взаимная, то появляется двойная печать. Вот, к примеру, если бы у мистера Блейка тоже была печать к Адель, у них бы у обоих появилась Луна. Только переплетённая с другим символом. С крестом, допустим.

Она задумалась на мгновение, следя за словами.

— Я не знаю символ мисс Адель, это просто пример. Но если символ только один — значит, любовь односторонняя.

— Значит, Блейк не испытывает к ней чувств? — спросила я сдержанно.

— Почему? Может, и испытывает. Но, скорее всего, не те, которые вызывают появление печати, — Лили улыбнулась.

— То есть Адель может прикасаться только к Блейку, а он...

— К любой, — перебила меня Лили. — Он официально заявлял, что у него нет печати.

— Официально? — переспросила я, недоумевая.

— Ну да. Просто у его личной Хранительницы на фронте тоже проявилась печать Луны. Долго ходили разговоры, будто он собирается жениться. Или на Хранительнице, или на Адель. Но он всё опровергал. Говорил, что война в приоритете. И только после её окончания он займётся семейными делами.

Я видела, Лили как будто наслаждалась тем, что я пытаюсь скрыть волнение при упоминании Блейка.

— А как часто бывают двухсторонние печати? — спросила я, стараясь перевести разговор.

— В большинстве случаев они взаимные. Очень редко,  как у мистера Блейка бывают односторонние, — она засмеялась и после добавила: — Мистер Блейк, насколько я слышала, проявляет большой интерес к своей Хранительницам. Это, конечно, слухи. От старших.

— И откуда у вас, детей, столько информации о взрослой жизни? — упрекнула я, заметив, как она наслаждается моей реакцией.

— Про печати нам рассказывают с самого детства. Чтобы мы были аккуратны со своими чувствами. Чтобы научились их контролировать и выбирать с умом. Самая ранняя печать проявилась в семнадцать лет. Это была односторонняя. Все списали на подростковый максимализм. Поэтому нас и учат с ранних лет. Контролировать влюблённость.

Она снова усмехнулась и кивнула в сторону Кая.

— Чего о нём не скажешь. Мне иногда кажется, он будет первым с безответной печатью.

Лили засмеялась. И её улыбка, открытая, звонкая, прямая, ударила в самую глубину.


Такая искренняя.


Честная.


Смешная.


Я впервые видела её такой свободной.

В голове всплыли рассуждения Ады о празднике.


Хоть на мгновение мы можем почувствовать, что жизнь ещё есть.


— Как думаешь, печать — это дар или проклятие? — спросила я Лили.

Я смотрела на Кая, а в голове всё вертелся один и тот же вопрос.

— Я не знаю. Я не планирую влюбляться. Я хочу посвятить себя обороне ферм. Тех, что находятся за пределами замков. Они хоть и под защитой, но не такой сильной, как здесь. Там постоянно случаются набеги тёмных магов. Им нужны солдаты, — спокойно произнесла она, будто уже давно расставила своё будущее по полочкам.

Это не утешило меня.


Я понимала, что у Блейка нет печати к Адель, но всё равно...


Она всегда будет ему ближе.


Пока я не решусь заговорить о том, что было между нами раньше.

Я снова ощутила тяжесть этих мыслей и решила отмахнуться. Всё-таки праздник. Редкий. Хочется хоть немного забыться.

К нам подбежал Лиан и потянул за руку.

— Пойдём! Лили, бери Кая, я нашёл южный фрукт. Тот, что редко появляется в наших краях.

Лили позвала Кая. Он нехотя, но последовал за ней. И мы все вместе пошли за Лианом.

Мы проходили мимо одной за другой палатки с продавцами, пока он не подвёл нас к прилавку. Там, на тёмной ткани, лежал ярко-оранжевый фрукт.

— Мандарины, — произнёс он. — Их сейчас почти невозможно найти. Наверное, стоят бешеных денег.

— Вот, держите, попробуйте, — продавец протянул нам по дольке на маленькой тарелке.

Я без ожидания взяла и откусила.


Фрукт оказался сочным, с лёгкой кислинкой и сладостью.


Бодрящий, живой вкус.

— О, это так вкусно, — воскликнула я.

Кай молча достал из кармана последние монеты.

— Нет, — остановила я его. — Тебе не надо отдавать последнее. Вы и так много меня сегодня угощали.

Я сжала его ладонь, закрывая в ней монеты.

Ветер прошёлся по моим волосам и талии.

Блейк.

Я интуитивно развернулась и начала искать его взглядом. Сквозь толпу. Среди высоких магов, широкоплечих солдат, обычных людей, которые на их фоне выглядели почти как дети.

— Нам нужно уходить, — сказала я остальным.

— Что-то случилось? — спросил Лиан.

— Ничего особенного. Просто... думаю, мне пора возвращаться. Темнеет.

Мы гуляли весь день, и я даже не заметила, как пролетело время. Закат подбирался быстро.

Скорее всего, Блейк уже закончил все свои дела. И заметил моё отсутствие.

— Сколько они стоят? — позади раздался знакомый армейский голос.

По улыбкам ребят я сразу поняла — это он.

Я медленно обернулась.


Была готова к разъярённому взгляду.


Но он смотрел спокойно.

На нём была плотная чёрная накидка с капюшоном, почти полностью скрывавшая лицо и тело.


Но он стоял так близко, что я всё же смогла уловить его взгляд.

Он смотрел на продавца и спокойно рассчитывался за две горки мандаринов.


Первый кулёк продавец передал ребятам. Второй — мне.

Я не могла двигаться.


Страх и стыд сковали меня.

Блейк взял мой кулёк, как ни в чём не бывало.

— Вам нужно возвращаться. Темнеет, — сказал он спокойно, будто просто продолжал мои мысли.

— Да-да-да! — радостно откликнулись дети и потянули меня за собой, в сторону внутренних стен.

Его спокойствие пугало ещё сильнее. Может, из-за ребят. Наверное, он пока не знал, что они уже разгадали мой секрет.

Ребятишки шли впереди и весело обсуждали, кого угостят мандаринами. Впервые в списке были их любимые профессора, а потом они называли студентов имена, которых для меня был чужими.

Блейк шёл рядом, по правую сторону, чуть позади. Почти как охранник, готовый в любой момент схватить меня и скрыть от чужих глаз.

Как только мы пересекли ворота внутренних стен, я попрощалась с ребятами. Блейк лишь молча кивнул в ответ на их радостные благодарности за мандарины.

Мы пошли с ним в сторону комнаты.

Впервые мне так сильно хотелось, чтобы на тренировочной площадке или где-нибудь по пути появилась Адель и позвала его по каким-нибудь важным делам. Хоть на минуту. Хоть на время. Это безумное спокойствие пугало до дрожи.

Даже его ветра были на удивление спокойны. Обычно, когда он просто находился рядом, я чувствовала их вокруг себя: лёгкое движение, присутствие. А сейчас не чувствовала ничего.

Как только мы переступили порог комнаты, я обернулась. И вот оно. Яростный серебряный взгляд Верховного мага.

— Ты обещала, — сказал он ровным армейским тоном и протянул мне мандарины, которые нёс всю дорогу. — Ты хоть представляешь, что я подумал, когда не нашёл тебя во внутреннем дворе? Я обыскал весь замок, казармы и академию.

Каждое его слово сопровождалось шагом. Он приближался, и каждым движением будто давил на меня, прижимая к стене.

— Я сказала, что не создам проблем, — вырвалось у меня от испуга.

— Ты не понимаешь. Это может быть опасно, — он наконец повысил голос. В его лице читалась настоящая тревога.

— Ты же сам говорил, что все стены под защитой. Что здесь нет тёмных сил. Или это уже не так? — я попыталась говорить ровно, удерживая голос, хотя внутри всё сжималось.

— Для тебя это может быть опасно. Как ты можешь этого не понимать? — выкрикнул он.

— Мне просто было одиноко, — наконец-то выпалила я. — Я всё время сижу в четырёх стенах. Мне ужасно одиноко. Невыносимо, когда ты и Адель уходите на какие-то мероприятия или что бы это ни было. Когда ребята идут на фестиваль. А я?

Может, это и звучит по-детски, но это правда.

— У тебя ведь есть Адель. Ты никогда не чувствовал этого одиночества. Она всегда рядом. Или кто-то другой. А я всё время одна.

Голос становился всё громче.

— Одиночество съедает меня изнутри. Я задыхаюсь в этой комнате.

— Я уже говорил тебе: Адель моя правая рука, это нормально, что она рядом. Я Верховный Маг.

— А я хочу, чтобы у меня тоже был кто-то рядом. Почему тебе можно, а мне нет? Может, я тоже хочу найти кого-то, кто будет рядом со мной. Но как я это сделаю, если всё, что у меня есть, это эта комната и книги по магии, которой у меня даже нет?

Я видела, как лицо Блейка потемнело. Значит, скоро будет приказ. Без обсуждений.

— Сейчас ты не можешь доверять никому, — строго сказал он.

— Почему? — я смотрела на него с непониманием и не собиралась отступать. — Или только тебе можно крутить романы с Хранительницами, а мне надо сидеть в комнате и ждать? Ждать чего?

Его ветра подняли меня чуть вверх, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Тебе опасно покидать не только внутренние стены, но даже эту комнату, — голос его был грозным.

— Почему? — возмущалась я.

….


И тогда я поняла.

— Вы так и не разобрались, что происходит. Не так ли?

Я смотрела прямо в его серебристые глаза. Они темнели.

— Эйрон был фальшивкой. Как и Санни. И вы понятия не имеете, что происходит. Правда?

Он молчал, а значит, я попала в точку.

— Мы должны предупредить и других, если это опасно, — выпалила я. Он всё так же не опускал меня на пол.

— Эта активность началась после твоего пробуждения. Поэтому мы думаем...

Он не договорил, но я уже знала.

— Она направлена именно на меня. Только на меня, — закончила я за него.

— Да, — спокойно подтвердил Блейк.

— Ладно. Я понимаю, если они хотят меня убить. Потому что я "избранная", как вы говорите. Но почему тогда Санни не сделала этого? Почему фейковый Эйрон даже не попытался? Зачем было подсыпать мне возбудитель? Это же не имеет никакой логики.

— Мы пока не можем сказать ничего точно, — ответил он ровно. Но я чувствовала: он что-то скрывает.

— И ты решил запереть меня. Думаешь, это спасёт? — я упрекнула его и не собиралась останавливаться. — Где гарантия, что они не достанут меня даже из твоей комнаты?

— Не достанут. Именно поэтому я и прошу тебя не покидать её. Хотя бы до отъезда жрицы, — снова скомандовал он - После прибудет один человек он поможет.

Он наконец опустил меня на пол и привычным движением провёл большим пальцем по моим губам. Я резко отдёрнулась.

— Держать всё в секрете, как и запирать меня — это не вариант.

— Это не обсуждается, — коротко ответил он. — Если понадобится, я сделаю это силой.

Поток ветра обвился вокруг моей талии. Он словно напоминал, что может просто поднять меня и запереть. Я ничего не смогу сделать.

— Но сейчас я прошу по-хорошему.

Я отмахнулась от его ветров. И заметила мимолётное удивление на его лице.

— Ты не можешь вечно прятать меня и держать в заперти. Лучше я буду под ударом, чем продолжу трястись в клетке.

Я развернулась и ушла в свою комнату. Не дала ему возможности ответить.

Но мандарины всё-таки забрала с собой.

Пусть хоть что-то останется.

"Как приручить Генерала".

На следующий день я не покидала своей комнаты. Воздух казался затихшим, будто Ветра Блейка, обычно резкие и живые, решили шептаться между собой где-то в углу, осторожно проникая сквозь трещины в стенах, лишь чтобы убедиться, осталась ли я на месте.

Их присутствие ощущалось не так ярко, но всё равно не покидало меня, как слабый отголосок чьей-то заботы… или наблюдения.

Аппетит исчез вместе с желанием говорить. Второй день подряд я пила только воду и неспешно разламывала мандарины: терпкий запах цитруса был единственным, что ещё казалось живым.

К вечеру огни за внешней стеной расцвели праздничными бликами, весёлые, как будто чужие. Я смотрела на них долго и молча, пока не решила: если грусть это ржавчина, может, сон хоть немного сотрёт её с сердца.

На третий день праздника я уже немного остыла. Как только услышала, что Блейк покинул гостевую, сразу решила спуститься на обед к Аде.

Но стоило мне открыть дверь, как на пороге выросли двое меченосцев. Они молчали, но их взгляды говорили ясно,  я под наблюдением.

— Я на кухню, пообедаю и вернусь, — бросила я, стараясь придать голосу уверенности. Не дожидаясь ответа, проскользнула мимо и быстро зашагала вниз по лестнице.

Они не сказали ни слова. Просто пошли следом бесшумно, как тени. Но и не пытались остановить.

Я спускалась, но всё равно интуитивно искала Блейка, перед собой или где-то позади. Будто он вот-вот поднимет меня ветрами и унесёт обратно в комнату, без слов, без объяснений.

Не глядя в сторону улицы, озираясь лишь на повороты лестницы, я проскочила на кухню и почти сразу заметила Аду. Она неспешно убирала со стола, а на жаровне осталась только одна кастрюля.

Заметив меня, её лицо сразу просветлело.

— Неужели ты спустилась поесть? — с улыбкой проговорила она, доставая тарелку и ложку. — Проходи, я приготовила вкусный куриный суп.

Она скользнула взглядом в сторону двух мечников, вошедших следом за мной.

— Они со мной, — сказала я, заметив её недоверие.

Это вдруг вызвало в памяти все странные случаи, связанные с мечниками на кухне. Здесь они словно вытесняли прежнее тепло.

— Тебя вчера ребята из академии спрашивали. Ходили, терлись у ворот. Я им сказала, что у тебя много дел внутри замка, и тогда они ушли, — сказала Ада, заботливо сервируя для меня стол.

Она достала свежеиспечённый хлеб, поставила рядом суп, добавила что-то ещё, хотя и одного блюда было бы более чем достаточно. В такие дни, когда весь город празднует, она не обязана была готовить столько. Обычно Ада готовила лишь для старших генералов и тех, кто жил в этом отсеке. Остальные питались в общей столовой. Но она все равно приготовила столько всего для меня одной. И это тронуло меня больше, чем я могла бы признать вслух.

— Ты в порядке? — спросила она с привычной заботой.

— Да, — так же привычно ответила я. — Ничего нового не произошло, просто аппетит пропал.

Я достала из кармана коричневой мантии мандарин и положила его перед ней.

— Это тебе. Думала, тебе понравится.

Ада удивлённо уставилась на фрукт, глаза её расширились. Она сразу взяла мандарин, словно не верила, что он настоящий.

— Откуда у тебя он? — воскликнула она.

— Блейк купил, — не стала скрывать правду.

— Это здорово... Спасибо тебе большое, — прошептала она, поднеся мандарин к лицу. Она вдохнула аромат сквозь кожуру, с выражением почти детского восторга. — А ты точно хочешь мне его отдать? Ты сама поела? Он ведь редкость...

— Всё в порядке, кушай. Я поела достаточно, — успокоила я её и села за стол, принявшись за её, как всегда, великолепный суп.

— Хочешь чаю? — спросила она, когда я почти доела.

— Зависит от того, какой чай, — усмехнулась я, намекая на недавние... странности.

— У меня самый хороший и настоящий. За него могу ручаться собственной головой, — заявила Ада и с вызовом посмотрела прямо в лицо одному из мечников, всё ещё стоявших у стены.

— Ну, если так, то я бы не отказалась, — улыбнулась я в ответ.

Её тепло, простое и искреннее, вновь сделало меня живой.


Мы сидели за столом, пили горячий чай, а Ада с воодушевлением рассказывала, как вчера на фестивале едва не поругалась с одним торговцем готового мяса. Она была возмущена: пряности почти не чувствовалось, солнечности — никакой, и мясо на вкус казалось просто тёплым и жирным, но уж точно не праздничным.

Говорила она об этом с такой серьёзностью, словно от качества этого мяса зависела её личная репутация. По её словам, он не имел права продавать его в таком виде, и уж тем более на главной улице. Ада всегда была внимательной к деталям, особенно когда речь заходила о еде.

Я улыбалась, а потом и вовсе рассмеялась, слушая, как она пересказывала свою словесную дуэль с торговцем. В её голосе было столько искренней страсти.

Но внезапно я почувствовала ЕГО ветра.

Я уже подсознательно готовилась к тому, что он ворвётся на кухню и прикажет немедленно вернуться в комнату. Но этого не произошло.

Допив чай и дослушав до конца баталию о мясе, я заметила, как Ада аккуратно перешла к другому.

— Я иду в город. Сегодня обещают много музыкантов. Ты присоединишься? — её голос прозвучал неуверенно.

— Думаю, у меня есть и другие дела, к сожалению. Но в следующий раз я точно пойду вместе с тобой, и мы опробуем всё мясо на фестивале, — мягко улыбнулась я, стараясь не выдать печаль, застрявшую где-то в груди.

— Ступай тогда, я тут всё приберу, — сказала она, начиная провожать меня вместе с двумя меченосцами.

Но стоило мне ступить за порог, как я остановилась. Он стоял прямо напротив двери. Облокотившись на стену, молча, словно уже давно ждал. И как только я вышла, Блейк сразу направился ко мне.

Двое солдат отдали ему честь и, словно натянутая струна, встали по обе стороны от меня. Он, однако, не обратил на них ни малейшего внимания.

В его лице не было ни злости, ни ярости и это было хорошим знаком.

Он был в своей обычной магической форме: что-то среднее между бронёй и парадной одеждой. Чёрный жакет, покрытый тонкой россыпью алмазов маны, плотно облегал его фигуру. Волосы аккуратно уложены по армейскому уставу, каждая сторона подстрижена ровно и строго. Чистые руки, блестящие сапоги идеал армейской выправки.

Но то, что он сделал дальше, заставило меня напрячься.

Он взял меня за ладонь, мягко и уверенно, и поднёс её к губам. Его поцелуй коснулся кончиков пальцев с такой осторожной нежностью, как будто я была чем-то хрупким.

Он целовал мою руку и не отводил взгляда. Я начала смущаться, но не отдёрнула ладонь. Щёки начали гореть.

— Вернись в комнату, пожалуйста, — прошептал он, почти касаясь губами моих пальцев.

И сердце замерло. От его нежности, от этого едва уловимого прикосновения.

Я тут же выдернула руку и сделала шаг назад. Он вопросительно посмотрел на меня.

Я отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в дверь кухни.

Неужели это снова подделка?

Смущение быстро сменилось тревогой. Что-то было не так. Слишком мягко, слишком тонко. Почти неправдоподобно.

— Биан? — позвал он, и я почувствовала ветра, мягко обвивающие мою талию. Его палец слегка светился, знакомое магическое сияние.

Это был он. Я с облегчением выдохнула, но только внутри себя.

Я так и не рассказала ему о фальшивом Блейке. Скажи я это вслух и прощай, свет белый.

— Хорошо, — спокойно ответила я, делая шаг ему навстречу.

— Скоро прибудет Роджер. С ним твоё передвижение будет проще.

В дверях, ведущих на улицу, появилась Адель. Она была в таком же мундире, как у Блейка, только в женском исполнении. Они выглядели как пара, идеально слаженная, собранная, из одного мира.

Я опустила глаза и запихнула всю горечь глубоко внутрь. Без слов прошла мимо и начала подниматься по лестнице.

Но его ветра не покидали меня вплоть до самой двери в комнату. Словно сопровождали, чтобы убедиться, что я добралась до нужного места.

Когда я дотронулась до дверной ручки, горечь всё же вырвалась наружу. Она сделала дерево тяжелее, а шаг труднее, чем хотелось бы признать.

Ароматный запах разнообразных цветов обдал моё лицо, как только я открыла дверь.

По всей гостиной были расставлены вазы с самыми разными цветами. На столе для чаепития и приёма гостей лежала еда, которую я узнала с прилавков праздничных улиц. А на гостевом столе лежали книги и украшения. Красивое ожерелье из белых камней напоминало мне цвет глаз Блейка, а браслет на кожаном ремешке с золотым кулоном в форме Луны: его личный символ.

А рядом большая горстка мандаринов, в два раза больше, чем он купил нам в прошлый раз.

Я услышала музыку совсем рядом и поняла, что окно было приоткрыто. Прямо у внутренних стен замка играли музыканты. Они пели прекрасную, мелодичную песню, словно рассказ о любви.

Я не верила своим глазам. Он подготовил это всё для меня?

И этот его поцелуй... Это совсем на него не похоже.

Я села на софу и начала оглядывать всё: вещи, еду, детали, что появились в комнате. Мой взгляд скользнул по книгам, и я удивилась они не были о магии, как я ожидала.

“Заметки путешественника Феллера”, “Как приручить генерала” по всей видимости, женский роман и “Страшилки на ночь”, больше похожие на сборник сказок.

Он слышал больше, чем я думала.

Внутри себя я дала волю чувствам. Впервые за всё время. Я была счастлива.

Я села на подоконник и слушала прекрасное пение музыкантов с улицы.

Ближе к вечеру музыка сменилась на весёлую и бодрую, и я даже могла слышать, как люди подпевали музыкантам. Если закрыть глаза, казалось, будто я там, среди них.

Я опробовала всю еду на столе, перенюхала все цветы в вазах и, вытащив по нескольку цветков, сплела венок для Блейка. Почти такой же, как Лили сплела когда-то для меня.

Мне нужно поблагодарить его. Я дождусь его возвращения.

В груди от этой мысли загорелся огонёк предвкушения.

Но вот пробил полуночный колокол. Музыка затихала, оставаясь слышной только издалека, а Блейка всё не было.

Неужели он не вернётся сегодня?

Но что такое могло случиться, чтобы он не вернулся? Он ведь только с...

Тут я подскочила и кинулась в его комнату, к комоду. Открывая ящик за ящиком, я не находила дополнительного пояса с маной.

Неужели он на задании или на службе?

Но почему он не сказал? Почему...

Горечь снова рванулась к горлу.

Словно он специально задабривал меня, чтобы быть уверенным, что я не сбегу, пока он занят.

Я уже хотела злиться, но не могла. Он был так нежен сегодня, так внимателен. Даже если всё это было сделано лишь для того, чтобы удержать меня в комнате, я принимала это.

Я взяла в руки оставленный им роман “О генерале” и, устроившись в его постели, начала читать.

Я дождусь его. Во что бы то ни стало.

Фестиваль.

Блейк не вернулся ни на следующий день, ни на день после.


Утром меня будил запах еды неизменно тёплый, сытный. Блюда менялись, но поднос появлялся каждый раз, пока я спала. За дверью стояли двое с мечами. Всё так же. Молча.

Праздник внизу не утихал. Значит, Жрица всё ещё была в городе.

Но исчезновение Блейка вызывало всё больше тревоги. Я не пыталась сбежать, не шумела, просто сидела в комнате. Ожидание действовало на нервы, но я старалась держать себя в руках.

В какой-то момент я не выдержала и спустилась. Хотела поговорить с Нимором. Постучала в его дверь.

Тишина. Ни ответа, ни шагов.

Я постояла немного у двери, прислушиваясь. Ничего. Ни скрипа, ни движения за стеной.

Раздражение постепенно перерастало в тревогу. После полночного колокола сон пришёл только спустя пару часов.

Мысли в голове не унимались. Хуже всего было не знать.


Занят он проблемой, связанной со мной, или всё-таки Жрицей?

Если проблема касалась меня, она, скорее всего, не представляла серьёзной опасности. Блейк был сильнее всего, что я когда-либо видела.

Но с Жрицей я не могла быть уверена.

Музыка и веселье, что в первый день казались заманчивыми, теперь звучали тревожно. Я не могла понять почему, но внутри росло беспокойство. Оно было связано с уходом Блейка.

Даже в первый раз, когда он ушёл по своим военным делам, мне было пусто без него. Наверное, стоит признать: пока он рядом, на душе спокойно. Отрицать это бессмысленно.

Даже когда он где-то поблизости, пусть и с Адель, мне может быть грустно, но в душе всё равно тишина.

Казалось, все мои мысли и ощущения перемешались. Я не могла сосредоточиться ни на чём одном.

На следующий день я с трудом открыла глаза. Солнце уже стояло высоко, лучи били в лицо, заставляя щуриться.

Я всё так же спала в кровати Блейка, в той же позе, с той же надеждой поймать момент, когда он вернётся. Просто проснуться и увидеть его рядом.

За дверью послышались голоса.

Я напряглась. Он вернулся?

Я не вышла сразу. Затаилась и начала прислушиваться. Через щель в двери удалось уловить часть их разговора.

— Даже если я ей запрещу, она всё равно сделает по-своему. Ты это понимаешь? — голос Блейка звучал раздражённо.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты так уверен, что она именно та, кто нам нужна, — скромно, без командного тона, сказала Адель.

— Я уже сказал, что это она. Та самая. Тебе не нужно волноваться об этом и снова поднимать этот вопрос, — Блейк ответил ещё резче.

Они говорили обо мне?

— И то, что она говорит о чёрной тени на кухне и о Эйроне... — Адель не договорила.

— В этом нет логики, но мы должны с этим работать. Именно поэтому я вызвал Грота. И именно поэтому Роджер единственный, кто может быть рядом, если она снова не уснёт. Нужно просто подождать ещё пару дней. Тогда я смогу быть полностью занят стенами, — голос Блейка стал холодным и собранным.

Стенами? Что он имел в виду?

— Жрица уезжает сегодня. Тебе удалось что-нибудь узнать? — спросила Адель.

— Не особо. Но я внимательно за ней наблюдал. Ты хорошо проследила за её белыми тенями? — спросил Блейк в своём обычном армейском тоне.

Я слушала их и понимала: даже наедине они держатся так, будто находятся в армии. Всё по уставу. Никаких личных нежностей.

Это частично дало мне какое-то внутреннее облегчение.

— Они не совершали никаких странных или подозрительных движений. Я также получила весточку от Нарена. Они прибудут с Рейном как можно скорее. Он сказал, что максимум через десять дней. Даже пожаловался, что израсходуют всю дополнительную ману и попросил подготовить пояса с кристаллами, — сообщила Адель.

— Хорошо. Отправь запрос в казарму, они подготовят для них пояса. А что насчёт... — голос Блейка стал чуть тише. — Эйрона?

— Мы проверили его на тёмную магию и все другие данные. Пока он чист. А это значит, что там был не он. Фейк. Скорее всего, тот же, что заменял Санни, — голос Адель оставался всё таким же ровным, сухим, по-армейски точным.

— Я пыталась у профессоров узнать, был ли в нашем городе маг с навыком перевоплощения. Они сразу никого не вспомнили, но пообещали поискать в архивах.

— Хорошо, — коротко ответил Блейк. — Держи меня в курсе. Докладывай по мере развития. И приготовься, сегодня будет тяжёлое дежурство.

Я услышала, как он поднялся с софы.

Чтобы не быть пойманной, я потянулась к двери. Не знаю, почему это пришло мне в голову. Просто показалось, что если кто-то и должен её открыть лучше я, чем он.

Как только я распахнула двери из его спальни, Адель тут же встала, а Блейк замер.

Я не чувствовала его ветра заранее, и его рука не светилась. Значит, он не знал, что я стояла за дверью всё это время.

— Ты вернулся, — поприветствовала я его.

Блейк жестом отпустил Адель, и она сразу покинула комнату.

— Всё хорошо? — спросил он, внимательно осматривая меня.

— Да, — спокойно ответила я. — Ты долго не появлялся. Что-то случилось?

— Было много дел из-за приезда Жрицы, — так же спокойно ответил он.

Скорее всего, он не заметил, что я подслушивала.

— Я... Я... — я не могла подобрать слова благодарности за всё, что он сделал, и стояла перед ним, словно вкопанная.

— Что-то случилось? — в голосе Блейка прозвучало лёгкое волнение.

— Нет, просто... — в голове всё плыло. Всё, что я готовила заранее, куда-то исчезло.

Я просто смотрела на него. Восхищалась.

Его лицо, его выправка, эта спокойная сила. Строгость и армейская собранность. И при этом внимание ко мне, ко всем этим мелочам.

Слова не находились. Я подошла ближе, встала на носки и поцеловала его в щёку.

Блейк замер на мгновение, а потом...

— Би? — снова назвал он меня тем самым именем. Словно в нём было что-то большее, что я всё это время боялась спросить.

Он сделал шаг вперёд и поцеловал меня в губы. Настойчиво. С силой.

Я едва удержала равновесие и инстинктивно отступила назад.

Его тёплые губы касались моих, и я не могла их оттолкнуть. Движение за движением он заполнял меня изнутри. Я больше не могла мыслить здраво.


Ветра Блейка касались меня. Они обвивали мою талию, скользили по коже, запутывались в волосах. Его руки притягивали моё лицо ближе. Теснее. Почти до исчезновения границы между нами.

Он был сильным, неоспоримо. Но в этом прикосновении не было ни давления, ни власти. Только тишина и внимание.

Жар поднимался изнутри, будто разгоралась искра, которой слишком долго не позволяли вспыхнуть. Я не сразу заметила, как замерли мои руки, опущенные вдоль тела. Но стоило мне поддаться этому огню и сделать шаг навстречу, как...

В дверь постучали.

Блейк отпрянул сразу. Осторожно, почти извиняясь.

Я открыла глаза и встретила на лице Блейка выражение — разочарование.

Что это? Поцелуй со мной — разочарование?

Вся страсть, всё желание, вспыхнувшее мгновенно, так же быстро угасло. Его реакция стерла всё.

Не оглядываясь, он пошёл к двери. Открыл её. Молча.

В комнату вошли двое.

Один нёс поднос с едой: жареная рыба, сладкие лепёшки, тонкие ломтики фруктов, приправы с пряным и свежим ароматом. Всё это напоминало блюда, что я видела на фестивале.

Второй, несший платье, аккуратно положил его на софу. Не дожидаясь реакции, оба поклонились и вышли. В комнате остался запах жареного масла и клубничного мёда.

Я подошла ближе. Платье лежало на софе, расправленное, сбережённое от складок. Цвет мягкий розовый, с едва заметным узором по ткани. Материал тонкий, лёгкий, почти невесомый на вид.

Оно было многослойным. Нижняя часть спускалась ярусами. Каждый слой ложился поверх другого с точностью. Рукава длинные, прозрачные. На ощупь гладкие, прохладные. Корсет не был жёстким. Он лишь поддерживал, мягко очерчивая форму.

Все швы выведены ровно. Ни одной лишней детали. Ни одного случайного стежка.

— Это...

Но я не успела закончить. Стояла молча, глядя на платье, не отрываясь. Восхищение сжималось внутри.

— Это для тебя. Надень его сегодня, — отозвался Блейк коротко, по-армейски. — Сегодня ты можешь выйти на фестиваль. Последний день.

Последние слова дались ему труднее.

Так вот о чём они говорили. Он решил меня отпустить. Неужели думал, что я сбегу сама?

— Единственное условие, — он посмотрел на меня строго. — Ты должна вернуться до того, как сядет солнце. Не во время, не после. А именно “ДО”.

В этом была логика. В темноте опасности для меня было больше, чем при свете. И я всё ещё не рассказала ему о фальшивом Блейке на лестнице. Поэтому его требование казалось справедливым.

— Это сложно для тебя? — спросил он, уловив моё молчание.

— Нет. Я смогу это выполнить, — ответила я спокойно. Уверенно.

— С тобой будут ребята из академии. Постарайтесь не натворить дел, — усмехнулся он.

Но я заметила еле уловимую гримасу на его лице. Что-то сдержанное, чуть напряжённое.

Ему это даётся нелегко. И всё же он отпускает меня. Наконец-то.

— Я подготовлюсь и провожу тебя. А ты пока поешь и переоденься, — сказал он и ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Я не чувствовала настоящего голода, но решила перекусить и попробовать понемногу от каждого блюда. Такой выбор бывает не каждый день.

После короткой трапезы я забрала платье и ушла в свою комнату. Быстро приняла ванну. В голове не утихало возбуждение от его вида. Я торопилась с каждым движением, лишь бы скорее его надеть.

Я вышла в гостиную, надеясь, что Блейк уже там. Хотелось увидеть его реакцию. На меня. На платье.

Но его не было.

Я села на софу и терпеливо ждала.

Через некоторое время он появился. На нём были белые военные доспехи, не парадные, с вшитыми кристаллами маны. В руках он держал ремень с такими же кристаллами, уложенными в два ряда.

— Мана... — вырвалось у меня.

Он смотрел прямо на меня. Но выражение оставалось сухим, собранным. Обычная армейская выправка. Ни одного признака того, что он видел во мне что-то большее. Неужели тот поцелуй был для него ошибкой?

Может быть. Но это беспокоило меня меньше, чем ремень с маной в его руках.

Он собирался тратить магию. Много. А за окном всё ещё продолжался фестиваль.

— И помни. Не оставайся на волшебные огни, как бы они тебя ни упрашивали, — напомнил он. Его голос был спокоен, как и прежде.

— Да, — коротко ответила я. Подошла ближе. — Можно мне помочь?

Он молча протянул ремень. Я взяла его. Обхватила руками талию Блейка и закрепила пояс. Пальцы задержались на пряжке. Медленно затянула ремень. Неосознанно тянула время.

Если спрошу, он ответит? Куда он уходит? Зачем?

Он только что вернулся. И уже снова уходит.

Я не могла его спрашивать. Не могла просить. Он был Верховным магом всего королевства. Он не мог быть всё время здесь. Со мной.

Мысли путались. Я так долго хотела свободы. А теперь, когда её получила, не чувствовала радости. Только глухое сожаление. Только тень, оставшаяся после него.

Я не понимала, что это за чувства. И почему они не отпускали.

— Пойдём. Они уже тебя ждут, — отозвался Блейк, выводя меня из раздумий.

— Ах... да, — я убрала руки от ремня и пошла с ним к лестнице.

Мы спускались молча. Я время от времени смотрела на его лицо. Всё та же серьёзность. Та же собранность. Ни одного взгляда в мою сторону.

За воротами, сразу после тренировочной площадки, я заметила у реки Кая, Лиана и Лили. На дороге, у самих ворот, стояла Адель. На ней были синие военные доспехи. Те же, что и на Блейке, с кристаллами и поясом.

Они оба уходят с маной. Что-то серьёзное?

— Я буду сегодня в башне Хранителей. Она далеко. Так что будь осторожна, — напомнил Блейк.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Я смотрела на Адель. Она не обратила на меня ни малейшего внимания. Её взгляд был прикован только к нему.

Это её печать. Она будет смотреть только на него. Всю жизнь.

Я вспомнила слова Лили.

На этот раз Блейк не прощался. Даже не посмотрел на меня. Просто ушёл вместе с Адель.

Я осталась стоять. Смотрела им вслед. Его ветров я не чувствовала.

— Вау, Биан, ты такая красивая, — раздался восхищённый унисон голосов Кая и Лиана.

Но я всё ещё не могла отвести взгляд от того места, где он исчез.

— А знаешь, что самое ужасное? — Лили заговорила тихо, подходя ко мне с другой стороны. — Она будет делать для него всё. Всё, кроме одного. Она не сможет причинить ему боль. Печать не позволяет ранить того, кого любишь. Ему больно, и тебе тоже будет больно просто потому, что ему плохо.

Я посмотрела на Лили. Она тоже смотрела туда, куда ушёл Блейк.

— Представь, ты влюбилась. А у него уже есть другая. И ты всё равно будешь защищать её. Потому что если причинить вред ей, пострадает он, — она тяжело вздохнула. — Так что мой тебе совет. Не влюбляйся в нашего Верховного мага.

Лили перевела взгляд на меня. Наши глаза встретились.

Пока она говорила, Кай и Лиан уже ходили вокруг. Рассматривали мой наряд. Спорили, откуда могли привезти такое платье. Говорили, что в столице почти никто не видел ничего подобного.

Я решила отложить все мысли о Блейке. Они не приносили никакой пользы. Только тяжесть. И, наконец, обратила внимание на ребят.

— Я правда сегодня красивая, — я сделала оборот вокруг себя, позволяя платью закружиться на ветру.

— Ты и так красавица, а теперь ещё больше, — заметил Лиан.

— Ты определённо будешь моей женой, — сказал Кай, глядя на меня с таким выражением, будто всё уже решено.

— Ой, всё. Пойдёмте уже, — прервала их Лили и первой направилась к воротам, за пределы внутренней стены.

Мы последовали за ней.

— Ребят, мне только нужно вернуться именно до заката. Договорились? — предупредила я, пока мы шли.

— Да, мы знаем. Нам мистер Блейк дал чёткое руководство, — ответила Лили, не оборачиваясь.

— Он даже выделил нам деньги, — сказал Кай и показал мешочек с монетами.

— Это всё потому, что Биан много ест, — усмехнулся Лиан.

Я рассмеялась. Они всегда умели рассмешить меня. С ними я забывала обо всём: и о тревоге, и о вопросах, которые не отпускали, пока я сидела одна в комнате.

— Давай сначала сделаем тебе красивые косы, — сказал Лиан. Он показал на шатёр. Там, у открытых стенок, девушки сидели на табуретах и плели причёски.

Кай взял меня за руку и повёл к ним.

— Девушки, пожалуйста, сделайте красивые косы нашей Биан, — сказал он, даже не подумав спросить, согласна ли я.

Несколько человек обернулись. Глаза заскользили по мне, сверху вниз. Шепот пошёл волной. Я была выше всех, и волосы у меня белые. Они сразу решили, что я волшебница.

Одна из девушек пригласила меня сесть. Как только я опустилась на деревянный стул, к ней присоединилась ещё одна. Обе восхищались моими длинными белыми волосами. Такими, как у Хранителей.

Я не ответила. И ребята тоже промолчали.

Кай, не дожидаясь, начал описывать, какие косы мне подошли бы. Две белые, роскошные, воздушные. Те, что обычно делают только на балах.

Девушки переглянулись и сразу принялись за работу. Перешёптывались, делали поправки. Проверяли каждый шаг.

Лили тоже устроилась рядом. Ей начали заплетать высокий пучок, от которого шли две плотные косы.

Я знала, на что это похоже. Не хотела думать об этом, но всё равно подумала.

Лиан и Кай иногда приносили нам пирожки и фрукты, купленные у уличных торговцев. Не подделку. Пока девушки работали с нашими волосами, они шли за едой, возвращались и кормили нас словно детей.

Когда причёски были закончены, я встала и сразу почувствовала на себе взгляды. Сначала те, кто был в шатре, потом прохожие.

— Не зря говорят, что маги рождаются божественно красивыми. Она тому подтверждение, — услышала я голос одной из женщин.

Кай расплатился монетами и повёл нас дальше. Взял за руки меня и Лили. Его шаг был чуть быстрее, чем раньше. Похоже, ему не нравилось внимание, которое мы привлекали.

Но это не помогало. Нас разглядывали. Особенно меня.

На улице дети подбегали и трогали моё платье. Сначала Лиан пытался их отогнать, но я дала знак не мешать. Я понимала. Платье было красивым. Я тоже, увидев его впервые, захотела дотронуться.

Мы проходили мимо, когда я остановилась у небольшой палатки. На вывеске было написано: «Сбей три бутылки, получи приз». На столе лежали три кожаных мяча, чуть больше ладони. Чуть дальше стояли ряды столов, на каждом из них бутылки в разных позициях.

— Кай, давай попробуем, — я остановилась и указала на палатку.

— Я слышал, это почти невозможно. Мячи слишком лёгкие. Они не долетают или не сбивают бутылки, — отозвался Лиан с привычной иронией.

— Я просто хочу попробовать один раз. И всё, — сказала я.

— Ладно, — Кай кивнул, хотя по голосу было слышно сомнение. — Но только один раз.

Они оказались правы. Мячи действительно были почти невесомыми. Как бы я ни бросала, они не достигали цели.

Я попросила ещё одну попытку.

— Помните, леди. Магию использовать нельзя, — сказал продавец, не глядя на меня.

Если бы у меня действительно была магия...

Я выбрала один из столов, где бутылки стояли ближе друг к другу. Сжала мяч в ладони. Сконцентрировалась. Сделала бросок.

Мяч ударился о стекло и отлетел. Ни одна бутылка не упала.

На миг я подумала, что нас обманывают.

— Пойдём. Это пустая трата, — тихо произнесла Лили.

Но не успела она закончить, как Лиан и Кай уже расплачивались за новые мячи.

— Сейчас покажем класс, — сказали они одновременно.

Я увидела, как их руки начали светиться.

— Ребята, — сказала я им строго.

Они остановились.

Я подошла, встала между ними, наклонилась и тихо прошептала:

— Никакой магии. Нехорошо с детства быть жуликами.

— Как ты? — Кай обернулся через плечо.

Я подмигнула в ответ. Они переглянулись, и свет в их ладонях погас. Бросок. Мяч ударился о бутылку и отскочил в сторону. Ещё один, снова мимо.

— Всё, пойдёмте, — сказала Лили, потянув их за собой.

Они пошли без слов. В их шагах чувствовалось разочарование, и я понимала это.

— Зато теперь мы точно знаем, что это невозможно, — попыталась я их подбодрить.

— Но как ты поняла, что мы хотели использовать магию? Мы же никак не выдали себя, — спросил Лиан.

Я остановилась и увела их чуть дальше, туда, где не было людей. Мы сели на каменную скамью у фонтана.

— Умеете хранить секреты? — спросила я вполголоса.

Они придвинулись ближе.

— Конечно. Мы же уже храним твой, — уверенно ответил Кай.

Я действительно им верила. Ни капли сомнения внутри.

— Когда кто-то использует магию, я вижу свечение. В руках. Или в груди, — сказала я так же тихо.

Они замерли. Смотрели с недоверием.

— Сейчас я использую магию? — Лиан поднял руку. Рука была обычной, без света.

— Нет, — ответила я.

Он повторил движение. На ладони вспыхнул мягкий свет.

— А сейчас?

— Сейчас да.

Они переглянулись. Впервые с лёгким недоверием.

— Ты видишь кристаллы в нас? Те, что дают силу? — спросила Лили.

Я помедлила, подбирая слова.

— Нет. Я не вижу их постоянно. Только в момент, когда вы используете магию. Блейк говорил, что чаще всего магию направляют через руки. Так проще. Но когда вы используете силу иначе, я вижу источник. Как тогда у реки, когда Блейк давал тебе инструкции. Тогда свет шёл из груди. У него и у тебя.

Я замолчала. Дала им время осознать сказанное.

— Возможно, это светится сам кристалл. Но точно я не знаю. Для меня это тоже новое.

— Круто, — сказал Кай. — А ты ведь говорила, что у тебя нет магии.

— Её нет. Это не магия. Это что-то другое. Ближе к дару. Магии во мне действительно нет, — сказала я чуть тише.

— Ладно. Хватит о серьёзном. Пошли танцевать, — предложил Лиан.

— Отличная идея. Идём, — подхватил Кай.

Мы направились к площади. Там уже звучала музыка. Скрипки, трубы, барабаны. Люди смеялись, дети кружились в танце, старики хлопали в ладони. Всё вокруг дышало жизнью.

Я остановилась и закрыла глаза. Воздух был полон запахов цветов и сладких напитков. Всё казалось настоящим. Одним из тех редких моментов, когда чувствуешь, что живёшь.

Лили взяла меня за руку и потянула в танец.

Я не знала движений, но ловила ритм, повторяла за ней. Мы кружились, смеялись. Ребята принесли венки и маленькие полевые цветы, мы вплели их в волосы. Музыка, свет, ленты, лица всё переплеталось.

И вдруг, среди этого, я увидела то, чего не должно было быть.

Что-то проскользнуло у самого пола, быстро и бесшумно. Прошло между нами и исчезло в толпе.


Волшебные огни.

Я была уверена, что видела это. Не мираж и не игра света. Оно ускользнуло, и я пошла следом, не отводя взгляда.

Толпа вокруг ликовала, танцевала, смеялась. Меня никто не замечал, лишь расступались, словно по зову чего-то большего, позволяя пройти туда, куда вела интуиция.

Я сошла с танцующей площадки и оказалась у ряда скамеек, рядом с палатками, где пахло жареным мясом и пряностями. Люди постепенно расходились. Сквозь просвет между фигурами я снова увидела ЭТО.

Чёрная тень скользнула мимо болтающих продавцов и исчезла за углом дома, будто растворилась в темноте.

Я была права. Я не сошла с ума. И я это докажу.

Не колеблясь ни секунды, я шагнула за угол, следуя за тенью.

Я прошла чуть дальше и огляделась. Ничего. Передо мной была глухая стена следующего дома, а я оказалась зажата между двумя другими, словно зашла в тупик, переулок, забытый даже ветром.

Я заглянула в окно справа пусто.

Дом напротив был покрыт слоем пыли, и сквозь мутное стекло невозможно было разглядеть хоть что-то. Неужели он ускользнул? Чёрт.

Я внимательно осмотрелась. Ни щели, ни приоткрытых дверей, ни проходов. Куда он мог деться?

Даже дорога под ногами была выложена плотным камнем, как будто не оставляя ни малейшего шанса исчезнуть.

Я уже хотела повернуться и уйти. И в этот самый момент он появился.

Высокий. В чёрном. На нём был плащ, накинутый поверх тёмной одежды.

Из широких рукавов выступали длинные, чёрные когти. Лицо скрывала маска — она оставляла открытыми лишь глаза.

Передо мной стояла сама мгла.

Я отшатнулась. В груди глухо забил набат.

Это... даже сознание будто заикнулось.

Передо мной стоял он. Аводанец.

Руки дрогнули. Я машинально сделала шаг назад и упёрлась в холодную стену.

Он был выше. Намного выше. Даже Блейк рядом с ним показался бы мальчишкой.

Горло сжалось. Страх словно сжал меня изнутри, не оставив воздуха.

Он растворился в чёрном потоке и скрылся в окне одного из домов.


Страх не отпускал. Я боялась пошевелиться.

— Биан! — Крики ребятишек пробились сквозь гул голосов и музыку, вернув меня в реальность. Кай. Лиан. Лили.

Трое выбежали из-за угла и бросились ко мне, рассматривая, что со мной, что-то спрашивая, но я почти ничего не слышала, в ушах стоял гул.

Нет. Зачем они пришли? Это опасно.

— Ну вот и славно. — Ядовитый, низкий голос прозвучал у них за спинами.


Аводанец снова стоял передо мной.


Все трое обернулись.

— Нет! — Я закричала и, вырвавшись из цепей страха, встала между ним и детьми, закрывая их собой.


— С тобой, человек, я разберусь потом, — прошипел он.

Чёрная щупальца, вытянутая из тени, обвила мою лодыжку и резко потянула прочь от детей. Я не успела вскрикнуть тело со всего размаха ударилось о камень. Боль резанула, сознание на мгновение потухло.

Камень был безжалостен. Он рвал кожу сквозь тонкое новое платье.


Меня швырнуло в стену. Удар был глухим и тяжелым. Гул захлестнул всё.

Мир расплылся, поплыл.

Я упала, больно ударившись о выступ стены. Всё тело обмякло.

Сквозь мутную пелену и пульсирующий полумрак я разглядела огонь. Он пылал в руках Лили.


— Помо... —

Последние отголоски разума шептали: позови на помощь. Но сил не было.


Я изо всех сил старалась сфокусировать взгляд, чтобы не потерять сознание. Всё плыло.

Кай метнул в него водяной шар. Затем ещё один. Ещё.


Но чёрные щупальца, тонкие, как иглы, протянутые по нитке, легко отбивали каждый удар.


Лиан стоял сзади, не двигаясь.

Чёрт.

Я оперлась рукой на камень. Он был под ногами, твёрдый, повсюду.


Он не может здесь колдовать. Дерьмо!


— Помогите... — Я выкрикнула это, насколько могла, но голос будто предал меня.

Он сорвался, стал пустым.

— Чёртова блондинка, заткнись. — Шипение его голоса не просто звучало, оно вползало внутрь, под кожу.


Одна из щупалец метнулась ко мне, обвилась вокруг шеи. Сдавила. Подняла.


Воздух исчез. Всё внутри сжалось.

Я ухватилась за неё рукой. Она была словно тень, но её можно было ощущать плотную, гибкую, скользкую.

— Биан! —

Кай закричал и метнул ещё два шара. Они ударили по щупальце, и она отпустила. Я рухнула.


— Не смей трогать её! — Он не кричал как ребёнок. Его голос стал чужим.

Кай поднял руки, и волна за волной водяные шары рвались из них, один за другим.


Лили, прикрывая Лиана, метала огненные вспышки, но не так яростно, как он.

Я увидела его лицо. Там не было мальчика. Там был воин.


В этих чертах читалась ярость. Боевая решимость.

— Помоги... те... — Я попыталась снова закричать, но вместо крика сорвался только хрип. Голос ломался, будто горло сжато изнутри.

— Ты мелкий ублюдок, — яд стекал с его слов, как с ядовитого клинка.

Одно из щупалец рванулось ко мне, обвилось вокруг лодыжки и швырнуло в сторону.


Я ударилась о стену соседнего дома. Голова с глухим звуком встретилась с камнем. Сознание померкло.

Нет... Я не могу сейчас. Не сейчас.


Они... Я не могу их оставить.

Сквозь полумрак я увидела, как Кай, взбешённый, вновь и вновь метает водяные шары.


Аводанец отступил. Один шаг назад. Он дрогнул.

Если я избранная. Если во мне есть хоть капля силы.


Прошу. Магия. Вернись. Дайте мне защитить их.

Но в глубине — пустота.


Темнота не отступала. Она, как чёрный дым, медленно вползала в разум, стирая волю.


Я боролась. Разлепила веки. Видела, как он собирает силу.

Пять щупалец поднялись в воздух, тонкие, как иглы. Они сплелись в один поток и рванулись вперёд.


Магия Кая не выдерживала. Шары воды разбивались в клочья.

Лили метала огонь всё быстрее.

Лиан остался без защиты. Он стоял в тени, за их спинами, сжав кулаки в бессилии.

Щупальца поднялись ещё выше и прорвались.


Кая пронзило насквозь.

Он вздрогнул. Глаза распахнулись. Он смотрел прямо на меня.


Мгновение. И его тело повисло на чёрных нитях.

Позади Кая поднялась тень. В щупальце сиял кристалл.

Он был ярко-голубым, почти серебряным, пульсирующим, живым.

Я попыталась закричать. Воздух сорвался с губ рвано, глухо, с надрывом.

— Нет! — это был не крик. Это был стон.

НЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТТ!


Нет... нет, нет, нет...

Я не могла поверить в то, что видела. Сердцебиение отдавалось в ушах, превращая всё вокруг в гулкое, давящее безмолвие. Лили и Лиан в ужасе отступили. Щупальца сбросили Кая на землю, как бездушную тушу животного.

Боль разрывала меня изнутри. Горло пекло, мысли путались, и весь мой мир сузился до одного,  до неподвижного тела Кая. Он не шевелился. Нет. Он не мог умереть.

Я попыталась ползти к нему, но собственное тело не слушалось. Казалось, что ноги и руки стали чужими. Пальцы дрожали, царапая камень, пока я, словно пьяная от страха и боли, пыталась приблизиться хоть на шаг. Слёзы текли не переставая.

— Прошу... пошевелись... — выдох сорвался почти беззвучно. — Молю... дыши...

Я хотела закричать, но не могла. Хотела подняться, но тело падало обратно. Всё, что я могла — беспомощно ползти по холодным камням к его бездыханному телу.

Аводанец спрятал кристалл Кая за пазуху своей чёрной накидки.

— Вкусненько, — прошипел он, будто смакуя нашу беспомощность.

НЕЕЕЕЕЕТТТТТ!

Сердце сжалось до крика. Я увидела, как Лили и Лиан отступают, хотя отступать уже некуда. Тупик давил их стены так же, как на меня давила сама реальность.

Нет... нет...  губы дрожали. Где моя сила…

Я молила про себя, цепляясь за отчаяние, как за последнюю нить. Небеса, верните мне силу... умоляю...

Слёзы застилали всё. Сквозь их пелену я видела тело Кая и две маленькие фигурки, прижатые к углу.

Блейк... прошу... спаси их...


Кто-нибудь... пожалуйста...

Но никого тут не было, кроме нас.

— Помогите, — выкрикнула я изо всех сил. Голос прорезался не громко, но его можно было услышать.

— Да когда ты уже заткнёшься, — обернулся ко мне Аводанец.

Одно из его щупалец снова поползло ко мне, но не успело коснуться моей лодыжки. Огонь разорвал его в воздухе.

Лили.


Она светилась изнутри. Не только руки вся грудь, всё тело излучало серебряное свечение.

Я застыла, когда она сделала два уверенных шага вперёд и начала атаковать его.

Иглы Аводанца поднялись над землёй. Их было уже больше пяти. Они метались в хаотичном движении, направляясь к Лили, а одно щупальце тенью скользило по полу, пробираясь к её ногам.

— Внизу... — попыталась я выкрикнуть, но голос сорвался. Из горла вырвался лишь скрип.

Лили всё же услышала меня и отпрыгнула. Она отбивала хаотичные иглы потоком огня. Все они разлетались в стороны, кроме нижней. Она летела целенаправленно, извиваясь зигзагом, меняя траекторию и рвясь в сторону детей. Она проскользнула мимо Лили и...

Дыхание оборвалось.

Чёрная игла пронзила Лиана.

Он не успел ничего сделать. Не успел уйти.


Его тело упало на колени. Он обхватил тень руками, будто пытаясь удержать жизнь, но без слов, без взгляда, рухнул на землю.


Игла, вырываясь из его спины, подняла зелёно‑серебряный живой кристалл.

Мир пошатнулся.


Сердце разрывалось.


Слёзы текли, и внутренний крик прорвал всё внутри.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — я кричала, что было сил. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Снова. И снова.


Пусть услышит хоть кто-нибудь.

Блейк... прошу... услышь меня... молю…


Аводанец отбросил бездыханное тело Лиана в сторону, к Каю.

Боль внутри меня начала превращаться в злость. В глухую, жгучую злость на чудовище передо мной, на эту тварь, на самое себя — за беспомощность, за пустоту, за то, что я ничем не могла помочь. Но внутри ничего не менялось. Ничего не появлялось.

Я оставалась пустой оболочкой, которая не может даже крикнуть.

Чёрная щупальца обвилась вокруг моего рта и шеи.

— Я же сказала, заткнись, — прошипел монстр.

Я почувствовала жар. Словно около меня зажгли костёр.

Я подняла взгляд на Лили. Её тело горело. Она светилась изнутри вся, как огненная живая искра.

Нет. Её нужно спасать. Не сражаться.


Уходи, Лили... прошу... уходи...

Я хотела выкрикнуть, чтобы она бежала, но не могла. Тень сдавила мой рот.

Лили метнула огонь. Аводанец пошатнулся, но меня не отпустил.


Ещё один поток огня и его мантия вспыхнула. Он погасил пламя мгновенно, поглотив его своей тенью.

За один миг он стал больше и выше.


Тьма вокруг него сгущалась, собиралась, втягивалась в него.

Я знала, что это значит.


Я видела, как он собирается снова атаковать.

Она направила поток огня прямо в щупальце, которое держало меня, полностью игнорируя нарастающую вокруг неё тьму. Это был не шар, а яростный, непрерывный поток пламени, оставляющий чёрные следы даже на камне.

Щупальце дёрнулось и отбросило меня к стене, но уже не с той силой, что раньше. Я упала, чувствуя, как камень подо мной дрожит от жаркого воздуха.

— Беги! — крикнула Лили.

Я увидела сквозь её огонь слёзы, стекающие по лицу. Они отражались в пламени, будто два искрящихся разрыва в её смелости.

Нет.

НЕТ.

Я попыталась ползти к ней, но тело не слушалось. Оно словно принадлежало не мне, тяжёлое, неподъёмное.

— Прошу... нет, — молила я едва слышно.

— Беги, глупая, — сказала она и одарила меня улыбкой.

Я не могла дышать. Не могла видеть. Слёзы заполонили всё.


Боль была единственным, что я чувствовала. Не боль тела, а боль сердца. Горло сжимало, а мир превращался в медленное, вязкое мучение.

Аводанец собрал большой поток тени и направил его в сторону Лили.

Я не могла ничего сказать. Не могла ничего сделать. Только смотрела на этот кошмар и молилась о спасении. Молилась, чтобы сейчас появился Блейк, как он обычно делает, и прекратил всё это.

Но ни Блейка, ни кого-либо ещё тут не было. Была только я. Беспомощная.

Лили выставила руки перед собой и направила поток огня в сторону монстра. Тени рванулись навстречу. Это был поединок. Несправедливый поединок монстра против ребёнка. Против доброго, светлого ребёнка. Девочки, которая просто хотела быть сильной. Девочки, которой слишком рано пришлось стать воином.

Поток тени перевешивал, но Лили не отступила и снова выкрикнула:

— Биан, прошу, беги!

Её голос надломился. Я слышала, как он срывается, как ломается изнутри.

Я не могла.

Как же я могу убежать от вас, ребята?

Как я могу оставить вас?

Как?

— Никогда, — прошептала я и поползла к ней.

Я никогда вас не оставлю. Никогда не убегу. Может, это было глупо, учитывая, что я ничем не могла помочь, но убежать я точно не могла.


Я лучше умру с ними, чем оставлю.

Чёрный поток прорывался сквозь её огонь. В самом центре его тьмы пронеслась тонкая, чёрная игла тени, тянущаяся прямо к её сердцу.

— Н...е...т... — голос уже не был голосом. Его почти не осталось. Как и сил.

Игла прошла сквозь Лили. Всё вокруг рухнуло. Её тело дрогнуло, но она просто смотрела на меня и... улыбалась. Едва, тихо, мило.

Огонь погас.


Как и сама жизнь.

Из-за её спины поднялась тень, сжимавшая в себе оранжевый, пульсирующий кристалл.


Кристалл Лили.

Мои глаза не отрывались от её лица. Лица, в котором уже не было дыхания.


Аводанец скинул тело с иглы, как прежде. Просто отшвырнул его в сторону Кая.

Я не отвела взгляда. Руки дрожали. Я цеплялась за камни, ползла в её сторону.

Мне было всё равно, убьёт ли он меня.


Я хотела добраться до них. Дотронуться. Проверить. Убедиться.


Может, они всё ещё дышат.

Я не хотела верить, что это конец.


Они не могли умереть.


Не могли.

Я не слышала, говорил ли он что-то. Музыку я тоже больше не слышала. Ни голосов, ни шагов.


Только удары сердца и холод пустоты в груди.

Я продолжала ползти.

Не глядя ни на кого, кроме Лили.

Чёрная тень подняла меня над землёй, сжав горло. Он что-то говорил, но я не слушала.


Больше ничего не имело значения.

Раздался звон. Один из мечей с алмазом на рукояти рассёк его тень.

Это был меч.


Это был... Эйрон.

Я упала на землю. Не слушая Аводанца, не слыша слов, я продолжала ползти.


К Лили. К ребятам.

Я должна была убедиться.


Может, ещё есть шанс их спасти.

Чёрное щупальце снова потянулось ко мне, но ещё один резкий удар меча оборвал его движение. Я обернулась и увидела Эйрона, который быстрым шагом направлялся в мою сторону, покручивая меч в руке.

— Дети, — прошептала я, отдавая последние силы.

Он бросил взгляд туда, где лежали их тела.

— Дерьмо, — проговорил он тяжело и грубо.

Он почти подошёл ко мне. Я успела бросить взгляд на Аводанца. Тот спрятал кристалл Лили за пазуху и, превратившись в тень, скрылся в окне одного из домов.

Я должна доползти до них.


Я поднималась, падала, снова пыталась идти в их сторону. Эйрон подхватил меня.

— Дай мне дойти до них, — выдавила я едва слышным шёпотом.

— Они... — он смотрел на меня с болью и сожалением.

Нет. Нет. Нет.

Я пошла вперёд, не обращая на него внимания. Он последовал за мной и помог дойти до тел. Я упала на колени перед Каем.

Он не дышал. Его тело уже остыло.


Лиан тоже.

Лили... прошу, хотя бы ты.

Я коснулась её кожи. Она была ещё тёплой. Я пыталась нащупать пульс, но его не было.

Я прижалась к её груди...

Мёртвая тишина.

Её сердце больше не билось. Как и сердце Кая. Как и Лиана.

Я не смогла остановить это.


Не смогла помочь.


Я просто позволила ему убить их.

Я не избранная.

Я прижала к груди тело Лили и молила небеса сотворить чудо, но ничего не случилось.

Я рыдала без остановки, прижимая её сильнее, будто могла согреть тем, чего уже нет.

Я подняла взгляд к небу.

Снова.

И снова.

Молила о спасении.

Они должны были жить.

Но небо уже затянулось тьмой.

И вдруг над городом начали появляться огни.


Разноцветные.


Волшебные.

Я прижимала Лили к себе и смотрела, как в небе разлетаются магические, сияющие вспышки.

Моя душа умирала вместе с ними.

А слёзы — хоронили её.


Страница книги Столетняя война в интернете