# Апрельский Ворон

Alexa Midorina

Страница книги <https://1.selflib.me/aprelskii_voron>

Введение

К прочтению обязательно, чтоб в дальнейшем не возникало никаких вопросов.

Так как на нашем СелфЛибушке нет ни предупреждений, ни примечаний, то приходится всё выписывать отдельно. Считайте это предисловием, вводно-пояснительной главой перед самим текстом.

Что ж, несмотря на то, что это Гет, в романе будут присутствовать элементы слешов (юри/яой). Не основным, но фоном и намёками, это что касается фем слеша, а вот яой будет достаточно откровенным. Без трахов, но с подборным насилием на сексуальной почве.

Также в оридже будут достаточно откровенные и графически детализированные сцены эротики; не столько физически, сколь в эмоциональном плане.

Но не волнуйтесь, это всё начнётся не с ходу, а постепенно. Градус накала будет расти плавно, по мере развития сюжета. А пик прецессии начнёт раскрутку с 5 главы.

Авторские неологизмы/Орфография

Иногда я коверкаю слова у в угоду своей шизы. Не вижу в этом ничего крамольного и преступного. Все писатели так делают, и я ничем не хуже!

Порой будут встречаться опещятки, которые таковыми не являются. Например: хоспади/госпади, мгновенье, по крайне мере, ну и т.д., и т.п. Я знаю, как это всё пишется, но мне нравится так, и ничего переделывать я не буду.

Нецензурная лексика/мат – крепкое словцо будет проскальзывать в тексте, но это не значит, что фик будет изобиловать бранью. Просто для подкрепления жёсткости и эмоционального настроения персонажей порой будет использоваться красное словцо.

Персонажи


Эприл Саммерс – почему Эприл? Не знаю, может, потому что день рождения у меня в апреле. А что насчёт Саммерс? То тут всё прозаично – «Баффи Саммерс – Истребительница вампиров».

Нет, вы не угадали, я не ассоциирую себя с главной героиней, у нас вообще нет ничего общего. Да, в тексте действительно есть персонаж, прообразом для которого стала моя скромная персона, но это далеко не Эприл и даже не женщина. А вот кто именно – секрет.

Вильям Саммерс и Бигония Саммерс – честно говоря, ничего не могу сказать. Оно как-то бздыкнуло само и всё.

Ворон – хм, ну тут есть кое-какие намёки и подтексты, так что по ходу дела всё выясните.

Дельма Куинн – вообще-то правильно Делма, но так как это слишком благозвучно с «далма», я решила добавить в конце «ь». Так что, чтоб у СНГшников не возникало ассоциаций с виноградно-листными голубцами, переделала вот так вот. Значение имени – хорошая, что идеально подчёркивает характер персонажа. Фамилия Куинн (Quinn) имеет ирландское происхождение. По одной из версий, она происходит от древнеирландского «Ó Cuinn», что в переводе означает «потомок Конна». Имя Конн могло относиться к нескольким известным личностям из ирландской мифологии и истории.

Также есть другая интерпретация значения фамилии: в ирландском языке слово «cú» может означать «пёс», а «fionn» – «белый» или «светлый». Таким образом, фамилия может значить «светлый пёс», что говорит о благородной природе родоначальников этой фамилии. Фамилия Куинн распространена не только в Ирландии, но и за её пределами. Она встречается в США, Австралии и других странах, куда ирландцы эмигрировали в XIX и XX веках.

Анрэй – фейри-помощник, домашний брауни, чьё имя значит – домашний правитель (домоправитель, хе-хе).

Беатрис (Рис) Стоун – английский вариант происходит от французского Béatrice, которое, в свою очередь, произошло от латинского Beatrix, что означает «благословенная». Женское имя латинского происхождения. Происходит от слова «beatus», что переводится как «счастливый» или «благословенный». В современной интерпретации имя Беатрис может означать «приносящая счастье». Не совсем подходящее имечко для этой суровой и серьёзной мадамы, но фамилия Стоун гармонизирует и уравновешивает образ, так как в переводе с английского Стоун – это камень.

Кимберли (Ким) О`Браян – мужское и женское имя древнеанглийского происхождения.  Оно возникло от названия местности в Великобритании, которое также носит название Кимберли. Изначально это имя ассоциировалось с одноимённым городом в графстве Суррей. Зелёные просторы и живописные пейзажи этой местности вдохновляли многих, что способствовало распространению имени.

Диллан – или Дилан? Не суть важно. Имя славянского происхождения, имеющее даже несколько вариантов написания. Оно имеет глубокий смысл, который часто ассоциируется с элементами природы. Переводится оно как «волна» или «море», что делает его связанным с грядущими и неограниченными возможностями. Также Дилан имеет валлийское происхождение. Оно означает «сын моря» или «рождённый океаном». Дилан айл Дон был персонажем валлийской мифологии. Кельтское происхождение связано с кельтским словом «dy» или «dil», которое означает «великий» или «могущественный». Таким образом, имя Дилан можно интерпретировать как «великий воин» или «могучий защитник». Английское происхождение связано с ирландским словом «Dallan», которое означает «маленький петух» или «маленький воробей». Таким образом, имя Дилан можно трактовать как «маленький боец» или «мальчик-воин».

Астрит Дойль – заимствованное имя из одноимённого сериала и серии книг-комиксов «Хильда». Ну, не хватило у меня фантазии! А вот фамилия – это дань уважения одному из моих любимых писателей детективов, сэру Артуру Конан Дойлу. Да, снова добавила «ь», чтоб отличалось немножко.

Бернард Дойль – Бернард (Бернхард) – французское и западногерманское мужское имя. Оно имеет западногерманское происхождение и является также фамилией.

Это имя встречается по крайней мере с IX века. Западногерманское Bernhard состоит из двух элементов: bern «медведь» и hard «храбрый, выносливый». Его древнеанглийским родственным словом было Beornheard, которое было заменено или слилось с французской формой Bernard, пришедшей в Англию после нормандского завоевания. Имя Bernhard было особенно популярно среди носителей древнефризского языка. Его более широкое использование стало популярным благодаря святому Бернарду Клервоскому (канонизированному в 1174 году). В Ирландии это имя было англизированной формой Брайана.

Найджел Вудс – от древнеанглийского слова neah. Переводится как «близко», и ge, geli. Имя можно интерпретировать как «близкий к знаниям» или «близкий к мудрости». От скандинавского имени Njal. Означает «человек из ущелья». Это имя было популярно среди викингов и имеет особенную силу и характер. Имя Найджел может указывать на интеллектуальность, мудрость, близость к знаниям и силу духа. Вудс – распространённая фамилия английского, шотландского и ирландского происхождения. Связь с природой и окружающей средой. Фамилия может указывать на связь с лесными угодьями или на наличие англосаксонского имени «Wud».

Эндрю О`Нил – имя Эндрю означает «мужественный», «сильный» и «храбрый». Это вариант греческого имени Андреас, которое происходит от элемента «анэр», означающего «мужчина».

Эвелин Бойл – от древнегерманского слова «avald». Означает «желаемая» или «мечта». Носительница имени может восприниматься как исполнение желаний или мечтаний. От латинского «avis». Переводится как «птица». В этом контексте имя может символизировать лёгкость, свободу и взлёты, ассоциируясь с образами, связанными с небом, в зависимости от культурного контекста. Олицетворяет нежность, мягкость и доброту. Также может быть связано с природой: весной и обновлением. Одна из форм имени Эвелина – производная от французского Eveline, которая означает «дающая жизнь». Бойл (Boyle) – фамилия ирландского происхождения. Ближайшее значение – «Baoithghill», которое, возможно, происходит от более раннего ирландского слова «baigell», то есть «человек, не держащий слово».

Седрик (Рик) Грей – Чародейки н-нада? А-ха-ха! Да, слямзила, ага. На тот момент я параллельно Вичьками занималась и подумала, а почему бы и нет?

Одно из версий происхождения имени Седрик говорит о его кельтском происхождении. В переводе с кельтского языка Седрик означает «властелин», «повелитель», что указывает на выдающиеся качества лидера.

Существует также мнение, что имя Седрик имеет германское происхождение и происходит от слова «советник». Это значение также указывает на мудрость, интеллект и способность помогать другим в принятии важных решений.

Фамилия Грей происходит от староанглийского слова «graeg», что означает «серый». В средние века этот термин использовался для обозначения цвета волос, особенно в отношении людей, у которых волосы начали седеть или они были близки к моменту их седения. Таким образом, фамилия Грей могла быть присвоена тем, кто имел серые или седые волосы.

Эрик Флой – имя Эрик происходит от древнегерманского слова «Heimirich», что означает «правитель дома» или «владелец наследия». В этом контексте имя подчёркивает значение лидерства и силы.

Вторая версия указывает на скандинавские корни имени, где оно происходит от слов «ae» (благородный) и «rik» (правитель). Таким образом, в скандинавском контексте имя Эрик трактуется как «благородный правитель» или «властитель». Это значение усиливается тем фактом, что имя было популярно среди скандинавских правителей и монархов.

Майва – тут 2 варианта: Маева/Маев по-ирландски (гэльски), что значит яд, отрава, соответственно ядовитая мадама (токсичная барышня, а-ха-ха!). И Мальва или Просви́рник (лат. Málva) – род травянистых растений семейства Мальвовые (Malvaceae), типовой род этого семейства.

Культивируемые повсеместно декоративные растения, в просторечии называемые «мальвами», обычно относятся к роду Штокроза (Alcea) – другому роду этого же семейства.

Зара – предположительно от Заря. Мол де, озарённая, сияющая, лучезарная… наверно… не буду утверждать, чем я там руководствовалась при выборе имени.

Витольдо – какие-то итальянские мансы. Мне нечем объяснить свой выбор.

Ивио – на ум приходит только «Узник замка Иф», где «ф» заменила на «в», и остальное приклеила, получилось Ивио.

«Узник замка Иф» – советско-французский трёхсерийный художественный полнометражный цветной фильм режиссёра Георгия Юнгвальд-Хилькевича, снятый в 1988 году на Одесской киностудии по мотивам романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» и состоящий из трёх частей: «Аббат Фариа», «Граф Монте-Кристо» и «Аз воздам».

Национальная библиотека Ирландии в Дублине, которая по совместительству является архивом.

Чтоб уже не захламлять 1 главу, ставлю коллажики сюда.

Я буду часто прикреплять фото и доп.информацию к главам, там, где это необходимо. Дабы более красочно и подробней передать внутреннюю атмосферу мира сюжета.


I


Национальная городская библиотека – архив Дублина. Внушительное здание, окружённое кованым забором чёрного металла с золотой надписью на входе «Библиотека»; если пройти через парадную колоннаду, полукругом выступающую во двор, окажешься внутри просторного фойе, из которого, выбрав необходимый портал хода, попадёшь в аудиторию для чтения. Длинные ряды деревянных столов от стенки до стенки, сверкающие лаком; классические с прямоугольными плафонами зелени, настольные лампы и бесчисленное множество книг, покоящихся на вычурных полках стеллажей.

Это место – любимое пристанище писателей, о которых пойдёт речь далее, ведь где, если не в архиве, отыскать подробные и достоверные данные для написания очередного шедевра? Интернет? Увольте! Это всё равно что искать иголку в стоге сена! Можно часами копаться, скроллить, но так и не найти необходимое (из-за того, что запрос непонятен системе, или же искомое просто отсутствует). Посему наши леди предпочитали печатные издания, те, что можно потрогать и полистать. А вот и они сами, удобно устроившиеся кружком за одним из столов, разложив вещи, просматривают книги, каждая в поисках необходимого материала. Молодые писательницы, или же фикрайтеры, относились к одному издательскому дому, работая в разных жанрах, но кое-что у юных особ было общее, точнее, это общее было у всякого творческого человека или деятеля искусства на Земле – ангел-вдохновитель. Да, волшебный помощник, идейный компаньон и просто поверенный во все сокровенности субъект.

Итак, давайте же познакомимся: слева сидела Беатрис (сокращённо Рис) Стоун, длинноволосая брюнетка с пронзительными карими глазами. Рядом с ней, просматривая записи, делая время от времени коррективы, посиживал Ивио – тот самый ангел-помощник. Без преувеличения, неземной юноша с невообразимыми изумрудными глазами и копной медных волос, которые сейчас были собраны в небрежный хвост. Эта неряшливость была столь изящно очаровательна, что назвать её небрежной было кощунственно. По правую сторону посиживала Кимберли (или просто Ким) О`Браян, истовая ирландка – огненное каре вьющихся волос и серо-зелёные глаза полные озорства. Рядом с ней идейная вдохновительница – Майва, белокурый ангел с пышными прядями ниспадающих до лопаток волос. Периодически девушки переговаривались, обсуждая сюжет новой книги. И последняя, но не по значению, Эприл Саммерс, длинноволосая шатенка со слегка вьющимися волосами и тёмно-зелёными глазами, с неизменно задумчивым (в запале работы) выражением лица, одновременно серьёзным и мечтательным; работающая под псевдонимом Ирис и её недоразумение, как его ласково называет сама фикрайтерша, Ворон. Да, это имя ангела-вдохновителя, однако на фоне своих собратьев он смотрится белой вороной (вернее, чёрной).

Все помощники обладают одной характерной чертой: в обличии человека они преимущественно блондины, реже – рыжеволосые или светло-каштановые, русые. Ангелы не бывают шатенами и уж тем более брюнетами! Однако наш Ворон исключение, ибо, будучи ангелом-вдохновителем, он обладал иссиня-чёрными волосами, непослушными завитками, лежащими во все стороны, а в полуангельской форме (когда напарники используют толику своей сути) расправлял чёрные крылья ночи. Словом, скорее был похож на демона. Да, они также имеются в качестве незримых голосов, подбивающих на сумасбродства, случайных встречных, подкидывающих не самые лучшие идеи. Присмотритесь к своим друзьям повнимательнее, может, один из них демон, не зря же вы постоянно, на регулярной основе, влипаете из-за него в неприятности!

Так, мы слегка отклонились от темы, акхем, вернёмся к нашим героям: Эприл не сильно жаловала своего компаньона, исполнял он обязанности хуже некуда, ни во что не ставя желания и нужды хозяина, да и вообще, вёл себя похабно. Как бы хотелось, чтоб вместо этого дива ей попался кто-то наподобии Ивио, такой очаровательный, обходительный и внимательный ангел.

Рыжеволосый вдохновитель взглянул на фикрайтера, мило улыбнувшись; Саммерс смутилась, потупившись в свою записную книгу. Боже, само совершенство! Не то что этот! Укоризненно покосившись на Ворона, получив в ответ взгляд в стиле «а чё», тяжело вздохнула.

–Ив, милый, сходи за теми газетами за восемьдесят третий год, о том происшествии, помнишь? – обратилась Рис, невзначай толкнув своего напарника в предплечье плечом.

Ангел кивнул, тут же удалившись; стоило ему уйти, как Эприл не сдержалась: «Как же тебе повезло, Ивио такой душка, так бы и съела!» – с добрыми завидками прощебетала шатенка.

Стоун пожала плечами, мол, ничего особенного, перегнувшись через стол, заговорщицки прищурившись, шепнула подруге: «Не мой типаж. Слишком идеальный, безупречный, во всём безукоризнен, сплошное совершенство… скучно! Вот Ворон – другое дело, обворожительная брутальность, нахальная милашливость – мужчина мечты!» – воодушевлённо подытожила брюнетка.

Мисс Саммерс покосилась в бок, где сидел, а, нет, вернее, должен был сидеть, но растворился, исчезнув в неизвестном направлении, потому-то, видимо, подружка так и разоткровенничалась. Ну и куда на сей раз его черти понесли!?

–Если б можно было поменяться, я б тебе с радостью этого ушлёпка отдала, – проворчала Эприл, потеребив пышный хвост.

Да, Ворон местами может и хорош (на любителя), но как личность полное г… не очень хороший, в общем… и кожа у него белоснежная, как у ангела, но вся побита веснушками, этими шоколадными крошками, которые отвлекают на себя всё внимание. И глаза голубые (с кобальтовым отливом), глубокие, колючий омут, но совершенно промозглые, пустые. Возможно, всё потому, что они провели слишком много времени вместе, и Эприл успела свыкнуться, привыкнуть к нему, не обращая внимания на прелести напарника. А вот другие не так часто с ним сталкиваются (не говоря о том, что тесно не знакомы), посему находят юношу красивым, совершенно не ведая о скверном нраве.

–Ладно, девчат, – выезжая из-за стола, скрипнув ножками стула, обронила шатенка, – пойду пороюсь, раз уж мне некому помогать, – пробурчала та, направившись в архив.

Зайдя в хранилище, уточнив у работницы библиотеки верное направление, чтоб не заплутать среди высящихся ярусов полок, вошла в архив, принявшись искать необходимую пометку, водя пальцем по корешкам папок.

Остановившись, достала одну, пролистав файлы, поставила обратно.

–Ты же в курсе, что ангелы могут слышать мысли, – прозвучало над головой, –  а особенно громкие и подавно.

Эприл задрала голову, упёршись в подбородок Ворона, он посмотрел на неё своим беспристрастным взглядом, сунув под нос папку. Взяв ту, прочитала название, раскрыла, пролистав немного, пришла к выводу, что именно эту информацию она и искала. Надо же, и от прохвоста бывает толк!

–То есть, – возвращаясь к словам брюнета, молвила девушка, – ты всё время меня подслушивал? И я узнаю это спустя пять лет?! – облокотившись спиной о стеллаж, возмутилась та.

Голубоглазый усмехнулся, хитро приподняв уголок губ: «Увы и ах, Господа в пах!» – выдал тот задорно, разведя руками, – «Я не способен проникнуть в разум хозяина, это единственное, что не подвластно ангелу-вдохновителю. А вот другие могут, так что не следовало расставаться с амулетом».

Ангелы могут слышать мысли всех людей, но только не человека, которому служат, это нерушимый закон, правило, установленное высшими силами ещё на заре времён.

Ну, хвала святым томатам, оно не знает, о чём она думает! Уже легче... Хотя, это значит, что Ивио всё знает, чёрт, стыдоба-то какая! Эприл прикрыла глаза, прижав папку к груди, стало невыносимо неловко и стыдно. И почему она забыла надеть лунный кристалл?!

Наблюдая за терзаниями госпожи, помощник вспомнил о недавней дилемме автора, когда она застряла на одной сцене, не зная, что именно выбрать для завершения главы. Решив помочь горемыке, Ворон присел, беря девушку за бёдра, прижал к себе, притянув вплотную, так что её ноги оказались у него подмышками, поднял, оторвав от пола, вознеся на высоту своего роста. Теперь мисс Саммерс опиралась спиной о полки стеллажа, смотря сверху-вниз на вдохновителя, держась за его плечи, пребывая в положении, когда вас держат над собой, но телесный контакт достаточно близкий, ведь нижняя часть торса полностью прилегает к грудной клетке брюнета.

–Так будет лучше, – пояснил ангел, глядя снизу-вверх, – если «не на уровне», а «возвышаясь над», то будет коварнее.

С полминуты соображая, шатенка хлопнула себя по лбу, вспомнив о недавней работе, ну конечно! О, эврика! Разумеется, стандартные сцены, где парень держит девушку на одном уровне или склоняется над ней, уже давно приелись, таким никого не удивишь! А вот если он возьмёт её выше, заставляя смотреть на себя, но при этом оставляя пространство для свободы, будет смотреться куда более лукаво и провокационно. Уж в чём-чём, а в подкидывании достойных идей Ворону нет равных.

–А что она ему скажет? – продолжая писательскую тематику, вопросила фикрайтер.

Вдохновитель задумчиво закатил глаза, после чего взглянул на хозяйку, молвив: «А она его уже простила или ещё дуется?» – намекая на персонажей истории, развивал тему парень.

По сюжету парочка влюблённых повздорила, они находятся в библиотеке (какое совпадение!) и не разговаривают друг с другом, так как героиня обидчивая и горделивая особа, а герой – грубый, но податливый парень, души не чающий в своей милой.

Писательница задумалась, а в самом деле, что бы Бель (главная героиня истории) сказала Адаму (соответственно, главный герой)?

–Что, как обычно? – ухмыльнулся Ворон, глядя на свою госпожу с лукавством.

Фикрайтерша тихо хихикнула, снисходительно поглядев на напарника, улыбнулась, одобрительно кивнув.

А дальше случилось нечто непредвиденное: забеспокоившись долгим отсутствием товарищей, одна из подружек вызвалась отправиться на поиски. Помня о том, что Саммерс упоминала архив, Ким направилась туда. Заслышав знакомые голоса, ускорила шаг, но тут же остановилась, так и замерев за кучно заставленными полками, ведь разговор, донёсшийся до ушей, совершенно обескураживал, даже выбивал из колеи!

–Поставь меня немедленно! – выкрикнула Эприл.

–Да ладно, не строй недотрогу! – с нахальными нотками промурчал Ворон. – Я знаю, тебе нравится.

О боже, мамочки родные! Да что у них там происходит!?

Ким осторожно выглянула из-за угла, опасливо, борясь с любопытством (требующим выскочить и закричать: ага!), зыркнула, узрев такое, от чего кровь по венам забежала быстрее. А говорила, что терпеть не может, что между ними ничего, а на самом деле воно как! Разыгрывают неприязнь, а сами зажимаются по тёмным местам!

Зажав обеими руками рот, чтоб ненароком себя не выдать, отступила назад, пулей вылетев из архива, понесясь обратно в читальню, дабы сообщить последние сплетни подружке. А тем временем наши герои уже окончили репетицию, отыграв эпизод из предстоящей главы:

–Идеально! – удовлетворённо заключила Эприл. – Надо будет записать.

–Уже, – мотнув головой в сторону записной книжки, витавшей в воздухе неподалёку от них, обронил Ворон.

Он сделал лишь основные пометки, не добавляя конкретики и красочности; это обязанность автора, а его, как помощника – лишь вдохновлять и направлять в нужное русло, с чем ангел справлялся на ура.

Вернувшись в аудиторию, наши герои с удивлением обнаружили, что за время их отсутствия девчата сошли с ума. Ким пыталась поднять Майву, напрасно пыхтя над напарницей, пытаясь приподнять ту от пола (ну, а вы попробуйте оторвать от земли кого-то своих габаритов, а ангел, к тому же, была ещё и на полголовы выше).

При этом приговаривая: «Вот так прям всё и было, честное слово!» – уверяла рыжик.

Рис прикрывалась ладошкой, качая головой, мол, не может такого быть! Ивио молча посиживал в сторонке, не принимая участия в безумстве. А когда писательницы заметили наличие воротившихся, то их взгляды одновременно впились в фигуры пришлых. Так, прежде чем рассказ пойдёт дальше, давайте вернёмся немного назад, в тот момент, когда Кимберли только прилетела обратно, будучи изумлённой и потрясённой увиденным, согласны? Хорошо.

–Я такое видела! Ты щяс с ума сойдёшь! – вопила рыжеволосая, сверкая нервным энтузиазмом.

Стоун приподняла бровь, посмотрев на запыхавшуюся, упирающуюся руками о стол коллегу.

–Значит, Эприл с Вороном обжимались в архиве! – на одном дыхании выпалила та.

Беатрис посмотрела на подругу как на умалишённую, красноречиво требуя объяснений: «Ты, видать, с кем-то спутала, не могли они такого делать, за столько лет за ними ничего подобного не замечено», – возразила брюнетка, облокотившись на спинку стула.

Так-то оно так, да только мисс проныра, прежде чем улепетнуть, сделала парочку фото на беззвучном, которые гордо продемонстрировала в качестве доказательства. Карие глаза округлились от удивления, да, без сомнений, это Эприл и Ворон. С ума сойти!

–Так вот, она ему: «поставь меня немедленно!» А он такой: «да ладно, не строй недотрогу! Я знаю, тебе нравится!» – пересказывала Ким.

Коллега изумлённо подалась вперёд, положив локти на стол, усиленно вслушиваясь в речи подруги: «А потом он: «если поцелуешь – отпущу, а нет – простоим так до закрытия»».

–И что Эприл? – нетерпеливо перебила Рис, в ответ на что рыжеволосая продолжила, без пауз и лирических отступлений: – А Эприл: «с какого хрена?! Не буду я тебя целовать, отпусти!» и хлобысь ему по физии! Во, а Ворон значит: «м, моя ж ты бунтарка, я могу так стоять сколько угодно, в принципе, меня и так устраивает. Но, знаешь, если всё же передумаешь – скажи, а то я так с тобой и домой пойду».

Бог ты мой, какие страсти! Беатрис с горящими глазками слушала рассказ товарки, не веря ушам своим, подумать только, и всё вот это у них под носом!

–А дальше, дальше-то что?

–А дальше она ещё немного поломалась, возмущалась, дрыгала ножками, а потом сдалась и чмокнула его в самые кудри, прямо в маковку! Я видела!

Ну а после того, как вся история была пересказана, Кимберли попыталась наглядно показать ту сцену, свидетелем которой стала, собственно, за сим делом их и застали наши герои.

–Вы чё делаете? – ошарашенно стиснув папку, вопросила Эприл, вытаращившись на Ким, которая безуспешно обжимала бёдра Майвы в тщетных попытках поднять вдохновительницу.

–Ага! – внезапно выкрикнула та, забросив свои потуги, с изобличающим видом детектива, напавшего на след преступника, ткнула пальцем в сторону шатенки. – Теперь мы всё знаем, уж больше не отвертишься!

Саммерс непонимающе изогнула бровь, мол, о чём речь? После чего О`Браян демонстративно сунула подруге под нос телефон с теми самыми фото и выложила всё то же самое, что недавно открыла Беатрис. Так-та, мадам, вы припёрты к стенке, как оправдываться будете?! Но вместо оправданий, заверений: «всё не так, вы неправильно поняли!», фикрайтер с ангелом переглянулись, одновременно покривив губы в улыбке, прыснули, несдержанно рассмеявшись. Такого девушки не ожидали, а их ангелы не вмешивались, наблюдая со стороны, уж они-то смутно догадывались, но предпочитали не влезать в чужие дела.

Утерев слезинки, навернувшиеся от дикого хохота, Эприл, обмахиваясь папкой, ойкая и пуфкая, выдала: «Хоспади, стока шума из ничего. Умеешь же ты из мухи слона сделать! Это банальная ролевуха, мы проигрывали сценарий книги, только и всего».

Однако данный ответ не удовлетворил жажду подружек, и они по-прежнему пребывали в недоумении.

–И часто вы так «ролевите»? – поинтересовалась Рис, пытаясь постепенно подвести черту, но её соратница тут же рубанула с плеча: – И до какой степени это у вас? Интим, постельные сцены, разврат!? – выпалила Ким.

–Да постоянно, когда больше, когда меньше, – пожала плечами шатенка, тут же добавив, – и да, порнуху мы не проигрываем. – Немного помедлив, задала вопрос: – А вы разве так не делаете?

Обе девушки отрицательно помотали головой. Разумеется, они такого не делают, это совсем уж странно! Их компаньоны только высказывают идеи, выдвигают варианты, но чтоб в такой степени – никогда!

–Не, ну мы, конечно, устраиваем ролевые игры, но несколько иного характера. – лукаво покосившись на Майву, брякнула Кимберли, ангел ответила хозяйке милым взглядом.

Вот как, так значит её подруги так не делают (даже больше, никто из писателей так не делает!), Эприл полагала, раз уж у них подобный способ взаимодействия, то и у других тоже. Людям свойственно приписывать свои привычки другим, вписывая их в рамки нормы, хоть, по сути, они могут быть совсем из ряда вон. Мисс Саммерс не видела в том ничего зазорного, да и вообще, нисколько не смущалась по этому поводу, не находя в подобном действе ничего крамольного. Однако коллеги были иного мнения, подобное не нормально, совсем не нормально!

******

Аромат сочного мяса с картофелем распространялся по дому Саммерс. Брауни трудился за плитой, дожидаясь возвращения хозяйки. Он уже стушил рагу и занялся какао (её любимый напиток), госпожа должна вот-вот прийти, а значит, пора ставить кастрюлю на конфорку. Из недр дома донёсся щелчок, чуткое ухо фейри различило скрежет ключа в замке и щёлканье механизма, дверь отворилась, из прихожей, разнесясь повсюду, прозвучал голос леди Эприл. Пришла! Оставив готовку, Анрэй спрыгнул со стула, поспешив в коридор, добежал до прихожей, радостно поприветствовав вернувшихся: «С возвращением, госпожа Эприл, мистер ангел», – после чинных формальностей брауни вновь обратился к хозяйке дома. – «Я уже всё подготовил, скорее идите за стол».

В воздухе возник запах горелого, откуда-то (очевидно с кухни) прозвучал шипящий звук, рыжебородый фейри спохватился, выдав: «А-я-яй!» – опрометью бросился обратно.

Вбежав на кухню, подлетел к печи, выкрутив ручку, выключил под кастрюлей газ. Разумеется, часть какао, которое вспенилось и пролилось на плиту, пригорело, так что гарь начала источать характерный запах.

Анрэй добродушный малый, истовый брауни, услужливый, исполнительный и очень деятельный, но, к сожалению, очень рассеянный. Может запросто забыть о макаронах на печке, переключившись на другой процесс, позабыть о первом, пока то первое дело о себе не напомнит…

–Ой, ай, как же так! – орудуя мокрой губкой, причитал мужичок, балансируя на стулке.

Не в силах спокойно наблюдать за сим цирковым номером, Эприл быстренько подошла, забрав мочалку у фейри, велела тому накрывать на стол, а уборкой она сама займётся. После ужина не стряслось особо ничего примечательного, так что банальную рутину можно пропустить, перейдя непосредственно к самому вкусненькому!

Мисс Саммерс сидела за рабочим столом, рутинно печатая на ноутбуке. В дверь постучали, отвлёкшись от работы, она выкрикнула: «Войдите!»

Странно, зачем Ворону или Анрэю стучаться, с чего вдруг такая вежливость? Впрочем, пришедшим оказался отнюдь не компаньон автора и не домашний фейри, а господин Ивио. Изрядно удивившись, фикрайтер крутанулась на кресле, повернувшись на колёсиках к неожиданному гостю.

–Надеюсь, не помешал? – вопросил рыжеволосый, застыв в дверях.

Эприл помотала головой, всё ещё удивлённо, но с отчётливым любопытством смотря на ангела.

–Беатрис послала меня отдать справочник, – наконец изложив причину визита, взялся пояснять вдохновитель, – сказала, он ей сильно помог.

Шатенка пожала плечами, неловко улыбнувшись, могла б и сама книжонку занесть, ну или вернуть при возможности, чего зря Ива напрягать? Ох уж эта ленивая задница Рис!

–Положи где-нибудь, – неопределённо махнув в сторону книжного шкафа, отозвалась девушка, добавив, – прости за неудобства. Я бы предложила тебе чего-нибудь, но ведь ангелы не едят…

Ивио как-то странновато улыбнулся, в плане, что для него подобное выражение лица было нехарактерно, слишком лукавое коварство, совершенно не свойственное рыжеволосому.

–От чего же, – на ходу произнёс ангел, подойдя к собеседнице, – кое-чем я бы перекусил.

Ух ты, и чем же таким вдохновители питаются?! Хотелось спросить: и что же это такое? Но Эприл не успела проронить ни слова, когда стоящий над ней парень взял за подбородок, вынуждая её задрать голову, склонился над ней, накрывая губы поцелуем. Так, это смахивает на больную эротическую фантазию! Чтоб Ивио, да так бесцеремонно, ещё и страстно, полез целоваться! О-хо-хо, да это ж прям предел мечтаний, ну, Рис, спасибочки, вот это удружила, можешь хоть каждый день книги одалживать!

Прервав поцелуй, вдохновитель обхватил руками талию девушки и приподнял, оттолкнул кресло ногой, и то отъехало к стенке, стукнувшись о шкаф, усадил Эприл на стол. Писательница была вплотную к Ивио, ноги по бокам ангела, в тесных объятьях вдохновителя, вызывающего в непрочном сердечке подленькое ёканье.

–Ив, – позвала Эприл, чувствуя, как теряет над собой контроль, – что это ты вдруг?

Рыжеволосый не ответил, вновь впившись в уста писательницы. И в самом деле, зачем им говорить? Отвечая его порывам, отнюдь не ангельского характера, Саммерс чувствовала, как тает, растекаясь в его руках послушным воском. Так чувственно, так сладко, его нежные губы, что скользят по коже, столь упоительно, до дрожи…

Футболка просто исчезает, разделяясь на двое, оголяя торс, чёрт, она без лифчика, немного стыдно, но от поцелуев вдохновителя голова идёт кругом, и не о какой неловкости не может быть и речи! Господи, если это сон, то можно никогда не просыпаться?

Настойчивые касания, он прижимается устами с ласковой грубостью, такой чуткой и пронзительной; опустился на живот, м, штаны стягивает, мамочки, только не останавливайся!

Эприл потянулась к ангелу-искусителю, загребя пальцами пучок волос. Короткие, слишком короткие пряди и жёсткие, совсем не похожи по ощущениям на шёлковые волны Ивио. Саммерс опустила взгляд вниз, упёршись в смоляную макушку у себя между ног. Та-а-а-ак! А вот это уже не смешно!

Обладатель иссиня-чёрных кудрей поднял голову, и коварная синь очей пронзила насквозь, голубовато-синие глаза Ворона, мистер несносный напарник, как он там оказался, бля!?

–Пора писать, Эприл, у тебя дедлайн на носу, – буднично произнёс вдохновитель с наиковарнейшей ухмылкой.

После этих слов писательница проснулась, она пребывала у себя в постели, лёжа на боку. Перед ней, подпирая щеку, опираясь о простыни локтем, возлежал Ворон, противно шкирясь, будто бы имел кое-какое представление о снах госпожи. Шатенка глянула на настольные часы, электронное табло показывало два часа ночи.

–Серьёзно? – возмутилась фикрайтер, сонно пырясь на брюнета.

–Ага. – Брякнул тот.

–Два часа ночи!

–Ага.

–Я собиралась проспать хотя б до восьми!

–Сон не для писателей, мне пришла в голову идея насчёт той сцены, так что, давай подымайся, буим писать!

Шатенка отвернулась от ангела, закрывшись подушкой. Не-не-не! Ничего не знает, ничего не хочет знать! Всё завтра, с утра, а сейчас спать!

–Эприл.

Никого нет дома.

–Эприл, я от тебя не отстану!

Абонент вне зоны доступа, оставьте сообщение после сигнала!

–Я всё Иву расскажу.

Сука, ладно, ваша взяла, она встаёт! Мысленно матерясь и браня всё на чём свет стоит, Саммерс вылезла из-под одеяла, уселась за рабочее место, плюхнувшись за стол.

И вот так всегда, будит её посреди ночи, когда бог на душу пошлёт, талдычит попугаем, покуда не сдастся, а ей потом с бессонницей мучиться!

Уже утром, после того как ей с таким трудом удалось уснуть, где-то часов в десять, в нос ударил аппетитный аромат выпечки. Анрэй пёк булочки с корицей, чудом сумев не спалить сдобу и пол кухни заодно.

Сверкая мокрым лицом после ванной, писательница плюхнулась за кухонный стол, тут же учуяв запах цветочного чая, брауни взобрался на стул, налив напиток хозяйке, пододвинул чашку. После чего спрыгнул на пол, побежав к печке, вынимая из духовки формочку с пышными, выпрыгивающими из неё спиральками, с трудом, задрав над головой противень, умостил с края стола, затолкав на столешницу. Булочки ещё были тёплыми, видимо, недавно выключил, оставив в печке выстыгать. М, запах бомбический! А на вкус просто сказка! С жасминовым чаем самое оно! Получив хозяйское одобрение, рыжеволосый фейри аж зарделся от господской похвалы. Что ж, после завтрака можно и прогуляться. Желательно в районе пабов, после вчерашнего ей необходимо залить чем-то печаль…

Зайдя в первый попавшийся бар, уселась за стойку, кликнув бармена: «Пинту тёмного, пожалуйста!»

–По пивасам с утреца и что у нас случилось? – прозвучало сбоку доволи знакомым тоном.

Эприл покосилась влево, обнаружив справа от себя знакомое лицо, Беатрис сидела с бокалом хмельного напитка, заговорщицки прищурив глаз. Неожиданная встреча, особенно в реалиях вчерашних сновидений… Не подавая виду, шатенка поздоровалась, получив свой заказ, сделала несколько глотков, поставив бокал на барную стойку.

–А сама-то что тут делаешь? – вопросом на вопрос ответила та.

Рис пожала плечами, кивнув головой в сторону столика у окна, за которым посиживала парочка привлекательных молодых людей: «Жду, когда один из них проявит смелость».

Брюнетка уже какое-то время провела в пабе, но ни один из парней так и не отважился, хотя писательница отправляла недвусмысленные сигналы. Честное слово, мужчины, порой, такие нерасторопные! Девушка одна, в баре, напивается, ну!?

Саммерс рассмеялась, утопив последнее хи-хи в тёмном пиве. Осушив бокал до половины, сжала стеклянный цилиндр в руках.

Девушки болтали о своём, обсуждая рабочие моменты, новые рукописи и всё в таком духе. Видимо, они слишком феминистично смотрелись, раз уж ни одна особь мужского пола так и не отважилась приблизиться к самоуверенным мадамам. В итоге, дамочки отправились гулять по городу на пару.

К слову, когда она заказывала защитный амулет, они ещё не были знакомы, тогда Эприл только окончила старшую школу и как раз поступила в вуз. На тот момент Саммерс была не с Беатрис, а с Кимберли.

Одна их общая знакомая владела волшебным магазинчиком, располагавшимся неподалёку, только немного пройти вдоль улицы, вот и на месте – пёстрая лавчонка с витражной вывеской, что сверкала в любое время суток благодаря магии пикси. В магазине теснились шкафчики со стеклянными дверцами и рядами полочек, густо заставленные баночками, скляночками да пузатыми и вычурными сосудами, похожими на флакончики духов, только побольше. Травы, как лекарственные, так и ароматные, цветы, множество цветных порошков, всё это высилось аж до потолка. Камни и кристаллы разного назначения, всяческие амулеты, разнообразная утварь для магических обрядов, а также книги и справочники по магии для чайников с описанием самых безобидных и безвредных ритуалов; остальное непосвящённым зась! Ни одна ведьма не выдаст на руки обычному человеку талмуд по серьёзной магии, это табу! Молодых дам приветствовал фамильяр – пушистый чёрный кот, расхаживающий на задних лапках. Золотистые глазёнки кошачьего сверкнули профессиональным любопытством, черныш подошёл к гостям, с характерной выправкой осведомившись: «Чем могу помочь, мисс Эприл, мисс Кимберли?»

–Привет, Бестия, не подскажешь чего для защиты от мыслечтения? – вопросила Саммерс, подразумевая свою острую необходимость в ограждении разума от прозорливого взора ангелов.

–Какого рода фейри? – уточняюще спросил кот.

Ну, это не фейри, а идейные вдохновители, вот что-нибудь против ангельского всеслышанья, пожалуйста. А от обычных фейри и простое серебро да железо защитить может, а всяких побрякушек (как ювелирных, так и бижутерии) на шатенке было предостаточно.

–На кой тебе это? – удивилась Ким запросу подруги. – Ворон же и так ничего не слышит.

–Он-то нет, но другие-то да, – возразила Эприл, в ответ на что О`Браян пожала плечами с видом: ну да, ну да, логично, логично.

Хотя сама рыжеволосая никогда не парилась по поводу того, слышат её другие вдохновители или нет, пускай это будет их проблемой, а не её, ей нечего стесняться, а если и есть, то пофиг!

Из глубины магазина, выходя со склада, держа в руках вытянутую баночку с сухоцветом, показалась сама хозяйка лавки. Обрадовавшись посетителям (ещё и добрым друзьям), ведьма поставила банку на прилавок, поспешив к подругам. Просьба знакомки изрядно озадачила мисс Куинн, её пышное каре даже подскочило от удивления, когда брюнетка непроизвольно дёрнула головой, подавшись назад. Оградиться от всесведущих высших сил (а идейные вдохновители никто иные, как наместники верховных сил на Земле) это всё равно что попросить: а закройте меня от Бога, пожалуйста. М-да, ну и задачка!

–Не уверена, что справлюсь, – поправив волосы, сказала Дельма, – но попробую. Заходи завтра, ближе к восьми.

Попрощавшись со знакомыми, ведьмочка принялась рыскать по книжным шкафчикам в поисках чего-нибудь полезного. Бестия принимал в лапки все справочники и трактаты, что ему передавала хозяйка, складывая рядышком. Что ж, пусть ломают голову над запросом клиента, занимаясь изысканиями, впрочем, незачем разводить канитель, давайте сразу же перейдём к следующему эпизоду, в тот момент, когда заказчица пришла забрать талисман:

Эприл с недоверием смотрела на кристаллический подвесок в серебряной оправе, внутри лунного кристалла сверкало, золотясь мелкой пыльцой, облачко, постоянно пребывающее в движении. Дельма самодовольно смотрела на подругу, сияя уверенностью.

Глядя на неё, сложно выдавить слова скепсиса, однако фикрайтер всё же выдала: «А оно точно поможет?»

–Естественно! – выпалила брюнетка, хлопнув себя в грудь. – Это самое верное средство, акромя него тебе ничто не поможет.

Хм, всё же сомнительно… Золотистая дымка, циркулирующая в кристалле, была пыльцой фей, свой выбор ведьма объяснила тем, что пикси это осколки искр ангелов, родившиеся от их отсвета, а посему именно этот ингредиент является основополагающим элементом успеха. Серебро – священный металл, используемый в качестве оберега во многих случаях, лунный камень носитель энергии спутника Земли, кроме того, на подвесок наложено защитное заклятье, так что всё схвачено.

–Значит, волшебная пудра в камушке? – риторически произнесла Саммерс, надевая обновку.

Своим комментарием девушка вызвала негодование тамошней пикси, золотая фейечка подлетела к покупательнице, недовольно звеня крылушками, гневно скривила сверкающую мордашку: «Смеешь сомневаться в моих силах!?» – не стоит объяснять, что пыльца была добродушно предоставлена Трикс, и такое отношение к её доброй воле было крайне оскорбительно.

Шатенка растерянно замахала перед собой руками, затараторив: «Нет, нет, что ты, Трикс, не коим образом! Прости, ляпнула, не подумав…»

Сверкающая пикси-золотушка вздёрнула подбородком с апломбом и, развернувшись в воздухе, пыхнула облачком пыльцы, улетев за прилавок; облачко окружило Эприл, вызвав чихание. Ох и обидчивая фея, интересно, все пикси такие?

Ну а теперь, после небольшой вводной истории, можно вернуться в наши дни, в момент, когда главная героиня рассталась с подругой, попрощавшись с Беатрис, коя составляла ей компанию в пьяных посиделках, и перейти к следующему. Хоть писательница и осталась одна, но мы продолжим наблюдать за Эприл, которая сейчас шла в одиночестве, идя вдоль торговых лавок.

Магазинчики манили красочными витринами, но девушку занимало не богатство ассортимента, а навязчивое чувство преследования, слежки, кою чуешь затылком. Она несколько раз оборачивалась, но так и не заметила в толпе прохожих, случайных горожан, тот хищный взгляд, ощущающийся колючками по коже. Сунув руку в сумочку, убедившись, что перцовый баллончик и шокер при ней, ускорила шаг, как минимум, на людной улице к ней никто не пристанет, много свидетелей.

Остановившись у перекрёстка, девушка глубоко вдохнула, ладно, просто показалось, успокойся! Поправив сумку на плече, обернулась, тут же врезавшись во что-то, вернее, в кого-то. Столбом, в который влетела Эприл, оказался высокий (как для ирландца, так вообще гигант, обычно такими высоченными бывают лишь фейри да ангелы), симпатичного вида парень с неловкой улыбкой, глядящий на неё сверху-вниз.

–Вы обронили, – произнёс незнакомец, держа на пальце ключи Саммерс.

Шатенка изменилась в лице, рывком раскрыв сумку, пошарилась по отделениям и карманам, да, это вправду её ключи (такую примету, как брелок зайкой, сложно спутать). Вот растелёпа!

Приняв ключи, сунула обратно в сумку, поспешно поблагодарив парня. Собственно, он и был тем преследователем, шедшим за ней от самого магазина Куинн. Юноша заметил, как незнакомка обронила ключи, но не мог её позвать, как звать того, с кем не знаком? Орать на всю улицу: девушка, стойте! Ага, и пол Дублина обернётся! Потому и дошёл аж сюда, дождавшись, когда наконец потеряшка остановится.

–Могу я понаглеть, – вновь заговорил шатен, – и пригласить вас на чашку кофе?

Эприл робко улыбнулась, посмотрев на своего благодетеля, обронила: «Почему бы и нет?»

Они обосновались в ближайшем кафе, сидя под зонтиком за столиком рядом с заведением, мило болтая. Надо же, с Браном так легко, он внимательный слушатель, с таким любопытством внимает. С натуральным, а не фальшивым интересом слушает её россказни о творчестве. Для фикрайтера это прям бальзам на душу! Возможно, всему причиной его любознательность искреннего взгляда, с открытой готовностью узнавать о ней больше, так обезоруживающе мило, что хочется поддаться. Подсесть ближе, ткнуться плечом, потянуться к нему и…

Чёрный дым застилает взор, пред глазами чёрный флёр, и чья-то рука обхватывает сзади, прижимая к себе. Саммерс не могла видеть, кто прервал их милование, но Бран прекрасно видел того, кто помешал им: как только девушка приблизилась к нему и, казалось бы, всё дело в шляпе, но не тут-то было! Чёрная дымка возникла за болтушкой, разрастаясь и бурля смогом, вырастая в осознанную фигуру, пара смоляных крыльев расправилась по бокам, а из темноты, сверкая свирепой синевой очей, возник белоснежный лик ангела. Обхватив хозяйку за торс, сорвал с места, стулка упала сбоку от них, грохнув по асфальту; прижав к себе, закрывая крыльями, враждебно уставился на мерзавца, посмевшего дурачить наивную писаку.

–С ума сойти! – прогремел шатен, уставившись на Ворона с безумным изумлением. – Падший?! Я ваших невидовал со времён последнего подсчёта! Неужто тебя забыли?

«Подсчётом» в особо узких и закрытых кругах, недоступных ни простым смертным, ни фейри, зовут судный день, когда верховные сущности в той или иной степени решают устроить чистку, проредив ряды грешников с помощью катаклизмов и всяческих бедствий. Падшие, проще говоря – провинившиеся ангелы, также попадают под раздачу, так что воочию узреть живого изгнанника нечто сродни отыскать четырёхлистный клевер. Вот так диковинка!

–Ворон? – взглянув на компаньона, пребывавшего в раздражённом состоянии (о чём свидетельствовала мраморная белизна кожи и наличие чернёных подтёков на лице, он так выглядит лишь в одном случае – гнев), затем перевела взгляд на недавнего знакомца. – Бран?

Глаза Эприл округлились от удивления, ведь все милые веснушки молодого человека превратились в острые, рваные рисунки обширного тату, которое, к тому же, шевелилось по всей коже, будто морская гадина. А безбрежный омут янтаря очей стал сверкающей бездной фосфоресцирующих блямб. Ещё и эта клыкастая ухмылка… Жуть какая-то!

Шатен сунул руки в карманы пиджака, и боевой раскрас сошёл с лица, а горящая пламень очей погасла; приосанившись, вытягивая свою статную фигуру, Бран обронил: «Я ещё не сошёл с ума, чтоб цапаться с падшим. Не ангел, не бес, сплошное недоразумение!»

После сих слов юноша исчез во вспышке оранжевого зарева, чем-то напоминающего взрыв, только без громких звуков и дыма. На самом деле, внимательным слушателем нашей фикрайтерши был никто иной как демон. В начале главы уже затрагивалась демоническая тема, так вот, конкретно сей субъект был из рода искусителей, питающихся людскими грёзами и мечтами. Напоролась она на него сугубо по незнанию и банальной наивности, открыто доверяясь любому, кто проявит участие, так по-детски. Однако не стоит порицать мисс Саммерс, упрекая в беспечности, ведь демоны обладают даром очарования, своим бесовским шармом околдовывая людей. Играя на слабостях, находят нужную ниточку, натягивая максимально, овладевая как разумом, так и душой несчастных, полностью подчиняя себе. Своего рода инфернальный гипноз. Так что у нашей писательницы не было и шанса против Брана.

Представление окончилось, и редкие зеваки, ставшие свидетелями потасовки, разбрелись кто куда, удалившись по своим делам. Столкновения фейри всегда вызывают большой интерес, а эти были особенно занимательными (увы, никто из дублинцев не знал, что оппонентом ангела был бес, так и не признав в чудном существе демона).

Эприл моргнула, а когда открыла глаза, стояла посреди гостевой уже в своём доме. Ворон пришёл в норму, убрав воинственный монохром и крылья прочь. Шагнув в сторону, отходя от компаньона, грузно опустилась на диван, устало откинувшись на спинку. Чё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёрт! Как погано… Её тайное любовное увлечение – бесплотный ангел, да и то чужой, а первый парень, проявивший интерес, оказался корыстным демоном, ну что за напасть!?

–Запомни на будущее – единственные существа в мире, покрытые канапухами, это люди и демоны, последних легко распознать, они супер неотразимы, – поясняюще молвил брюнет, стоя напротив хозяйки.

Фикрайтер красноречиво зыркнула на вдохновителя, как бы говоря тем: а с тобой что не так?

–Я исключение, – разведя руками, брякнул Ворон.

Ага, неведомое, непонятное существо, ходячая аномалия и вообще несуразное нечто! Тот прохвост называл его «падшим», что это значит, если не брать в расчёт библейские понятия? И что за «подсчёт», о котором шла речь?

–Слушай, Ворон, а что значит падший? – поинтересовалась девушка, внимательно посмотрев на компаньона.

–Он просто чушь нёс, не бери в голову, – небрежно отмазался тот.

С видом: «сударь, вы меня за идиотку держите?!», зыркнула на синеглазого, недовольно скривившись. Однако никаких пояснений Ворон не дал, велев госпоже быть осторожней и не доверять всяким проходимцам. Да и вообще, мама что не учила, что мужики всегда с умыслом подкатывают!? Вот только Эприл, как раз-таки, этот «умысел» и был нужен.

И когда же он соизволит поделиться своим жутким прошлым? А то уже эта тайна, покрытая мраком, начинала надоедать. У всех ангелы как ангелы, и только у неё одной непонятно что!


II


Телефон писательницы зазвонил, нажав «принять», она тут же оторвала смартфон от уха, так как вопль, донёсшийся из динамиков, был столь громким, что ей чуть барабанные перепонки не разорвало: «У нас завелось чудовище!» – голосила Ким. – «Оно топает по чердаку и скребётся по углам!»

Эм, ну, а она тут при чём? Кроме того, у ней же Майва есть, пусть проверит, но подруга наотрез отказывалась расставаться со своей милой, держась за ту мёртвой хваткой, боясь остаться одной. Отлично, а её значит, можно в расход пустить, да?

–Ну, Ворона возьми… Скорей сюда! – кричал динамик Нокиа.

Ой, спасибо за разрешение, а так бы она не догадалась. Эх, ладно, придётся пойти, даже интересно стало, что у них там завелось? Покинув дом, шатенка вызвала такси, поехав прямиком домой к О`Браян. Уже в прихожей, наблюдая в коридоре трясущуюся рыжушку, виснувшую на вдохновительнице, фикрайтер повесила сумку на вешалке, сказав: «Ну, показывай дорогу».

Кимберли, всё так же держа под руку Майву, шла позади, голосовыми инструкциями направляя коллегу. Они поднялись на второй этаж, упёршись в слепую стену, к которой крепилась лестница на мансарду. Поднявшись по ступеням, Эприл толкнула люк, оказавшись на чердаке. Обычное помещение, ничего примечательного. Выбравшись из проёма, ступила на пол, осмотрелась, сделав несколько шагов, задержала взгляд на пыльных балках каркаса крыши. Бог ты мой, вот это да! В таком пустяковом деле ей Ворон не понадобится. На деревянных брусьях, топая босыми ножками, копошились килимулисы. Небольшие фейри, чуть меньше брауни, с острыми ушами и большущими носами (собственно, у них на голове только нос да пара глазок, у существ нет ртов). Они заводятся в любом месте, где есть пыль и любого рода мелкая грязь, они ею питаются, так что не удивительно, что на таком заброшенном и завешенном паутиной чердаке завелись килимулисы.

–Ну, что? – снизу, стоя перед лестницей, держась за перила, выкрикнула рыжеволосая.

Сквозь чердачный проём, опускаясь парой ножек в куцых штанишках, потом потёртым сюртуком, возникло нечто несуразное, какой-то гном ушастый со здоровенным шнобаком. Нечто опускалось при помощи держащих его рук, и когда ноги фейри достигли ступеньки, он пошёл сам, спускаясь по лестнице. Следом за ним появилась Эприл, всё это происходило под пристальным взглядом пары пятидесяти евроцентовых глазок О`Браян, которая в ужасе шатнулась, забежав за Майву, спрятавшись за ангелом.

–Какое милое создание, – произнесла блондинка (в отличие от своей хозяйки, вдохновительница прекрасно знала, кто обитает на чердаке, но намеренно не стала вмешиваться, позволив событиям идти своим чередом; ангелам вообще воспрещено вмешиваться в людскую жизнь, если то не касается их прямой обязанности идейного компаньона).

У Эприл тоже килимулисы на чердаке живут, жутко полезные существа, не надо убираться, они сами всё делают. Ничего не портят, не таскают, ничего не требуют, шумят порой, но это не страшно. Однако Ким была не в восторге от такого соседства! Жуткие они, ещё и целая куча, вон, с отверстия люка зыркают!

–Ну, сударыня, – возложив руки на плечи подруги, – если не хочешь, чтоб фейри заводились, уборкой надо заниматься!

Майва согласно кивнула, с извиняющимся взглядом посмотрев на фикрайтершу, как бы говоря: прости.

Вот такое пустяковое приключение, однако лето – это время новых впечатлений и открытий! Особенно когда отправляешься в путешествие по местам детства; тётя Астрит пригласила племянницу на время отпуска в гости. Эприл пристала на предложение, во-первых, у неё не было выходных (нормальных выходных, без необходимости что-то дописывать, экстренно сдавать и публиковать!) аж с университета, во-вторых, они с тёткой давно не виделись.

Прибыв на станцию Коннолли, посиживая на скамейке у стенки красного кирпича, под белой дугой одной из многочисленных арок вокзала, Саммерс постукивала босоножками по чемодану, ожидая поезд. Над головой раскинулась железная сетка каркасных переплетений потолка, протяжные линии окон прорезали крышу сплошными, а впереди пустел пирон, за симметричным обрывом которого тянулось железное полотно рельс. Вскоре подъехал поезд, остановившись, железная гусеница раскрыла створки дверей, приглашая ожидающих взойти на борт.

Находясь в уютном купе на двоих (учитывая, что мистер загулящая жопа не всегда присутствует, а приходит исключительно побесить, то Эприл находилась в купе одна). Постельное бельё пахло свежестью, а прохладный ветерок кондиционера охлаждал помещение, создавая максимальный комфорт.

Удобно улёгшись, девушка прикрыла глаза, временно задремав. Проснулась она около шести вечера и тут же направилась в вагон-ресторан. Плотно перекусив, выбрав сочный бифштекс с картофелем и луковой подливкой, дополнив трапезу лимонным чаем, вернулась к себе. Усевшись у окна, наблюдая мелькающие за стеклом пейзажи сельской местности, писательница задумалась о том, что было бы неплохо включить в роман (над которым работает на данный момент) сцену с железнодорожным путешествием.

–Отличная идея, – прозвучало в пространстве.

Крутанув головой, обнаружила на противоположной койке Ворона, недовольно хмыкнув, с видом: «ну да, конечно!», вернулась к окну. Естественно, стоит задуматься о работе, как он тут как тут!

–Я не собираюсь ничего писать в отпуске, даже не мечтай! – воинственно прочертила Эприл.

–Да я и не настаивал. – Подняв руки вверх, как бы говоря тем: сдаюся, не бейте, отозвался брюнет.

Снаружи стемнело, время позднее, пора на боковую. Скинув верхнюю одежду, о, да, я уже вижу ваши вопрошающие глазки, да, раздевалась она при Вороне, однако не находила в том ничего крамольного. Во-первых, он не мужчина и не человек вообще, а во-вторых, за столь долгое время сожительства она уже стала воспринимать его как мебель, так что наличие в купе вдохновителя нисколько не стесняло девушку. Уложив всё на полку сверху, легла под покрывало, подложив руку под подушку, прикрыла глаза.

Ехали они трое суток, за это время ничего примечательного не случилось, разве что противноватого вида старушенция подцепилась во время ланча, не дав спокойно чаю попить. Цеплялась бабуленция ко всем подряд со своими разговорами, да только никто внимания и не обращал. Пассажиры отмахивались или просто игнорировали. Несла пенсионерка всякую околесицу, от прогноза погоды на ближайшие дни до курса валют и политики в целом… Так прошёл первый день, в бесплодных попытках завязать разговор, и вот когда настало завтра, и старушка подсела к Эприл, случилось то, чего так упорно добивалась пожилая дама – ей ответили. Сугубо из вежливости Саммерс брякнула, что погода и правда хорошая, в ответ на что глазёнки старой засверкали (блеснув огоньком сквозь стёкла золотых очков с цветочной оправой, а всклокоченная причёска-облачко будто распушилась от удовольствия). Престарелая болтушка принялась тараторить как невменяемая, постоянно закидывая фикрайтреа вопросами, так и не дожидаясь ответа, переходила к новым, перескакивая с темы на тему. В итоге Эприл только кивала да агкала; с трудом избавившись от нежелательной компании, улизнула из вагона-ресторана к себе. На третий день ситуация повторилась, только-то писательница вышла на завтрак, как бабулька тут как тут, прыг за столик, с девичьим кокетством сложила ручки в замок, умостив на них морщинистый подбородок, принялась тараторить. Но на сей раз она выглядела менее довольной, будто бы разочаровавшись, престарелая дама изучающе стрельнула глазками сквозь линзы очков, просканировав сидящую напротив пристальным взглядом. Что-то в особе девушки её напрягало, нервировало, но что? Обычный же человек, ничего примечательного. После небольшой паузы пенсионерка вновь заговорила, и снова неудача, она аж испариной покрылась от натуги. Вконец уморившись, хлебнула чёрного чаю, устало опустив руки на стол.

–Как не старайся, а толку не будет, – прозвучало где-то сбоку, шатенка мотнула головой, обнаружив рядом с собой Ворона, напарник сидел справа, смотря прямо на назойливую бабку.

Госпожа облачко в золотых очках с чудными дужками, украшенными розами, скреплёнными цепочкой, откинутой на загривок, разительно изменилась в лице, от её моложавого рвения не осталось и следа, бабушка помрачнела, будто испугавшись, подалась назад, упёршись спиной в бархат диванчика.

–Падший… – пролепетала старая, во все глаза таращась на брюнета. – Она под твоей защитой? Вот ведь не свезло…

–Да нет, – брякнул Ворон, упёршись локтем о столешницу, – но защита на ней и вправду имеется, чары под стать моим, древние и нетленные, как сама вселенная.

Пенсионерка пробормотала что-то себе под нос, шустро встала, ляпнув: «Вот это да!» – быстренько удалилась, пару раз обернувшись через плечо, утопала в соседний вагон.

Снова «падший» и снова никаких пояснений, навряд ли Ворон станет вдаваться в детали терминологии, однако это уже второй раз, когда его так называют. И что это было вообще? Чего бабка так испугалась? Ну, бабушки, конечно, зло, местами ещё какое, но что б до такой степени, что б их ангелами пугать, малость перебор…

–Только не говори, что ты не заметила! – изумился вдохновитель, но Эприл лишь похлопала ресницами, незадачливо моргая; тяжело вздохнув, будто человек, которому приходится растолковывать прописанные истины, брюнет молвил: – Это же потороча была, ну, талисман тебе на кой!? – он ткнул пальцем в лунный кристалл, болтающийся на шее фикрайтера. – Неужели не заметила, как он сверкает?

Да, подвесок и вправду сверкал более обычного в присутствии той бабули, но о таких фейри писательница прежде не слышала. Оно и не мудрено, поторочи это славянские фейри, проживающие на постсоветском пространстве, они славятся тем, что забалтывают своих жертв, заговаривая в усмерть. Нынче фейри не промышляют убийствами, отбирая по минимуму энергии, так что, если к вам в очереди, да, или прям посредь улицы, пристал кто-то в солидных летах, и после разговора с ним вы почувствовали слабость и недомогание, будьте уверены, вы только что стали жертвой поторочи. Фейри не ограничены в передвижениях, как люди, так что могут свободно перемещаться по континентам, путешествуя куда угодно. Чары поторочи не сработали, потому как амулет Эприл защищает ото всех видов фейри, коль он способен оградить от ангелов, то обычные существа ему нечета. Пожалуй, это был единственный примечательный случай за время всей поездки, а так всё тривиально, в обыденных рамках повседневности поездовой суеты.

Поезд прибыл на станцию в Глендалохе, было около полудня, на открытом пироне их ждала тётя Астрит. Миловидная женщина со слегка неряшливым видом, не в плане неопрятности, а скорее, какой-то лёгкой небрежности, присущей молодёжи, этакий хиппи-стиль, дитя цветов. Тёмно-каштановые волосы были собраны в растрёпанный пучок, будто она только что встала, а сверкающие шпильки в азиатском стиле, с блестящими камушками и цепочками бусин, озорно позвенькивали при каждом движении, высверкивая в лучах солнца.

–А вот и моя милая Апрелька! – воскликнула миссис Дойль, раскинув руки для объятий.

Ну да, Апрелька, не для кого не секрет, что Эприл означает апрель, соответственно выходит – Апрель Летний (ведь фамилия Саммерс, дословно, лето), выходит Апрелина, Апрелька Летовна или Летняя, вот такой вот парадокс. Обнявшись с тётей Астрит, девушка покатила чемодан, идя рядышком с той. Погрузив поклажу в автомобиль, они уселись в салон, после чего женщина ударила по газам, лихо понесясь по пустой дороге.

Просёлочные пейзажи поражали зеленью сочных красок; воздух такой чистый и свежий, совсем не то, что в городе. Количество деревьев на квадратный сантиметр возрастало по мере отдаления от вокзальной станции, казалось, словно они едут по протоптанной дороге через лес.

Наконец приехали, домик тёти совсем не изменился, всё так же поросший плющом забор, за кучной листвой которого вовсе не было видно решёток, по-прежнему обвивал периметр. Проходя через навесь плюща, попадаешь в небольшой дворик с садом-огородом, на котором во всю резвились пикси, снуя туда-сюда, носясь по внутреннему пространству, как у себя дома, сверкая золотыми телцами. Выступающая на первый план башенка экера с острым конусом шоколадной черепицы и стальным шпилем, оканчивающимся флюгером. На кремовом фасаде здания располагались ряды окошек со ставнями, а на самой крыше, окружённой кованной балюстрадой, расположилась терраса с ротанговой мебелью, где приятно проводить время в вечернее время суток, когда попрохладней.

Небольшие ступеньки полукругами у парадного хода и зелёная дверь со старинным молоточком, походившим на голову какого-то неведомого существа, держащего в пасти ручку-колотушку, которой и принято стучаться.

Внутри всё по-старому, мало что поменялось с тех пор, уж не применяет ли миссис Астрит магию, дабы дом не подвергался влиянию времени? С её-то удачей вполне возможно, ведь тётка нашей писательницы была самой настоящей ведьмой! Правда, на метле она не летала, а только подметала пол, да и чёрного кота в качестве фамильяра (как у Дельмы) не водится.

В распоряжение племянницы была отдана комната на втором этаже, к которой вела вычурная, резная лестница из морёного дуба. Помещение было заранее подготовлено, так что ни пыли, ни затхлости там не осталось, да и миссис Дойль не редко сдавала в аренду туристам, так что комната была обжитой. Оставив чемодан у шкафа, Эприл завалилась на кровать, раскинув руки в стороны; воспоминания нахлынули волной детской ностальгии, казалось, она вновь стала маленькой и приехала на каникулы к тётушке.

******

В отличие от Анрэя, брауни Астрит был куда расторопнее, у него ничего не горело, не выкипало, да и вообще домашнее хозяйство держалось в порядке. Сейчас, например, Диллан (такой же крепенький мужичок-фейри, что и Анрэй, только с тёмно-каштановой шевелюрой, такой же курчавой и пышной, а великолепная борода с густыми бакенами добавляла брауни солидности) готовил блинчики, кофе отдыхал в кофейнике (уже процеженный, только сваренный), пряный аромат робусты витал по кухне.

В помещение вошла хозяйка дома, фейри отвлёкся от плиты, поздоровавшись, пожелал доброго утра и тут же вернулся к готовке. Астрит уселась за стол, постучав пальцами по поверхности, перебирая по очереди, стукнула в последний раз всей четвёркой, задумчиво молвив: «Ты ведь здесь?»

Заместо ответа по ту сторону стола, возникая зловещей тенью, появился дымчатый силуэт со сверкающими очами. Смог быстро приобрёл осознанные черты, всё более вырисовываясь в человеческую фигуру, покуда полностью не воплотился в форму брюнета. Ворон стоял с противоположной стороны столешницы, без интереса смотря на ведьму.

–Может, уже оставишь её в покое? – без прелюдий и предшествующих пояснений говорила женщина, холодно смотря на безмолвного слушателя. – Позволь ей заключить договор с нормальным ангелом. Разве не достаточно того, что тебя помиловали? Ты можешь существовать и без неё.

Сине-голубые глаза Ворона сверкнули гневным сполохом, подобно огням святого Эльма. Пронзив шатенку острым взглядом, от которого по спине пробегает холодок, ангел сардонически ухмыльнулся, искривив рот полумесяцем: «Нормальный ангел?» – переспросил тот. – «А со мной что не так!? С чего ты взяла, что можешь лезть в наш контракт?» – смоляные завитки превратились в змеящиеся ленты смога, будто вместо волос на его голове возникло копошащееся кубло аспидов. – «Она сама меня призвала, покуда я буду ей нужен, я никуда не уйду, и мне глубоко плевать на твоё мнение».

–Тётя Ас! – раздалось откуда-то из глубины дома.

Эприл спустилась вниз и была на полпути к кухне, ей не довелось застать разговор, диалог между теми двумя остался тайной, к тому же Ворон исчез, едва по дому разнёсся звонкий голосок госпожи. Когда писательница вошла на кухню, миссис Дойль сидела одна, а брауни уже накрыл на стол, отпарившись в магазин за покупками.

Заметив мрачное выражение лица тётушки, племянница поинтересовалась, в чём причина уныния, но Астрит не ответила, бодро отмахнувшись, напустила весёлого виду, велев той не заморачиваться и есть. После завтрака Эприл вышла во двор, чтоб немного подышать свежим воздухом. Юркие пикси всё так же витали над клумбами, носясь между цветов и витая над пёстрыми головками, то и дело, то тут, то там, мелькали золотые искорки. И чего им так полюбился этот сад? Не особо он и большой, даже самый обычный…

Кто-то копошился в огороде, пропалывая лекарские травы; хм, интересно, тётя наняла кого-то для работы в саду? Саммерс подошла к незнакомцу со спины: блондинистый затылок со вздёрнутыми прядями сверху, широкие плечи и достаточно мощная спина, для ирландца большеват (хотя, может, он из тех же уникумов, что и папа?); инкогнито не обращал на наблюдательницу внимания, продолжая аккуратно срезать травы маленьким серпом, складывая в корзинку. Дёрнув плечами, блондин обернулся, просияв лучезарной улыбкой: «Госпожа Дойль!» – когда же выяснилось, что пред ним не мадам Астрит, инкогнито удивлённо выпучился, недоумевающе похлопав золотыми ресницами. – «Простите, я думал, миссис Астрит пришла, у вас схожая аура». – Извинился блондин и тут же исправился: – «Я Лой, иногда помогаю по дому вашей тёте», – подымаясь на ноги, пояснял юноша, – «а вы, должно быть, та самая племянница, о которой я столько слышал?» – выпрямившись во весь рост, с корзинкой на перевес, подытожил парень.

Ну, если он не фейри, то просто чертовски лакомый кусок! Статный, высокий, симпатичный, ну прям мечта любой женщины!

Эприл неловко улыбнулась, кивнув в ответ, то ли подтверждая последние слова Лоя, то ли так просто, по инерции. Воцарилась тишина, парень не знал, что ещё сказать, а Саммерс не знала, как ей следует себя вести, стоит ли завязать разговор или отправиться по своим делам?

Начался дождь (обычное дело в Ирландии, хлынуть может в любое время суток и вообще, когда угодно, даже если на горизонте не облачка, дождь может начаться внезапно, в самый неподходящий момент), Лой хватил девушку за руку, потащив за собой. Эприл так резко потянули, что она и пикнуть не успела; куда его понесло? И тянули её, надо сказать, отнюдь не в сторону дома, а по направлению беседки. Забежав под купол крыши стеклённой беседки, походившей по форме на старинный свечковый светильник, молодые люди стали отряхиваться. Не успев сильно намокнуть, быстро просушились, усевшись на резной скамейке внутри укрытия. Капли барабанили по вытянутым аркам окон, с каждым разом усиливаясь, налегая посильнее, обрушиваясь кучным ливнем. Эприл наблюдала за дождём, украдкой подумывая о своём товарище по несчастью, а тот, в свою очередь, вполне открыто, не таясь, смотрел на неё.

–А знаете, вы очень похожи на госпожу Астрит, – внезапно брякнул Лой, – ну, когда она была девочкой…

Да, ей часто доводилось такое слышать, в основном потому, что в их семье все шатены, кроме мамы, леди Бигония брюнетка. Эприл мило улыбнулась, по-дружески взглянув на говорившего. Нет, ей решительно не удаётся заводить новые знакомства! Раньше, в школьно-подростковом периоде, как-то проще было, не возникало никаких трудностей, сомнений… А нынче она резко отупела по этой части. Возрастное, что ли?

–И часто вы гостите у тёти? – наконец отважилась фикрайтерша.

Лой состроил задумчивую мину, после чего брякнул: «Частенько, в основном летом, самый сезон всяких растений».

Как выяснилось, с тех пор как она была здесь в последний раз, мистер пшеничная шевелюра стал частым гостем в доме Дойль, помогая не только по саду, но и по дому (неужто брауни мало?). Молодой человек помогал по огороду, сажая и собирая овощи; собирал фрукты с плодовых деревьев, ягоды, пряные и лекарственные травы. Однако он был не один, ему в этом помогали пикси, крохотные феи, не больше ладошки, активно нарывали клубнику, целыми бригадами таскали яблоки и груши и учреждали настоящие облавы на овощные грядки. Словом, парню тут явно было не скучно. А теперь, с появлением ровесника, времяпрепровождение обещает быть куда более приятным. Да что там, писательница и сама была того же мнения. Теперь её отпуск был скрашен компанией блондина.

Молодые люди гуляли по Глендалоху, посиживая в каждом уютном кафе, ресторанчике. Но больше всего Эприл нравилось блуждать по живописным местам городка, вдали от туристических тропинок, по нехоженым тропам, где нет чужих следов, а из признаков жизни лишь отпечатки лесных жителей, да фейри.

По одному из холмов, сквозь дремучий лес, с покрытыми мхами деревьями, под надзором местных фейри, что выглядывали из-за каждого ствола и куста, шуршали, перешёптываясь в кронах. Такая волшебная, сказочная атмосфера, с гидом, словно сошедшим со страниц детских книг о фейри и доблестных рыцарях (правда, Саммерс ещё не решила, кого Лой ей больше напоминает, сказочного персонажа или же августейшую особу). Спустившись к озеру, уселись подле кромки воды, вдыхая сырую прохладу водоёма.

Как профессиональный писатель, девушка делала в уме пометки, уповая на смекалистость Ворона, который сделает соответствующие заметки, чтоб ей не пришлось потом мучиться самой. Отличный пейзаж для картинной сцены книги, такие насыщенные, сочные цвета и эта умиротворённая атмосфера…

–Эприл, ты будто не здесь. – Укоризненно молвил блондин, искоса поглядев на спутницу.

Шатенка мотнула головой, рассеянно поморгав, после чего обронила: «Прости, издержки профессии», – пожалуй, не может она, как нормальные люди, наслаждаться природой, постоянно фиксируя в голове всё самое интересное и примечательное. – «Тяжело тебе должно быть…»

Юноша покачал головой, снисходительно улыбнувшись; к её странностям он уже привык, но иногда писательница словно выпадает из реальности, проваливаясь куда-то в свой внутренний мир. Гулять по окрестностям весьма занимательно и полезно в плане творчества, помогает настроиться на нужный лад, да только она сюда отдыхать приехала, а в голове сплошные сюжеты крутятся…

Вернувшись домой, после того как её проводили, попрощавшись со знакомцем, Эприл столкнулась с неизвестным у ворот. Мужчина средних лет машинально поздоровался (как это делают все деревенские) и быстро удалился. Спустя какое-то время, не успела она и до дверей дойти, как на пороге здания возник ещё один незнакомец, на сей раз молодая женщина. Что за крёстный ход? Саммерс наконец попала в дом, заслышав в прихожей голоса говоривших:

–А у вас ещё есть тот чай? Очень помогает от простуды.

–А мне бы зелёной мази, при болях в суставах самое то!

Так, что это за «домашний доктор»?! У них что, там врачебный приём идёт?

Шатенка прошмыгнула в глубь, спрятавшись за углом гостевой комнаты, вслушиваясь в диалог. Несколько разношёрстных посетительниц посиживали на диванчике, потягивая чай с песочным печеньем, очевидно приготовленным Дилланом, дамочки жаловались на здоровье, нахваливая снадобья, что недавно приобрели.

Ах, ну ясно! Как она могла забыть! Тётя Астрит ведь тоже ведьма и промышляет помощью местным. Делает травяные настойки и пилюли на заказ, этакий местный целитель-врачеватель. А сегодня, видимо, день приёма, вот и толпятся всякие, наводняя дом. Верно, когда она была маленькой, гостя у тётки, частенько замечала толпу просителей, стягивающихся к дому. Миссис Дойль никому не отказывала, принимая в качестве оплаты то, что могли себе позволить пришельцы: кто-то расплачивался деньгами, некоторые собственной сельхозпродукцией (урожаем или мясом), кто чем был богат и у кого на что хватало средств. Ведьма никогда не выставляла цену за свои услуги, считая, что благодарность должна быть искренней, от чистого сердца. Собственно, таково кредо всех ведуний, они никогда не требуют, а лишь принимают предложенное, таков закон и обычай сведущих в магии особ.

Решив не мешаться и не отвлекать тётю Астрит, писательница тихонько прошла к себе, поднявшись на второй этаж.

Пожалуй, можно будет написать следующий фик о ведьмовском укладе, ну, или хотя бы об одной из них, а! Не важно! Словом, точно должна быть ведьма, а остальное уже устроится само собой!

–Прекрасная идея, сохрани в памяти. – Очередное проявление напарника, когда о его существовании уже успеешь позабыть.

Ворон стоял сбоку, по обыкновению заложив руки за спину, заглядывая через плечо фикрайтеру. Целыми днями шляется незнамо где, а когда его совсем не ждёшь: здрасте, вот и я!

Брюнет состроил недоумевающую мину, запрокинув голову, крутанулся на каблуках, отвернулся от писательницы, выдав: «Ну, не мог же я мешать вашему свиданию! Это неэтично».

Ах вот как, так у них было свидание? Или у них постоянно были свидания? Так, стоп, кажется, Эприл что-то пропустила. С каких это пор между ними с Лоем возникли амурные отношения?

Закатив глаза и фыркнув, девушка уселась на кровать. Да нет тут никаких отношений, они-то знакомы всего ничего! Вечно этот воду мутит, а она, как дура, голову ломает; нет! Не будим вестись на провокации, всё это домыслы и нелепые инсинуации!

–Кстати, – отстранённо брякнул Ворон, поворачиваясь к писательнице, – я записал всё, что ты просила.

–Я не просила, я думала, – раздражённо поправила Эприл.

–Ну, один фиг! – разведя руками, отозвался вдохновитель и, дабы не выслушивать очередную гневную тираду по поводу, а может ли он читать мысли и если может, то как смеет, и всё в таком духе, добавил: – Я сличаю эмоции, и когда ты аж фонтанируешь энтузиазмом и переизбытком эндорфинов, делаю пометки в записник, только и всего. Я не знаю, о чём ты думаешь, а с амулетом теперь никто не знает, – напомнив фикрайтерше о давнишнем приобретении, завершил тот.

А, да без разницы! В любом случае, у неё есть более важные дела; сегодня вечером её пригласили на фестиваль. Какой-то местный ярмарок или что-то в этом духе… Лой говорил, будет весело, там будут всякие самоделкины, торговцы побрякушками и съестным. В общем, звучит заманчиво. Поскорее бы!

А мы с вами не обязаны ждать прихода сумерек, ведь можем пропустить скучную рутину, перейдя сразу к фестивалю:

Эприл шла по мостовой, разнообразные камушки выстилали дорогу, стелясь асимметричным узором под ногами. Это своего рода естественная плитка, такая же плоская, только шероховатая и не такая идеальная в пропорциях. По обе стороны, располагаясь кучными рядами, тянулись раскладные киоски и лавки, где местные жители продавали свою продукцию. Кто предлагал свежую выпечку собственного производства, кто десерты из собственных фруктов и ягод, другие готовили блюда из ингредиентов, выращенных на огородах и фермах. Конечно, речь идёт не об огромных промышленных фермах с тысячным поголовьем скота, а о местных фермерах-частниках, которые занимаются сыроварением, молочной продукцией и тому подобным. К слову, наша парочка уже успела полакомиться местным сыром, сняв пробу в одной из лавок, даже прикупить чего. В другой был хороший плавленый сыр, а в третьей они выпили по молочному коктейлю с домашней клубникой. Оба замурзались, обзаведясь розовенькими усиками сливок. Потом были карамельные яблоки, кукуруза на углях в сливочном масле и укропе, говядина в пряных специях. Вкуснейшая булочка с отрубями, воздушная и ароматная, ну а под конец они обзавелись пакетиком конфет от крафтовой кондитерской, чьи изделия были выставлены в рамках ежегодного расширения местного содружества предпринимателей.

–Ну, и как тебе сельский ярмарок? – подколол Лой, умыкнув из бумажного пакета карамельную помадку в шоколадной глазури, слопав конфету, ехидно ухмыльнулся.

Эприл лишь улыбнулась, а что тут ответишь? Она так объелась, напробовавшись и наевшись всего, что только можно, что и говорить не хочется, только жевать. Да, в неё ещё влезет!

–А фейерверки скоро? – уточняюще спросила Саммерс, идя рядом с блондином.

После фестиваля должен быть салют, но это будет аж в двенадцать, а пока можно ещё поблуждать по ярмарке, снуя между лавок.

Сверкающая вереница гирлянд оборвалась, они зашли в часть парка, где начиналась лесная зона, тёмная и глухая. По началу было неуютно, куда её завели? Почему Лой ничего не объясняет? Вокруг лишь безмолвные деревья и ни души. Внезапно, прямо перед носом, прошмыгнул огонёк. Ещё один, другой, бесчисленное множество сверкающих шариков запестрели над головой, вытянувшись сверкающей линией, образовав блестящие плеяды.

–Это же спанки?! – по-детски выкрикнула Эприл, с озорством в глазах смотря на сверкающий рой.

Юноша утвердительно кивнул, с видом старшего брата усмехнувшись при виде искреннего удивления радости девушки. Она так откровенна и честна, до умилительного простодушна, словно ребёнок. Сложно не поддаться очарованию и не проникнуться симпатией к сему созданию.

Лой наклонился к Саммерс, мягко коснувшись губ ненавязчивым, почти невесомым, поцелуем. От подобного проявления нежности фикрайтерша застыла, превратившись в шокированный монолит. Поймав на себе обескураженный взгляд изумрудов, блондин испуганно шатнулся, решив, что хватил лишнего, зайдя слишком далеко.

–Прости, я думал, что могу… ну, у нас же вроди всё было однозначно, так что я предположил… – тараторил парень, активно жестикулируя, так и не закончив ни одно из оправданий, перескакивал на новое. – Просто, мы вроде бы ладили, очень хорошо ладили, вот я и подумал, прости дурака! Я не должен был, следовало сперва спросить…

–Да я не то чтобы против, – робко обронила писательница, заправив каштановую прядь за ухо, – просто неожиданно как-то, я не думала, что нравлюсь тебе… – она хотела сказать «аж так», но не успела, так как её перебили: –Нравишься, правда нравишься! С самой первой встречи! – выпалил блондин, раскрасневшись от красноречия.

Повисло неловкое молчание, оба были смущены и потрясены: Эприл признанием, а Лой собственной откровенностью. И что теперь делать?

Всё же отважившись, блондин сделал первый шаг, подойдя к подруге, смотря в её глаза, что неотрывно следили за приближением, наклонился к лицу девушки, осторожно спросив: «А могу я ещё раз попробовать?»

–Да. – Ответила фикрайтер, доверительно прикрыв глаза.

На сей раз поцелуй был более ощутимым. Как бы сказать, чтоб выразить поточнее? В первый раз это было подобно колебанию крыльев бабочки, легко и непринуждённо, а во второй – более агрессивно, как жгучая острота перца чили, от которой горит весь рот. Да только рот Эприл горел отнюдь не от острости, а от непрекращающейся ласки, коей её подвергал Лой. Было до жути приятно, до дрожи и мурашек по коже. Прижиматься к нему, чувствовать, как его руки обхватывают, обнимая, притягивают, прижимая к себе. Пятки оторвались от земли, блондин так крепко обнимал, что приподнял писательницу, поставив ту на носочки, удерживая в таком положении. Они продолжали целоваться, а над головами, над кронами деревьев и в сохатых ветвях, сновали спанки, сверкая и освещая пейзаж, создавая волшебную иллюминацию. Хах, а ведь по сути это самые настоящие, что не наесть, фейри-огоньки. Магические лампочки, наделённые сознанием и сутью души.

Внезапно Лой отстранился, словно вспомнив о чём-то, отпустил Эприл, схватил девушку за руку и потянул за собой, увлекая во тьму лесопарка. Он вёл за собой, а прямо впереди, кружась спиралями, витали спанки, образуя кучные скопления, настолько тесные, что от их лучистости не было видно просветов; все проёмы между сверкающими шарами были заполнены белизной. Такое чувство, словно они шли по мерехтящему туннелю, переливающемуся серебром и перламутром, фейри-коридор, ведущий в неведомые дали.

Наконец спанки разлетелись, бросившись в рассыпную, унесясь прочь в ночное небо, слившись с сотнями тысяч звёзд, став неразличимыми с зарницами небосвода.

Руку Эприл всё так же сжимала крепкая хватка Лоя, в душе бушевало беспокойство, некоторое волнение, от которого шатенка никак не могла избавиться. Однако, когда до ушей девушки донеслись голоса: звучные песнопения, гомон и смех, она наконец успокоилась. Куда бы блондин её не привёл, тут многолюдно, а в общественных местах преступления не замышляют. Госпади, какая же она испорченная, сочла товарища (хотя, после случившегося, наверно, следует отнесть его в категорию парня) развратником. Ну это же что-то да значило, да?!

–Добро пожаловать на Белтейн, – произнёс Лой, повернувшись к писательнице, теряющейся в догадках.

Выпучив зелёные глазки, изумлённо уставившись на того, девушка осмотрелась по сторонам: вокруг, мелькая в темноте зарослей, сверкая кармином, потрескивали костры, вокруг них посиживала молодёжь, распевая песни под гитару. Отовсюду доносились разнобойные мелодии, звучащие в диссонанс песне ночи. Звонкие аккорды и металлические переливы вперемешку со стрекочущими кузнечиками и редкими птицами, чей ночной покой был потревожен людским шумом.

Наши герои прошлись по траве, щекотно огибающей щиколотки при ходьбе, минуя ряды высоких деревьев, высящихся сохатыми кронами, дошли до ближайшей компании, усевшись рядышком на полено. Никто не обращал на них внимания, как будто это было само собой разумеющимся.

Саммерс увлечённо слушала певца, перебирающего струны, после чего шатен остановился, внезапно трынькнув, будто бы потеряв настрой, глянул на гостей, улыбнувшись Лою, протянул тому гитару. Блондин без сомнений взял инструмент и, устроив на коленях, отстранённо повёл пальцами, подбирая нужную волну и, наконец, уловив то самое, принялся играть, виртуозно и профессионально. Было так здорово слушать их дуэт, игру Лоя и песнь безымянного певца, но более всего ей нравилось наблюдать за милым. Его янтарные очи сверкали золотом, огненные отсветы высвечивали зарницы аурума на радужке, будто преломление цитриновых граней. Так красиво, волшебные, неземные глаза, просто невозможно отвесть взгляд, так бы и смотрела вечно.

Внезапно Эприл потянуло в сторону, кто-то схватил за руку и потянул. Шатенка повернулась влево, недоумевающе зыркнув на незнакомку, посмевшую прервать её созерцание прекрасного.

Улыбчивая девушка предложила: «Пойдём, пора устраивать ходы». – Её зазывали принять участие в массовом шествии; неуверенно глянув на кавалера, уловив в его взгляде молчаливое одобрение, писательница поднялась на ноги, последовав за блондинкой.

Эприл привели к огромному кострищу, вокруг которого водили хороводы юные девы. Они ходили, держась за руки, в карамельных отсветах огня, пылающего ярко и неистово, будто какой-то сказочный дух стихии, фыркая дымом, расточая ароматы горелой древесины и каких-то прогоревших трав (видимо, добавленных для смягчения едкости запаха), они хлопали в ладоши, оглашая ночь громогласным эхом, после чего прокручивались вокруг оси и принимались вновь идти кругом. Саммерс приобщили к действу, её незнакомая знакомка подвела девушку прямиком к круговому ходу, и одна из нимф предложила той руку, после чего её увлекли в коловорот волшебного таинства. Девушки вели ход у костра, отпускали руки, хлопали в ладоши, прокручивались и пускались в пляс рука об руку. Какие-то средневековые пляски вперемешку с ирландской джигой. То, как они подгибали ноги, захлёстывая об опорную, опуская, выпрямляли, подбивая пятку, и вновь то же самое, но уже другой ногой. Этакие переменные скачки с ноги на ногу с декоративными элементами хореографии. Эприл увлекло действо, она полностью растворилась в танце, отплясывая с другими молодицами, и когда в очередной раз всплеснув в ладоши, шатенка пошла на поворот, её верчение было прервано внезапно возникшим Лоем. Откуда он тут взялся?! Янтарноокий держал за талию, привлеча к себе, обогнул стан партнёрши, и они уже вдвоём стали кружиться у костра. Вокруг огня танцевали пары, юноши присоединились к ходу, и теперь это походило на массовый флэш-моб.

Запах костра, оранжевые вспышки кармина, его глаза, так внимательно смотрящие, будто заглядывая в душу, улыбка, от которой мурашки по коже (или же это из-за щекочущей травы?), тепло тела при каждом сближении, нежность касаний, сочетание мелочей так опьяняет, дурманит, будто алкоголь, она абсолютно захмелела от этой ночи.

Они всё кружили и кружили, и вот уже зарево кострища осталось далеко позади, вокруг только темень чащобы, молчаливые дубы да безлюдность пролеска, который был предоставлен словно специально для них, в виде травяного ковра, где можно танцевать уединённо, вдали ото всех.

–Останься со мной, – обронил Лой, с нежностью взирая на партнёршу.

–Я уеду через пару недель, – неопределённо отозвалась Саммерс.

–Останься со мной, пожалуйста, – вновь повторил тот более настойчиво.

Эприл хотела было ответить, но внезапно, под хлопком платья что-то засверкало, кристалл-талисман пульсировал градиентами лунного камня, будто оповещая об опасности. Писательница остановилась, и её партнёр встал напротив, закрыв ладонью сверкающий амулет, она подняла взгляд на знакомца, уныло протянув: «Так ты фейри?»

Лой пожал плечами, едва заметно улыбнувшись уголками губ, в коих притаилась печаль. Дини Ши, к которым относился юноша, не могли жить среди людей на постоянной основе, как некоторые представители фейри народа. Посему, раз в год, в мае, с весны на лето, они посещали мир смертных, празднуя с теми Белтейн. Иногда, после таких празднеств, люди пропадают без вести. В древности про таких пропавших говорили: фейри увели. Задержавшись в мире фей, позабывшись за плясками и озорством, люди оставались среди дини ши, потому как зачастую подобные инциденты не обходились без романтики. Любовь между человеком и фейри столь несбыточно фатальна, но так маняще сладка…

Вот и Эприл не избежала подобной участи, ведь и вправду по-настоящему влюбилась в янтарноглазого.

Шагнув назад, отойдя от Лоя, шатенка опустила голову, понуро молвив: «Я не могу с тобой остаться. Я не могу всё бросить и жить здесь. Я…» – она хотела было ещё что-то сказать, но щёки обожгло неурочным теплом ладоней, охвативших лицо, блондин вынудил её запрокинуть голову, после чего впился в губы поцелуем.

Писательница зажмурилась, хватаясь за запястья парня, усиленно сдавливая, будто боясь потерять. Так жадно льнула, отвечая на поцелуи, а откуда-то не возьмись целый рой спанков, налетев шальной хмарой света, окружили целующихся, принявшись носиться вокруг.

Руки опустели, им больше нечего держать, осиротевшие губы мёрзли на промозглом воздухе ночи. Она стояла в одиночестве на дорожке парка, а позади, вдоль мостовой, ведущей на аллею, доносились звуки ярмарки. Она вновь в Глендалохе, точнее, в мире людей, в мире смерти и потерь.

III


После событий Белтейна Эприл чувствовала себя не лучшим образом, и это состояние организма отражалось на поведении индивида в целом. Она ничего не хотела делать, слушать, ей резко стало всё неинтересно. Из гостевой спальни она выходила только чтоб поесть, да и только. А когда на третий день такой унылости Ворон предложил сделать фикшен из травматического опыта девушки, сказав: «А знаешь, это отличный сюжет для фанфика. Смотри, есть все штампы: запретная любовь, магия, фейри и трагичность расставания. Тяночки в захлёб читать будут». – Саммерс отреагировала крайне агрессивно, обругав и обматерив вдохновителя последними словами, послав на все четыре и ко всем чертям, после чего покинула комнату, отправившись на улицу.

Мало того, что ей и так погано, так он ещё и по больному, как поганая ворона, что лапами по туше дохлого животного топчется, беспардонно и безалаберно выплясывая на трупе! Так, ну раз уж вышла, то куда ещё пойти, как не в паб? Залить, дескать, горькую обидушку разочарования пенным.

Зайдя в ближайший бар, шатенка уселась у стойки, сделав заказ, но насладиться распитием хмельного так и не удалось, так как к ней подсел крайне назойливый и наглый собеседник. Вернее, он навязывался таковым, да вот только на общение писательница была совершенно не настроена!

Словоохотливый парень постоянно тараторил (но амулет на него не реагировал, значит, человек), пытаясь вовлечь даму в разговор, а шатенка молча глотала пиво, после чего грюкнула бокалом о барную стойку, спешно расплатилась и резво ушла.

Нервно шагая по улице, Эприл даже и не подозревала, что без пяти минут знакомый незнакомец увязался следом. Поправив сумочку, фикрайтер остановилась у витрины крафтового магазинчика, там продавали виски. Хм, а почему бы и нет, чёрт возьми! Её преследователь тоже остановился, но отнюдь не потому, что опасался быть замеченным, он встал на месте от того, что на затылке шатенки, проявляясь дымчатой коломбиной тьмы, возникла пара глаз. Жгучие сапфиры прожигали насквозь, впиваясь взглядом прямиком со змеящейся темени смога, огибающего голову девушки дугой. Молодой человек протёр глаза, пару раз моргнул, видение исчезло, видать, показалось, надо поменьше принимать, а то так с перепою уже мерещится всякое!

Тем временем Эприл зашла в бар-магазин, после чего следовавший за ней вошёл спустя пять минут. На сей раз шатен решил не идти на пролом, а воспользоваться проверенным методом (он его ни раз выручал с такими строптивицами). После того как девица пропустила пару-тройку рюмок, приставала подсел к Саммерс и сделал двойной заказ, для себя и дамы. Писательница недовольно покосилась на старого знакомого, тот расплылся в обезоруживающей улыбке, с самым безобидным видом, пододвинув рюмочку колючке. Ох, ладно, в конце концов, товарищ просто поболтать хочет, не стоит так дичиться из-за личных переживаний, пожалуй, не станет грубить и немного потерпит его компанию.

Эприл приняла угощение и выпила виски, отставив рюмку, мистер, кажется, Майкл (так он представился, вроде бы…), широко ухмыльнулся, и в его оскале чётко промелькнул оттенок торжественного самолюбования.

В голове как-то потемнело, нет, не в глазах, а в голове, будто она стала ватной и абсолютно пустой. Все мысли вылетели в неизвестном направлении и не вернулись, стало слишком тяжело сидеть. Накренившись, чувствуя довлеющую сонливость, Саммерс плюхнулась на барную стойку, распластавшись по поверхности.

–Ох, ну что же ты, дорогая! – всполошившись, выкрикнул Майкл. – Нельзя же столько пить! – сетовал тот, поднимая девушку под руки.

Бармен понимающе посмотрел на пару, снисходительно обронив: «Пьющая женщина – горе в семье». – В ответ на что парень кивнул и, подняв пребывающую в отключке на руки, поспешил удалиться из заведения.

На улице он поймал такси, усадив компаньонку «по неволе» в салон, уселся рядом, назвав свой адрес таксисту, закинул руку на плечи писательнице, по-свойски облапив. После того как такси подъехало к дому, Майкл выволок девушку из машины и зашагал к дому. Пришлось повозиться, одновременно прижимать ключ к домофону и держать добычу не шибко удобно, наконец, дверь открылась, и уже в холе лиходей вновь поднял жертву на руки, засеменив по ступенькам.

Финальный акт трагедии: Эприл лежит на диване в чужой квартире, у незнакомого человека, в другом конце Глендалоха, абсолютно беспомощная и недвижная. Под воздействием определённого рода препаратов она не могла пошевелиться и уж тем более проснуться, став безвольной куклой на ближайшие пару часов. Дело в том, что ещё в баре Майкл ловким движением руки (как истовый фокусник) подмешал девушке снотворное наркотического характера, действует оно без отказно, валит на повал. Незаметно и умело предложив не ведающей роковой напиток.

Шатен уже собирался приступить к делу, поддев пальцами пуговку платья-рубашки несчастной, намереваясь немедля раздеть ту, как в помещении раздалось чьё-то покашливание. Злодей подскочил как ошпаренный, недоумевающе и совершенно растеряно уставившись на брюнета, незнамо откуда взявшегося в его доме. Юноша смотрел с открытым презрением, смешанным с надменным гневом, будто бы инквизитор, изобличивший в преступлении грешника.

–Ты кто такой! – взъерепенился парень, подавшись вперёд.

–Неверный вопрос, – холодно обронил инкогнито, и у Майкла аж мурашки по коже забегали. – Правильно: кто у тебя на диване и что ты собирался делать? – исправил синеглазый.

–Это моя девушка! – огрызнулся в своё оправдание негодяй, однако брюнет не отступал: – И как же её зовут? – тут-то он и прикусил язык, ведь имени-то он спросить и не успел.

Ворон мрачно ухмыльнулся, какая гнусная тварь! Столько раз измывался над несчастными, практикуя регулярно, опаивая девиц и вытворяя с ними различные мерзости, а чтобы не повадно было в полицию идти, записывал на камеру, грозясь жертвам выложить видео в интернет. Разумеется, после такого ни одна бы не стала распространяться, ведь подобного унижения не вытерпит ни одна женщина.

–У тебя нет доказательств!

Господи помилуй, доказательства? Серьёзно?! У него ещё язык поворачивается заикаться о презумпции невиновности, ну прям смешно!

–Да вон же, лежит прикорнув на диванчике твоё доказательство.

–Она сама хотела, я привёл её по согласию!

–Да ну! А если я разбужу и сам спрошу?

Майкл побледнел, ещё не хватало, чтоб его в участок сдали. А там могут всплыть и прочие грешки… Ну, нет, увольте, нужно валить этого гада, без разницы, как он тут оказался, но живым он отсюда не выйдет!

–Спасибо. – Зловеще произнёс Ворон.

–За что? – недоумевающе вопросил шатен, в замешательстве встав в паре шагов от говорившего.

Однако ответа не последовало, длинные полы дизайнерской рубашки, острыми краями свисавшие до колен, задымились, взвившись ввысь. Обратившись в вытянутые ленты смога, лозы тьмы потянулись к преступнику. Парень в ужасе шатнулся, испуганно завопив. Хвать, и его торс обхватило щупальцем, два и грудную клетку пронзило вторым. Дымчатые лианы обвились вокруг тела, сдавив того не на шутку. Все телеса пронзило острой болью, такой жгучей и резкой, что у гада глаза заслезились. Он бы закричал, если б мог, да только дым набился в рот, сдавив глотку изнутри. Он не мог дышать, да и зачем? Мгновенье, и его полностью распорошило, будто Майкла разорвало внутренним взрывом. Тело обратилось в пыль, которая впоследствии превратилась в атомы, растворившиеся в эфире.

Паскудная мразь, такую падаль даже жрать не хочется. Оставшиеся после уничтожения тела лучистая звезда (искра души), настолько прогнила смрадом грехов, что от её зловонного тления мутит даже падшего. Он не достоин перерождения, а посему, эту гнилую душонку бес не отпустит, нет, поедать тоже не станет. Сдавив дымчатым щупальцем светоч, раздушил меж смога, поглотив свечение, расщепив на исходные составляющие материи, которые, утратив связи, вернулись в состояние бесформенной магии, повсеместно присутствующей в пространстве, а личностная составляющая была полностью стёрта, ибо подобные особи не должны существовать априори.

Подойдя к дивану, наклонился к спящей, аккуратно приподняв, устроил у себя на руках, выпрямился, тут же исчезнув в дыме. Возникнув посреди спальни в доме тётушки Астрит, Ворон прошествовал с ношей на руках, опустив контрактершу на кровать. Шатенка продолжала безмятежно спать, и даже когда щеки коснулись изящной тонкости пальцы падшего, не пришла в себя, лишь смоль длинных ресниц дрогнула от призрачного прикосновения, ощутимого лишь на ментальном уровне.

С кожи лица, отделяясь будто поверхностной частью, словно бы верхние слои эпителия расслоились, рассыпались и, превратившись в пыль, облетели с девичьего лика, завихрившись тонкой спиралькой, растворились в воздухе, блёклые частицы, вытянутые наружу. Таким способом бес ликвидировал остатки наркотика в организме Саммерс, извлечя из тела и развеяв в эфире, остальные же последствия были полностью устранены его магией, она может продолжать спать, даже не ведая и никогда не узнав о том, что могло произойти.

Озирая своего контрактера, смотря с претензионным собственничеством, Ворон будто всем своим видом говорил: «Никому тебя не отдам, ты моя».

******

Что ж, отпуск продолжается, и понемногу Эприл приходила в себя, до нормы далеко, но она уже не в состоянии унылой малолетки (которой только и осталось, что слушать сопливую попсу да курить ментоловые сигареты).

За завтраком тётя предложила сходить с ней по делам. Почему бы и нет? Помнится, у неё с давних пор уговор с одной лавкой, поставлять все снадобья на продажу. Будучи востребованной работницей ведьмовской индустрии, госпожа Дойль выставляет свою продукцию на продажу в специализированном магазине. Это никак не противоречит кодексу ведьмы, ведь не она сама торгует лекарствами, следовательно, никаких законов не нарушает.

Разумеется, так было не всегда, раньше она жила в фамильном особняке вместе с братом. Училась в престижном вузе на журналистском факультете, а волшебство так, в качестве баловства, не более. До тех пор, пока мисс (тогда ещё Саммерс) не встретила мистера Дойла. С ним она позабыла обо всём, ей стало тесно в стенах поместья, родовые стены особняка душили, будто с них свисали вековые слои паутины и пыли. Было невыносимо душно и скучно, журналистика больше не казалась такой увлекательной, а вот магия, ей она отдалась целиком. И вопреки родительским угрозам, Астрит бросила университет и переехала с возлюбленным в пригород. Там она и открыла магическую практику на пару с мужем, ведь именно Бернард убедил любимую, что магия – это её стихия.

Однако нет такого зелья, эликсира, способного побороть смерть. В возрасте сорока лет Бернард Дойль скончался от рака. Овдовевшая миссис Дойль так и не вернулась в поместье, хотя брат уговаривал. Она не желала оставлять дом, в котором каждый уголок хранил тепло любимого человека. Так она и осталась деревенской ведьмой.

–Тебе не бывает одиноко? – поинтересовалась Эприл, идя по улице рядом с тётей.

–Да нет, есть же Диллан, да и писки во дворе, а ещё посетители, так что скучно мне не бывает. – Беззаботно отозвалась та.

На торговой части как всегда оживлённо, туристы, местные; выходные как-никак, так что ничего удивительного.

–Я, конечно, понимаю, – продолжала девушка, – но почему ты не вернулась домой, неужели не скучала по родным?

–Ну, меня же не изгнали, – смеясь, отшутилась шатенка, и её азиатские шпильки звякнули цепочками, озорно сверкнув бусинами, – разумеется, я навещала родителей и Вилли. – Немного погодя женщина совершила озадачивающий выпад: – Ты сама-то скажи, почему из дому съехала? Уж у тебя-то причин на то никаких не было.

Саммерс задумалась и вправду, почему? Она никогда о том не помышляла, просто внезапно захотелось свободы, попробоваться в самостоятельной жизни, выяснить, на что она способна без сторонней помощи? В поместье не было ничего, что она могла бы назвать своим, там всё было создано до неё, либо для неё. Наверно, звучит жутко по-детски, однако других причин она не находила, а покуда Эприл была занята самокопанием, их дорожка плавно прервалась, приведя в тот самый магазин.

–Мы пришли. – Оповестила тётка, чтоб племянница не клюнула носом дверь, а то уж больно задумалась над смыслом жизни.

Девушка непроизвольно дёрнулась, как потревоженный на ветке сыч, после чего кивнула, как бы говоря сим жестом: понятно, опосля чего они вошли в магазин. Дверной колокольчик приветственно звякнул, пропуская гостей. Внутри магическая лавка мало чем отличалась от магазина Куинн, разве что немного меньше места, а в целом всё те же банки-склянки, флакончики, бутылёчки, да веники сухоцветов под потолком. Единственным отличием был продавец, держателем волшебной лавки был леприкон – рыжебородый кучерявый мужичок тех же габаритов, что и брауни, только с острыми ушами (это их главное отличие, у домашних помощников ушки обычные).

При виде гостей фейри улыбнулся, а когда миссис Дойль поставила корзинку на прилавок, произнёс: «Надеюсь, ты выполнила заказ? Мази по ревматизму расхватывают на ура». – Ведьма улыбнулась, ответив старому знакомцу: – «Разумеется».

Отклонившись назад, балансируя на табурете, рыжебородый поглядел на юную спутницу коллеги, после чего молвил: «Ну, надо же, маленькая Эприл, выросла-то как, прям не узнать».

Выдав неловкое: «Здрасте». – Писательница смутилась, ведь совершенно не помнила мистера леприкона.

Хозяин магазина и леди Астрит переглянулись, после чего фейри что-то шепнул подруге, в ответ на что та пожала плечами, покачав головой. Довольно-таки странное поведение, возможно, в том нет ничего примечательного, но от чего-то Саммерс насторожилась.

Впрочем, что за зря гадать? Вскоре тайна вскроется сама собой, точнее, вырвется наружу самым неожиданным образом. В тот же вечер, когда девушка спускалась вниз, дабы сделать себе немного какао (или попросить Диллана, оно у него исключительно хорошо выходит, хотя всё, что делает этот брауни, на редкость превосходно), как вдруг до её слуха донеслись голоса:

–Она даже сопряжённых деталей не помнит, – говорила тётя, – ты хоть сколько-то ни было чувствуешь себя виновным?

–В чём? – сверкнув лукавой синевой, отозвался Ворон. – Разве я в том повинен? Нет, это всё происки её ангела, я тут лапки не прикладывал.

Дело рук её ангела? В смысле?! У неё же только один идейный вдохновитель, о чём речь вообще?

–Если бы не твоё вмешательство, то ничего подобного не случилось! – настаивала женщина.

–Она не забыла ничего важного, – хладно отрезал падший, между тем в его голосе отчётливо сквозила печаль, – маму, папу узнаёт, с тобой всё в порядке, ещё чего надо?! – взвился тот под конец.

Астрит умолкла при виде дымящейся гневом фигуры беса, злить демона последнее дело, тем более, что она не ограждена контрактом от его влияния, пусть он и бывший ангел, но ключевое слово бывший.

За всё время разговора Эприл держалась в стороне, скрываясь за углом коридора; совершенно ничего не понятно, какая-то несусветица! Решив не светиться, девушка удалилась к себе, однако от обострённого восприятия падшего ничего не утаишь, он знал заранее, однако продолжал играть свою роль, выдавая реплики в ответ на упрёки хозяйки дома.

Голова пухла, нечто назойливое, мельтешащее на периферии, навязчивой идеей, так и зудело под извилинами. О чём они говорили? Что всё это значит? Почему тётя Астрит так не любит Ворона (он, конечно, ещё та заноза и засранец во всех смыслах, но всё же)?

Плюхнувшись на кровать, Эприл задумчиво хмыкнула, перед носом, выплывая из нечёткости расфокуса, возникла чашка какао, дымящийся напиток пряно пах, тут же сосредоточив на себе всё внимание. Приняв напиток из рук вдохновителя, она сделала глоток, после чего посмотрела на брюнета. Ворон сощурил один глаз, усмехнувшись левым уголком губ, этакий односторонний моно «хе», в стиле: чего смотришь, булькай, ты ж постоянно его глушишь, нечему удивляться, я тебя как облупленную знаю. В самом деле, за столько лет пора бы и привыкнуть, даже в отсутствие телепатии…

Сёрбая любимый шоколадный напиток, Саммерс обронила невзначай: «О чём вы говорили? Что значит другой ангел и как это связано с провалами в памяти?»

Вообще-то она не помнила, чтобы что-то забывала, в памяти все воспоминания последовательны и хронологично-лаконичны, однако не на пустом же месте разговоры? Нет дыма без огня, и она докопается до истины!

Падший сверкнул очами, блымнув своей фирменной градиентной морских переливов, наклонившись к контрактеру, ткнул пальцем в лоб. Шатенка возмущённо воззрилась, открыв было рот для обругательства, но внезапно закатив глаза, подалась назад, хватка ослабла, и чашка выскользнула из рук. Какао плюхнулось наружу, застыв протяжной дугой шоколадных капель, зависнув прямо над откинувшейся на простыни девушкой, лежавшей в развалку, будто потерявшая сознание, когда человек резко отключается, падая как придётся. Каштановые пряди разметало по сторонам волнистым ореолом шёлковых лучей.

–Тяжело вспоминать забытое, – произнёс Ворон над спящей, смотря с некой неопределённой грустью, – тем более, когда воспоминания запирают насильно, – отведя прядь волос в сторону, смахнув с лица контрактера нежным прикосновением невесомой ласки, пристально всматривался в милое личико, будто желая узреть на том ответы, – даже если никогда не вспомнишь, это не важно…

******

Маленькие балерины озорничали во дворе школы, пусть занятия ещё не окончились, но юным созданиям усидеть на месте не досуг. Девочки нисколько не устали после предыдущих уроков и продолжали баловаться, играя кто в догонялки, а кто в прятки, Эприл относилась к последним. Безбожно бегая в роскошных пуантах по траве, крошка Саммерс искала лучшее место для укрытия. Наконец, её взору предстали заросли шиповника неподалёку от здания общежития старших учащихся, именно там она и спряталась, юркнув в колючие кущи, подобно малой пташке. Уж тут-то её ни за что не найдут!

О, а вот и Ребекка! Ну, поглядим, как быстро справится с обязанностями… А?!  Почему это она к ней идёт? Нет-нет-нет!!! Не сюда, в другую сторону! Почему Бекка именно сюда идёт, будто кто-то пальцем указал? Что делать, если выбежать, её тут же застукают, а продолжит сидеть – обнаружат. Ситуация патовая, хоть так, хоть этак найдут.

Тем временем маленькая балерина уже подошла к шиповнику, заглянув за остролистый угол кустов: «Аргх, никого! Вот блин!» – выругалась малышка и побрела дальше, в поисках других сокурсниц.

Эприл изумлённо моргнула, потом ещё раз, а когда вокруг зазмеились смоляные ленты смога, малышка тут же смекнула, обернувшись к своему спасителю, укрывшему магией, она радостно чирикнула: «(…)!» – высокий юноша усмехнулся, или же, по крайне мере, так показалось, ведь его лица она, почему-то, не видела, да и имени не разобрать, всё, что говорила маленькая Саммерс, кроме звукового определителя парня, было вполне разборчиво, лишь его лик да имя оставались неизвестны.

В итоге не нашли лишь её одну, хитрюга ловко воспользовалась преимуществом, так и оставшись под навесом магии спутника. Распираемая гордостью (не пойми от чего, ведь заслуги оной тут нет), самодовольно вышагивая, Эприл шла в сторону собрания однокурсниц, которые занимались пересчётом, прикидывая, кого ещё не отыскали.

Резкий крик, единичный испуганный визг, ещё один, и вскоре вся группа девочек завопила не своим голосом, голося так, будто увидали самого дьявола. Маленькие балерины пустились на утёк и, пробегая мимо Саммерс, несясь на пролом стадом крохотных барашков, едва не сшибли тую с ног. Девчушка удивилась спешному бегству товарок, а после того, как пред ней возник сам объект опасений балерин, изумилась повторно. Фейри, который так настрашил малышек, был обыкновенный уриск, дух-хранитель Роял, пребывающий на страже школы. Ну и дела, и чего так всполошились? Ну, в понимании Эприл, уриск не был особо страшным, не выделяясь никакими параметрами, хотя для нормального человека узреть существо двухметрового роста (или даже выше), с оленьей черепушкой вместо головы, светящимися адским пламенем глазами, человеческим торсом и нижней частью копытности того же оленя, было крайне жутко. Хотя местный хранитель был даже слегка миловат (по той же версии Саммерс): на сохатых рогах болтались хрустальные висюльки, как подвесы люстр в холе лицея, элегантно посверкивая в лучах солнца, переливаясь радугой. Его статную фигуру с мощным верхом атлета огибали кружевные, белоснежные тюли, будто обившиеся саваны, трепались по ветру (которого не было), а крепкие копыта вышагивали с прыткой грацией, под стать самым изящным ланям.

Маленькие балерины попрятались за (…), нагрудившись группкой переполоханных куропаток, прекрасно зная товарища их одногрупницы, с которым та частенько проводила время, а ещё он фейри и определённо посильнее этого чудища, так что точно сможет защитить их!

Уриск остановился напротив Эприл, наклонившись корпусом вперёд, желая получше рассмотреть девчурку, рогатычь впился в ту пунцом очей, желая поближе познакомиться с бойкой особой. Она бесстрашно шагнула навстречу фейри, с дружелюбной открытостью протянув руку для приветствия; с полминуты помедлив, монстр протянул когтистую длань, предложив балерине палец, ведь его огромная лапища слишком велика, и ладошка ребёнка в ней попросту утонет, озорно хмыкнув, снисходительно приняла замену, пожав указательный перст фейри.

–Ты ведь просто поиграть хотел? – предположила маленькая шатенка. – А эти дурёхи испужались, не обижайся, они просто с фейри не сталкивались, небось, никого круче пикси и не видали. – С горделивой выправкой бывалого знатока речила та.

Уриск склонил голову на бок, и гранёный хрусталь рогов игриво звякнул, вспыхнув перламутром в прямых лучах солнца.

–Давай будем дружить? – совершенно бесстрашно предложила Эприл, обеими ручками сжав палец фейри.

Существо приклонило колено, опустившись напротив ребёнка; сложно сказать, какие именно эмоции испытывает собеседник (который не говорит), да какие эмоции (ведь голый череп не имеет мимических оттенков), но почему-то ей показалось, что уриск обрадовался, по крайне мере, от него исходила благодарная аура добродушности.

Ну, а что до прочих трусих, то после подобных выкрутасов знакомки зверь уже не казался столь чудовищным и жутким, некоторые даже, ведомые любопытством, вышли из тени (…), подойдя поближе, с интересом зыркая, беззастенчиво разглядывая фейри. Теперь хранитель балетной школы казался им вполне обычным, а его внешний вид приемлемым.

Спустя какое-то время все балерины, не только младшие, но и старшие ученики, стали вежливо привечать духа-стража, здороваясь с тем во дворе, или же заносили гостинцы на задний двор, где среди служебных помещений обитал фейри. Раньше подобным обращением отличались лишь преподаватели, но с недавних пор, благодаря храбрости одной смелой девочки, ситуация резко переменилась.

Те же персонажи, другие обстоятельства, другое время, неизменно только наличие брюнета в панораме и его бархатный голос, который звучит сквозь года неизменной сталью отчуждённости и ласки. Такой дикий контраст нежности и хладности, два противоречия, сошедшиеся воедино, сплетясь в загадочную личность незнакомца. Он снова рядом, но уже не с маленькой девочкой, а с подростком, которая, зачем-то, полезла на дерево.

–Грохнешься вниз, я тебе кости залечивать не буду, – с ноткой недовольства пробубнел (…), смотря на тянущуюся за котёнком девицу.

И чего его снимать-то? Сам залез, сам и слезет! Так нет же, надо влезть на дуб, забраться на самую высь и тянуть ручонки к глупому мохнатику, который, естественно, обосновался на самой хлипкой и тонюсенькой веточке!

–Ну и не надо! – огрызнулась та, обернувшись к собеседнику. – И без сопливых справимся! – после поворота головой Эприл потеряла ориентацию и, как результат, скользнула кроссовком по ветви, съехав с опоры, накренилась, и только волосы разметало по воздуху, застыв на мгновенье пышной копной, взвились ввысь, устремившись по направлению обратному от падающего тела.

Сонма сверкающих искр, переливающиеся серебром зарниц и лоснящийся дым космических широт охватывает, огибая со всех сторон, окутывая девицу снизу, безмятежной периной неосязаемых опор.

–А говорил, спасать не будишь, врунище, – хмыкнув, процедила Саммерс, язвящим взглядом поглядев на спасителя.

Брюнет недовольно куксится (кажется), с отеческой суровостью взирая на подростка, на руках которой беззаботно развалился тот самый котёнок. Малыш, прыгнув в последний момент, приземлился точнёхонько на карман толстовки спасительницы, которая, вовремя среагировав, обхватила кошачьего, прижав к себе. Этой ситуации вообще можно было бы избежать, если бы кое-кто самостоятельно снял кошатика с дерева, задействовав свои дымчатые щупалки, но нет, ему, видите ли, не с руки, неохота всякими тварями заниматься! Только в случаях, когда это непосредственно касается её или связано с ней, мистер (…) изъявляет желание поучаствовать в происходящем.

Неся котёнка, Эприл свернула за угол, опустив пушистика в проулке, вернув на прежнее место, где его с радостным мяуканьем встретила мама-кошка и троица пискучих собратьев (братиков и сестричек), обступивших найдёныша, принявшись дружно вылизывать оного.

–Не ходи, – говорит (…), идя рядом. – Не ходи к ним.

Шатенка с недоумением косится на спутника через плечо на ходу. Собственно, почему? Люси говорила, что всё уладила, она обещала поговорить с Андерсоном, и, кажется, всё прошло успешно. Самой ей было боязно подступиться к балеруну: во-первых, он старше, во-вторых, это же первая любовь, самая невинная, слепая и беззаветная. Когда всё в рамках Абсолюта и радикальной степени культа. Рыжеволосый, статный, стройный, был мечтой всех девчонок в школе, не одна балерина сходила с ума по мистеру Джону Андерсону, но его искрящийся взор изумрудов обходил стороной каждую воздыхательницу, не давая и лучика надежды. Юноша был отстранённо вежлив, принимал, но не подпускал близко, оставляя без должного внимания все признания и амурные намёки симпатий барышень. И только Люси, подружке из труппы Эприл, удалось подобрать ключик к замку сей неприступной крепости. И сейчас они как раз шли на встречу с ними.

Боже, неужели она наконец сможет излить свои чувства, признавшись в любви?! Так волнительно, аж под кожей снуют волны, разбиваясь и хлестая изнутри.

–Не ходи, – вновь повторил брюнет, встав прямо перед идущей, вынудив ту затормозить.

Недовольно фыркнув, подросток поправила сумочку на плече, скрестив на груди руки: «Слушай, я понимаю, что тебе скучно, но я не могу постоянно с тобой зависать, у меня и своя жизнь имеется. Я хочу проводить время со сверстниками и… – на этом моменте она запнулась, слегка смутившись, после чего буркнула: – В общем, нравится тебе или нет, но я иду на свидание!»

За сим балерина двинулась прямиком на юношу, беспрепятственно пройдя сквозь него, будто сквозь бесплотное облако. Оставив позади, потрусила по дорожке, идя по парку, через лужайку ухоженных посадок. Невдалеке, среди редких деревьев, показались две знакомые фигуры, в которых Эприл без труда узнала Люси и Джона. Радостно вскинув руку, намереваясь позвать, помахав молодым людям, девушка сдавленно ахнула, слишком громко, чтоб остаться незамеченной. Она моргнула, несколько раз учащённо похлопав ресницами, картина не изменилась: Андерсон берёт её подругу за плечи и без предупреждения целует, та не отталкивает, не пытается отстраниться, а бесцеремонно льнёт к нему, прилипая вплотную. Они целуются у неё на глазах, а она, как дура, стоит с задранной рукой.

Уронив безвольную конечность, что слегка качнувшись, стала по шву, Эприл сипло выдохнула, исторгнув из себя крайне странный и такой постыдный звук.

Стало темно, глаза закрыл ладонью (…), накрыв очи шатенки, прижал к себе; шатнувшись назад, встретилась спиной с телом компаньона, вцепившись обеими руками в запястье парня, с силой стиснув зубы, искривив рот в болезненном оскале.

–Что это было? – вопросил рыжеволосый, посмотрев в сторону тех двоих.

–Не знаю, - отозвалась девица, – на мгновенье показалось, будто слышала Эприл, – заключила блондинка.

–Странно, мне тоже, – обронил Джон.

Тайные влюблённые, чей секрет был раскрыт самым неприглядным образом, ещё какое-то время постояли на лужайке, дожидаясь знакомку, а потом, после нескольких непринятых звонков и непрочитанных сообщений, ушли, решив, что та слишком занята, чтобы проводить с ними время.

Телефон Саммерс перестал звонить, оттарабанив последнюю мелодию, умолк, прекратив взывать к хозяйке из сумки.

Жгучие слёзы стекали по щекам, скользя по коже, в горле першило от подавленных воплей, которые Эприл стоически душила, пытаясь не сорваться в истерику. А видит бог, она была на грани.

«Не ходи», – эхом отдавалось в голове, звеня набатом на задворках сознания.

Так вот почему (…) так настойчиво упрашивал, упрямо отговаривая, этого она не должна была увидеть, вот этого не должна была узнать. Сладкое неведение, как говорится…

У ней подкосились ноги, и брюнет подхватил несчастную на руки, прижимая с заботливым участием; девушка прильнула к юноше, обхватив за шею, крепко обнимая, сдавливая кудрявую смоль в кулаках, зарываясь лицом в мягкие пряди.

Так невыносимо горько и больно, первая любовь, первое разочарование и первый (но далеко не последний) шрам на сердце. Почему всё так обернулось? Когда всё пошло не так? Когда доверилась Люси, когда открыла товарке свой секрет, или же, когда доверилась, рассчитывая на помощь?! Всё из перечисленного и в то же время ничего. Так сложились обстоятельства, никто в том не повинен.

–Я всегда буду с тобой, – говорит (…), держа свою хрупкую спутницу на руках, ощущая всю красноречивую многогранность подростковых терзаний, – я буду на твоей стороне, несмотря ни на что и вопреки всему.

Снова резкий переход, как будто кто-то листает страницы фотоальбома, в котором разложены снимки с различной возрастной категорией человека. Она всё ещё подросток, но немного постарше, ходит в обычную школу. Точнее, не ходит, ибо пребывает на каникулах у тёти с дядей. В Глендалохе как всегда свежо и привольно, ей нравится гостить в этом небольшом (в сравнении с поместьем) домике, тут всё под рукой и не надо гонять фейри по поручениям, впрочем, у неё есть кое-кто, с радостью исполняющий любой каприз, стоит лишь повелеть.

Прям возраст Сейлор Мун, четырнадцать лет – это переломный период пубертата, когда ещё не взрослый, но уже и не дитя. Хочется бунтовать и вырваться из кожи, а бунтарный дух Эприл проявлялся в одиночных (относительно) прогулках по окрестностям и шатанию по лесам. Горечь от досады ещё не утихла, и даже зависание в ведьмовском магазинчике мистера леприкона не приносило радости.

Она, как порядочная племянница, помогала тёте с разносом заказов, относя вместе с ней волшебные снадобья в магазинчик. Принимала участие в их изготовлении, работая втроём на кухне, они походили на истовых алхимиков, творящих магию на малой лаборатории, в которой то и дело что-то булькало на плите, пыхкало в склянках и струилось по завихрениям стеклянных трубок, перетекая из разных сосудов (совсем как в прикладной химии, этакий химический заводик в миниатюре, волшебное производство в малых масштабах).

Дядя Бернард был очень весёлым товарищем, мистер праздник, как говорится, любил травить байки, шутейки, да и вообще всячески острил, подтрунивая то над супругой, то над знакомыми. С ним было всегда интересно, и когда они выбирались вдвоём, например, на рыбалку, странное хобби для такого деловитого человека, не способного усидеть на месте, и всё же, вот они сидят у озера. Невдалеке разбит лагерь, просторная палатка, с расположенным рядом местом для костра, огороженным заборчиком камней и выставленной треногой для котла.

Покуда дядя Бер (сокращение от Бернард) занимался снастями, разбирая свой рыбальский инструментарий, Эприл бродила вдоль берега, ходя у самой кромки. Спустя какое-то время прогулки девушка заметила слежку, плавающий полушарик с парочкой любопытных глазок, неотрывно плыл следом, наблюдая за человеком. Саммерс остановилась, присев у воды, стала смотреть на неизвестный субъект, который с не меньшим любопытством рассматривал её. Шарик поднялся из воды, превратившись из патлатого нечто во вполне нормальное девичье личико. Лицо водной девы, с веерами-жабрами за ушами и блестящей чешуёй на теле. Мерроу смотрела на незнакомку, явно интересуясь причёской школьницы. Она весьма недвусмысленно зыркала на её пучок (один из них), на котором красовался бирюзовый бантик. Волосы Эприл были разделены на двое и собраны в две скрученные дульки, повязанные резинками с бантами, именно эта диковинка так и привлекла русалку.

–Нравится? – тронув бантик на голове, вопросила шатенка, обращаясь к мерроу.

Фейри утвердительно кивнула, со сверкающими глазками глядя на человека. Снисходительно хмыкнув, Эприл стянула резинку, каштановый джут распустился, расплетясь, упал волнистой копной на плечо, прикрыв левую часть лица. Протянув бантик водной деве, молвила: «На, бери, если хочешь». – От радости мерроу аж вздёрнула хвост, подняв его над водой, громко хлопнула по озёрной глади, стрельнув брызгами во все стороны, что разлетелись хрустальными каплями по округе.

Сцапав подарок, фейри юркнула под воду, а спустя мгновенье возникла вновь, но уже с товаркой; сородичка была помладше первой и выглядела как маленькая девочка лет до десяти. Хм, и что, ей тоже бантик подавай? Ох, чёрт с вами, забирайте! Саммерс сняла второй бант, отдав его маленькой мерроу, та благодарно зашипела, хлопая бледно-голубыми веерами жабр, после чего они обе ушли под воду, да только круги по поверхности от них и остались. Теперь, опроставолосев, потеряв всякие украшения для крепления волос, шатенке пришлось разгуливать с распущенными. А когда вернулась в лагерь, дядя изрядно подивился смене имиджа, но расспрашивать не стал.

Пришло время порыбачить, сидя на раскладных креслах, сосредоточенно держа удочки, они неотрывно наблюдали за поплавками, что мерно покачивались на безмятежной глади, отражающей небо. Клюёт! У Эприл клюёт, и пяти минут не прошло, как рыба попалась на крючок! Вот так везенье! Ловко орудуя катушкой, наматывая леску, девушка боролась с рыбиной, которая так яростно сражалась, не желая легко даваться. Бернард пришёл племяннице на помощь, и на пару они кое-как вытащили монстра – огромный сом с длинющими усищами хлопал плоским ртом, булькая ругательства на рыбьем наречье. Вот это улов, такое заливное будет! Да только ложить его некуда, такого огромного ведра у них нет, а в их холодильный ящик он не влезет даже по частям. Пришлось отпустить добычу. После того как исполин уплыл, рыбаки заняли позиции, усевшись на изготовке. Только-то крючок в озеро, как бульк и поплавок ушёл под воду! Снова клюёт! И снова у племянницы, но на сей раз рыбка оказалась куда меньше, так что та смогла вытащить её самостоятельно. Приличный карпик, величиной с ладонь мужчины, обычный обитатель здешних мест, пошёл на передержку в жестяное ведро. Второй, третий, снова карпы и снова на удочку Саммерс, да что за колдовство такое?! Ему-то ни разу, и жалкая верховодка не попалась, а малышка уже пятую рыбину вылавливает!

Мистер Дойль призадумался, после чего предложил: «А давай-ка попробуем забросить пустой крючок?»

Племянница изумлённо воззрилась на брюнета, мол, как так?! Рыба-то не безмозглая и на голую железку не полезет! Но раз уж дядя так настаивает, то ладно, чего уж, ради его спокойствия, забросит пустой крючок. И вы не поверите, но снова удача! Опять клюёт!

Саммерс удивлённо покосилась на дядю Берна, после чего они оба уставились на озеро, а потом одновременно прыснули, зычно рассмеявшись. Из-под воды, показавшись зеленоватыми макушками с бирюзовыми бантиками, из которых торчали пышные хвостики волос, возникли две мерроу, те самые, что недавно встретились школьнице. Младшая русалка держала в руках серебристого карпа, а старшая крючок удочки. Вот это так рыбалка!

Картинка расплывается, будто заблюренная, словно подёрнувшись хрустальной рябью, расслаивается на цвета, превращаясь в пёстрое марево, и сквозь неразборчивый туман звучит знакомый голос: «Почему ты дрожишь?»

Вопрос застал врасплох, и Эприл, не найдясь с ответом, схоронила лицо на бледной груди юноши, дополнительно прикрывшись руками, дабы спрятать красноту кожи, прикрылась ладонями.

Так непривычно, обычно пребывающий в амплуа друга, милый (…) стал её возлюбленным, и подобная близость крайне смущала девушку, особенно в отсутствие на нём верхней одежды! Ему-то всё равно, а вот ей жутко неловко! Даром что в одежде, такое чувство, будто совершенно голая! Полностью обнажена со всеми чувствами на показ.

Так тепло, от него исходит невообразимая теплота, кажется, она физически ощущает его любовь, будто в неё можно завернуться, укутавшись с головой.

–Эприл, тебе страшно? – спрашивает юноша, держа в непритязательных объятьях, в которых одновременно легко и стеснительно.

Нет, ей не страшно, ну, в плане боязни близости, да и его она не боится, просто какое-то внутреннее неудобство, неуверенность, от которой вся душа переворачивается, такое чувство, будто они совершают нечто преступное, запретное, некое святотатство, от тяжести греха, которого их души будут обречены.

–Я не знаю, что делаю, мне так тяжело… – промямлила шатенка, всё так же прячась от милого. – Я просто не понимаю, почему мне так тяжко.

–Глупая, для меня это всё необязательно, – смеющейся интонацией произносит брюнет, ласково погладив стесняшку по спине, – я могу почувствовать тебя и так.

Всё это понятно, эти прописанные истины ей хорошо известны, но она же сама хотела, а теперь вот строит из себя невинность. Господи, как стыдно, неудобно, ему небось в тягость её мелкие треволненья!

–Прости меня, – наконец отважившись взглянуть на (…) промямлила Эприл, виновато взирая на милого. – Тебе бы более опытного напарника, а не такую раздолбайку, как я.

Смоль губ растянулась в улыбке, почему-то его губы чёрные, остальная часть лица как в тумане, словно в затемнении, сквозь которое не разглядеть черты, только бледный подбородок и чёрные уста.

–Ты самое прекрасное, что есть во всей вселенной, и если бы не было тебя, то не было бы и меня, – наклонившись к собеседнице, облокотившись лбом о лоб, пощекотав смолью волос, произнёс он.

Даже без физического, его аура настолько упоительна; соблазн исходящего либидо, хищного обожания, коим исполнены слова, все пронзающая нега ласки, которую можно ощутить каждой фиброй души. Пожалуй, подобное невозможно даже в процессе самого изысканного соития…

–Подожди! – выкрикнула Эприл, подкинувшись на кровати, села на простынях, бестолково тянув руку, будто пыталась кого-то схватить.

Кто это был? Кого она пыталась ухватить? Кто тот нежный, источающий тепло спокойствия и ласки, человек? Или же фейри, судя по всему? ... Почему она не может вспомнить ни его имени, ни лица? Только тепло объятий, от которых горела кожа, тело изнемогало от страстного нетерпения, а от голоса стада мурашек пробегали, будто от звукового возбудителя, этакий лексический разврат.

Откинув одеяло, встала с постели, подойдя к столу, открыла ящик встроенного шкафчика, достала записную книжку, усевшись за стол, взяла ручку, принявшись чиркать по бумаге. В голове сами собой всплывали строки, стройные рядочки, выплясывающие на печатных линиях:

«Твоё тело запомнит,

А душа не забудет.

Даже если однажды

Твоё сердце разлюбит,

Я навеки останусь

Подле верность храня.

Ведь богами я создан

Для одной лишь тебя».

Закончив со стишком, заложила в записник ручку, после чего встала из-за стола и отправилась в ванную комнату.

После нескольких мгновений спокойствия блокнот раскрылся сам собой, именно на том месте, где была заложена ручка, чернильные строчки, отделяясь от бумаги, подымались в воздух, вытягиваясь сплошной вереницей почерка. Рифмованные строчки распадались, будто зажжённый фитиль, сгорали в пространстве, распадаясь на крохотный пепел, исчезая из эфира до последней литеры, сгинули в небытие. А между тем, покуда стих растворялся по велению чужой магии, Эприл посиживала на кухне тётушкиного дома. Обычный завтрак, ничего примечательного, только резкая боль в области затылка; шатенка схватилась за голову, будто её укололи.

–Что случилось? – обеспокоилась Астрит, поглядев на племянницу.

Та отмахнулась в беззаботной манере, мол, ничего страшного. Только на душе как-то неспокойно, будто она что-то забыла… А, да ладно, забыла – значит, не важно! Наколов сосиску на вилку, откусила половинку, принявшись жевать.

Миссис Дойль ещё какое-то время смотрела на девушку, после чего вернулась к своей тарелке, видимо, всё в порядке.

Стишок в тексте принадлежит моему скромному авторству и нигде, вне пределов главы данного фика, распространению не подлежит. Да, я ещё стишочки пописываю. Возможно, даже когда-нибудь залью сюда Сборник Поэзии, но это не точно, мне хотя б с этим разобраться.

Кстати, если кому-то интересно, вот вам ссылка на Ф.Б., там есть немного моих стихейшен:

https://ficbook.net/collections/0190bac7-902d-704e-9cd2-c44177deff9d

Сборник - Filíocht от автора miss_Alexa

Уриски выглядят как-то так, вот коллаж для наглядности. Подробное описание имеется в тексте, так что дублировать не буду. Странные животины, полугуманоидные, полутравоядные, фейри, в общем.

Мерроу – типичные русалки, а как русалки выглядят, все знают.

Чёрный Дым


Закончив жевать, Эприл проглотила и, посмотрев на сидящую напротив тётю, спросила: «Скажи, а Лой здесь каждое лето?»

Мадам в летах взглянула на племянницу слегка удивлённо, а затем, взяв чашку и отпив немного чаю, с хитрецой взглянула на шатенку, сказав следующее: «А что, он тебя заинтересовал?»

Интересно, помнит ли она, что уже встречалась с фейри в детстве, или же и эти воспоминания изгладились из памяти?

Странно, всегда ярко реагирующая Саммерс не стала отрицать, смущённо отнекиваясь и тараторя всяческие отговорки. Такое возможно только в двух вариантах: первое – это не правда, и второе – ей абсолютно всё равно. Только при таких условиях племянница вела себя совершенно спокойно и сдержано, и в данный момент настроение Эприл было именно таким.

Она со спокойным видом ткнула вилкой в омлет и, отломив кусочек, задумчиво поглядела на него: «Да нет, просто любопытно… Часто он тебе помогает? Раньше я его не видела». – Отправив кусочек омлета в рот, принялась жевать.

Видела и не раз, ещё когда была маленькой, в самый первый раз встретились, но всё-таки не помнит, увы… Значит, всё же утратила память, как и о многом другом.

–Он здесь с мая до августа, так что если хочешь ещё пересечься, приезжай на следующий год летом, и точно свидитесь, – буднично отрапортовала Астрит.

И вот теперь племяша наконец забеспокоилась, от слов тётки ей стало неспокойно, а на лице тут же отразилось беспокойство. И что её так взволновало?

Эприл обеими руками сжала чашку, ощутив, как тепло напитка обжигает ладони. Каждое лето, значит, он часто бывает у тётушки Ас, и если она ещё хоть раз вздумает навестить её, то высока вероятность столкнуться с Лоем.

–Но, под «здесь» я имела в виду мир людей, – будто бы читая мысли собеседницы, обронила миссис Дойль, – в конце концов, он тут не живёт.

Вот как, хорошо, аж от сердца отлегло. Впрочем, она не может ставить других в неудобное положение из-за своих неурядиц, то, что произошло между ними, должно остаться тайной. Так что даже столкнись она с Лоем, то нужно будет сделать морду кирпичом и, разыгрывая добродушную приветливость, не подать виду! Чтоб никто не догадался.

Закончив с завтраком, Эприл встала из-за стола и сложила посуду в раковину; Диллан вызвался помочь, точнее, мягко отказал племяннице госпожи, не позволив той заняться мытьём. Что ж, раз уж ей не доверяют столь ответственную миссию, остаётся только смириться и предоставить фейри заняться своими прямыми обязанностями – содержанием дома в чистоте во всех аспектах быта.

Попрощавшись с тётушкой, которая ещё не закончила трапезу, племянница помахала на прощание, отправившись по своим делам. Астрит смотрела в след удаляющейся, лёгкий дымок вился вокруг головы шатенки. Его не всегда видно, но иногда смог проступает вблизи Эприл, витая рядом с плечом или над макушкой. Когда же это началось? Кажется, с самого рождения такого не было. Но вот когда ей было около семи лет, Астрит стала замечать вокруг племянницы чёрный дым. В те дни она также приехала ненадолго в Глендалох. Старший брат привёз дочурку, оставив её у сестры. Ведь малышка очень любила свою тётушку и дядюшку и была без ума от всего фейеричного. А где ещё можно понаблюдать за магией, да ещё и поучаствовать, если не в домике деревенской четы колдунов? То-то и оно!

Как-то днём, посиживая под козырьком веранды, наблюдая за мельтешением пикси по саду, Астрит обратила внимание на то, что Эприл будто бы обращается к кому-то невидимому. При этом рядом с ней никого, кроме феечек, не было, но те сновали хаотично кругом и никак не взаимодействовали с малышкой. Да ещё и этот странноватый смог… что это за подозрительного вида черноватая дымка с боку от ребёнка?

–Что-то не так? – вопрос вывел женщину из состояния задумчивости, и она посмотрела на супруга, стоящего рядом с лавочкой-диванчиком, опираясь рукой о деревянную ручку.

Она покачала головой, мол, ничего такого, и супруг уселся рядышком, и посмотрел в сторону сада, где сейчас резвилась племянница, бегая туда-сюда, играя в догонялки с золотистыми пикси.

–Ты это видишь? – спросила Астрит, наблюдая за шалостями фейри и племяши.

Супруг удивлённо глянул на милую, после чего перевёл взгляд на кутерьму, творящуюся в саду, и вновь посмотрел на жену: «О чём ты?»

–Чёрный дым, – неотрывно следя за беготнёй Эприл, промолвила шатенка.

Чёрный дым? Хм, ничего не горит, вроде бы, да и запаха гари нет, никаких задымленностей.

–Ты не замечал, временами вокруг Эприл витает чёрный дым?

После слов жены он ещё усиленнее напряг зрение, но, увы, так ничего и не увидел. Не мудрено, ведь вокруг девочки ничего не было. Дымка не кружит над ней постоянно, а лишь изредка появляется. Кроме того, как уже выяснила Астрит практическим путём, обычные люди ничего не видят. Только фейри и наделённые магией существа.

–Порой она будто разговаривает с ним, – продолжала говорить та.

–С кем? – непонимающе вопросил муж.

Ведьма раздражённо хлопнула ладонями по коленям и гневно зыркнула на супруга: «С дымом, Бернард, с дымом!»

Брюнет виновато пожал плечами и с неловкой улыбкой поглядел на жену. Ясно, он ещё сего не видел. Ничего, она обязательно выяснит, в чём тут дело!

******

Тёплая летняя ночь. Небо усыпано звёздами. Луна заглядывает в окошко, пуская сквозь раскрытую раму серебристый прямоугольник света. Эприл не спится. Девочка то и дело ворочается, подбивая подушку, перекладывается с бока на бок да ёрзает. В конец утомившись, оставив надежду на сон, девочка подкинулась на кровати, усевшись на простынях. Ей не было душно, просто не спалось, да ещё и этот звук… какие-то далёкие перезвоны, будто крохотные колокольчики, звучали снаружи, словно бы сотни тысяч звоночков дзеленчали одновременно. Но кто в такое время может звенеть-то? И тут её осенило: фейри! Ну конечно, кто же ещё!

Девочка соскочила с кровати, обувшись в тапочки, пошлёпала к окну, встав на носочки, подтянулась и, опираясь локтями, стала смотреть по сторонам, рассматривая ночной пейзаж. Вокруг ничего, только утопающий в свете луны да лучистых звёзд сад, ну и соседские дома поблизости, и… ой, что это?! Там вдалеке, среди деревьев, где начинался лес, что-то золотилось. Естественное любопытство завладело девочкой, и она больше не могла усидеть на месте, а про сон и думать забыла! Эприл тут же метнулась к шкафу, раскрыла дверцы и, наспех порывшись, откопала мастерку, накинув на плечи, подбежала к дверям комнаты. И тут пришлось покорпеть: во-первых, нельзя шуметь, иначе её маленькая авантюра накроется медным тазом. Во-вторых, нужно действовать быстро, чтоб не попасться ненароком. Тихонько приоткрыв дверь, крайне осторожно отворила её, протиснувшись сквозь приличный зазор, оказалась на площадке второго этажа. Теперь надо тихонько спуститься, вот так вот, шаг за шагом, оставляя ступеньки позади, преодолела лестницу, спустившись вниз. Шустро прошмыгнув в прихожую, натянула ботинки, в которых обычно топчется по грядкам, когда помогает (точнее, активно мешает, но ей о том никто не сказывал) тёте с дядей в огороде.

Только-то за дверную ручку хватилась, как тут раздалось: «Юная госпожа, куда вы?»

Эприл обернулась, вот чёрт, Диллан! Всё же не удалось остаться незамеченной.

–Я ненадолго, только одним глазком посмотрю и обратно!

–Да на дворе же ночь, куда вы пойдёте одни?!

Девочка закусила губу. Да, от него не отвяжешься, того хуже подымет гвалт и разбудит всех домашних. Ну уж нет!

–Слушай, Диллан, а пошли со мной, вместе выясним тайну сверкающих огоньков! – предложила девчушка с просиявшей энтузиазмом мордашкой.

Фейри замялся: с одной стороны, он обязан следить за домом, для брауни вообще стрессово надолго покидать хозяйское жильё, но с другой стороны, он также должен печься о всех домашних, а юная мисс родственница госпожи и отпускать её одну в дремучий лес нельзя. Претерпев крайне тяжёлые терзания на почве долга и личных обязательств, Диллан всё же согласился составить малышке компанию. Удивительно, что ему в голову не пришло разбудить хозяйку, дабы испросить разрешения. Но справляться о том Эприл не стала, главное, что они сейчас бредут по просёлочной дорожке, на полпути к лесной половине Глендалоха.

Вскоре утоптанная тропинка со спящими домиками по бокам кончилась, и путники упёрлись в стену лесной чащи. Высоченные деревья теснились тёмной громадой, а из-за сохатых крон внутри чащобы было ещё темнее, так как света луны для освещения местности было недостаточно.

Чтобы не потерять ребёнка из виду, брауни взял её за руку и крепко стиснул, чтоб та не случайно, не специально, не ускользнула от него. Они шли крайне осторожно, шаг в шаг, будто по тонкому льду, боясь оступиться или попасть в невидимую яму или овраг, которые могли поджидать за любым поворотом толстенных дубов.

В дубраве просветлело, нет, они не доблуждались до самого утра, просто в ветвях появились маленькие огоньки. Спанки облюбовали ветки, шурша в листве, степенно скользя по кронам. Они были под стать живым лампочкам, этакая волшебная иллюминация фейри гирлянд, которая двигалась и светила сама по себе. Теперь наши герои хотя бы видели, куда идут.

До ушей донёсся звук колокольчиков. Эприл моргнула и, навострив слух, прислушавшись, вновь услышала отзвуки серебряных переливов, выкрикнув: «Скорее, Диллан!» – потянула брауни за собой.

Хоть по росту они были почти одинаковы, но фейри едва поспевал за шустрой малюткой, которой жутко натерпелось раскрыть тайну волшебных странностей.

Они выбежали на пролесок, там, под лунным светом, бредя стройной вереницей, шёл парад фейри. Маленькие пикси летели над теми, кто шествовал внизу, сверкая своими золотистыми тельцами освещали путь. Грибушки (маленькие, диковинные существа, похожие на живые грибы с мордочками) шли по траве, держа в лапках странноватые фонарики-цветы. Они были похожи одновременно и на физалис, и на ландыши, шарики света на тонких стебельках, изгибающихся ближе к основанию бутона. Между рядов грибушек встречались лешачки – родственники дриад и лешых, маленькие существа с кожей, как древесная кора, а вместо ручек и ножек крючковатые ветки. У некоторых в качестве причёски были листья, у прочих трава, а у кого-то даже целые персональные клумбы! Но у большинства лешачков были просто сухостои голых веток. Фонарики у этих древесных фейри были другого рода, они выглядели как небольшой шар света на дужке, как у ведёрка, чем-то напоминая старинные ручные светильники. Всякие цветочные и растительные фейри, небольшие, не больше самой Эприл, были воплощением гротескной затейливости и замысловатости симбиоза гуманоида и растения.

Вот это да, самый настоящий парад фейри! Вот так свезло! Разумеется, Саммерс не удовлетворилась лишь просмотром шествия, ей необходимо знать, куда они все идут! Пристроившись позади вереницы идущих, наши шпионы стали идти следом за фейри. По дороге, мелькая среди чащи, где негде меж деревьев встречались призрачные абрисы и лица каких-то существ, но ни девочке, ни брауни так и не удалось идентифицировать оных.

–Ну и ну! – прозвучало над ними, от чего оба тут же замерли и одновременно задрав головы, уставились на незнакомца.

Высокий блондин с янтарными глазами и широкой улыбкой смотрел на незваных гостей, держа руки в боках. Он выглядел доброжелательно, по крайне мере, ауры негатива не ощущалось. Но Диллан всё же заслонил собой юную госпожу, на всякий случай встав перед ней.

–И как же вы тут оказались? – поинтересовался молодой человек.

–Мы просто пошли за светом фонариков… – пролепетала Эприл, невинно хлопая ресницами.

Сперва блондин удивился, нет, не простодушному ответу, а тому, что обычному человеку вообще удалось отыскать тропу фейри и, более того, пройти по ней! Хотя рядом с ней был брауни, может, это его заслуга? Впрочем, дини ши ещё не разу не слыхал, чтоб домашним фейри удавалось попасть на волшебные святки.

Опустившись на колено и поглядев поверх Диллана, который, подобно отважной квочке, закрывал девочку, обратился напрямую к человеческому ребёнку: «Послушай, дитя, людям здесь не место, возвращайся домой, покуда не стряслось ничего худого».

Эприл вышла из-за спины брауни и, став с тем рядом, бойко парировала: «Но вы же тоже человек, дядя!» – имея в виду его совершенно обыденный и будничный вид.

Хоть по своей внешности и одежде блондин ничем не отличался от людей, тем не менее, человеком не был. И когда янтарные очи парня просияли златом, а золотые переливы прошлись по пшеничной шевелюре, Саммерс поняла – перед ней самый настоящий фейри.

В отличие от юной госпожи, домашний фейри был рад такому раскладу и хотел было поторопить оную, да уволочь домой, но не тут-то было!

Девчурка отказывалась идти на попятную и тут же заявила: «Это потому что я маленькая?!»

Стандартная отговорка всех взрослых: тебе ещё нельзя, ты маленькая. Ещё не доросла для такого и тому подобное.

Дини ши изумился, но виду не подал, дабы не затягивать с этим, решил подыграть: «Совершенно верно, маленьким деткам не место на параде фейри, вот подрастёшь, тогда и возвращайся».

На удивление, это сработало; хоть горечь негодования и обида от разочарованности так и витали вокруг малышки, но она проглотила подобное и, решив больше не спорить, уточнила: «Значит, когда я вырасту, мне будет можно посмотреть?»

–Само собой, как подрастёшь, так и возвращайся, я лично отведу тебя на Белтейн.

–Обещаете?

–Обещаю.

Саммерс так обрадовалась, что, бросив руку брауни, кинулась к незнакомцу, прилипнув с обнимашками. Фейри изрядно удивился, но не отталкивать, не предпринимать что-либо в ответ не стал, а последующее действие ребёнка и вовсе выбило дини ши из колеи – она его поцеловала. По-детски, без зазрения совести и взрослых заморочек, просто чмокнула в щеку и, тут же отбежав, схватила брауни за руку и, обернувшись к блондину, выкрикнула: «До встречи, дядя фейри!» – после чего тут же поволокла за собой Диллана, который поспотыкался следом за неугомонной особой.

Вскоре эта парочка полностью скрылась из виду, и блондин так и остался на своём месте в траве, коленопреклонённым, смотря в чашу леса, где исчезли те двое. На щеке фейри, слабо осветившись золотом, проступил маленький отпечаток детского поцелуя. Блекло сверкнув, отметина тут же исчезла. Янтарные очи засверкали искорками, переливаясь, будто золотая пыль.

–Я буду ждать, маленькая мисс, с превеликим нетерпением ждать…

Что ж, тем ночная вылазка и кончилась, благо Диллан решил не посвящать тётку во вчерашние приключения. И слава богу! Не то бы ей прилетело не только от Астрит, но ещё и от мамы, дядя Берн и папа не стали бы ругаться, они вообще никогда её не отчитывают, только балуют. И на том бы можно было и закончить, если бы не одно НО, весьма каверзное и неожиданное «но». Эприл уже и думать позабыла о вчерашнем и была полна ожиданий на сегодняшний день. Ведь тётя Ас собиралась пополнять запас лекарских зелий, а значит, она снова сможет понаблюдать и поучаствовать в процессе. Будет вместе с дядей работать подмастерьем. Хотя мистер Бернард был равным коллегой супруги, но в виду наличия племянницы на кухне, приходилось больше работать нянькой, а не заниматься волшебными делами.

И вот когда Эприл по обыкновению влетела на кухню и, помимо тёти с дядей, обнаружила там ещё кое-кого, тут же встала в дверях, удивлённо выпучившись на гостя. А визитёром, пришедшим как раз к началу колдовской работы, был никто иной, как вчерашний блондинчик. Уж чего-чего, а встретиться с дини ши так скоро малышка не рассчитывала. Упомнив свою недавнюю выходку, устыдившись содеянного, Эприл сжала в кулачках низ футболки, лягушкой уставившись на молодого человека, который при виде маленькой знакомки ехидно подмигнул ребёнку. От этого девчушка ещё пуще покраснела да смутилась.

–Так что там по части остролистого цвета, Лой? – прервала повисшую тишину миссис Дойль, обращаясь к парню.

Блондин повернулся к волшебнице и, выудив что-то из корзинки, висящей на локте, протянул пучок какой-то буро-фиолетовой травы. Явно нездешние растения, такое в Митгарде не растёт.

Взрослые говорили о чём-то своём, периодически мистер Лой доставал что-то из лукошка и презентовал это волшебникам. Пучки цветов и трав, крайне причудливых и самых немыслимых расцветок, должно быть, это ингредиенты для зелий, и очевидно, принёс он их из своего мира. Видимо, тётя с дядей давно знакомы с этим парнем, общаются легко, как старые друзья. А вот ей об этом никто не говорил! Почему ни тётя Ас, ни дядя Берн, не удосужились сообщить о том, что помимо местных просителей, ходящих за лекарствами и всяким снадобьями, у них ещё и поставщик трав имеется?! Ох уж эти взрослые да их секретики! Главное, чтобы этому белявому не вздумалось рассказать родным о её вчерашнем приключении. И дабы проследить и пресечь подобное на корню, если Лою вдруг захочется раскрыть тайну, Саммерс просидела на кухне в течение всего времени, как пара колдунов занималась стряпаньем зелий, а гость просто праздно посиживал за столом и потягивал цветочный чай.

К счастью, вскоре он поспешил откланяться и, попрощавшись с четой Дойлов, поторопился на выход. Гостя сопроводил брауни, а Эприл шмыгнула следом, чтоб удостовериться, что мистер Лой точно уходит.

Уже в прихожей молодой человек повернулся к тем двоим, провожавшим его, и, наклонившись к Эприл, шепнул: «Не беспокойся, я ничего им не сказал». – После чего, глянув на смущённую моську малышки, парень выпрямился и, заговорщицки подмигнув, вышел за дверь.

******

Чёрный дым никуда не делся, и каждый раз, когда Эприл гостила у тёти, последняя наблюдала смоговые образования вокруг девочки. Но теперь и Бернард их приметил и даже сам намекнул о том жене. Впрочем, в отличие от супруги, мистер Дойль не видел в том ничего крамольного. Возможно, это какой-то фери, не все же из них видны, некоторые способны скрываться и показываться только избранным людям. Что страшного в том, что племяшка обзавелась волшебным другом? Ох, Берни, Берни, ребяческая беспечность. Вот всегда он так! Во всём видит лишь позитив и ни о чём не переживает, даже о собственном здоровье. А стоило бы! Однако в их случае беспокойства бесполезны. Доступный уровень магии не перекроет онкологию и уж тем более не отменит. Рак прогрессирует, а доступными средствами его не поборешь. Волшебство лишь сглаживает симптомы и побочные эффекты от лечения, но исцелить не может. Людям, пусть даже с волшебными способностями, не дозволено использовать магию, способную обратить процесс вспять. Всё, что связано со смертью, хранится под грифом секретно и является табу. Даже фейри не могут избежать естественного конца, да в их случае спектр возможностей пошире, но единственными бессмертными существами являются ангелы, да их неизменный антипод – демоны.

–Ты ведь знаешь, он долго не протянет, – внезапно прозвучавший в помещении мужской голос озадачил Астрит, женщина тут же дёрнула головой, повернувшись в сторону звука.

Напротив кресла, в котором она сидела, прямо посредине мансарды, где располагалась библиотека четы Дойлов и всяческие волшебные штучки, стоял молодой человек. Незнакомый юноша, неизвестно как попавший и откуда появившийся, находился прямо перед ней.

–Кто ты? – вопросила Астрит, с настороженностью смотря на брюнета.

Даже если он фейри, вторгаться в чужие владения без предупреждения и уж тем более разрешения, запрещено. Мало того, что это неприлично, это ещё и крайне опасно, да вот только для кого из них? Для инкогнито или же самой ведьмы?

–Кто я, не имеет значения, – отмахнувшись ладонью, отозвался парень и, направив указательный палец на собеседницу, добавил: – Главное, чего ты хочешь и что тебе нужно.

Волшебница насторожилась. Демон, что ли? Вот так запросто посреди белого дня, ещё и имел наглость заявиться прямиком к ней домой?! Для бесов, конечно, нет никаких преград, и ничто не помеха, но обычно они более изворотливы да осторожны, а чтобы вот так напролом… это что-то новенькое!

Брюнет широко ухмыльнулся и, раскинув руками, выдал: «Считай меня своей феей-крёстной! Ты ведь хочешь спасти мужа, не так ли? Тогда пожелай, достаточно лишь пожелать, и я всё исполню».

Чутьё не подвело, он демон. Неужто в самом деле полагает, что она вот так запросто пойдёт на поводу у беса?

–Вынуждена отказаться, ещё не хватало загубить свою душу в сделке с демоном, – отказала Астрит, скрестив на груди руки, с укоризной стрельнула глазами в сторону молодого человека.

–Боже, как же вы, людиши, переоцениваете свои душонки… – с откровенным разочарованием, каким-то уникальным образом, смешанным с пренебрежением, молвил юноша. – Мне нафиг не сдалась твоя душа или вообще чья бы то ни было. У меня свой интерес в этой авантюре.

–О, и какой же?! Я вся во внимании! – саркастично процедила та.

Видя, что разговор не клеится, колдунья явно не расположена ему довериться, демон решил задействовать тяжёлую артиллерию: «Ты ведь не хочешь потерять возлюбленного и лишить дорогую племянницу любимого дяди?»

И тут миссис Дойль дёрнулась, как решил Эприл сюда приплести?! Она аж сдавила ручки кресла, впившись ногтями в обивку.

А между тем юноша продолжал, нащупав ту самую жилку, на которую нужно давить: «Если твой дрожайший сконает, то Эприл расстроится и будет плакать», – всё в той же шутовской манере говорил брюнет, но тут его фиглярство резко оборвалось, он посмотрел на ведьму с холодной серьёзностью и произнёс: – «А я не люблю, когда Эприл больно».

Женщина сглотнула, будто её обдало волной накатившего ужаса. Атмосфера изменилась, и расслабленно-развесёлый вид молодого человека заменился на леденящую угрозу, свозившую сквозь всё его естество. Даже сам облик парня претерпел изменения, полы куртки стали дымиться, а на плечах плясало чёрное пламя, вокруг него змеились ленты смога, и колдунья наконец поняла, кто перед ней: «Чёрный дым…»

Губы брюнета растянулись в зловещей ухмылке, и от сего зрелища внутри у женщины аж похолодела. С превеликим трудом ей удалось обуздать животный страх, вернув себе человеческую рассудительность, она заговорила: «Что бы ты не предлагал и не плёл, я отказываюсь». – С трудом, но достаточно жёстко проговорила та.

–Очень жаль… – обронил инкогнито прежде чем исчезнуть в облаке смоляного дыма, растворившись в эфире.

С того самого дня «чёрный дым» больше не появлялся перед Астрит. Да ему и незачем было, ведь случился данный инцидент как раз накануне трагедии. Как уже оговаривалось ранее, господин Бернард был болен, причём давно.

Когда Эприл в последний раз гостила у Дойлов, то даже и не подозревала, что то был последний раз, когда она видела дядю в добром здравии. Бедняжка и представить себе не могла, что ужасная болезнь снедает дорогого человека. Для неё он был бодрым и развесёлым дядей Берном. Кажется, ещё вчера они ходили на рыбалку и вместе готовили колдовские зелья на домашней кухне. А теперь он лежит в гробу, водружённом на постамент у алтаря в церкви. Младшая Саммерс не смогла заставить себя пойти на похороны, это было слишком тяжело. Отпевание прошло без неё, а вот уже прощание избежать не удастся, так как процессия проходила в поместье Саммерсов. Загородный домик Дойлов, ах, нет, теперь уже только тёти Астрит, был слишком мал, чтобы вместить всех родных, близких, друзей и знакомых, поэтому все присутствующие на похоронах были приглашены в фамильное имение.

Внизу, в обедней зале проходили поминки – последняя дань уважения усопшему. Брауни сновали туда-сюда между гостями с подносами, предлагая тем утопить горечь утраты в вине или же банально заесть.

А что до Эприл, то она закрылась в своей комнате и не выходила. Несколько раз мать с отцом поочерёдно поднимались к дочери на второй этаж, но та так и не вышла. В конце концов, она всего лишь подросток, слегка повзрослевший ребёнок, не более…

В итоге Астрит сама решила проведать племянницу и успела весьма вовремя, ведь стоило лишь подойти к двери (она даже не успела постучаться), как по ту сторону прозвучали голоса:

–Мне жаль… – говорил мужской голос.

–С чего бы? Это же не твоя вина, – отвечала младшая Саммерс.

Вдова навострила слух и приблизилась к двери поближе, не облокачиваясь, лишь слегка прильнув ухом, чтоб не произвести шуму.

–Я бы мог всё исправить.

–Как? Воскрешать из мёртвых, насколько я помню, табу для ангелов.

–Да, но я же больше не из белокрылой братии, для меня нет границ дозволенного, я могу абсолютно всё.

Как вы уже, должно быть, догадались, юная Эприл говорила с тем самым Чёрным Дымом и леди Астрит сразу же это поняла.

Внутри апартаментов младшей Саммерс всё было по высшему классу и критериям элитарного дизайна. Этакая классическая комната принцессы, только без всех этих вычурных блёсток да переизбытка тюлей (в качестве балдахина, например). Дорого-богато, но солидно.

Сама хозяйка комнаты лежала на кровати на боку, а напротив неё, упираясь локтём и подпирая щеку ладонью, обосновался тот самый чернявый демон (с которым имела неудовольствие познакомиться вдовствующая волшебница некоторое время назад). Молодой человек поводил пальцами по девичьим волосам, заботливо поглаживая её по голове.

–Я сделаю для тебя всё, что захочешь, и воскресить твоего дядю – это наименьшее, на что я способен.

Эприл тут же подорвалась и села, собеседник также уселся напротив. Глядя своими заплаканными глазами, покрасневшими и слегка припухшими от постоянного трения, школьница смотрела на товарища с робким опасением. Она уже несколько дней проплакала, начиная с момента, как услышала ужасающую новость, и вплоть до сих пор. И перестала только пару часов назад; если б не поддержка волшебного друга, она бы скатилась в беспросветную истерику и сорвала бы голос в бесконечных припадках истерического плача.

Предложение (…) звучит заманчиво, почему бы и нет, собственно?! Единственное, что её смущало, а вдруг по возвращению к жизни дядя Берн не обрадуется?

–А что если он не хочет воскрешаться? – по-детски предположила подросток. – Может, ему там хорошо?

Брюнет хмыкнул, снисходительно посмотрев на девчушку: «Думаешь? Там нет никого, кого бы он любил, и никого, кто бы любил его. Вопреки предрассудкам, загробный мир куда унылее да скучнее библейских россказней».

Кто знает, какое решение приняла бы Саммерс, если бы не вовремя раскрывшаяся дверь: тётя Астрит распахнула дверь настежь, буквально влетев в помещение.

–Не слушай этого сладкоустого беса! – выпалила женщина на одном дыхании. – Они все обещают золотые горы, а потом сжирают человека живьём! И он такой же! – осуждающе ткнув пальцем в сторону молодого человека, завершила ведьма.

Племянница вздрогнула от неожиданности, она никак не ожидала, что их прервут подобным образом. Школьница скорее была смущена тем, что её застали вместе с тайным другом, о котором пока что даже и родители не знали.

Быстренько собравшись, Эприл попыталась возразить: «Нет-нет, тётя Ас, ты всё не так поняла, (…) не демон, он ангел!» – выгораживая своего подельника, лопотала девушка. – «Хоть с виду и не скажешь, но он не раз помогал мне…»

Боже, насколько же глубоко проникли корни зла сего мерзкого отродья? Как же он смог так одурачить бедняжку? Ведь Эприл никогда не была легковерной дурочкой, но сейчас вела себя как полная простушка.

–Послушай меня, дорогая, – обращаясь к племяннице, увещевала миссис Дойль, – тебе следует лучше подбирать друзей, и данное существо такой привилегии не заслуживает.

О, боги! Каждый раз одно и то же! Демон! Зло! Плохо! Не верь ему! Как же утомительно сие заскорузлое старахополохство примитивных! Из-за своих предрассудков и предубеждений они кого угодно готовы заклеймить дьяволом только потому, что он не соответствует устаревшим канонам. И эта ведьма, вопреки колдовской эрудированности, такая же. Да и чёрт с ней! Главное, что Эприл ему верит, а на прочие плевать.

–Я всё ещё могу вернуть его, – вклинился (…), тут же завладев вниманием школьницы, – тебе нужно лишь пожелать, давай, Эприл, это лишь твой выбор!

Саммерс замялась, с одной стороны ей жутко хотелось поддастся уговорам (…), а с другой – гложило чувство моральной ответственности. И всё же, вновь услышать голос дорогого человека, услышать его бестолковые, но такие забавные шутки. Тётя Астрит ведь наверняка тоже по нему скучает! И даже больше, чем она… Так почему бы хоть раз не преступить закон (раз уж он так несправедлив) и не поступить эгоистично и безнравственно, если в конце сего действа их будет ждать счастье?!

Но, увы, Эприл не успела озвучить своё желание, дабы не искушать судьбу, миссис Дойль усыпила племянницу сонным заклинанием, которое проговаривала про себя в уме. Едва завершила заклятье, как младшая Саммерс тут же отключилась, провалившись в глубокий сон. Школьница растянулась на кровати, прикорнув рядом с сидящим подле бесом.

(…) превратился в дым, вся его фигура растворилась в смоге, обратившись в бесформенную дымку. Смоляное облако поднялось над постелью, где спала Эприл, и, проплыв над полом, вплотную подлетело к заклинательнице. Колдунья шатнулась от клубящегося и пыхкающего облака, отступив от сгустка тьмы.

–Очень глупо, примитивная, глупо и крайне опрометчиво, – звучал голос, вещая будто прямо у неё в голове.

На живом облаке, постоянно клубящегося дыма, возникла пара ярких сине-голубых очей, похожих на скопление крошки с драгоценных камней: «Теперь он и вправду мертвец. Ты повторно убила его, что ж, живи с этим, глупая ведьма». – Облако утратило густоту цвета, постепенно побледнев, полностью растаяло, исчезнув в эфире.

Упрёк демона не был голословным, ведь помимо сонного действия заклятье леди Астрит имело ещё одну особенность, а именно заблокировать память и присечь всякого рода помыслы по части обращения времени вспять и воскрешения мёртвых. Чтобы у племянницы больше никогда в жизни не закралось таких безумных идей, как идти наперекор установленным законам природы, поправ заветы небес.

В принципе, бесу не нужно дозволение не одно из них, чтоб возвратить Бернарда Дойла из мёртвых, однако, раз уж его отсутствие способно повредить ведьме, причинив колдунье боль, то, чёрт возьми, так он и поступит! Да, из-за предрассудков и предубеждений тётки Эприл будет страдать, но в житие смертных без потерь не обойдёшься, так что она это переживёт; в конце концов, он будет рядом с ней всегда.

Миссис Дойль тяжело вздохнула, всё-таки слишком много потрясений за один день. Опёршись спиной о дверную раму, она взглянула на лежащую на постели девушку и на мгновенье прикрыла глаза. Ещё пару минут, и спустится вниз, вернувшись к брату и остальным, а пока что переведёт дух, вот только дрожь утихнет. После встреч с таким чудищем… Удивительно, что Эприл его совсем не боится, даже напротив. Нужно будет с этим разобраться, нечего всяким демонам вокруг племянницы крутиться! Вот только как отвадить беса, присмотревшего себе жертву? Да уж, ещё та головоломка!

К сожалению, ни после поминальной церемонии, ни годы спустя, госпоже Астрит Дойль так и не удалось ни отыскать, ни изобрести способ, как отвадить адское создание от маленькой Саммерс. И бес так и остался подле Эприл, продолжая отравлять душу и разум девушки.

Фейеричного – не от феерия/фееричное (ФейЕричного), а от фейри – фейеричное.

Что ж, это должна была быть 4 глава, но так как у меня уже есть 4 часть, а эта всплыла по ходу дела (так как хорошая мысля приходит опосля), пришлось впихнуть сие в категорию Спешлов. Я прям как Мангака, только Фикрайтер, а-ха-ха! Мне было лень перенумеровывать, сбивая имеющуюся последовательность, так что офф-топ спешлом было оптимальным решением.

Кроме того, это внесло некую конкретику и пролило свет на причину неприязни Астрит по отношению к Ворону. Так как вы и так уже, должно быть, догадались, кто такой (...), не так ли?

Чего зря интригу тянуть, в этом нет никакого секрета, а завуалированность нужна сугубо для внутренней атмосферы антуража, в котором находятся персонажи. Так как миссис Дойль не знает, как зовут Чёрного Дыма, а Эприл, по сюжету, ничего не помнит.

Сейчас прольётся чья-то кровь, хе-хе… Это я к чему? Осталося совсем немного, ещё чуть-чуть, и начнётся такой жёсткий замес, что вы сами удивитесь, насколько всё мило и няшно было поначалу. Жестяк случится очень скоро…

Я дописала последнюю главу, теперь фанф полностью завершён. Осталось всего ничего – отредактировать весь текст! А-ха-ха, кабздец, ненавижу вычитку (пристрелите меня кто-нибудь).

P.S.

Обновлений пока что не будет. Нет, я не забросила фанф и не похерила всё на корню.

Просто у меня кончились отредачены главы. Остальное пребывает в жутком беспорядке. Текст нужно поладить, наладить и выгладить все косяки. Вот!

Как только разберусь со всем этим shitом, так сразу!

IV


Отпуск окончился, и пришла пора возвращаться к рутинным обязанностям писателя. Надо будет ещё как-нибудь вырваться в Глендалох или, может, за границу поехать? В общем, устроить себе ещё один отдых, желательно без феерических приключений.

Но главное, ей предстоит очередная встреча с редактором. Этот надменный старикашка вечно придирается, опять начнёт измышлять недостатки на пустом месте. Фух, надо взять себя в руки, мистер Вудс просто старый, это возрастное (хотя они, собственно, ровесники с отцом), просто пропускать грязь мимо ушей, пытаясь выловить из смрадного потока крупицы истины. А вот и издательство, ну что ж, Эприл, крепись, нужно сохранять хладнокровие пред предстоящей битвой.

Шатенка вошла в здание, поздоровалась с девочками на ресепшене, поднялась по лестнице, прошлась по коридору, дойдя до нужной двери, постучалась, после чего вошла в кабинет господина Найджела. При одном взгляде на эту очкастую горгулью по спине мурашки: седой с залысиной на макушке (которую тот прикрывает начёсом волос с затылка), весь морщинистый, будто гофрированная бумага, раскосые глазёнки за линзами очков сверкнули без интереса, а тонкий ротик разлепился, исторгнув: «Мисс Саммерс, вернулись из отпуска, хорошо ли отдохнули?»

Ну, надо же, с многоходовочки зашёл, решил не кидаться сразу, а прощупать почву для атаки, ну ладно. Эприл присела в кресло напротив редактора, что располагалось по ту сторону стола.

–Да, всё хорошо, а вы как? – подчёркнуто вежливо отозвалась та.

Трещина рта искривилась в злорадной ухмылке, о, ну вот, началось, щяс забрызжет: «Нам-то некогда отдыхать, нужно кучу дарований ежедневно принимать. Перечитывать их творения, да правки вносить, я себе такой роскоши позволить не могу. Только закончил с вашим романом, как вы новый притащили. Может, дадите праздному народу отдохнуть от вашей уникальности?»

Ах, твою мать! Старпёр языкатый! Опять завёл волынку! Ну, всё, раз уж не может спокойно сотрудничать, придётся поставить его на место!

–Мистер Вудс, если бы не такие уникальные, то вы бы сидели без гроша, вам бы радоваться, что такие как я вас содержат.

Ох, надо было видеть его глаза, они так злостно выкатились, что чуть ли не упирались в стёклышки очков.

–Да как вы смеете?! Если бы не я, вас бы вообще не напечатали!

–Да полно вам, не вы, так другой правщик, редакторов пруд пруди, а достойных писателей мало.

–Да вот только вы к их числу не относитесь!

Градус раскалённости обоих достиг наивысшей точки кипения. Ещё немножко и дойдёт до смертоубийства.

–Ну, что же вы, Найджел, разве можно так с подопечными, вы же должны наставлять, направляя светочем истины, в конце концов, у вас за плечами несметный опыт лет.

Оба находящихся в кабинете одновременно обернулись, уставившись на возникшего в помещении субъекта. При виде оного мистер Вудс смутился, зардевшись будто мальчик, а Эприл надулась, раздражённо фыркнув, а Ворон всё щебетал, заливаясь жаворонком: «Вы же сами говорили, что Саммерс лучащая из ваших писателей».

Мужчина растерялся, рассеянно промямлив: «Неужели?» – под магнетическим взглядом идейного вдохновителя пожилой джентльмен стушевался, тут же растеряв былую спесь и ретивость, превратившись в смущённого дурачка.

У редактора была одна слабость – он был падок до ангелов, причём любого пола (правда, гендера у них нет, но не суть важно), в присутствии вдохновителей колючий сквернослов становился елейным ангецом.

–Вы же сами говорили мне, с глазу на глаз, – продолжал юродничать падший, – помните?

Ну всё, тотальное поражение, он уже и не помнит, что говорил, а что нет, было или нет, не важно, от миловидного коварства Ворона у мистера Вудса все извилины в трубочку скрутились. Этот раунд был проигран Найджелом, впрочем, Эприл тоже, а победителем вышел бес, как и всегда.

Саммерс пыхтела от негодования, будучи взбешённой, топала по коридору, нервно сжимая ремешок сумки. Почему этот старый ушлёпок вечно манерничает с жопокрылом, а на неё бочку катит?! Что ему, блин, в жизни не хватает? А главное, какого хера ей одной так повезло с редактором?! У подружек, вон, нормальные коллеги, спокойные и адекватные, а у неё – вздрюченый пердун! Ну, как всегда, чисто победитель по жизни! Она так ушла в негодование, что и не заметила, как врезалась в препятствие, внезапно выросшее посреди дороги. Преграда охнула и согнулась, а саму писательницу потянуло назад, так как при столкновении её унесло силой толчка в противоположную от преграды сторону. Мощный хвать за запястье, кто-то схватил за руку, потянув обратно, возвращая шатенке вертикальное положение. Стоя на своих двоих, Эприл задрала голову; вначале показалось будто Ивио, но присмотревшись, поняла – пред ней совершенно другой человек. Высокий рыжик с короткой, но модной стрижкой, бледной кожей, покрытой веснушками и пронзительными зелёными глазами. Одет по-деловому, офисный стиль, местный стряпчий? Раньше она его не видела.

–Вы в порядке? – поинтересовался незнакомец, всё ещё держа Эприл за руку, та туповато кивнула, продолжая прямо пялиться на молодого человека.

Кто знает, сколько бы они ещё так стояли, если б нашу писаку не окрикнули: «Эприл, с возвращением!» – выкрикнула Беатрис, находясь внизу в холле, наблюдая всё вышеперечисленное на лестничной площадке; брюнетка решила позвать старую подругу, не только банальной вежливости ради, чтоб поздороваться, но и чтобы узнать все подробности прошедшего отпуска.

Саммерс вышла из задумчивого транса, отняв руку, брякнула что-то вроде: извините, после чего заспешила вниз, быстренько спустившись по лестнице, оказалась рядом с коллегой, мотнула головой, проводив взглядом удаляющегося рыжеволосого.

–Что, приглянулся? – повиснув на локте подруги, спросила Рис, хитро подмигнув.

Хоспади, да что у вас все речи об одном?! Ну, да, симпатичный малый, но не настолько, чтобы на него прям кидаться с ходу! Кроме того, имелись вещи, куда более примечательные, например, наличие смоляной пряди у Ивио. В его распрекрасной апельсиновой шевелюре завёлся чёрный локон, резко контрастирующий с основным цветом.

Ангел заметил взгляд писательницы и то, как в её глазах отражался его истинный облик. В отличие от прочих смертных, Саммерс видела его настоящую натуру, пусть даже и сокрытую магией в осязаемую оболочку, но на неё иллюзия навеевания почему-то не действовала. Идейный вдохновитель изумлённо воззрился, а после его окружило облаком смоляного смога, сверкающими зарницами дым сокрыл в себе Ивио, и он полностью исчез из поля зрения двух писательниц.

–Куда это они? – подразумевая странный способ Ворона пригласить товарища по пернатости на променад, поинтересовалась Беатрис, посмотрев на подругу, та в ответ лишь пожала плечами: – Да кто ж его знает? – неопределённо отозвалась шатенка.

У падшего не было причин поступать подобным образом, тем не менее, во избежание лишних разговоров (а Эприл по-любому своё любопытство не удержит, ей всегда подавай все ответы в развёрнутой форме), чернокрылый предпочёл увести собрата, дабы перетереть с глазу на глаз.

Пребывая на крыше, оба ангела находились в полуэдемской форме, той самой ипостаси, кою обычно малюют на иконах. Чернокрылый бес и почти с белоснежными крыльями компаньон. Его оперение уже тронула смоль, чернота окрасила перья, так что часть левого крыла была вычернена. Ещё немного, и оно станет таким же монохромным грешником, как и тот, кто стоит перед ним, уж у Ворона полно отметин скверны; её не утаишь, она как шило в мешке, всё равно прорвётся.

–Надо же, как тебя угораздило… – в привычной манере смеющегося сарказма выдал брюнет, нет, он не насмехался над бывшим соратником, просто дивился.

Ивио угрюмо усмехнулся, посмотрев с унылой прямотой: «Я призирал тебя, никак не мог понять, как можно подставиться ради человека, обрекаясь на вечные муки, но теперь…»

–Теперь появился некто особенный, и ты не в состоянии отпустить её? – пусть реплика звучала в тоне вопроса, но это была, скорее, констатация факта.

–Не ожидал чего-то подобного от меня? – вопросил Ивио.

Если сравнивать с той же Майвой, которая в открытую и без стеснения демонстрирует свои чувства и намерения, то Ивио был куда более скрытным и холодным субъектом. Ангел был средь них самым отстранённым, не углубляющимся и не вникающим, словом, истовый вдохновитель, отчуждённый и незаинтересованный, и чтоб отколоть такое… Да уж, тут видать, крайне весомые причины.

А суть вещей была так проста, нет, Ивио не был влюблён, по крайне мере, в той приземлённой, тривиальной форме страстного желания смертных обладать, нет, его чувства (как и подобает небожителю) были куда поэтичней и возвышеннее. Он не желал Беатрис, но желал для неё счастья, и когда по стечению обстоятельств и велению судьбы нужно было отпустить писательницу, он не смог. Даже вопреки нависшему над ней року, не взирая на волю проведенья, он отказался от роли безучастного наблюдателя, предпочтя вмешаться.

Дело в том, что на роду у мисс Стоун была написана ранняя смерть, она должна была погибнуть, и Смерть не однократно приходила за девушкой, и всякий раз, когда угроза нависала над контрактером, ангел вмешивался, спасая жизнь. Да, это крайне глупо и бессмысленно, ведь смерть тела не означает смерть души (она вечна), однако пройдя путь перерождения, она забудет о нём, обо всём, что было, и, быть может, даже станет подопечной другого. Так по-людски наивно и эгоистично, желать безраздельно обладать, наверно, слишком долгое вращение в человеческих кругах испортило даже его…

–Ты ведь понимаешь, к чему придёшь, – повернувшись к собеседнику, молвил Ворон, растянув смоль губ в оскале арлекина, – закончишь как я, оно тебе надо? Ещё можешь одуматься.

Однако судя по решительной ауре ангела, сворачивать он не собирается. Чем чаще он будет идти против воли небес, чем отчаяние противостоять приговору верховных, тем больше тяжесть наказания. Полное отлучение, забвенье и даже заточение, единственное спасение – прямой контракт с предметом обожания, только так он спасётся, только в случае, если Беатрис примет его со всеми потрохами, Ивио может быть спасён, став таким же бесом, как и сам Ворон. Даже после смерти контрактера, при учёте весьма экстравагантного положения вещей, падший продолжает существовать как бессмертный дух. Так что, даже если однажды мисс Саммерс не станет, чернокрылый не исчезнет.

Фигура рыжеволосого подёрнулась рябью, будто сотни тысяч чешуек по всей поверхности тела вздыбились, ощетинившись серебристой кольчугой. Вспыхнув перламутром, ангел растворился в белоснежном зареве, исчезнув с крыши здания издательства.

–Ну, понеслась.  – Хихикнул чернокрылый, выдыхая градиентные облака дыма.

А что же сейчас делали сами контрактеры? Дамы посиживали в кафе, приятно проводя время за кофе и свежей выпечкой. Они дожидались прихода Ким, которая вот-вот должна была появиться. С потолка постоянно капало, из-за чего Беатрис уже опустошила салфетницу, жутко ругаясь по поводу неисправности труб. Солидное заведение, а водоотвод наладить не могут, у них уже целая лужа на столе образовалась!

Негромкий треск, звук звякающего колокольчика при открытии двери, мисс О`Браян на пороге, жуткий грохот, перерастающий в настоящий обвал, над головами писательниц нависла угроза. Обломки потолка с кусками металлической арматуры рухнули вниз под довлеющей тяжестью воды, ужасающая громада угрожала похоронить под собой сидящих. Но вместо того, чтобы залить весь пол и расплющить всякого на своём пути, фрагменты потолка застыли в воздухе, витая невесомыми перинками в пространстве переливающейся воды, что огромным пузырём зависла над девушками.

Беатрис мотнула головой, наблюдая сбоку от себя знакомое оперение, Ивио находился позади, держа за плечи, покрывая крыльями с обеих сторон, закрывая хозяйку от опасности. Самое абсурдное в этой ситуации то, что не очевидность опасности, ни щекотливость ситуации в целом не встревожили брюнетку; её внимание привлёк смоляной локон, что так и врезался в глаза. Кроме того, на левом крыле, разрастаясь тьмой, чернели перья, начиная от изгиба сустава и распространяясь дальше, охватив чернотой половину крыла.

–Ивио, что с тобой происходит? – обеспокоенно промолвила Стоун, смотря с тревогой.

Всё пропало, сорваны маски, все тайны разбиты, теперь она знает, больше он не сможет таиться. Видимо, не без помощи одного субъекта, но да что уж…

******

Такое потрясало, не могло не обескураживать, подумать только, он жизнь свою положил на то, чтобы защитить её, а она и не знала о его жертве. Вот дурной, разве его кто просил?! Зачем подставляться? Зачем, ведь между ними ничего выходящего за рамки деловых отношений никогда и не было! И что теперь с этим всем делать, а?

–Я ничего от тебя не требую и не прошу взамен, – мягко начал Ивио, наблюдая замешательство на лице контрактера, – просто позволь мне и дальше быть рядом.

Беатрис шумно вздохнула, скорее из-за неловкости, вызванной отсутствием ответа. Вот что ему сказать? Сейчас он стоит напротив, а она подпирает спиной фонарный столб, подруги ушли вперёд, чтоб не мешаться, позволив побеседовать с глазу на глаз. Вокруг бесцельные прохожие, снующие по улице, но Рис не видит никого, кроме идейного вдохновителя перед ней.

–Я никогда не думала о тебе… – но не успела она договорить, как её перебили: – Не стоит, я же говорил, мне ничего не надо, – оборвал рыжеволосый, говоря спокойно и ласково, – если ты будешь относиться ко мне как прежде, это будет самым великим благословением. Позволь мне быть рядом.

–Но это губит тебя! – возразила писательница. – Ты погибнешь, станешь изгоем, – видимо, Ворон и тут подсобил, посвятив Беатрис во все тонкости, – если я должна умереть, то чёрт с ним, хорошо! Если им там так не терпится меня увидеть, хрен уж, я согласна, но ты не должен страдать из-за меня!

Ивио отошёл от стены, подойдя вплотную к собеседнице, тронув девичью щеку, заглянул в глаза, сказав напрямик: «Я погибну, если тебя не станет. Мне больше ничего не надо, только быть с тобой, не больше, не меньше».

Рис смущённо запнулась; звучит как признание в любви, но ангелы не любят (хотя, вот в случае Майвы и Ким так не скажешь, но это отдельный случай, там ещё разобраться надо!); но она не может ему ответить, писательница никогда не испытывала романтических чувств к компаньону и вряд ли проникнется. Он для неё, скорее, как брат или добрый друг, но вот любовь, такого чувства у неё нет. Однако Ивио вполне довольно и сего, ему достаточно просто быть тем, кто не безразличен, ему не нужна целомудренная верность и безоговорочная преданность, он просто хочет быть с тем, кто ему дорог, вот и всё, и не важно в качестве кого, он будет для неё кем угодно.

Что ж, так и быть, пусть всё остаётся на своих местах, она согласна на продолжение сотрудничества.

–Мы же должны заключить какой-то контракт, нет? – со снисходительной ухмылкой предположила Стоун, беря ангела за руку, убирая от лица и так держа, опустила вниз.

Ивио улыбнулся, исподлобья посмотрев на человека, да уж, люди, всё-таки, поразительные существа. Так легко и бесстрашно шагнуть в бездну, не имея ни малейшего понятия о сути вещей. Что ж, если она согласна, то есть ли прок перечить?

–Повторяй за мной, я клянусь… – начал идейный вдохновитель, произнося слова обещания, скрепляющего контракт между преступившим закон и его подопечным; покуда он говорил, тоненькие линии окружностей на безымянном пальце, что у него, что у неё, разгорались всё сильнее, а когда Беатрис стала вторить, повторяя за говорившим, линии ширились и утолщались, становясь более похожими на кольца; мигающее свечение злата, которое соединяет души воедино.

Так был заключён ещё один контракт, положив начало ещё одному грехопадению. Вскоре на свет явится ещё один падший, но всё это далёкое будущее, а в настоящем троица девиц посиживала в гостях у О`Браян, находясь в гостевой комнате.

Брауни Ким был таким же умелым фейри, как и прочие; вон как ловко с менажницей управляется! Анрэй бы уже давно всё навернул, уронил яруса тарелок об пол, да так бы они и покатились отдельными блюдцами, а костяк конструкции в другую сторону, м-да… Можно только позавидовать. Фейри поставил этажерку на стол, тут же улепетнув на кухню за подносом с чаем, а то какое же это чаепитие на сухую?

–Так вы, получается, такой же договор заключили? – глядя на сидящих напротив Майву и Кимберли, обронила Эприл, взяв себе несколько макарун с нижнего яруса, уложив на элегантную тарелочку рядом.

Контрактер и вдохновитель переглянулись, мол, ну да, их все заключали, сударыня, вы вообще откуда свалились? Любой писатель обзаводится контрактом с ангелом-вдохновителем, это же база, основа любого сотрудничества смертного и высших сил.

Но, тут речь шла о другом, и только блондинка поняла, к чему клонит гостья: «Да, мы заключили персональный контракт, только для нас двоих», – при этом она взяла руку хозяйки, нежно пожав, накрыв ладонью сверху, – «я была полностью сражена этим созданием и не желала делить её ни с кем». – От речей любимой рыжеволосая зарделась, смущённо поджав губы, как она обычно делает, когда стесняется.

Брауни принёс поднос с чайником и чашками, водрузив на стол перед дамами, расставил всё по поверхности, принявшись разливать цветочный напиток.

–Но ты выглядишь нормально, – продолжала свою линию Саммерс, приняв чашку, что её пододвинул фейри, благодарно кивнув, вернулась к разговору, – волосы по-прежнему белые и веснушек нет. – Подразумевая очевидные факторы, отличающие ангела от падшего, говорила она.

О`Браян непонимающе моргала ресницами, вообще не понимая, о чём тут дамочки толкуют, какие-то запредельные речи, за гранью её понимания.

–Ну, для того, чтобы заручиться согласием, не обязательно нарушать заветы, – хихикнув, отозвалась Майва, – мы не преступали закон, и я не совершала ничего греховного, к тому же, нет чёткого запрета на взаимоотношения между ангелом и контрактером, а всё, что не воспрещено, считай, можно.

Вот как, понятно, Эприл дожевала малиновый макарон, взявшись за шоколадный, запив чаем, поставила чашку и, всё ещё держа печенье, сказала: «Значит, вы теперь как Рис с Ивио?»

Вдохновительница покачала головой, а покуда те двое беседовали, Ким молча точила черничный кекс, по-детски слизывая верхушку крема прежде чем взяться за кексик.

–Нет, их уговор предполагает лишь сохранение жизни контрактера на протяжении земного времени, проще говоря, лимит – людской век леди Стоун, дальше сего ничего не будет.

То есть, как это?! А что, есть какая-то разница? Значит, контракты ещё и как-то отличаются друг от друга, помимо основного, одобренного и совершённого с дозволения высших сил, имеются персональные, которые отличаются условиями и нюансами?

–Ну, например, у нас нет ограничения по времени, – принялась за пояснения Майва, – я отдала часть своей сути, и теперь Кимберли не скована земными рамками.

Рыжик поглядела на говорившую, та в ответ улыбнулась, утерев пальцем с губ Ким остатки крема с кексовой крошкой.

От всех этих миловидностей Саммерс становилось не по себе от неловкости, так и хотелось сказать: хоспади, женщины, та уймитесь!

Из прихожей раздался звук щёлкающего замка, фейри поздоровался с пришедшей, проводив ту в гостевую, наконец к компании присоединилась Беатрис. Усевшись рядом с Эприл, брюнетка устало откинулась на спинку дивана.

Вновь поднялась тема контрактов, и обсуждённое ранее было пересказано с целью ввести пришлую в курс дела. Ну, кое-что из перечисленного Рис и так знала, ей о том поведал Ивио (а немного ранее Ворон).

Так чем же отличалась ситуация с Ивио от положения Майвы? Дело в том, что когда ангел делится частицей сути (не путать с душой), отдавая её в распоряжение человека, тот перестаёт быть смертным, относящимся к быстротечному миру увядания. Люди искусства (кои зачастую могут напрямую взаимодействовать с вдохновителями) становятся музами, теми самыми сущностями, о которых упоминалось в греческих мифах, способными навевать идеи и вдохновлять. Проще говоря, контрактер становится кем-то вроде полубога, бессмертным, вечно юным, способным на кое-какие магические вещи, но не всегда. Всё зависит от условий и длительности контракта.

–Так что я никогда не постарею! – с горделивым видом заявила рыжик, хвастаясь своим статусом.

Но вместо того, чтоб обзавидоваться, подружки прыснули (а Рис едва не подавилась чаем), Эприл уронила кусок ванильного кекса на тарелку, который тут же прилип шапкой варенья к посуде, после чего обе писательницы рассмеялись, принявшись несдержанно хохотать.

Кимберли обиженно надулась, поджав губки бантиком, а Майва с раболепным обожанием смотрела на госпожу, не видя ничего, кроме её великолепного света души.

Да уж, всё это больно муторно, ангелы, падшие, грешники и контрактеры… И если в случае подруг всё ясно: Ивио стал грешником из-за эгоистичного желания защитить госпожу во что бы то ни стало, Майва превратила своего контрактера в бессмертную музу в обход запретов, ничего не нарушая, а что тогда не так с Вороном? Его ведь тоже падшим величают, причём все подряд: фейри, демоны и даже тётя Астрит, а главное, как это всё связано с её избирательной амнезией и вообще, почему у неё в напарниках отщепенец?!

Голова пухла от раздирающей неразберихи бестолковых мыслей, что гудящим роем вертелись в разуме, не давая никаких ответов. Куча вопросов и не к кому обратиться.

–Леди Эприл, леди Эприл! – влетел в кабинет Анрэй, сверкая энтузиазмом, будто только что совершил мировое открытие. – Посылка пришла! – вопил тот, держа над головой картонную коробку, густо облепленную наклейками торговых марок да инструкций, обтянутую скотчем и опечатанную печатями почтового отделения.

Разумеется, брауни споткнулся, ну а как иначе, по-другому и быть не могло. Вот если б он нормально дошёл до неё, донеся посыль в сохранности, вот это было бы чудо (правда, есть вероятность того, что после сего дива случится конец света…).

Саммерс бросилась навстречу, вытягивая руки, пытаясь словить коробку, что опасно подлетев к потолку, тут же сорвалась вниз. Посылка зависла в воздухе, а самого Анрэя подняло с пола неведомой силой, становя на ноги. Коробка плавно опустилась, оказавшись в руках девушки; облегчённо вздохнув, она поставила ту на стол. Опять проделки Ворона, хоть его и нет в помещении, но для чего-то подобного бесу не обязательно присутствовать.

Достав из выдвижного ящичка канцелярский нож, девушка вскрыла посылку, разрезав клейкую ленту крест на крест. В шариках наполнителя и бумажной стружки лежала ещё одна коробка, при виде этикетки у писательницы аж загорелись глазки: блютуз-клавиатура в виде печатной машинки! Наконец-то её заказ прибыл! Наспех распаковав всё, расправившись с упаковочными прибамбасами, извлекла гаджет, тут же включила его, установив планшет (который был приготовлен заранее, специально выбранный с большей диагональю, чем ручной, использующийся без клавиатуры). Усевшись в кресло, шатенка придвинулась к столу, принявшись стучать по клавишам, дабы поскорее опробовать обновку. Сейчас все мысли фикрайтера были заняты приобретением, и о всякого рода сверхъестественных вещах она забыла, по крайне мере, на ближайшее время.

Снова потянулась сизая вереница рутинных дней: проснулась, умылась, позавтракала, села за работу, попечатала, время обеда, снова за работу, переговоры по телефону с мистером Вудсом, психоз на ближайшие два часа, ещё посмотрела кино/сериалы на ночь, легла спать. Где-то между тем Эприл занималась физическими упражнениями, так как без привычных нагрузок балета тело начинало ныть и болеть в самых неожиданных местах. Новый день и всё сызнова. Ничего особенного, примечательного, ну, Анрэй повсеместно косячил, Ворон раздражал, а так всё по-старому, без изысков.

Вот только когда пришла пора встретиться с господином Найджелом лично, дабы обсудить новые правки, видите ли, пердуну скаредному показалось неуместным вносить изменения на середине сюжета (что он может в этом понимать, в конце концов, его дело за грамматикой следить!), случилось нечто грандиозное. Придя на вычитку, в очередной раз после долгих переписок и кучи месседжей от редактора, писательнице пришлось прийти лично, чтобы утрясти все «за» и «против». Обычный обмен колкостями, притыкивание шпилек, ничего примечательного, но в какой-то момент словесная перепалка превратилась в бомбометание всем, что накипело, и редактор с писателем чуть не поубивали друг друга, и даже вмешательство Ворона не помогло, обычно ему удавалось сглаживать углы и примирять разбушевавшихся, за всё время сотрудничества они только пару раз доходили до крайности. Однако на сей раз всё же ворвались в кабинет директора, голося и сыпля проклёнами в адрес друг друга (такое уже случалось пару раз раньше), и мистер Фрост особо не удивился, но всё же затухания пожара не происходило, сквернословы продолжали яростно ругаться, в литературной форме изобличая недостатки друг друга пред начальством.

Ну, всё, с него хватит, раз уж они не способны нормально общаться, спокойно работая на общее благо, то пора разделить горячную парочку! Господин директор громко, но сдержанно, чтобы привлечь внимание, хлопнул по столу, произведя должный эффект. Что Эприл, что мистер Найджел разом умолкли, уставившись на главного: «Хорошо, я принимаю ваш запрос, прошение о замене редактора одобрено», – глядя на Саммерс, произнёс Гари Фрост, после чего перевёл взгляд на Вудса, – «больше вы не будете работать с молодыми писателями, а теперь покиньте мой кабинет, будьте так любезны».

Выйдя на пару за дверь, редактор и писатель переглянулись и, пожав друг другу руки на прощанье, разошлись каждый в свою сторону. Вот так легко и просто долгоиграющее сотрудничество подошло к концу. В конце концов, когда она только стала печататься, именно мистер Вудс занимался её текстами, даже когда они не были знакомы лично, старикан редактировал романы, справляясь со своей обязанностью вполне сносно. Если б ещё не его скверный характер…

А новым редактором Эприл, которого тут же приставили к фикрайтерше, был недавний знакомец Эндрю О`Нил (тот самый, на которого она недавно налетела). Они были в одной весовой категории, юноша был на пару лет старше, так что молодые люди быстро нашли общий язык и встали на творческие рельсы, двинувшись по литературному пути.

Правда, как в любой ситуации, сталкиваясь с чем-то новым, Эприл долго привыкала к рыжему, то и дело осторожничая (из-за её постоянных скандалов не мудрено обзавестись кое-какой репутацией, впрочем, тут нет её вины, во всём повинен Найджел Вудс!). Так что вскоре они поладили и стали более свободно общаться, по-дружески, без рамковых ограничений и опасений.

Наблюдать за сей идиллией было сплошное удовольствие, подруги ратовали за новоявленный тандем, про себя отмечая кое-какие намёки со стороны мистера О`Нила, впрочем, их общая знакомка была так глубоко погружена в процесс (а когда увлекается, то и света белого не видит), что вообще ничего не замечала. Эприл никогда б и не подумала не о чём подобном, только если носом ткнуть, а господин редактор был слишком хорошо воспитан, и его учтивая вежливость не позволяла навязываться, так что за рамки деловых встреч их свидания не выходили.

И если Беатрис с Кимберли были рады счастливому стечению обстоятельств, то Ворона такой расклад никак не устраивал. Ему не нравились флюиды, исходящие от парня, ему не нравился его взгляд, не скрывающий интереса, ему не нравились его мысли, крутящиеся вокруг Эприл, ему не нравилось абсолютно всё, включая само наличие и существование Эндрю О`Нила.

Пребывая в тени, держась в стороне во время подобных встреч редактора и писательницы, находясь под покровом мрака естественных затемнений (то в проулке, то в тени здания, от отбрасываемых чернот навесов и любых теменей, являющихся неотъемлемыми атрибутами антуража, как внешнего, так и внутреннего), он таился во мраке, становясь с ним одним целым, негодующе сверкая синевой очей.

Как же хочется избавиться от этого добродушного, лучащегося дружелюбием имбецила! И, быть может, он бы так и сделал, если бы не чёртовы ограничения условий контракта. Скованный узами договора, он не может навредить никому, кто сколько бы то ни было значим для контрактера. А сей рыжоид изрядно полюбился Эприл, с ним она хихикает больше обычного, смеясь беззаботно да искренне, совсем как в детстве…

Так что всё, что оставалось Ворону, это молча наблюдать, бессильно давясь злобой, травясь гневом, раздирающим изнутри, и негодующе щёлкать клыками. Его аж передёргивало от мерехтения ауры девушки, она так и рефракцировала всеми цветами теплоты, такими нежными и яркими, что у падшего сводило душу от исступления. Все фибры естества заходились в пароксизме яростной зависти.

Да, он завидовал человеку, жалкому смертному, который, собственно, ничего не может ей дать, но способен на то большее, чего не может дать Ворон, и осознание сего ещё сильнее било по самолюбию.

Впрочем, можно подстроить несчастный случай или же учредить аварию, в конце концов, уронить на него рояль сверху, по классике! А почему бы и нет? Что для демонов, что для ангелов, убийство не является чем-то зазорным, гиперпреступным, раздутым до рамок абсолютно аморального, как в понятии людей, нет, для них это вполне естественно и нормально, как для любого смертного моргать или дышать.

Вам должно быть непонятна данная ревность со стороны высшего существа по отношению к обычному человеку? Почему Ворон так привязан к Эприл и от чего его так ранят её мимолётные увлечения? Ну, ангелы наделены тем же спектром чувств, что и мы, но в их логике, понимании и способе выражения, есть разительные отличия. В некоторых планах они слишком холодны, в других же радикальны. Иногда диву даёшься, как подобная отстранённость вообще может существовать в мире, а порой они настолько зацикливаются, что возводят предмет в степень Абсолюта. Подобным Абсолютом для Ворона была Эприл.

Пусть он не выражал своих чувств, пусть не демонстрировал их открыто и не притязал, требуя ответных мер, но сие отнюдь не значит, что не испытывал ничего вовсе. Симпатия падшего была до крайнего абсолютна, радикально возвышена и до безумного эгоистична. Если перевести всё в формат удобоваримого людского определения, то чувства Ворона были где-то между сталкерством и маниакальными наклонностями одержимого, одержимого всецело и бесповоротно предметом страсти. Подобных личностей в человеческом социуме принято считать неуравновешенными, с психическими отклонениями, словом, душевно больными. И сейчас этот психопат эдемского пошиба наблюдал за своей ненаглядной, пребывающей в компании ненавистного рыжика.

Неловкие касания, будто под копирку, непринуждённые, будто случайные прикосновения, да он издевается! Реально думает, что этого никто не видит и не понимает, к чему клонят все эти сюси-пуси?!

В кафе-ресторане, где находились Саммерс с О`Нилом, несколько раз мигнули лампочки, блымая светотенью, то освещая, то погружая помещение во мрак. Шатенка задрала голову, уставившись на противные лампочки, что не хотели светить нормально, а между тем, круг Эндрю возникла тьма (и отнюдь не из-за блекаута), покамест фикрайтерша негодовала по поводу электричества, змеящиеся клубни дыма обвивали фигуру редактора. Блёклое свечение, слабая вспышка по всей поверхности, и фигура сидящего охватывается золотистой мембраной, барьером волшебного купола, отделяя от поползновений градиентной тьмы. Чёрт, всё-таки не выйдет, ладно, измыслит другой способ для его устранения.

Лампочки перестали мигать, и в кафе вновь воцарилось яркое освещение искусственных светил. Никто из присутствующих так и не понял причину перепада напряжения, включая главных фигур, вокруг которых вращалось действо. А глухой гнев падшего продолжал тлеть в глубине естества, продолжая отравлять и без того искорёженное скверной сознание, которое повредилось ещё задолго до того, как последние перо крыльев Ворона стало чёрным.


V


Новый редактор, которого ей приставили, был куда более покладистым и сговорчивым, нежели старый мистер Вудс. Тот вечно придирался, кругом совал своё мнение и вообще склонен был бойкотировать всё, что ему не нравилось. От чего у Эприл просто сносило башню, от колких замечаний старикашки у писательницы закипал котелок, а крышу сносило напрочь. Они подолгу спорили, и в большинстве своём распри заканчивались скандалом в кабинете директора издательства, в ходе которого господин Найджел требовал выдать ему нормального автора, а мисс Саммерс – заменить редактора. Их просьбы были одобрены, и вот спустя полгода мытарств фикрайтер наконец вздохнула с облегчением.

Эндрю О`Нил был крайне вежливым и во всём учтивым парнем. Когда ему казалось, что сюжет отклоняется от исходной линии или персонажи ведут себя не в совсем в соответствии с прописанными характерами, он мягко намекал на упущение, тактично указывая недочёт, а не начинал орать на пол улицы или здания, понося за нерадивость. Порой даже подбрасывал идеи или направлял в нужное русло неуёмный воображариум Эприл, словом – мечта любого писателя!

К тому же парень был на редкость симпатичный, как раз в её вкусе: рыжеволосый, с истово медным отливом, с чудными веснушками злата на молочной коже и невообразимо насыщенными изумрудными глазами, которые будто лучились добродушием. Да-да, чем-то похож на Ивио, ну, фетиш у неё такой, чего хотите? Сохнуть по рыжикам – наше всё! Только волосы редактора были короткими, а длинный чубчик он перекидывал с одной стороны на другую, приглаживая топорщащиеся пряди то налево, то направо, иногда разделяя на прямой пробор.

Сейчас, например, в очередной раз О`Нил зачесал пальцами пряди направо, увлечённо проглядывая рукопись писательницы. Они сидели в кафе-кондитерской, зная слабость девушки к сладкому, парень частенько организовывал встречи в подобных заведениях, заказывая любимые пирожные и выпечку Эприл.

Хрустящие круассаны с шоколадно-ореховой начинкой и капучино стояли перед мисс Саммерс, точнее, половина от круассана и его целый собрат. Шатенка напряжённо сжимала высокую чашку, ощущая тепло напитка; сосредоточенный взгляд зелёных глаз молодого человека скользил по печатным строкам, неотрывно проглядывая каждую строчку. Он перевернул страницу, и шатенка потянулась к половинке круассана, откусывая и запивая, приговорила хлебобулочное изделие, взявшись за второй.

–Хм… – выдал Эндрю, и писательница аж стиснула круассанчик в руках, от чего поджаристая, румяная корочка треснула, прилипнув крошкой к рукам.

Это задумчивое «хм» или осуждающее? И что вообще это значит!?

Редактор закончил вычитку финальной части, закрыв папку, положил на край стола, сложив руки поверх столешницы: «Что ж, это отличная глава, прекрасное окончание романа, есть только пара недочётов в плане пунктуации, но я этим займусь».

Ох уж эта грёбанная пунктуация, вечно она её подводит! Значит, можно публиковать? Выходит, работа окончена, и теперь у неё затяжные выходные, пока не придёт в голову очередная идея? Жаль… Как-то тоскливо, вот так вот расставаться, но ничего не поделаешь, работа есть работа, а более их ничего не связывает.

Эприл поблагодарила за сотрудничество и, сложив вещи в сумку, собиралась уходить, как тут её огорошили: «Может, пообедаем?»

Саммерс взглянула на рыжеволосого, вопросительно изогнув бровь. Да она, как бы, наелась, пока как-то не хочется… Молодой человек выглядел взволнованно, словно бы переживая, но из-за чего?

–Я не голодна, но если тебе не хочется есть в одиночку, посижу за компанию с бокальчиком пива, – простодушно предложила писательница.

О`Нил напряжённо выдохнул, нервно перекинув рукой чёлку на другую сторону, сложил рукопись в сумку через плечо, поднявшись из-за стола, решительно, со всей серьёзностью, выдал: «Я чертовски плох в этих делах, так что скажу прямо: не хочешь сходить на свидание?»

Эприл настолько удивилась, что едва не ляпнула: с кем? Немного поразмыслив, под испытующим взглядом изумрудов, молящих об ответе, девушка молвила: «Почему бы и нет? Куда пойдём?»

Первая встреча (сразу после официальной) проходила в крайне стеснённой атмосфере. Неловкое смущение сковало обоих, так что они, под стать несмышлёным школьникам, постоянно совершали глупости, то и дело ошибаясь, попадая в казусы. После «романтических» посиделок в пабе Эндрю проводил Эприл до дому, и на том неловкое рандеву окончилось. Не спешите расстраиваться, это была не последняя встреча, вскоре они вновь отправились на свидание, и так постепенно, миллиметровыми шагами, узнавая друг друга с другой, нерабочей, грани, молодые люди стали сближаться, сродняясь всё сильнее. В процессе романтического взаимодействия у фикрайтерши возникла куча новых идей по поводу следующей книги. Ворон периодически надоедал, исполняя свои прямые обязанности вдохновителя, требовал, чтоб она взялась за письмо, но писательнице было лень, всё пускала на тормоза, делая лишь пометки, зарисовки, не погружаясь в процесс целиком. Так прошло несколько месяцев, Эндрю и Эприл уже стали полноценной парой со всеми вытекающими. Был канун Рождества, они собирались отмечать вместе, решив провести праздники в доме Саммерс. Главное, что брауни О`Нила поможет Анрэю, так что за стол можно не переживать, ничего не сгорит, не выкипит и не взорвётся.

Пышная ель в гостевой, сверкающая разноцветными огнями гирлянд и пёстрыми украшениями. В помещении пахнет хвоей и смолой, а доносящийся с кухни аромат заставляет разгуляться аппетит, раздразнивая воображение. Однако голод мистера О`Нила был несколько иного рода. Глядя на Эприл, развешивающую пушистый дождик по перилам лестницы, он подкрался сзади, прилипнув к шатенке, обнимая со спины.

–Отстань… – протянула Саммерс, отклонившись в сторону, уворачиваясь от поцелуев любимого.

–Злюка! – буркнул редактор, ухватив край ёлочного боа, ткнулся носом в шею фикрайтерши.

Воркование парочки влюблённых было прервано звонком в дверь. Странно, она никого не ждала, кто бы это мог быть? Неужели кто-то из друзей решил устроить сюрприз? Переглянувшись между собой, они направились в прихожую. Хозяйка дома открыла двери, и на пороге, нет, вы ни за что не догадаетесь! В дверях стоял Ворон. Эприл была поражена, а Эндрю ошарашен, а мистер неожиданность преспокойно вошёл в дом, изображая обычные людские банальности, снял пальто, повесив на вешалку, скинул обувь (что за представление, у него же нет физических вещей, он сам сплошное скопление материи, чего разбрасывает кругом свои запчасти!?), продолжая играть в человека, повернулся к тем двоим с милой улыбкой.

–Так это твой новый парень, – произнёс брюнет, протягивая руку О`Нилу, тот неловко пожал ладонь, отвечая на приветствие, всё так же оголтело наблюдая за передвижениями незнакомца, – а я уж боялся, без меня начали, вовремя успел!

Да уж, момент подгадал удачно! Почему не появился в виде облака, проявляясь дымкой смога или смоляным туманом? Что за маскарад!?

Ворон прошёл в гостевую, развалившись на диване. Эндрю искоса зыркнул на свою милую, вопрошая взглядом: что это такое? Да ей бы и самой хотелось знать, что всё это значит!

–Полагаю, вы друг Эприл, – начал рыжик, пытаясь нащупать хоть какие-то логические зацепки в образовавшемся сумбуре, – но мы вроде бы никого не ждали.

–Пфи! Так я живу здесь! – выдал Ворон, озадачив парня ещё больше.

Саммерс раздражённо растрепала волосы, опустившись на ручку кресла, ткнула рукой в сторону вдохновителя: «Раньше ты его не видел, потому что Ворон любитель появляться, когда вздумается, и выскакивать в самые неожиданные моменты… Это мой идейный вдохновитель, ну, тот самый, что у любого автора…»

По выражению лица Эндрю было видно, что он крайне ошеломлён, ну, ещё бы, ведь мистер незваный гость был далёк от привычного амплуа ангела, в котором партнёры писателей обычно предстают пред смертными. Да, каждая первая встреча всегда начинается удивлением, а заканчивается шоком. Вот и редактор был поражён, но более того, он был озадачен, ведь брюнет вёл себя как обычный человек и не проявлял никаких сверхъестественных признаков.

Эндрю поочерёдно посмотрел сперва на свою девушку, потом на аки ангела, после чего вновь обратился к первой с видом: уважаемые, вы меня за идиота держите, я по-вашему, что ли, ангелов никогда не видел!?

После того как идейный вдохновитель решил вмешаться в рождественскую рутину, не о каком праздничном настроении и речи быть не могло. Атмосфера была ужасной, все удушающей и гнетущей. Пара фейри сидела за столом рядом со своими хозяевами (брауни питаются тем же, что и обычные люди, только в значительно меньших объёмах), их люди скучающе ковыряли вилками в тарелках, периодически переглядываясь, бросая через стол неоднозначные взгляды.

В конце концов, О`Нил не стерпел, какие могут быть планы, когда тут возникает такое! Громко уронив вилку, стукнув по столешнице, рыжеволосый резко поднялся, стул скрипнул ножками по полу, и редактор вышел из-за стола.

–Я, конечно, всё понимаю, но можно было и другой день выбрать! – выдал рыжеволосый и, бросив недовольный взгляд в сторону Ворона, добавил: – Никакого такта! – после этих слов он покинул кухню, нервно зашагав по коридору.

Эприл бросилась за ним, встревоженно ринувшись за любимым, нагнала того в прихожей, когда тот как раз повязывал шарф.

–Постой, он просто канючит, не обращай внимания. Он правда не человек!

–То, что он не человек, это я уже заметил! Слушай, я люблю тебя, правда, но с подобным мириться не намерен. Если ты решила порвать со мной, то могла бы сделать это и помягче, например, не в праздничную ночь!

Господи, он всё не так понял! Это же совсем не то! Боже, пожалуйста, позволь объясниться, всё рассказать!

О`Нил завязал шарф, повернувшись к собеседнице; шатенка была в растерянности, ей никогда не доводилось видеть милого таким раздражённым и дёрганным.

–Я разберусь… – запинаясь пролепетала Саммерс.

–Уж будь любезна! – выпалил рыжик, с нахмуренным видом наклонившись к писательнице, чмокнул в щёку, после чего вышел за дверь.

Прекрасно, просто прекрасно! Вечер испорчен, Эндрю в ярости, а она вынуждена одна разбираться со всей этой фигнёй, которую учудил Ворон.

Пальто и обувь мистера задницы исчезли, растворившись в смоге, рассыпались в пепел, что вскоре растворился в пространстве, элементы декора сделали своё дело, и более в них не было нужды.

Анрэй один убирал со стола, его коллега телепортировался следом за хозяином, оставив собрата одного. Ангел посиживал на краю стола, со своим обычным видом презрительного ехидства смотря на стоящую в дверях фикрайтершу. Девушка излучала гнев, свирепо сверля напарника взглядом.

–Что? – раскинув руками, обронил Ворон.

–Какого хрена это было?! – возмутилась Саммерс.

–Ой, та ладна! Почпокаетесь в другой раз, и вообще, мистера кавайная улыбка слишком много в нашей жизни, – монотонно бурчал синеглазый.

Это должен был быть незабываемый зимний вечер, рождественская сказка, а стало катастрофой! А может стать ещё хуже, например, их последним разом вместе… Эндрю ей нравился, во всех смыслах и в духовно-эмоциональном плане и физически, они идеально подходили друг другу, а их мгновенья страсти? О таком только в эротических романах пишут. И вот с какого перепугу этому взбрело в голову отколоть такой фортель!?

–У меня есть личная жизнь, понимаешь? Границы, которые нужно уважать! – возмущённо взвилась шатенка, всё так же подпирая раму кухонного входа.

–Да-да, но из-за этого «пространства» ты стала отлынивать от работы и в конец обленилась, – возразил Ворон. – Набрала кучу заказов и похерила, никому ж не отписалась до сих пор, – подразумевая побочный заработок хозяйки, рассуждал партнёр, – а о новой книге я вообще молчу, одни черновики и никакой конкретики.

То есть, он обломал ей знатный вечер сугубо из-за того, что она перестала писать? Серьёзно!? Подумаешь, не закончила фикшен, ну и что?! Эти фендомщикофилы не обеднеют, а если отпишутся, ну так и чёрт с ними, в интернете полно других желающих, не проблема! Мало она, что ли, фанфиков за свою жизнь продала!? А что касается её официальной работы, то нет необходимости спешить, сроки не поджимают, начальство не требует.

–Я тебе не печатная машинка! – выкрикнула Эприл, ступив вперёд, гневно раскинув руками. – У меня есть свои потребности! Я не хочу постоянно быть одна и только и делать, что писать, может, мне хочется, чтобы обо мне заботились, любили… – приглушённо завершила фикрайтер, после чего досадливо поджала губы, обронив: – Тебе не понять, ты вообще ничего не чувствуешь, – пронзив идейного вдохновителя холодным взором, подытожила, – ни к кому не чувствуешь.

Проводив хозяйку взглядом, Ворон сверкнул очами, градиентные фракталы в его глазах совершили калейдоскопический поворот, крутанувшись по часовой стрелке, сверкая подобно драгоценным каменьям, пыхнули сине-голубым, после чего вновь застыли в цветное стекло.

******

Эприл повернулась на бок, никак не удавалось заснуть, постоянно ворочалась в постели, пытаясь улечься. Открыв глаза, обнаружила перед собой Ворона, бесцеремонно развалившегося на другой половине, подпирая голову рукой и подогнув одну ногу. Ну и какого хрена ему надо? Писать она не будет, так что пусть идёт лесом!

Отвернувшись от синеглазого, фикрайтер проворчала: «Иди к чёрту!» – после чего прикрыла глаза, намереваясь заснуть.

Внезапно шатенка ощутила нечто странное, даже совершенно шокирующее: рука (а это определённо была она) скользнула по бедру, закатывая подол ночной рубашки, забираясь под ткань, облапила внутреннюю часть ляжки, задев то, чего, собственно, не должна была касаться. От такой откровенной наглости Эприл аж запнулась, поперхнувшись воздухом.

–Ч-что т-ты дел-ла-ешь? – испуганно пролепетала девушка.

–Ну, ты же хотела знатные потрахушки на Рождество? – коварно промурчал Ворон на ухо, после чего не менее хищно добавил: – Получите, распишитесь.

Саммерс выпала в осадок. Да он совсем больной, может, она и хотела, но явно не с ним и не так!

–Стой! – протестовала фикрайтер, щипая ангела за запястье, пытаясь оттащить кисть. – Прекрати, убери руку! – не испытывая ни малейшего удовольствия от его действий, возмущалась та.

–Как угодно, – обронил брюнет, прекратив поглаживать хозяйку, убрал руку, заговорщицки произнеся: – Я могу и без рук.

Ощущения изменились, вместо того чтобы прекратиться, чувствительность в растревоженной зоне усилилась. Такое чувство, как будто она уже на самой финальной стадии, при этом никаких прелюдий не было. Этакий крайний рубеж, когда вы ещё не совсем в экстазе, но уже на грани, перемахнув далеко за пределы банальных ласк.

Повернувшись на спину, ошарашенно уставилась на Ворона, чья ухмылка поблёскивала белизной демонического оскала (в подобных реалиях его удлинённые, острые клыки, выглядели особенно вызывающе).

–К-ка-кхх… как… – Эприл боролась с противоестественными ощущениями, не в силах постичь, как можно ощущать то, чего нет; Ворон же ничего с ней не делает, только лежит рядом, да ехидно лыбится, но при этом она чувствует его каждой клеточкой своего тела; ей никак не удавалось выдавить из себя вопрос, язык отказывался подчиняться, всё, что она могла – это выдавать бессвязные звуки и прерывисто дышать.

–Как ты это делаешь, ведь мы же совокупляемся? – озвучив вместо неё, произнёс падший; упёршись рукой справа от шатенки, наклонился к ней, лукаво прошептав: – Я ведь ангел, как-никак, и мне не нужно никуда входить, чтоб ты меня почувствовала.

Что? Свихнулся, что ли?! Так это акт бесконтактного ангельского изнасилования?!! Что за вопиющая сверхъестественная хрень! С чего он взял, что секс с ним – это предел её мечтаний?!?!

Так, ладно, речевой аппарат не слушается, но тело-то должно дать отпор! А, нет, конечности уже закоротило в пароксизме; невозможность свободно двигать, а лишь конвульсивно вздрагивать, сильно ограничивала радиус действий. Писательница не может взять, да и огреть мерзавца или хотя бы поколотить, даже слабо стукнуть кулаком в грудину! Чёрт, да что же делать!? Ну же, чёртово туловище, слушайся! Кое-как совладав с собой, переборов накатывающую эйфорию, Эприл подогнула локоть, упёршись кулаком в грудную клетку Ворона, с усилием надавливая, пытаясь сфокусировать взгляд на брюнете, стиснула зубы, едва выдавив: «Хватит!»

В этом одном единственном слове было всё: гнев, негодование, ярость, злость, горечь обиды, оскорблённое достоинство и резкость неприятия.

Наконец всё стихло, непотребные ощущения, головокружительные эскапады физиологических чувств, которые по обыкновению возникают при акте соития. Исчезло абсолютно всё, кроме последствий бесконтактного слияния, которое было ровно таким же, как если бы она всю ночь напролёт кувыркалась с Эндрю. Однако вместо приятной истомы, охватывающей всё тело нежной усталостью, Эприл накрыло волной удручённой опустошённости.

Поднявшись, шатенка уселась в изголовье, тяжело дыша, обхватила себя руками, сильно стиснув предплечья до покраснения кожи.

–Уже всё? – бесцветно обронил Ворон, стоя у изножья постели. – Людям так мало надо…

–Убирайся. – Процедила писательница, смотря в пустоту.

Ангел усмехнулся, подбоченившись, остался на своём месте.

–Пошёл вон, ну! – выкрикнула Саммерс, опалив идейного вдохновителя гневным взглядом, столь яростным, что казалось, в глубине зелени вспыхнуло пламя.

Брюнет мрачно нахмурился, видимо, рассчитывая на более смирную реакцию от госпожи.

Смешно, он в самом деле полагал, что его похвалят вот за это вот?! Да за такое у людей криминальную статью дают и сажают под замок! Но он же не человек, и всяк людское ему чуждо, а посему и понятия, и суждения у Ворона совершенно иные.

–Не смей попадаться мне на глаза, даже и не приближайся! – буйствовала Эприл, то и дело скатываясь в истерику, борясь со слезами, накатывающимися на глаза. – Не желаю тебя больше видеть, исчезни, сволочь!

Идейный вдохновитель с непроницаемым выражением лица, словно вместо лика у него была фарфоровая маска, холодно произнёс, вставив реплику после припадка госпожи: «Хочешь, чтобы я ушёл?» – ответом было взвинченное «да», после которого девушка снова боролась с истерическими позывами, дабы не разреветься перед этим подонком: – «Как вам будет угодно, госпожа».

После этих слов он развернулся, одновременно в повороте растворяясь, сунул руку за пазуху плаща, достав некий предмет, уронил его на кровать, после чего, превращаясь в дым, ленты смога которого растворялись, рассеиваясь в пространстве, теряя жёсткость форм, исчезали в эфире, и вскоре Ворон полностью пропал.

Как только его не стало, Саммерс завалилась на бок, свернувшись калачиком, разбито простонала, сильно зажмурившись, поджала губы, чувствуя себя под стать растерзанной лани, которую порвали, но не сожрали, оставив задыхаться в собственной крови (только вместо плазмы у ней была горечь обиды и сокрушённость негодования).

После сего угнетающего инцидента, вдоволь отведя душу, проплакавшись, Эприл обессиленная уснула, привалилась в царство Морфея. По утру, чувствуя себя побитым огурцом, вяло поднялась с кровати, что-то съехало по одеялу, упав на пол. Шатенка вытянулась, сощурившись подобно сонному сычу, подошла к предмету, опустившись, подняла нечто, сильно удивившись – плюшевый медведь! Медведь и не просто какой-то, а мистер Барни! Её детская игрушка! Она-то думала, что давно потеряла его, нет, не потеряла же, а одолжила… Отдала кому-то на временное хранение, но кому?

Да и вообще, откуда он тут взялся-то? Не долго думая, писательница усадила игрушку на прикроватную тумбочку, а сама поплелась в ванную комнату.

С того самого дня о Вороне не было ни слуху, ни духу, он не появлялся, не доставал и не маячил пред глазами. Видимо, хоть крохи совесть у гада есть всё-таки. Но что его самобичевание затянется аж на целый год (даже чуть больше), вот это неожиданность! Неужто у сего пропитанного сарказмом, состоящего из сплошного цинизма и надменности существа есть чувство стыда и сожаления? Ему правда стыдно и потому не приходит? Ах, ладно, чёрт с ним, всё равно заявиться как миленький, когда наскучит мученика разыгрывать!

В отсутствие напарника отношения с Эндрю немного наладились, коллеги по работе и другие писатели рассказали, просветив спесивца о том, что Ворон и вправду компаньон писательницы, да выглядит он странно (а поведение и того хуже), но ангел есть ангел, как розу ты не назови, та всё равно пахнет розой.

Впрочем, всё, что касалось интима между писательницей и редактором, оставалось в категории табу. Ей всё ещё тяжело было идти на контакт, хотя соприкасаться на уровне банальных, ни к чему необязывающих касаний уже было не так противно. Обниматься, правда, она ещё не могла, но уже не воспринимала каждую особь мужского пола как угрозу номер один, а это уже что-то!

Эндрю не лез с расспросами, за что Эприл была ему несказанно благодарна и обещал ждать сколько потребуется. Так что так помаленьку, понемногу, всё и наладится, как-нибудь…

–Знаешь, как-то это странно, – говорила Эприл, по ту сторону прилавка, глядя на подругу, что-то расставляющую по полкам с зельями, – он никогда так надолго не пропадал, не то чтобы меня это беспокоило, но как-то непривычно.

Куинн хихикнула, глянув на подружку через плечо, молвила: «Что, некому на мозги капать?»

Шатенка отмахнулась, и ведьмочка вернулась к своему занятию.

В магазинчике Дельмы было немноголюдно, только завсегдатаи да парочка зевак-туристов, забредших по случайности, от интересу. При виде говорящего кота (даже ввиду привычных фейри, встречающихся повсеместно и всюду) заблудшие пораскрывали рты, нелепо кивая на все реплики Бестии. Утомившись бестолковым обществом нелепых истуканов, котычь спровадил тех за дверь и, подойдя к Эприл, фыркнул: «Туристы, тьху!»

Привалившись к прилавку, черныш облокотился спиной, устало вздохнув.

–Ты его звать не пробовала? – внезапно выдал кот, подразумевая ту тему, которую недавно обсуждали госпожа с фикрайтершой.

Шатенка покачала головой, зачем его звать-то? Сам виноват, провинился, так пусть имеет мужество признать ошибку! И вообще, он должен приползти на коленях и в ногах у неё валяться, вымаливая прощение! Какая-нибудь ангельская полиция у них там имеется на такие случаи или как?

Жёлтые глаза пушистика подозревающе сузились, впившись взглядом в собеседницу, фамильяр предположил: «Вы поругались, что ли?»

Феноменальная прозорливость, ему надо в «битве экстрасенсов» участвовать! Подумаешь, повздорили немножко, он заслужил! Нечего было руки распускать, эм, ну, или что он там использовал? ...

–Он ведь падший, – издали начал Бестия, звуча как-то настороженно, – если от падшего откажется контрактер – он исчезнет. Это не обычный вдохновитель, которого могут приставить к другому человеку, падших ликвидируют.

Так, значит, кошак Дельмы в курсе насчёт этого и почему ей до сих пор не объяснили сию терминологию, а!? Если знал, то почему не сказал-то? Но, более того, от чего черныш выглядит так встревожено, а главное, брюнетка забросила расставлять баночки по полкам, всецело повернувшись к говорившим, во все глаза смотря на знакомку: «Эпс, только не говори, что ты расторгнула контракт?»

–Боже, да не разрывала я ничего, – отмахнувшись, брякнула Эприл небрежно, – просто послала нафиг, да и всё.

Кратко обрисовав ситуацию (не вдаваясь в пикантно-травматичные подробности), Саммерс поведала о той скандальной ночи, когда послала Ворона на все четыре и тот ушёл, исчезнув без следа.

–Что ж, раз уж он тебе больше не нужен, то хорошо, – рассудила ведьма, выслушав рассказ подруги, – поделом, нечего было переходить черту.

Немного поразмыслив, фикрайтер спросила: «А что значит «ликвидируют»?»

Бестия задрал голову, смотря на шатенку, с отстранённым выражением на мордочке, произнёс: «Полное уничтожение, его сотрут, как ненужный абзац. Ведь само существование падших является ошибкой».

Так, погодите секундочку, сотрут, то есть, вот прям физически сотрут, ликвидировав со всеми потрохами, изничтожив на корню, чтоб и следа не осталось, да?! Нет, ну, конечно, она затаила обиду, но смерти ему не желала, и если своими речами тогда ненароком как-то повлияла на договор, то она же не со зла! Ну, не могла писательница знать, что брошенные в сердцах слова могут иметь такую власть!

Хотя, если оглянуться назад, его: «как вам будет угодно, госпожа», звучало вполне странновато, он никогда не общался к ней в отстранённо-формальной форме. Да и вообще, если кому-то тут и приличествует строить обиженку, сбежавшую из дома, так явно не ангельскому извращенцу, посмевшему посягнуть на запретное! Это ей следует оскорбляться и дуться!

Ну, в случае с пропавшими людьми всё просто: нужен лишь предмет, личная вещь, имеющая тесный контакт с искомым человеком, но в случае с ангелами… Как найти того, у кого даже тела нет, какие уж тут вещи!?

Что ж, раз уж Эприл твёрдо решилась отыскать своего напарника, то ведьма ей поможет.

–Бестия, Трикс, магазин на вас. – Откинув горизонтальную дверцу-столешницу, вышла из-за прилавка, подойдя к шатенке, положила руку на плечо товарки. – Пошли, отыщем этого засранца.

Пикси отдала честь удаляющейся госпоже, уводящей с собой Саммерс; фея вспыхнула золотом, превратившись в сферу фейерверка, застыв шаром, расширилась до приличных размеров, после чего ещё пару раз пыхнув златом, превратилась в молодую девушку, отбросив крылушки и глитч переливающейся пыльцы, приняв вполне обыденный, людской облик. Встав за прилавок, Трикс заняла место Дельмы, на время приняв человеческий облик, чтоб проще было общаться с посетителями. Ну а Бестия занялся своими обычными делами.

Итак, куда же отправились наши барышни? Да прямиком в дом Саммерс! Всё просто, раз уж у вдохновителя нет физических следов, можно попытаться отыскать его остаточный след ауры. Ангелы – это буквально космическая материя волшебства, чистая энергия, воплощающаяся в удобоваримую форму земного мира, а значит, место, где Ворон провёл больше всего времени, идеально подходит для начала поисков.

По крайне мере, Дельма была уверена, что заклятье поиска поможет, однако, едва они оказались в доме, то единственное, куда их привело волшебство слов – это спальня писательницы. Странно, лазурная дымка витала над игрушечным медведем, упрямо указывая на плюшевого зверя. Возможно, с этим предметом он взаимодействовал, оттого и след такой сильный? Брюнетка подошла к прикроватной тумбочке, взяв мистера Барни, подержала в руках, прошептав: «Раскрой нам тайну своего происхождения». – После чего передала медведя фикрайтерше.

Едва Эприл взяла игрушку, как её будто обожгло, лёгонькое заклинанице раскрытия, призванное открывать всё тайное, сработало самым неожиданным образом, вытянув из мрака забвенья то, что, казалось, давно утонуло в подсознанье. Шатенка опустилась на пол, усевшись на паркет, подняла мистера Барни, прижала к себе: «Я вспомнила, на самом деле, я его не одолжила, а отдала на временное хранение… Я отдала его ему…»

Почему она забыла? Почему забыла тот день и всё, что было после? Ворон всегда был рядом с ней, всегда, с самого детства, так почему же она забыла?!

Писательница посмотрела на ведьму снизу-вверх: «На самом деле, я встретила его ещё ребёнком».

22 года назад

Эприл любила ходить с папой в издательство. Когда он бывал на этих собраниях по вёрстке, обсуждая с художником детали обложки, внутреннее оформление глав. Ей нравилось сидеть за столом со взрослыми, когда те обсуждают важные темы, а она может с интересом листать образец книги, предоставленный агентом отдела. Конечно, писатель такого калибра мог бы вообще не выходить из дома, принимая всех задействованных в процессе работников у себя, однако мистер Саммерс был не из числа снобов, предпочитающих, чтобы за ними бегали. В противовес своей жене (которая отправляла свою поэзию почтой, принимая ответы в формате электронных уведомлений или от соответствующих, уполномоченных лиц), господин Вильям любил пешие прогулки, предпочитая личное общение, и людям приятно, и для себя польза. Вот и сегодня в очередной раз они с дочерью пришли в главный офис по делам, уже упомянутым ранее. Витольдо, идейный вдохновитель отца, остался с девочкой, а сам писатель отошёл, ему позвонили, и мужчина велел напарнику проследить за ребёнком. Впрочем, уследить за четырёхлетней девочкой ещё та задачка (даже для ангела)! Только было блондин кивнул, проводив хозяина взглядом, опустил взгляд, а Эприл уж и след простыл. И куда, скажите на милость, подевалась эта несносная поганка!?

Наша егозя, как любой ребёнок, быстро отвлекалась, молниеносно переключаясь на всё мало-мальски любопытное. Ещё минуту назад она стояла у левой ноги Витольдо, а в следующую секунду, боковым зрением заметив что-то чёрное, метнулась в сторону розовых кустов, шухнув в сад.

Во дворе издательского дома располагалась аллея с ухоженными кущами и пышными деревьями, этакий зелёный лабиринт, в котором приятно было прогуливаться и посиживать в тени на скамейках. В самом центре располагался фонтан, от него, будто кровеносная система от сердца, отходили все дорожки, в том числе и дорога, ведущая к парадному входу здания. И в данный момент Эприл как раз топала босоножками по одной из мостовых, идя по загадочному следу чёрного тумана. Шлейф смога завёл её в самое сердце лабиринта; возле фонтана, возвышаясь мрачной фигурой, стоял человек (по крайне мере, отдалённо походил на него), незнакомец словно дымился, и его смог расходился по всему розовому лабиринту. Маленькая Саммерс нисколько не испугалась, напротив, ещё больше заинтересовалась странной особой. Таких фейри она ещё не видела!

Смело подойдя к неизвестному, держа под мышкой игрушечного медведя, бойкая девчурка в джинсовом сарафане и парой косичек в стиле Пеппи Длинный Чулок, подошла к фонтану, совершенно бесцеремонно (с той обезоруживающей непосредственностью) брякнула: «Здрасте, дядя, а вы фейри?»

Мистер Тьма обернулся, опустив взгляд вниз, уставился на малышку дивными, переливающимися рефракционными градиентами синевы, очами. Он был бледен, словно смерть, а угольные разводы под глазами, очерчивающие протяжные линии на щеках, походили на следы слёз. Копна иссиня-чёрных волос с белёсой прядью спадали до плеч, жёсткими волнами обрамляя лик жнеца.

–Признаться, – начал брюнет, – я и сам теперь не знаю, кто я. – Неопределённо молвил тот.

Сдвинув бровки к переносице, малышка задумчиво насупилась, разве такое возможно? Как можно не знать, кто ты?

–Дядя, у вас амнезия? – ну, надо же, какие умные слова для столь юного создания (впрочем, чего ещё ожидать от дочери писателя и поэтессы?) – В книгах пишут, что когда не помнишь что-то важное, это последствия амнезии. – С умным видом заявила Эприл.

–Нет, – с едва заметной улыбкой отозвался юноша, – я знаю, кем был, но не уверен в том, кем стал.

Вот так загадка! И как это понимать? Выходит, у её нового товарища не потеря памяти, а нечто куда более серьёзное! Ладно, мама говорила, когда люди не хотят рассказывать о себе, лучше не расспрашивать, это невежливо и признак дурного тона. А мистер дымчатый человек явно не желал распространяться, что ж, зайдём с другой стороны.

–Дядь, вам плохо? – полюбопытствовала девчушка, обхватив мистера Барни руками, держа перед собой. – Если что-то болит – обратитесь к доктору.

Боже, какое на редкость осведомлённое дитя! И всё то она знает!

Брюнет ухмыльнулся, и, кажется, по его щекам прошли едва заметные трещинки, из которых будто из гейзера под давлением вырвались струи смога. Словно бы из-под его кожи рвался дым, совершенно противоестественное, необъясняемое зрелище.

Ни один земной эскулап ему не поможет, никто не в состоянии излечить его больную душу, ведь раны столь глубоки, что ни одним острым скальпелем не добраться, никакой чудо-таблеткой не излечить сих симптомов, ничто в целом свете (ровно как и за его пределами) не способно вернуть ему прежний вид.

Эприл взобралась на бордюр фонтана, став на край ажурной чаши, в которой журчала вода, поднявшись на носочки, став за счёт сей нехитрой манипуляции выше, девочка протянула медведя незнакомцу: «Вот, возьмите», – сказала та, предлагая собеседнику игрушку, – «когда мне плохо или грустно, я обнимаю мистера Барни», – пояснила малышка, – «возьмите его, вам точно станет лучше».

Святая простота, нет, всего лишь детская наивность. Дымчатый человек опустил руку на каштановую макушку, и маленькая Саммерс ощутила её тяжесть: «Не нужно», – отказал инкогнито, – «я не смогу его вернуть, оставь себе». – Уклончиво ответствовал собеседник.

Но девочка была непреклонна, она просто всучила игрушечного медведя, настырно сунув в руку, которая ещё недавно пребывала на её голове, вложив в бледную ладонь игрушку, со всей серьёзностью заявила: «А вы пообещайте, тогда не забудете».

Да дело ведь не в том, что он забудет, а банально не сможет, ни физически, ни каким-либо ещё способом. Точнее, у него не будет возможности…

–Послушай, дитя, я не могу тебе обещать, вскоре я буду слишком далеко отсюда, так что лучше оставь любимую игрушку себе, чтобы потом не пришлось жалеть о сделанном выборе. – Ласково произнёс брюнет, пытаясь вернуть мистера Барни, но маленькая Эприл наотрез отказалась забирать медведя, спрятав руки за спину.

Х-х, ладно, он сдаётся, ничего иного, кроме как принять «временный подарок» на «временное хранение» не остаётся; сунув плюшевого зверя за пазуху смоляного плаща смога, спрятал презент в одеже, и мистер Барни попросту растворился в дымчатых складках ткани.

Мисс Саммерс самодовольно улыбнулась, протянув собеседнику руку. Юноша окинул девчурку недоумевающим взглядом, мол, что вы хотите сказать сим оттопыренным мизинчиком, мисс? Ему что же, поклясться на пальцах? Под таким напористым взглядом и исполненной решимости мордашкой сложно устоять, ну как тут отказаться (даже когда ты на пороге смерти?), какая разница, ему уже всё равно... так почему бы не дать пустяковое обещание ребёнку напоследок, если это сделает её счастливой?

Дымчатый человек поддел своим мизинцем соответствующий пальчик девочки, тем самым приняв условия договора.

–Пообещайте, что вернёте мистера Барни, когда он больше не будет вам нужен.

–Обещаю…

Эприл пару раз, по-детски, со всеми выкрутасами, тряхнула рукой, заставив и своего клятво-принесшего поболтать кистью, после чего отпустила, преспокойно спрыгнув с фонтана, поправила юбку сарафана, отошла немного, после чего обернулась, помахав юноше на прощание, засеменила по дороге, возвращаясь тем путём, которым пришла.

Брюнет проводил странную крошку взглядом, после чего поднял смоляную руку, осмотрев свою ладонь, на безымянном пальце которой, вырисовываясь тонкой линией, с каждым мгновеньем ширясь, увеличиваясь до абрисов кольца, возник круг, охватывающий весь перст. Такой же, должно быть, возник и на пальце малышки, но вряд ли она заметила иль придала тому значение. Забавно, последняя клятва обречённого, да? Вытянув руку навстречу солнцу, словно желая поймать его, закрыл дланью светило, наблюдая за тем, как сверкающее кольцо постепенно гаснет, исчезая в черноте перста. Ухмыльнувшись ироническому стечению обстоятельств, брюнет прикрыл глаза, и в тот же миг вся его фигура побледнела, утратив насыщенность полноты, стала прозрачной, постепенно полностью рассеявшись, превратившись в бесформенный смог, который вскоре бесследно исчез.

А между тем, Эприл уже вышла из лабиринта, оставив розовые коридоры позади. К ней тут же подскочил Витольдо, наконец обнаружив маленькую госпожу, компаньон отца был несказанно рад (ведь до сего момента он не мог её обнаружить, словно что-то застило всевидящий взор ангела).

–Где вы были?! – запричитал блондин. – Я всюду вас искал!

Маленькая Саммерс удивилась, ведь обычно Ви (сокращённая форма имени, просто ей так больше нравиться) сразу же находил её, он же ангел, в конце концов. А тут такое… странно…

Дочурка господина пояснила, где была и с кем разговаривала, ей встретился странноватый дядя дымок, который, словно, страдал от какой-то ужасающей душевной раны, посему она оказала ему первую помощь (по мнению девочки, она отлично справилась). Выслушав рассказ крохи и, естественно, ничего не поняв, Витольдо смерил малышку суровым взглядом, решив, что та выдумывает, а медведя банально потеряла, вот и напридумывала всякого. Однако идейный вдохновитель был слишком учтив и тактичен, дабы начать обвинять и третировать дочку контрактера, посему сделал вид, что поверил в историю ребёнка.

Взяв малышку на руки (идти за ручку с кем-то настолько маленьким попросту неудобно, Витольдо пришлось бы идти в состоянии согнутого банана), пошёл по дороге, ведущей к зданию, остановившись у парадного входа в издательство, повернулся к дверям, которые, словно по волшебству, открылись ровно в тот момент, когда ангел посмотрел. Господин Вильям показался на крыльце, спустившись по широким ступеням, подошёл к тем двоим. Окончив все дела, мистер Саммерс освободился, и теперь пора возвращаться. Нет, они не поедут личным автомобилем и даже не маршрутным автобусом, нет, их перенесёт волшебство. За спиной Витольдо, расправляясь в обе стороны, возникли белоснежные крылья, огибая стоящего пред ним писателя, крыла сомкнулись за ним, отрезав от внешнего мира.

«А у того дяди тоже были крылья», – подумала маленькая мисс, пребывая на руках ангела, – «только чёрные и стелились по земле, будто сломанные…» – сразу после этого чета Саммерсов исчезла в ослепительной вспышке света.

VI


До того как встретить Эприл, у Ворона был другой писатель, другой фикрайтер, к которому он был приставлен в качестве идейного вдохновителя. Девушка, из-за которой он стал падшим. Это произошло задолго до рождения Саммерс, посему она о том ничего не ведает, а значит, не способна поведать о делах минувших. Следовательно, придётся заглянуть чуть дальше памяти главной героини и затронуть события, в которых был задействован лишь ангел. Вернуться в те дни, когда Ворон ещё не был Вороном.

******

Эвелин Бойл была увлечённым фикрайтером, фендомным фанатиком, успешно публикующим свои работы на Собственном Архиве (Archive of Our Own/AO3). Множество аниме, манги, дорам фикшен сошли из-под её умелых пальцев. Тысячи подписчиков и фоловеров, миллионы лайков и репостов на всяческих соцсетях. Она была одним из топовых фикрайтеров, на чью страничку попадаешь автоматом, когда ищешь фанфики по популярным фендомам. Но при всей своей популярности и кое-какой известности, подросток желала большего. Она мечтала стать настоящим писателем, творить оригинальные истории и в будущем стать автором бестселлеров. Что ж, у неё были все задатки писателя: амбициозность, целеустремлённость, пылкая увлечённость и напористость. Однако подростку не хватало одного, самой малости, идейного вдохновителя. Напарника, который полагается каждому человеку искусства. Не во всех профессиях ангелы выступают в роли осязаемых, воплощённых существ, порой они всего лишь голос, мысль, возникающая в голове будто по наитию. Они интуиция и озарение, состояние осенённости, когда внезапно, словно из ниоткуда, в голове возникает идея. Но в случае художников, писателей, и скульпторов, архитекторов и прочего рода творческих сфер, ангелы непосредственно, на прямую, контактируют с контрактерами (оттого большинство людей завидует деятелям искусства, ведь те способны соприкоснуться с божественным). И Эвелин была одной из тех немногих, кому довелось вытащить счастливый билет.

Несмотря на то, что она была ещё старшеклассницей, родители дали добро, позволив девушке заключить контракт. Они вместе поехали в Небесную Канцелярию, так в шутку звалось представительство высших сил на Земле, предоставляющее услуги идейных вдохновителей. Да, у каждого человека с рождения есть свой собственный ангел-хранитель, но далеко не каждому дано с ним встретиться, и Н.К. даёт такую возможность. Юная Бойл была вне себя от счастья, подумать только, совсем скоро она встретится с ним, с тем, кто нашёптывал ей всё время на ушко и посылал самые яркие сны. Рыжеволосая стояла посредь круглого зала, со всех сторон окружённая дверьми, вычурными арками, утопающими в ажурных порталах, что высились аж до самых сводов, кои, казалось, уходили в небеса, достигая самих воздушных эмпирей.

В нетерпении поправляя то волосы, то очки, старшеклассница ждала своего ангела, сгорая от любопытства. Интересно? Каким он будет? Мужчина, женщина? Её возраста или старше?! Недолго ей оставалось томиться в ожидании, вскоре, где-то в недостижимых облаках, вспыхнул свет, белоснежный взрыв, моргнувший звездой, погас так же внезапно, как и возник, а затем одна из вытянутых дверей осветилась, засияв белизной. Из безупречного света, будто отделяясь фигурой от общей массы перламутрового серебра, возник силуэт, человеческий абрис, походящий на сверкающий фантом. За гуманоидным существом тянулся шлейф от самой двери, постепенно бледнея, становясь прозрачным, плащ света растаял, растворившись в эфире. За спиной звёздного человека возникла пара белых крыльев, таких же сверкающих и серебристых, как и свет той двери, что постепенно гасла, возвращаясь к первозданному виду безмятежной холодности тривиальных структур. Крылья сомкнулись спереди, полностью закрыв существо, с них, облетая алмазной пылью, сходил слой света, обнажая более привычное оперение, белые перья сменяли безукоризненный свет, и когда последняя клякса небесной патины облетела, крыла раскрылись, разойдясь по сторонам, сложились за спиной юноши, вскоре исчезнув. Пред Эвелин предстал привлекательный молодой человек с сине-голубыми глазами, мраморной кожей и копной мягких прядей, пшеничными волнами, спадавшими до плеч. В его волосах была лёгкая золотинка, казалось, они переливаются неким особым, неземным светом. Фикрайтерша была очарована, настолько красивых и совершенных людей она никогда не видела, впрочем, стоящий перед ней не был человеком…

Блондин сделал несколько шагов навстречу юной госпоже, приклонил колено (чем изрядно озадачил оную), будто средневековый рыцарь, облокотил руку о колено, подняв голову, смотря на школьницу снизу-вверх, молвил: «Я Аматэ, отныне я буду вашим напарником и компаньоном, рад приветствовать вас лично, госпожа Эвелин».

Бойл была ошеломлена (в хорошем смысле), поражена до глубины души и совершенно очарована его ослепительной особой, которая (даже ввиду исчезнувшего света небожителя) будто продолжала сиять.

–И я рада наконец познакомиться, Аматэ… – неловко пролепетала рыжик, завороженно глядя на ангела.

******

Вместе с Аматэ мисс Бойл написала ещё много фендомных работ, но всё это не удовлетворяло девушку. Ей хотелось осуществить свою мечту, и напарник всячески ей в том помогал: давал советы, наставлял, подкидывал идеи (в конце концов, в том заключается его работа), но школьнице решительно не давались ориджиналы, получалось как-то сухо и нудно. Совершенно шаблонные персонажи в совершенно банальных ситуациях… Почему, даже с ангелом, ей не удаётся писать?! Все черновики ни к чёрту, просто бред, ни один агент такое не одобрит, а нести подобное в редакцию – сущие самоубийство! Два года; уже три года прошло с тех пор, как она заключила контракт, так почему ничего не выходит?! Даже при учёте того, что поступила на литературный факультет, усиленно изучает все тонкости ремесла и не пропустила ни одной лекции, почему она не может написать ориджинал?!

Эвелин пришла с занятий, зайдя в свою комнату, девушка рухнула на постель, будто вся тяжесть мира обрушилась на неё, и, не выдержав давления, та пала на кровать. Зарывшись лицом в подушку, рыжеволосая страдальчески простонала.

Рядом с кроватью, возникая из вспышки белоснежного дыма, появился Аматэ. Тяжело наблюдать её мучения, однако он ничем не может ей помочь, ведь его госпожа бесталанна, у ней попросту нет писательской жилки, врождённого дара, помогающего воплощать мечты в жизнь. У неё были лишь стремления, но не было той искры, способной разжечь костёр вдохновения.

–Госпожа, – обратился ангел, присев с края постели, – не мучьте себя, вы хороши в фендомах, давайте напишем очередной фикшен? Вашим подписчикам они очень нравятся.

Эвелин гневно сверкнула сталью очей на компаньона, будто пронзая насквозь негодованием: «А? Фендомы? Смеёшься?! Я, по-твоему, заключила договор, чтобы фанфики писать?!  У меня это чертовски хорошо выходит и без тебя!» – вызверилась рыжеволосая, злобно фыркнув.

Что поделать, он обязан во всём помогать и способствовать контрактеру, и когда тот чего-то не может, обязанность о том ложится на плечи идейного вдохновителя.

–Леди Эвелин, давайте попробуем вместе? – предложил ангел, изрядно заинтриговав студентку.

А раньше они что делали это «отдельно»? Как это понимать?! Рыжик поднялась на локтях, усевшись в изголовье, держа подушку.

–Что ты имеешь в виду? – вопросила Бойл, с подозрением смотря на напарника.

–Я только лишь намекал, да направлял, но теперь мы будем действовать сообща, как единый организм, – пояснил Аматэ, всё так же глядя на фикрайтера с едва заметной нежностью во взгляде. – Не как Вдохновитель и Автор, а как единое целое.

У ангелов есть одна способность – подчинение, с помощью которой можно манипулировать человеком, выдавая собственное внушение за персональное решение индивида. Подобная привилегия дозволительна в крайних случаях, лишь при острой необходимости, когда нужно оградить подопечного от опрометчивого или катастрофического решения. В минуты слабости и отчаяния, чтоб, например, разубедить самоубийцу или остановить преступление до того, как-то свершится. Правда, такое не всегда срабатывает, ведь в большинстве своём люди не контактируют с ангелами напрямую, а подобные мысли списывают на малодушие и слабость духа. Так что, если бы каждый на Земле прислушивался к внутреннему голосу, говорящему «нет» всем ужасам и кошмарам, на которые только способна людская выдумка, то в мире стало бы разительно меньше преступности и грязи.

Однако всё это лишь пространственная философия, софистика, совершенно бесполезная в данном случае, а что действительно имеет значение, так это новый способ взаимодействия Эвелин и Аматэ. Как и говорилось ранее, вдохновитель решил прибегнуть к сему дару, дабы повлиять на писательские способности госпожи. А если точнее, полностью заменить их собой. Казалось, мисс Бойл подменили, она стала писать проникновенно, мастеря увлекательные сюжеты и глубоких персонажей. Все диву давались, как это ей так ловко и умело удавалось заворачивать происходящее, что от книги было не оторваться?

В таком темпе прошло ещё несколько лет, она уже окончила университет и съехала от родителей. Будучи известным писателем (в столь юном возрасте), Эвелин не в чём не нуждалась и могла жить без оглядки на родительское наследство. Всё шло как по маслу, она писала, книги печатались, продавались, деньги капали на счёт. Казалось, вот оно счастье, но всегда есть некоторые «но», от воздействия которых не избавиться и не сбежать.

Аматэ слишком часто использовал способность «влияния», это не могло не отразиться на нём, подобное имеет определённые последствия и эти самые последствия вскоре стали видны невооружённым глазом.

–Аматэ, твои волосы… – крутанувшись на компьютерном кресле, поворачиваясь к компаньону, обронила рыжеволосая.

Увиденное настолько поражало своей непривычностью, что писательница прервала печать, всецело сосредоточившись на ангеле. Вдохновитель улыбнулся, тронув смоляную прядь, подкинул пальцами: «Вам не нравится?» – вопросил он, склонив голову на бок.

–Не то чтобы, – запинаясь, проговорила Эвелин, – просто как-то это странновато, не прям чтоб ужасно, но непривычно…

Сперва это был один локон, потом полголовы, затем осталась лишь одна пшеничная прядка, а вскоре блонд полностью растворился во мраке ночи, и волосы Аматэ стали абсолютно чёрными. Так же и крылья ангела, они словно потемнели, окислились, приобретя угольный оттенок. Только его глаза остались прежними, сохранив небесную лазурь и морскую синь. Всё это были последствия греха, их общего проступка, результатом которого было падение. Вдохновитель знал, на что идёт, когда предлагал подобное, знал, чем может обернуться, но ради неё, ради Эвелин, он готов спуститься в самый Ад, лишь бы только дорогая госпожа радостно улыбалась.

И вот в очередной раз, когда напарник прибегнул к своей силе, держа в руке уже вороное, а не белое, перо, приложил его к огненной макушке писательницы, погружая прямиком в голову, перо проваливалось сквозь черепную коробку, утопая в рыжих волосах, исчезало под ними, погружаясь в разум девушки. Именно так происходило подчинение, так он писал за неё, творя литературную магию людскими руками. После сего ритуала Бойл чувствовала прилив вдохновения, уходя в творчество с головой, пребывая в состоянии транса, сравнимого с одержимостью, писала, как сумасшедшая, до тех пор, пока длился эффект «влияния».

Однако на сей раз им не завершить главу, сегодня это последний раз, когда Аматэ помог своему контрактеру, ведь любое преступление имеет наказание, и видит Бог, он слишком долго преступал закон.

Потолок рабочего кабинета писательницы разверзся, его словно разорвало, беззвучно, но ярко, разобрав по фрагментам, растворив обломки в ослепительном свете. Эвелин оторвалась от работы, запрокинув голову, уставилась на полыхающий пролом, по виду такой же, что она видела в день первой встречи со своим вдохновителем. Безупречная, в своей безукоризненности белизна заполнила пространство, сверкая перламутром и серебрясь переливами, будто буйные волны, сталкивающиеся между собой. В монолите светопреставления возникло два ярких, отчётливых сполоха, сверкнув зарницами, они пали прямиком в комнату, обрушившись пламенной белизной. Постати выпрямились, раскинув в обе стороны крыла, заполняя ими помещение, будто охватывая тех двоих. Огненные крылья существ сверкали, ослепляя, и Эвелин закрылась руками, дабы глаза не вытекли от яркого зарева. Всего мгновенье, и сияющее буйство стихло, погасло, словно и не было. Бойл оказалась посреди просторного зала, чем-то походившего на залу суда, с той лишь разницей, что вместо привычных форм и материалов здесь всё будто состояло из воздушной, неосязаемой материи, такой невесомой и ажурной, будто самые чистые мечты. Потолка, разумеется, не было вовсе, вместо него были те самые пресловутые эмпиреи небожителей. Писатель стояла прямо перед судейским местом, смотря на безликих, сверкающих существ, возвышавшихся над ними с высоких трибун приставов. Она обернулась, узрев Аматэ, стоящего на коленях, а на шее и запястьях брюнета были огненные оковы, окольцовывающие того и уходящие пламенными цепями в пол. Он полностью был обвит цепями, даже лицо юноши покрывали звенья, окутывающие всю фигуру ангела, а чёрные крылья компаньона стянуло воедино, связав золотыми цепями. По обе стороны от него стояли ангелы, видимо, те самые, что ворвались в их дом. Они, как и положено небесным посланцам, были белокурыми и голубоглазыми, такими же, как когда-то был и сам Аматэ.

–Ты попрал законы Неба, посмев пойти против заветов, дурача всех вокруг, – прогремел громогласный голос, звуча эхом, резонансно расходясь по простору зала.

Казалось, словно синхронный глас сотен голосов, вещавших одновременно, звенел под эмпиреями, нет, обрушивался с небес, падая возвышенным резонансом, вибрируя где-то внутри, словно звеня в самой Эвелин. Становилось страшно, некий первородный страх, благоговейный трепет ужаса, охватывающий человека пред всяким неизвестным и сверхъестественным, обуял душу. Мисс Бойл инстинктивно шагнула назад, но бежать-то некуда…

–На протяжении всей службы Вдохновителя ты лишь потакал прихотям контрактера, так ни разу не возразив и не наставив на путь истинный!

О боже, они говорят о ней! Кем бы эти «они» ни были, эти существа явно настроены враждебно по отношению к ним. Эти небесные судьи упрекают как её, так и Аматэ, но ведь она ни в чём не виновата… Он же сам сказал, что так можно, всё нормально!

–Я, я, – заикалась рыжеволосая, с полными очами страха глядя на небожителей, – я не знала! – наконец выдавила писательница, с трудом совладав с речевым аппаратом. – Он говорил, что в этом нет ничего такого! Аматэ уверил меня в безопасности, если бы я знала, что это запрещено, то я бы никогда не преступила закон!

С каждым словом госпожи душу ангела разрывало на части. Почему лжёт, клевещет на него, ведь ей было известно всё. Не сковывающие естество цепи, жгущие праведным пламенем, не упрёки высших сил, правящих как на Небе, так и на Земле, не впивающиеся в сущность укоры в клятвопреступлении, а Она, Она и её предательство выворачивали падшего на изнанку, вынуждая ощущать собственную ничтожность и бесполезность. Аматэ отдал ей всё: свою благодать, свою суть, всего себя, а что же Эвелин? Швырнула сие на пол и втоптала в грязь, поправ его жертву будто это нечто омерзительное и недостойное её.

Мог ли он возразить? Да, мог бы. Хотел ли? Нет. Даже сейчас, когда писательница изобличала его преступление, отводя от себя подозрения каждым новым доносом, живописала кощунство, чтоб обелить себя, ангел мог лишь молча сносить побои, будучи израненным её речами. В памяти проносились совместные моменты жизни с Эвелин, те счастливые мгновенья, что он провёл с ней в качестве идейного вдохновителя. С момента первой встречи и вплоть до сих пор.

Когда мисс Бойл справлялась: «Ты правда в порядке? У тебя ведь даже крылья теперь чёрные, только в волосах ещё белизна есть».

Аматэ лишь улыбался в ответ, излучая полную уверенность: «Не беспокойтесь, такое бывает, когда слишком долго используешь определённые практики, но для вас это абсолютно безопасно».

И тем она успокаивалась, покуда это не вредит творчеству (карьере писателя), ей всё равно. Увы, ангелы не способны прочесть мысли своего контрактера, но если б мог, сколько низости и ничтожной дряни он бы там узрел? Если бы вдохновитель лишь мог затронуть омут черноты её души, то едва ли был бы так снисходителен и всепрощающ. К сожалению, Аматэ был ослеплён не одной лишь преданностью к хозяину, но и такой чуждой, несвойственной ангелам, любовью. Да, он любил свою писательницу, так сильно, крепко и самозабвенно, что был не способен принять её порочность, нет, даже не так, он её оправдывал! Эвелин лишь человек, ей страшно, она боится Верховного Суда, боится архангелов, что так необдуманно предстали в истинном обличии, просто напугана, вот и пытается спастись ложью.

–А, знаешь, – говорит Эвелин, запуская пальцы в смоль волос, – тебе даже идёт, да и брюнеты мне больше нравятся.

В сине-голубых глазах Аматэ промелькнуло едва заметное удивление. Нависая над плечом печатавшей, никак не ожидал, что та внезапно прервётся и потянется к нему. Кроме того, взгляд Бойл был немного провокационным, она словно намекала, но ангел не мог поверить в истинность своих суждений и лишь когда рыжеволосая взяла инициативу, прижавшись губами к губам напарника, вдохновитель осознал – его чувства взаимны.

–Я не знала! – вопила нынешняя Эвелин пред лицом ангельского судейства. – Он меня обманул, я не знала!

А в памяти падшего звучит её звонкий голосок, лучистость очей, что так манит холодной сталью, когда она заливается смехом, то в глазах будто мелькают искорки. Занимаясь любимым делом, сияет непревзойдённым светом вдохновения, такая увлечённая и деятельная… прямо загляденье…

–Я не виновата!

Как больно, так мучительно, невыносимо тяжело. Он ради неё готов на всё, абсолютно на всё, и сейчас Аматэ преподнесёт писательнице последний подарок:

–Всё так, – молвил падший, – я обманул контрактера.

Эвелин ошарашенно обернулась, впившись озадаченным взглядом в ангела, не веря ушам своим.

–Я во всём виноват, я не смог направить своего подопечного, не смог исполнить обязанности должным образом, – говорил Аматэ, каждым словом углубляя могильную яму для себя и выталкивая Бойл на поверхность.

Архангелы молча выслушали монолог грешника, позволив тому излить душу. Предоставив возможность, как адвокату, оправдать свою контрактершу и опуститься на самое дно, окончательно загубив себя.

–Что ж, мы услышали достаточно, довольно, – прогремел всё тот же синхронный унисон. – Уведите человека, – повелели голоса, обращаясь к ангелам, стоящим подле Аматэ.

Крылатые повиновались, оставив закованного, подошли к писательнице, сопроводив ту на выход. Падший остался один на один с судом Верховных.

–Глупец! – взвившись до эмпирей, упрёк ударил по чернокрылому волной негодования. – У тебя был шанс спастись, но ты предпочёл променять его на призрачность нелепых чувств! – попрекали архангелы, всё так же сияя безупречной белизной.

Если бы Аматэ обвинил Эвелин, если бы указал на неё, по сути, ни в чём не солгав, его бы оправдали, помиловали, даровав шанс на спасение. Всё, что ему нужно было сделать – обвинить по справедливости преступника, которая, потворствуя собственным желаниям и страстям, предпочла игнорировать страдания компаньона, продолжая эксплуатировать в своих интересах. Если бы он пошёл против своих чувств, отбросив сердце (что качает, отнюдь, не кровь, а магию бытия), если бы, но увы…

–Ты не смог совладать с контрактером, не смог усмирить подопечного, более того, ты даже не сознаёшь истинной сути предназначения! Ангелы не слуги, не друзья и не подельники людские, мы пастыри, направляющие человечество. Задача ангела указывать, подсказывать и обучать, но ты не смог даже сего. Ты провалился как идейный вдохновитель, пал как ангел, Аматэ, ты проговариваешься к забвенью!

Вот как, коли за преданность положена смерть, пускай, если за любовь полагается расплачиваться жизнью, то он возложит свою душу на плаху правосудия.

Цепи злата засверкали, озарив фигуру падшего праведным светом. Оковы треснули, пыхнув, разорвались, каждое звено оков разлетелось на тысячи звёзд, зарницами рассыпавшись по сторонам. Златое кольцо света на безымянном пальце Аматэ сверкало ярко, будто протестуя против решения высших сил. Кольцо клятвы, что он так беспечно дал ребёнку, даже не задумываясь о последствиях.

–Презренный! – кублом змей зашипели небесные судьи. – Заключил сделку совсем как демон! Немыслимо!

Сделка, да? Неожиданно, любопытно, так это дитё спасло его своей наивностью, сама того не ведая, заручившись договором с падшим? Судьба порой такая озорница!

–Тебе повезло, падший, нам тебя не уничтожить, однако, твоя кара будет соответствовать греху.

Разумеется, никто не уходил безнаказанным от суда Небес, и ему, вопреки счастливой случайности, не отделаться сломанными крыльями.

–Отныне у тебя больше нет имени. Безымянным, безликим, бесхозным, тенью ты будешь влачить своё существование, никому не нужный и незримый. Не в Рай ни в Ад, вечно скитаться по Земле – такова твоя кара.

******

Безымянный падший, просто призрак, несуществующая тень, отголосок прошлого себя. Он мог лишь блуждать в мире людей, среди людей, видимый лишь для фейри. Никем не окликнутый, падший блуждал по миру, пытаясь вернуться к ней, той, ради кого пошёл на святотатство.

В конце концов, он смог найти её, смог отыскать, вопреки тому, что её душу оградили от его взора, чернокрылый отыскал Эвелин с помощью запаха духа, памятуя аромат души, отыскал среди миллионов миллиардов людей, придя к её порогу.

Но что же ждало его там, в доме бывшего контрактера, пристанище предательницы, избравшей собственное благо? Разочарование, лишь разочарование и боль горечи неугасимой обиды.

Мисс Бойл недолго горевала, вернее, не горевала вовсе, писательница была рада, что отделалась лишь лёгким испугом. Не прошло и месяца, как она вновь обратилась в Н.К. за новым компаньоном, её прошение было одобрено. Навряд ли новый ангел будет так же услужливо мил и самоотвержен, ведь сама по себе Эвелин ничего из себя не представляла, однако она смогла выкрутиться и тут. Женщина просто стала писать фикшен на книги, свои собственные (точнее те, что за неё написал Аматэ), создавая сиквелы, приквелы, пересказывая и дополняя уже имеющиеся сюжеты, и как не странно, читателям, коим полюбились за долгие годы стиль и творчество Автора, пришлось сие по вкусу. Они поглощали подобное в огромных количествах, будто наркоман, перешедший с тяжёлых опиатов на лёгкие седативные. У неё был новый ангел-хранитель, новый идейный вдохновитель и новая любовь, нет, не с компаньоном, а с таким же человеком, как и она. Даже больше, они были женаты…

Вот так легко и просто, без сожалений и даже не всплакнув, Эвелин вычеркнула его из своей жизни, памяти и сердца.

В полном счастья доме, где мисс Бойл (вскоре готовящаяся стать миссис, а заодно и матерью, пребывая на шестом месяце беременности, когда живот уже отчётливо налился, но ещё не столь мешает передвижению) сияла от радости, улыбаясь благоверному, принесшему кофе в рабочий кабинет, где рядом был компаньон – новый ангел, весь сверкающий чистотой неба, с хлопочущим по хозяйству старым брауни, оставшимся ещё с тех времён. В идиллической атмосфере всепронзающего благосостояния, падший, остающийся невидимым призраком прошлого, смотрелся неуместно, как сломанная вещь или мусор посреди картинной галереи. Он здесь не нужен, для него нет места, нигде, ни в этом доме, ни даже в памяти Бойл, нет места нигде вообще.

Смотря на счастливую чету, лежащих в одной постели, на пару спящих в объятьях ночи, падший чувствовал, как закипает нечто внутри, такое чуждое и сокрушительное, полыхает неистовым пламенем, разъедая заживо.

Интересно, что ей снится, такой беззаботной и счастливой, окружённой любовью и заботой? Что снится предателю, ради которой он пошёл против Неба?!

Чернокрылый протянул смоляную руку, коснувшись чела рыжеволосой, отведя пару прядок в сторону, вонзая острия ногтей в лоб, без крови и сопротивления погружая пальцы в разум спящей, желая проникнуть в сокрытые под плотью думы.

Увы, ни тогда, в дни бытия вдохновителем, ни сейчас, ставши падшим и лишившись запретов и оков, предписанных Небом, он по-прежнему не способен войти в её мысли. Вместо того чтоб оказаться в разуме Эвелин Бойл и по возможности, быть может, отомстить ей хотя бы кошмарами, наслав такого страху, чтоб с неделю спать боялась, чернокрылый очутился в месте совершенно неизвестном. Какое-то совершенно радужное (определённо не свойственное женщине её возраста) место, походившее, скорее, на грёзы детских чаяний. Слишком наивно-сверкающе, чересчур приторно-сладко… Да и запах, аромат этой души совсем иной, другой, отличный от истинного парфюма писательницы. Проклятье! Неужели даже теперь ему не дано проникнуть в сознание этой подлой особы?!

Падший взревел от отчаяния, надрывисто и натужно, будто смертельно раненый, выгнувшись дугой всем станом, раскидывая руки и сломанные крылья по сторонам, стеная так пронзительно болезненно, будто бы испытывал неописуемые муки.

–Дядя Дым?

А? Этот голос, ребяческая интонация беспечной юности, неужто?! Опустив голову, упёршись взглядом в маленькую фигурку старой знакомки, человек-тьма обнаружил ту самую девчурку, спасшую его от гибели. Вот как? Так значит, его затянуло в её разум? Понятно… Нисколько не изменилась, разве что стала старше на пару лет, но всё такая же маленькая, что и в день первой встречи.

–Дядь, вам всё ещё плохо? – беспардонно вопросила малышка, ступив навстречу знакомцу.

Забавно, совершенно незнакомое, чужое дитя беспокоится о нём, а та, кому он посвятил всего себя, с кем провёл почти четверть века (пятнадцать лет, нынче Эвелин тридцать два, а её напарником он стал, когда той было лет шестнадцать-семнадцать). Смешно, пожалуй, у провидения чертовски дерьмовое чувство юмора…

Опустившись на колено, склонившись к уровню девочки, чтоб не нависать (ведь даже в коленопреклонённом виде он был куда выше крошки), решил, сам не знает зачем, послушать бестолковые речи людского детёныша.

Маленькая Эприл была удивлена, она никак не думала увидеться с человеком, встретившимся единожды случайно, вновь. Выглядел мрачный дядя ещё более угрюмо и, кажется, куда более опечалено и раздражённо. Интересно, чем он разгневан, на что злится? Почему у него всё лицо измазано в саже? Это же сажа, или такой эксцентричный макияж? Мисс Саммерс протянула ручку, опасливо очертив черноту под глазом юноши, не стирается, видимо, это теневое пятно на веках, уходящие острым пиком на щеку, часть лица, то, что со стороны выглядит как тени, затемняющие глаза, на самом деле были частью сущности инкогнито. Да и уста в черноте, будто блестят смолью помады, пара линий, расходясь по сторонам, уходя за границу губ, играют на мраморе изгибом ухмылки. Этакий джокер монохрома.

Так, ладно, хватит глазеть, это невежливо, раз уж они вновь встретились, то надо бы представиться как следует!

–Меня зовут Эприл, а вас как? – по-дружески молвила девочка, отняв руку от лица молодого человека.

Падший раскрыл рот, собираясь сказать, но запнулся, так и не ответив, сжал губы, от чего возникло впечатление, будто он уныло усмехается. Имя, да? А в самом деле, как его зовут? У него есть имя, было, определённо! Но он не помнит, не помнит, не помнит! Как же это, как же так?!

–У вас нет имени? – предположила девочка, склонив головку на бок.

Кобальтово-аквамариновый калейдоскоп рефракцирующих градиентов уставился на говорившую, такое невероятное, завораживающее действо, в его глазах будто тысячи стёклышек или пыли от драгоценных камней, что переливаются, постоянно пребывая в движении, рисуя на радужке волшебные фракталы.

Человек тьма покачал головой, нет у него больше имени, а если и было, то более ему недоступно.

–Вот как, ну это неправильно, – с видом задумчивого старца рассуждала Эприл, – у всего в мире есть название и определение. У каждого человека должно быть имя, и у вас тоже.

Боже, какая серьёзность! Прям умилительно рассудительный индивид, быть столь мудрой не по годам, не каждому такое дано и в преклонных летах.

–Может быть, тогда я дам вам имя? – бездумно предложила девочка, но после того, как обдумала реплику, пришла к выводу, что подобное совершенно некорректно (он же не собачка и не кот, чтобы клички получать!), тут же изменившись в лице, пристыженно-неловко воззрившись на брюнета, тут же принялась оправдываться. – Ой, простите, я не то имела в виду, ну, я не хотела вас обидеть! Я неправильно выразилась!

–Я не против, – оборвал мистер тьма, – назови меня, назови как хочешь.

Эприл смолкла, нелепо раздув щёчки, так и не успев закончить пламенную речь, держа руки в растопырки, словно пингвинёнок.

Дать имя взрослому человеку? Имя, хм, какое же подходящее, какое подойдёт дымчатому человеку? Если приглядеться, то он очень, ну, уж прям сильно похож на одного персонажа, фильм с которым ей довелось видеть не так давно. Да, действительно есть некое сходство, пожалуй, это сойдёт.

–Ворон… – обронила Эприл, смотря на монохромного юношу. – Мистер Ворон, как вам такое?

–Хах, что ж, сойдёт, – молвил он.

Покуда они говорили, увлечённые беседой, один крошечный, почти незначительный аспект остался незамеченным: сверкающие кольца очертились золотыми кругами на пальцах левых рук как Саммерс, так и Ворона. На их безымянных перстах блёкло пыхнув, исчезли кольца клятвы, которые плотно вросли в души обоих.

Интересно, почему его крылья стелятся по земле? Они как бескаркасная, не имеющая опоры, ветошь, просто волочатся подолом, будто рваный плащ. Так ведь не должно быть, верно?

Эприл обошла Ворона сбоку (коли теперь у него есть имя, то можно не заморачиваться над терминологией), осмотрев смоль оперения, свисавшего до земли.

–А почему ты не подымаешь крылья?

Хах, в самом деле, почему? Да потому что не может, в полу воплощённой форме (пусть даже невидимой) он не способен использовать крылья как инструмент для полётов, только в истинном, бесплотном виде, падший может позабыть об ограничениях и, обратившись в дым, стать невесомым маревом, несущимся сквозь время и пространство.

–Я сломал их, больше не могу летать.

Девчушка задумалась, неосознанно потянувшись к крылу, запуская пальчики в перья, погладила, продолжая мозговать. Вот если б они могли починиться сами собой, срастись, залечиться, чтобы он снова мог летать…

Какая-то странная дрожь прошлась по существу, словно бы что-то задело поверхность души, вызвав рябь. Крылья воспрянули, расправляясь за спиной, вытянулись во всю длину, явив всё великолепие ночи. Такие блестящие и сверкающие, будто сотканы из чёрного атласа.

Эприл удивилась, но более того удивился сам крылатый, ведь после проклятья Верховных думалось, его крыла никогда не оправятся, нет, даже не так, сама душа не придёт в норму. А тут вот так легко и запросто восстановилась часть рваной пустоты, коя осталась после низвержения с небес… Так значит сила договора с этим дитя столь сильна, что способна исцелить суть падшего без дополнительных магических ресурсов? Забавно, а демоном быть куда выгодней, чем ангельствовать!

–А говорил, что сломаны! – пробурчала маленькая Саммерс, подперев кулачками бока.

–Починилися. – Разведя руками, брякнул Ворон, при том хихикнув.

Как-то всё слишком затянулось; задержался, пожалуй, пора покинуть разум малышки, пока что достаточно взаимодействий за один раз. Неизвестно, как на неё повлияет его присутствие, не хотелось бы навредить своему благодетелю, чисто из вежливости.

Поднявшись на ноги, Ворон сложил крылья за спиной, и те растаяли в лентах смога, обратившись в дым. Пока что они ему не нужны.

–До встречи, Эприл, – произнёс брюнет, как-то по-особому прищурившись, сложно сказать, с какой именно эмоцией, но как-то лукаво, определённо.

Не успела девочка и слова молвить, попрощаться в ответ или хотя бы спросить, встретятся ли они вновь, как брюнет растаял, растворившись в облаке смога.

Потолок, привычный потолок личной комнаты, ничем не примечательный, ничем не удивляющий. Эприл села на кровати, обведя помещение взглядом. Просто приснилось, мистер Ворон был лишь ночным сновидением, что тает по утру так же, как и марево тумана над озером. И почему он ей приснился?

Хлопнув ладонью по простыням, ощутив под пальцами что-то стороннее, совершенно отличное от складок постельного, скосила взгляд вправо, обнаружив под ладошкой горстку перьев. Сжав кулачок, поднесла к лицу, с любопытством рассматривая. Немного полежав на поверхности руки, перья блекло осветились, серебристая патина прошлась по волокнам, вдоль структур, очертив строение перьев, после чего те задымились, превратившись в невесомую смоль, растворившись в эфире.

–Значит, не приснилось… – заключила девчушка, почему-то обрадовавшись внезапному открытию.

******

Злость – не то чувство, от которого можно легко избавиться, а если оно ещё и подкреплено горечью обиды, тоской разочарования и крушением иллюзий, то способно из безотчётного гнева перерасти во вполне направленную ненависть. И ненависть сия была обращена на каждого, кто входил в круг интересов, благ и радостей Эвелин, в особенности её муж.

Ворон бессилен пред барьером, очевидно, поставленным намеренно, дабы бывший хранитель не мог связаться с бывшим контрактером, да, он не может проникнуть в её разум, завладеть сознанием, но это не значит, что он не может абсолютно ничего.

Его состояние невидимки, конечно, удручает, но всё-таки мистер Грант (Томас Грант, супруг госпожи писательницы) не так защищён и недоступен, как его благоверная. Сейчас мужчина как раз выезжает из гаража на своём автомобиле, выехав на дорогу, по обыкновению машет из окна салона жене, которая провожает милого на работу, стоя на пороге дома. Какая распрекрасная картина, аж тошнит!

Томас выехал за пределы квартала, оказавшись на трассе, загородная дорога пустынна, только редкие автомобили обгоняют иль, едут навстречу. Какой-то утренний гротеск в стиле Кинга, мастера кошмаров. Даже лёгкий туманец посерил пейзаж, восставая испариной, будто вырывающиеся из-под земли неприкаянные духи. В какой-то момент дорога опустела, и на шоссе остался лишь серебристый седан, туман всё сивел, становясь плотнее, пришлось включить фары. Мистер Грант отвлёкся на мгновение, включив магнитолу, покрутил переключатель, настраиваясь на нужную волну. Поднял глаза, узрев прямо по прямой маршрута одинокую фигуру. Человек в чёрном стоял посреди шоссе, не двигаясь и не пытаясь отпрыгнуть, дабы избежать столкновения. Слишком маленькое расстояние, затормозить не удастся, только свернуть! Выкрутив руль влево, максимально крутанув, вывел седан в бок, проехавшись всего в десяти сантиметрах от человека. Автомобиль продолжил движение, выныривая из сизости тумана, заехал на обочину, колёса заскользили по влажному грунту, без возможности остановиться, авто врезалось в выплывшее из сумрака дерево. Удар, громкий хлопок, капот смяло, под воздействием деструкции крышка откинулась гармошкой, как в консервной банке, лобовое стекло треснуло, выстрелив осколками. Мужчину потрясло при столкновении, ремень безопасности врезался в торс, а голова ударилась об подушку безопасности. Наверняка ключица сломана, да и несколько рёбер, возможно лёгкое сотрясение, но крови было прилично, будто бы всё лицо превратилось в фарш. Машина дымилась, зияя наружу металлическими внутренностями, обнажившимися в результате аварии.

Виновник катастрофы бесшумно проплыл по асфальту трассы, едва заметно ухмыльнувшись случившемуся, прежде чем исчезнуть в темени дыма.

О, как же миссис Бойл убивалась, такое неописуемое выражение потрясённого ужаса, когда сняла трубку, услышав новость из больницы... и сразу же схватилась за живот, беспокойно поглаживая вздутую торбу плоти. Видимо, переживает, как бы они с дитятком не остались без папеньки.

Женщина спешила на всех парах, гнала как сумасшедшая, утопив педаль в пол авто. Визжа колёсами затормозила у самого входа в госпиталь, даже не парковалась на стоянке, прямиком у обочины. Выскочив из салона так быстро, насколько то было возможно в её положении. Вся растрёпанная и отчаянная, побежала по дороге, взбежала по главной лестнице, оказавшись в фойе, бросилась на ресепшен, бессвязно тараторила, пытаясь выведать у медсестры, где её муж. Наконец в нервно-напряжённом лепете появились островки осознанности, и ресепшенистка смогла направить писательницу на нужный этаж.

Не дождавшись лифта, рыжеволосая бросилась к лестнице, торопливо топая по ступенькам, поддерживая одной рукой живот, а второй держась за перила, минуя один пролёт за другим. Добравшись до четвёртого этажа, бросилась по коридору, добежав до палаты триста четыре, рванула дверь, обнаружив своего супруга на больничной койке.

Томас лежал неподвижно, будто спал, латанные швы вдоль левой скулы и парочка на лбу, голова перебинтована, а к рукам приставлены капельница и датчики жизнепоказателей. К счастью, мужчина дышал самостоятельно, уже хорошо, но состояние было тяжёлым. Тишину нарушало мерное крапанье препаратов, да писк аппарата, измеряющего сердцебиение и кровяное давление.

Господи, он жив, относительно цел, хорошо, уже легче, аж от сердца отлегло. Эвелин присела на стул рядом с тахтой, обессиленно вздохнув, чувствуя, как постепенно усталость одолевает (ещё бы, после такого-то стрессового марафона!).

Однако расслабляться явно рано, ведь месть свершилась ещё не до конца. Злодей, содеявший преступление, не удовлетворится полумерами, увы, Грант остался в живых (хоть и изрядно пострадал), но этого слишком мало, мало, дабы удовлетворить голодного до мщения беса.

По палате, разрастаясь от тени самой писательницы на полу, протягиваясь плотным сукном, охватывая линолеум, перекидываясь на стены, заполняя всё чернотой, сотни тысяч когтистых рук сомкнулись на потолке, погрузив помещение во мрак.

Боже, что за напасть?! Что это такое?! Рыжеволосая вскочила на ноги, стул позади накренился и бесшумно упал, растворившись во тьме. Испуганно бросившись к мужу, закрыв шатена собой, оголтело крутила глазами, не понимая, что происходит.

Проделки Ворона? Совершенно верно. Да, он невидим для людей, в своей воплощённой форме, был в первое время проклятья, но теперь, обзаведясь контрактером и новыми силами, открывшимися благодаря грехопадению, чернокрылый обрёл уйму новых возможностей. И с превеликим удовольствием продемонстрирует их Эвелин!

Когтистые лапы чудовищ тянулись к тем двоим, гроздью ощетинившихся рук, будто химерная люстра современного искусства, опускались вниз, извиваясь и перебирая пальцами, будто в сладостном предвкушении, когда наконец смогут сдавить, схватить и задушить мерзких людей.

–Нет! Не приближайся, прочь, прочь! – не своим голосом завопила Бойл, и её глаза чуть ли не увеличились до размеров линз очков.

«Стой! Что ты делаешь!» – прозвучало в мыслях, так неуместно и совсем непривычно.

Голос Эприл, возникший из ниоткуда, звучал в нём, словно взывающий к совести глас. Как такое возможно? Резонный вопрос. А случилось это следующим образом: будучи в балетном зале, на уроке хореографии, мисс Саммерс разучивала новые движения, наравне с другими учениками повторяя движения за учителем. Внезапно, на зеркальной стене, отражаясь по всей поверхности, словно кто-то включил проекцию, возникло изображение больничной палаты. Незнакомые люди, мужчина на койке, в окружении тех приспособлений и аппаратов, о названии которых маленькая балерина не знала (она не так уж сильно интересовалась медицинской тематикой), и женщина рядом с ним, до ужаса напуганная тем, что спускалось к ним скверной кипой смоляных рук.

Малышка даже ни разу не усомнилась, нисколько не задумываясь, она была уверена (хоть и понятия не имела о том, откуда проистекала сия уверенность), в том, что незнакомцам угрожает именно Ворон, а посему она и выкрикнула ту реплику, приведённую выше. Балерины вокруг ней изумились, уставившись с детским любопытством, хореограф неодобрительно покачала головой, намереваясь отругать смутьянку, уже заготовила речь, как тут девочка упала, как подстреленная, рухнув в обморок, а вскоре ужас потрясения прокатился по всей группе учениц, и даже их учительница испугалась: зеркальная стена, которая всё время сверкала чистотой отражения, треснула, покрывшись паутиной разломов, глубоко прошедших сквозь полотно, казалось, аж до самой стены. Такое чувство, словно что-то ударило в центр, и от места столкновения разошлись расколы, однако на самом же деле ситуация была обратной: «нечто» вырвалось наружу, пройдя сквозь зеркало.

Разумеется, Ворон услышал детский окрик, это совершенно выбивало из колеи, как, чёрт возьми, так вышло? Почему она его видит, а главное, почему он видит её в отражении оконного стекла, непрочный, полупрозрачный облик, нанесённый бледностью на поверхность? Покуда жертвы были погружены в хаос кошмаров, находясь в ловушке падшего, сам он был озадачен происходящим. Позабыв об Эвелин, бывший ангел приблизился к окнам, при этом иллюзорная фантасмагория вокруг тех двоих прекратилась, но не исчезла полностью, они по-прежнему пребывали в коконе тьмы. Протянув руку, не отдавая себе отчёта (ведь со стороны он смотрелся изрядно зловеще), коснулся пальцами стекла, погружая ногти в безмятежный глянец, а с другой стороны, находящейся в зале балетной школы, чернота наполнила зеркала, её бурлящая, змеящаяся тьма вытеснила привычное отражение, и всё, что видела маленькая Эприл, это пара светящихся глаз и клубящийся дым. Жуткая, колючая фигура, состоящая из живых терний и рваных лент, будто погребальный саван танцует с терновыми ветвями.

А может быть, она ошиблась, и это вовсе не Ворон? Не может это скопление кошмаров и в самом деле быть тем меланхоличным юношей! Сапфирово-аквамариновые огни пронзали насквозь, сверкая на мрачном лице ночи, которое словно растрескивалось шипами; вся его фигура кипела бурунами шипов, двигающихся волнообразно по всей поверхности дыма, из которого состояло тело беса. Неудивительно, что от такого зрелища мисс Саммерс упала в обморок. А когда это существо, остающееся невидимым для всех присутствующих, прошло сквозь зеркальный портал, зеркала треснули, прозвенев стеклянным «дзынь».

В медчасти, куда определили маленькую балерину, было светло, в кабинете медсестры пахло освежителем воздуха и свежестью весны, льющейся сквозь раскрытые окна приятным ароматом трав, растущих во дворе лицея. Родителей уже оповестили, и мать девочки уже была на полпути к школе, несясь сломя голову, нарушая все правила дорожного движения.

Эприл открыла глаза, увидев пред собой скользнувший, словно щупальце морского гада, вьюнок, похожий на гибкий стебель плюща. Вскочив на тахте, резко села, а с другого края койки сидел Он, тот самый, из-за которого она страху натерпелась. Так значит, всё-таки не показалось…

–Почему ты хотел навредить тем людям? – спросила девочка, внимательно смотря на монохромного товарища.

–Из мести, – лаконично и холодно отозвался Ворон.

Мести? Чтоб отомстить, но за что? Нет, не так, даже если его обидели, задев так глубоко, что нет сил терпеть, даже если невыносимо больно от обиды, так поступать нельзя.

–Это неправильно, ты же ангел, ты не можешь вредить людям.

–Могу и буду.

Ужасно, почему он такой непреклонный в своей жестокости? В первый раз брюнет показался ей сломленным, опечаленным, затем отчаявшимся, но сейчас… Тот, кто сидит перед ней сейчас, крайне далёк от страдальца, нет, это расчётливый злодей, гений ужаса и кошмаров.

–Ты и меня убьёшь?

Признаться, вопрос девчушки озадачивал. Даже если она столь прозорлива, что догадалась о намерениях относительно Эвелин и Томаса, то с чего взяла, что её ждёт та же участь? Уж ему-то дитё ничем не насолило, по крайне мере пока.

–Почему ты так решила? – поинтересовался Ворон, немного смягчив голос.

–Ты страшный, – обронила маленькая балерина, то ли констатируя, то ли неосознанно выдав мысли.

Падший усмехнулся: «Выходит, по-твоему, всё что «страшно», есть «плохо?»» – предположил он, со смеющимся взглядом.

Эприл смутилась, пожалуй, подобное умозаключение слишком детское (хоть она сама ещё ребёнок), чересчур наивно и глупо вот так категоричничать. Нет, нужно проявить великодушность понимания (как во взрослых книгах родителей) и попытаться взглянуть на ситуацию свежим взглядом.

–Они тебя обидели? – предположила балерина, будучи недалеко от истины.

Можно и так сказать, Ворон молча кивнул, и девочка продолжила: «Они оба виноваты, или кто-то больше провинился?» – ну, надо же, и снова в яблочко, да эта кроха умна не по годам, снова утвердительный кивок. – «Женщина или мужчина?»

–Женщина. – Ответил брюнет.

Повисло затяжное молчание, словно бы ребёнок подбирала нужные слова, пытаясь выражаться чётко и ясно, без детской наивности (какое умилительное зрелище, это дитя и вправду безумно очаровательно!). Наконец, собравшись с мыслями, мисс Саммерс молвила: «Она была тебе дорога?»

–Да, – подтвердил Ворон. – Я был готов ради неё на всё.

–Ты любил её?

–Да.

–Поэтому так злишься?

–Да.

Вот как, значит, между ним и той рыжеволосой дамой была амурная связь взрослого характера. Скорее всего, дело в предательстве или измене, а может, и то и другое на почве обмана? В любом случае, он снова выглядит вполне спокойно, в том же меланхолично-апатичном тоне.

–А что если я стану твоим другом вместо неё? – предложила Эприл с весьма решительной серьёзностью, от которой Ворон внутренне поплыл, чувствуя себя крайне умилённо, поборов подпирающее чувство растроганности, сохраняя внешнюю непоколебимость, брюнет ответил: – Но я же страшный?

Маленькая Саммерс недовольно надулась, гневно сверкнув глазками, выкрысившись на собеседника: «Ещё и вредный!» – выпалила та, сжав кулачки.

Падший рассмеялся, так и не сумев сдержать эмоций, пагубное влияние людей, слишком долго он с ними пробыл (Эвелин была не первым человеком, но последним).

–Будешь со мной дружить, станешь моим контрактером и сделаешь меня своим напарником, да? – с гаденькой ухмылкой брякнул Ворон, всё ещё пребывая навеселе.

Хоть Эприл и не понимала всех этих слов (нет, ну, по отдельности они понятны и ясны, но в совокупности, выстроенной собеседником, смысл ускользал от детского ума), но не похоже, чтобы это было чем-то плохим.

–Да, – не задумываясь отозвалась маленькая балерина, заставив того смолкнуть, – контрактер, напарник, или как там правильно, я буду, я стану этим для тебя.

Ворон подался вперёд, склонившись к говорившей: «Нельзя так беспечно обещать себя кому-то», – предостерёг падший, – «даже если этот кто-то непомерно жалок».

Эприл поднялась на ножки, пройдясь по тахте, приблизилась к собеседнику совершенно бесцеремонно, (даже для взрослой женщины такая дерзновенность крайне опасна, а уж для несведущего дитя и вовсе), сцапав лицо брюнета, хлопнув ладошками по щекам, сдавливая ручками, произнесла: «Ты болен, хоть я и не знаю, чем и как серьёзно, но тебе больно быть одному, поэтому я буду твоим другом и буду любить тебя вместо той гадкой тётки».

Любить? Любить его? Какое смелое заявление, а милая барышня понимает, что из себя представляет любовь? Нет, не в физическом смысле (такое ангелам чуждо), а в духовно-ментальном плане? Знает, какую ответственность налагает подобная связь? Такой глупый, наивный огонёк, отважный в своей убеждённости и слабый в своей невинности. Такая хрупкая и крошечная, но желает защитить его, спасти, разве можно устоять пред благородством столь лучезарной души? Воистину, дьявольский соблазн…

Ворон коснулся нежной щёчки девочки, огладив тыльной стороной пальцев, взял за подбородок, опасно приблизившись к балерине.

От неожиданности Саммерс зажмурилась, она уже видела, чем занимаются взрослые (это называется поцелуи), в романтических повестях были иллюстрации, так что о подобном действе девочка была осведомлена, но ужели он собирается целовать её?!

А между тем, покуда сей робкий бутон трепетал в неведении предвкушения, падший с интересом наблюдал за маленькой нахалкой, крайне уморительно скуксившейся, будто жмурящийся на солнце хорёк, с такой моськой только молоко квасить до состояния кефира. Ухмыльнувшись, прижался губами к ресницам, чмокнув веки девочки, подарив той её первый в жизни поцелуй.

–Я буду твоим, отныне и навеки.

******

Несмотря ни на что, Ворон не оставил попыток отомстить Эвелин. Уж слишком легко она отделалась. Да, падший обещал Эприл не убивать бывшую контрактершу, однако о том, что не тронет вовсе, уговора не было.

Бес вновь прокрался в спальню миссис Бойл, вернее, теперь уже Бойл-Грант, ведь эти двое наконец сочетались узами брака. Поглядите только! Сопят во все дыхательные отверстия, так беззаботно и умиротворённо, аж бесит!

«Ты лишила меня смысла жизни, я же отниму твой».

Ворон склонился над спящей женщиной, вытянув смоляную кисть, задержав прямо над рыжеволосой, как раз над выпуклостью одеяла, под которым находился живот беременной.

«Не страшись, я буду милостив, ты ничего не почувствуешь».

Миссис Бойл-Грант подёрнула носом во сне, будто собачонка, которой на нос села муха, и тут же вновь сладко засопела.

Тёмную фигуру окружило светом со всех сторон, ангелы, коим дозволено вмешиваться лишь в крайних случаях, решили прервать лиходея, ведь то, что он затевал, как раз относилось к подобной категории. Однако, вопреки тому, что оба хранителя, как страж супруга предательницы, так и её собственный идейный вдохновитель, ринулись на перерез, ограждая подопечных от злых чар, им так и не удалось совладать с падшим. Он оказался сильнее. Его гнев и ненависть превозмогли самоотверженность отваги защитников. И вопреки тому, что прямо над ними, по всей спальне, да и в подпространстве вокруг самого дома семейства, велись активные боевые действия, частица Ворона, которая смогла отделиться и остаться незамеченной, свершила месть.

Ангелы могут быть в нескольких местах одновременно, разделяя себя самое на множество копий, способны пребывать везде и всюду. Покуда в мирах тонких материй шло сражение света и тьмы, сталкиваясь мраком смоговых туч с белизной серебристых облаков, в спальне ничего не подозревающих людей совершалось преступление.

«Не волнуйся, ты будешь не одна в своём горе…»

Одеяловый холмик постепенно спадал, плавно опускаясь, выровнявшись до полу прямой линии с некоторыми анатомическими изгибами. Ни Эвелин, ни Томас так и не проснулись до самого утра. А с рассветом, когда месть свершилась и тёплые лучи солнца пробились сквозь щель между занавесками, женщина лениво поморщилась, пытаясь отогнать от себя утреннюю бодрость, назойливо витавшую в пространстве, пытаясь задержаться в царстве сновидений.

Внезапно её словно током прошибло: почему так холодно и мокро, она словно в луже талого льда лежит. Писательница резко села, откинув одеяло, в ужасе закричала. От воплей супруги проснулся муж, который, едва разлепив глаза, застыл в ужасе. Вся постель, начиная с середины половины места, где спала Эвелин, было залито кровью. Отвратительные, слизкие сгустки полуспёкшейся жижи и омерзительного вида разводы по простыням. Но самое страшное было то, что среди всего этого химерного экспрессионизма лежало крохотное тельце существа, которое ещё недавно находилось у неё под сердцем. Окровавленный, окоченелый трупик ребёнка, который каким-то чудовищным образом оказался вне утробы матери. Багровый остов ещё не сформировавшейся до конца жизни, которой так и не суждено было увидеть свет. Скрюченное в калачик тело лежало так, будто малыш спал, а тянущаяся пуповина, оканчивающаяся в кровавых складках простыни, с кипой послеродовых отходов, походила на нелепый шнурок.

Томас застучал зубами, в полном потрясении смотря то на своего мертворождённого сына, то на свою голосящую в припадке истерики жену. Немыслимо, совершенно невообразимо. Как такое может быть?! Это какой-то жуткий кошмар, сейчас он проснётся, и всё снова будет хорошо! Да вот только как прежде уже не будет никогда…

Кроме того, помимо потери первенца, их ждало ещё одно шокирующее событие – Эвелин стала бесплодной в результате выкидыша. Впрочем, врачи лишь разводили руками, как на таком большом сроке мог произойти выкидыш, да ещё и таким образом, что сама беременная не почувствовала… однако факты были налицо – она утратила возможность стать матерью. Как и мистер Грант, возможность быть отцом, они оказались оба бесплодны по результатам клинических обследований.


VII


Эприл была увлечена балетом с ранних лет; ещё даже толком не умея говорить и ходить, она уже обожала балет. Когда по телевизору показывали спектакли, малышку было не оторвать; если переключить канал – тут же хныкала, закатывая истерику. Если взять на руки и отвернуть от экрана, головка выкручивалась под немыслимым углом, будто у совы, дабы не пропустить чарующее действо. В семье писателей родилась балерина, и у родителей не было никаких сомнений по поводу того, куда следует отправить дочь на обучение. Как только маленькая Саммерс научилась говорить, тут же заявила: «Хочу балетствовать!»

Её определили в местную школу, престижное заведение с хорошими рекомендациями и вековой историей – Королевская Балетная Школа (The Royal Ballet School). Лицей предоставляет возможность обучаться как в подготовительных, младших классах, так и в старших, выпускных группах.

Расположена она в бывшем Королевском охотничьем домике Вайт Лодже (White Lodge) в парке, находящемся в старой части города, где архитектура ещё дышит стариной истории, а плавность форм ещё не заместило тривиальностью модернистской геометрии современного урбанизма.

На территории лицея есть крытый бассейн с подогревом, теннисный/нетбольный корт и небольшое футбольное поле. В студенческих общих комнатах есть дартс, снукер, настольный теннис, видеоигры и телевидение.

Также рядом со студиями расположены здания общежитий-пансионов, где старшие ученики, начиная с одиннадцати лет, могут жить на постоянной основе, дабы не тратить время на переезды из дома в школу.

Эприл была в восторге от К.Б.Ш. (R.B.S.); при одном взгляде на здание становилось ясно – тут творится искусство! Главное здание, начиная с крыши, на которой высятся дымоходы и вентиляционные трубы, начинается с треугольника фронтона, лежащего на карнизе, под которым растянулся фриз с барельефами цветов-снежинок, перемежающихся с триглифами. Антаблемент, который подпирает четвёрка колонн, упирающихся в террасу, обнесённую балюстрадой, которая продолжается с обеих сторон от лестницы перилами балясин. Квадратные окна на фасадах школы и выступающие треугольники экеров в парных тандемах являют собой стеклянный аспект. Прочие здания выглядят чуть проще, являя собой скопление прямоугольных форм с использованием башенок-экеров с арочными окнами и обычных порталов квадратов. Весь периметр лицея был обнесён кованым чернёным забором с кирпичными пилонами у центрального входа с эмблемами школы. Зелёный дворик с пышными деревьями и фигурными кустами, клумбами и удобными скамеечками, посиживая на которых, можно лицезреть всю красоту К.Б.Ш.

Маленькая балерина была вне себя от счастья каждый раз, как приезжала на занятия. Кроме того, их группу вела, по волшебному стечению обстоятельств, хореограф фейри – мисс Эльза Лит, уроженка Альвхейма и чистокровная эльфийка. Она обожала свою учительницу, ведь та так понятно и ясно изъяснялась, чётко инструктируя и доходчиво поясняя, что да как. Кроме того, её индивидуальный подход к каждому ученику, внимательность и тактичность располагали к себе. Эприл любила Королевскую Школу, любила балет и любила госпожу Эльзу. Пребывание в очаровании детских грёз длилось вплоть до того момента, когда Ворон вновь не напомнил о себе (точнее, на тот момент ещё мистер Тьма); тогда ей было чуть больше шести (ещё не семь, ведь до дня рождения меньше полугода). Речь о том самом дне, когда они подкрепили контракт обоюдной клятвой, упрочнив договор обещанием. Малышка особо о том не задумывалась, продолжая вести привычный образ жизни. Иногда появлялся чернокрылый, и они праздно болтали, как старые знакомые. Девчурка рассказывала о своих балетных рутинах, а падший слушал детский лепет, словно бы и вправду интересовался жизнью Эприл. Ей даже и в голову не приходило, что подобная связь может быть опасной или противоречащей всем имеющимся законам мироздания.

Спокойное течение жизни продолжалось из года в год: балет и танцы, классическая музыка, чья возвышенная симфоничность протекала между строчек тривиальности взросления. И вплоть до одиннадцати лет не происходило ничего экстраординарного, из ряда вон. А вот после…

Теперь мисс Саммерс могла проживать в пансионе, чему была несказанно рада. У неё была приятная соседка по комнате, с которой они сдружились сразу же (девочка была из другой группы), да и посещать занятия так было куда как проще. Еда в столовой была ресторанного уровня, так что о том, что дорогая дочурка останется голодной, родители могли не переживать. Всё это милая, тривиальная рутина могла длиться вечно, по крайне мере, Эприл так казалось. Как-то раз к ней приехал отец, мама задерживалась, её позвала на беседу с глазу на глаз мисс Лит. Дочка с папой сидели в её апартаментах, соседка куда-то вышла (то ли по делу, то ли не хотела мешать), мистер Саммерс интересовался самочувствием и как вообще дела идут. Вот уже как второй год она живёт в общежитии, всё ли устраивает, нет ли жалоб? Но жаловаться балерине было не на что; порой, конечно, случались ссоры с учениками, цапки с другими балеринами дело обыденное. Все девочки считают себя уникальными, а в сфере искусства и подавно.

–Здесь пекут великолепные булочки, давай я тебя угощу? – вскочив на ноги, предложила Эприл, отойдя от кровати, на которой посиживала всё это время.

–Не стоит, милая, я плотно пообедал, – отказал отец, но маленькая егоза не послушалась, бросив на ходу: – Для булочек всегда место найдётся! Жди, я скоро! – улепетнула из комнаты, не дав родителю и слова возражения молвить.

Несясь по коридорам, то и дело сталкиваясь с учащимися, здоровалась со всеми подряд (как знакомыми, так и не очень, или вообще неизвестными, с кем не доводилось взаимодействовать ни в каком виде). Пробежав мимо кабинета хореографа, краем уха заслышала разговор, сразу признав голос матери и мисс Эльзы:

–Моих сил уже не хватает, я же не могу её уменьшить, – говорила эльфийка, будто оправдываясь.

Эприл прильнула ухом к дверям, принявшись бесстыдно подслушивать.

–Но раньше у вас не возникало никаких жалоб, в чём теперь проблема? – возмущённо ответствовала миссис Саммерс.

Кажется, женщины о чём-то спорят, обстановка в кабинете весьма напряжённая. Балерина набралась смелости и слегка приоткрыла дверь, заглянув через щель внутрь.

–Да, я понимаю ваше недовольство, – сидя за рабочим столом, говорила блондинка, – моя магия способна сделать её легче, заклинание, наложенное на балетную форму, помогало ей долгое время, – она стиснула руки, сложенные в замок, продолжив после паузы, – но Эприл слишком высокая. Она переросла всех сверстниц, не говоря уже о сверстниках… Я же не могу обернуть взросление и оставить её вечным ребёнком. Поймите, миссис Саммерс, двухметровых балерин не бывает.

–Боже! Подумаешь, немного выше и что?! – нервно вспылила брюнетка. – Подберёте ей кого повыше, определите в другую группу, в общем, сделайте всё возможное, чтобы она могла танцевать!

Негодование поэтессы можно понять; её дочь лишают мечты, возможности претворить грёзы в жизнь, ведь балет был единственной страстью малышки, всем, чем она жила и дышала. А теперь всё это хотят отнять!

–Будь я на вашем месте, тоже бы злилась, но таковы факты, – с холодной безучастностью сказала хореограф. – Кроме того, это вне моей компетенции, таково решение дирекции, бланк на отчисление уже отправлен, я больше ничего не могу для вас сделать…

Младшая Саммерс шатнулась, попятившись от дверей, закрывая рот обеими руками, стукнулась спиной о стену, сильно зажмурившись, сморгнула навернувшиеся слёзы. Сорвавшись с места, побежала по коридору, сама не зная куда, неслась вперёд, не видя ничего перед собой; слёзы застилали взор хрустальной пленой, искривляя изображение в ломаных искривлениях размытых форм. Она всё бежала и бежала, сама не заметив, как занесла ногу в кроссовке над блестящим паркетом, а опустила уже в пуанте, ступив на неровность земли. Вместо школьных коридоров вокруг протянулись ряды непонятных, деструктивных абрисов, не похожих ни на что и в то же время имея сходство со всем подряд. Это выглядело как обломки зданий, скульптур, огромная голова титана, расколотая посредине, утопала за горизонтом. Всюду, куда не глянь, предметы искусства, но все изломанные, с изъяном, будто кто-то нарочно их испортил. Целый лес галереи под открытым небом, в дебрях которого можно блуждать вечно. Эприл задрала голову, обратившись к сизому небосводу: пустое небо, ни облаков, ни звёзд, ни светил (луны или солнца), ничего, только бесконечное множество изувеченных вещей, предметов и одна она, почему-то, в балетной пачке! Где-то между кипами сломленных арф, подле обезглавленной статуи с крыльями и картин, изрезанных в клочья, выплывая из-за угла фрагмента античного сооружения, проявляясь тёмной тенью, возник силуэт. Саммерс заметила фигуру боковым зрением, обернувшись к пришельцу – существо, такое же покорёженное и поломанное (как и всё в этом странном месте), вышло на свет, являя собой химерное скопление ничем не связанных фрагментов, исторгающих дым, который, похоже, и был тем связующим звеном, объединяющим чудище воедино. Жуть, до чего же страшное зрелище! К монстру присоединилось ещё несколько подобных, выплывая из обломков антуража, протягивая дымчатые руки к балерине.

Попятившись в ужасе, она вскрикнула, развернувшись, припустила бежать, сверкая кремово-розовыми пуантами. В какой-то момент девочка влетела в густое облако дыма, испугавшись, что ненароком врезалась в одно из чудищ, шарахнулась назад, но оступилась, плюхнувшись на пятую точку. Смог наклонился к балерине, приобретая гуманоидную форму, опустился на колено, и когда шатенка раскричалась, голося в испуге, в черноте овала проступила белизна, и в лике пришлого та узнала Ворона. Синеглазый смотрел на контрактера, как всегда, излучая доброжелательность, но с лёгкой хитрецой лукавства в ухмылке арлекина.

–Столько усилий, – обронил брюнет, будто говоря к самому себе, – и всё напрасно, – завершил тот, подняв ножку Эприл; атлас пуанты растворился, обнажая ступню, демонстрируя следы лет, проведённых в упорных тренировках.

Ворон провёл подушечкой большого пальца по ножке девочки, и все мозоли и грубые натоптыши моментально испарились, рассыпавшись в пыль, облетели, будто пепел, сдуваемый ветром. Повторив то же самое со второй ногой, пристроил их на своём колене, с дружеским теплом взглянув на балерину.

–Теперь и следов не осталось… – горько шмыгнув, промямлила Саммерс, чувствуя себя хуже некуда.

–А оно тебе надо? – разведя руками, вопросил падший. – Зачем портить такие чудненькие ноженьки? Не хочу, чтоб на твоём теле были эти мерзкие отметины, – как-то отстранённо рассуждал молодой человек, – ничто не должно осквернять твоей кожи.

Это, конечно, звучит крайне мило, но стрёмно, жутко стрёмно и странновато местами, а ещё смущает!

Опустив ноги, поставив наземь, вся подобралась, обхватив колени руками, понуро нахнюпилась, подняв глаза, посмотрела на своего монохромного ангела, мысленно спрашивая о причинах намерений, но так и не озвучив вслух.

А между тем, те существа никуда не делись и вскоре окружили их; наконец нагнав беглянку, монстры обступили со всех сторон, принявшись клацать своими поломанными челюстями, впиваясь пустыми глазницами в фигуры сидящих.

Эприл испуганно пискнула, вскочив, бросилась к Ворону, ища защиту и спасение в его лице. Чернокрылый приобнял балерину, прижав к себе, успокаивающе погладил по спине, сказав ей на ухо: «Не бойся, они тебя не обидят, это всего лишь разбитые мечты, они не способны ранить или навредить».

Немного отстранившись, всё ещё не покидая спасительных объятий, боязливо бросила взгляд через плечо, зыркнув на обугленных существ, после чего тут же схоронилась на плече брюнета: «Разбитые мечты?» – переспросила Саммерс.

–Ну да, – подтвердил он, продолжая гладить девочку по спине, – несостоявшиеся замыслы, забытые идеи, разбитые мечты, все они здесь. Так они выглядят, когда не могут воплотиться в жизнь, среди них есть и твоя.

Шатенка посмотрела в сторону, куда указывал говоривший, устремив свой взор на фантомную балерину, чьи ноги были дефрагментировано переломаны, а рваная пачка зияла дырами; её волосы дымились вертикально, змеясь, а из пустых глазниц сочились хрустальные слёзы, так красиво переливаясь бриллиантовым светом на столь неуместно угольной коже.

–Моя мечта?

–Да, когда-то она была прекрасна, но теперь, когда хозяин утратил веру и потерял надежду, её вид обезобразился.

Подросток повернулась к Ворону, впившись отчаянным взглядом: «Я не хочу, чтобы она так выглядела! Не хочу, чтоб страдала из-за меня, сделай что-нибудь!» – взмолилась шатенка.

Падший покачал головой, и сердце балерины оборвалось; неужели он не в состоянии, не способен ничего исправить?!

–Я ничем не могу ей помочь, – серьёзно произнёс чернокрылый, – только ты можешь вернуть ей истинный облик, только ты можешь исцелить её.

Вот как? Но что ей делать, что?! Она не знает, не знает! Было жутко обидно от собственной бестолковости и страшно злило то, что она такая бесполезная.

–Прислушайся, – ткнув пальцем в солнечное сплетение подростка, молвил падший, – прислушайся к внутреннему голосу, что он тебе говорит?

Эприл похлопала ресницами, непонимающе моргая на брюнета. Какие-нибудь более конкретные инструкции к действию можно? А то от вашей мистической загадочности толку никакого!

Немного поразмыслив, балерина шагнула назад, отступив от чернокрылого, повернулась спиной, посмотрев на дымчатую балерину, сделала несколько шагов вперёд, но тут же остановилась, опасливо подняв глаза на смоляную фигуру. Чересчур страшно подходить к ней, пока она в толпе этих жутиков; вот если бы она сама подошла…

Дымчатая балерина, на своих хрупких ногах, которые держались купы лишь за счёт дыма меж фрагментов, пошла навстречу хозяйке, ступая носками пуант, вопреки общей химерности и гротеску картины, крайне изящно и грациозно. Они встретились посредине, и подросток протянула разбитой мечте руку; та протянула свою, пожав руки, продолжая удерживать, мисс Саммерс заговорила: «Я больше не смогу быть балериной, но это не значит, что я брошу танцы. Я продолжу заниматься, потому что люблю балет; да, мне никогда не попасть на сцену, но это не значит, что Ты мне больше не нужна».

Дымчатая балерина перестала плакать, её щёки мгновенно обсохли, будто на них отродясь не водилось влаги.

–Давай вместе найдём другой способ мечтать? – предложила шатенка, добродушно накрыв ладонь мечты второй рукой.

Начиная с низов, со смоляных пуант, которые постепенно белели, будто из-под окислившегося слоя стала пробиваться настоящая суть, вверх по ногам, фрагменты которых складывались воедино, слаживая мозаику конечностей, сбрасывая черноту, покрывались белизной, сверкая точно фаянс. Ободранная пачка стала пышной, сияя чисто белым, словно состояла из мельчайших снежинок, корсет и воздушные рукава покрылись серебром, и последние остатки черноты исчезли на кончиках пальцев. Пред Эприл предстала ослепительная дева, похожая на фарфоровую статуэтку. За спиной балерины-мечты, раскидываясь в обе стороны, возникли крылья, почему-то они были бумажными, из тонких листков, похожие на крылушки бабочки, сплошь исписанные текстами. И зачем они ей? Странный атрибут для танцовщицы…

Мечта преклонила колено пред госпожой, целуя руку подростка, со взглядом, исполненным благодарности посмотрела на шатенку, мило улыбнувшись.

–А как же они? – обернувшись к Ворону, спросила Саммерс, намекая на оставшиеся грёзы.

–Увы, только владелец мечты может преобразить её, ты ничего не сделаешь, исцелить их вне твоей власти. – Буднично промонотинил брюнет.

–Эприл! Эприл! Очнись, милая!

–Давай, Эприл, приди в себя!

Девушка открыла глаза, обнаружив склонившихся над ней родителей, чьи обеспокоенные лица нависали на фоне потолка, а чуть поодаль находилась мисс Лит с не менее взволнованным видом. Она что, заснула? А вот то всё до этого, выходит, сон? На самом деле ничего из этого не было?!

–Слава богу! – причитающе воскликнула мать, прижав дочурку к себе. – Боже, мы так напугались! Что случилось-то?

Хороший вопрос, вот бы ещё узнать у кого ответ, а так она и сама пребывает в неведении.

В руках было что-то мягкое, крутанув головой, согнула локоть, взглянув на то, что находилось в ладони – перья, такие же перья, что по обыкновению остаются после визитов Ворона. Так значит, всё же не сон…

–Ты нас так напугала, – присоединился отец, – лежала на полу, не откликалась, а в кулаках сжимала перья, кстати, откуда они взялись?

******

Привычка вторая натура! Даже при том, что ей больше не нужно вставать в самую рань и заниматься экзерсисами, организм уже свыкся с режимом и сам будил её, вынуждая вставать в пять утра и идти на пробежку. В тёплые дни она часто бегала по прилегающей к поместью территории и там же отрабатывала совершенно бесполезные па, но от сих упражнений становилось как-то легче на душе, будто она всё ещё где-то там неподалёку от мечты... Когда холодало, такой возможности не было, и Эприл приспосабливала под балетные нужды свою комнату или же ту залу особняка, которая была оборудована специально для занятий хореографией. Это помещение было перестроено сразу же, как только маленькая балерина ещё только познавала азы балета.

Кроме того, она усиленно занималась с репетиторами, чтоб нагнать школьную программу и без проблем влиться в коллектив школьников. Было принято решение, что она поступит на учёбу в следующем году. Да только Эприл знать не знала, что из себя представляют обычные школы. Как она будет общаться с подростками, нисколько не заинтересованными в искусстве? Пока что всё это представлялось крайне сложно, эфемерно…

И вот настал тот самый день, её первое знакомство со школой. Выглядела она, конечно, не так помпезно, как лицей, обычное четырёхэтажное здание кирпича, угловатое, местами с колоннами, да выгнутыми порталами арочных окон, а в остальном – унылая тривиальность форм и угрюмость фасадов. Повсюду незнакомцы, болтающиеся по коридорам и болтающие у стеночек. Подойдя к своему шкафчику, открыла дверцу, и оттуда сразу же что-то выпрыгнуло. Подросток попятилась, с опаской закрывшись, вскрикнула от неожиданности.

Существом, сидевшим в школьном шкафчике, которое вылетело оттуда едва завидев свет, была обычная жаба, самая разобычная квакуша, зелёная и пучеглазая. Жабка посиживала на макушке Саммерс, преспокойно раздувая щёки.

–А-ха-ха! – раздалось где-то неподалёку резью ещё не сформировавшегося голоса (когда он ещё не достиг мужской грубости, но уже лишился детской писклявости). – Добро пожаловать в Четырёхлистник!

Жаба спрыгнула с головы девушки, попрыгав по плиткам пола, отстранённо квакая. Бросив быстрый взгляд в сторону крикуна, завидела конопатого парнишку, курчавого шатена с типичным видом хулигана, а рядом с ним ещё парочку таких же уголовников местного разлива.

–Хоспади, детский сад… – пробурчала Эприл, наблюдая за тем, как группка парней убегает.

–И не говори, – прозвучало за спиной, школьница обернулась, встретившись взглядом с миловидной брюнеткой с весьма пышной шевелюрой, собранной в небрежную косу (но даже так было совершенно очевидно, что волосы у неё крайне густые и волнистые). – Местные придурки, – сказала незнакомка, – тот, что орал – Гари Трент, сынуля директора. Милированный скунс – Филипп Скай, гордость футбольной команды. Якобы натуральный рыжий, но крашеный по-любому, Мартин Блек, глава стенгазеты. Ну и последний, но не менее пиздопротивный, Раян Рейнольдс, он же местный Казанова, по собственной версии… – завершила пояснения та, после чего протянула руку Эприл со словами: – Я Дельма, а тебя как зовут?

–Эприл, Эприл Саммерс, – отозвалась подросток, пожав предложенную руку.

Как выяснилось, банда придурков (как их называют за глаза), а официально – крутые парни, были местными раздолбаями, элитой, которые задирали всех и каждого, считая себя полномочными отравить жизнь любому, кто посмеет перейти дорогу или просто не понравится. В прошлом году с Дельмой был подобный случай, только ей в шкафчик натолкали мусор. Троллить новичков это местная традиция, а ещё студентов соцпрограммы, которые поступили по стипендии, выделенной государством, в рамках «доступное образование» для всех слоёв населения. Мисс Куинн, как раз, была одной из стипендианток. Её родители владели небольшой швейной мастерской в центре, так что это уже само по себе было поводом для издевательств. Но четвёрка придурков предпочитала обходить девушку стороной. Почему? Очень просто, госпожа Дельма Куинн была ведьмой и весьма талантливой.

Дамы сдружились почти сразу же, бывшая балерина и ведьма-самоучка (под чётким руководством бывалой колдуньи в лице бабушки) стали не разлей вода. Они вместе устраивали пранки над четырёхлистной четвёркой, разыгрывая парней в отместку за всех несправедливо униженных и оскорблённых, так что, вопреки опасениям, обычная школьная жизнь оказалась не такой уж скучной!

Прошло несколько месяцев, Эприл полностью освоилась на новом месте и уже не терялась и не впадала в прострацию при обыденных (для всякого школьника) вещах, но таких непривычных для лицеистки. После ужина, который был приготовлен брауни, и если в других семьях по одному фейри на дом, то у четы Саммерсов была целая армия домашних помощников, занимающихся уборкой, стиркой и готовкой. Это отнюдь не значит, что у них не было работников людей, напротив, этими существами командовали обычные рабочие, каждый из которых отвечал за переделённый отдел поместья. Это было своего рода загон полководцев, в распоряжении которых были малые отряды фейри. И так, после ужина (а то мы слишком отклонились от темы пояснениями), юная госпожа поднялась к себе, после домашнего задания, сериалов и небольшой болтовни в чате, девушка улеглась в постель, приготовившись ко сну.

Ох, ну вот опять какие-то нездоровые фантазии мечтателя-шизофреника! Очередные неведомые дали непонятных измерений, а главное, почему всякий раз, как её затягивает чёрте куда, на ней балетная одёжка, а? Это как-то не здорово, знаете…

Эприл осмотрела себя снизу, мысленно чертыхнувшись артистическому амплуа. Ладно, и что на этот раз? Выбор невелик, придётся идти.

Идя по приличных размеров луже, или заводи, сложно сказать, что именно это было, ведь при каждом шаге по поверхности шла рябь, как по воде, при этом само полотно (если можно так выразиться относительно жидкости) было мутным, тёмным, с вкраплениями сверкающих крапок, сияющие блямбы походили на звёзды. Они также лучились и казалось, плавали в этой смоле, а местами проплывали разводы, как на нефтяных пятнах, будто субстанция дробилась, расслаиваясь на прочие составляющие. Это можно сравнить с тончайшей органзой, которую наложили одна на другую, и теперь слои проступают друг через друга, переливаясь градиентом. Зарницы то увеличивались, приближаясь к поверхности, то уменьшались, утопая во мраке, казалось, она идёт по звёздному небу.

Вдалеке показался чей-то силуэт, некто дымящийся, с холодным пламенем тьмы на плечах и горящей шевелюрой черноты. Пара смоляных крыльев, стелящихся по бесконечному простору космоса, довольно знакомый блеск серебра оперения… Эприл подошла поближе, обходя сидящего боком.

–Ворон?! – изумлённо обронила девушка, смотря на падшего.

Обратив свой холодный взор на пришлую, глядя сине-голубыми очами, всё так же приливающимися морской палитрой, крылатый склонил голову на бок, словно в том жесте выражалось озадаченное удивление.

–Снова нашла меня, – молвил Ворон, вытянув руку по направлению к подростку, указал куда-то вдаль, сказав следующее: – Лучше возвращайся, не хочу, чтобы ты меня видела.

В груди чернокрылого зияла огромная дыра, разлом, схожий с трещинами керамики или мрамора, пролом, от которого отходили трещины различных размеров и витиеватости разветвлений. Из разлома сочилась вода, та самая тьма космоса, по которой она шла ещё недавно. Вокруг него, расходясь на множество миль вокруг, пульсируя и бурля, будто жидкость выталкивало с ударом незримого сердца, не способного удержать в себе материю ночи, исторгая из тела, окрашивая всё в мрачные тона.

–Да что происходит вообще?! – вскрикнула Саммерс, бухнувшись на колени напротив собеседника, принявшись зачерпывать смоляную жижу звёзд, заливая обратно в разлом, заталкивая внутрь, пытаясь хоть сколько-то ни было наполнить, залить пустоты, она всё черпала и черпала, набирая в ладони, а на коже оставались чёрные разводы с блестящей пылью.

Ворон сжал руки девушки в своих, отстранив от себя: «Это бесполезно, всё равно что пытаться вычерпать море», – глядя неземным взглядом на человека, бывший ангел продолжил. – «Возвращайся в свой мир, незачем видеть постыдный конец брошенного монстра».

Что? Конец?! Как это понимать?!?! Он что, умирает?!!! Не может быть, они же заключили договор, она читала в интернете и соответствующей литературе, ангелы не могут умереть, они бессмертные существа чистой материи, он же ангел (пусть не совсем обычный!), а значит, он должен жить, он же говорил, что они теперь напарники! А как же контракт, они ведь заключили договор, или она чего-то не понимает?!

–Ты не можешь умереть, что это вообще значит?! – возмущалась Эприл, безуспешно затуляя дыру в его грудине. – Это совершенно бессмысленно!

–Не всё в мире должно быть логично и осмысленно, – ухмыльнулся падший, просияв полумесяцем усмешки на лике ночи, – порой жизнь проистекает в совершенно абсурдном и бестолковом ключе. Я разваливаюсь, буквально, потому что большая часть меня не здесь.

А? Как это? А где всё остальное?! Видя немой вопрос в глазах контрактера, чернокрылый добавил: «Когда меня низвергли, то запечатали сущность души, но не полностью, ведь до Суда я заключил договор с человеком, и та часть меня, что поклялась сдержать обещание, осталась свободной от заветов Неба», – внося конкретику, пояснял падший. – «Эта часть была свободна от запретов и ограничений, наполняясь магией Земли, я истратил всю оставшуюся во мне пламень жизни и более не могу сохранять форму».

–Значит те перья, что с тебя сыпались… – предположила Эприл, прикрывая рот рукой, так и не закончив, как он перебил, завершив фразу за неё: – Предвестник распада, моё физическое истончается, я больше не могу поддерживать материальную форму, когда силы иссякнут, я снова стану целым, запертым в небытие, как и было предначертано всем грешникам.

Нет, так не должно быть! Он же не виновен! Пусть подробностей Эприл не знает, но Ворон стал жертвой предательства, измены, в чём тут преступление?! Он не совершал ничего плохого, кто угодно попытался бы отомстить, главное – вовремя остановиться, и он смог! За что такая жестокость? Это просто несправедливо, а как же всепрощение и второй шанс на искупление?

Поджав губы, школьница громко шмыгнула, пытаясь не расплакаться, обхватила падшего за шею, крепко обнимая: «Я люблю тебя!» – выкрикнула та в отчаянии.

Нет, речь идёт не о банальной страсти, диком желании иль сентиментальной симпатии, здесь куда более глубокие, чистые и совершенно невинные чувства. Она так непосредственна в своей искренности, сущее дитя, так откровенно честна, что это даже неловко, смущающе, даже для кого-то вроде него.

–Глупая девочка, не можешь ты меня любить, ты ничего обо мне не знаешь.

–Ну и что, ты мне дорог, я к тебе привыкла, теперь ты часть меня, нельзя оторвать руку и сказать, что всё в порядке!

Боже, какая радикальность, ну и что с ней делать? Не в его власти остановить распад, он не может ничего изменить, жаль, что его подопечным изначально не была Эприл Саммерс, а сейчас уже слишком поздно оттирать перья и наводить ангельский марафет, он пропитан скверной насквозь, она в нём, во всём, в каждой фибре души…

–Если бы ты мог снова стать целым, только не в «забытье», а на Земле, если бы ты мог освободиться, – лопотала шатенка, продолжая тискать падшего, отстранившись, смотря влажными очами, взяла его лицо в ладони, сказав: – Я хочу, чтобы ты был свободен.

Постоянно переливающиеся, от аквамарина до кобальта, глаза чернокрылого вспыхнули, мерцнув, будто огни святого Эльма. Горение прекратилось, полыхнув, испустив плотный дым, рассеялось, а по лицу, опускаясь на шею и дальше по телу, расходясь огромными трещинами, ширясь от дыры на солнечном сплетении, раскалывая падшего, треская с мелодичным звоном, слишком благозвучным перезвоном для столь ужасного действа, прошли трещины. Обломки отделялись от общей массы, продолжая дробиться, рассыпаясь в сверкающую пыль. Его тело разлеталось на обломки, и без толку хвататься за ломаную мозаику, она крошилась в руках, продолжая насмешливо сверкать с издёвкой.

Ворон закрыл глаза, и ясный взор растаял во мраке, где-то во фрагментах, которые вскоре разбились на меньшие, а когда Саммерс протянула руки в гущу скопления, они просто разорвались, пыхнув сверкающей тьмой. Сжав кулаки, прижала их к груди, согнувшись пополам, упираясь лбом о поверхность космоса. Прокричав громко в бессильном отчаянии, вопя в иступлённом припадке, голося на всю ширь пространства. Эприл выпрямилась, запрокинула голову, молча уставилась в потолок своей комнаты, на ладонях всё ещё оставались его следы: переливающаяся чернота, остовы взорвавшихся звёзд и смоль космоса.

******

Где-то вне пространства и времени, в месте, где привычные законы мироздания не действуют, по причинам совершенно иного устройства, мир или подизмерение, чистого уныния и скорби, настолько угрюмое, что даже самые промозглые ледники покрылись бы изморозью от ужаса. Вакуум тишины, без звуков, без единого дуновения ветра, лишь тоскливая сизость безучастных пустынь и холодность высящихся завихрений, растущих из туманов забвенья.

Люди зовут сие Чёрные Дыры, по незнанию, ведь никто из смертных никогда не был за горизонтом событий в самом сердце излома, завертающегося в самого себя и выворачивающегося наружу искривлением космической материи. Там, где хаос темени пребывает в вечном движении, разрывая вокруг себя всё, растягивая и обезображивая до состояния химерных разводов, в месте настолько далёком и глухом, что ни единый луч света окружных звёзд не доходит до центра Дыры, находился падший, низвергнутый Эдемом и отринутый Пеклом, не принятый ни одним из абсолютов, заточённый во мраке забвения.

Могильное безмолвие, нарушая столь резко и грубо, раскатываясь рокотом по пространству, гремя неистово и гулко, прервал грохот. Словно бы все имеющиеся виды разрушений (раскалывающийся породы, скрежет железа, древесный треск) смешались воедино, и такой неурочный смех огласил округу. Вырываясь из коловорота, ломая оковы, звеня скользящими путами туманностей, расправляя крылья, дымясь и полыхая чернотой, ломая темницу, пробиваясь на волю живым огнём, падший распрощался с последними остатками ангельского, полностью преобразившись.

Необдуманно данная клятва, бездумное обещание, случайный контракт, договор с посторонним человеком и желание той, что повелела ему жить, повлияли на сущность. Пожелав сдержать обещанное, пожелав осуществить Её желания, Аматэ (а нынче Ворон) отрёкся от постулатов Неба и напутствий Создателя, поправ кодекс ангела, проявил эгоизм, пожелав хоть на мгновенье ощутить то, что зовётся «быть нужным». Если этот ребёнок желает стать его контрактером, что ж, чудесно, это отличный повод отомстить тем, кто запер его и пытался покарать за то, что проповедует любая религия и вероисповедание – любовь.

Итак, демон был рождён, бес вырвался на волю, разбив темницу, покинув угрюмое узилище, где прочие падшие будут пребывать вечно, ожидая милости перерождения иль привилегии искупить грехи в качестве разжалованного до фейри существа.

Из кружащегося хаоса чёрной дыры вырвался луч, выстрелив из самого сердца сверкающей синевой кобальтово-аквамариновых переливов. Он абсолютно свободен, может поступать как хочет, по собственным убеждениям и пожеланиям, и никто не сможет ему приказывать. Чёрт возьми, а быть демоном так упоительно!

А в более обыденной реальности, там, где находятся миры людей и фейри, на Земле, где в зелёной стране Ирландии был город Дублин, в котором проживали все действующие лица, в средней школе как раз отзвенел звонок с урока. Четырёхлистник оживился, учащиеся высыпали из аудиторий, в том числе и Эприл. Мисс Саммерс шла по коридору, напоминалка на телефоне противно запищала, оповещая о собрании литературного кружка. Посмотрев на экран смартфона, сунула его обратно в карман, совершенно не хотелось никого видеть, тем более обсуждать книги… Даже с Дельмой не общалась, а ведь они делились всем сокровенным, но не в этот раз, сейчас ей хочется сохранить свою печаль в тайне, укрыв от досужих вопросов и бестолковых советов.

Зайдя в библиотеку, сама не зная, как там очутилась, шла вдоль стеллажей, без интереса перебирая пальцем корешки книг, будто сомнамбула, заканчивая с одним рядом полок, переходила на другой, ходя между шкафов, петляя меж ними, без цели и смысла. В какой-то момент, когда Эприл пошла на второй круг бестолкового хождения, по ту сторону бесконечных ярусов книг, мелькая между зазоров букинистики и полок, следя неотрывным взглядом, возникла пара глаз. Сине-голубые очи наблюдали за школьницей, которая шла с противоположной стороны стеллажа. И когда мисс Саммерс вышла из коридора шкафов, свернув влево, чтобы войти в следующий, внезапно врезалась, столкнувшись с кем-то в узком проёме между книжных полок. Выйдя из транса, задрала голову, быстро зыркнула на незнакомца, бросив: «Простите», – после чего отошла в сторону, собираясь вернуться к своему занятию, но уже в другом коридоре книг, ведь здесь явно не протиснешься.

Незнакомец загородил проход, не позволив школьнице возобновить свой ритуал уныния. С недовольством воззрившись на брюнета, Эприл хотела было возмутиться, но когда высокий юноша пошёл на неё, она попятилась от неожиданности, как любой человек, на которого внезапно двинулось нечто массивное. Стукнувшись пятой точкой о читальный столик, подросток выставила вперёд руки, завопив с протестующим возмущением: «Да что вы вообще себе позволяете?!» – брюнет остановился, склонив голову на бок, прищурившись с хитрецой. – «Неужто не признала?» – спросил тот, смотря на шатенку сверху-вниз.

Саммерс опешила, а с чего вдруг?! Погодите, если присмотреться, то мордашка у него весьма знакомая… Где она могла видеть его раньше, да и вообще, где могла пересекаться со старшаком (а этот сударь явно из старшеклассников, или того старше, студент).

–А если так? – молвил тот, приложив пальцы к скуле, и цвет лица изменился с привычного бежа на холодную бледность, аномальная белизна окрасила часть лица, а веки левого глаза почернели, будто кто-то окрасил их тенями, проведя весьма характерную линию остроты на щеку.

Такой тип макияжа она уже видела, ненормальная, нездоровая белизна и чернота очей и губ…

–Ворон?! – изумилась Эприл, сама не веря своему открытию.

Ну, ещё бы, ведь его причёска и внешний вид радикально изменились, раньше это был какой-то фарфоровый арлекин монохрома, а теперь вполне обыденный, самый обычный юнец с моднявой стрижкой (под корейских оп), достаточно бледной кожей, усеянной мелким веснушками.

Налетев с обнимашками, подросток прилипла к торсу брюнета, крепко обхватив за пиджак, смяв ткань на спине.

Трогательную сцену воссоединения имели удовольствие наблюдать все присутствующие на втором этаже читального зала и те немногие внизу, у которых был хороший обзор на площадку. Кроме того, было ещё несколько посторонних, застывших на лестнице, Гари и Филл (те самые из банды четырёхлистника).

–Похоже, – обращаясь к товарищу, начал Скай, – твои признания пошли по одному месту, у мадам уже есть ухажёр.

–Заткнись! – рявкнул шатен, толкнув товарища локтем при развороте, нервно зашагав по лестнице, спускаясь вниз; парень думал над тем, как бы избавиться от конкурента и завоевать расположение Саммерс.

–Сразу тебе говорю, как друг, брось эту затею, – нагнав друга, продолжал ёрничать милированный.

Единственное преимущество Трента – родство с директором, да социальный статус, характер у парня (как и у всех его дружков) был дерьмовым. Никто никогда не перечил их четвёрке и не вставал на пути (за исключением нескольких не менее аморальных ублюдков и пары Дельма/Эприл, которые не давали ушлёпкам спуску, всегда платя за «добро» сторицей). Однако, с чего же вдруг местный заводила и балагур решил, что Саммерс, после всего, что они успели натворить, вдруг ответит ему взаимностью?

Хм, некоторые люди не способны отличить проходную вежливость от флирта. Так и наш герой, порезавшись о край стола, получив в качестве добродушного выявления сострадания пластырь от Эприл, решил, что та ему симпатизирует. Возможно, он и сам того не осознавая, был влюблён в девушку, а после сего инцидента уверовал во взаимность чувств. Однако наша Эпси была устроена так, что не способна пройти мимо бездомной собаки, не говоря уж о человеке в затруднительном положении. Если это в её силах, мисс Саммерс всегда окажет помощь и поддержку. Что ж, с того самого дня подобраться незамеченным, улучив момент, когда шатенка окажется одна, стало невозможно: когда она не с Дельмой, то в кружке, когда не обсуждает литературу, то с тем мутным парнем, он, кстати, приходит к ней на все большие перерывы, а после занятий за ней приезжает машина, и возможностей для прорыва не остаётся. Пока что оставим директорского сыночка наедине с его терзаниями и сосредоточимся на главной героине. У Эприл всё было прекрасно, учёба давалась легко, заседать в литературном кружке было увлекательно. Тамошняя знакомая посоветовала зарегистрироваться на Ватапад (Wattpad), так как с некоторых пор Саммерс стала пописывать, то дело о публикации встало, само собой. У ней неплохо выходят коротенькие рассказы, да и стихи тоже ничего (видимо, унаследовала талант от родителей), почему бы и не попробовать? Первое время она была не особо популярна, лайков было мало, да и подписчиков тоже, но потом, после пары-тройки фендомок, процесс пошёл! Прочитав фэндомные фанфикшен, пользователи кликали на автора, переходя в профиль, не находя больше работ по интересующей теме, пробовали читать орджиналы, и вот тут начиналось самое интересное – им нравилось! Ведь сюжеты были легки и увлекательны, стиль письма удобоварим, да и лёгкая вычурность придавала своеобразную изюминку. Так из ноунейма Эприл стала топовым фикрайтером.

И чем же сейчас занималась наша занятая мисс? Сидела во дворе школы, набрасывая очерки в записную книжку. А покуда она сидела за столиком, за ней наблюдал младший Трент. Только было парень думал подойти, как тут позади девушки, возникая не пойми откуда (прямо из воздуха), возник тот самый засранец, который вечно вьётся вокруг барышни, не давая проходу! Ну, ясно, смазливый фейри, иначе как ещё объяснить столь безупречную внешность?!

Гари застали врасплох, ведь тот самый гадский фейри посмотрел прямо на него, и подросток стыдливо скрылся за деревом, пристыженно спрятавшись за стволом дуба. И почему он вдруг смутился, ощутив некий панический страх? Решив больше не пересекаться взглядами с чернявым, парень по-тихому ретировался, удалившись с наблюдательного пункта, вернулся в здание школы. А к увлечённой писаке подсела подруга, непривычно аккуратно опустив сумку на стол. Обычно Куинн кидает её где попало и как непопадя, но на сей раз она была сама осторожность, чем вызвала определённый интерес со стороны Эприл. Только было девушка открыла рот, как из школьной сумки что-то мявкнуло. Дельма смущённо посмотрела на подружку, та на неё, после чего молча раскрыла сумку, и оттуда выкатился смешноватый котёнок. Малыш плюхнулся на поверхность столешницы, встал на куцые лапки, подняв хвостик-ёлку, который был местами лысоват, выпучил глазёнки, уставившись золотом янтаря на тех двоих. Такое очаровательное, плешивое создание (не прям чтоб огромные залысины до самой кожи, но кое-где шерсть торчала, а местами была примята, из-за чего казалось, что котик был с проплешинами).

–Откуда ты это взяла?! – провизжала Эприл, пылая детским любопытством.

–Фи, как грубо! – возмутился котёнок, важно плюхнувшись на попку. – Я не «это», а «он»! – мурчал котейка, выражаясь совершенно по-людски. – Вас разве родители не учили, что нельзя называть вещами одушевлённых существ?

Надо же, оно разговаривает! Он разговаривает… Выходит, этот котычь фейри?

Дельма покачала головой: «Не знаю, фейри или нет, но что необычный, определённо», – немного подумав, брюнетка добавила: – «Такой же волшебный, как и твой парень», – намекая на Ворона, сострила Куинн, в ответ на что шатенка с совершенно непроницаемым видом (этакая морда кирпичом) выдала: – «Не, он не фейри, Ворон ангел».

Собеседница скептически приподняла брови, в стиле: сударыня, вы шутите?

Эприл повернулась к юноше с выразительным взглядом, в котором так и читалось: давай, покажи ей, посмотрела на знакомца, всем своим видом требуя, чтоб тот подтвердил её правоту.

Недолго думая и не проронив ни слова, Ворон раскрыл крылья в обе стороны, левым обогнув контрактера, а правое вытянув с края лавки, громко хлопнул, расправляя смоляные сабли, продемонстрировав красоту оперения неверующей.

–Ахринеть!

–Ага.

–Так он реально? ...

–Да.

–Капец…

Итак, а как же насчёт котёнка, спросите вы? Откуда он взялся и почему ведьмочка принесла зверька в школу? Что ж, дело было утром, когда мисс Куинн шла по дороге в Четырёхлистник. Идя по привычному маршруту, она обычно подкармливала бездомных кошек, что жили в проулке между магазинами. Но на этот раз котов там не оказалось, а кто был, точнее, что происходило в тоннеле меж домами, можно назвать одним словом – живодёрство. Парочка мелких шалопаев, очевидно скучающих от безделья, не придумали себе занятия получше, кроме как издеваться над маленьким котёнком, которому не повезло удрать от поганцев. Мальчишки подманили котика банкой тунца, ещё не зная жизни, черныш доверчиво подошёл к мальчикам (совершенно не понимая, почему другие убежали от таких добрых людей, они же улыбаются и еду принесли, ну и ладно, это всё для него!). Как только котёнок подошёл, скверные хулиганы нацепили на него связку колокольчиков и стали гонять по проулку, погоняя палками, чтобы быстрее бегал.

Такой расклад Дельме не понравился, посему, немного поколдовав, ведьма прицепила по связке таких же колокольчиков каждому мальчонке, а за спинами ребятишек возникло по увесистой дубинке, которые тут же принялись колотить сквернышей по попам, да так хватски наколачивая булочки, что уже через минуты три детишки с криками, все заплаканные и зашмарканные, вылетели из проулка, понесясь вниз по улице, громко звеня колокольчиками, а дубинки летели за ними, продолжая поколачивать смутьянов.

Котёнок не сильно пострадал, только напугался, будет наука, впредь не станет доверять всяким гадким мальчуганам. Связка колокольчиков, что всё время противно дзеленчали, волочась за лапкой по асфальту, исчезла по тем же волшебным причинам.

Опустившись на колено рядом с пострадавшим, Дельма раскрыла сумку и немного поискав, достала пакетик корма, немного потреся, подзывающе прошуршав, дождалась, пока другие кошки покажутся, после чего раскрыла порцию, высыпав перед собой. Раскрыв остальные пакетики, поднялась на ноги, приготовившись уходить, как тут: «Спасибо».

Осмотревшись, не найдя никого, девушка хмыкнула и, поправив сумку на плече, шагнула из проулка.

–Уже уходите?

Да что же такое-то?! Здесь определённо кто-то говорил, но кто, где?! Невидимый фейри? А голосок-то такой тонкий, писклявый, словно у ребёнка.

–Я здесь! – прозвучало совсем близко, опустив взгляд вниз, обнаружила у ног того самого котёнка, кроха встал на задние лапки, протянув передние к Дельме. – Возьмите меня с собой, я боюсь, вдруг те гады вернутся.

–Ну, вот и как было не взять эту бестию? – подытожила школьница, завершив рассказ. – А, хах, а неплохое прозвище, Бестия? Как тебе? – уже обращаясь к чернышу, вопросила Куинн.

–Симпатюлька было бы лучше, – немного заносчиво мяукнул котик, чуток поразмыслив, добавил: – Но Бестия звучит мощно, мне нравится.

Вот так у нашей ведьмочки и появился фамильяр, потому что каждой ведьме полагается по чёрному коту!

Жизнь, наполненная магией, в мире, где волшебство является обыденной вещью, уже нечему удивляться. Впрочем, в каких бы условиях и обстоятельствах не существовал человек, низменность его натуры неизменна.

Гари Трент всё ещё не оставил своих надежд, вот только завоевать свою даму сердца, не устранив при том ту кудрявую каланчу, не представлялось возможным. А значит, придётся прибегнуть к помощи сторонних лиц.

Куинн была не единственной ведьмой в школе, была ещё одна девушка, на которую никто бы никогда не подумал, ведь она так умело маскировалась. Мисс популярность, член школьного совета и глава черлидерш футбольной команды, леди Фиона Глен, была той самой стороной, к которой наш незадачливый ловелас обратился за помощью. Если бы ему лично не довелось застать девушку за колдовством (когда та наводила мелкие проклятья на команду соперников, чтобы их Бульдоги могли выиграть), ни за что бы не поверил и рассмеялся бы в лицо сообщившему. Однако факты налицо, она его должник с того самого дня, а значит, можно слегка принажать, чтобы шантажом добиться желаемого.

Зайдя в кабинет студсовета, шатен взял крайний стул, протащив ножками по полу, создавая максимальный шум, поставил его перед столом заседавших, сев верхом. Нервно выдохнув, блондинка попросила знакомых удалиться, мол, им с директорским сыночком нужно перетереть с глазу на глаз. Никто не стал возражать, ведь никому не хочется заиметь неприятности, попав в чёрный список банды Четырёхлистника, посему члены комитета предпочли удалиться.

–И что же вас привело к нам, мистер Трент? – язвительно протянула девушка, сложив перед собой руки в замок.

–Хочу попросить об одолжении, – ответствовал тот с видом истового коварства; ведьма недовольно хмыкнула, сказав: – Я ведь не могу отказаться? – в ответ на что парень зычно хихикнул. – А сам-то как думаешь, или мне раскрыть всем твой маленький секрет?

Да уж, влипла по-крупному, если б не то чёртово видео… Ух, знать бы, где он его прячет, вот тогда б засранец поплясал бы у неё!

–Я слушаю, – флегматично отозвалась Глен.

VIII


Итак, в чём же, собственно, был замысел, каков план Гари Трента? Всё предельно просто: с фейри ему не справиться, по крайне мере без помощи такого же волшебного существа. Кроме того, парень был уверен в успехе задумки, учитывая, что его сообщница и сама должна быть заинтересована в успехе. Если убрать долговязого (по которому, в тайне, сохнет Фиона), то Саммерс останется без присмотра, а ведьма получит юношу – все в выигрыше!

–Так ты припёрся сюда, чтобы просить о помощи в делах любовных, чтоб я тебе с неразделённой аморэ помогла? Да ещё и с этой сучкой?! – под конец блондинка совсем рассвирепела, и, похоже, её даже не беспокоил факт шантажа, с которого по обыкновению начинаются все просьбы мистера Трента.

Ей было абсолютно плевать, она настолько зла, что способна послать ко всем чертям и даже не боялась разоблачения, буйству девушки не было предела. От чего вдруг госпожа член совета так разбушевалась? Хотя бы потому, что её привселюдно унизили, назвав занятие черлидингом делом недостойным. Да-да, той, кто посмела дать мисс Безупречность отворот поворот, отказавшись скакать с помпонами, была Эприл.

Заметив, как ловко двигается с изящной грацией и врождённым чувством равновесия шатенка, Фиона решила позвать ту в команду болельщиц, где была главой. Она давно присматривалась к Саммерс на уроках физкультуры, придя к выводу, что бывшая балерина, к тому же такая выносливая и крепкая, станет отличным дополнением к команде. Не понаслышке зная об нежелании той вступать в любые спортивные секции (разумеется, наверняка ждала её приглашения, берегя себя для лучших!), мисс Глен подошла к однокласснице во время сдачи норматива по забегу на дистанцию на стадионе.

–Привет, Саммерс, верно? – начала блондинка, привлечя к себе внимание банальной вежливостью; Эприл утвердительно кивнула, и член совета продолжила: – Не хочешь вступить в нашу команду? Из тебя выйдет отличный черлидер.

На тот момент наша героиня была ещё в категории «новенькие» и толком не была ни с кем знакома и никого не знала (Дельма не успела ввести в курс дела в полной мере), а посему и представить себе не могла, какого врага нажила.

–Нет, спасибо, – даже не раздумывая, обронила Саммерс, разминаясь перед забегом.

–Ч-что? – изумлённо переспросила мисс Глен. – Ты верно не расслышала… – но её оборвали на полуслове: – Нет, я прекрасно тебя слышала, – прервала школьница, – мне это не интересно. Я не хочу скакать с помпонами по полю, выкрикивая кричалки.

Это был удар по самолюбию главы черлидерш: мало того, что она отказалась, так ещё и принизила её на глазах у всех, выставив черлидинг чем-то присным и пустяковым. Этакая цаца! Балерина выискалась! Что ж ты такая уникальная не в танцевальной школе, а в обычной, а?

После сего инцидента количество розыгрышей и подколов увеличилось, ложно полагая, что то были происки банды Четырёхлистника, девушки мстили хулиганам, и впервые за всё время обучения шалопаи получали ни за что. Впрочем, лишним не будет, так, в воспитательных целях.

Фиона Глен была неуловимым мстителем, применяя для кары мерзкой нахалки магию, оставаясь незамеченной и вплоть до сих пор, покуда рядом с мерзавкой не возник сей роскошный брюнет. С появлением молодого человека ни одна каверза и пакость девицы не увенчалась успехом, словно кто-то, под стать ей, охранял поганку.

Спокойно выслушав все укоры, оскорбления и колкости, Гари подался вперёд, хитро ухмыльнувшись ведьмочке: «Поможешь мне, получишь своего красавца».

Что? В смысле? О чём он?! Блондинка притихла, будто внезапно оборвавшийся шквал, что налетел ураганом, а потом угас до рядового дождика.

–Ну, как же, ты же целыми днями слюни пускаешь на мистера «томные глазки», разве нет? – подразумевая Ворона, произнёс школьник, явно намекая на кое-какие потаённые чувства собеседницы. – Он фейри, так что, чтобы от него избавиться, мне понадобится твоё ведьмачество. Можешь его околдовать, приворожить – да без разницы! Главное, чтобы он перестал виться вокруг Эприл!

Ох, вот оно как, фейри, так тот статный юноша не человек? Не удивительно, столь безупречный, безукоризненный во всех отношениях индивид не может принадлежать сему миру. Он воистину неземной…

Хм, ей казалось, о маленьком увлечении никто не знает, но от намётанного глаза главного смутьяна школы такая мелочь не прошла.

–Так ты хочешь, чтобы я убрала с твоей дороги конкурента? – уловив ту самую нить, предположила Фиона, явно сознавая, к чему ведёт собеседник.

–Совершенно верно, – подтвердил шатен, – парня тебе, Саммерс – мне.

Такое впечатление, как будто здесь ведут переговоры два дельца, занимающихся работорговлей, а не подростковые беседы школьников. Столь юные, но насквозь испорченные умы – печальное зрелище…

Что ж, заключив сделку, взаимовыгодную для обоих, подростки пожали руки в знак скрепления союза, после чего расстались. Гари удалился, и заседание студсовета было возобновлено.

А между тем в Четырёхлистнике было оживлённо. Близился день святого Валентина, все влюблённые (в независимости от возраста), набравшись смелости за год, раскрывают свои чувства пред вторыми половинками. Кто удачно, получив долгожданное «да», а кто терпит крушение, получив уничтожительное «нет».

Эприл получила не одну валентинку в свой шкафчик (как анонимную, так и подписанную), но всё это было ей не интересно, она попросту отправляла всю ненужную макулатуру в мусорку, выкидывая в бак для вторичной переработки. Если хотите что-то сказать, делайте это лично, а не захламляйте школьный шкаф!

Однако Дельма была иного мнения, не раз подтрунивая: «Ну, конечно, зачем тебе сопливые малолетки, когда есть мистер Широкие Плечи!» – намекая на Ворона, говорила та, это касалось также анонимных записок с просьбами встретиться или позвонить по оставленному номеру.

–Да иди ты! – возмущалась подружка, чувствуя некую неловкость.

Но всё же она была не уверена, так ли на самом деле обстоят дела и что именно чувствует к чернокрылу. Можно ли списать всё на влюблённость и если эта пресловутая любовь вообще в широком смысле слова?

После уроков, попрощавшись с Куинн, наша героиня шла в сопровождении Ворона, как вдруг тот внезапно исчез. Растворился, будто его поглотил эфир.

–Ворон? Ворон?! – озираясь, выкрикивала шатенка, не понимая, что происходит.

–Здравствуй, Эприл, – произнёс Гари, стоя внизу лестницы; при виде местного хулигана девушка помрачнела, как если бы случайно наткнулась взглядом на дерьмо. Да, оно просто лежит и худого не сделает, но смотреть неприятно.

Ритуал удался, по крайне мере он здесь, стоит в центре сигила, прямо на пентаграмме заклинания, вписанного в круг. Ворона перенесло из школьного двора в кабинет студсовета, в помещении не было никого, кроме заклинателя. Видимо, эта девчушка и призвала его, посмев вмешаться своей жалкой магией. Символы верные, хоть и не полные, глифы угловаты, но для любителя неплохо.

Падший протянул руку, и невидимая мембрана отразилась алым, сверкнув багряной молнией, вгрызаясь в ладонь сполохом. Надо же, даже барьер поставила, какая умничка, продумала всё до мелочей, аж тянет похвалить!

–Не старайся, фейри, – заправив красную прядь за ухо, сказала Фиона, будто провозглашая речь, а не банальную реплику, – тебе не сбежать, я основательно подготовилась к твоему прибытию, эту магию не разорвать даже эльфу.

Ворон ухмыльнулся, оскалившись фирменным полумесяцем (жаль, он сейчас в людской форме, не то бы девчушка прочувствовала на себе всё жуткое очарование усмешки арлекина).

–И ради чего это всё? – без интереса вопросил брюнет, и так читая школьницу как открытую книгу (ну надо же дать малявке повыпендриваться, не зря ж она столько сил потратила?!).

–Я призвала тебя в круг, – отозвалась Глен, указав пальцем на сигил на полу, – дабы сковать твою магию. – Теперь ты в моей власти, и я могу обратить тебя в фамильяра.

Господи, до чего потешно! Это нелепое создание и вправду полагает, что смогла сковать его?! Ах, это просто умора!

Ворон несдержанно захохотал, выгнувшись в спине, запрокинул голову, смеясь столь резко и грубо, будто насмехался над ведьмой. Подобного хамства колдунья стерпеть не могла, а посему решила преподать нахалу урок: по мановению руки заклинательницы барьер, окружающий падшего, покраснел и ударил по телу заключённого молниями со всех сторон. Но смех не прекратился, наоборот, усилился, звуча громче и раскатистей.

Как, почему?! Её заклятье недостаточно сильное? Она ведь точно использовала верный ритуал, следуя в точности с инструкцией гримуара, так почему?! Никакой фейри не смог бы воспротивиться, там написано, что любой, даже эльф, не смог бы противостоять заклинанию, так почему же Он продолжает смеяться, не испытывая абсолютно никакого дискомфорта?!!

Ворон прекратил заливаться, выпрямившись, холодно и как-то пронзительно, взглянул, будто его глаза обладали уникальной способностью ранить, нанося ранения одним лишь взором: «Дитятко моё неразумное, ты вправду полагаешь, что способна контролировать меня?» – с апатичной жёсткостью произнёс юноша. – «А ты в курсе, что для укрощения некоторых существ необходимы жертвы? От банальных курочек вплоть до людских подношений? Или ты думала, что твоей жалкой душонки хватит, чтобы обрести власть надо мной?!»

Его губы почернели, а под глазами, растекаясь чернотой, будто потёкшая тушь, разошлись смоляные капилляры, соединяясь между собой, они ширились, полностью заполняя теменью лицо, которое уже давно утратило миловидность веснушек, сменив жизнь в угоду хладной белизне. Кожа стала угольной, будто её припорошило пеплом, блестящим, глянцевым прахом, похожим на пудру, только это, увы, была не патина, а настоящий вид падшего. Беспорядочные кудряшки взвились, заплясав будто пламя, превращаясь в чёрный огонь, горящий неистово и дико, искрясь мелкими зарницами серебра. Вся фигура падшего увеличилась, ломая барьер, что жалобно полыхнув в последний раз, рассыпался на миллионы мириад крохотных звёздочек, почти что волшебный глитч… Он выглядел как огромное скопление живого пламени с жуткими, горящими морской палитрой очами, а крыла пламени, что заполнили собой весь кабинет, окружив со всех сторон незадачливую ведьму, лоснились серебристыми переливами, мелькавшими во мраке ночи.

Боже, что за чудовище?! Это не фейри, это монстр! Самый настоящий дьявол!

В панике вертя головой, рыская взглядом, куда бы деться, сбежать от сего ужаса, Фиона задыхалась от страха, пульсирующего внутри воющей тревогой. Кажется, будто сердце бьётся во всём теле, отбивая заправленный ритм загнанного животного пред ликом неминуемой расправы. В голубых глазах школьницы отражался облик чудовища огня, смеющегося, кривляясь белизной полумесяца, что тянуло свои длинные, когтистые лапы к ней, такие непомерно огромные, что способны сдавить бедняжку между ладонями, раздавив в фарш.

–Тц, – раздражённо брякнул бес, будто разочарованно, после чего его фигура уменьшилась до привычных размеров, огонь поспешно угас, словно уходя вглубь тела, а к лицу вернулась живость естественных красок. – Везучая таркашка, – подразумевая мисс Глен, фыркнул Ворон, – увы, мне не до тебя. – После сих слов он исчез, круто развернувшись, задымился, растворившись в облаке смога, которое впоследствии также исчезло.

Конечно, падшему не составило бы труда расправиться со школьницей и метнутся обратно к хозяйке, да ему, собственно и напрягаться не нужно. Вполне можно осуществить два дела за раз, но по каким-то своим личным соображениям Ворон оставил горе ведьме жизнь.

Член совета опустилась на пол, просев под тяжестью обрушившегося стресса. Её трясло, а на джинсах, возникая пятном, проступили последствия испуга, начиная от ластовицы и вдоль швов штанин. Блондинка хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, а губы повторяли в неконтролируемом припадке помешательства: «Монстр, монстр, монстр…»

Первая фаза плана провалилась, ведь госпожа ведьма не смогла задержать (а сдержать и подавно) падшего, который сейчас возникал за спиной своего контрактера, но давайте повременим с появлением и отмотаем немного назад, до момента, когда Эприл столкнулась с Гари на центральной лестнице школы.

Итак, Саммерс стояла вверху, Трент внизу, у последней ступеньки. Она была настороженно раздражена, а он навеселе, ведь наконец-то смог улучить момент!

–Есть разговор, весьма важный и долгий, – говорил шатен, излучая энтузиазм, – я тут столик забронировал, место респектабельное, может, поговорим в ресторане?

Столик забронировал? Серьёзно? Может, лучше сказать правду: родители зарезервировали! Едва ли у несостоявшегося шестнадцатилетки есть личные средства на то, чтобы рестораны бронировать! Пользуется родительскими деньгами, а строит из себя невесть что!

Да, Эприл сама находится на содержании, однако с некоторых пор она стала заказным писателем. Да, дело не особо прибыльное, но если бы она внезапно решила жить одна, то средств вполне хватило бы на то, чтоб снять комнатушку в центре.

–Не интересно, – холодно обронила девушка, став спускаться по ступеням. У самого края, на последнем шаге, её затормозил прилипала, ухватив за руку: – Да не вредничай, сегодня ж Валентинов день! – изображая дружелюбие, произнёс парень.

Хах, вот как, так это приглашение на свидание?! Неслыханно! То есть, он постоянно донимал её, проходу не давал, всячески пакостил со всей своей сворой, а теперь решил душеньку излить у нежных чувствах?!!! Знаете, идите вы с такими признаниями куда подальше, далеко и надолго!

Эприл вырвала руку, пройдя мимо, но Трент не унимался и не намерен был отступать: «Да подожди ты!» – вспылил юнец, сильно сдавив девичье запястье. – «Я же не требую ничего экстраординарного! Просто посидим за ужином, проведём время вместе!»

–Во-первых, ты мне не нравишься, во-вторых, ты грубый и наглый, и в завершение – ты гнусный! – перечислив все пороки, подытожила фикрайтерша.

Да твою ж мать! Любая бы на её месте прыгала бы от счастья, да на шее повисла от радости, а эта строптивица показывает гонор, смея не только обзываться, но откровенно демонстрирует презрение всем своим видом!

–Саммерс, блин, я пытаюсь тебе вменяемо объяснить, сколько ты будешь кочевряжиться?!

–Да на кой мне твои пояснения?! Отпусти!

–Блядь, да люблю я тебя, понимаешь?!

От так щастье привалило! Лучше б он, как прежде, просто поблизости ошивался, строя козни, а то теперь, после всего, что ей пришлось вытерпеть, ещё и это снегом на голову!

Неизвестно, какие бы способы увещевания и попытки уговорить даму ещё использовал Трент в попытках склонить на своё предложение, однако, едва за спиной желанной особы возник туман, вырисовываясь за головой шатенки в осознанные абрисы, Гари шагнул назад, весьма вовремя (будто почуявший угрозу зверь, что инстинктивно отпрыгивает от охотничьей пули), ведь смоляная рука, принадлежащая падшему, едва не окольцевала запястье, хищно щёлкнув длинными ногтями, словно клыками чудища. Не поймав парнишку, кисть удалилась, прикрыв удивлённые очи Эприл, которая уже догадывалась о том, кто сейчас оказался позади неё.

–Чего это ты? – касаясь ладони поверх глаз, что перекрывала обзор, вопросила Саммерс, вовсе не задумываясь о школьнике, что сейчас стоял перед ними.

–Просто так. – Буднично-шутливо выдал Ворон, склонившись над плечом девушки.

Сине-голубые глаза юноши впились взором в подростка, и тот непроизвольно дёрнулся, будто его хлыстнуло кнутом. Смоляные щупальца за спиной брюнета, похожие на равные ленты савана, что смогом змеится в пространстве, потянулись к шатену. Тот и пискнуть не успел, как мерзкие тентакли пронзили грудь и голову, погружаясь глубоко внутрь. Мгновенье, и вот из его солнечного сплетения что-то вынули, изъяв некий сверкающий предмет, похожий на крохотную звёздочку, дымчатая лоза удалилась, поднеся свою добычу хозяину. Широко открыв рот, Ворон заглотил зарницу, и сияние лучистой исчезло. Это была частица души, ответственная за чувства, проще говоря, падший поглотил любовь подростка, отняв у того его влюблённость, пожрав всё чувство целиком. А чтобы у парнишки не возникало вопросов по поводу внезапно образовавшейся пустоты (ведь нельзя что-то отрезать, не оставив при том следов, душа слишком хрупкая субстанция, и нарушение порядка устройства, может привести к коллапсу), он подчистил память, стерев из неё все воспоминания, связанные с амурными чувствами и намерениями школьника. Теперь в его памяти Эприл будет просто обычной школьницей, такой же как и безликая толпа прочих, встречающихся каждый день. Он забудет обо всём, что было, акромя эпизодов, связанных с его поганой натурой (шалости и пакости останутся на месте, они не влияют на суть восприятия).

Когда к Эприл вернулось зрение, она уже сидела в салоне авто, а водитель с удивлением смотрел на госпожу, находясь снаружи (и как это мадмуазель удалось проскользнуть незамеченной мимо него?!). Почесав в затылке, мужчина махнул рукой, мол, чёрт с ним! После чего уселся за руль и, захлопнув дверь, нажал на кнопку зажигания, заводя мотор. Водитель не знал, а вот школьница прекрасно понимала, каким образом оказалась в автомобиле, её туда телепортировал Ворон, избавив от необходимости общаться со скверным мальчишкой.

Впрочем, с того дня инцидентов при участии местного заводилы не случалось, как минимум по отношению к Эприл Трент как-то резко охолодел, абсолютно утратив интерес к бывшей пассии. Нет, он не стал паинькой, продолжив донимать всех и каждого, но конкретно по Саммерс четвёрка четырёхлистника больше не работала (во-первых, Дельма с её магией, а во-вторых, раз главный утратил интерес, то и остальной банде она без надобности).

******

Выпускной в средней школе Четырёхлистника проходит без лишних церемоний, потому как покидать стены заведения никто не спешит. Есть, конечно, те, кто предпочитает сменить заведение, избрав другую старшую школу, но большинство остаются, переходя в правое крыло для старших студентов. Эприл была в числе последних, как и закадычная подруга, с которой они теперь будут одноклассницами с начала нового семестра. А пока что бал, бал в честь окончания средней и перехода в старшую школу. В актовом зале, где проходят концерты, театральные постановки и всяческие мероприятия, было оживлённо. Разодетые в пух и прах выпускники щеголяли новыми нарядами от кутюр, красуясь друг перед другом, точно павлины. Девушки желали вызвать зависть друг у друга, а парни хотели казаться брутальней и старше.

Под потолком раскинулась сверкающая паутина гирлянд, светящих тёплым светом, а между ними, проходя разноцветными линиями, мигали красные, синие и зелёные лампочки. Инсталляции из живых цветов, с благоухающими арками, сплошь оплетёнными розами, создавали антураж пышного сада. Просторное помещение зала выглядело достойно и достаточно помпезно. Эприл даже вспомнились былые деньки в Королевской Школе, интерьер был кстати и весьма подошёл бы под какую-нибудь сценку балета.

Она была не одна, её пригласил один из бывших одноклассников. Не то чтоб они были друзьями или тесно общались, но если уж пригласил, то почему бы и нет (всё равно желающих больше не было)? Да и парень Пит неплохой, вменяемый, по крайне мере…

Дельма была со своей половинкой, у них с Майклом случился роман незадолго до выпуска, так что эти двое мило ворковали около сцены.

Кто танцевал, кто фотографировался на фоне декораций, кто обосновался около фуршета, словом, учащиеся были предоставлены сами себе. Небольшая бригада учителей была задействована в качестве соглядатаев, следя за порядком, чтобы молодые люди не стали куролесить и не набедокурили сверх меры.

Медленный танец, пары на танцполе, плавные движения, кроткие прикосновения, шёпот на ушко: может, поближе? Партнёрша улыбается в ответ на милую дерзость, прилипая к кавалеру, и так почти с каждым, во всех парах происходило одно и то же – тесные объятья и прижимание к плечу парня. Только в тандеме Эприл-Питер царил полный пуританизм, почтительное расстояние, пространство для манёвров, никаких излишеств, всё чинненько и в рамках приличия.

Боковым зрением, когда блондин прокрутил её вокруг оси, держа за руку, фикрайтерша заметила банду отщепенцев. Судя по их виду, ребята определённо что-то замышляют, и явно ничего хорошего это не сулит. Столкнувшись спиной с партнёром, когда возвращалась обратно, Саммерс повернулась к юноше со словами: «Нужно проследить за ними!» – Питер бросил беглый взгляд в сторону, куда указывала партнёрша, и, тут же смекнув, что к чему, кивнул головой.

У четвёрки парней была ещё та репутация, так что если учителя ничего не сделают (закрыв глаза на «шалости» друзей сынка директора), то придётся взять инициативу в свои руки!

Заметив странное движение, Дельма с Майклом последовали за ускользающей Эприл, столкнувшись с парочкой у входа, брюнетка поинтересовалась: «Куда это вы посреди вечера?»

–Трент и выродки, – коротко бросила подруга.

Обрисовав ситуацию и свои соображения по поводу происходящего, Саммерс предложила товарищам присоединиться к охоте.

Питер выдвинул предположение: «Они, наверное, хотят пробраться в правое крыло, где старшая школа, это своего рода традиция, перед переходом в старшую обследовать здание и оставить свои следы…»

Подобный обычай существовал ещё со дня основания Четырёхлистника и учредили его первые среднеклассники, перешедшие в правое крыло старшеклассников. Именно они были теми, кто начертал на стене холла танцующего человека. Это был просто шут, карикатура джокера, символизирующая насмешку над правилами и взрослением в целом. Однако, с того самого дня, когда эта каракуля возникла в здании, символизм и сам образ рисунка оброс тысячами небылиц и суеверий, бестолковых страшилок, бытующих среди студентов, что по незнанию выдумывали всё новые фикции, напрочь позабыв о первопричине вандализма. Танцующий джокер стал символом всего что угодно, кроме того, что было заложено изначально (выходка, пранк, розыгрыш), утратив истинный смысл своего существования.

И наша четвёрка мелких негодяев собиралась последовать обычаю предков и нарисовать танцующего шута на стене холла старшей школы Четырёхлистника.

Чтобы попасть из здания средней в крыло старшей школы, нужно пройти по внутреннему коридору, идущему между зданиями в виде обнесённой стенами колоннады, снаружи выступающей хребтом скатной крыши; окончания обеих частей Четырёхлистника обозначены условными точками башенок с острыми шпилями. Это своего рода архитектурный элемент на фоне общей простоты всей гимназии, который крайне далёк от вычурности былых эпох.

Четвёрка разгильдяев уже прибыли на место, а чуть погодя за ними появились и охотники. Однако ни те, ни другие не торопились покидать укрытие, ведь в холле дежурили учителя. Педсовет как никто осведомлён о шалостях выпускного вечера, так что команды по несколько человек периодически патрулировали периметр, меняясь между собой.

Гари не терпелось наконец приступить к делу, однако пара болтающих взрослых сильно мешала планам, подпорчивая своим присутствием весь задор атмосферы.

Можно было, конечно, воспользоваться привилегиями, однако всему есть предел, и едва ли фраза: «не соизволите прогуляться вдали отсюда, пока мы тут граффити малевать будем?», убедит учителей уйти, и родство с директором тут не канает. Чёрт! Что б придумать?!

–Выбора нет, придётся кому-то стать героем, – выдал Мартин, бросив хитрый взгляд на товарищей.

Те смотрели с недоумением: в смысле? Что это значит?

–Ну, – продолжал Блек, развивая мысль, – кому-то придётся отвлечь учителей, чтобы у других появился шанс.

Ясно, что ж, предложение не лишено смысла, да вот только кто? Кто ж откажется от возможности внести свой вклад в историю, в угоду жертвенности ради общей цели?

–А кто предложил, тот пусть и геройствует! – заявил Раян, по лисьи ухмыльнувшись.

Ну, нет, так не пойдёт, рыжик отличный план предложил, так что за подобные заслуги полагается вознаграждение! Порешив так, Гари сказал: «Нет, Мартин остаётся, из нас четверых художеством наделён только Филип, я, естественно, не пойду, так что остаёшься только ты, Рай. На твои плечи возложена великая миссия. Твоя жертва не будет напрасной», – с ораторским искусством провозгласил шатен, словно полководец, отправляющий легионера на поле брани.

Блек и Скай согласились, одобрительно закивав головами, мол, всё верно, главный рассудил, так и надо!

Рыжеволосый негодующе скрипнул зубами, гневно сверкнув очами из-под чёлки. Ну, ладно, с них причитается!

–Смотрите мне, будите должны! – бросил тот обиженно через плечо; замявшись на месте, добавил: – Не думайте, что я забуду, расплатитесь как миленькие!

Парни стали подгонять товарища, мол, давай, шуруй уже! Хватит выделываться! И он пошёл, выйдя из коридора, прошёлся по площадке, свесившись сверху, через перила, выкрикнул: «Эй, там внизу, как погодка?!» – боже, что он ляпнул, но в голову ничего мудрёного не пришло, только это.

Заметив юнца, которому совершенно точно нечего было здесь делать и незачем находиться, мужчины бросились наверх, подымаясь по лестнице. Казалось бы, вот они оттеснили его к стене, вынуждая отступать обратно, однако парниша изловчился, бросившись в сторону, прошмыгнул мимо одного из учителей, прыгнув на перила, съехал вниз, оказавшись в холле.  Преподаватели чертыхнулись, выругавшись про себя крепким словцом, после чего загромыхали по лестнице, поспешно спускаясь по ступенькам. Вся троица удалилась, Мартин выполнил свою задачу приманки, увлеча за собой патруль, что ж, можно приступить к делу! Надев респираторы, парни достали из увесистой сумки баллончики с краской. Основное на Филе, он сделает набросок и проинструктирует по части покраски, а оставшиеся двоица, под чутким руководством художника, доделает остальное.

–Ну, пора! – выпалила Эприл, порываясь выскочить из-за угла и с воплем: «аха!» и обломать всю малину смутьянам, но подруга затормозила, ухватив за предплечье: – Погоди, есть одна идея. – Дельма подманила к себе товарищей, коротко изложив план, заслушав предложение брюнетки, молодые люди согласились с идеей, всецело одобрив.

А задумка заключалась в том, чтобы дать парням доделать начатое, а уж, когда нарисуют джокера, устроить тем нагоняй с помощью магии. Не будем забегать вперёд, следуя по очерёдности событий.

Итак, троица из грозы Четырёхлистника увлечённо изрисовывала стену, выводя те самые черты шута, крутящегося на одной ноге, будто балетный танцор. Периодически встряхивая баллончики, чтоб лучше распыляли, вандалы нанесли последние штрихи, завершив картину. Отойдя немного назад, дабы полюбоваться своим творением, с гордостью рассматривая реалистичного джокера, ребята вдруг удивлённо выпучились, им показалось, что рисунок двинулся. Бирюзовый плащ колыхнулся, красный колпак с пёстрыми узорами и несколькими бубенчиками сменил положение, из состояния покоя хвостики застыли в поднятом положении. Левая нога пошла вперёд, и тона на ромбчатых лосинах стали светлее, так как передняя часть плаща уже не скрывала её, а левая ушла назад, попав в тень. Это граффити только что отвесило поклон, или у них коллективная галлюцинация? Молодые люди сморгнули, одновременно потерев глаза, но тут, как только они сосредоточенно стали рассматривать малюнок, по ушам ударил смех, металлический, тяжёлый, такой звенящий, будто механический, похожий на перезвон зубцов гребня цилиндра в музыкальной шкатулке. Маска паяца уставилась на своих создателей теменью пустых прорезей глазниц; изогнувшись в бок, шут раскинул руки в стороны, будто приветствуя зрителей.

–Это пунш был с виски, или у меня глюки? – вопросил Филип, не моргая, смотря на живую картину.

–Не-а, я это тоже вижу! – отозвался Мартин, рыжик был абсолютно шокирован происходящим, а их лидер Гари попросту обомлел, даже не приняв участие в дискуссии.

Тем временем, пока троица хулиганов терялась в догадках, джокер шагнул вперёд, с плоской стены, вытягиваясь в анатомическую форму; ступая на пол, возникла нога, затем согнутое колено и остальная часть, бёдра, а за ними проявился и торс, и бубенчики колпака задорно звякнули, когда шут полностью сошёл с плоскости, возникнув плотной материей реальности.

Все трое, не сговариваясь, шагнули назад, опасливо попятившись от явления, а клоун на них, наступая смеющейся громадой, возвышаясь над выпускниками (будучи на две головы выше каждого из парней), шёл прямиком на юнцов.

Наконец Гари оживился, заорав так, что у его соучастников аж в ушах загудело, после сего постыдного вопля шатен развернулся и бросился наутёк. Оставшаяся парочка, недолго думая, бросилась за беглым главарём, вопя на бегу и перекрикиваясь между собой, мол, что это вообще такое и всё в таком духе.

По холлу прошли аплодисменты, это рукоплескали Дельме, в общепризнанном жесте восхваления выражая восхищение, молодые люди аплодировали ведьмочке, а та гордо приосанилась, стоя в кругу друзей.

–Так, а Он теперь обратно на стену или как? – поинтересовался Питер, обходя стороной ожившее граффити.

Куинн отмахнулась: «Конечно нет, нечего ему там делать». – Девушка щёлкнула пальцами, ещё раз, изумлённо уставившись на паяца, который почему-то не хотел исчезать.

Дело в том, что магия должна была развеяться, как только заклинательница повелит, однако у джокера, похоже, имелись на то свои соображения. Паяц шагнул в группку выпускников, вынуждая тех расступиться, протянув руку, предложил Эприл, и та, сама не зная зачем, приняла ладонь арлекина, бесстрашно вложив свою руку в его. Джокер сделал широкий шаг назад, оставив ногу, будто совершая па, повлёк за собой Саммерс, и та, увлечённая магией, пошла за ним. Бирюзовый плащ шута танцевал по воздуху, когда он, совершая оборот, крутился вокруг шатенки, держа за вытянутую руку, оборачиваясь вокруг неё. Потом снова шаги в сторону, быстрые, резвые, почти как пас, они подошли к окну, и паяц обхватил девушку за талию, наклоняясь к ней, захватывая локтевым изгибом, после чего подпрыгнул, театрально оставив свободную руку в сторону.

Звон стекла, оконные арки разлетаются в дребезги под воздействием неведомой силы, невидимое давление разбило стеклопакеты, выдавив блестящие крошево наружу. Сквозь брызги сверкающего дождя осколков, вылетая во двор, пара пролетела над лужайкой, очутившись в воздухе, танцор перехватил Эприл под коленями, и теперь она была у него на руках. Он приземлился в аттитюд, плавно выпрямив согнутую ногу, опуская на траву. Фикрайтерша соскользнула вниз по рукам Джокера, так как партнёр плавно опустил её на траву.

Наверное, ей стоило бы испугаться, посудите сами, какой-то непонятный тип в арлекинском костюме, то ли призрак, то ли шутливый фейри, утащил на улицу с непонятными намереньями и неизвестно чего от него ждать. Однако ей почему-то совсем не было страшно, не было в этом субъекте (при всём гротеске внешнего вида) ничего зловещего или устрашающего. И когда паяц встал в позицию арабеск, шагнув левой ногой вперёд, оставив правую позади, вытянув носок, протянув руку Эприл, та нисколько не сомневаясь и не мешкая, пристала на предложение кавалера, шагнув навстречу.

Танцевать балет в туфлях крайне неудобно (да и вообще сложно), но времени на то, чтоб разбуться у ней не было, так как едва ли пальцы коснулись ладони арлекина, как её тут же потянули, вынудив кружиться, ничего другого, кроме как следовать ведению эксцентричного фейри, не оставалось. Саммерс всё крутило и крутило, на всякий лад перемещаясь по двору, лёгкой поступью шурша по траве, девушка полностью подчинилась воле джокера, будучи слишком взбудораженной происходящим, чтобы думать или возмущаться. В конечном итоге паяц крутанул партнёршу за талию, и та, как юла, заскользила по земле, шагая по инерции, продолжая кружиться на ходу, совершая балетные па, как истовая артистка.

Её вдруг обволокло со всех сторон туманом, она влетела в облако смога, чёрное марево с блестящими зарницами; по коже пробежались мурашки, а в теле появилось странное ощущение прикосновения, как будто её держат, но слишком мягко, словно бы не прикасаясь вовсе, так невесомо, призрачно…

Мотнув головой, Эприл выдала: «Ворон!»  – падший держал своего контрактера за плечи, а последние остатки смога растворились в эфире, и фигура брюнета стала совершенно обычной, ничем не выделяющейся на фоне прочих людишек. – «Так это твои происки?» – намекая на танцующего джокера, поинтересовалась шатенка; стоя рядом с Вороном, выпускница недовольно приподняла бровку.

–Нет, это всё происки вашего человекового воображарима, –говорил брюнет с самым беззаботным видом, – нафантазировали – вот вам, пожалуйста!

Фанморф – это искусственные существа, созданные коллективным воображением людей. Когда какая-то небылица или выдумка обретает статус легенды, становясь притчей во языцех, обрастая новыми фактами, будучи вечно на слуху, возникает фанморф. От словосочетания «фантом» и «аморфный», то есть то, чего нет на самом деле, и то, что не имеет формы. Благодаря волшебству Дельмы Танцующий Шут обрёл финальную составляющую – магию, которая копилась бы ещё долго, до того дня, когда бы фанморф смог родиться самостоятельно.

–А он не опасен? – осведомилась Эприл, искоса зыркнув на чернокрылого, после чего возобновила наблюдение за плясками джокера.

–Нет, пока что… – как-то зловеще произнёс брюнет.

Увы, Саммерс не успела высказаться по этому поводу, так как с того самого места, откуда она недавно вылетела сама, стоя на подоконнике, троица молодых людей шагнула в пустоту (точнее, двое шагнули, а Питер уцепился за голую раму, но его всё равно утащило наружу); они плавно опустились во двор, по волшебству, очевидно применённому госпожой ведьмочкой. Оказавшись на земле, все трое ринулись к подруге, засыпав вопросами:

–Что случилось?! Как ты?!

–Не порезалась, нормально?!

–Он тебе ничего не сделал?!

В ответ на что пострадавшая молча тыкнула в сторону плясуна, указывая ладонью (а между тем арлекин беззаботно продолжал вытанцовывать, совершая головокружительные па), как бы говоря тем: да какой от него вообще вред может быть?!

Если подумать, это было даже забавно, здорово было вновь, пусть даже при столь экстраординарных обстоятельствах, потанцевать с кем-то в паре, пускай даже этот кто-то и фанморф…

Уловив эмоциональные колебания контрактера, Ворон подтолкнул девушку, легонько направив её в сторону пляшущего арлекина. Эприл непонимающе воззрилась на падшего через плечо, мол, что это значит, сударь? В ответ на что тот кивнул в бок фанморфа, будто молча отвечая: ну, давай, тебе же понравилось, так иди! Шатенка смущённо улыбнулась, неловко снизав плечами, было крайне стеснительно и в то же время чертовски волнительно! Ну, ладно, чего уж тут стесняться?! Балет, так балет!

Сбросив туфли, пойдя босяком по траве, фикрайтерша бесстрашно подошла к джокеру, и как только он провернулся на носочке, повернувшись лицом к бывшей партнёрше, тут же (как будто то было нечто само собой разумеющееся) обхватил девушку за талию, встав на обе ноги, поднял над головой и принялся кружиться с ней на вытянутых руках.

Оставшиеся зрители с удивлением, примесью восхищения и толикой разумных опасений наблюдали за происходящим. А один из смотрящих, конкретно кавалер самой балерины, смотрел с восхищением, чувствуя некий эмоциональный мандраж.

Ворон угрюмо покосился на Питера, который с неприкрытым обожанием взирал на танцовщицу. Это ещё не любовь, но определённого рода симпатия, опасная симпатия… Как раз этого им и не хватало!

Покуда молодые люди были увлечены действом, глядя, как Эприл танцует с арлекином, дымчатое щупальце незаметно стелилось по земле, подобравшись к блондину, скользнув вдоль штанины брюк, поднялось до лопаток и, пройдя сквозь ткань пиджака, проникло прямиком под плоть. Мгновение, и глаза парня стали холоднее, в них всё ещё читалось восхищение, но теплота влюблённости ушла, он больше не глядел на Саммерс как на необыкновенное явление, окружённое розовым светом, теперь она была просто знакомой с отточенной техникой и грацией движений.

А сразу после, на летних каникулах, перед началом семестра, случилось нечто примечательное, точнее творческий кризис. У нашей писаки случилась фикрайтерская запара. Она не знала, как писать про то, чего никогда не испытывала, раньше ей неплохо удавалось выезжать на чужом опыте, ну, подружки делились своими историями, и на основе их рассказов девушка писала романтические сцены, описывая поцелуи и прочие. Но в последнее время читатели стали жаловаться на однообразность и пресность эпизодов.  Мол де, слишком стандартно и угловато, больше экспрессии в интиме и напряжённости страсти!

Эприл крутанулась на компьютерном кресле, совершив полный оборот вокруг оси, остановилась спиной к рабочему месту, оставив ноутбук позади. М-да, ну, а что вы хотели, наша писательница ещё ни разу не целовалась! Сдув прядь волос с лица, напряжённо откинулась на спинку кресла, страдальчески простонав.

–Ну, потренируйся с кем-то, – предложил Ворон, будучи в курсе дела и прекрасно понимая, в чём причина страданий фикрайтера.

–Ага, с помидорами?! – огрызнулась Саммерс, гневно шикнув на брюнета.

–На мне, – буднично брякнул падший, разведя руками в стиле безразличного пофигизма.

Да в смысле «на мне»?! Он что, долбанулся с небосвода и тормозил головой?!!! Кто в здравом уме такое предлагает вообще?! Да и неудобно как-то, разве так можно?

–Чего ты себе там напридумывала? – видя, как раскраснелась писательница, вопросил чернокрылый. – У нас чисто деловые отношения, ну так и подходи к сему с профессиональной точки зрения. Это банальное одолжение, я оказываю тебе услугу в рамках контракта, не более.

Если смотреть под таким углом, то так-то оно, конечно, так, но всё же! Это жутко смущающе и стеснительно… Целоваться с кем-то это крайне интимное и сакральное действо единения двух людей, нельзя ж просто так, в рамках эксперимента!

–Как хочешь, – бросил Ворон, плавно растворяясь в смоге.

Вскочив на ноги, Эприл подбежала к редеющей дымке остаточной формы собеседника, громко завопив: «Подожди!» – только она вытянула руки, погрузив их в смоль тумана, как прозрачность аморфности тут же приобрела жёсткость формы, материализовавшись обратно в юношу; падший снова был в своём людском обличье, а девичьи руки оказались по бокам от него, в этаком неумелом полуобъятье.

Девушка отпрянула назад, когда синеглазый наклонился к ней, хитро сощурившись. Ладно, это всего лишь ради улучшения фикрайтерских навыков, да и вообще, а разве с ангелом реально можно поцеловаться? Сомнение отразилось на лице юной писательницы, и ход мыслей контрактера не ускользнул от падшего; задев пальцами щеку шатенки, касаясь тыльной стороной, Ворон произнёс: «Я могу быть достаточно человечным».

Звучит как-то не очень, да, раньше им уже доводилось взаимодействовать, но банальные прикосновения на бытовом уровне – это совсем не то же самое, что и тесная контактность плотских дел. И насколько «человечным» он может быть?

–Ну, так мне начинать или как? – склонив голову на бок, вопросил брюнет; Саммерс кивнула, особо не рассчитывая на вау-эффект.

Падший наклонился к фикрайтерше, задев краюшек губ своими, дразняще потираясь, прижался устами, полностью соединившись с её. Это всего лишь прикосновение, однако с тактильной достоверностью и полной осязаемостью, как если бы Ворон был обычным парнем. Эприл удивлённо подалась назад, уставившись на чернокрылого, наткнувшись спиной на его руки, обхватившие сзади, полностью ощутив его ладони на талии; сквозь ткань толстовки можно было различить тепло, но так быть не должно, ведь материя достаточно плотная для подобного.

–Это невозможно…

–Да, но тебе ведь нужны все мурашковые подробности? А без этого никак, так что я слегка поангельствую для пущего эффекта.

Шатена прикрыла глаза, будто давая тем самым дозволение на любые изощрения. И снова то самое: мандраж прошибает всякий раз, как он целует, даже при учёте того, что Ворон ещё не усерьёзнил действо, его банальные чмоки заставляли писательницу вздрагивать. Соприкосновение устами, их мягкость и невесомость скольжения, поочерёдное лобызание верхней и нижней губы, так приятно, что Саммерс невольно зажмурилась ещё сильнее. А когда Ворон надавил большим пальцем на подбородок, настаивая на том, чтобы партнёрша открыла рот, та безропотно пошла на поводу, выполнив именно то, чего от неё ожидали.

Его глубокие уверенные ласки, такие жгучие и страстные, кажется, у неё голова идёт кругом.

Точно не сказать, соответствует ли это ожиданиям девушки и есть ли совпадения с реальными процессами, однако то, что он превзошёл все её ожидания, отрицать нельзя. Ворон и вправду был вполне себе ощутим и чертовски явственен, до мурашек по коже и дрожи в теле…

Так тепло и влажно, когда языки сплетаются, когда танцуют вокруг друг друга, расходятся, и язык брюнета оглаживает ротовую полость, гладит, водит по дёснам и снова затрагивает девичий язычок. Тепло и влажно, но никакого избытка слюноотделения (ведь у него их просто нет), так что Саммерс доставались все удовольствия без побочных эффектов естественных процессов.

Кроме того, его пальцы вдоль позвоночника, когда он водит по спине, всё это ощущалось так остро и с такой чувственной чёткостью, что хотелось запищать от удовольствия.

В какой-то момент Эприл стала задыхаться, нет, не от всепоглощающего пламени страсти, а от банальной нехватки кислорода (ведь падший не дышит, у него и лёгких-то нет, как и других внутренностей и наполнений людей); прервав поцелуй, чернокрылый выпрямился, держа в объятьях фикрайтершу, наблюдая за тем, как та судорожно тянет воздух, тяжело дыша, конвульсивно вздрагивая грудной клеткой из-за кислородного голодания. Она совершенно обессилела, трепыхаясь как рыба на песке, нервно сдавливала его предплечья, будто боялась, что упадёт, если отпустит.

–Ну, как, почерпнула чего полезного? – поинтересовался Ворон, бережно держа Эприл.

–Д-да, весьма пз-познавательно… – промямлила та в ответ, едва ворочая языком.

Подведя писательницу к рабочему месту, усадил в кресло, повернув к ноутбуку, мол, ну что ж, а теперь можете продолжать писать.

Да бляха-брага, как тут теперь сосредоточишься-то?! В голове сплошные непотребства крутятся! Хотя можно конвертировать это в текст, выйдет вполне себе ничего. Вытянув руки, сцепив пальцами между собой и хрустнув суставами, Эприл ударила по клавишам, принявшись усердно печатать.

Фанморф – полностью придуманный/разработанный мной персонаж-существо. Воплощённый плод фантазии обретший форму и сознание. Что-то типа коллективной галлюцинации-гипер фикса, который стал реальностью.


Танцующий джокер, шут, паяц, а в последствии фейри, которым он стал благодаря магии и годам непрекращающегося потока человеческого воображения.

Как-то так выглядит сам Джокер (мне было слишком влом фотошопить и что-то там затирать; так что давайте представим, что у него нет под плащём-мантией ножиков-режиков, окей?):


Пас (фр. Pas — движение, шаг), разнообразные виды шагов в балете, использующиеся пред, после или вместе с танцевальными элементами или же прыжками.

В нашем случае речь идёт о скользящих по полу шагах, без прыжков, когда одна нога догоняет другую с приставкой. То есть, шаг, приставка, шаг. Может выполняться как одной ногой (шаг с левой, шаг с правой), так и двумя поочереди, как бы чередуя. В балете есть такой приём, когда балерина идёт либо на носках, либо на полной стопе, продвигаясь либо назад, либо вперёд, при этом она может приставлять пятку к пятке, если на полную ногу наступает, либо не касаясь ступнями, если движение на пальцах.

Прочие элементы/термины балета описываются непосредственно в самом тексте, так что дублировать их здесь не имеет смысла.

IX


В старшей школе не происходило особо ничего стоящего внимания. У Саммерс было пара-тройка краткосрочных романов, о которых и рассказывать-то нечего. Повстречались, не сошлись, расстались, и нет, Ворон тут ни при чём.

У Дельмы всё на мази, она уже знает, чем станет заниматься после выпуска: будет помогать бабушке в ведьминской лавке и вплотную займётся колдовством, как всегда, и хотела. Верите или нет, но ведьмовство весьма прибыльное дело в наши дни. А что же до самой Эприл? Она не знает. Единственное, что она чётко знала, так это то, что проводить время с товарищами по литературному клубу – самое весёлое, что есть в её жизни. Вот и сейчас старшеклассница с подругами сидит в библиотеке, на повестке дня новые работы, творчество участников кружка и обсуждения прочитанного.

–Она правда настолько интересная? – вопросила шатенка, обращаясь к Джессике.

–Да, – подтвердила глава клуба, утвердительно кивнув, – попробуй как-нибудь на досуге, – порекомендовала та.

Не успела Саммерс и с места сдвинуться, не то что из-за стола встать, как нужный томик того самого издания уже был перед носом.

–Вот, – выдал Ворон, держа перед контрактером книгу на вытянутой руке.

Фикрайтерша благодарно улыбнулась, поблагодарив падшего за заботу, после чего тот удалился. А все присутствующие дамы заговорщицки переглядывались между собой, хихикая про себя.

–Вы та-а-а-а-а-а-ак чудесно ладите, – протянула Рейчел, умостив подбородок на сложенные в замок руки.

Не почуяв подвоха, шатенка наивно брякнула: «Да, он всегда мне помогает, абсолютно во всём».

Девушки снова обменялись зырками, широко ухмыльнувшись, будто стайка лисиц.

–Так и как давно это у вас? – допытывалась Линси, а Кортни подхватила: – Да-да, мы жаждем подробностей!

Да о чём вы вообще говорите? Какие подробности?! Что «это»? Непонимающе моргала Эприл, совершенно недоумевая по поводу расспросов членов клуба.

Видя замешательство товарки, на помощь пришла президент: «Слушай, ты, может, не заметила, но со стороны ты со своим фейри-другом смотритесь как взаправдашняя парочка», – растолковуя прописанные истины неразумной подружке, говорила глава клуба. – «Ваши милые взглядики, неловкие касания, лёгкие обнимашки, так себя ведут влюблённые, когда между есть притяжение, но ещё нет того напора плотской страсти».

На лице Эприл так и читалось: что-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о?! Причём выглядела она как истукан с острова Пасхи. Да не может такого быть, чтоб Ворон, ну, не было же никаких намёков, или она просто настолько твердолобая неопытка, что не замечает очевидного?

Знаете, как бывает, когда в упор чего-то не видишь, а потом тебя тыкают в это носом, и это самое «вот это вот» начинает маниакально преследовать тебя, витая навязчивой идеей на периферии сознания. Так же было и с нашей героиней, теперь обычное, вполне привычное и повседневное поведение Ворона казалось подозрительным. А в какой-то момент она и вовсе поймала себя на мысли, что просто не может спокойно находиться с ним наедине.

Как-то раз, занимаясь любимым хобби – балетом, шатенка отрабатывала движения в личном зале в поместье Саммерсов. Закончив с разминкой, девушка обпёрлась о станок, слегка присев на раму. В этот момент возник чернокрылый, по обыкновению проявляясь в пространстве из облака смога. Едва заметив пришельца, балерина смутилась, потупившись в сторону.

–Ворон, а между ангелом и человеком могут быть отношения, ну, романтического плана?

–Ага, вполне себе, только без брехливых залётов, как в Библии, это чисто фанфикшен, нам тупо нечем, так что никаких нефилимов не бывает.

Вот как, значит, всё-таки бывает... Вот ведь дура! Предыдущий контрактер Ворона был его любовью! Как она могла забыть, теперь даже неудобно как-то…

–А что это ты вдруг романтикой заинтересовалась? Присмотрела какого крылатика в ухажёры? – съехидничал брюнет, совершенно немыслимым образом оказавшись напротив собеседницы в крайне тесной близости.

Эприл стушевалась, опустив глаза в пол, и как тут скажешь, разве может она признаться? Наверно, он ей всегда нравился, ещё с детства, просто она не осознавала своих чувств, а после того случая в библиотеке, наконец поняла, в чём причина необъяснимых треволнений.

Сине-голубые глаза Ворона сверкнули, перелившись градиентной палитрой, морской фрактал прокрутился по часовой стрелке, после чего вновь застыл во вполне привычной гетерохромии. Неожиданно, однако, вот уж чего он точно не ожидал, так это того, что чувства девушки будут направлены на него. По всем признакам: смущение, неуверенный голос и это трепыхание души… Она вправду влюблена, влюблена в него?

–Эприл, ты говорила обо мне? – не подбирая слов, тут же вопросил падший, совершенно не задумываясь о последствиях.

От такого откровенного вопроса у Саммерс подскочило давление, кровь прильнула к лицу, и та зарделась. Стыдливо поджав плечи, чуть ли не подпирая ими уши, шатенка поджала губы, так и не сумев выдавить из себя: да. А оно и не нужно, и так всё ясно, те эмоции и чувства, которыми она выстреливает, подобно фейерверкам, говорят сами за себя.

–Не думал, что смогу вызвать в ком-то подобные чувства, – с некой отстранённой холодностью промолвил бес, – не ожидал, что меня вновь полюбят…

Эприл воззрилась на говорившего, непонимающе уставившись на него. Почему он так категоричен к себе? Ангел ведь абсолютно ни в чём не уступает, а по большей степени и превосходит людей. Он куда более внимательный, заботливый и обходительный, да, всё это перемежается с непомерной заносчивостью, нагловатым ехидством и циничным фатализмом, но всё же, Ворон превосходит всех мужчин (не только тех парней, с которыми ей доводилось иметь дело, но и всех книжных героев и персонажей кино и комиксов). Видимо, чернокрылый и сам не подозревает, насколько уникален.

До того осмелев, что пошла на дерзость, балерина отважилась заключить лицо ангела в ладони, несильно сдавив: «Ты замечательный, и я рада, что встретила тебя», – проговорила та смущённо.

Ну надо же, сплошные сюрпризы сегодня! Мало того, что ему признались в любви, так ещё и оказалось, что и он подвержен влиянию Амура. Совершенно ошеломляющее, потрясающее до глубины души открытие. Он зарекался не любить более никогда, никогда человека и никогда в ущерб себе. Но тем не менее, всё, что он делал до сего момента, было в угоду и во благо контрактера, а сама она стала единственной целью и смыслом существования. Глупо отрицать, он ведь уже знал это, знал, что сей невинный и чистый огонёк способен прожечь насквозь, и признаться, Ворон с радостью сгорит в её пламени.

–Могу я ощутить твою любовь? – совершенно бесцеремонно ляпнул падший, наклонившись к балерине, касаясь смолью волос её чела.

Эприл молча кивнула, застенчиво прикрыв глаза в предвкушении чего-то грандиозного (ну, того самого, о чём пишут в эротических романах и рисуют в азиатских комиксах). Однако она не почувствовала абсолютно ничего, ни щекочущего дыхания в лицо (так как помним, что Ворон не дышит), ни давления касания (ведь тела ангелов состоят из совершенно иной материи), словом, ничего из того, от чего сердечко начинает барахлить, а дыхание сбивается.

Приоткрыв один глаз, зыркнула на брюнета, рассматривая его безупречную, но покрытую кокетливыми веснушками, кожу.

–Я бы хотела тебя настоящего, – крайне смело (даже для самой себя) промолвила Саммерс, открыв второй глаз, смотря прямо на падшего.

В противовес девушке, бывший ангел ощущал всю палитру красочной гаммы чувств и эмоций балерины. Он в полной мере ощущал её, пробуя душу контрактера на вкус, наслаждаясь светом искры сути, купаясь в её нервозном напряжении, застенчивом нетерпении и таком сладостном томлении, томлении человека, который ещё не испробовал креплёного вина страсти.

Слова Эприл вывели Ворона из состояния увлечённого транса, пара сине-голубых глаз уставилась на говорившую, после чего слегка отодвинувшись, давая пространство для манёвров, он молвил: «Ты ведь знаешь, я не слишком привлекателен в своём истинном облике», – подразумевая форму дымчатого смога-пламени, отозвался тот; кроме того, в таком виде она не сможет его почувствовать в привычно-человечьем смысле.

Шатенка покачала головой, после чего погладила падшего по щеке: «Подумаешь, немного бледный, ну и что? Я уже видела твою монохромность, тебе нечем меня удивить», – с лёгкой улыбкой возразила фикрайтерша.

Ну, ладно, в частичном воплощении, в принципе, он вполне способен взаимодействовать на физическом уровне (просто видок неприглядный), если так хочется узреть порок во всей красе, то Ворон предоставит ей такую возможность. Веки потемнели, будто их раскрасило невидимой рукой, нанёсшей черноту, блестящая смола потекла по коже, вырисовывая тонкие капилляры трещинок. Губы посерели, потемнев в тон размашистым овалам вокруг глаз, превратившись в чёрный полумесяц ухмылки арлекина, острые уголки которого прорезали щёки. Вместе с тем мертвенная белизна окрасила лик, превратив его в фарфоровую куклу некоего эксцентричного мастера с весьма гротескным вкусом.

Наблюдать за трансформацией Ворона было захватывающе, такое чувство, будто ей открывалось нечто запретное. Интересно, почему на нём эти трещины? Любопытные пальчики потянулись к лицу падшего, очертив подушечками разветвление линий (их было не так много, только в тех местах, где были смоло-подтёки), сквозь них виднелось что-то серебристое и мерцающее. На шее также имелись разломы и даже один большой под ключицей, как потрескавшаяся штукатурка, что облупившись, расщепляется, оголяя стену, только вместо бетона была космическая брешь, сквозь которую сияли крохотные звёзды. Эприл заворожённо глядела на разлом, обведя пальцем контур, прильнула губами, так развратно целуя, чувствуя странное покалывание. Отстранившись, шатенка смущённо упёрлась взглядом в грудную клетку (так как разница в росте у них была приличная); испуганно ахнув, когда Ворон взял за бёдра и усадил прямо на станок, ощущая холод зеркал, целующих лопатки, от которых по коже пробежали мурашки.

Смотря глаза в глаза (ведь в таком положении они были на одном уровне), бес взял девичьи руки, прижав к груди, недвусмысленно намекая: ну же, смелее.

Эм, его раздевать что ли?! А сам он не может? Ох, ну ладно! Проведя ладонями, с удивлением обнаружила, что при малейшем движении ткань рубашки рассыпается, превращаясь в блестящий прах. Оглаживая в разные стороны, будто смахивая тонкий слой пыли, Саммерс обнажала бледный торс, оголяя новые трещины, которыми было испещрено всё его тело, зияя смолью галактик и блеском озорных зарниц. Перейдя на плечи, разведя в обе стороны, стряхнула пиджак, который распорошившись от девичьих манипуляций, обратился в смоляные облака, рассеивающиеся в пространстве, полностью исчезая в эфире. Абсолютно обнажённый торс, идеальный, если бы не эти трещины… Хотя, это в своём роде даже мило, будто засечки времени на мраморе, этакий Аполлон со звёздными латочками, так красиво…

–Всегда было интересно, почему у ангелов за спиной крылья? – намекая на неизменный атрибут, появляющийся в монохромной форме, который в людском обличье имел вид объёмного декора, тянущегося от спины наперёд, свешиваясь до пояса, в независимости от вида одежды, будь то куртка или плащ, крылья всегда присутствовали в образе Ворона, как само собой разумеющееся, но в данный момент они были полностью развёрнуты, находясь за плечами демона.

–Ну, – загадочно произнёс он, – это своего рода остаточная проекция нашей материи. Видишь ли, энергия ангелов слишком велика и не умещается в утлый образ человека, посему энергетические сгустки хаоса пробиваются наружу, – при этом крылья рассказчика деформировались, из изящного оперения превратившись в сплошную пламень сверкающего серебром смога, что дымился, клубился и всячески пульсировал, выплясывая в воздухе космической материей, – дабы не пугать примитивных узколобиков, мы решили трансформировать её в нечто удобоваримое и легко усвояемое умами обывателей, – пояснил брюнет, после чего трепещущая чернота вновь вернулась в безмятежность блестящих крыльев.

Вот как, понятно, а прорехи на теле значит результат его прегрешений? Как объяснял сам Ворон ранее, это проявление скверны, что обезображивает облик, не позволяя полностью сформировать оболочку. Кроме того, в облике человека скверна проявляется в виде веснушек по всему телу и является печатью грешника, коим он стал, преступив закон Небес.

–Я…– начала было Эприл, но чернокрылый прикрыл ей рот, закрыв губы пальцами: – Нет, ничего не говори, я и так слышу. – С хитрецой во взгляде молвил бес, прекрасно сознавая, что хотела сказать фикрайтерша, он чувствует, ему не нужны слова и даже телодвижения, чтобы понять, чего именно требует душа контрактера.

Девушка смущённо прикусила пальцы брюнета, потупив взгляд в пол.

Какая очаровательная невинность! Это последствия грехопадения, или же он всегда был настолько порочным, что в трепете девственного существа находит нечто соблазнительное? Она так чиста, так свежа, ещё не тронута, не запятнана мерзостями жизни, грязью мира. Так почему же ему так хочется испортить этот прекрасный цветок? Сломить и заставить содрогаться в агонии? Наверное, это болезненное восприятие химерного разума, но Ворону так хочется заставить девушку отвечать его желаниям.

Эприл вздрогнула, с силой сдавив коленками бока юноши, когда тот прижал её к себе, ощутимо надавливая ладонями на позвоночник. Не то чтобы больно, но как-то дискомфортно, а когда его губы утонули в плечевом изгибе, вгрызаясь в шею остротой поцелуев, Саммерс и вовсе выгнулась спиной, вжавшись грудью в грудь, а макушкой упёршись в зеркало.

–Во-о-ро-он… – простонала шатенка, сильно зажмурившись.

На мгновенье, вопреки приятным ощущениям, диссонируя с физическим, девушку охватил ужас; она вздрогнула, будто от холода, задрожав всем телом, испуганно прокряхтев.

–Тебе страшно? – прервавшись, вопросил бес. – Ты боишься меня?

Было ли ей страшно? Да. Боялась ли балерина конкретно падшего? Нет. Но кое-что всё же пугало девушку, это нечто всегда всплывает в подобных случаях: страх неизведанного и опасливая неопытность, от которой внутри всё переворачивается.

–Я не знаю, что делаю, мне так тяжело… – промямлила старшеклассница, всё так же испытывая некий дискомфорт от манипуляций милого. – Я просто не понимаю, почему мне так тяжко.

–Глупая, для меня это всё необязательно, – смеющейся интонацией произнёс брюнет, ласково погладив стесняшку по спине, – я могу почувствовать тебя и так.

Всё это понятно, эти прописанные истины ей хорошо известны, но она же сама хотела, а теперь вот строит из себя невинность. Господи, как стыдно, неудобно, ему, небось, в тягость её мелкие треволненья!

–Прости меня. – Выдавила Эприл, угрюмо взглянув на милого. – Тебе бы более опытного напарника, а не такую раздолбайку, как я.

–Ты самое прекрасное, что есть во всей вселенной, и если бы не было тебя, то не было бы и меня. – Наклонившись к собеседнице, облокотившись лбом о лоб, пощекотав смолью волос, произнёс тот.

Саммерс кисло улыбнулась, немного успокоившись, прильнула к падшему, смело приобняв его, бесстрашно прижавшись к любимому. Пожалуй, она готова ему довериться. И в тот самый момент, когда её аура успокоилась, бес приступил к делу.

Помимо тактильных ощущений по её разуму, или скорее по самому существу, било чувство всепронзаемости, как будто чернокрылый был у ней под кожей, заполняя, проникая в каждую клеточку, наполняя чистой эйфорией до краёв.

Казалось, она абсолютно голая, ведь невозможно чувствовать кого-то настолько отчётливо, оставаясь в одежде. Да, ткань балетного костюма не настолько плотная, но ведь не невесомая в конце концов! Господи, почему так жёстко, такое жёсткое осязание, как при натуральном трении обнажённых тел. Жутко душно, от волнения температура балерины подскочила, из-за бурлящей крови стало жарко, тяжело дышать, особенно когда дыхания едва хватает на крик. А голосила Эприл во всю глотку, ведь ей было настолько нестерпимо хорошо (как бы абсурдно сие не звучало), что она просто не могла сдержать стоны, рвущиеся наружу от каждой новой волны экстаза, что охватывал девушку от «ангельских» манипуляций Ворона.

Бьётся как затравленная пташка, такая милая пичужка, трепещет всей душой, такой сладкой и полной, насыщенной светом благочестия, коего он давно лишился. Так стенает, бедняжка, может, стоит поубавить напор, а то того и гляди сломается девчуля, в конце концов, она всего лишь человек, а люди, как известно, жутко хрупкие создания. Следует поумерить пыл, она не сможет выдержать его всего, вынести тяжесть естества падшего, пронзающего до самой глубины души.

Они буквально сливались воедино: материя земного и материя неземного, душа к душе, сплетаясь так крепко, что от подобного смешения Эприл буквально разрывало эйфорией. Экзальтация достигла апогея, и балерина просто не могла себя контролировать. Ни физически, ни эмоционально. Она бесконтрольно водила руками, в исступлении сжимая плоть, царапая, погружаясь ногтями в спину партнёра. Громко ахала при дыхании, издавая шумные, хрипливые звуки, исполненные упоённого наслаждения. Не хотелось бы опошлять, но по-другому, будучи ограниченными банальностью людской речи, описать нельзя: Ворон был чистым оргазмом, глубоким, резким в своей пронзительности и сладостным в наполненности. Таким невообразимым, пробирающим до дрожи; ей хотелось раствориться в нём, быть полностью в нём, стать одним целым. Хотя, по сути, именно это сейчас с ними и происходило, но в меру своей ограниченности Эприл не знала, что именно с ней делают. Ведь по сути, Ворон ничего не делал, он лишь держал её в объятьях, крепко прижимая, а всё остальное, те чувства и ощущения, что наполняли девушку, исходили от его ангельского естества, этакий бесконтактный секс. Прямо-таки непорочное соитие в процессе.

–Ну, как, достаточно? – спросил бес, чувствуя усталость партнёрши, что обмякнув в его руках, тяжело дышала на плече, всё ещё нервно комкая кожу спины брюнета.

Если бы она могла ответить, но увы, Эприл так вымоталась, её эмоционально выжали, она полностью опустошена и не способна не то что говорить, а даже дышит едва.

Сняв контрактера с перила станка, прижимая к себе, придерживая за спину и бёдра, Ворон крутанулся, повернувшись на девяносто градусов на каблуках, исчезнув в облаке смога вместе со своей возлюбленной.

Мисс Саммерс всё ещё тяжело дышала, но уже могла трезво оценивать ситуацию, по крайне мере, она чётко отдавала себе отчёт в том, где находится. Сейчас под ней мягкость матраса и шёлк простыней, возвышающийся потолок с краплями ламп, разбросанными невпопад для лучшего освещения. Вывод один – она у себя в комнате. Взгляд в бок, нависающее лицо Ворона, чернокрылый сидит рядом, упираясь руками с обеих сторон от неё, он уже сменил свой монохром на человечность, снова приняв обыденный вид человека.

Внезапно по телу девушки пробежали мурашки, как если бы остаточное, далёкое ощущение пережитого накатывалось вновь, вздымаясь цунами, которое вот-вот накатит, полностью растворив в себе.

–Ворон! – едва выдавливая буквы, выкрикнула Эприл.

Брюнет ухмыльнулся, ощутив, как по нему хлестнуло испуганным раздражением. Она больше не выдержит его энергетику, для неё это чересчур, и от подступившего вновь хаоса контрактерше стало не по себе. Он слишком давит, его чересчур много, Эприл просто тонет в этих волнах напирающего мандража. Её людская сущность не способна совладать с такой мощью, всё же дух ангела куда как обширней и многогранней души человека, а посему это уже становилось опасно.

–Не волнуйся, – наклонившись к шатенке, произнёс падший, – с тобой ничего не случится, – задев пальцами ключицу девушки, провёл вниз по торсу, утопнув ладонью в пышной пачке, – однако, будь ты хотя бы фейри, мы могли бы растянуть удовольствие, – сжав внешнюю часть бедра, посмотрел на контрактера с лукавой поволокой во взгляде, – а так ты слабоватенька, не можешь насытить меня в полной мере.

Эприл возмущённо хмыкнула, гневно сдвинув брови к переносице. Ох, ну, извините великодушно, пардонте, что не в состоянии удовлетворить ваши обширные потребности! Поднявшись на локтях, уселась напротив падшего, раздражённо хлопнув того кулачком в грудь. В ответ на что тот перехватил запястье и потянул на себя, обхватив за талию, прижал к себе, занесённая рука балерины оказалась на плече юноши, а второй она уцепилась за спинку пиджака нахала. Снова это ощущение головокружения, как будто из неё душу высосали. Недомогание, как физическое, так и интимного плана, такая дикая истома, как будто она участвовала в трахомарафоне.

–Перестань! – тяжело выдохнула шатенка, дрожа как осиновый лист в руках Ворона; если б знала, чем всё обернётся, то ни за что бы не стала просить его о чём-то подобном, сейчас ей было максимально страшно.

Холодное чувство опасности и затравленное биение пульса жизни, он её пугает, его неукротимая жажда, способная осушить её дочиста, не оставив ни капли энергии, жутко пугающе, он пугающий!

Чернокрылому стало неприятно, не думал, что банальная шутка может так потрясти девчушку, а она и вправду всполошилась, всеми силами пытается вырваться (хоть и знает, что безнадёжно), пробует оттолкнуть его, но не может (даже будь он человеком, у неё бы ничего не вышло), кажется, ещё немного и закричит. Но отпускать так не хочется, ему бы искусать её всю (не в плане банальной физиологии вгрызаться зубами в плоть, а в ментальном смысле впиваться в душу, чувствуя её сладостный вкус и пульсацию магии), он давно не испытывал ничего подобного, не желал кого-то так сильно…

–Успокойся, я не наврежу тебе, – увещевал демон, нашёптывая на ушко, – не бойся, всё хорошо. – Продолжал мурчать бес.

–Отпусти меня. – Всё с той же дрожью страха в голосе пролепетала Эприл, будто маленькая девочка, не способная бороться с кошмарами. – Пожалуйста, отпусти… – всхлипнула та, сдавив смоль волос на затылке.

Господи, почему она такая нервная?! Разве же он сделал ей чего плохого? Обидел или ранил? Почему она так напугана, чем?!

Ощущая горькоту досады, Ворон выпустил балерину из объятий, и та тут же попятилась от него, отползнув к изголовью кровати, вжавшись в лакированное дерево спиной.

–Теперь мне уйти? – с непроницаемым выражением лица поинтересовался тёмный ангел. – Больше не прельщает моя компания, хочешь от меня избавиться?

Не то чтобы прям окончательно, но сегодня она бы предпочла остаться одна. Ситуация крайне щекотливая, слишком внезапно всё это и нахрапом. С ней раньше такого не было; поначалу всё шло отлично, было так хорошо и умопомрачительно, а потом стало дико жутко. Быть беспомощной, не способной постоять за себя, в конце концов, даже вскрикнуть! Такое удручающее бессилие, Эприл не по вкусу роль жертвы (да и кому вообще понравилось бы?!), впрочем, её положение и сейчас далеко от безопасности, если захочет, Ворон в любой момент может схватить её и вновь подвергнуть сладостной экзекуции. Даже если девушка прямо сейчас сорвётся и вылетит за дверь, то сбежать от демона едва ли удастся (от существа, что проходит сквозь стены и материализуется из воздуха, спасу нет).

–Зачем ты это делаешь? – внезапно обронил брюнет, мрачно сверля взглядом.

–Что? – непонимающе переспросила Эприл.

–Делаешь из меня чудовище. – Жёстко прояснил падший, всё с тем же холодом в глазах. – Ты думаешь, мне нравиться всё это? – имея в виду тот негатив, коим фонтанировала шатенка, продолжал тёмный ангел. – Полагаешь, мне не бывает больно, или же ты не понимаешь, что делаешь? – видя замешательство контрактера, Ворон продолжил наступление, пришибая фактами вплотную. – Думаешь, меня нельзя ранить, раз я не человек, раз не мясной костяк, то не испытываю мучений, так?!

Каждое её тревожное волнение, залётная мысль, окрашенная тьмою опасений и предубеждений, все её «страшно» и «жутко» ударяют по разуму Ворона, впиваясь в само естество раскалёнными иглами.

Он всего лишь хотел дать ей себя, всего себя, без ограничений и фильтров, просто себя, такого каким есть, настоящим, со всеми изъянами и недостатками, падшего ангела, отравленного собственными грехами, демона, который всего лишь любил, любил слишком сильно, чтобы задумываться о последствиях…

–Прости, – совестно протянула Эприл, посмотрев с сожалением, – я всё понимаю, но мне было страшно, мне и сейчас боязно, хоть я и знаю, что ты не навредишь мне, – она смолкла на мгновенье, будто сомневаясь, после паузы добавив, – хочу надеяться на это…

Пред глазами предстало видение маленькой Саммерс, когда она впервые увидела его неприглядную, демоническую суть, когда впервые испугалась настолько сильно, что дух перехватило. Та крошечная балерина и чудовище, сидящие напротив на тахте в медкабинете, её слова: «Ты страшный» – прозвучали эхом в сознании, вновь восставая в памяти.

–Я никогда бы не причинил тебе боль. – Сокрушённо произнёс Ворон, с жалостливым выражением смотря на собеседницу.

Смоляные ленты потянулись к девушке, протянувшись от беса до неё разорванными, рваными вихрями, клубящимися звёздными завихрениями, смоговые щупальца прилипли к щекам, бережно поглаживая, утирая с ресниц навернувшиеся невзначай слёзы, что та не успела вытереть, ласково льнув, пытаясь уластить.

–Но ты можешь, – настояла балерина, – и это пугает. – Смоляные лозы отпустили лицо контрактера, отдалившись, потянулись обратно; перехватив дымчатое щупальце, она сжала в кулаке, прижав краюшек к подбородку. – Но это не значит, что я не хочу быть с тобой, я не буду храбриться, говоря: мне всё пофигу. Мне боязно, но подобная ситуация могла бы сложиться и с обычным парнем. Ты пугающий в мужском плане, а не потому что бес. Просто не перегибай со своими ангелоидными штучками, ладно? А то у меня до сих пор дрожь по телу.

Дымчатый лоскут расщепился, превратился в смоляные пальцы, острые ногти скользнули по коже, беря девичий подбородок в лёгкий захват, вырисовываясь в ладонь, от которой протянулась рука, в плечевой сустав, а там проявился и торс, и остальные конечности, так же выстраиваясь из смога, а прямо перед глазами, нос к носу, лицо Ворона с такой гаденькой и нагловатой ухмылкой: «Я ещё не то могу сделать с твоим телом».

Эприл дёрнулась, смущённо упёршись руками в плечо брюнета, отведя взгляд в сторону, будучи зажатой между изголовьем кровати и бесом: «Перестань, я вопить буду!» – жалобно пропищала девушка.

–Ты угрожаешь или поощряешь? – смеясь прогремел чернокрылый, пригубив нежное плечико, потеревшись губами, чмокнул покрасневшее ушко, снова доведя Саммерс до пароксизма стыдливой паники.

******

Семейный завтрак субботнего утра, обеденный зал поместья Саммерсов, обычная трапеза. Брауни расхаживают вдоль длинного стола с подносами, сменяя опустевшие тарелки, заменяя на новые блюда. Чета писателей наслаждается кушаньем, периодически ведя непринуждённые беседы.

–Эприл, милая, у тебя появился молодой человек? – невзначай поинтересовалась госпожа Саммерс, отпив глоток вина, поставила бокал на стол.

От подобного предположения дочка аж закашлялась, подавившись зелёным горошком. Постучав себя в грудь, запила гранатным соком, тяжело выдохнув: «С чего ты взяла?» – решив не палиться сразу, а сперва прощупать почву, вопросом на вопрос ответила Эприл.

Отец напряжённо подался вперёд, будто так можно было лучше расслышать разговор любимых дам.

–Ну, как же? Дори, – одна из брауни, работающих в поместье, слышала на днях разговор юной госпожи и ещё кого-то в балетном зале и передала всё леди Бигонии, – говорила, что слышала разговор, проходя мимо твоей комнаты. Если привела его в дом, могла бы и представить родителям.

А, ха-ха, отлично, значит, фейри слышала лишь беседу, а не чего похуже, хвала варёным яйцам! Главное, что никто не в курсе насчёт её небольшого проступка, уже легче.

–Эм, просто мы ещё не в настолько тесных отношениях. – Оправдывалась старшеклассница, тем не менее, острое материнское чутьё не обманешь: – То есть, вы достаточно знакомы, чтобы наносить личные визиты с глазу на глаз, но не достаточно для того, чтобы предстать перед родителями?

Господин Вильям ещё сильнее насторожился, характерно приподняв бровь. Что это ещё за парень и почему дочурка не хочет его показывать, он бандит, что ли? Байкер, рокер, мутный тип?!

–Но Дельма же у нас гостила! – принялась защищаться младшая Саммерс, в ответ на что мама тут же парировала: –   Но её ты не побоялась представить нам. – Брюнетка сложила перед собой руки, упёршись локтями о стол.

О, боже, и как прикажете это разгребать?! Во-первых, как его вообще представить-то?!! Одноклассником? Они знают всех её одноклассников, всех знакомых, даже учащихся Четырёхлистика… Если скажет, что он из другого колледжа, тут же припрут: из какого? А если начнут разнюхивать, задействовав все связи, то ничего не найдут, он же не человек в конце концов.

–Мой друг фейри! – выпалила младшая Саммерс, не измыслив ничего получше, но, похоже, данным ответом мать удовлетворилась, о чём свидетельствовала коронная полу ухмылка сытой лисы на губах женщины, а вот папа, напротив, ещё сильнее всполошился: – Доченька, а какого рода фейри? Эльф или Груагах, к какому роду существ он относится? – спрашивал господин Саммерс.

Господи, за что?! Прицельный допрос с утра пораньше, у неё ещё мозги не до конца прогрузились, как, блин, на это отвечать?!!

–Хватит, Вилл, – оборвала супруга, пресекая любопытство мужа, – достаточно расспросов, давайте завтракать.

–Но, дорогая! – возмутился шатен, воззрившись на жену.

Один красноречивый взгляд, будто удар хлыстом, и мистеру Саммерсу сразу стало всё понятно. На сегодня с вопросами покончено, когда будет готова, сама всё расскажет и покажет, а пока что пусть играет в тайну, молодость – дело такое!

Однако, господин Вильям ещё не закончил, есть ещё одна тема, требующая обсуждения: «Ты уже решила, куда будешь поступать после школы?» – разумеется, вопрос будущего ненаглядного чада основная забота родителей.

Да она об этом даже и не думала, раз с балетом не вышло (а это была основная цель и голубая мечта всей жизни), то что ещё делать, на что она вообще способна?

–Ты ведь пишешь и, кажется, весьма неплохо, может, попробуешься на литературном? – предложил отец, методично расправляясь с бифштексом, орудуя вилкой и ножом.

И откуда они всё знают? Просто феноменальная осведомлённость! Такое чувство, что у них повсюду камеры и жучки, а, хотя, если учитывать количество фейри, которые беспрепятственно снуют по всему особняку, то нет ничего странного в том, что у мамы с папой есть уши повсюду, агенты-брауни всё донесут и передадут.

–Может быть… – задумчиво обронила Эприл, ковыряя вилкой в тарелке. – Я не так хороша, как вы, не могу писать поэмы, как ты, мам, – при этом она посмотрела на леди Бигонию, – не достаточно хороша в прозе, как ты, пап, – переведя взгляд на мистера Вильяма, продолжала та, – так только лёгкие почеркушки и ненавязчивые стишочки.

В общем, перспективы будущего всё ещё туманны, она, конечно, благодарна за заботу, но их похвалы, скорее всего, исходят от родительского сердца, а не объективного критика, так что полагаться на их мнение в этом плане нельзя. Для мамы с папой их ребёнок всегда самый лучший, замечательный, талантливый и уникальный, даже если он очевидная бездарь.

С родителями кое-как разобрались, теперь можно прогуляться по городу. Как раз договаривались с Куинн встретиться. Вокруг парочки, по улице, всюду, куда не глянь, по дороге попадались влюблённые. Странно, раньше вроде бы их столько не было, или же она просто не акцентировала на том внимания? Знаете, как бывает, не видишь, пока не вляпаешься сам, сейчас у неё (как бы) есть отношения, вот и чудится всюду романтика.

Сидя в кафе, Саммерс листала новостную ленту на смартфоне, лениво водя пальцем по экрану. Минут, наверное, через пять, после того как она заняла столик в кафе, на столешницу, с противоположной стороны от девушки, брякнулась сумка. Шатенка тут же оторвалась от телефона, желая посмотреть на посмевшего потревожить её уединение: Дельма с громким «фух!» грохнулась на стул, будто портовый грузчик после тяжёлого рабочего дня, подтянула к себе сумку, повесив ту на спинку стула, после чего сама откинулась на ту, ещё раз устало простонав.

–Ох, боже, ты себе не представляешь, как я упарилась! – обмахиваясь ладошкой, говорила брюнетка. – Бабуля меня просто загоняла, дескать, курс молодого бойца пред настоящим обучением.

Так как Куинн после старшей школы сразу уйдёт работать в ведьмовскую лавку, то старшая по ремеслу решила заранее подготовить ученицу, посвятив летние каникулы обучению магии.

–Так здорово же, учиться волшебству, впору позавидовать… – протянула Эприл, отложив телефон, полностью сосредоточив внимание на подруге.

Бестия тоже был здесь, сразу при хозяйке, они пришли вместе, но заметила кота фикрайтерша только сейчас, когда по левую сторону от подруги появилась пара чёрных треугольников-ушек, торчащих над столом.

–Вам чего-нибудь взять? – полюбопытствовала фамильяр, зыркнув на хозяйку; недолго думая, Дельма сказала: – Две коричные булочки в глазури и чёрный чай.

Эприл отрицательно помахала руками, когда пушистик обратился взглядом к ней, она сегодня плотно позавтракала и явно недостаточно прошлась, чтоб растрясти наеденное. Черныш ушёл за заказом хозяйки.

–Слушай, а когда встречаешься, нормально постоянно хотеть обниматься? – внезапно вопросила одноклассница, совершенно огорошив товарку.

С чего это вдруг такие разговоры, неужели у неё кто-то есть? Пододвинувшись поближе, Куинн подалась вперёд, упираясь локтями о стол: «Нормально, конечно, а что?»

–Да так, – пространственно отозвалась шатенка, – даже если этот кто-то стрёмный тип с манией прилипчивого маньяка?

Ух ты ж, с каждой минутой всё интереснее! Что же это за парень такой?! Дельма утвердительно кивнула, а Эприл всё продолжала: «Иногда он такой настырный, что становится жутко, но он никогда не пересекает черту, хотя выматывает меня зверски…»

–Ну, не томи! – с горящими любопытством глазёнками просияла ведьмочка. – Что это за ненасытную зверюгу ты себе нашла?!

Саммерс удивлённо посмотрела на собеседницу: «А я что, не сказала?» – в ответ на что брюнетка покачала головой, мол, никак нет, тогда рассказчица выдала: – «Ну и ладно».

В смысле, подруга, алё, какое «ладно»?! Нельзя от так заинтриговать до мозга костей, а потом резко обломать, что за динамиво?!!

А между тем, пока юная волшебница негодовала по поводу беспардонности подружки, Бестия вернулся с подносом, принеся булочки с чаем, вытянул на лапках и водрузил на стол перед госпожой.

Раздосадовано фыркнув, брюнетка схватила коричную выпечку, кусанув за раз треть изделия, после чего принялась злостно жевать. А Эприл, в свою очередь, беззаботно болтала ножками под столиком, изображая святую невинность. Ни сказала так и не надо, что-то слишком много она болтает в последнее время, вот чуть крамольную тайну не выдала. Нужно быть осторожнее в высказываниях, а то глядишь, так и проговорится недалеко!

После небольшой дружеской посиделки-болтушки девушки отправились бродить по городу, домой ещё рановато, нужно немного прогуляться. Долго или коротко, но в какой-то момент перед ними предстал напарник мистера Вильяма, появлению которого юные дамы сильно удивились. Зачем идейный вдохновитель отца вдруг возник из белоснежного облачка, преградив собой дорогу?

–Ваш отец просил сопроводить вас в издательство, – молвил ангел с добродушным видом.

Ох, точно, башка дырявая, они же на днях это обговаривали! Совсем забыла, что встреча назначена на сегодня! Папа специально договорился со своим редактором, чтобы тот представил дочурку главному, дабы её работы наконец были оценены по достоинству. Ладно, ничего не поделаешь…

Попрощавшись с подругой (особенно умилительно смотрелся Бестия, махавший лапкой в след удаляющейся), шатенка помахала на прощание, после чего белоснежные крылья Витольдо обогнули девушку со всех сторон, и во мгновение ока те исчезли, возникнув уже в совсем другом конце города. Оказавшись во дворе издательского дома у самого порога парадного хода, Эприл осмотрелась по сторонам, давненько она здесь не бывала, ещё с детских времён, а вокруг, похоже, ничего не изменилось.

Они прошли внутрь, оказавшись в холле, где их уже поджидал папин знакомый. Проведя до директорского кабинета, редактор поспешно откланялся. Поначалу разговор шёл в обыденных рамках формальности светской беседы, потом перешли к конкретике, и тут сразу стало ясно, что смысла в дальнейшем больше нет. Господин начальных издательства превозносил труды отца, поэзию матери и ни коим образом не обмолвился о её романе. Скорее всего, он его даже не читал… Единственная причина, по которой с ней хотели сотрудничать, это родословная, отпрыск великих Саммерсов, который, совершенно точно, на генетическом уровне унаследовал таланты родителей. В его глазах она просто дочка талантливых личностей, а не умелый автор, даже будь она абсолютной бездарностью, её всё равно напечатают, ибо родительский имидж обеспечит лёгкую дорожку. Нет, такой расклад не устраивает Эприл, не хочется грубить, но и быть всего лишь дополнением ко славе родителей она не хочет. Пообещав подумать над предложением, сославшись на то, что пока не готова к столь решительному шагу, фикрайтерша откланялась, поспешно удалившись. Витольдо отошёл, велев юной госпоже подождать его во дворе, у него были какие-то дела по части нового романа мистера Саммерса, так что ангел временно отлучился.

Девушка прогуливалась по аллее, зайдя в зелёный лабиринт розовых кущей, которые уже давно отцвели, золотея осенней листвой, прошлась по одной из дорожек до фонтана в центре насаждений, остановившись у водной чаши. Внезапно нахлынули воспоминания, этакая ностальгия из детства, тогда, тринадцать лет назад, она впервые встретила Ворона. Уставшего от бытия, разочаровавшегося в собственном существовании и вообще утратившего всякий смысл, падшего ангела. Тогда он был таким потерянным и отчуждённым, разбитым (во всех смыслах), а сейчас где только наглости набрался?! Стал таким язвительным и дерзким, прям злоба берёт!

Чьё-то прикосновение к локтям, знакомое ощущение скользящих ладоней по рукам, и вот её уже обнимают со спины, держа за руки. Прильнув к стоящему позади, шатенка прикрыла глаза, запрокинув голову, облокотившись на плечо юноши. Его губы на шее, дорожка поцелуев, оканчивающихся на девичьей скуле, немного волнительно, всякий раз его касания заставляют внутренне вздрогнуть, от него мурашки по коже. Нежности падшего такие насыщенные и острые в своей тактильности, будто креплёное вино, что с ходу бьёт в голову.

–Господи… – пробормотала Саммерс, кусая нижнюю губу.

Бес смеётся над ушком, обжигая бархатным баритоном: «Нет, он здесь ни при чём», – поцелуи по щеке и финальный в висок, фикрайтерша прижимается теснее, полностью отдаваясь его рукам.

Как гром среди ясного неба, ударяющий по барабанным перепонкам и, казалось, по самому естеству, окрик ангела, заставшего дочь своего контрактера в объятьях грешника: «Отпусти её, презренный!»

Эприл тут же оттолкнули, не потому что испугался угрозы, а потому что Ворону было необходимо пространство для манёвра.

Широко шагая, будто цапля с запинающимися ногами, прошествовала раскладывающейся стремянкой до фонтана, грохнулась на мраморный бортик. Резко обернувшись, узрела нечто запредельное: два облака, чёрное и белое, сверкая серебром и переливаясь перламутром, боролись друг с другом. Периодически в сих завихрениях можно было разглядеть гуманоидные абрисы, получеловеческие, полудымчатые, фигуры сражались между собой, гневно трепыхаясь, сотрясая воздух при каждом столкновении, расточая вокруг себя незримую силу ударной волны, от которой разлетались листья, а поросли вокруг выгибались по направлению давления. Они сталкивались, кружились, тесня друг друга, мерехтя и змеясь, вздыбиваясь бурунами, подобно сверхъестественным сгусткам бурных океанов.

–Витольдо, Витольдо, остановись, он ничего мне не сделал! – в отчаянном замешательстве выкрикнула очевидица, но должного эффекта её вопль не оказал, тогда она решила обратиться к своему напарнику: – Ворон, прекрати, это идейный вдохновитель папы!

Пару раз вспыхнув всей палитрой тьмы, облако смога приняло вытянутую форму, громогласно фыркнув, будто пыхнувшая петарда, оттолкнув противника, устремился дугой к наблюдавшей, ударившись оземь рядом с девушкой, дым стал настолбучиваться, наслаиваясь ощетинившимися фрагментами, собираясь в людскую фигуру. Сложившись воедино, смог вернул себе привычный облик человека, ознаменовав тем самым конец схватки. Его оппоненту также было незачем продолжать баталию, коли враг ретировался. Витольдо так же вернулся в людскую форму, став напротив тех двоих.

–Госпожа, но ведь… – начал было блондин, но его тут же перебили: – Конечно же, я знаю, но он хороший, – сказала Эприл и, немного поразмыслив, добавила, – местами, отчасти, в общем, не особо плохой. Ворон вполне себе безопасный в качестве товарища.

–Однако его намерения в отношении вас были далеко не дружескими. – Намекая на весьма романтическую сцену, свидетелем которой тот стал, возразил ангел.

Ну да, дружбой это не назовёшь, хотя, любовью в привычных рамках, тоже; их отношения исполнены эротизма, напряжённости интимного мандража и некого сексуального давления высокого градуса либидо. Не всегда, конечно, но когда Ворона тянет попошлить, это всегда нечто грандиозное и умопомрачительное (ввиду его ангелизма).

–Да, ты совершенно прав, однако я не считаю его угрозой, он… он мне дорог. – Немного растерявшись, под конец произнесла Саммерс. – Падший, или нет, ангел или демон, мне всё равно, это не имеет значения.

Так уж и быть, он не может ей перечить, если госпожа так решила, он смирится, так же приняв условие о неразглашении тайны. Витольдо обязуется хранить секрет, но только при условии, что они побеседуют с глазу на глаз.

Ворон недовольно хмыкнул, поведя плечами, растворился в дыме, полностью исчезнув. Теперь они одни.

Присев рядышком с младшей Саммерс, идейный вдохновитель произнёс: «Вы помните, почему я ношу очки?»

Вопрос ангела поражал своей неожиданностью, конечно, помнит, но к чему тут это? Странно… Эприл кивнула, ожидая дальнейших пояснений. А чтоб понять суть ангельской ремарки, нам следует вернуться назад, в очередной раз совершив путешествие во времени, перенесясь в далёкое детство.

Маленькая балерина была настоящей егозой, непоседой и ходячей каверзой. Когда заканчивались занятия по танцам, девчушка не знала, чем себя занять, и то и дело вытворяла различные фортели. То пристанет к брауни, вынудив фейри с ней играть, то донимает партнёров родителей. Последние не особо шли на контакт, в особенности мамина крылатка, она была крайне скверной и вредной (по мнению Эприл). Зара неохотно отвечала на забавы младшей Саммерс и вообще предпочитала избегать ребёнка, не находя нужным контактировать с кем-то помимо своего контрактера. Она идейный вдохновитель, помощник, критик и редактор своей госпожи и в няньки не нанималась! Белокурая компаньонка походила на кошку, признающую лишь одного хозяина и откровенно презирающую всех и каждого. Вот и сейчас, когда малышка балуется под столом, в шутку хватая маму за ноги, в то время как та занята сочинительством, Зара только и делает, что шипит, с недовольством отчитывая: «Молодая госпожа, поиграйте в другом месте, леди Бигония занята».

У, злюка! Возмущённо сидя на полу, Эприл вела зрительную борьбу с ангелом, отвечая на уничтожительный взгляд не менее жёсткими зырками.

–Не бухти, Зара, – обращаясь к напарнице, молвила миссис Саммерс, – делай что хочешь, ты мне не мешаешь. – Заглянув под стол, глядя на дочь, сказала та.

Однако вдохновительница была иного мнения, сперва поэзия, а деточки потом! Позже насюсюкаются и наиграются, после того как дело кончат!

Вконец утомившись бороться с ангелом и устав постоянно привлекать к себе внимание матери, малышка удалилась, отправившись к отцу. В рабочем кабинете главы семьи также кипела работа, мистер Саммерс работал над персонажами, продумывая характер героев, Витольдо высказывал свои соображения, двигая вдохновение контрактера в нужном русле идей. И тут скука, а главное, похоже, папа напрочь забыл об их игре, вон даже очки новые нацепил, эх…

Заметив дочурку, Вильям покивал той, как бы приглашая войти (хотя она и так была уже в помещении), однако девочка обиженно насупилась, важно протопав маленькими ножками к секретеру, став под резными дверцами блестящего лаком дуба. Умилившись молчаливому протесту девчурки, оба очевидца вернулись к своему первоначальному делу, а когда Витольдо вновь посмотрел в сторону юной госпожи, её, естественно, там не оказалось. Тут и мистер Саммерс отвлёкся, неосознанно проскользнув взглядом по помещению, подняв глаза наверх и тут же побледнел. Наверху, на самой крыше шкафа (если можно так выразиться) стояла дочь, держа в руках его счастливые очки. Особо ничем не примечательный предмет, обычные очки со стеклянными линзами в золотой оправе, просто в них он чувствует себя более уверенно, как-то более вдохновлённо, что ли? В них господин Вильям написал свои лучшие бестселлеры.

–Вот, я же говорила, что спрятала, почему не искал? – обиженно нахнюпившись, вопросила Эприл, подойдя к краю.

Папа вскочил с кресла, идейный вдохновитель подлетел к книжному шкафу, а маленькая скалолазка никак не могла понять, чего они вдруг так всполошились? Она же постоянно лазит всюду, куда сможет взобраться и дотянуться, не впервой же. А вот застали её за этим делом впервые, обычно её снимали брауни, прислуга или та же Зара.

Мужчины выглядели крайне обеспокоенно и встревожено, а когда Эприл переклонилась, дабы получше рассмотреть вид внизу, отец и вовсе потерял голову, в ужасе завопив: «Витольдо!»

Ангел растворился в белоснежном облаке, а спустя мгновенье вокруг девочки возникли бледные руки, прорисовывающиеся сквозь белизну дыма, хватающие за торс, и в бесформенности змеящегося смога появляются осмысленные черты гуманоидных абрисов. По мере того как они опускались, облако всё больше становилось похоже на человека, а когда они достигли паркета, Витольдо вновь вернул себе привычный облик.

Нисколько не испугавшаяся Эприл просто нахлобучила папины очки на нос ангела со словами: «Тебе идёт, носи всегда!»

С тех самых пор в образе идейного вдохновителя появился неизменный атрибут, это делало их в чём-то схожими с контрактером, оба в одинаковых очках. В тот день ангел дал присягу обоим: серу Вильяму, оберегать и защищать дочь, и маленькой госпоже – всегда носить очки, которые так хорошо на нём смотрятся.

–Понимаете, я поклялся вашему отцу, – подытожил блондин, глядя на слушательницу, – я обещал во что бы то не стало беречь и ограждать от всего непотребного, а падший как раз подходит под эту категорию.

Положив ладонь поверх руки ангела, Саммерс благодарно взглянула на вдохновителя, после чего сказала: «Спасибо тебе за всё, но тебе не нужно защищать меня от моей любви».

X


Наконец, Эприл определилась: она пойдёт в университет после Четырёхлистника на литературный факультет. Однако подарок на выпускной, если можно это так назвать, совершенно не радовал девушку. Родители решили, что, как любому уважающему себя писателю, ей необходим компаньон, ангел-вдохновитель, который будет помогать молодому дарованию. Но, во-первых, у неё уже есть самоназванный и вполне пригодный для использования, а во-вторых, зачем ей ещё один ангел? Как бы так отделаться от данной процедуры или же максимально оттянуть? До выпуска ещё есть время, но всё же…

Ворон застал контрактершу за тяжёлым мыслительным процессом. При этом шатенка, зачастую, постоянно крутится в компьютерном кресле (как сейчас) и бесконтрольно, при каждом повороте к столу, тыкает пальцем по клавиатуре, в результате чего выходит сущий бедлам в виде кучи открытых папок/файлов, работающих программ, а иногда компьютер попросту зависает и отключается от такого неуважения к себе.

Проплывя по полу, ибо поступь беса была абсолютно бесшумной и невесомой, брюнет остановился напротив крутящейся старшеклассницы, остановив карусель прокрастинации, взявшись за ручки кресла. Как только всё вокруг перестало кружиться, Саммерс воззрилась на пришлого совершенно невидящим взглядом человека, застрявшего в своих думах.

–Какой апокалипсис местного масштаба на этот раз? – поинтересовался Ворон, всё в той же позиции, нависая над фикрайтершей.

–Да так, – отозвалась та вяло, покосившись в сторону, добавила, – а можно как-то отказаться от компаньонства? Ну, мне бы не хотелось заключать договор с новым ангелом, я уже с тобой сработалась, и начинать выстраивать новые отношения как-то напряжно.

Синеглазый мигнул глазами (да, мигнул, а не моргнул, так как веки не смыкались, а лишь на мгновение приподнялись и вернулись к состоянию спокойствия), ухмыльнувшись уголком губ: «Экая ты ненасытная, одного тебе мало, уже строишь планы, как с двумя управляться будешь?» – съязвил демон, вынуждая собеседницу смутиться.

–Идиот! – выругалась шатенка, вскочив на ноги, при этом толкнув падшего в грудь, отстранив от себя и гневно ретировавшись к окнам.

Делать ей больше нечего, кроме как фантазировать о таком всяком непотребстве с парочкой пернатых; ей и его одного выше крыши! Разумеется, вменяемый ангел никогда ничего подобного не захочет (хотя перед ней живой пример исключения из правил), но всё же! Обзаведение ещё одним крылатиком навевает на мысли об измене, как будто его наличие будет чем-то вроде адюльтера. Эприл бы не хотелось постоянно сушить себе мозги, заморачиваясь о чём-то подобном.

–Не беспокойся, я придумаю, как избавить тебя от лишних персонажей, – сказал Ворон, мягко огибая плечи вспыльчивой мадам (эта его способность к мгновенной телепортации иногда напрягает, вот он там, а вот уже здесь!).

Интересно как? Хотелось бы знать, что задумал вероломный хитрец, вот бы хоть разок заглянуть в его голову и узнать, о чём тот думает.

–Скажи мне, чего ты хочешь, и я всё сделаю.

–О чём ты думаешь?

–О тебе.

–А если серьёзно?

Эприл повернулась к тёмному ангелу, недоверчиво смерив взглядом. Звучит крайне неправдоподобно и слишком приземлённо для кого-то его калибра.

Ох, ну ладно, хотите конкретики, будут вам подробности, пожалуйста!

–Я думал о том, как чудесно будет погрузиться в твою душу, запуская клыки, вгрызаться в саму суть, испив магию светоча. Наполнить себя тобой, забраться в каждую крупицу существа и подвергнуть экзальтации, чтоб тебя ломало и лихорадило от каждой пульсации моего духа, – причём все эти бесстыдства Ворон говорил с совершенно будничным видом, нисколько не изменившись в лице и не моргая (хотя бы ради приличия, раз уж ему не надо!).

Ох, ну что же вы покраснели, сударыня? Вы же хотели конкретики, ну? Что глазки бегают, то и дело кося в бок? Чего не смотрим на собеседника, а? Ужели чего худого услыхали, мы же ничего такого не имели в виду, только сухие факты и по делу.

Наблюдая за сменой выражения лица контрактера, вдохновитель ловил истовое удовольствие провокатора, которому удалось задеть за живое. Вопреки тому, что между ними было во всех формах и видах, она всё ещё способна смущаться чему-то столь обыденному, что от возможности по подтрунивать над девушкой невозможно удержаться.

В противовес демона Эприл не считала процесс «духовного слияния» чем-то привычным; по ощущениям, ничем не отличается от реального соития, только в сто крат усиленное и агрессивное. От его выходок её потом размаривает до состояния недвижной гусини, когда можно только бестолково подрагивать лапами и елозится по постели.

Ну, понеслась, уже задымился, супостат эдемовский, щяс домогаться полезет, ну нет! Обождите, сударь, нечего свои тентакли дымчатообразные распускать, хватит с неё этих ангельских заскоков!

–Нет! – обеими руками упёршись в лоснящуюся грудь, переливающуюся палитрой космоса, выкрикнула Саммерс. – Не хочу больше этих «призрачных» извращений, ты не можешь сохранять целостность формы, чтобы мне хоть за что подержатся было?! – возмущалась шатенка, недовольно сверкая глазками. – Такое чувство, как будто с облаком трахаешься, я тебя ни почувствовать не могу, ни схватить! Только ощущаю эйфорию, но физически не чувствую!

Даже во время их незатейливых утех Эприл не могла в полной мере взаимодействовать с Вороном (как бы это было в случае с человеком); даже если и жамкать и дряпать его, то толку никакого, испытуемый не оказывает никакого сопротивления, нет ощущения тактильности, напряжения живой материи… Не подумайте, ей, конечно, чертовски хорошо, но хочется же хоть как-то поизгаляться!

–Хорошо, как пожелаешь, – хищно проворковал демон, смотря на девушку с потаённым умыслом, при этом все его бесовско-дымчатые излишества вобрались обратно, втянувшись назад.

Если ей так хочется натуральности процесса, то будет ей весь человечий спектр, со всеми трахи-бахи по программе.

В людской форме Ворон был более естественен: бледная кожа, испещрённая мелкими веснушками, словно шоколадная крошка, глубокие сине-голубые глаза, в которых можно утонуть, и эти коралловые губы, такие манящие и полные соблазнительности в своей форме (любая девушка обзавидуется подобному бантику с острой птичкой и выразительностью линий!), так и хочется впиться!

Взяв брюнета за загривок, сжав в кулаке короткую смоль, запечатлела поцелуй, даже не прилипнув, а вгрызшись в уста тёмного ангела, так яростно целуя, совершенно самозабвенно, не отдавая себе отчёта в дикости ласк. Хотелось просто максимально ощутить, попробовать его, тем более, когда он имеет плотность смертных материй, такой же тёплый и мягкий, и его губы, такие нежные и сладкие, что Саммерс просто не может остановиться.

Поймав себя на мысли, что попросту жуёт его губы, искусывая, будто голодная псина кость, Эприл прервалась, ошарашенно отстранившись. Господи, какой позор, нет, скорее харассмент, что за абьюзивные замашки?!

Ощущая внутреннее замешательство и растерянность в отношении своих желаний со стороны контрактера, бес хитро прищурился, склонив голову на бок, сказал: «Чего остановилась? Мне не больно, продолжай, можешь изощряться как хочешь».

Божечки, да дело ведь не в этом! Да, боли он не чувствует, но это не оправдывает её поведения! Это ненормально, совершенно ненормально!

Пристыженно спрятав лицо в ладони, убоявшись собственной порочности, шатенка посмотрела на любимого ангела сквозь пальцы, промямлив: «Когда я касаюсь тебя, ты что-нибудь испытываешь?»

Взяв девушку за запястье и прижав руку к груди, немного протянув ладонь, под которой рассеивалась и распорашивалась ткань рубашки, превращаясь в дымчатое крошево, расходящиеся на тросе змеистыми разводами, обнажая идеальный пресс: «Даже больше, чем ты можешь себе представить», – произнёс Ворон, остановив девичью ладошку на рельефе кубиков, позволяя ей в полной мере прочувствовать анатомию.

До воли реалистично, столь достоверно, с тактильной точки зрения, так же жёстко и упруго, как и с настоящими мышцами. Невольно сглотнув, чувствуя нарастающее смущение, фикрайтерша отняла руку, заломив её одна об другую.

Бросив беглый взгляд на обнажённый торс, на этот прелестный каркас физических данных и атлетических форм, покрытых белоснежной глазурью кожи с шоколадной крошкой, Саммерс внутренне задрожала, её накрывало волнами желания, желания завладеть всем этим великолепием.

Одарив свою несмелую возлюбленную усмешкой Люцифера, Ворон наклонился к ней, припечатав губы поцелуем, целуя с той же неистовым рвением, что и сама контрактерша недавно. Однако никаких побочных эффектов от такой прыти не было, ангельская фильтрация как-никак.

Упёршись руками о грудные мышцы, ощущая притягательную упругость тугих форм, Саммерс проскользила ладонями по торсу, облапив каждый кубик пресса, заведя руки за спину, вцепившись пальцами в хребет, обвела ими позвонки, остановившись на лопатках, вонзаясь ногтями. Теперь она могла полностью отдаться ощущениям, не думая о том, как это, чёрт возьми, происходит; всё же её позорная ограниченность не способна воспринимать ничего, что идёт за пределы физиологии. Так проще, когда он прижимает к себе, и она чувствует теплоту тела, соприкасающегося с её оголяющимся торсом (никто не говорил, что раздевание пройдёт без волшебства, Ворон не намерен тратить время попусту, занимаясь гардеробом любимой, посему он просто телепортирует его с неё куда подальше), когда берёт за бёдра, отрывая от пола, и она чувствует крепкость его рук, держащих с ласковой уверенностью. Когда она обхватывает его ногами за талию, ощущая естественное сопротивление упирающихся в ляжки боков, так остро и явственно.

Падать на простыни, видимо, просто переместился вместе с ней (не царское это дело ходить), шёлк под спиной; сплетя пальцы, вжимает её руки в матрас, зафиксировав над головой. Внутренняя теснота, как если бы… Как, он уже в ней? Так быстро?! Ах, ну да, ангельские замашки, никаких тебе прелюдий, блин!

–Эприл, – нежно позвал Ворон с потаённым коварством в интонации, – ты будешь моей?

Фикрайтерша слегка удивилась подобному вопросу, чего это он вдруг позволения испрашивает? Неловко кивнув, та ответила: «Да».

–Не прямо сейчас, глупыш, – проурчал бес, нависая над девушкой, – потом, сквозь время, навеки вместе, вечно вдвоём, понимаешь?

Эприл не особо понимала, как сие возможно, но под воздействием его гипнотического взгляда, под влиянием эйфории, крадущейся с неспешной оккупацией, медленно, но верно наполняющей естество, не думая, сказала: «Обещаю, я буду с тобой всегда».

Тёмный ангел не просто так говорил, вещая сумбурные речи, его слова имели определённый смысл, волшебную подоплёку, о роде которой контрактер не подозревала, ведь её руки были над головой, и она не могла видеть того, как на безымянном пальце возникло кольцо, светящееся коло, пульсирующее мерцанием злата, повторяющее те же вспышки, что и близнец на пальце падшего.

–Клянёшься? – вкрадчиво уточнил синеглазый, смотря с каким-то голодным вожделением; в ответ на его реплику шатенка лишь улыбнулась, выдав краткое: – Да.

Кольца клятвы одновременно вспыхнули, осветившись фейерверками аурума, расточив круг себя крохотные зарницы, после чего мгновенно исчезли, утонув в коже любовников. Так был сотворён ещё один контракт, договор, о значении и весе которого Эприл узнает лишь спустя годы.

Наивный огонёк, так легко отдала себя демону, даже не подозревая о том, какие тяжкие последствия за собой повлечёт необдуманное обещание. Беспечный светоч, бесстрашный в своей самоотверженности и пугливый в неуверенности несведущего существа. Прикрывает глаза и кусает губы, пытаясь бороться со стонами. Ах, верно, он ведь обещал всю последовательность человеческих устоев, надо бы подёргаться для приличия, чтобы «по натуральней». Как там это примитивные делают? Ну да, взад-вперёд и чтоб по жёстче.

Эприл несдержанно простонала, поперхнувшись воздухом на вдохе, слишком быстрый переход от спокойствия к действию, к счастью, она избавлена ото всех казусов, выплывающих из поспешности действий, только сплошная идиллия соприкосновений и блажь.

Он так естественно двигается, врезаясь чувственностью ласк, с чувством такта, накатываясь все пронзающей нежностью. Саммерс ломает пальцы, неистово сдавливая фаланги партнёра, требуя: освободи, отпусти же меня! И он отпускает, и девушка впивается в плечи, вонзаясь острым захватом, напирая ногтями, царапая ангельскую плоть вдоль предплечий, до локтей…

Слишком ощутимый толчок заставляет содрогнуться, вскрикнуть от наслаждения и выгнуться в спине, прилипая телом к телу. Господи, слишком резко, но так здорово! А нормально ли, если так постоянно делать?

Ей даже не нужно говорить или как бы то ни было намекать, падший ощущает колебания ауры и то, от чего сильнее всего трепещет душа, и конкретно данный процесс контрактерше очень нравился. Чем жёстче, тем лучше, маленькая развратница падка на грубости, ну что же, получите!

Ворон несколько раз подряд достаточно резко толканулся, максимально вжимая партнёршу в матрас, от чего та ещё яростнее вонзалась ногтями, пропахивая на спине глубокие рытвины. Из борозд сочилась смоляная жидкость, блестя крошечными зарницами; от ангельской плазмы покалывало пальцы. Возвратив руки обратно, девушка осмотрела свои ладони, сплошь измазанные космической субстанцией, в голове возникла странная идея, и та тут же претворила её в жизнь: потянувшись к любовнику, обмазала его лицо плазмой, вымазав бледность лика чернотой. Теперь брюнет выглядел так, будто его припорошило чёрной пудрой с блёстками, протяжные разводы невпопад покрывали кожу, создавая боевой раскрас. Закончив вазюкать по лицу, фикрайтерша прикрыла глаза, протяжно застонав, больше не было сил бороться с накрывающей эйфорией, он такой напористый, что от его натиска начинает неметь тело. От кончиков пальцев и вдоль по конечностям, расходясь по телесам, ощущение упирающихся изнутри иголочек заполняло всё.

Почувствовав на ладонях зубы, Эприл раскрыла глаза, смотря одурманено и пьяно; бес прикусывал внутреннюю часть дланей, держа за запястья, одновременно целуя и прихватывая. От этого кожа на руках начинала гореть, отталкивая довлеющее онемение, пульсируя точкой накала. Всё это происходило совместно с чувством движения, то есть сам партнёр не двигался, любовно забавляясь с ручками милой, но чувство непрерывности процесса продолжало терзать тело Саммерс, а это было как раз то, чего она требовала не делать. Яростное чувство протеста взыграло в юной душе, она отняла руки, поднялась на локтях и, хлестнув укоризненным взглядом, выдала: «Я сказала по-людски, без ангельских заскоков!»

Ворон с насмешливой снисходительностью смотрел на контрактершу. Чертовка смеет условия ставить, впрочем, воспротивиться он не может, клятва обязывает, а как порядочный демон-ангел он обязан соблюдать контракт.

Потянув Эприл, усаживая у себя на коленях, притянул к себе, обхватив её за талию, даря такое необходимое ощущение теплоты, держа крепко и ощутимо, со всеми физическими составляющими, коих требовала девушка. Саммерс обхватила его за плечи, в предвкушении, внутренне дрожа от нетерпения, её уха коснулось: «Хочешь ощутимо, будет тебе ощутименько», – прошептал демон, обжигая не то что дыханием, а рьяным намерением, которое отдалось на задворках сознания физическим уколом.

Он приподнял её, тела максимально слились, прилипая друг к другу, а затем опустил; от постоянного трения вся передняя часть торса раскалилась, будто нагревшись от доменной печи, стало невыносимо душно, а ещё эти постоянные скачки вверх-вниз. Эприл уже сама цеплялась за его шею, подтягиваясь, рвано дёргаясь в руках партнёра, пыталась ускориться, желая максимально прочувствовать его всего.

В какой-то момент ноги свело судорогой, и она вяло плюхнулась, чувствуя, что больше не может продолжать марафон, но останавливаться так не хочется! Её захлёстывало жаром, как внутренним, так и его собственным, по разуму и восприятию било эмпатическими волнами беса, кои расходились вокруг волнами. Шатенку просто крыло, накрывало целиком и полностью, её тело дрожало от его бездействия, требуя ласки: согрей меня, ну же, согрей! И Ворон чувствовал каждую эмоцию, ощущая, как звук, мелодию её сути, что звучала нестройно и робко, но так упрямо и жадно, желая всё большего.

Повалив милую обратно на кровать, перехватил под коленом, девичья нога упёрлась в рёбра, а внутри неё всё аж запульсировало, заходясь лихорадкой от возобновившегося движения. Плавное, но частое скольжение, от которого постепенно становилось томно, заставляло девушку кричать, вопить во всю глотку, выгибаясь и извиваясь от удовольствия, будто под ней был не шёлк простыней, а прогоревшие угли. Так сладко, так страстно, он такой неистовый! Накатывается шальной волной, обдавая сокрушительной аурой либидо, двигается самозабвенно, заставляя её сгорать от экстаза.

Она так ярко сияет, особенно в моменты пика, когда наслаждение превышает сомнения, и она уже бесконтрольно принимает все его манипуляции, не отдавая отчёта в том, как сие происходит (физически или энергетически). Просто жаждет, хочет его целиком, всего и полностью, без разделений на «по-человечески/по-ангельски», просто хочет. Её невинная душа такая прекрасная, чистая и откровенная в своих стремлениях, в ней хочется раствориться, наполниться, забрать всю, вобрав без остатка. Каждая вспышка существа ударяется о естество идейного вдохновителя, расходясь приятной рябью по измученной душе, его так давно никто не наполнял, отдаваясь беззаветно и без скрытого умысла, просто доверяясь и вверяя себя целиком. Такая искренняя, не тронутая гнилью сего мира, вот бы она оставалась такой вечно, а чтобы усилить биение светоча, заставив девушку источать как можно больше магии, падший доведёт её тело до полного изнеможения.

Эприл смотрела в сине-голубые глаза тёмного ангела, сейчас он был к ней как никогда близко, упираясь рукой о матрас, смотрел на писательницу, то и дело напирая, всё ещё удерживая за ногу, двигался резко, но методично, с отчётливым чувством ритма. Его бледное чело прикрывали пряди волос волнистым смоляным занавесом, а размазанная по коже кровь ангела блестела серебром, чёрными разводами зияя на коже.

Протянув руки, обхватила лицо милого, притянув к себе, глубокий поцелуй, от которого перехватывает дыхание (которое и так барахлит ввиду пикантности ситуации). Что-то безвкусное, но ощутимое, где-то на энергетическом уровне, маячило на периферии, какая-то эмпатическая услада обосновалась на губах, проникая с поцелуями, оседала внутри, распространяясь чувством нежности и ласки, как если бы она пила любовь, получая её напрямую, подобно суккубу или эмоциональному вампиру.

–Во-о-о-ро-о-о-нмх… – протянула Эприл, отвернувшись, ощущая знакомое покалывание на устах, покосившись боковым зрением на падшего, приметила, что губы брюнета были черны.

Так значит, не показалось? Она в самом деле ощущала то самое, его кровь имеет какой-то странноватый эффект, впрочем, кровь ли это? Быть может, на самом деле это части духа беса, которыми он напаивает девушку?

А между тем, синеглазый выпрямился и, проведя ладонью наискось по собственному торсу, оголил глубокие борозды, которые будто следы от порезов разошлись по телу, зияя смолью космоса. Из разрывов стала сочиться смола, тягучая и блестящая, такая же как и дым падшего, когда он превращается или задействует частичное обращение, и когда смолеподтёки стали пульсировать, вытекая особо резво, Ворон навис над Эприл, и переливающаяся тьма стала стекать по девичьему телу, ударяя по взбудораженному восприятию энергетическим напалмом. Там, где крапала смоль, словно вспыхивая, расцветая пульсирующими ожогами, возникали зоны накала, от которых начинало покалывать и пробирать мурашками. Снова то самое ощущение онемения, покалывающая ломота, когда все телеса теряются в шуме экзальтационного наслаждения, кроющего эйфорией оргазма. Бешеный ритм сердца, гонящего кровь по пьяным венам девушки, невыразительный шум собственного дыхания, отдающегося на задворках разума глухим эхом, такое чувство, будто её одновременно целовали, гладили, подвергая ласке, несколько любовников. Она ощущала его касания всюду, и от обилия нежностей тело переставало отдавать отчёт в ощущениях, не различая, что реально, а что фантомно. Да и вообще, в какой-то момент Саммерс поймала себя на том, что вообще больше не ощущает под собой ни складок простыней, ни мягкость матраса, ни даже определённой материальности собственного тела. Как будто бы её туловище исчезло, растворилось в океане страсти любви тёмного ангела, и кроме него самого больше ничего не осталось. Она чувствовала лишь его, тепло неги, окутывающее и все пробирающее, чувственность страстей, которые охватывали и вонзались в неё прямиком из глубин души Ворона, как будто они срослись в одно существо, слились воедино, и теперь степень ментальной близости вышла на новый уровень. Кажется, она продолжала стенать, или так лишь казалось? Ведь все звуки стали глухими и далёкими, даже не была уверена в том, что дышит, или вообще ещё пребывает на сем свете. Саммерс полностью отдалась тем чувствам, отдалась Ему и не о чём другом, кроме как о возлюбленном, не думала.

Полнота другого существа ощутима как себя самое, трепыхание души, такой хрупкой и чуткой, сплетение ауры, взаимное волшебство, рождающееся из сопряжения двух разных сущностей, рождало нечто новое и неукротимое, такое необузданное явление, коему нет имени в данном мире. Биение жизни, пульсация её духа наполняла падшего, и он не мог насытиться, вдоволь «наевшись» чувственным спектром девичьей магии, что разрывалась фейерверками, разбрызгивая искры энергии.

–Ты должна дышать, – где-то с невесомых эмпирей звучал голос Ворона, – ты должна дышать, Эприл, иначе твоё сердце встанет.

Саммерс дышала (наверно), упорно втягивая в себя воздух, совершенно не соображая, дышит ли вообще или нет, она не чувствовала вкус кислорода и не ощущала сокращение грудной клетки, собственно, она по-прежнему ничего не чувствовала и не слышала, кроме бархатного и жёсткого перелива беса: «Молодец, продолжай дышать, вот так».

Ну, видимо, ей всё же удалось. Такое упоительное чувство невесомости и отрешённости, в плане отделения от физического и полного погружения в ментальное. Эприл полностью утонула в чувствах, в океане его любви, и более ничто в целом свете не имело значения. Даже если в процессе этого волшебного прелюбодеяния она умрёт, то ничего страшного, едва ли писательница почувствует разницу. Кажется, можно назвать сие катарсисом, она свободна от физических оков, ограничений бренной плоти, и единственное, что остаётся ощутимым, придавая реальности действу, это голос любимого и его обволакивающая аура обожания и ласковой нежности. Теперь она способна ощущать его на пределе своих возможностей, точнее, тех пределов больше нет…

******

Вокруг всё пульсировало и растекалось, безбрежный океан черноты, с вкраплениями разводов рефракцирующего перламутра. Эприл подымает руки, загребая в горсти смоль, и по конечностям, скользя растекающимися капиллярами, течёт тьма, подтёки блестят и серебрятся, вытягиваясь во все стороны, становясь дымом, змеясь лентами, сверкают белоснежными зарницами, охватывая девичьи руки. Она подогнула ногу, и плёнка морока скользит подобно шёлку, расходясь смогом, дым кружит над коленкой, выгибаясь и извиваясь, образуя причудливые завихрения. По всему телу, обдавая волнами, вздыбливаясь бурунами и обдавая валами, пляшет тьма, густая и плотная, такая скользкая, будто огромное живое полотно материи, что пробирает насквозь. Казалось, чернота проникает в неё, опускаясь в самые глубины, забираясь под кожу, сливаясь с телом, оседая на душе.

Смог, что сочился сквозь пальцы, стал сгущаться, на её ладонях, образуясь плотным скоплением, возникла точка, кубло дыма, от которого стало вырисовываться остальное. Ощутимое давление на ладони, переливающийся сумрак образовал лицо, а оставшийся каркас непрочного, полупрозрачного задымления постепенно наливался тьмой, уплотняясь, становясь чем-то более осязаемым, но всё таким же призрачным. В руках девушки, что всё так же хранили узор сверкающей паутины черноты, оказалось лицо неведомого существа, что нависало осознанной громадой анатомии, смотря на Эприл сверху-вниз. Знакомый взгляд сине-голубых глаз, таких сверкающих и немыслимо волшебных, их бесконечное преломление палитры моря, как сверкающие стёклышки в калейдоскопе. Точно, таких глаз больше нет ни у кого, ни у одного земного существа (будь то человек иль фейри), нет таких очей, что переливаются всеми цветами от кобальта до аквамарина: «Ворон…» – обронила шатенка, улыбнувшись своему дорогому демону.

Дымчато образное, постоянно рефракцирующее, тело, состоящее из галактических туманностей и ярчайших звёзд, пульсирующие, будто ноющая рана и вспыхивающие, источая круг себя смоговые завихрения, будто чёрное солнце, на поверхности которого то и дело возникают протуберанцы, нависало над ней. За спиной тёмного ангела, в обе стороны, расходясь бесконечными, ажурными кружевами рваной материи, что так же дымилась и ширилась, находились крылья, или же нечто сродни тому (в любом случае, выглядели эти отростки как чистый дым, живой и невесомый, уходящий вглубь бесконечного пространства, то ли сливаясь, то ли растворяясь в том).

Существо ночи потёрлось о ладошки Эприл, по-кошачьи лащась, прикрывая сверкающую синь, при этом чернота на руках девушки пыхнула подобно пороху, а сама кожа стала отслаиваться. Поначалу Саммерс испугалась (а если бы ваш эпидермис стал отделяться сам собой?!), но когда отделяющиеся чешуйки стали расти, вытягиваясь в кисейные, структурированные, пёрышки белизны, что от запястий и до самых плеч разрастались в подобие морских анемонов, превращаясь в полупрозрачное серебрящееся оперение, такое лёгкое и воздушное, словно соткано из самых тонких лучиков небесных светил, успокоилась. Так странно, но меж сих перьев скользил дым, смог беса обвивался вокруг девичьих рук (или же, скорее, теперь конечностей какого-то мифического существа), лобызая и натираясь, словно требуя ласки. Шатенка закрыла глаза, непроизвольно улыбнувшись; ощущение, словно её тело рассыпается, разделяется на кусочки, и каждый обломок растворяется в нём, наполняется демоном. Тепло и спокойно, так свободно, словно она обрела долгожданный покой того просветления, кое все мудрецы бескрайних миров ищут веками.

–Я люблю тебя, люблю, Ворон…

Мужская грудная клетка, бледная и вся в веснушках, тёплая, но не по-людски, другое ощущение тактильности и близости. Шатенка приподнялась на локтях, обнаружив пред собой Ворона, что лежал под ней, с самым раздовольным видом человека, которого оттрахтибидохали по полной программе. Фикрайтерша смутилась, под взглядом сих коварных и лукавых очей всегда становится неудобно. Поднявшись, уселась, и одеяло съехало с плеч, оголив торс, натянув обратно, прикрылась, завернувшись будто в накидку (по примеру корейских барышень Чосона). Наверное, это немного странновато и вообще не имеет смысла, но почему-то ей всегда хочется прикрыться после чего-то подобного, спрятаться, будто на теле остаются следы чего-то преступного, кои хочется скрыть.

Брюнет усмехнулся, усевшись напротив контрактера, взялся за капюшон одеяла, с дьявольским оскалом обратившись: «Ты ведь понимаешь, что мне ничто не мешает и дальше лицезреть тебя голой, даже если ты завернёшься во всю имеющуюся одежду? Я вижу тебя насквозь, буквально, метафорически, энергетически… Так почему ты и дальше пытаешься прятаться?»

Вполне себе резонное замечание и обоснованный вопрос, да только фикрайтерша и сама не знает, почему. Ну, должно же быть место хоть какой-то тайне, а он такой всеведущий и прозорливый, что начинаешь ощущать себя бактерией под микроскопом! Ох, хотя бы мысли не читает, уже легче…

Да уж, от обычных парней хоть отделаться можно, а от этого фиг сбежишь, он же её хоть на краю света, хоть из-под земли достанет!

Снова это поганое чувство удрученности, ощущения глухой обороны, когда она уходит в себя и отгораживается. Почему девушка всё ещё пытается отстраниться? Неужели до сих пор не привыкла к нему?

В дверь постучали, и вскоре на пороге спальни госпожи возникла фейри, маленькая брауни смотрела на хозяйку с самым приветливым видом: «Хорошо, что вы вернулись, госпожа, мадам и мосье ужасно переживали. Всё-таки три дня – это слишком, вам следовало предупредить, что будете гостить у подруг».

Эприл молча моргала на волшебную прислугу, которая совершенно спокойно, не обращая внимания на замешательство шатенки, продолжала вещать, выдавая такие потрясающие детали, от которых Саммерс просто впала в прострацию. Когда брауни удалилась, притворив дверь, зеленоглазая повернулась к Ворону (который, разумеется, так и остался незамеченным, волшебное сокрытие как-никак), ошалело смотря на падшего.

–Ты вообще нормальный?! – вопрос совершенно бестолковый своей риторичностью, но всё же вполне обоснованный своим обвинением. – Три дня подряд сексом трахаться, совсем сдурел?!!

А в ответную лишь колкий взгляд промозглой синевы и хищный оскал беса, похоже, его в данной ситуации ничего не смущает. Давно, видать, кукундером долбанулся и утратил понимание нормальности.

–Но тебе же так нравилось, ты прям аж пищала от удовольствия, – промурчал юноша, подавшись вперёд, смотря прямиком в глаза, добавил: – Ах, ещё, не останавливайся, да, сильнее, ну! – намеренно пискляво язвил брюнет, изображая речь возлюбленной, одновременно доводя до бешенства своим фиглярством и вгоняя в краску от стыда. – Припоминаешь? Я человек подневольный, что велели – то исполняю, по контракту прописано, – положив руку на сердце, произнёс тот с наигранным страданием.

А! Сволочь! Будь он человеком или хотя бы фейри, можно было накинуться и поколотить, а так смысла никакого. Можно только молча буйствовать, негодуя в себе.

Раздражённо прикрыв глаза, Эприл недовольно фыркнула, чувствуя, как её распирает от злости, которой некуда деться.

Что ж, лютовать и вправду бесполезно, остаётся только мириться с тем, что есть. Кроме того, есть более важные вещи, о которых стоит задуматься, в противовес ангельскому распиздяйству пернатого.

Саммерс была настолько задумчива и апатична, что всё собрание провела где-то в своём внутреннем мире. Товарищи по кружку были обеспокоены состоянием подруги, ложно полагая, что та переживает из-за публикации. Не так давно их товарка обращалась в издательство, где ей, несмотря на позитивность результата, пришлось пережить негативный опыт. После собрания глава клуба подошла к подруге, тронув за плечо: «Не расстраивайся, ещё сможешь блеснуть талантом», – приободрила Джессика, доброжелательно улыбнувшись; Эприл рассеяно кивнула, даже не понимая, о чём речь, а между тем президент продолжала: – «Публикуй анонимно, можно же ещё профиль завести?»

А, так вот в чём дело, она о том случае, ну да, это, конечно, тоже гложет, да только мысли фикрайтерши сейчас были заняты одним беспринципным и нагловатым субъектом, который ни в чём за собой вины не чуял.

Остальные присоединились к главе клуба, Линси, Кортни и Рейчел тоже внесли идеи, решив поддержать коллегу, выдвигая свои соображения. Ох, ну при такой поддержке она просто не может киснуть! Ладно, пока что похерим некоторые детали, сосредоточившись на более важном! Поблагодарив членов клуба и добрых друзей по совместительству, шатенка покинула кабинет литературного кружка, отправившись на урок.

А в этом что-то есть, раз уж её основной профиль публичен и большинство и так знают его хозяйку, то стоит обзавестись ещё одним. Никнейм был выбран сразу же, Ирис, сама не зная почему, приберегла к флористическим терминам, а вот что до писательского псевдонима, то тут всё просто – Виллоу Ванрайс; первое – женская версия имени отца, Вильям/Виллоу, а второе – девичья фамилия матери. Опубликовав пару-тройку рассказов, писака отважилась отправить рукопись того самого романа, с которым ходила в издательство, с которым сотрудничают родители. Спустя какое-то время на почту пришёл ответ с приглашением на собеседование. Ну уж нет, опять случится то же самое, ей такого не надо! Сославшись на какие-то свои личные причины, Эприл отказалась от очной встречи, предложив продолжать работу в онлайне. Пару дней тишины, после чего на электронку вновь пришло письмо:

«Ваша просьба была одобрена, можете не приходить в офис, а отправлять документы по почте. Вот ящик вашего редактора WudN@gmail.com, будете работать с ним. Все правки и форматирование обсуждайте с мистером Найджелом Вудсом, он будет вас курировать. В скором времени, возможно, мы напечатаем вашу работу. По всем вопросам обращайтесь на горячую линию, либо напрямую на почту администрации».

Отлично, просто прекрасно, именно то, чего она хотела! Сперва пусть напечатают, а там уж и подумать можно о личной встрече. Поначалу посмотрим, как пойдёт, если она не будет популярна как автор, то нечего и пытаться.

В заботах о литературном будущем и грёзах о писательстве Эприл совсем позабыла о времени, а оно, как известно, на месте не стоит и никого не ждёт. Так незаметно пролетел остаток семестра, и вот она уже едет в автомобиле, на заднем сидении, рядом сидит Дельма, обе выпускницы на полпути к Четырёхлистнику. Авто подъезжает к зданию школы, водитель выходит из машины, открывает двери, и юные дамы по очереди покидают салон. Если честно, то Саммерс совсем не хотелось ещё раз (у них же уже был выпускной в средней школе, какой смысл то же самое в старшей делать?) проходить через ту же банальность тривиальных ритуалов, тем более, что на сей раз она была без кавалера. Девушку так никто и не пригласил, так что по-дружески они решили пойти вместе.

На входе в бальный зал стояла съёмочная команда: фотографы и операторы, снимающие и фотографирующие всех проходящих сквозь цветочную арку, некоторые молодые люди охотно позировали, некоторые просто заходили в зал, тут же рассредоточиваясь по пространству. Видимо, потом они будут заниматься запечатлением происходящего на танцполе, а пока что в их обязанности входит зафиксировать каждого выпускника.

Кажется, недалеко от сцены мелькнула Джессика, а рядышком Рейчел, обе леди в сопровождении кавалеров, в отличие от неё, у подруг имеются партнёры на вечер. Молодые люди разодетые и расфуфыренные, этакая сверкающая элита, потратившая не одну тысячу баксов, дабы затмить друг дружку на разовом мероприятии, о котором позже и не вспомнят, сплошные франты и пижоны. Бывшие ученики блистали роскошными нарядами в не менее красочной обстановке торжественности бальной залы.

–Чего куксишься? – наклонившись, появляясь развесёлой мордашкой перед шатенкой, брякнула Дельма. – Переживаешь, что нас за лезбух примут?

Вот о чём, о чём, а о подобном Эприл думала (а точнее вообще не думала) в самую последнюю очередь! С минутку подивившись заявлению подруги, зычно рассмеялась, по-джентльменски заложив руку за спину, предложив вторую ведьмочке: «Мадам, не окажете мне любезность?» – приглашая на танец, в шутку сказала та.

Куинн отвесила реверанс, не менее каламбурно, чем зеленоглазая, и, приняв руку девушки, пошла с той на середину зала.

Принявшись веселиться вовсю, юные леди выплясывали под дикий ритм музыки, что не лилась, а выстреливала из колонок, подобно сборнику строительных звуков вперемешку с артиллерийскими залпами. Ох, уже это ваше техно-денс… Какие-то первобытные мотивы, в которых то и дело проскальзывали элементы классики. Все вокруг двигались в такт, в меру своих возможностей и чувства ритма, словом, сплошное эпилептическое дрыганье тел в массовых масштабах, этакий флэш-моб, кто агрессивней. Дельма с Эприл закружились в задорном вихре танцевальных движений, самозабвенно предавшись массовому помешательству, и чтоб не отставать, выделывали собственные этюды, откалывая ещё те фортели. В какой-то момент фикрайтерша так напрыгалась, что стало тяжело дышать, от таких марафонских танцулек аж вся вспотела. Остановившись, держась за партнёршу, игриво подмигнула, сказав: «Пардон, мадам, я, кажется, притомилась, пойду воздухом подышу, пока не отрубилась».

Брюнетка хихикнула и крикнула вдогонку удаляющейся, протискивающейся сквозь человеческие массы девушке: «Только не долго, а то изменять начну!»

Эприл посмеялась про себя, выходя на крыльцо, спустилась во двор, оказавшись под яркой иллюминацией, растянутой по всему саду паутиной гирлянд. Лампочки светили ярко, источая тёплое ярко-оранжевое свечение. Шатенка прошлась мимо деревьев, идя по лужайке, чувствуя, как трава щекочет незащищённую босоножками кожу.

В горле саднило, как при ангине, покхекав, потерев шею, она покашляла, ещё раз прокашлялась, более надрывисто, захлёбываясь, потом так резко гаркнула, что на руках, которыми прикрывала рот, оказался смоляной сгусток. Девушка изумлённо уставилась на лоснящуюся черноту, что стекала подобно крови, сочась сквозь пальцы и растекаясь по рукам, скользя до локтей, расходилась сверкающими капиллярами. Эта субстанция под стать той, что… так значит это был не сон, всё, что привиделось, на самом деле было реальностью, случившееся произошло в действительности, с ней и…!

Она резко обернулась, будто почуяв чьё-то присутствие, позади стоял Ворон, повернувшись к тому, снова закашлялась, исторгая из себя блестящую смолу космоса, которая, вырываясь на волю, оказывалась в ладонях, пыхкая дымчатой тьмой, змеясь облачками смога.

–Что ты со мной сделал? – дрожащим голосом вопросила выпускница, а её губы сверкали зарницами ночи, что безобразной кляксой окрасила подбородок, крапая чёрным жемчугом вниз.

Падший не ответил, молча двинувшись в её сторону. Слишком много магии, началось отторжение, сейчас ей не усвоить всю ту громаду энергии, что он влил в неё, нужно извлечь часть, пока тело не начало разрушаться.

Эприл шатнулась назад, попятившись от брюнета, развернулась на каблуках, бросившись наутёк. Как глупо, она вправду думает, что сможет сбежать от него? Но, видимо, бес недооценил своего контрактера, или же слишком переоценил свои возможности, едва лишь подобрался, и как только беглянка почувствовала приближение угрозы, истерично выпалила: «Не подходи ко мне!» – продолжив бегство, а вот Ворон отстал, его пришпилило к земле, демон замер, будучи скованным приказом госпожи.

Кольцо клятвы на безымянном пальце вспыхнуло и, выстрелив во все стороны сверкающими нитями, пронзило тело, пройдя насквозь золотыми цепями, что диагоналями горящих линий пронзили тело юноши. Чёрт, грёбанный контракт, совсем позабыл об ограничениях, когда хозяин приказывает, подневольный не может проявить неповиновение. На какое-то время он превратится в бестолковое изваяние, застывшее в динамической позе, проткнутое со всех сторон цепями обещания, или, в данном случае, скорее, оковами гневной обиды Саммерс.

Эприл убежала достаточно далеко, находясь в зоне отдыха, со всех сторон окружённая ухоженными, подстриженными кустиками и клумбами, шатенка опустилась наземь, приминая траву, плюхнулась на зелёный ковёр, обхватив себя руками. Прохлада вечера лизнула плечи, от чего по коже пробежались мурашки, однако её знобило отнюдь не от холода.

–Растите обратно, растите обратно! – приговаривала фикрайтерша, потирая руки от локтей до плеч, приглаживая топорщащиеся кисейные пёрышки, что полупрозрачными чешуйками серебристого перламутра отделялись от конечностей, будто крылья стрекоз, только более диковинные и чудные.

А за спиной, вырастая из лопаток, вытягиваясь сегментированными, огромными опахалами, подобно какой-то сказочной фее, распускались крылья, не похожие по своей форме и гротескному виду ни на одно земное насекомое. Они были такие же блестяще-серебристые с переливами алмазного свечения, что и маленькие пёрышки на руках, только куда более объёмные и вычурные. Она пребывала в шоковом состоянии, бормоча одно и то же как безумная: «Растите обратно», – нервно покачиваясь, ломая руки, то и дело сминая ладонями распускающиеся чешуйки крыльев на руках.

Наконец Ворону удалось побороть запрет, в конце концов, надолго он его не удержит, сдвинувшись, поведя плечами, резко дёрнулся, и цепи изломились, изогнувшись ломанными линиями, с усилием шагнув вперёд, потянул оковы, и те разломились, растрескавшись, звенья расщепились и разорвались, превратившись во вспышки фейерверков злата. Оболочка слегка повредилась, из-за чего наружу стала сочиться космическая плазма. Утерев скулу, размазав остатки черноты, оставшиеся после разрыва цепи, что пронзала голову, двинулся вперёд, тут же исчезнув в эфире, оставив по себе лишь облачко развеивающегося смога, поблёскивающего лучистыми зарницами.

Плохо, она стала превращаться, но да не важно, ещё есть время. На сей раз Эприл не удалось улизнуть, её ловко сцапали, схватив со спины. Стоя на коленях позади контрактера, крепко удерживая ту, не дал ей даже пискнуть, девушка мгновенно отключилась, будто кто-то щёлкнул переключатель, обмякнув в руках демона, откинулась на плечо, невольно прильнув к преступнику.

Маленькие пёрышки и волшебные крылья феи рассыпались, обратившись в сверкающее крошево крошечного глитча.

–Однажды ты станешь самой прекрасной нимфой, но покуда время не пришло, отложи крылья, моя маленькая бабочка, – держа в объятьях пребывающую в отключке, говорил Ворон, она лежала на его коленях, полностью во власти беса, а порочная чернота дымилась, отслаиваясь с девичьей кожи, отделяясь смогом, растворялась в пространстве, покуда не осталось ни единого пятнышка на теле.

Спустя какое-то время Эприл пришла в себя (уже будучи в полном порядке), обнаружила себя на земле, в объятьях падшего. Резко подкинувшись, села, после чего так же резво встала на ноги, расправив юбку алого платья, бросила беглый взгляд на вдохновителя, молча отвернувшись.

Он коснулся руки, задев девичьи пальцы своими, но та отняла руку, грубо отстранившись. Она не может помнить, совершенно точно не может, но каким-то сверхъестественным инстинктом, невообразимым шестым чувством ощущает неладное. На уровне наития, озарения как угодно, но суть в том, что контрактерша испытывала крайнюю степень неприязни по отношению к тёмному ангелу. Девушка даже не понимала, почему и чем вызвана агрессия, но от чего-то рядом с ним было неприятно.

–Эприл, – уязвлённо, с чувством саднящей досады, протянул падший.

–Прости, но не мог бы ты уйти, мне противно с тобой рядом, – холодно процедила Саммерс, стоя спиной к компаньону.

Да уж, ничего не попишешь, против воли хозяина не попрёшь, остаётся лишь молча наблюдать, витая поблизости бесплотной тенью, незримым фантомом, коего ни видно и неслышно. Ему не привыкать, сталкерство – это его вторая натура. Ворон совершил преступление, святотатство, которому нет равных, будучи изгоем, он обладает негативной энергией, его магия тяжела и пропитана скверной, а посему заставлять столь хрупкое и беззащитное создание принять её, попросту кощунственно. Вынудить хитростью согласиться на слияние, принудить испить его сути, наполнив душу человека частицами ангельского. Да уж, ты ещё тот чертяка!

Даже если поиграться с памятью, стерев воспоминания, неприязнь Эприл никуда не денется, она уже начала его ненавидеть, а не прошло даже полвека…

Фикрайтерша шагала сквозь тьму вечера, под яркими лампочками гирлянд, идя обратно к зданию школы. Внутри всё переворачивалось и выкручивало, от чего-то было так горько и обидно, а заодно больно, больно в духовном смысле, будто бы ей довелось испытать предательство любимого человека. Поднявшись по ступенькам, взошла под скат навеса входа в бальный зал, уже будучи в здании Четырёхлистника, отыскала Дельму, изрядно удивившись её новому партнёру по танцам, ДжоДжо, тот самый фанморф – танцующий джокер, который стал неизменным атрибутом крыла старшеклассников, наряду с местным уриском, живущим во дворе школы; в его компании ведьмочка и скоротала время до возвращения подруги.

Собственно, едва Эприл удалилась, как спустя минут пять, на танцплощадке стало оживлённо, и отнюдь не потому, что почти что преступившие порог взрослой жизни молодые люди бесновались в ритм музыки, а от того, что посетивший бал субъект сильно выделялся на фоне обычных людей своим гротескным видом. Брюнетка мотнула головой, узрев, как к ней лёгкой походкой направляется фанморф, колокольчики красного колпака джокера сверкали при ходьбе, раскачиваясь в стороны, бирюзовая накидка элегантно развевалась, а ромбчатые лосины то и дело скрывались под слоями ткани, так что виднелись лишь одни башмаки. ДжоДжо подошёл к колдунье, протянув руку, будто приглашая составить компанию.

–О, ДжоДжо, а подружака твоя сейчас прохладиться вышла, пошли позовём. – Обронила волшебница, тут же двинувшись к выходу, но её удержали, паяц захватил ладошку девушки, притянув к себе, удивлённо поморгав серыми глазками, поймала наитие, тут же выдав: – А, приглашаешь, значит, ну что ж, извольте.

Именно за этим делом Саммерс их и застала: шут вальсировал с ведьмой, а все вокруг дивились их танцам.

Посмеявшись про себя, шатенка подошла к танцующим, присоединившись к потехе. Теперь они уже втроём могли продолжить веселье, на удивление и зависть всем окружающим, ведьма, фикрайтерша и фанморф устроили тройное танго, по очереди танцуя друг с другом, меняясь партнёрами.

Ангельское порно

Грандиозные потрахушки ЭприлоВоронского непотребства. Да, проблематично, когда не можешь нарисовать весь тот бред, что у тебя в голове творится, но что поделать? Главное, что я смогла подобрать приблизительно похожее, а остальное можно дофантаризовать благодаря моему подробному описанию.

Да уж, уж в чём-чём, а в детализированном описании мне нет равных! Уж в этом я уверена!

Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, хе-хе…

Что ты со мной сделал?

Я спросил у ИИшечки: где моя картиночка? Иишка не ответила, качая головой…

Так, к чему всё это было? Ну, ИИ-генератор, как всегда, не смог (импотент проклятый!) и вместо кашляющей дымом девушки в чёрной жиже космического пошиба, выдал мне четверых тяночек в крови.

Да, можно было бы поколдовать в Ф.Ш, что-то как-то подшаманить, но мне максимально влом. В последнее время мне всё впадлу.

Так что прикрепляю этот бред Яскуственнава Интялекта, а остальное ложится на плечи вашего воображения/фантазии.


XI


Всё, что ему оставалось, это отстранённо наблюдать, упиваясь радостями и эмоциональными подъёмами девушки. Эприл по-прежнему дичилась, не желая контактировать с падшим. Стоило материализоваться перед ней, как по бесу тут же ударяло волной раздражённого негатива, вперемешку с оскорблённой удрученностью. Её хандра так угнетает, апатичность отстранённости рвёт душу на куски, даже без воспоминаний ненависть контрактера никуда не делась и день ото дня не становилась слабее.

По какой-то нелепой прихоти ей захотелось съехать от родителей, возрастной период, этап взросления? Чем её не устраивало фамильное поместье, неизвестно, но ей приспичило переехать в квартал частных застроек. Этакий городской пригород, недалеко от центра, но выглядит так, будто пребываешь за городом. Домик чем-то похож на жилище госпожи Астрит, такой же забор по периметру и небольшой дворик с деревьями и повсеместно вьющийся и всё обвивающий плющ. Единственное различие – наличие гаража, так как с недавних пор госпожа Саммерс является студенткой (а при наличии дома общежитие ей ни к чему), то встал вопрос о том, как добираться до вуза? Обзаведясь красным Харлеем, который вывсверкивал пламенно-алым цветом на свету, Эприл с лёгкостью доезжала до института.

Однако до того, как впервые переступить порог Тринити колледжа, она въехала в новое жильё, а вот что случилось после – это уже отдельная история.

В земном бытие есть одна причуда: когда строится новый дом, там уже сам собой заводится брауни. Фейри хлопочет по хозяйству, сохраняя жильё в порядке, до тех пор, пока в нём не обживутся хозяева, а уж потом становиться хранителем домашнего очага. Так и в случае с нашей героиней, в её доме уже обитал брауни, который со дня на день ждал приезда хозяйки, ведь грузчики уже перевезли вещи. Когда Саммерс заехала, то её ждал сюрприз: от прихожей, по гостевой, по коридорам были разбросаны обёрточные клеёнки с пупырками, которые так здорово лопать. Хлопья наполнителя посылок повсюду, неужто кто-то пробрался в дом и украл всю компьютерную технику? Боже, какой ужас, такой приличный район, а оказывается, ничему нельзя верить! Девушка поднялась по лестнице, обнаружив низкорослого фейри-домочадца, который с задумчивым видом корпел над компьютером, пытаясь приладить экран к системному блоку, потом снимал, ложил сверху клавиатуру, потом ещё планшет пытался туда присобачить. Словом, пытался слепить воедино несовместимые вещи.

–Эм… – невзначай обронила фикрайтерша, не сумев молча наблюдать за данным зрелищем.

Брауни подхватился, вскочил на ноги и, обернувшись к хозяйке дома, радостно выпалил: «Добро пожаловать, госпожа!» – при звуках пламенного приветствия позади, за спиной рыжебородого мужичка, стремительно съехав с компьютерного блока, покатился экран, дисплей грохнулся об пол, блестящая плёнка треснула, и более пиксели не будут отображать изображения на поверхности.

И если вы полагаете, что на этом всё, то зря, фейри крутанулся, вокруг его ноги обмотался провод, клавиатура полетела в сторону, запутавшись в кабеле, рыжеволосый курчавик упал, приземлившись пятой точкой прямиком на клаву-печатовну, разломив ту на двое.

–А-я-яй! – сконфужено посетовал растелёпа, наблюдая образовавшийся вокруг хаос беспорядка.

Только-то рыжий попытался встать, как Эприл тут же взвопила: «Стоять! Не двигайся, замри на месте!»

Ещё не хватало, чтобы он её планшет с ноутбуком угрохал! Подойдя к бестолковому брауни, распутала того, отстранив от электронных гаджетов, переложив всё на стол, от греха подальше.

–Простите…

–Звать-то тебя как?

–Анрэй.

–А я Эприл, ты, значит, местный брауни?

–Ага!

–Ну, что ж, будем сотрудничать, только больше не пытайся компьютерное собирать, ладно?

Рыжебородый пристыжено кивнул, будто бы его только что уличили за занятием самым постыдным и непотребным делом.

Обжилась она достаточно быстро и легко, соседи были доброжелательны, да и ездить по городу по делам на мотоцикле было весело. А когда начался семестр, студентка стала гонять на Харлее в колледж.

Тринити колледж единственный университет Ирландии, именующийся колледжем на официальной основе, однако несущий статус вуза. На литературном факультете, обучаясь всем премудростям и тонкостям профессии, Эприл быстро обзавелась знакомствами, с некоторыми даже сдружилась. В принципе, Саммерс была из тех людей, которые легко сходятся с другими, познакомиться с кем-то не составляет труда, просто не всегда в дальнейшем развитии и поддержании отношений есть смысл.

Студенческая жизнь проходила тихо-мирно: девчачьи сплетни на переменах, прогулки в компании друзей после пар, а на лекциях очередные запары. Однако кое-кто всё же привлёк внимание студентки. Рыжеволосая была с параллельного потока, на год младше, но ни её, безусловно, примечательная внешность стали тем самым фактором, притянувшим к себе глаза Эприл. Когда шатенка подбирала себе в библиотеке необходимую литературу, её взору, точнее боковому зрению, предстало нечто необычное. Что-то мелькнуло, пыхнув серебром. Отложив книги, возвратив обратно на полку, студентка последовала за девушкой с пламенным каре. Возможно, просто показалось, а может и нет, в любом случае, любопытство куда сильнее, нежели моральные устои вежливого отчуждения. Завернув за стеллаж, выйдя на площадку с читальными местами, Саммерс замерла, абсолютно выпав в осадок от представшей картины: рыжеволосая, та самая рыжуля с пышными кудрями каре, прилипла к высокой блондинке (очень красивой, с длинными и волнистыми волосами), совершенно не по-дружески обнимая красотку, но даже не это было потрясением, нет, ничего удивительного в любви между представительницами прекрасного пола нет, девичья любовь – это совершенно нормально, а вот произошедшее вслед за поцелуем незнакомок выбило почву из-под ног. Едва рыженькая прикрыла глаза, задрав голову, подставив губы для поцелуя, сразу же как уста блондинки накрыли приоткрывшиеся губки любимой, за спиной у той возникли крылья. Маленькие крылушки, сегментированные крылья то ли феи, то ли бабочки, серебристые и перламутровые, выросли из лопаток девушки с каре, расточая круг себя алмазное свечение.

Острый взгляд серых глаз скользнул поверх алой макушки, и Эприл тут же ретировалась за шкаф, спрятавшись за стеллажом, прикрыла рот обеими руками, зардевшись от смущения и неловкости. Что это было, чёрт возьми?! Крылья? У неё определённо были крылья! Она фейри? Но какой? Таких больших пикси не бывает, а если и есть, то крыла должны быть соответствующего размера, а у ней какие-то куцые. Внутри всё горело и полыхало от собственной наглости, надо же было так беспардонно выпучиться, стыдоба!

Решив не выглядывать, мало ли, вдруг они ещё там, или хуже того, продолжают лобызаться, шатенка по-тихому удалилась, прошмыгнув через коридоры книжных полок, покинула библиотеку.

–Вон там. – Указав на девушку за столиком у окна, произнесла блондинка.

Поискав глазами, обнаружив искомое, рыженькая отошла от линии раздачи со своим подносом и тут же устремилась к той самой. В быстром темпе подлетев к студентке, которая, отнюдь, не обедала в одиночестве, а ждала своих знакомых, поставила поднос на стол, без разрешения плюхнувшись на стул. Эприл слегка стушевалась при виде той самой библиотечной парочки, но виду не подала.

–Видела, да?

Вот те раз, не здрасте, ни приятного аппетита, с ходу по лбу! Эм, ничего не видела, ничего не знает, у всех свои заскоки, милуйтесь с кем хотите!

Однако девица имела в виду совсем не то, о чём подумала Саммерс: «Видела же крылья, у тебя ведь такие же, да?» – со сверкающими глазками щебетала девчушка с каре.

Так стоп, что?! Какие крылья? Вы вообще о чём, гражданка?! Нет у неё никаких крылов, а если б и были, то она бы об этом уж точно знала!

«Странно, неужели Майва ошиблась?» – подумала Ким, наблюдая откровенное недоумевание на лице шатенки, – «Нет, не может такого быть».

–Вы, должно быть, обознались, или спутали с кем-то, – в пространственно-вежливой форме протянула Эприл.

Стальные глаза белокурой красотки лукаво сверкнули, подавшись вперёд, она посмотрела прямо на фикрайтершу, сказав следующее: «Твою память заблокировали», – Саммерс изумлённо выпучилась, вытаращив глаза, а между тем Майва продолжала: – «Воспоминания стёрты, но ты же всё равно чувствуешь неладное? Чувствуешь, будто чего-то не хватает?»

Девушка внутренне дёрнулась, в самом деле, она ощущает нечто подобное, и откуда этой мадам известны такие подробности?

–Если позволишь, я помогу, – предложила блондинка, с холодной серьёзностью смотря на обескураженную студентку.

Эприл недоверчиво кивнула, и Майва протянула руку, коснувшись девичьего лба кончиками пальцев. Едва соприкоснувшись, как в голове, вставая кучными рядами, будто на ускоренной перемотке, возникали эпизоды недавнего прошлого, обрывки воспоминаний, кои она забыла по вине Ворона. Все те неудобные и спорные элементы совместного прошлого… теперь Саммерс вспомнила, почему прониклась антипатией, от чего испытывала неприязнь к падшему и почему сам его вид был ей ненавистен. Вот как, крылья, да? Так значит, у этой девушки есть крылья музы, потому что, скорее всего, особа справа от неё ангел, идейный вдохновитель, поделившийся частицей души. Однако, в отличие от Эприл, Кимберли отбросила свою человечность добровольно, а Майва сделала той предложение без обиняков. Вот как, значит тогда в библиотеке она видела ростки крыльев, малые, крохотные зачатки, что вскоре вырастут в восхитительные крыла. Выходит, за её спиной есть такие же куцые отростки?

–Так здорово встретиться с собратом, – воодушевлённо звенела рыженькая, с неподдельной радостью глядя на новую знакомку, – или же правильнее сосетру? В любом случае, встретиться с сородичем в кругу этих обычных смертных, – на этом моменте девушку пробрало странным мандражом, но в отличие от мисс О`Браян её собеседница по этому поводу восторга не испытывала, – ох, всегда хотела это сказать!

Странное знакомство, странное стечение обстоятельств, странного рода совпадения, будто сама вселенная подкидывала подсказки. Надо же, Эприл даже забыла о том обещании, вернее, о том «подарке», который пообещали родители. Вернее, скорее всего, да что там, уж наверняка, не обошлось без козней Ворона! Ровно как ей, так же стёр память и маме с папой, вот только почему их вдохновители не спохватились, или же он в этом плане настолько искусен, что даже ангелы не заподозрили?

В любом случае, она больше не станет с этим мириться, не станет терпеть его компанию! Вот интересно, если заключит договор со своим ангелом, который предначертан и предназначен провидением, то контракт с бесом сам собой аннулируется?

******

Ворон не чувствовал за собой вины, не считая свой поступок чем-то достойным порицания. Если она его любит, как не раз утверждала, так почему оскорбилась, узнав, что он предоставил ей возможность (на бескорыстной основе, ну, почти) быть вечно вместе с предметом страсти? Ужели она не хотела быть с ним навеки? Разве же не это предел мечтаний всех влюблённых: постоянно вместе, не разделённые пространством и временем, вечные и неделимые? Так что же такого крамольного учинил бес, что заслужил презренье контрактера?! Из-за чёртовых условностей он не может к ней приблизиться, по крайне мере, в видимом спектре людского восприятия, а в качестве безучастного явления может лишь затрагивать её думы, скользя на периферии сознания. Душа Эприл тоже недосягаема, она ограждена стеной магии договора, по которому ему воспрещено к ней приближаться. Как демон (и бывший ангел), он обязан соблюдать условия контракта, а по условиям соглашения тёмный ангел обязался выполнять всё, что только ей не заблагорассудится. Проще говоря, сам влез в петлю и выбил стул. Милая бабочка в недосягаемости, как ментально, так и физически, остаётся лишь издали наблюдать за ней, без возможности соприкоснуться с чуткой душой, такой светлой и манящей, что всё естество сводит от пароксизма магического голода. Бывает жажда, которую нечем восполнить, вопреки насыщенности существа окружной магией эфира, повсеместно присутствующей во всех измерениях, пронзая, наполняя и создавая всё сущие и нетленное, есть голод, который нечем утолить.

Эприл больше не дарила свою любовь, утратив благосклонность, впав в немилость, преданный остракизму и подвергнутый анафеме, чернокрылый мог лишь изнывать от зияющей пустоты, что с каждым разом разрасталась всё сильнее. Оказывается, для того чтоб дойти до крайней степени отчаяния вовсе не нужны века томлений и тысячелетия ожидания, достаточно и нескольких земных лет…

Наплевать, даже если его всего переломает от проклятья клятвы, даже если будет разрывать на части, он получит её! Он заполучит её во что бы то ни стало!

Тьма тянется к ничего не подозревающей девушке, что прихорашивается перед зеркалом, обдумывая над тем, собрать волосы или же просто подколоть заколкой сбоку? Смоль руки, что острыми когтями устремилась к милой фигуре, перекрывает белизной, фантомное виденье встаёт между, преграждая путь. Мгновенье, и нет ни комнаты, ни Эприл, только безграничное пространство безбрежного космоса, в холодном запустенье которого нет ничего, кроме безучастного пения вселенной. Чёртов ангел, снова влез, и кто его звал?!

Разъярённое облако скалящейся смоли градиентных теней гневно сверкает колючими сапфирами, напирая на белоснежную безмятежность серебристых переливов. Схватившись с Витольдо, который прибыл отнюдь не просто так, они вновь сцепились, смешавшись в монохромное месиво сталкивающейся, бурлящей и теснящей друг друга тьмы и света.

–Я всё равно обрету желаемое! Твои потуги бессмысленны! – ревёт дымящийся фантом, вытягиваясь шипастой громадой, стоя напротив лоснящегося чистотой абриса. – Она только моя, и ничто не сможет сего изменить!

–Полагаешь? – с вызывающей насмешкой говорит Витольдо, полу воплотившись в гуманоидной форме света. – Думаешь, сможешь вечно отравлять её своей скверной?

Речи ангела взволновали Ворона, тем более, когда разум ужалило внезапной догадкой, вспыхнувшей в сознании пылающим ожогом наития: нет, не может быть, такого не могло случиться!

Белокрылый здесь не просто так, не для того чтобы просто помешать ему насытиться, нет, всё куда серьёзней! Надо же, как вероломно, какое искусное коварство, жестокая бабочка решила от него избавиться?! Видимо, люди были созданы для того, чтоб выяснить, до какой степени гнусного грехопадения может дойти душа. Непостоянные, слабые создания, склонные избирать лёгкие пути, избегая обременительного, пусть даже это «обременительное» является близким или любимым.

–Нет… – прошипел падший, всецело задымившись, превратившись в смогового демона.

–Именно так, вскоре она освободится от пагубного влияния, а ты больше не сможешь ей навредить. Одного человека ты уже испортил, и хватит, – подразумевая бывшего контрактера беса, холодно молвил Витольдо, переливаясь алмазным светом.

Пока в далёких просторах космоса происходило ангельское побоище, Эприл пребывала в Н.К. (та самая небесная канцелярия, или небесное посольство, райское консульство, кому как угодно, так и называют, но всё же первое название устойчиво закрепилось). Шатенка стояла посреди круглого зала, по кругу шли ряды дверей, вычурными арками утопающие в ажурных порталах, что высились аж до самых сводов, кои, казалось, уходили в небеса, достигая самих воздушных эмпирей. Над головой высились небесные широты, воздушные облака, на лазурном небосводе с тысячами мириад зарниц. Одна из звёзд вспыхнула, сверкнув ярко, сорвалась метеором, полетев вниз. Дальнейшее уже известно, одна из дверей должна воссиять, пропуская в мир грубых материй неземного гостя, однако, однако случилось нечто непредвиденное: верхний портал неба заволокло тьмой. Небеса почернели, превратившись в грозовые, лоснящиеся чернотой хмарь, что вот-вот обрушатся ливнями, облака враждебно оскалились серебряными вспышками, прорезаемыми молниями. Вся окружность волшебных дверей осветилась, вспыхнув ярким светом, от чего Эприл зажмурилась, закрывшись руками, было слишком ярко, будто прожекторами осветило. За сполохом последовало затмение, все арки померкли, будто светясь, как бы сие абсурдно не звучало, тьмой.

Сверху, отделившись от беснующегося небосвода, возникла массивная капля, сгусток такой же зловещий и мрачный, как и незнамо откуда возникшая тьма. Чернота спускалась, свисая с диких эмпирей безобразным коконом, после чего плюхнулась, ляпнувшись об пол, растечась мерзкой кляксой. Пятно зашевелилось, подымаясь в воздух острыми шипами, высясь над полом, чернь стала обретать узнаваемые формы, расходясь в анатомии существа, которое было слишком хорошо знакомо очевидцу. Ворон явился, прилетел на всех порах, перечеркнув планы, порушив замысел, видимо, Витольдо не удалось удержать беса, а жаль, ещё бы немного, и она смогла бы избавиться от него навсегда.

Эта отвратительная ухмылка, вызывающий оскал, колкость смеющихся очей, в них так и читается: думала, от меня отделаться? А не вышло!

Эприл с холодным презрением смотрит на чернокрылого, забавно, а когда-то при одном взгляде на него сердце заходилось, а дыхание сбивалось, становилось невыносимо душно, и она превращалась в глупую влюблённую дурочку, которая не в состоянии контролировать свои чувства.

Вокруг головы контрактера, воссияв терновым венцом, вспыхнуло серебристое свечение, зарево ангельского вмешательства, что своей последней шпилькой переменил ход игры.

Бес перешёл дорогу идейному вдохновителю, отрезав путь, не дав тому воссоединиться со своим подопечным, однако их связь от того никуда не делась, ангел всё ещё способен влиять и направлять писательницу, и последнее, что он для неё сделал, в качестве божественного подарка, это выжег из памяти всё, что было связано с Вороном, начиная с момента первой встречи и вплоть до сих пор. Скажите, в чём тут подвох? Разве же это не на руку демону? Нет, таким образом он одновременно обезопасил контрактера и обрёк падшего на ещё более мучительное существование.

Эприл пошатнулась, в глазах потемнело, а ноги подкосились, накренившись, стала падать, попутно теряя сознание. Теряя связь с реальностью, а серебряное зарево круг головы медленно гасло, растворяясь в эфире.

Жуткий вопль боли и отчаяния огласил залу, нечеловеческий крик, исполненный глубины неописуемых терзаний.

Подхватив шатенку, держа в неуверенных объятьях, опасаясь наихудшего исхода, Ворон считал секунды до пробуждения любимой, дымя и пыхкая всем естеством, будто в панике позабыв, как следует держать форму.

Веки дрогнули, длинные ресницы разомкнулись, и взгляд тёмной зелени коснулся лика падшего: «Ты мой ангел?» – спросила та, будто обращаясь к незнакомцу.

–Да, – сокрушённо отозвался Ворон, – я твой ангел…

******

Это не первый Хэллоуин на её веку, но первый, который она будет проводить в кругу близких друзей, а конкретно парочки определённых особей. Кимберли что-то там намудрила, какой-то сюрприз, коварный замысел, и девчатам, конечно, нужно участвовать. Ох уж этот неугомонный огонёк! Ну, ладно, квест рум так квест рум, ведите, показывайте! Все эти страшилковые аттракционы на самайанскую тематику, ну чем можно напугать, а? В мире, где существуют фейри и монстры, и всякого рода чудища, чем можно удивить искушённого зрителя?

Для данного мероприятия был выделен отель, небольшая гостиница на три этажа, с уютными комнатушками в живописном месте. Здание располагалось за городом, и все номера в нём были по-домашнему комфортны, будто приехал на каникулы к бабушке. Девушки заселились в комнаты по соседству, так как Кимберли заранее предусмотрела, зарезервировав номера, чтоб не искать друг друга по этажам. Они были не единственными, кто повёлся на обещание реальных ужасов и пробирающих до мозга костей кошмаров, отель был полностью забит гостями.

Итак, что же из себя представляет хвалёный квест рум, или же, вернее, квест хостел? Каждому участнику в номер прилагается письмо, записка с подробным описанием строений и картой здания, плюс местности. Игроки должны пройти по всем локациям и собраться на финише, который находится во дворе отеля. Ничего сложного, да?

Троица искательниц приключений выдвинулась по маршруту, девушки шли группкой, идя по красочно украшенному хэллоуинской бутафорией коридору. Да уж, ну и что тут должно устрашать?!

Эприл покрутила головой, осматриваясь вокруг, данный антураж никак не наталкивал на мысли о диких странностях и жутях самайна. Отвернувшись на мгновенье от подруг, девушка кисло улыбнулась пластиковому скелету, после чего моргнула, повернувшись обратно, а девчат то впереди уже и не было! Саммерс изумлённо моргнула, никого! Вот паразитки, решили её напугать, спрятавшись за какой-нибудь занавеской?! Так, стоп, а откуда тут гардины взялись??!! Они шли по узенькому коридору между дверями комнат постояльцев, а тут пред ней раскинулись высокие своды каменной кладки и гротескного вида окна с витражами, как в каком-нибудь средневековом замке. О, ясно, наложение реальности, либо иллюзорная декорация, либо их и вправду перенесло в другую локацию. Но вот только почему-то не вместе, а по отдельности, хм, это тоже входило в квест, отыскать своих одногруппников, или же магия дала сбой? А! В любом случае чего зря голову ломать, остаётся только топать по дороге и рассчитывать на счастливое столкновение с подружками.

–Что это, что это?! – вопила Кимберли в припадке дикой испуганности, жавшись к Майве.

Рыжеволосая пребывала в потрясении, её настолько пробрало страхом, что она даже не решалась обернуться. Невдалеке лежали фейри, существа были без сознания, хоть и выглядят как люди, но всё же разительно отличаются, чего стоят их клыкастые пасти с полным арсеналом белоснежных ножей, способных на раз вырвать кусок плоти. Ганконеры – вампирские фейри, питающиеся кровью (необязательно людской, но всё же человеческая предпочтительней), обычно они не нападают на смертных, ибо действия подобного рода расцениваются как преступление. Никому не хочется стать целью отдела бюро расследований по сверхъестественному, занимающимся отловом, контролем и работой с криминальными элементами волшебного народа. Так как и сами охотники на преступников являются фейри, то столкнуться с подобным блюстителем закона на страже справедливости себе дороже. И всё же, данные субъекты не убоялись ни кары, следующей за проступком, ни изгнания из общества благочестивых фейри.

Они заманили наивных людишек под видом безобидного мероприятия и устроили себе кровавый пир, частью которого едва не стала мисс О`Браян. Девушка была дико напугана, когда несколько молодых людей, оскалившись рядами изогнутых клыков, пошли на неё, излучая жуткую ауру опасной враждебности. Голод плескался в их очах, горящих алым пламенем желания растерзать её в мясо. Однако притязания фейри не увенчались успехом, ведь на выручку госпоже поспешила ангел. Вдохновительница возникла за спиной рыженькой, тут же покрыв крыльями, ограждая от всего неприглядного и пугающего. Ким ринулась к спасительнице, прильнув дрожащим телом к компаньонке, схоронив лицо на груди блондинки. А что до ганконеров, то их ждало разочарование, едва контрактер оказалась в безопасности спасительных объятий любимой, как взор стальных очей пал тяжестью на бестолковых существ. Их буквально прибило, припечатав грузом колоссального давления к каменному полу, да так размазало, что вампирские выродки провалились в забытье.

–Они умерли? – в тональности робкого опасения вопросила рыжеволосая.

–Нет, – отозвалась Майва и, чувствуя, как разгорается тревожная паника возлюбленной, добавила, – они без сознания и останутся таковыми до прибытия О.Б.С.

Следует сдать правонарушителей в соответствующие органы, нельзя оставлять подобное безнаказанным и уж тем более игнорировать, попустительски пустив на самотёк, подобное надобно пресечь на корню, чтобы более ни у одного фейри не возникало желания полакомиться живой плотью.

Итак, обещанные ужасы и кошмары состоялись, некоторые люди уже пали жертвами коварства вампиров, превратившись в обескровленные трупы, остовы которых то и дело лежали вдоль стен, периодически попадаясь на пути Эприл. Девушка продолжала свой путь, беззаботно прогуливаясь меж тел, даже и не подозревая, что на самом деле это не реалистичные декорации магии, а самые настоящие мертвецы. А между тем, защитный амулет-подвеска, лунный кристалл на шее девушки, мерно помигивал, будто детектор, реагирующий на волшебную угрозу.

Остановившись у приоткрытой двери, Саммерс заглянула в щель, узрев нечто наподобие спальни, просторное помещение, залитое тусклым светом, то ли от факелов, то ли от волшебных огоньков, что посиживали на канделябрах, в любом случае, запаха гари и треска горения не было. Её взору предстала массивная кровать, этакое царское ложе, убранное и устеленное в соответствии с потребностями и желаниями изнеженных особ. На алых простынях возлежала девушка, совершенно голая, а вокруг неё, протягивая жадные руки, обосновалось несколько молодчиков. Молодые люди не были нагими, как предмет их интереса, но что-то в них всё же было не так, и вот когда все пятеро прилипли ртами к обнажённому телу, шатенка дёрнулась, отступив назад. Не её это дело, мало ли какие тут извращения в программу входят?! Да и вообще, едва ли она стала свидетелем чёрной мессы или какого-то непотребного ритуала, в конце концов, это обычный загородный отель, кроме того, есть вероятность, что всё увиденное (как и до сих пор) является банальной иллюзией.

Двери приоткрылись, на пороге возник юноша: окровавленный подбородок и губы, будто он по-звериному вгрызался в плоть, лакая кровь по-волчьи. Незнакомец подошёл к Эприл, легко и непринуждённо взяв девичью руку, прижал запястье к устам, весьма развратно пригубив.

Чем бы он там ни был вымазан, но эта субстанция крайне горячая и липкая, почти как настоящая кровь… от подобного сравнения стало не по себе, Саммерс даже внутренне вздрогнула. А когда парень прикусил кожу с явным намерением прогрызть, она отняла руку, озадаченно вырвав кисть. Шагнув назад, попятилась, стукнувшись обо что-то, крутанув головой, столкнулась взглядом с горящей пламенью очей, и это отнюдь не фигура речи, глаза парня действительно светились красным. Оголтело зыркая на ещё одного персонажа, всплывшего по ходу сюжета, фикрайтерша нервно дёрнулась, но уже всем телом, из-за неручного прикосновения к подбородку. Брюнет вздёрнул её за подбородок, вынуждая смотреть в глаза, после чего грубо отвернул голову, и Эприл увидела, как к ней приближается тот самый «кровавый юнец», а потом шею обожгло знойным дыханием и леденящим душу уколом клыков о кожу. Пока первый приближался, второй уже надевался на вену, намереваясь прокусить артерию.

Разум шатенки опустел, в нём стало глухо и пусто, будто разом выключили свет. Это что, взаправду, не постановка? Её реально убьют, то есть, ту девушку тоже убили?! Сожрали, растерзав на кусочки?!!! И сейчас то же самое произойдёт с ней…

Ещё один укол в области запястья, чьи-то клыки напирают на кожу, того и глядишь прокусят. Видимо, за её спиной, куда не достигает взор бедняжки, появился ещё один фейри. Вампир облюбовал руку, намереваясь полакомиться ею вместе со своими сородичами.

Сердце аж заходилось в нервной тарантелле, отплясывая дикий ритм, жар расходился по телу, но от него становилось лишь холоднее, вопреки тому, что сердце пульсировало как бешеное, а затравленное дыхание било по ушам, слишком громким и неестественным звуком, её всю знобило.

Они не люди, какие-нибудь вампирские фейри, лана ши или ганконеры, не важно, главное то, что талисман среагировал, а она, дура, не обратила внимания и сейчас поплатится за беспечность.

Золотистое зарево ярко вспыхнуло, ударив желтизной лучей во все стороны, ганконеры отпрянули от жертвы, прикрывшись руками, с змеиным шипеньем ретировались, спасаясь от волшебного света защитной магии.

Эприл упала на пол, утратив опору в виде удерживающих рук, девушка плюхнулась на колени, грузно просев. Вокруг неё, сверкая златом и переливаясь рябью, будто круги на поверхности озера, мерцал купол, магическая мембрана, надёжно отделившая студентку от нежелательных поползновений.  Кристалл-амулет под кофтой ярко мерцал, мигая будто лампочка, она даже и не подозревала, что появление волшебного барьера связано с лунным амулетом, точнее, девушка даже и представить не могла, чем именно вызван данный феномен. Студентка в безопасности, под защитой чар, в недосягаемости для кровожадных фейри, но надолго ли?

Лицо впереди стоящего фейри, который с досадливым остервенением двинулся на Саммерс, потемнело, буквально приобретя землистый цвет, свет глаз померк, и они остекленели в мутные вишни. Трещина, тонкая, но настойчивая, расползалась по лику, прорывая покровы, разделяя голову на фрагменты мозаики, сегменты которой вскоре рассыпались, превращаясь в пыль. Всё тело вампира превратилось в сажу, что впоследствии утратила форму, обратившись в прах, а за пеленой смоли, что степенно опадала, осыпаясь чёрными снежинками, стоял синеглазый ангел, при виде которого у Эприл вторично прошлись мурашки по коже.

Ворон шагнул вперёд, та непроизвольно стиснула руки, сжав волшебный амулет под кофтой будто распятье, подобно истово верующему при виде бесовщины, обернулась назад – смоляной пепел облака праха, что ещё недавно были живыми осмысленными существами, сейчас витал позади. Все трое вампиров, как перед ней, так и пара позади, превратились в дымку черноты, мутный туман, безмятежно витающий и опадающий на каменный пол.

Ворон подошёл к волшебному куполу, что полусферой покрывал девушку, оберегая ту будто бабочку под стеклянным клошем, ткнул пальцем, и мембрана магии лопнула, разойдясь в месте соприкосновения, будто мыльный пузырь, рассыпаясь на сверкающие искорки. Он протянул руку контрактеру, та было потянулась, но тут на периферии зрения возникло нечто у противоположной стены: бездыханное тело мужчины, лежащее ниц.

«Это труп! Это труп!» – крутилось в голове шатенки, как в зацикленном воспроизведении.

Всё, что она видела до сих пор, было телами убиенных, которым не посчастливилось заиметь договор с ангелом (что прибыл весьма кстати, хоть и с опозданием).

Внезапно, тело у стены распорошилось, истлев так же стремительно и резко, как и пара ганконеров до него, и дальний труп женщины, и то тело, которое она не заметила слева от себя. Все жертвы фейри исчезли.

Прикрыв рот руками в потрясённом ужасе, интуитивно догадываясь, Эприл пробормотала: «Что ты наделал?» – воззрившись на вдохновителя.

–Прибрал мусор, – бесцветно отозвался тот, будто в содеянном не было ровным счётом ничего крамольного.

Он вправду не понимает, что натворил?! Или же его ангельскому умишке такие простые истины не доступны?!! Эти безымянные были кому-то дороги, близки, приходились родственниками, а теперь их родные даже не смогут останки захоронить, уважив память, посещая могилу. Господи, какое бессердечие, какое ледяное безразличие, и вот это вот её ангел, серьёзно?!

Ворон всё ещё держал руку на вытяжке, ожидая, когда наконец контрактерша соизволит принять её. Однако Саммерс поднялась самостоятельно, при мысли о том, что может находиться за стенкой, её одолел непрошенный приступ тошноты, но она стоически поборола позыв, храбро сдержавшись. Отвернувшись от компаньона, вызвав недоумение последнего, мысленно воззвала: «Витольдо». – И отцовский ангел прибыл на зов, возникнув парой крыльев, что сложенные в форме сердца, распахнулись, и пред дочерью господина возник идейный вдохновитель.

–Помоги мне найти подруг, пожалуйста, – попросила фикрайтерша, смотря разбито и нервозно.

Она выглядела такой измученной и бледной, будто не спала двое суток. Несчастное создание, коему не знамо за какие прегрешения досталась сия тварь в наказание!

Падший смотрел на ангела, гневно выдохнув витиеватый дым, угрожающе сверкнул очами, будто говоря: она моя!

Блондин одарил того насмешливой улыбкой, эмпатически отвечая: тебе никогда не заполучить эту душу, презренный, как не старайся, а свет её сути не омрачится твоим тлетворным алканием.

Эприл повисла на локте Витольдо, и они тут же исчезли, когда девушка открыла глаза, моргнув ненароком во время перемещения меж измерений, то открыла глаза уже во дворе отеля. Вокруг сверкали красно-синие огни мигалок полиции и скорой помощи. Врачи неотложки осматривали потерпевших, слава богу, кто-то всё же выжил в этой мясорубке! Люди посиживали в салонах авто скорых, завёрнутые в фольговые покрывала, некоторые обнимались, прочие выглядели так, будто прошли сквозь Ад, понуро потупив взгляд в пол и не на что не реагируя. Полиция опрашивала тех, кто был в состоянии дать вменяемый ответ и способен говорить в целом. Кажется, это О.Б.С, судя по эмблемам на дверцах авто, хотя человеческие правоохранители также были на месте.

–Эприл, Эприл! – прозвенел знакомый голосок, беспокойной трелью разорвав суматоху угрюмых событий, студентка обернулась, увидев, как к ней на всех парах неслась Ким, при беге с неё слетела фольговая накидка, степенно смявшись на пожухлой траве в блестящую кипу, рыжеволосая подлетела к подружке и на радостях напрыгнула на ту, на полной скорости сшибя с ног, так они и повалились в траву.

За счастливым воссоединением, к которому потом присоединилась Дельма, наблюдала пара глаз, правда, ведьма не сочла нужным прессовать товарку своей любовью, а так просто приобняла ту слегка, когда Саммерс смогла подняться на ноги, с плаксиво-улыбающейся гирькой на шее. Куинн повезло куда больше, нежели остальным, её вообще не утянуло в другой мир, потому как аура, хранившая колдунью, была более прочной, нежели у обычных людей, она спокойно прошла весь квест, оставшись в отеле на Земле, и уже там во дворе, когда началась неразбериха, понаехали полицейские и скорые, брюнетка заподозрила неладное.

Взгляды существ, не принадлежащих сему миру. Пара идейных вдохновителей находились на крыше гостиницы, взирая на суету с высоты, отстранённо наблюдая за происходящим.

–Жалкое зрелище, – обронила Майва, стоя поодаль от Ворона, – вечный пускает слюни на низшего.

–Сказал тот, кто лобызается с человеками, – огрызнулся бес, не удостоив говорившую взглядом.

Ох, туше, да, грешна, но не кается. Люди и её испортили, это как наркотик, стоит попробовать, и уже не соскочишь, впрочем, сего изгоя волновал лишь один человек, и в его случае есть шанс, что она проживёт подольше. Ведь изгнанник не просто поделился с контрактером частицей сути (магией, из которой состоит), он отдал ей часть себя самого, крупицу ангельской души, что уже плотно засела, растворившись и смешавшись с духом самой студентки. Она не станет музой, кои живут пару-тройку тысяч лет, а потом истлевают, возвращаясь в святая святых, откуда родом всё сущие, сия несчастная станет нимфой и будет прозябать в нетленном теле до тех пор, покуда сам падший не изволит освободить её.

–Однажды она тебя возненавидит так люто, что ты будешь биться в агонии, завывая зверем, моля Создателя о забвенье, – то ли с толикой сострадания, то ли иронии, а может, всё сразу, произнесла ангел.

Брюнет угрюмо взглянул на говорившую, с холодной отрешённостью существа, давно смирившегося со своей участью. Ему всё равно, даже если Эприл будет его ненавидеть и проклинать, даже если отречётся, отгородившись баррикадами магии, он всё равно будет рядом, упиваясь теми крохами чувств, кои будут изливаться из милого создания. Потому что его больное, израненное естество более не способно наполниться ничем, кроме света сего трепетного огонька. Даже в отсутствии амурных флюидов, исходивших от той прежде, когда она излучает радость или удовлетворение, ловя упоение от результатов трудов своих, этого довольно. Как увлечённо, уходя в себя, фикрайтерша пишет, забывая обо всём на свете, источая такую вкусную магию, энергетика корпящего писателя столь концентрирована и полна, что этот субстрат можно есть, он весь исполнен сверкающих мечтаний и лучистых грёз, от которых бес невольно пьянеет, уподобляясь смертным, завороженно глядит на печатающую с самым влюблённым взглядом. Когда она в очередной раз измыслив новый сюжет, срывается и начинает чиркать черновик в блокноте или где угодно, на любой бумажке, что подвернётся. Её балетные занятия, которыми девушка поддерживает тело, держа себя в тонусе, дабы не чувствовать неприятной ломоты, полностью отдаваясь экзерсисам, растворяясь в движениях, плавных и лёгких, будто превращаясь в невесомое виденье, воздушную фею, что парит над паркетом. Все эти бытовые, ничтожные мелочи – его сокровище, его опиум, обезболивающее для истерзанной души, которая больше никогда не станет чистой.

Покуда Саммерс счастлива, даже если это счастье никогда не будет связано с ним, этого достаточно, ему будет довольно видеть её в добром здравии, весёлой и улыбчивой, беззаботной девчушкой.

XII


Ослепительные фигуры сияющих существ, состоящих из сплошного света, высились над обрывом серебристым заревом. Сущности витали над мрачностью скал, будто огибая взглядом пейзаж. В низинной долине меж лесов расположился городишко; судя по архитектуре и стилю построек, это было ещё до принятия христианства и учреждения летоисчисления от Рождества Христова. Фантомы света степенно взирали, после чего, полыхнув пламенью белизны, мгновенно исчезли. Странное видение, но ещё более странно то, что после столь гротескного зрелища картина сменилась на более приземлённое, обыденное зрелище. Молодой поэт, юный бард, чиркающий пером по бумаге, сидел в сени розовых кущей, увлечённо слагая стихи, а за его спиной незримый и бесплотный ангел-вдохновитель нашёптывал недостающие строфы, когда писатель останавливался. Обмакнув заострённый кончик пера в чернильницу, он вернулся к бумаге, склонившись над краем скамейки, на которой сидел, продолжив писать. Какой-то старинный этюд, забытый мотив далёкого прошлого, которое кануло в небытие.

А вот и более современная картина, эпохи Ренессанса, тот же ангел, но уже за плечами художника, который самозабвенно выводит кистью по холсту, стоя у мольберта, пишет маслом, весь измазавшись в пылу озарения.

Бесчисленная вереница людей искусства: скульпторов, писателей, художников, поэтов, композиторов, кутерьма неизвестных и безымянных людей, среди которых изредка проскальзывали известные личности ушедших лет. Единственное, что оставалось неизменным, это ангел, который направлял и сопутствовал творцам, помогая творить.

Не всегда белокурый юноша выступал в роли непосредственного напарника; иногда он был лишь бесплотным голосом, что звучал в головах людей. В большей степени крылатый был опекуном смертных, а порой и фейри, контактируя то напрямую, то вещая косвенно, соприкасаясь с мыслями и разумом подопечного.

Он казался смутно знакомым; было в нём что-то, уж больно напоминающее, но кого? Непонятно…

Века сменяли друг друга, порой его действия оканчивались трагедией для тех, над кем надзирал белокрылый. Не всегда ему удавалось отговорить, разубедить того или иного, и сейчас был один из тех моментов, когда небожитель оплошал.

–Не делай этого, – говорил ангел, держа молодого человека за скулы, – одумайся, оно того не стоит, спускайся, не надо.

Однако парень на парапете небоскрёба не реагировал; на его лице отражалось сомнение, он терзался в нерешительности. Видимо, речи хранителя достигали разума молодого человека, но сие не поколебало решимости. Юноша закрыл глаза и шагнул в пустоту; невесомые пальцы скользнули по щекам, бесконтактное прикосновение, призрачности которого не достаточно, чтобы уберечь отчаявшуюся душу. Парень сорвался вниз, полетев сквозь ночь сверкающего огнями города, летя навстречу неотвратимой погибели.

«Почему? Почему они всегда выбирают смерть? Что в ней притягательного? Это попытка сбежать от тягот бытия или же страх пред ними? Я никогда не смогу понять…»

Ещё одно трагическое обстоятельство: двойное убийство. Сперва супруг зарезал жену в порыве ревности, а потом повесился сам, прямо во дворе дома, перебросив петлю через ветку дерева, на котором ещё недавно приладил качели для дочери. Безвинное дитя осиротело, оставшись никому не нужным в одиночестве в своей колыбельке. Мирно спит, даже не подозревая об ужасах вокруг. Крохотное существо, брошенное на произвол судьбы.

–Я не понимаю, почему, почему мы не должны вмешиваться? – вопрошал белокурый ангел у кого-то.

–Ты слишком много думаешь, – отвечал собеседник, являясь таким же белоснежным созданием, – наше дело исполнять, а не сомневаться.

Оба ангела растворились в белизне дымки вспышки света, что, разорвавшись фейерверком, тут же угасла.

«Я больше не понимаю, зачем существую, для чего?»

Вокруг длинноволосого блондина клубилась тьма; она плескалась у ног и лоснилась, то и дело цепляясь своими безобразными щупальцами за одежды.

«Если я не могу никого спасти, тогда на кой всё это?!»

Чернота перекинулась на ноги, вгрызаясь смоляными капиллярами, что пульсировали, взбираясь всё выше.

В бескрайнем хаосе зияющей пустоты ночи он был единственным светлым пятном, утопающим в океане сумрака. Болезненная, терзающаяся точка разочарования, которая утратила веру в неопровержимость устоев бытия.

«Я не хочу наблюдать за этим! Я не хочу соглашаться и бездействовать, я больше не буду молча смотреть!»

Тьма охватила его до половины и, будто беснующийся от удовольствия зверь, раскинула кругом себя дымчатые ленты, что змеились градиентным смогом.

Где-то вдалеке, вспыхнув ярко и ослепительно, возникла звезда, будто взывая своим светом к утопающему, полыхая чистотой, мерцала путеводной зарницей, словно маня: приди же ко мне, приди!

«Нет, хватит с меня алчных душонок, охочих до славы, довольно беспардонных изуверов, жаждущих удовольствий любой ценой. Убивающих себя и всяко хорошее вокруг. Довольно!»

Звезда не угасала, разгораясь всё сильнее да истовей, будто пыталась разубедить погрязшего в хандре небожителя, обещая своим светом стереть всё былое, нивелировав века разочарований и бесполезных мытарств в попытках спасти бестолковые души.

«Ладно, я поверю, уверую в последний раз, раз уж ты так просишь, я поверю».

Юноша сделал шаг, другой; чернота потянулась, вытянулась и оборвалась, досадливо трескаясь, расходясь протяжной рваниной материи тьмы, что в своих остовах продолжала дымиться и пыхкать смогом. Он пошёл к свету, слившись с потоком, полностью растворившись, став с тем одним целым.

Невообразимые метаморфозы, превращения, о роде которых и процессах устройства сложно вообразить, не то что помыслить. Всё ещё угнетённый сомненьями, пребывающий в отчаянном состоянии дух, явился на зов, представ пред тем, кто звал его.

Человек, снова, в очередной раз человек, с непомерными желаниями и амбициями; они сочатся из ней, как масло из потрескавшегося кувшина, но это дитя ещё не до конца испорчено, в ней ещё осталась первозданная невинность и толика чистоты первородного творения. Что ж, он ей поможет, на сей раз точно убережёт от опрометчивости и разрушительной гнилости мира. Да, он направит сие создание по верному пути, поможет избрать стезю, что приведёт к счастью.

Рыжеволосая девушка во все глаза смотрела на существо, представшее перед ней; ещё недавно он был скоплением света и звёзд, а теперь стал самым обычным парнем, весьма красивым и привлекательным парнем.

Блондин сделал несколько шагов навстречу юной госпоже, приклонил колено (чем изрядно озадачил оную), будто средневековый рыцарь, облокотил руку о колено, подняв голову, смотря на старшеклассницу снизу-вверх, молвил: «Я Аматэ, отныне я буду вашим напарником и компаньоном, рад приветствовать вас лично, госпожа Эвелин».

Бойл была ошеломлена (в хорошем смысле), поражена до глубины души и совершенно очарована его ослепительной особой, которая (даже ввиду исчезнувшего света небожителя) будто продолжала сиять.

–И я рада наконец познакомиться, Аматэ… – неловко пролепетала рыжик, заворожённо глядя на ангела.

******

Эприл села на кровати, потерев затылок; да уж, отвыкла она от таких мягких подушек, аж шея онемела с непривычки. В её старых апартаментах в фамильном поместье всё по-прежнему, ничего не изменилось. Тот же дизайн, интерьер, только добавилось рождественской мишуры, которую брауни развешали да поустанавливали по всему особняку.

Странноватый сон; видимо, она слишком много времени проводит в компании пернатых, что про них теперь ещё и кино на ночь показывают. А может, это очередная идея для фанфика; порой ей снятся вот такие реалистичные вещи, которые потом ложатся в основу сюжетных линий.

Ой, та без разницы! Попить бы чего, а то спросонья в горле пересохло. Надо же, как предусмотрительно; а на прикроватной тумбочке уже графин стоит со стаканом. Видимо, кто-то из брауни постарался. Попив воды, Эприл мысленно негодовала, досадуя на свою злую судьбинушку и почему только у неё всё через жопу?! Публикация анонимна, под вымышленным именем без фото автора, домашний фейри рукожопый, а про ангела и говорить нечего, дефектив какой-то! Все люди как люди, а она… кхем…

На рождественские каникулы Саммерс приехала к родителям в гости; давно не виделись, да и соскучилась она по родным стенам. По всему особняку новогодние украшения, блестящие и сверкающие, но самое главное достояние – праздничная ель, высоченная под потолок, и вся обвешанная игрушками. Разноцветные лампочки гирлянд мерцают в темноте; шторы ещё не раскрыли, посему гостевая зала пребывала в полумраке. Помнится, раньше они с Витольдо частенько шутили на тему ангела на верхушке ёлки, мол, неплохо было бы туда водрузить Зару, за особую вредность и несносность вдохновительницы. При мысли о детстве девушка невольно улыбнулась, обходя кругом главную красавицу, любуясь украшениями и всяческой мишурой; шатенка предавалась ностальгии, вспоминая самые светлые деньки.

Мимо пробежало несколько брауни, а затем послышалось шуршанье занавесок; гардины разъехались в обе стороны, раскрывая высокие окна, пропуская утренний свет. В помещении стало светло.

–Госпожа, пора завтракать. – Молвила фейри, забавная девчушка в костюме горничной.

Миловидненькая, эм, жещинка? Ведь брауни была взрослой, но по природе своего вида низкорослой (как все домашние помощники, что похожи на маленьких, крепких людей). Саммерс кивнула, но прежде чем усесться за стол, следует переодеться; как-то неловко в пижаме шататься.

Традиционные блюда: запечённый с овощами гусь, разносольные гарниры и салаты, пудинг-сюрприз, торт-полено, ну и разумеется, без пунша и гоголь-моголя никак. Всё выглядит так, словно сошло со страниц кулинарных книг, в высшей степени роскошно и аппетитно; писательница даже ощутила приступ одолевающего голода. Не подумайте, она, конечно, питалась нормально; во-первых, в столовой отличная кухня, да и дома, порой, когда у Анрэя не валится всё из рук, выходит побаловаться домашней стряпнёй (но по большей части приходилось заказывать из ресторанов). Однако с готовкой сих брауни ничто не сравнится, настоящие мастера дела!

–Поздравляю с публикацией, – обронила леди Бигония, сверкая не менее помпезно и шикарно, чем ель в гостевой; собранные в элегантную причёску волосы были подколоты золотыми булавками с каменьями. Женщина подняла бокал пунша, а муж подхватил: – Да, за твой первый роман, – так же подняв бокал за успех дочери, молвил господин Вильям.

Эприл даже не сразу сообразила, отложив вилку с ножом на край тарелки, машинально схватившись за бокал, приподняв над столом; после чего мозг наконец обработал информацию: «Что?!» – изумилась студентка, не понимая, когда успела рассказать родителям столь важную весть.

Миссис Саммерс хитро ухмыльнулась той фирменной материнской усмешкой, все сведущей прозорливости, на которую способны лишь матери; отпив пунша, поставила бокал, сложив над тарелкой руки в замок: «Ты в самом деле полагала, что мы не догадаемся, Виллоу Ванрайс?»

Девушка изумлённо моргнула; видимо, от мамы с папой ничего не утаишь. Ну, хотя бы больше никто не в курсе, лишние хлопоты ей не нужны.

–И всё же, – обращаясь к дочке, заговорил мистер Саммерс, – почему ты не назвалась реальным именем? Книга вышла достаточно неплохой, тебе нечего стыдиться.

Вот как, так они оба уже и прочитать, и оценить успели? Остаётся лишь надеяться, что никому не разболтали, поделившись гордостью за дитятко.

И причём тут вообще стыд? Если б ей было стыдно за свои шизописки, то она бы их ни в жизнь не выложила на общее обозрение. Похоже, папа не совсем понимает причину поступков юного писателя.

Но не успела взяться за пояснения, как леди Бигония тут же встряла: «Дорогой, она хотела дебютировать как самостоятельный автор, а не дополнение к семейству». – Да уж, не в бровь, а в глаз; мама слов не подбирает, сразу же всё на корню пресекла

Именно этими соображениями она и руководствовалась; поэтому пока что побудет анонимом, а там уж как пойдёт. Правда, папа всё равно не понимал такую конспирацию, считая, что следует гордиться своей именитой родословной, пробурчав что-то вроде: «Современная молодёжь со своими заморочками», – после чего принялся за пудинг, ломтик которого ему передал один из брауни, занимающихся обслугой.

Быть дочерью известных писателей одновременно благословение и проклятье; с одной стороны, тебе открыты все двери, а с другой – открываются они только потому, что твои великие родичи уже проложили путь. Ехать по накатанным рельсам ей не хотелось, да и вообще, давайте завтракать!

После праздничной трапезы миссис Саммерс хотела поговорить с дочуркой с глазу на глаз. Витольдо донёс на Ворона, то есть поставил господина Вильяма в известность (а через него уже и Бигония узнала) о том, что у их отпрыска завёлся идейный вдохновитель. Само собой разумеется, раз уж она решила встать на стезю писателя, то без компаньона никак. Интересно, какой он?

Брюнетка подошла к дверям старой комнаты дочки, приоткрыв, замерла на пороге, узрев следующее: Эприл стояла посреди комнаты, прикрываясь руками; перед ней стоял высокий молодой человек с прелестными смоляными кудрями, что так резко контрастировали с белизной кожи. Юноша наклонялся к дочери, упираясь лицом в выставленные ладошки. Потираясь о девичьи руки, прошёлся губами, как бы невзначай (но намётанным женским глазом поэтесса углядела откровенный умысел), задевая устами, пригубил кончики пальцев, слегка покусывая.

–Господи, ну ты можешь менее спонтанно свою тушку проявлять в пространстве?! – возмутилась шатенка, сетуя на скверную привычку ангела возникать из неоткуда в клубах дыма.

Он в очередной раз появился без предупреждений, от чего студентка, когда поворачивалась, от неожиданности прикрылась, испуганно взвизгнув. А когда контрактерша от него закрылась, Ворон прилипнул к ладоням, по-кошачьи лащась, чтобы привлечь к себе внимание и тем самым оповестить о своём прибытии, именно за этим действом их и застала миссис Саммерс.

Знакомство выдалось весьма своеобразным, сложно было поверить в то, что этот меланхоличного вида субъект может быть ангелом, однако наличие крыльев и способ перемещения говорили об обратном. После того как Эприл представила матери своего компаньона, леди Бигония ещё больше обеспокоилась. Сперва её разбирало любопытство, как их писательница ладит с вдохновителем? А потом, когда наконец воочию узрела, то испытала лёгкое удивление, уж чересчур много спорных аспектов, кои сумело подметить зоркое око поэтессы.

Всё-таки слишком много не состыковок и то, как этот «ангел» на неё смотрит, и то, как ведёт себя, чересчур подозрительно. И почему Витольдо умолчал о весьма экстравагантной внешности компаньона Эприл? Пребывая в своём кабинете, погружённая в думы, миссис Саммерс сняла очки с хмурой переносицы, откинувшись в кресле.

–Ворон… – задумчиво произнесла женщина.

Это было не праздное изречение, она в самом деле обращалась к падшему, и, последовав зову хозяйки поместья, бес прибыл, материализовавшись прямо перед брюнеткой.

–Падший! – зашипела Зара при виде вторженца, посмевшего вторгнуться на территорию поэтических изысканий её госпожи.

Весь дом провонял скверной, тлетворные миазмы грешника витали в эфире, отравляя атмосферу своей порочностью. От этой малявки никакого толку, что в детстве была заморочная, что сейчас! Притащила в дом изгоя и посмела назвать идейным вдохновителем, мерзавка!

–Падший? – переспросила Бигония, бросив быстрый взгляд на компаньонку; в ответ на вопрос хозяйки ангел молвила: – Да, госпожа, падший, тот, кого изгнали за грехопадение и преступление против Небес. Существо, погрязшее в пороке, гнусная тварь, посмевшая предать заветы Изначального и пойти против заветов бытия.

Как высокопарно, обвинения Зары, как всегда, остры и вычурны, как завернула, не зря она её вдохновительница!

–Ты не её ангел, так кто ты? – обращаясь к чернявому юноше, произнесла Бигония.

Положив руку на сердце, слегка поклонившись женщине в вольтеровском кресле, Ворон ответил: «Я всего лишь скромный должник, пытающийся отработать долг. Ваша дочь спасла меня, и я всего себя положу на служение её благу».

Брюнетка задумчиво хмыкнула, будто обдумывая слова тёмного ангела. То, что она видела в спальне Эприл, и то, что сейчас слышит, разительно отличается друг от друга. У сего пернатого явно имеются виды на её девочку, впрочем, не похоже, чтоб он желал ей зла или хотел как-то повредить. Однако сомнительный субъект ангельского происхождения с явно неуставными отношениями… хм, заставляет понервничать.

–Мне всё равно, кто ты, – обращаясь к Ворону, заговорила миссис Саммерс, – меня не волнует ни «как?», ни «почему?», но если ты хоть как-нибудь навредишь моей девочке, если из-за тебя она пострадает, то без разницы как, уж будь уверен, способ я найду, я изничтожу тебя до состояния атомов, или на что вы там распадаетесь при смерти?

С ума сойти! Ну, надо же, какая свирепость! Теперь понятно, откуда у Эприл такой крутой нрав! Её не страшит ни облик, ни сущность беса, ей откровенно наплевать, даже сознавая степень риска (ведь демону не составит труда расправиться с человеком), госпожа Бигония тверда и непоколебима, такой решимости впору позавидовать. Правда, есть одна загвоздка, о которой мадам не ведает – падший не способен навредить близким людям своего контрактера. Почему? Очень просто: магия, что оберегает заключившего договор, проистекает от самого демона. Если бес пытается каким-либо образом ранить близкого человека контрактера, то его же собственная магия бьёт по нему. Проще говоря, это всё равно что заниматься самобичеванием, стегая себя плетью с острейшими лезвиями на привязи. Дико изматывает, крайне изнурительно и вообще истощающе.

Ворон улыбнулся, внутренне аж дрожа от восхищения этой отважной особой, ещё раз поклонившись даме, сверкнул синевой очей, после чего удалился, растворившись в дымке смога.

Сам объект пересудов находился в кабинете отца, ведя диалог о недавней публикации. Папа хотел знать все мельчайшие детали и подробности, то и дело сыпля вопросами, на которые дочери приходилось (не без удовольствия) отвечать. Витольдо находился подле, слушая беседу двух писателей, своего хозяина и подопечную, которую тот сам обязался защищать. И в этой миловидной идиллии семейного вечера не было места падшему, что украдкой наблюдал из тени, оставаясь незамеченным для людей, но не для ангела. Блондин посмотрел в сторону стеклянного шкафа, чёрный прямоугольник, что тот отбрасывал от света ярких ламп, красноречиво стегнув колючим взором. Из темени пыхнуло парой сапфиров, насмешливый взгляд морской синевы, глумящейся над собачьей преданностью компаньона. Окинув всех присутствующих взором, задержавшись на Эприл, тёмный ангел исчез, переместившись куда-то за пределы мирской реальности.

******

Дельма изумлённо уставилась на визитёра, наличие которого на складе магазина было крайне настораживающим. Откуда он здесь взялся? Как вообще попал сюда, ведь она ещё не открыла лавку? Однако блондин стоял прямо перед ней, хищно ухмыляясь своим белоснежным оскалом. Одет по-рокерски с модной стрижкой под корейских знаменитостей, когда основной верхний массив волос уложен на бок, оголяя выглаженные под машинку виски. Парень шагнул к ведьме, та отдалилась, всё ещё не веря глазам своим, казалось, происходящее просто нереально. И всё же, когда гость резко ускорился, бросившись рысью, зажав Куинн между разделочным столом (где волшебница занимается травами и прочими ингредиентами для зелий и лекарств), выдохнув в лицо горячий воздух, ведьмочка наконец уверовала в реальность происходящего.

–Я с месяц никем не питался, – с толикой угрозы, едва фонящей в голосе, произнёс молодой человек, – можешь себе представить, каково инкубу полтора месяца никем не подпитываться?

Непростительно тесно прижимаясь, заставляя Дельму ретироваться на стол, продолжал напирать, обжигая своим знойным телом, что опаляло даже сквозь одежду.

–Эрик… – протянула брюнетка, когда нетерпеливые пальцы юноши сомкнулись захватом у коленок, пройдясь ощутимой лаской по ляжкам, сдавив бёдра, обхватив пятернями ягодицы колдуньи, притянул к себе, прижимая к торсу.

От этих демонических притязаний становилось невыносимо душно, его оголодавшее естество сексуального вампира (не в плане внешности, а в смысле образа питания) требовало её всю без остатка, и сейчас от пламенных волн его желаний у Дельмы начинала кружиться голова.

–Ты накормишь меня, хочешь или нет, а я о-о-о-о-о-чень долго ждал! – проурчал инкуб, вжимаясь губами в её щеку, огладив языком до самого уха.

–Когда открываться будим? – появившись на пороге склада, вопросил Бестия, держа в руках табличку «открыто/закрыто». Подняв взгляд жёлтых очей, заприметив творящиеся на столе непотребства, кот многозначительно покашлял, после чего добавил: – Мне вывесить табличку «обеденный перерыв»?

Хозяйка промямлила нечто невразумительное, сейчас она явно была не в состоянии внятно отвечать, так что за неё распорядился Эрик: «Лучше «переучёт»!» – выкрикнул блондин и, повернувшись к своей ненаглядной, уточнил: – «Это надолго».

Кошачий кивнул, после чего удалился, предусмотрительно прикрыв дверь. Когда инкуб заходит в гости, это всегда надолго, да и вряд ли после потрахушек-грандиозис ведьма будет в состоянии работать. Шла б домой, что ли? И этого с собой заодно, а в магазине они и на пару с Трикс управиться могут.

А собственно, что вообще происходит, спросите вы? Ничего особенного, просто один преданный вампир прибыл к своей возлюбленной после гастролей. Что, понятнее не стало? Ну, хорошо, начнём с начала, а именно с того дня, когда наши героини впервые познакомились с «Девилс».

Погожий летний денёк, каникулы, Эприл лежала в постели, ленясь после дедлайна, налёживая пролежни, так в лом вставать, хотелось проспать весь день. Несмотря на то, что уже было около часу, шатенка продолжала дрыхнуть, блаженно сопя калачиком.

Зазвонил телефон, немого потрезвонив, утих. Снова звонок, долгий перезвон и молчанье. Опять звонят, да кому там неймётся?! Нехотя потянувшись за мобильным, лениво ткнула пальцем по экрану, протянув: «Алё…» – едва писательница ответила, как из динамика, вопя задорным сопрано, звеня аки колокольчик в голове после попойки, провизжала Кимберли: – «Эприл, ты не поверишь, что я достала!»

От таких визгов шатенка аж села на кровати, моментально проснувшись, уставилась в пустоту перед собой, а девушка на другом конце всё не унималась: «Помнишь ту группу, ну о которой я рассказывала? Ты ещё говорила, что тебе понравилось, помнишь? Вот, я заполучила три билета, понимаешь, три?!»

Пока что смутно понимается, после того как она выработалась за неделю, пытаясь закончить главу к сроку, в голове был сплошной сумбур, ничего не воспринималось и не обрабатывалось, мозг ушёл в отпуск.

–В эти выходные концерт, и мы пойдём вместе! Здорово, да?

А, в этом смысле, ну да, ахринеть, почему бы и нет, а «все» это кто? Мисс О`Браян начинала раздражаться, она рассчитывала, что подруга взорвётся восторгом и начнёт верещать от радости, но та лишь монотонно бубонела из динамиков и не выражала и толики энтузиазма.

–Алё, ты меня вообще слушаешь?!

–Да…

–Я говорю: на «Девилс» пойдёшь со мной?

Девилс? Девилс… А! «Девилс», та рок-группа, что недавно выстрелила, заполонив все радиостанции и поднявшись на первые позиции во всех чартах. Квинтет красавцев: Седрик Грей – солист, жгучий брюнет с копной иссиня-чёрных волос и пронзительным взглядом лукавых изумрудов, а его голос такой проникновенный и глубокий, что заставляет сердце непроизвольно сжаться, объёкавшись в конец. Эрик Флой – бас-гитарист, блондин с панковским зачесоном и необычными (а может просто линзы) сиреневыми глазами. Питер Глэм – соло-гитара, шатен с кроткой стрижкой. Майкл Сандерс – бэк-вокал и клавиши, выкрашенный в красный, татуированный по самую шею щёголь с карими глазами и, наконец, ударник – Дерек Райт, крашеный блонд пепельного цвета с такими же стальными очами. Скопление рокового великолепия и сердцедского контингента, не только любо глянуть, но и слушать хочется! Ещё бы она не пошла на такое зрелище!

Похоже, не одна Саммерс была сражена красой музыкантов, судя по скоплениям девичьего рода вокруг, вопящих и выкрикивающих у сцены, толпящихся будто стадо некормленых зверей, «Девилс» пользовались нехилой популярностью. Да и её подруженька сама не своя была, вопя всякие пошлости в стиле: «Я хочу тебя, Дерек!»

Дерек – это барабанщик, тот самый пепельный блонд скандинавского типа, который выстукивал такие задорные мотивы, в купе с дуэтом гитар и синтезатора, что тело непроизвольно начинало раскачиваться, ходя ходуном в такт дикой мелодии.

–Ты ж у нас по девочкам, – хихикнув, громко прокричала на ухо Дельма, пытаясь прорваться сквозь гомон беснующихся поклонниц; рыжик недовольно хмыкнула, дёрнув плечами, выдав: – Я биполярная, – огрызнулась та и тут же, повернувшись к сцене, воодушевлённо выпалила: – И вообще, ради Дерека я готова стать натуралкой!

Озорно подмигнув Эприл, ведьмочка шепнула той: «Это при учёте, что он сам не по мальчикам», – после чего обе рассмеялись.

Обычно Саммерс не поддаётся влиянию толпы, входя в режим барана, который повторяет за остальными и под воздействием массового помешательства превращается в безвольную амёбу, влекомую внешними факторами. Однако, когда солист стал петь, её Я растворилось в общем хаосе вопящих и неистовствующих девиц. Было в голосе Седрика Грея что-то волшебное, завораживающее, от чего хотелось просто обратиться в слух и внимать напевам.

Вопли утихли, фанатки превратились в благоговейное собрание монахинь, испытывающих крайнюю степень раболепной экзальтации в присутствии сошедшего с небес спасителя. Голос, усиленный аудио установкой, льющийся из динамиков колонок по всей сцене, затрагивал самые потаённые струны души, вынуждая заслушаться. Такой странный, ничем необъяснимый подъём, будто бы испытываешь радость от проделанной работы и эйфорию от успешного результата одновременно.

Концерт длился несколько часов под открытым небом, на специально установленной и оборудованной сцене. По завершению, слушателей ждал сюрприз, так уж повелось, что после каждого выступления выбирается пятёрка везунчиков, которым посчастливится провести время со звёздами. Методом случайной жеребьёвки в рандомном порядке избираются фанаты, которые смогут не только пообщаться напрямую, но и провести время в апартаментах музыкантов. Сразу же после того как бенд удалился, попрощавшись со всеми слушателями, продюсер группы вышел к микрофону, объявив имена двух счастливиц со сцены, а дальше случилось нечто невероятное: оказывается, один человек вполне себе способен переорать многотысячную толпу, если ему сильно припечёт от удивления: «О, госпади!» – завопила Ким, едва заслышав своё имя, а там уже и других назвали. – «Мне это не снится, он правда сказал: Кимберли О`Браян?!» – во все глаза выпучившись на подруг, вопила рыжик, Дельма похлопала её по плечу, со словами: – «Да-да, а ещё Эприл Саммерс и Дельма Куинн», – дополнила ведьмочка, а то студентка могла не расслышать из-за ударного прилива накатившего мандража.

Рыжеволосая даже не стала дожидаться, пока уберут ограждения, чем изрядно озадачила секьюрити, которые собирались убрать заборчик, дабы пропустить дам. Она попросту перескочила через него, взбежав на сцену по боковой лестнице. Остальные девушки воспользовались импровизированным проходом, который тут же сомкнулся за ними, люди в чёрном снова взяли периметр под охрану, вернув заграждения на место, а четвёрка везунчиков присоединилась к неугомонной О`Браян на сцене.

Это было похоже на сказку или же ванильный сон, когда самые сладкие и несбыточные грёзы обретают материю в мечтах, восставая, пусть иллюзорными, но осязаемыми формами.

Они ехали в салоне лимузина, где расположилась вся разношёрстная компания: рок-бенд и пятёрка фанаток.

Детской непосредственности Кимберли можно позавидовать, она так спокойно и непринуждённо общается с селебритис (а те ей отвечают), что становится как-то стыдно за свою ущербность. Да и та парочка девиц тоже не пасла задних, в наглую прилепившись к Питеру и Майклу, облепив с двух сторон.

–Не переживай, мне тоже неловко, – шепнула колдунья подруге, сличая схожие вибрации; они обе будто не в своей тарелке, Эприл взглянула на брюнетку, смущённо улыбнувшись.

Ну, а дальше можно описать происходящее как типичную тусовку: номер люкс отеля, одного из самых дорогих и роскошных в Дублине, с бассейном во дворе (в котором уже кто-то плавает), на террасе прохлаждаются разгорячённые люди, попивая коктейли, кои ловко намешивает бармен за импровизированным баром. Отовсюду гремит музыка, кажется, они мельком видели ди-джея за специализированной установкой для миксования треков. Повсюду барышни в бикини (ну ещё бы, ведь именно они и облюбовали бассейн!), неизвестные личности мужского пола (от хрен его знает, кто это?!) и они пятеро, новоприбывшие сосиски на общий гриль кутежа.

Дельма с Эприл остались вдвоём, так как их подруженька рассосалась в неизвестном направлении, даже не удосужившись предупредить об уходе. Куда же подевалась взбалмошная мадам? Отправилась на поиски приключений! Приметив предмет своей страсти, Ким с «вижу цель, не вижу препятствий» видом, двинулась по направлению к местам отдыха, решительно плюхнувшись на диван рядом с барабанщиком.

«Прости, Майва, сегодня твоя благоверная намерена согрешить», – мысленно покаялась студентка, тут же завладев вниманием ударника своей непринуждённой и спокойной манерой речи.

Такой контраст на фоне всех этих жаждущих внимания (и не только) самок, что мистер Райт аж изумился такому хладнокровию. Впрочем, учитывая, что приземлила она свой попец в его радиусе действия, то девуля явно не из скромниц. Ох, да ладно, чего зря голову ломать, сейчас и проверим!

Пепельный блондин положил руку поверх ручки собеседницы, после чего произнёс: «Не желаете убежать от суеты и поговорить в более располагающей обстановке с глазу на глаз?»

Рыженькая слегка обомлела, от так сразу? Ну, да ладно, чего строить невинность, в конце концов, она ради этого пришла!

–Хотите уединиться? – кокетливо переспросила Ким. – И о чём же мы будем говорить?

–О чём хочешь, милая! – смеясь прогремел музыкант, подымаясь с места, потянул за руку студентку, недвусмысленно намекая на возможность ускользнуть ото всех.

О`Браян озорно хихикнула и, поднявшись с дивана, последовала за ударником. Они оба пребывали в заблуждениях, полагая, что именно его неотразимость и её коварство стали ключевым триггером, а на самом деле они были просто парочкой людей, которым взбрело в голову одно и то же. Совершенно обыденное, низменное желание, которое незачем приукрашать. Она хотела его, а он возжелал её, вот и всё.

Вот, собственно, так ихняя третья и пропала с радаров. От исчезновения товарки обе барышни всполошились как гуси (где они теперь будут её искать-то, по всему отелю лазить, что ли?!), помятую об инциденте, имевшем место быть некоторое время назад на Хэллоуине, девушки настороженно относились ко всяким непредвиденным исчезновениям. К тому же пропавшая не отвечала на мобильный, акромя гудков более ничего из динамиков смартфонов не раздавалось.

–Вот что, – начала Дельма со всей серьёзностью, смотря на Эприл, – я использую поисковое заклинание, а ты стой тут, ещё не хватало и нам потеряться в этой вакханалии, – завершила та, после чего тут же принялась колдовать.

Саммерс согласилась, наблюдая за тем, как в руках ведьмы зарождается нечто волшебное: магия света, скапливающаяся над ладонями в виде голубых искорок, приобрела форму шара, похожего на блуждающие огоньки, только сгусток заклятья не имел собственной воли или разума. Ярко вспыхнув, порябив лазурью, сфера полетела куда-то сквозь толпу, а колдунья последовала за ней, вскоре растворившись меж рядов незнакомцев. Брюнетка следовала за сверкающим огоньком до отеля, вошла в здание, поднявшись на второй этаж люкса. Шар летел по коридору, то и дело огибая встречных по дороге, а потом люди перестали попадаться на пути, и заклинание свободно заняло середину пространства. Голубая сфера света ярко вспыхнула, подлетев к одной из дверей, а затем внезапно отлетела, будто мошка, которую спугнули, ведь незнамо откуда вынырнувшая из темени рука всполошила огонёк. Дельма удивлённо уставилась в темноту коридора, после чего с изумлением обнаружила выходящего на свет бас-гитариста, фигура которого серебрилась в тусклом свете луча, падающим прямоугольником на пол.

–Туда лучше не ходить, – предостерёг блондин, с самым дружелюбным видом смотря на гостью.

И почему же? Её поисковик явно указывал на ту дверь за плечами музыканта, и покуда заклятье не приведёт к цели, так и останется витать сверкающим шариком (который сейчас назойливым светляком витал над головой ведьмочки).

–А-а-а-гх! Только не останавливайся! – донеслось откуда-то из недр помещения, столь сладострастно, что о роде занятия голосившей нечего было и гадать.

Послышался мужской смех, какой-то грохот, дикое копошение и шуршащие звуки, ещё стоны, как её, так и его, громкие вдохи, такие шумные, что было слышно аж через дверь.

Куинн смутилась, гитарист нелепо улыбнулся, пытаясь сохранять пристойный вид. Обоим стало неловко: ей за подругу, ему за коллегу.

–Он её не съест, обещаю, – прервав симфонию интимного непотребства, доносившегося сквозь запертую дверь комнаты, произнёс Эрик и, слегка хитро прищурившись, добавил: – Он не по этой части.

Да уж, вот так сюрпрайз! Учудила так, учудила! Ну, погоди, ещё устроит ей нагоняй за эти потрахушечные прятки!

Брюнетка снисходительно фыркнула, после чего отвернулась от рокера, засеменив по коридору. Голубой светляк так и кружил над ней, где-то на полпути к выходу её нагнал Эрик: «Раз уж так вышло, давай, может, тебе компанию составлю в качестве извинений?» – однако реплика парня была воспринята в штыки, сейчас она слишком раздражена, чтобы проникнуться его очарованием. – «Боюсь, я не по этой части, мистер Флой!» – процедила сквозь зубы девушка, ошарашив гитариста своей резкостью.

Смотря в след удаляющейся брюнетке, стоя на пороге, облокачиваясь о раму панорамного окна, располагающегося на стеклянной стене, ведущей на террасу, блондин невольно ухмыльнулся. С ума сойти, не повелась, это впервые, когда его чары не сработали на смертной. С фейри такое бывало, и то не всегда, но чтоб с человеком! Вот это номер, а ведьмочка крепкий орешек и весьма симпатичный, к тому же… Со своего места он мог наблюдать за тем, как сквозь толпу протиснулся Рик, поравнявшись с товарищем, бросил на того усталый взгляд, после чего прошёл вглубь номера.

–Тебя Лерой искал, – говоря о продюсере, обронил бас-гитарист, зыркнув на коллегу через плечо. – Опять чего-то удумал, паскуда.

При упоминании о управляющем брюнета аж передёрнуло, поведя плечами, певец посмотрел на друга с обречённым видом и, не проронив ни слова, поплёлся дальше, исчезнув в утробе номера. Закрывшись в своей комнате, находящейся в дальней части люкса, Грей откинулся на дверь и устало сполз вниз, усевшись на полу, раскинув ноги: «Сука!» – простонал молодой человек страдальчески и, прикрыв глаза на мгновенье, запрокинул голову.

Опять будет соки из него тянуть, ненасытная тварь, никак не напьётся! Когда ему уже достаточно будет?! Сколько ещё он будет на нём ездить?! Блядь!

В комнату постучали. Брюнет напрягся, предполагая, что раз гора не идёт к Магомеду, то он сам к ней пришёл, однако его ждало приятное разочарование, ведь на пороге был никто иной как добрый друг.

Эрик понимающе усмехнулся, похлопав товарища по плечу и, войдя в помещение, привалился на столик, держа в руках бутылку виски: «Тяпнешь перед экзекуцией?» – предложил тот, зазывающе потряся пузатой бутылью.

Да, пожалуй, стоит. Хлопнув дверью, поплёлся к гитаристу. Седрик всегда удивлялся, почему Флой остаётся в группе (остальные, понятно, людишки дорвались до славы и теперь пустились во все тяжкие, им только выгода, никаких минусов). С его талантом и возможностями он может сколотить собственный бенд и успешно гастролировать. Да даже в одиночку, ведь песни они с ним пишут на пополам, на пару измышляя новые тексты. Да, голос у него прокуренный и грубый, зато есть душа в строках, а такое ничем не заменишь, ни сладкими тенорами, ни смазливыми моськами. Почему остаётся в «Девилс», ну не ради же него в самом деле?!

–Вздрогнем, – брякнул блондин, подымая наполненный бокал; Рик взял второй и, не чокаясь, парни выпили, чувствуя, как алкоголь подогревает все внутренности.

–Тебе необязательно со мной нянчиться.

–Серьёзна? А ты что сможешь без меня?

Наклонившись к товарищу, уныло посиживающему с краю стола, разлил виски по бокалам, предлагая выпить ещё: «Ты ж несчастная русалочка, должен же у тебя быть понимающий принц», – прогремел Флой на подъёме; смеяться было неуместно, но от собственной иронии парень всё же слегка дрогнул в голосе, выдав слишком высокий тон.

Угрюмо опрокинув бокал, выпив залпом, брюнет растрепал смоль волос, кисло усмехнувшись другу: «Пойду, не то опять будет докапываться». – Эрик понимающе кивнул, отпив виски прямо из горла, после чего выдал: – «Мы с тобой вместе вляпались, и то, что у него нет на меня контракта, не о чём не говорит. Ты без меня загнёшься, а я не смогу потом твоей родне в глаза смотреть, я ж обещал госпоже Грей, что вытащу тебя».

Боже, только поэтому? Как для демона у него уж очень обострённое чувство долга! Такой исполнительный, будто вместо рогов у него нимб над головушкой!

Невесело хихикнув, зеленоглазый взял бутылку из рук блондина и, выпив прилично, так что аж в горле загорелось, вернул другу. Похоже, теперь он достаточно пьян для того, чтобы вытерпеть все издевательства господина Лероя.

XIII


Седрику совершенно не хотелось заходить в апартаменты продюсера. По ту сторону двери находилось самое гнусное и мерзкое создание. Не секрет, что вампиры бывают разных видов: кровопийцы, питающиеся кровью живых; эмоциональные, заставляющие жертву испытывать определённого рода чувства (необязательно негативные) и упивающиеся фонтаном льющихся энергий из жертвы; и те, кто питаются жизненной силой, сутью существа, что изливается из субъекта в порыве захлёстывающих чувств и эмоций. Кажется, что сие ничем не отличается от эмпатических паразитов, но нет, последние куда опаснее, ведь отгрызают кусок жизненной составляющей, тем самым воруя годы жизни, сокращая отпущенный срок. Если первые два вида носферату вас могут и не убить, то после встречи с последним вас ждёт только смерть.

Нехотя повернув ручку, застыл на пороге в нерешительности, желая максимально оттянуть срок; из недр комнаты, обустроенной в истово скандинавском стиле с толиками этюдов роскоши, раздался голос: «Ну что ты там копаешься?! Давай скорее сюда!» – обречённо вздохнув, музыкант вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.

Пройдя сквозь гостевую часть, оказавшись в спальне, плавно переходящей в балконное пространство, косо поглядел на стоявшего напротив окон, залитого лучами искусственного освещения, что проникало с улицы. Мужчина выглядел как припорошенный золотистой пудрой монолит, этакая статуя, не сказать, чтобы очень красивая, но массивная.

–Ну, – обернувшись к подневольному, произнёс мужчина, – подойди поближе, мой Рикки. – Медовым голоском, пропитанным ядом, проворковал Эдмон Лерой.

Его всегда раздражала эта черта продюсера, когда он с садистским выражением лица щебечет райской пташкой, заранее измыслив каверзу. Был он не то чтоб жутко некрасив (обычная особь мужского пола, без примечательных отличий и характеристик), но и красавцем не назовёшь. Эдмон был помешан на фитнесе и здоровом образе жизни, следил за своим внешним видом как безумный, принимая все необходимые препараты и выполняя все предписания врачей и личного тренера. Он ужасно боялся старости, и всякий раз, как только на квадратной физии возникали новые морщинки, мужчина вызывал певца на ковёр. Вот и сейчас его рожу испещрило паутиной, аж перекосило от негодования.

Грей сделал пару шагов вперёд, остановившись в полутора метрах от управляющего. Приближаться к этой твари не было никакого желания, падлючий лана ши и так может из него высосать всё, что требуется. Музыкант приоткрыл рот, и из раскрывшихся уст полилась серебристая дымка, вереница сверкающих зарниц, летящих прямиком к Лерою. Он вдыхал их, проглатывая крохотные звёздочки; испивая жизненную силу, что собрал с неразумных людишек подчинённый, вампир насыщался энергией, чувствуя, как по телу растекается живительное тепло. Ах, как чудесно, мужчина прикрыл глаза от удовольствия, только-то собравшись отдаться наслаждению, как поток магии кончился. Ошарашенно выпучившись, будто змеюка, которой на хвост наступили, шатен гневно сверкнул очами, тут же искривив рот в ухмылке: «Всего пять лет? Это с такого-то стада?» – он покачал головой, будто преподаватель, досадующий на неразумного ученика, – «Халтуришь, голубчик!»

Глубокие зазубрины изгладились, но мимические морщинки и лёгкие складочки возраста остались, а подобное недопустимо! С недовольством осмотрев своё отражение в ручном зеркальце, кое держал в нагрудном кармане пиджака, положил на место, тут же скрипнув: «Этого мало». – В ответ на что парень бесцветно ответил: – «У меня больше нет».

Проведя пятернёй по короткому ёжику волос, состриженных почти под корень, продюсер снисходительно обронил: «Ты ведь знаешь, что это значит?» – и, не дожидаясь ответа, повёл кистью, голубая петля обвилась вокруг шеи Седрика, тонкой линией обогнув вокруг, сдавила горло, вытянувшись другим концом до руки Лероя. Сжав в кулаке сверкающую верёвку, безжалостно рванул на себя, и брюнета притянуло к тому. Задыхаясь от удушья и негодования, Грей сверлил мучителя взглядом, единственное сопротивление, которое он может себе позволить, это глухая ненависть.

Взяв парнишку за ворот, Эдмон рванул воротник в сторону, и парочка пуговиц вылетели из петлиц, обнажая ключицы и часть грудной мышцы. Зацепившись пальцами за образовавшийся угол между полочками рубашки, потянул вниз, вынуждая пуговицы под натиском раскрываться, оголяя восхитительный торс молодого человека. Сощурив глаза от удовольствия, впиваясь алчущим взглядом, продюсер властно облапил пресс подчинённого, надавливая ногтями, оцарапал до крови, оставив на кубиках кровавую сетку. Ему нравилось царапать его, глубоко, чтоб болело и кровью истекало, этакие предварительные ласки прежде чем высосать из парня душу.

Закончив игрища с торсом, изодрав всю обнажённую часть, извращённый фейри облапил бледный подбородок, вымазав его же кровью, надавил, вынуждая истязаемого открыть рот. Не колеблясь ни секунды, впился в губы юноши, вгрызаясь болезненным и яростным поцелуем. Клыки носферату резали плоть, такую нежную и податливую, оставляя на губах молодого человека кровавые насечки. Его поганый язык угрём вился во рту, обвиваясь вокруг языка Грея, боже, до чего же мерзко! Это могло проистекать менее агрессивно, то бишь, продюсер вообще мог к нему не прикасаться, для этого не нужен прямой контакт, чтобы отнять собственные жизненные силы Седрика, ему не нужно касаться, однако так Эдмон получал по максимуму удовольствия. Измываясь и истязая парня на сексуальной почве, грязно домогаясь и производя все свои отвратительные манипуляции, ловил истовый кайф садиста, удовлетворяя все самые низменные потребности.

У Рика подкосились ноги, от такого активного поедания его существа певцу стало дурно, его душу коробило не только от физических нападок, но и от ментальных увечий. Управляющий, как заботливый любовник, придержал брюнета за поясницу, привлекая к себе, продолжая издевается, то есть, целовать. Рука мужчины скользнула ниже, и он вальяжно обхватил зад, сдавив грубой пятернёй ягодицу солиста. Подобного Седрик уже стерпеть не мог, ладно, он питается им самым непотребным образом, но вот его подстилкой он точно не станет! Упёршись обеими руками в грудину продюсера, оттолкнулся, вырвавшись из захвата, попятился, вытирая уста тыльной стороной ладони, свирепо сверкая изумрудами. Губы саднили, они пульсировали сплошной болью после того, как их изгрызли, в голове гудело, а внутри всё мутило и переворачивалось от негодования, кипящей горечи несправедливости. Достаточно, он достаточно нажрался, хватит с него!

–Этого нет в контракте, а что не прописано, я не должен! – огрызнулся певец, излучая пылкую ненависть.

Эдмон облизнулся, слизывая сладкую кровь музыканта, когда-нибудь он оприходует эту строптивую попку, определённо отымеет по самые не балуйся, но против договора не попрёшь, а подобных изысков в нём, увы, не прописано.

–Пошёл с глаз долой, – махнув рукой, приказал Лерой и, наблюдая за тем, как удаляется шатающаяся фигура, прикрикнул, – и чтоб в следующий раз побольше собрал, а не то точно вытрахаю!

Стандартная фраза, он постоянно грозится сексуальным насилием, как будто выебать его душу недостаточно, нужно ещё и тело отыметь, чтобы он был одинаково сломлен как внутри, так и снаружи. Дабы довести степень унижения Грея до высшей степени уничижения.

Покинув апартаменты продюсера, Седрик шатающейся походкой падал на стены, то и дело приваливаясь, дабы передохнуть, после чего продолжал путь. Вывалившись на улицу, выпав на заднюю часть двора отеля, стоя на четвереньках, сжимал в кулаках зелёную траву, что от такого зверства к себе стала сочиться соком, чертыхнулся, выпрямив пальцы.

Вокруг гремела музыка, заливались смехом звонкие голоса гостей, чьих имён он не знал, а лица не запомнит и завтра даже не вспомнит, если невзначай столкнётся. Весь развязный кутёж находился с другой стороны здания, и, к счастью, пока что, сюда никто не рвался, хотя отдельные массы мелькали на периферии с обеих сторон. Нельзя, чтобы его видели в таком виде, нельзя, нужно скорее на парковку, быстрее добраться до авто… Эрик, нужно набрать Эрику, да, где этот чёртов телефон?! Достав из заднего кармана джинсов смартфон, положил перед собой, поводив пальцем, зашёл на список контактов. Фак, кто-то идёт! Зыркнув в сторону, откуда доносились глухие шаги, обомлел, вконец выпав в осадок от виденья, представшего измученному разуму: шатенка с собранными в свободный хвост волосами, что мягкими волнами огибали плечо, шла к нему, одетая в стиле кэжуал (свободное платье с кружевным чехлом и лёгком жакете до колен). Чёрно-белые балетки остановились у самого носа певца, и, глядя на зеленоглазую снизу-вверх, он беззвучно (ибо пришлая так и не смогла разобрать ни слова) произнёс: «Элси…»

Эприл откровенно шокировало падение лицом в траву мистера Седрика Грея. Перепил, что ли? Присев на корточки напротив музыканта, попыталась растормошить, но тот не реагировал. Кроме того, когда она попыталась просунуть под него руки, то нащупала не только голый торс, но и что-то липкое, брезгливо отняв руки, в ужасе обнаружила на ладонях кровь. Господи, она что, стала свидетелем преступления? Тут свершилось смертоубийство?!

–Мистер Грей, мистер Грей! – голосила Саммерс, пытаясь привести парня в чувства.

Ну, он дышит, а значит, априори жив, но без сознания, почему-то; а когда на руках молодого человека возникла чешуя, бирюзовыми чешуйками перламутрового отлива, а между пальцев перепонки, студентка и вовсе впала в ступор. Так он не человек?! Какой-то морской фейри? Точно, видимо, ему нужна вода, его нужно к морю! Фикрайтерша хотела было попросить Ворона о помощи, но каким-то образом смогла обойтись без его участия. Сама она не знала, как так вышло, ибо не могла видеть крыльев за своей спиной, что, расправившись серебристыми веерами кружевных лепестков, произвели изящный мах, поднявшись вверх-вниз. Сразу после этого они переместились на пляж, оказавшись в воде. Промозглые волны степенно ударялись о ноги девушки, обдавая хладом, солист «Девилс» находился в воде, перевернув его лицом вверх (так его вес не чувствовался, и можно было легко манипулировать телом), смахнула с лица вымокшие пряди, убрав по сторонам. На лице брюнета также была чешуя, она огибала область вокруг глаз и частично скулы, имея тот же волшебный оттенок бирюзы. Спускалась на шею, на которой по бокам имелось по три прорези жабр, окантованных кружевом природных фильтров, покрывала торс. Наверно, чешуя охватывает всё тело солиста, и ту часть, которую сейчас не видно из-за джинсов, тоже.

Седрик покачивался на волнах, его периодически заливало, покрывая водой, а потом прозрачные струйки стекали по коже, оставаясь россыпью крошечных бусин хрусталя. Океан смывал кровь, обнажая глубокие, рваные раны, будто на Грея напало дикое животное. Порывы стягивались, зарастая под воздействием исцеляющей силы морской воды, превращаясь в новые рубцы, что шрамами испещряли тело парня. На торсе фейри их было предостаточно, новые поверх старых, сикось-накось и крест-накрест. И откуда же у популярного исполнителя подобные увечья?

Брюнет пришёл в себя, медленно приоткрыв веки, смотря отсутствующим взглядом, пару раз моргнул, прежде чем ошарашенно уставиться на незнакомку. Кто, где, как?! Только эти вопросы крутились в голове. Резко подорвавшись, сел, стянув на торсе мокрую рубашку, что зияя корявыми пятнами, абсолютно ничего не прикрывала (ведь белая ткань при намокании просвечивает). Он прятал отнюдь не чешую, как могло подуматься Эприл, музыкант прятал шрамы, трофеи увечий, получаемые в течение нескольких лет. Какой позор, его видели, его обезображенное и истерзанное тело предстало всеобщему обозрению сторонних глаз!

–Я ничего не видела, – сличая испуганное замешательство, явно проглядывающееся во взгляде и телодвижениях, молвила Саммерс, – если вы не хотите афишировать свою расовую принадлежность – я никому не скажу.

Странные бздыки, конечно, но что поделать, у знаменитостей свои заскоки.

Она правда не видела или притворяется? Нет, определённо видела, но строит отстранённую вежливость, учтиво изображая неведение, что ж, неважно…

–Вы на машине? – без вступительных прелюдий вопросил Седрик.

Эприл покачала головой. И как они тогда здесь оказались?! Феечки перенесли? Ну, почти, как минимум одна аки фейри, несведущая о своих способностях, но то такое, детали.

Поднявшись на ноги, зачесав слипшиеся от морской воды пряди назад, медленно пошёл к берегу. Саммерс последовала за певцом, и теперь они оба тупо стояли на пляже, нелепо озираясь по сторонам.

–У вас есть телефон? – спросил Грей, посмотрев на свою компаньонку, но та не успела ответить, так как мобильный сам собой зазвонил, да так резко, что его владелица аж подскочила.

Сняв трубку, шатенка неловко кивала, извиняясь перед кем-то на другом конце аудиосвязи, постоянно покусывая нижнюю губу, дурная привычка, выдающая нервозность. Закончив разговор, передала смартфон парню.

Грей быстро набрал нужный номер, совершив звонок, вскоре за ними приехала машина, а за рулём сидел никто иной как Эрик Флой. Уже в салоне авто, на полпути к отелю, блондин решил разрядить обстановку, а то их спутница на заднем сиденье выглядела как не в своей тарелке, а угрюмое молчание друга и вовсе угнетало, травя и без того тяжёлую атмосферу: «Надеюсь, этот патлатый ничего вам не сделал?» – обращаясь к Эприл, обронил блондин, смотря на пассажирку через зеркало заднего вида, – «Экий стервец», – уже глядя на товарища, продолжал Флой, – «умыкнул барышню посредь ночи и уволок на пляж, и чем вы занимались?» – ехидничал гитарист.

Седрик холодно посмотрел на коллегу, обдав таким ледяным презрением, что его можно было ощутить физически, будто на коже образовалась изморозь.

–На самом деле, – робко начала Саммерс, смотря на затылки впереди сидящих, – это я его умыкнула, мне показалось, что мистеру Грею будет полезно оказаться вблизи среды обитания.

Эвона как завернула! По-учёному! Так мило тараторит, по-детски лопоча умные фразы со скованностью, подробно поясняя «что?» да «как?» и «почему?». Правда, о том, в каком виде она обнаружила исполнителя, писательница предпочла умолчать.

–Так ты у нас тоже фейри? – осведомился Флой, выкрутив руль влево, выезжая на поворот.

–Нет, что вы, я воспользовалась помощью идейного вдохновителя. – Отказала шатенка, искренне полагая, что в телепортации на пляж им помог ангел (в конце концов, Ворон часто проделывал трюки, не находясь непосредственно в видимом поле зрения).

–Ого, так вы у нас писака?! И что пишите?

–Фикшен на заказ.

Эприл не посчитала нужным поставить в известность незнакомых людей о том, что уже опубликовала роман под псевдонимом.

К сожалению, пришлось закончить разговор, они уже приехали, пора прощаться. Диалог прервался, и когда Эприл выпорхнула наружу, не дождавшись, пока водитель покинет салон, чтобы открыть дверь (а тот намеревался, даже подождать попросил, но фикрайтерша предпочла поскорее удалиться), оставив музыкантов одних.

Оба парня вышли из машины, переглянувшись между собой, молча пошли по дороге к отелю.

–Как много она знает?

–То, что я не человек и то, что с кем-то поцапался, ну, или что-то в этом роде…

–Ясно, главное, что о деталях неизвестно.

–Упаси боже, только этого не хватало!

******

Саммерс вернулась во двор отеля, где среди шатающихся повсюду людей встретилась с Дельмой, которая устроила той выволочку за самоволку. А, собственно, что побудило нашу героиню нарушить уговор? Оставшись в одиночестве посреди оживлённого двора, заполненного незнакомцами, которые сновали туда-сюда, будучи навеселе и в пылу азарта, студентка чувствовала себя неуютно. Будто сломавшаяся легковушка посреди скоростной трассы, которую вот-вот сшибёт кто-то. Вот почему, дабы не торчать пугалом промеж веселящихся, Эприл предпочла удалиться в более спокойное место, так она и выбрала заднюю часть отеля, а о последующем и так известно.

Теперь, воссоединившись с подругами, Саммерс чувствовала себя более спокойно, они придавали ей уверенности.

«Надеюсь, с ним всё хорошо», – подумала шатенка, обращаясь мыслями к Седрику, который явно попал в какую-то передрягу (как иначе объяснить те травмы?), уповая, что с певцом всё будет хорошо.

На том и всё? Кончилось приключение? А не тут-то было! История «Девилс» (конкретно пары из них) только начинается. Совпадения не случайны, и это не последняя встреча Эприл с фейри-музыкантами. Она бы и думать забыла о случившемся, если бы, зайдя в гости к Куинн, заглянув в ведьмину лавку, не обнаружила там столпотворение.

После инцидента с вечеринкой прошло пару недель, за этот период они с волшебницей не общались лично, та была слишком занята в магазине, и теперь понятно почему – толкучка неимоверная! Саммерс едва удалось втиснуться в двери, попав в лавку, девушка оказалась в таком же тесняке, как и на улице. Да что такое, в самом деле, что скидки на приворотное зелье, или что?!

Бестия сидел за прилавком, понуро держа морду в лапках, рядом на витрине сидела Трикс, оба выглядели уставшими.

–Чего носы повесили? – подойдя к знакомым, поинтересовалась фикрайтерша. – В магазине же не продыхнуть, должна идти бойкая торговля?

Пикси дёрнула крылушками, подорвавшись с места, взлетела вверх, подлетела к Эприл и принялась пищать: «Дыхнуть-то не дыхнуть, да только эти дурищи ни черта не покупают! Они тут ради одного мудозвона, а вытолкать их не представляется возможным!»

Фамильяр и фея их уже и стращали, и пугали магией (кошачий превращался в огромное чудище и угрожающе рычал, пикси навевала дурман, заставляя людей в страхе разбегаться), но всякий раз те возвращались по новой, или же собиралась толпа новых. За эти дни они так умаялись, что уже попросту наплевали на всё и тупо ждали окончания.

А виновником суматохи был один нежеланный гость, который уж слишком зачастил с визитами! Приходит регулярно и донимает с просьбами хозяйку, спасу от него нет! На вопрос, где Дельма, волшебные существа в один голос выдали: «На втором этаже».

Шатенка поднялась по винтовой лестнице, оказавшись на площадке, нависающей над залом магазина. Там располагались более редкие и не предназначенные для людей вещи. Проникнуть она туда смогла сугубо потому, что не снимая носила талисман, приобретённый в этом магазинчике, именно благодаря амулету девушка миновала магический барьер, не пускавший никого, кто не наделён волшебством.

–Я уже заколебалась повторять! – вопила Дельма, будучи дико раздражённой, ведьма прошлась взад-вперёд, остановившись у окон. – Я не могу ничего сделать без наличия контракта или же вещи, связанной с ним! У тебя что, слабоумие?!

Вторым дискусантом, выступавшим в роли просителя, был, барабанная дробь – Эрик Флой! Вот это поворот! Неожиданно, да?

Эприл аж рот раскрыла от удивления. С ума сойти, и что гитарист «Девилс» тут делает?

Приметив подругу, Куинн нервно махнула той рукой, как бы здороваясь. Блондин обернулся, дабы посмотреть, на кого там отвлеклась собеседница, и при виде старой знакомки расплылся в улыбке: «Надо же, госпожа писака, давно не виделись!»

Саммерс подошла к тем двоим, обронив неловкое: «Здрасте», – музыканту и с немым вопросом уставилась на брюнетку, вопрошая взглядом: – «Что происходит?»

Ведьмочка нервно сдула прядь волос со лба, скрестив на груди руки: «Я задолбалась повторять одно и то же, но у этого товарища, походу, память как у рыбки, иначе я не понимаю, на кой чёрт он ежедневно ошивается в магазине!» – гневно выпалила волшебница, меча молниями.

Так, обстановка накаляется, а понятнее не стало ни на йоту! Что же тут всё-таки происходит?

Выдав снисходительное: хех, Флой поставил руки в бока, иронично ухмыльнувшись хозяйке лавки: «А я уже задолбался просить, я же говорил, что мне нужна помощь. Ты же ведьма, ну так поднапрягись чутка! Неужто не сможешь состряпать заклинанице какое, чтоб помочь несчастному фейри? Я заплачу, мы оба заплатим, сможешь к херам закрыть свою лавчонку и свалить на Багамы!»

Итак, что же в самом деле происходит? Дело в том, что после того быстротечного знакомства на вечеринке Эрик уверился в незаурядности особы, с которой довелось столкнуться. Во-первых, она ведьма, во-вторых, не повелась на его соблазн, а вы много женщин видели, которые смогли противостоять чарам инкуба? То-то и оно, эта дамочка – уникум, и уж кто-кто, а она точно сможет им помочь! С этими мыслями он и разыскал Куинн. Было это не столь сложно, просто пошёл по следу магии, чей аромат привёл музыканта к ведьмовской лавке. Так он и стал оббивать порог, околачиваясь в магазине, своим присутствием мешая и вообще путая все планы.

А чего же он вообще хотел, спросите вы? Для того чтобы ответить на этот вопрос, придётся совершить путешествие во времени и вернуться в прошлое, однако, обо всём по очереди.

–Слушай, обращаясь к Эприл, начал Эрик, – может, хоть ты уговоришь эту строптивицу? Ну, ты же видела его, – подразумевая своего товарища, говорил гитарист, – неужели он должен вечно страдать? – шатенка непонимающе похлопала ресницами, и музыкант добавил конкретики: – Седрик, пляж, тот вечер, припоминаешь?

Студентку осенило, ну да, конечно, она вспомнила! Однако, чем она может помочь, если Дельма сказала, что не может, значит, так и есть.

–Прошу, пожалуйста, – парень выглядел столь удручённо, будто вся тяжесть мира лежала на его плечах, крайне опечаленно, будто человек, столкнувшийся с непреодолимым препятствием.

–Сначала объясните, что вообще происходит и как я могу вам помочь, – робко промолвила фикрайтерша, заправив прядку за ухо.

Флой тускло улыбнулся, смотря на шатенку как на свой последний шанс, только шанс на что?

–Это случилось лет десять назад, тогда нам ещё было по восемнадцать… – начал рассказ инкуб, приготовившись посвятить девушек во все тайны и подробности их печальной истории.

Взросление некоторых фейри проистекает сродни человеческому циклу, то есть, они так же растут, вровень возрастной категории людей, однако, на каком-то этапе метаморфоза кончается, и, застряв в около тридцатилетнем промежутке, они более не изменяются. Так обоим родителям Грея нельзя дать больше двадцати пяти, однако, они уже прожили более трёхсот лет. Та же ситуация и с инкубами.

Эрик и Седрик были закадычными друзьями, знакомы с ранних лет, мальчишки были не разлей вода. Иногда они крутились в кругу людей, туся в тинэйджерских компашках, а иногда блуждали на пару. Так они затесались среди меломанов, гаражных поэтов музыки и уличных бардов рока. Парни втянулись в субкультуру и стали активно участвовать в самодеятельности. Вскоре они даже стали постоянной частью одной из групп (ещё бы, с таким голосом как у мистера Грея), с вокалом сирены можно собирать целые стадионы! Они быстро стали популярны у противоположного пола, ведь девочкам в любом возрасте и во все времена нравились музыканты. Девушки буквально сходили с ума, очарование инкуба и вокал нереида – гремучая смесь волшебства и соблазна. И если мистер Флой пользовался положением, крутя однодневные романы, питаясь и упиваясь поклонением, то Грей быстро пресытился. Ему было скучно с девушками, будь то люди иль фейри, достаточно только одной фразы: «будь моей», и не одна не устоит. Несокрушимая власть голоса, который подчиняет разум и тело. В итоге, не было никого (ну, помимо Эрика), кто мог бы искренне признаться в своих чувствах. Сирены обречены на одиночество, даже среди себе подобных сложно встретить того, кто смог бы противиться магии слов, или же ты сам станешь жертвой. Его родителям повезло, их голоса не влияли друг на друга, а вот ему с родовой способностью не повезло (или же напротив, смотря под каким углом смотреть).

Их бенд выступал по клубам, срывая овации и восторг, купаясь в лучах обожания. А вокалисту по-прежнему было тоскливо на этом празднике жизни. Уныло посиживая на диванчике после выступления, брюнет наблюдал за весельем остальных. Его товарищ, к примеру, ни в чём себе не отказывал, отрывался во всю, сидя в кругу прекрасных дам, то и дело травил всякую чепушню, однако девицам нравилось, и те хохотали, то и дело хваля остроумие парня.

Заметив кислую моську друга с противоположной части клуба, который кис в своём постоянном копошении в дурных мыслях, блондин поднялся с места, под всеобщие возгласы разочарования разодетых гарпий (ещё кто от кого питался в этой ситуации – вопрос), пообещав в скорости вернуться, гитарист направился к Седрику. Поравнявшись с другом, плюхнулся рядом на диван, толкнув Грея плечом: «Чего тоскуем? Смотри, сколько вокруг красоты, выбирай любую!» – будто торгаш на базаре прогремел парень, демонстративно очертив рукой периметр перед ними, будто указывая на лакомые куски мяса.

Брюнет угрюмо фыркнул, покосившись на товарища с видом: я такое не ем, откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок.

–Хоспади, та куча народу на твоём месте прыгали бы от радости, а ты хернёй страдаешь!

–Я не просил этот голос…

–Но он у тебя есть, и от него не избавишься, так почему бы не получать удовольствие от преимущества?

–Тебе легко говорить! У инкубов нет дара дурмана, вы влияете на низменные чувства жертвы, усиливаете желание, остроту страсти и всё! В этом нет ни принуждения, ни фальши, голое «хотение»! А я даже не знаю, если скажу кому-то, что люблю, в ответ услышу правду, или же это будет моим желание, навязанным другому?!

Да уж, тяжёлый случай! Большинство сирен над таким не заморачиваются, но его дружок был крайне совестлив, ему в дополнение к гипнотическому голосу добавилось ещё и непомерное чувство справедливости.

–Видишь вон ту парочку у барной стойки? – указывая на обособленно сидящих девушек, начал Эрик. – Попробуй с ними, и если не выйдет, я больше не буду допекать, можешь целибатничать до гробовой доски, – пообещал тот, клятвенно нарисовав крест на груди.

Ох, ладно, так уж и быть, если он от него отстанет после очередного фиаско (как будто их было мало на его веку!), то так уж и быть! Нервно откинув прядь волос назад, брюнет нехотя поднялся с места, почапав в сторону бара. Усевшись рядом с незнакомками, положив руки на барную стойку, повернулся: «Встала и пошла», – глядя прямо в глаза одной из девушек, выдал музыкант, с удивлением обнаружив, что ушла только одна дама, а вторая осталась сидеть.

Шатенка изумлённо посмотрела на удаляющуюся без объяснений подругу, которая, внезапно, не с того не с сего, встала и ушла. Но более того был шокирован Седрик, когда оставшаяся повернулась к нему и, набрав что-то на смартфоне, повернула экран телефона парню: «Куда пошла Сандра?» – гласила надпись, брюнет недоумевающе похлопал ресницами, после чего девушка вновь набрала текст, показав его сирене: – «Что вы ей сказали, она обиделась?»

Она немая, что ли? Нет, если бы была не говорящей, то должна была бы слышать приказ, но продолжает сидеть. Глухонемая? Тогда на кой торчать в музыкальном клубе?!

Устав печатать вопросы на смартфоне, которые не находили ответа, молчунья тяжело вздохнула и, сунув телефон в сумочку, съехала со стула, повернувшись спиной к певцу. Грей озадаченно уставился на шатенку, тут же ухватив за локоть, едва та собралась уходить: «Скажи, почему ты не ушла? На той девушке сработало, почему на тебя не повлиял приказ?!» – нереид изнывал от любопытства и желал узнать правду любой ценой.

От вопросов музыканта у шатенки голова шла кругом, она очень внимательно, со скрупулёзной сосредоточенностью смотрела на его лицо, будто читала книгу, а когда юноша перестал сыпать вопросами, закончив пространственный монолог «я и мой дар гипноза», слушательница вырвала руку, залепив певцу такую смачную затрещину, что звон от удара прошёлся по всему клубу, смешавшись высокой нотой с прочим шумом бамкающей музыки. Седрик обалдел, он огорошенно смотрел вослед удаляющейся девице, не проронившей ни слова, держась за покрасневшую щеку, хранящую отпечаток негодования.

Мисс Элизабет Сандерс (или же Элиза, для близких друзей Элси) не была немой, она была глухой, однако прекрасно могла говорить, но выходило это ужасно растянуто и гипертрофировано, ведь когда не слышишь собственного голоса, то вменяемо изъясняться не выходит. Да, она была глухой, но могла читать по губам (привыкла за годы), а ещё у неё была особая способность, необъяснимый дар «слышать кожей». Девушка могла ощущать звуковые вибрации, а мозг обрабатывал их в слова, воплощая в реплики диалогов или строфы песен. Так что она вполне себе была способна слышать музыку, ощущая её внутренним слухом, совершенно удивительным и сверхъестественным. Как вы уже поняли, гипноз нереид не действовал на мисс Сандерс, и сей феномен не давал покоя одной любопытной сирене.

Девушка, вместе с подругами, которые составляли небольшую частицу от общей массы фанатского контингента, часто посещала концерты. После выступлений мистер Грей рыскал вокруг да около сцены, шарился по помещениям клубов, выискивая молчаливую меломанку. Ему прямо-таки жизненно необходимо надо было докопаться до истины, а ведь ответ был так прост – она не слышала, не обладала привычным для всех существ слухом, а потому не была подвержена влиянию песен сирены. Или же он искал её по каким-то другим причинам?

Элиза не была из тех легкомысленных девиц, коих можно впечатлить глубоким вокалом или очаровать, на неё не влияло ни воздействие инкуба (Эрик проверял и не раз, и нет, дело тут вовсе не в глухоте испытуемой, просто он ей не нравился, такое бывает, не всегда демонам либидо удаётся соблазнить интересуемый субъект, такое редко, да случается), ни напевы нереиды. Будто бы у неё был иммунитет ко всему магическому, и это делало её неимоверно привлекательной в глазах Седрика. Возможно, он просто хотел убедиться, удостовериться в том, что на свете бывают такие исключения.

Так незаметно, неосознанно, он стал искать её взглядом, скользя по сотням безликих людей, толпящихся у сцены, выискивал в полумраке клубных коробок, а когда находил, внутри всё аж расцветало, теплело на душе.

У них было не самое удачное (или приятное) знакомство, но последующее общение было куда более плодотворным, по крайне мере, она не пыталась его отдубасить или сбежать. Сандерс внимательно всматривалась, сличая движение губ, жаль, что она его не слышит, как обычные люди, но хотя бы у него появился ещё один близкий друг (помимо Флоя), с которым можно быть откровенным и вести беседу без опаски.  Однако сирена ещё не знал главного, а именно – ей необязательно смотреть, чтоб понимать его.

Как-то постаивая рядышком, находясь на верхушке маяка, наблюдая за вечерним океаном, будучи вдвоём, как парочка добрых товарищей, молодые люди стояли у перил, облокачиваясь локтями. Бросив быстрый взгляд на подругу, Седрик отвернулся, пробубнив себе в кулак, на который опирался подбородком: «Вот если я тебя поцелую, ты мне ответишь?»

Элиза стушевалась, смущённо покраснев, отступила назад, отойдя к сверкающему фонарю маяка, став тёмным пятном, что огибалось оранжевым заревом. Её спутника изрядно удивило бегство девушки, он обратился к той с вопрошающим взглядом: что такое?

Шатенка набрала на телефоне, показав экран музыканту: «Ты это всерьёз? Правда, хочешь поцеловаться?»

Ась? Это вообще как?! Она же не слышит, не может слышать, только по губам читает, так как?!!

Новое сообщение на экране смартфона: «Я могу слышать телом». – Она подошла к юноше, прикрыв его рот ладонью, вновь показав экран телефона, на котором уже было новое сообщение – «Скажи что-нибудь, я услышу».

Мистер Грей удивлённо вытаращил глаза, являя собой немое воплощение обалдевшего недоумения. Слышать телом, это как?!?! Ну, ладно, окей, попробуем, сделает как сказала: «Я влюбился в тебя, не знаю, как давно, но ты мне больше чем нравишься», – тихо произнёс брюнет, будто это само собой было чем-то преступным и непозволительным, настолько вопиющим, что нельзя произносить в голос.

Старшеклассница отняла руку, спрятав второй рукой, будто та хранила отпечаток слов парня, прикрыла ладонью, прижав кисти к груди. Снова отдалилась, краснея пуще прежнего, смущённая и вся в тревогах.

–Ничего страшного, если я тебе не нравлюсь, – неловко размахивая руками, тараторил Седрик, – ты не обязана быть от меня без ума только потому что я люблю.

Разумеется, и это она слышала тоже и не могла поверить в то, что солист местной группы, от которого фанатеют все девчонки вокруг, признаётся ей в любви. С ума сойти, быть не может, это сон или взаправду?!

Сандерс робко посмотрела на признавшегося, после чего шевельнула губами, собираясь что-то сказать, и тут же осеклась, нет, у неё не выйдет.

–Говори, не бойся, говори, я хочу тебя услышать, – настойчиво попросил брюнет, решительно подступив к девушке.

Собравшись с решимостью, взглянула на того, повторив попытку, пусть жутко небрежно, с ужасной интонацией, но она смогла выдать: «Я лю…» – а дальше речь прервалась, ведь Грей был не в состоянии дослушать до конца, да и зачем, ведь единственное, что начинается с сего слога – «люблю», этого было достаточно, этого было довольно, чтобы дать простор для действий, и он тут же прилипнул к девичьим губам, припечатав те порывистым, но нежным поцелуем.

Их роман стремительно развивался, как и внезапно взмывшая карьера музыкантов. Эрик с Седриком прошли прослушивание, разумеется, в составе их нынешней группы. Один воротило музиндустрии, присутствующий в составе жюри, приметил юные дарования и взял тех в оборот, пригрев под крылышком. Парни успешно дебютировали под именем «Девилс», став весьма быстро узнаваемым и востребованным коллективом.

Разумеется, предприимчивым благодетелем был никто иной как Эдмон Лерой. Мужчина сразу приметил незаурядность как внешних, так и профессиональных данных ребят. Особенно его заинтересовали певец и бас-гитарист. У него чутьё на магию, а эти булочки так и пышили волшебством! Кроме того, их таланты (очарование инкуба и гипноз сирены) можно использовать в корыстных целях. Но для подобного необходимо иметь рычаги давления, а продюсеру, увы, было нечем шантажировать ни того, ни другого. Или же нет?

У его певца была пассия, человеческая девчонка, занимающая все мысли и свободное время солиста. Он прям-таки с ума по ней сходил и даже песни посвящал, фи, какие сантименты! Но эта юношеская привязанность может сыграть на руку.

И какое же коварство измыслил мистер Лерой? Самое что не на есть злодейское вероломство.

После очередного концерта телефон Седрика разрывался от обилия звонков и сообщений. Списки вызовов полнились непринятыми от Сандры, Эбигейл и Миранды (близкие подруги Элси), набрав первой попавшейся, последней от звонившейся была Сандра, парень услышал встревоженный голосок из динамиков: «Рик…» – девушка звучала так скорбно, будто случилось нечто ужасающее, – «Элси в больнице», – краткая фраза, три жалких слова, перевернувшие весь мир солиста.

Он резко встал, прижимая телефон к уху, слушая монотонный бубнёж истерических всхлипов говорившей, она никак не могла унять эмоции, чувства накрывали, и Сандра просто не могла сдержаться. А покуда та вещала, Грей покинул гримёрку, выбежал из здания, оказавшись на улице, поймал такси, поехав прямиком в госпиталь.

Случилась авария, какой-то пьяный водила наехал на людей на пешеходном переходе. Несколько человек пострадало, мисс Сандерс стояла ближе всех, и основной удар припал на шатенку. Её снесло с места мощным толчком, авто прямо-таки боднуло со всего разгону, подкинув лёгкое тельце в воздух. Элиза упала на крышу автомобиля, съехав по лобовому стеклу, оказалась на капоте, после чего скатилась на тротуар, рядом с машиной, врезавшейся в столб, переднюю часть которой смяло в гармошку. Всё произошло так быстро: скрежет колёс по шоссе, удар, громкий хлопок, треск деформирующегося металла, крики паники и тишина. Глухое и слепое безмолвие, и если отсутствие слуха было обычным делом для девушки, то исчезновение зрения и осязания, утонувшего в болевом шоке, стало потрясением. Вся в крови она лежала на асфальте, без сознания и едва дыша. В таком полуживом состоянии её госпитализировали, отправив в отделение реанимации.

Он мог смотреть на неё сквозь стекло, вся в бинтах, в паутине проводков, отмеряющих едва теплящуюся жизнь, под капельницей, в сопровождении мерного аккомпанемента аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность организма, лежала на больничной койке, недвижная и безмятежная. Такая беспомощная, что сердце кровью обливается, а девчонки всё не унимались, наперебой тараторя одно и тоже: авария, случайность, роковая халатность. Их голоса сливались в одну сплошную бессвязную какофонию, гудевшую где-то на задворках сознания, сейчас все его мысли были поглощены лишь Элизабет, только она имела значение, всегда и во всём…

Последующие дни были как на иголках, певец не мог сосредоточиться, выступления систематически срывались, приходилось производить повторные выступы (при этом не оплаченные, а в качестве извинений за предыдущее), он был весь издёрган и на взводе, мог вспылить на пустом месте и кинуться ни за что, обругав несчастного, попавшегося под руку. А когда кто-то из знакомых сообщал о том, что Эсли стало хуже, он срывался, бросая всё и вся, на всех парах мчавшись в больницу, и только убедившись, что милой ничто не грозит, состояние стабилизировалось, и она вновь дышит, возвращался домой, вновь приступая к обязанностям артиста.

–Так больше продолжаться не может, – выговаривал продюсер, смотря на музыканта, находящегося по ту сторону стола от него, – от тебя сплошные убытки, либо разберись со своими делами, либо вали нахрен из группы!

Брюнет молча кивал, снося речевые побои, он заслужил, Лерой вполне обоснованно негодует. Его уже задолбало разгребать его дерьмо, кто угодно уже бы давно выкинул из коллектива, а он терпит, продолжая лишь грозить.

–Слушай, неужели всё так плохо? – резко сменив гнев на милость, перейдя к другой теме, участливо произнёс шатен. – Неужели врачи ничего не могут сделать? – явно подразумевая любимую певца, говорил тот.

Седрик угрюмо пожал плечами: «Её состояние стабильно тяжёлое», – уныло пробормотал музыкант, являя собой воплощение вселенской скорби, – «они сделали всё, что могли», – со скептическим презрением завершил Грей, откровенно не веря в расторопность эскулапов.

Почесав в затылке, продюсер подался вперёд, упираясь локтями о стол, будто бы собираясь выдать крамольную тайну, начал: «Если люди не в состоянии помочь, тогда прибегнем к проверенному методу – магии».

Молодой человек воззрился с вопросом в очах, недоумевая по поводу реплики управляющего.

–У меня есть кое-какие знакомые среди фейри, они вполне смогут поставить и труп на ноги, а твоя любимая ещё жива, так что данная процедура пройдёт в два счёта.

Неужели Эдмон хочет помочь, нет, может помочь в этом деле?! Он правда способен спасти Элси? Что для этого нужно?! Он отдаст что угодно!

Достав из ящика рабочего стола какой-то свёрток, положил на стол перед парнем, пододвинув пальцами: «Вот, ознакомься и подпиши, и уверяю, спустя мгновение твоя милая тотчас очнётся».

Седрик был вне себя от счастья, его настолько преисполнили эмоции, что в порыве мандража он даже не задумываясь над прочтением, подписал в слепую. Роковая ошибка, никогда нельзя доверять людям, которых ты едва знаешь, даже если они кажутся вполне безобидными и доброжелательно к тебе относятся. Проверяй, а иначе рискуешь попасть в капкан.

Когда Элизабет пришла в себя, он был рядом, когда её веки впервые осознанно дрогнули, с явным желанием открыться (а не эти непроизвольные подпрыгивания), когда ресницы раскрылись и ясный взор девушки впервые узрел окружающую обстановку. Зелень очей скользнула по кривой, по больничной палате, наткнувшись на человека, сидящего подле койки. Улыбнувшись под кислородной маской, шатенка протянула руку к любимому, едва передвигая ладонью по простыням; перехватив девичью руку, сильно пожав, пытаясь предать сим прикосновением всю глубину своей истосковавшейся любви, Рик с трепетной нежностью смотрел на возлюбленную, внутренне взрываясь от радости.

Электрокардиограф издал странный звук, рваные непоследовательные пики отразились зеленью электронной кардиограммы на экране аппарата, после чего линия стала опадать, поспешно выравниваясь в прямую. Измеритель сердечной деятельности выдал гудок, в палату ворвалась команда врачей реаниматологов, и начался процесс реанимации. Мистера Грея вытолкали из помещения, пара медсестёр настойчиво вывела его за дверь. Прилипнув к стеклу окна по ту сторону палаты, брюнет нервно наблюдал за происходящим. Эскулапы колдовали над девушкой, но все их попытки не увенчались успехом, ни дефибриллятор, ни массаж сердца, ни специальные медикаменты, вкалываемые в процессе реанимации, ничто не помогло, упавшая кардиограмма так и не поднялась, оставшись холодной прямой, гудящей звоном смерти.

Элизабет Сандерс действительно пришла в себя, но не выжила, ведь об этом в контракте не было ни слова. Господин Лерой обещал, что она очнётся, а не то что будет жить, и в этом он сдержал слово. А когда Седрик ворвался в личный кабинет продюсера, вышибив дверь с ноги, предъявив обоснованные претензии, мужчина лишь расплылся в улыбке, изображая святую невинность.

Мерзавец, он спланировал это, он заранее знал, чем всё обернётся! Ублюдок! Бросившись через стол, вцепившись в ворот рубашки, стиснув в кулаках, сдавив до удушья, что Эдмону стало нечем дышать, гневно просычал: «Верни её, верни мне Элси!»

Горло парня сдавило асфиксией, как будто кто-то невидимый стиснул шею, отпустив продюсера, плюхнулся на столешницу пятой точкой, обхватив руками горло, пытаясь избавиться от невидимой удавки.

–Ух, застал врасплох, шельмец! – поправляя ворот рубашки и вообще приводя себя в порядок, произнёс шатен. – Чуть было кони не двинул, хорошо, что прописал этот пункт. Видишь ли, милый, если со мной что-то лучится, то и тебе не жить, так что будь со мной ласков, – глаза юноши впились в ехидную физиономию говорившего с откровенным негодованием. – Сам подписался, я не заставлял, теперь ты мой с потрохами и будешь делать всё, что я скажу!

Так и потекла череда угрюмых дней Седрика Грея, в которых он был заложником и рабом лана ши. Сирены не способны отнимать жизненную энергию, однако они могут попросить человека (иль фейри) сделать это силой влияния своего голоса. Гипнотическое навеивание влияет на умы жертв, и те не способны воспротивиться. Так певец стал волшебным накопителем, собирая энергетическую дань на концертах, опосля отдавая скостённые годы Эдмону. Ему было противно подобное занятие, душа восставала против несправедливости, посягать на чужую жизнь, это было против природы сирен (что бы там в сказках не говорилось), а посему вампирский фейри стал питаться им, и когда ему не хватало магии, он отнимал её у юноши.

После таких процедур «омоложения» Рик был как выжатый лимон, сломлен морально, изувечен физически и покороблен психологически. На теле с каждым разом становилось всё больше шрамов, а в душе зияла бездонная пропасть, такая глубокая, что никакому свету не достигнуть до изнывающих пустот естества сирены.

Эприл потеряла память в 20-21 год, будучи студенткой. С этого момента Ворон стал её идейным вдохновителем, заместив реального ангела, встав на его место. Разумеется, всё что касалось амурных интимностей напрочь изгладилось и выветрилось из памяти.

В возрасте 22-23 лет она познакомилась с Седриком Греем, которому на тот момент было около 30. Где-то 28-29, остальным участникам группы столько же.

Сирена или же Нереид – морские фейри, способные одурманивать всякого силой своего голоса. От звука песни сирены человек (фейри) впадает в гипнотический транс и теряет над собой контроль, становясь безвольным рабом. О том, как именно Эдмон пользуется даром своего подневольного описано в самом тексте.

Седрик Грей (сирена, нереид)


Эрик Флой (инкуб, сексо-демон)


XIV


–Мы обязаны ему помочь! – со всей ярой решительностью выпалила Эприл, глядя на Дельму. – Такое нельзя дозволять в современном мире!

Её душа так и пылала праведным гневом. Каков мерзавец, воспользовался слабостью, сыграл на чувствах, вынудив несчастного пойти на преступление (и продолжает истязать, по сей день, вынуждая сирену потворствовать своим забаганкам).

Куинн обессиленно вздохнула, боже, они тупо её не слушают. Та даже если она захочет, то не сможет ничего поделать! Во-первых, они связаны контрактом, так что кокнуть Эдмона, не навредив Седрику, невозможно. У них нет на руках контракта, который бы можно было уничтожить, тем самым разорвав связь. Во-вторых, нет талисмана-проводника, способствующего поддержанию связи, с помощью которого Лерой накапливает и потребляет магию. Вот если ей предоставят хоть что-то из этого, то она радо поможет, лишь бы этот субъект (Эрик Флой) больше не появлялся в магазине!

Что ж, на сим дискуссия окончена, больше не о чем говорить, нужно мозговать над тем, как выполнить инструкции ведьмы. Как только гитарист покинул ведьмину лавку, столпотворение людских масс тут же рассосалось, и в помещении снова стало просторно. Эприл ещё какое-то время побыла с подругой, перетерев о том о сём, после чего ушла, прикупив необоримых трав (специальный купаж чая, который волшебным образом снимает усталость и тонизирует, не только полезно, но ещё и вкусно!).

Идя по улице, Саммерс никак не могла перестать думать о Седрике. Сердце кровью обливается, стоит представить, как он… Боже, такая трагедия, вот так потерять свою любовь, печально не то слово, чтобы описать всю степень драматичности, но иных, увы, нет в нашем лексиконе.

Босоножки переступили тротуар, и звонкий каблучок стукнул по паркету, внезапно сменившему городскую дорогу. Фикрайтерша подняла глаза, обнаружив вокруг себя просторную комнату в типично европейском стиле. Так, куда это она провалилась? Временная воронка, межпространственный разлом, опять происки фейри, как тогда на Хэллоуине?!

–Я просил морскую воду, а не хлорированную! – прогремело из глубин помещения недовольным возгласом. – Имбицилы, – бухтел парень, идя прямиком по направлению к Эприл, брюнет недовольно ворочал пояс халата, плотно запахиваясь, скривившись, будто почувствовав резкую боль, остановился, – думают, солюки сыпанули в ванну, и я разницы не замечу! – солист «Девисл» поднял глаза, с удивлением обнаружив перед собой старую знакомку.

Выглядит знакомо, где он мог её видеть? А, точно, они уже пересекались… Однако, какого она делает в его номере?! Что, одна из тех полоумных фанаток, что преследуют своих кумиров и даже в дома залазят?

Седрик шагнул вперёд, снова боль, сука, изодрал в хлам, тварь, болит адски, вся грудь гудит яростной болью, будто его калёным железом прикладывали, да и остальная часть торса не лучше… Хорошо хоть халат плотный, кровь не проступает, потому как внутренняя часть одежды уже вся покраснела.

В голове помутилось, качнувшись, Рик неосознанно прикрыл веки, будто бы его слишком слепило освещение номера, залитого солнечными лучами, накренившись вперёд.

Студентка не знала, что с ним, но вид у парня был такой, будто он сейчас в обморок грохнется. Подлетев к шатающемуся, обхватила за бока, подперев брюнета собой, выступая в роли опоры. От резкого прикосновения, отдавшегося болью по стёсанным в кровь рёбрам, сирена резко открыл глаза, тут же скривившись. Фак, больно!

Так, это расценивать как нападение или филантропное участие? Она так помочь пытается или домогается? А, хрен с ним! Потом разбираться будут.

–Тебе нужно к морю? – вопросила шатенка, смотря на певца снизу-вверх; тот кивнул, с настриженным любопытством глядя на гостью.

Интересно, она снова перенесёт его с помощью того трюка? Или как они тогда оказались на пляже? Седрик не помнит, Эрик что-то говорил, то и дело упоминая какую-то мадам, но он не помнит (Грей вообще редко слушал товарища, когда речь шла о девушках, всё всегда одно и то же, соблазнил, охмурил, отпустил).

–Перенесёшь нас силой магии? – съехидничал парень с бледной ухмылкой на губах. – Махнёшь крылушками и пуф!

Мистер певец себе даже и не представлял, насколько истина его догадка, это не просто пальцем в небо, это прям таки господа за бороду ухватить! Фикрайтерша и помыслить не могла о том, какова истинная природа магии, совершившей телепортацию, всё ещё ложно полагая, что всему способствует Ворон.

Они вновь оказались на пляже, но на этот раз Рик был в сознании и сам пошёл к морю. Полностью уйдя под воду, скрылся из виду, и за неимением более подходящего занятия Эприл присела, усевшись на корточки, стала дожидаться, когда фейри всплывёт. А за спиной девушки, парой вычурных вееров, сверкали серебряные крылья феи, изящные и трепетные; непроизвольно подымаясь вверх-вниз, будто отсчитывая секунды, в которых томилась от нетерпения их обладательница.

Поверхность безмятежных волн, что степенно накатывались на берег, забурлила, на приличном расстоянии образовались буруны, и вскоре из воды, огибаемый хрустальными потоками ниспадавших водопадов, возник Седрик. Халат промок, слегка разойдясь на тросе, оголяя бледную грудину, покрытую шрамами. Длинные волосы облепили щёки и шею, так что парню пришлось отбросить их, зачесав назад, пройдясь пятернями, прибирая завившиеся пряди пальцами. На лице, красуясь перламутровыми переливами, переливалась чешуя, озорно высверкивая в лучах солнца.

Брюнет плавно вышел на пляж, оставляя за собой рябящий шлейф разводов на морской воде, мокрые следы на песке, и вот он уже поравнялся с фикрайтершей, которая при появлении музыканта тут же встала.

–Какой ты фейри? – огорошил вопросом тот, совершенно выбив из колеи. – Твои крылья, – без прелюдий продолжал солист, – я никогда таких не видел, ты явно великовата для писки, а феи так долго поддерживать людскую форму не могут, так кто ты?

Зелёные глазоньки студентки округлились до состояния блюдец, эм, что?! О чём он вообще? Какие крылья?!

Рик скептически изогнул бровь, мол, вы под дурочку канаете, сударыня? Ну, вон то, у вас за плечами что, а?!

Эприл могрнула, после чего посмотрела себе за спину, и да, там были крылья феи. Ошарашенно переводя взгляд то на крылушки, то на сирену, Саммерс будто бы пыталась найти точку опоры, где реальность должна иметь более привычный и приемлемый вид, надеясь, что эти стрекозьи излишества всего лишь плод больного воображения, ну, или на худой конец, выходка фейри (шутка того же певца). Но нет, мистер Грей тут ни при чём, ему бы и самому пояснения не помешали.

–Хочешь сказать, ты фейри, и сама о том не знаешь? – иронично вопросил молодой человек.

Шатенка помотала головой, ошарашенно хлопая ресницами. Потому что нельзя вот так взять и стать фейри и самой о том не ведать!

–Я человек… – растеряно пролепетала Саммерс.

******

Вернувшись домой, наша пребывающая в шоковом состоянии студентка, проплыла фантомом из прихожей в гостевую, плюхнувшись там на диван. По дороге она загуглила: люди могут превратиться в фейри только если у них есть контракт с ангелом и только по взаимной договорённости. Помнится, между ними с Вороном ничего такого не было, а договор писателя с идейным вдохновителем здесь не котируется, совсем другие параметры и условности.

–Ворон, – позвала Эприл, нисколько не сомневаясь, что будет услышана, – люди могут стать фейри без дополнительного договора?

–Могут, – прозвучало в пространстве гостевой, падший прибыл на зов, проявившись из смога своим готично-рокерским обличьем. – Так бывает, когда магия ангела и контрактера смешивается, у человека могут проявиться сверхъестественные способности, но зачастую никаких изменений не происходит.

Хм, а с какого перепугу им смешиваться? От чего произошло слияние, само по себе, что ли?!

Сознавая, что ответ не удовлетворителен, тёмный ангел продолжил: «Прости, это моя вина, если бы я был таким же ангелом, как и прочие, у тебя не возникало подобных проблем». – Брюнет выглядел весьма удручённо, будто бы его что-то гнетёт.

Ну да, у неё весьма своеобразный вдохновитель, нормальные ангелы сплошь и рядом белы, а он чёрный, кроме того, крайне эксцентричный (однако то, что он с ней не цацкается как Витольдо, не делает его плохим, Зара, к примеру, тоже ещё та гарпия, а на вид обычный жопокрыл). Кто вообще определяет, что нормально, а что нет? Что эта норма из себя представляет? Возможно, Ворон не самый славный компаньон в мире и быть может, его небожительское мировоззрение ей невдомёк, но в одном она точно уверена – ему можно верить, от чего-то, Эприл в этом полностью уверена.

Так, с этим разобрались, её феекрылось вполне обыденное явление, у Кимберли то же крылья имеются, она про них частенько талдычила и даже показывала (помните, что Эприл не помнит ничего, что случилось до инцидента в Небесной Канцелярии, так что в том, что энтузиазм подруги был ей непонятен, нет ничего удивительного), вот только что с ними делать можно, ну помимо того, что с их помощью она может перемещаться в пространстве?

–А что я ещё могу из-за этого «смешения»? – поинтересовалась Саммерс, глядя на собеседника с отстранённым любопытством. Ворон лукаво ухмыльнулся уголком губ, той фирменной полу усмешкой, когда приподымается только одна часть губ, обронив: – Например, летать.

Это была охренительно плохая идея! Прямо-таки чертовски херовая! Кто вообще решил, что сигать с крыши – это именно то, что нужно?! Ах, ну да, она сама виновата… не надо было звонить Ким, ух ёпт…

Отмотаем киноленту до того, как оказаться на крыше здания, где проживала мисс О`Браян. Наша писака предварительно позвонила подруге, наконец завязав тот самый разговор, который так волновал рыжушку.

Кимберли живёт в центре Дублина, в многоквартирном здании, оранжевым прямоугольником, теснящимся меж других подобных строений. Это жилой район с пятиэтажками, четырёх и трёхэтажными домами, которые выстроены пёстрым заборчиком друг напротив друга. Домики выполнены в этаком неоклассицизме, где современная угловатость форм соседствует с архитектурными изысками прошлого (в основном только в качестве экеров, лепнинных балкончиков, да наверший крыш, украшенных особо вычурными дымоходами и вентиляционными трубами). И сейчас они как раз стояли у парапета оранжевого здания, смотря вниз на улицу. Ну, как стояли? Точнее, Эприл артачилась у бордюрчика, упорно клонясь назад, изображая бревно, а Кимберли тянула в небо, яростно махая серебряными крылушками, пытаясь утащить подругу ввысь.

Шатенка была в ужасе, когда ей предложили спрыгнуть с края крыши и полететь; для начала, она вообще себе не представляла, как эти крылья выходят и вообще по каким причинам появляются, а уж о том, что на этих куцых бабачкоидах можно летать и подавно!

–Ну давай! – подстрекала рыжик. – Смотри, я же летаю, и у тебя получится! – продолжая тянуть подругу за руки, упорствовала студентка.

–Ты это не в первой проворачиваешь, а я раньше никогда не летала, то, что рождено лазить, летать не может! – вопила Саммерс, всеми силами пытаясь вырваться.

Ким ехидно ухмыльнулась, отпустив товарку, заложила руки за спину, поднявшись повыше, нависла над шатенкой, продолжая коварно шкириться. И чего это она вдруг? В любом случае, по крайне мере, больше не пытается её угробить, уже хорошо.

Эприл посмотрела себе под ноги, обнаружив, вернее, не обнаружив под собой опоры, парапет здания был в нескольких метрах под ней, как и другие крыши построек, а сама она чудесным образом парила в воздухе.

–А-а-а-а-а-а-а! – завопила девушка, смотря вниз на пролегающую под ногами улицу, по-детски поджав ноги, будто так можно было как-то обезопаситься. Фикрайтерша ошарашенно переводила взгляд с городских домиков на Ким и обратно, после чего наконец отважилась посмотреть себе за спину, пара серебристых крылушек (таких же, как и у рыженькой) яростно махали, мелькая перламутровыми саблями, с такой дикой частотой взмаха, что различить в переливах конкретную форму не представлялось возможным, они стали размытыми бликами, подобно тому, как машут крыльями колибри. – Обалдеть… – промямлила Эприл, всё ещё не веря в реальность происходящего.

Вернувшись к Кимберли, обратив сверкающий взор светящейся энтузиазмом мордашки, хотела было выразить свой восторг, но рыжеволосая уже упорхнула, устремившись стрелой в небо, резво взлетела, остановившись на высоте, бросила взгляд вниз на пасущую задних и откровенно офигевающую от таких эскападов девулю.

Это вообще как, блять?! Как она так ловко и круто маневрирует?!! А главное, как ей самой с места сдвинуться? Ой, ой, кажется, получилось, но больно топорно, она просто двигается по прямой, оставаясь на той же высоте, оу щит, какое стыдобище…

–Не думай «как», – наставляла с высоты Ким, – просто делай, здесь не нужна логика, только чувства! – поучала О`Браян, звуча как школьный преподаватель.

Уф, легко сказать, да только она попросту не способна вырубить свою логику, которая сейчас бьётся в панике, катаясь по просторам разума и колотясь в истерике. Даже в переполненном магией мире подобное было из ряда вон (по крайне мере для неё).

Ну давайте, чёртовы крылья, действуйте! Как там положено, а? Порхайте давайте, ей надо наверх!

В какой-то момент Эприл стала подниматься вертикально, к большому удивлению для себя и на радость Кимберли, та аж запищала, подобно резиновой игрушке с пищиком.

Так, процесс пошёл, а если скорости добавить? Саммерс резко взмыла вверх, пролетев параллельно Ким, промелькнула молнией у самого носа, тугой стрелой врезавшись в облака, разметала кругом себя небесную вату. Поймав азарт, шатенка раскинула руки в стороны, пав в воздушный океан, понеслась над облаками, отбрасывая кривую размашистую тень на белоснежных бурунах. Было так здорово, ветер свистел в ушах, трепля волосы, тёплый воздух огибал со всех сторон, скользя по телу, даже крылья ощущали давление. Она наконец-то почувствовала эти чужеродные отростки как свои собственные, неотъемлемую часть себя, призванную служить надёжным союзником.

Прокрутившись в полёте, вошла в штопор, влетев в кучные облака, оставив сквозную дыру в небесной пряже, озорно рассмеялась, не в силах сдержать прилив охватившего мандража. Пока Эприл плавала в хмарах, прямо по правую сторону, выныривая из разлетающихся хлопей белизны, возникла Ким, девушки переглянулись и тут же вспорхнули, принявшись играть в догонялки, летая друг за дружкой.

–Бабочка выпорхнула из коробки, – наблюдая за забавами фей-студенток, прокомментировала Майва, – интересно, куда же она полетит?

Идейные вдохновители находились на крыше жилого здания, наблюдая за своими контрактерами. Реплика блондинки была адресована Ворону, который неотрывно наблюдал за писательницей, следя за каждым действием. Подкол сородича не был удостоен ответа, однако он прекрасно понимал, к чему та клонит. Хоть она больше не игнорирует его, всё же между ними по-прежнему стена деловых обязательств, перемахнуть через которую не представляется возможным. Он и так позволил себе много лишнего, и сейчас сделает кое-что лишнее ещё раз.

Ворон расправил крылья, раскинув черноту по сторонам, взмахнул, громко хлопнув по воздуху, создав волну, от которой у Майвы растрепало волосы, вытянув горизонтально в одну линию, после чего легко вспружинил ввысь.

Тем временем юные дамы принялись играть в прятки, прячась в облаках, по очереди отыскивая друг друга, после чего игра начиналась заново. Эприл нашла укромное местечко в обширных скоплениях туч, где её не было видно, облака полностью скрывали фею, так как были весьма плотными, будто бы она укрылась в небесных кущах (от подобной мысли Саммерс невольно хихикнула).

До ушей донёсся слабый свист, казалось, будто нечто огромное приближается (это не может быть Кимберли, их крылья трепетают совершенно бесшумно), тогда кто? Шатенка осмотрелась по сторонам, прокрутившись на одном месте, но ничего (или никого) не обнаружила. Внезапно нечто массивное проступило крылатой тенью сквозь занавес хмар, протяжные махи, от которых небесные барашки бросались в рассыпную, разметали пряжу в стороны, явив перед фикрайтершей того, кто так неожиданно решил присоединиться к забаве.

«Ворон?» – пронеслось в голове девушки удивлённой нотой.

Казалось, ангел был сплошным скоплением бесплотного дыма, и такое отчётливое взаимодействие с окружающей средой обескураживало. Неужели он может быть осязаем, ощутим на материальном уровне? Впрочем, недолго ей оставалось теряться в догадках, ведь возникший из белизны туч падший тут же бросился на контрактера, захватив ту за талию, утащил прочь, поднявшись ввысь, разорвав хмары, оставляя по себе острые ошмётки белизны, поднялся над облачностью, удерживая Эприл при себе.

Так странно, она его чувствует, как если бы то был человек, да и эти громогласные хлопки, совсем как у птицы, какой-то химерный сумбур.

–А ты, оказывается, и так можешь, – неопределённо обронила Саммерс, смотря на брюнета сверху-вниз, проведя по его волосам, задела пальцами смоляные колечки, слегка потрепав.

–Чему ты удивляешься? – с полу смеющейся интонацией брякнул бес. – Мы же столько раз сценарий отрабатывали, тогда я разве по-другому ощущался?

В самом деле, когда писательнице сложно представить ту или иную сцену, или же наоборот, нужно лучше вообразить, отметя всё лишнее, чернокрылый вступает в игру, выступая кем-то в роде соролевика, отыгрывая сюжет вместе с фикрайтершей. Поначалу Эприл шарахалась от такой инициативности, её пугали и обескураживали выходки вдохновителя, она отшатывалась от него, как от прокажённого, но постепенно, шаг за шагом, понемногу привыкла и даже сама стала просить демона о помощи.

Да уж, сглупила, наверно, дело в том, что в таком «полуангельском» виде он предстал перед ней впервые, обычно только в обличии человека или бесформенного дыма, а тут прям библейский образ!

–Так вот это я к чему, – резко сменив тему, молвил Ворон, – если он её вот так схватит, будет одновременно и захватывающе, и пугающе, – подразумевая некий эпизод из отложенного фикшена контрактерши, пояснил бес.

Эприл нахмурилась, сложив ту умильную складочку думалки на лбу, потом её осенило, и, выдав: «А!» – шатенка потрепала идейного вдохновителя по волосам, будто хозяин, поглаживающий пса. – «Какой же ты затейник, а я-то голову ломала, как получше провернуть!»

Ким вынырнула из облаков неподалёку от нашей парочки, тут же обомлев. Так, это ещё кто и на каком основании тискает её подругу и вообще, почему этот мистер так горяч?! Погодите, больно знакомая у него мордашка, где-то она уже видела... А? А! Точно, сомнений быть не может!

–Брендон Кроу! – во всё горло завопила О`Браян, тыкая перстом снизошедшего наития на тех двоих, а конкретно на Ворона.

Рыжик подлетела к вдохновителю (который уже отпустил контрактершу, и та свободно парила рядышком), принявшись с любопытством его разглядывать.

–Ну точно, один в один как на иллюстрации, только ещё краше! – то ли рассуждая вслух, то ли озвучивая мысли, говорила студентка. – Погодите, это что же выходит, ты… – повернув голову к подруге, ошарашенно смолкла, уставившись на ту очами полными сметливого удивления. – Ты, не может быть, Виллоу Ванрайс! – заключила рыжеволосая, проверещав последнее.

Феноменальная дедукция, и как ей удалось прийти к такому выводу всего по одной моське Ворона?! Это что, какая-то сверхъестественная способность, врождённый инстинкт, животное чутьё?!! Совершенно невообразимо!

–Так вот значит, кого ты в качестве прообраза использовала? – продолжала рассуждать О`Браян. – Хитро, хитро.

Ну да, было дело, просто никого больше поблизости не было, а компаньон постоянно под боком, вот и позаимствовала образ, что такого-то?

–Только никому не рассказывай, пожалуйста! – умоляюще попросила Эприл, в ответную подруга выдала недоумевающее: – Почему? – а немного поразмыслив, поняла, протянув: – А, ясно, хорошо, сохраню твой секрет, – приложив указательный палец к губам, заговорщицки подмигнула. – Это будет нашей тайной.

Есть время для потехи и время для работы, пора наконец заняться делом, а именно, приступить к осуществлению операции по «спасению русалочки», как это называет мистер Флой. Однако у них по-прежнему не было никаких зацепок, вряд ли продюсер таскает с собой повсюду контракт, а талисман договора держит при себе. Вполне возможно, что это его излюбленное кольцо с аметистом (мужчина не расстаётся с ним, нося везде и всюду, не снимая). Ну и как его стащить?

И покуда все были заняты измышлением плана (конкретно Эприл, Кимберли, которую посвятили в тайное общество, и Эрик), Дельма, в магазине которой происходило собрание, дико негодовала по этому поводу. Вот больше заседать негде, как у неё в лавке?! Молодые люди находились на втором этаже внутренней террасы, в то время как внизу шла бойкая торговля: Бестия стоял за прилавком, работая на кассе, а Трикс сновала туда-сюда, то и дело принося заказы посетителей, им приходилось работать, пока хозяйка занята. Опять этот гадский инкуб притащился, ещё и других девчонок подвязал!

–Итак, – оборвала Куинн, хлопнув ладонью по столу, тут же привлеча к себе всеобщее внимание, – у тебя по-прежнему нет никаких идей, но ты впутал в аферу новых людей?! – проворчала брюнетка, имея в виду Ким, сидящую напротив, пришибая фактом, что у гитариста всё так же нет никаких предположений, одни догадки.

Флой пожал плечами, состроив виноватую моську, ведьма раздражённо взбила каре, ещё больше распушив пышную шевелюру: «И вообще, от чего сам предмет дискуссий не находится на сборище?» – предположила та всё в той же ворчливой форме, Эрик тут же запротестовал: – «Ни в коем случае, ему нельзя знать!» – активно махая руками. – «Если прознает, тут же начнёт отговаривать и вообще скандал закатит, знаю я его… Ему всегда плевать на себя, вот и продолжает мириться с рабством…» – после пояснений мистера музыканта в воздухе повисла удручающая тишина, всем присутствующим стало неловко, каждому по-своему, но дискомфортно.

Единственная ценная информация, которой располагала четвёрка, это то, что при себе у Эдмона контракта нет, скорее всего он находится в загородном доме в Норвегии. Медиатор-талисман, поддерживающий связь между контрактором, хозяином и предметом договора – перстень, других украшений на Лерое нет (по крайне мере на постоянной основе). Что из этого следует?

–Вылетаем в Норвегию! – по-детски выпалила Кимберли, вскинув руку вверх как школьница.

Ну да, логично, но покупка билетов, пересадки, а прямые рейсы всегда нарасхват, так что придётся ждать или лететь как попало, если заранее не забронировал билет. Ох уж эти муторные рутины авиапутешествий…

Однако есть и другой вариант – магия, ведь Эприл уже выяснила о способности перемещаться, Ким и подавно раньше неё со всем освоилась, так что вдвоём они могут переместиться (теоретически, ведь Саммерс стала феей не так давно) куда угодно.

–Мысль неплоха, – подытожила Дельма, взвесив предложение подруг, – однако одна из вас фигово владеет магией, вторая – не факт, что сможет утащить всех, так что лучше я наколдую чего, так и телепортнемся, – заключила волшебница.

–Согласна, – кивнула фикрайтерша, угрюмо поджав губы, уж ей не надо рассказывать о магической рукожопости, она и так в курсе, а вот рыжик расстроилась, недовольно скрестив на груди руки, раздражённо фыркнув.

В очередной раз магазин был брошен, то есть оставлен на попечение Бестии и Трикс, пикси и фамильяру не привыкать, они уже свыклись с тем, что у госпожи прибавилось хлопот из-за некоторых личностей.

Итак, наша бравая команда спасателей собралась в доме ведьм. На чердаке у Дельмы была оборудована волшебная лаборатория, на которой они вместе с бабушкой занимались магией. Ведьмочка живёт у своей Ба, так как до сих пор ещё не овладела всеми премудростями. В этом нет ничего странного или зазорного, в конце концов, работа у неё есть (доставшаяся по наследству от миссис Габриель Смит), так что крышу она отрабатывает.

Брюнетка уже заранее заготовила все необходимые детали для обряда, сложив ингредиенты на столе. Сыпнув каких-то трав, растолкла в ступе, высыпала в котелок, что был установлен на настольной горелке, из сверкающего пузырька подсыпала блестящего порошка и, размешав всё каким-то чудным пером, сунула и его в котёл. Смесь задымилась и пыхнула, выдав, подобно вулканчику, пыхку дыма. Зелье готово, осталось лишь произнесть заветные слова, и все четверо перенесутся по нужному направлению.

Молодые люди заранее обговорили команды, они разделятся по двое, так чтоб в каждой было по фее и сведущему в магии. Первая команда: Дельма и Эприл, так как последняя не сильна в магии, лучше ей быть под защитой опытной ведьмочки, а вторая – Эрик и Кимберли, они оба неплохи по волшебной части, но всё же музыкант демон, а значит, получше справится с обязанностями защитника (а вот если б они поделились по-другому, то Куинн наверняка прибила бы Флоя, а Саммерс с О`Браян тупо потерялись бы).

Что ж, магия сделала своё дело, все четверо совершили путешествие на другой конец мира, телепортировавшись в Норвегию. По прибытию на место (они сразу же оказались внутри виллы Лероя), пары оказались в просторном холле, во внутренние апартаменты вели две лестницы, спускающиеся вниз парой рукавов. Первая команда пошла по левой, а вторая по правой, так они разделились, принявшись исследовать поместье. Отнюдь не блуждая вслепую, ведь волшебница наколдовала заклинание поиска, одна сфера-искатель для них и для пары соискателей. Так они и стали бродить по загородному дому лана ши, блуждая по комнатам и коридорам, заглядывая в каждый уголок, следуя за ярким огоньком, что сновал от помещения к помещению, охотничьим псом, пытаясь напасть на след.

«Где же этот чёртов ублюдок запрятал контракт?!» – думала Эприл, идя следом за Дельмой.

Казалось, они блуждали по какому-то бесконечному пространству тысячных комнат и коридоров, единственное, что поменялось, это наличие «домашних горгулий» в интерьере. Ряды сизых скульптур на постаментах, согбенных и пузатых, с крючковатыми носами или вздёрнутыми, как пятачки поросят, пучеглазые и тупорылые, словом, типичные гоблины, вот только на кой мистеру Лерою такой гротеск в интерьере?

Что-то треснуло, будто откололось, звук сыпучего падения, словно просыпалась каменная крошка. Хм, это игра теней или та дальняя горгулья шевельнулась?

Нет, Саммерс не показалось, статуи и в самом деле ожили, да только покамест девушки только подумывали над тем, что что-то не так, их коллеги уже вовсю столкнулись с волшебной действительностью. Эрик и Ким также бродили по особняку, просторы которого были словно бесконечны, взбираясь по лестницам, исследуя пролёты и все попадающиеся на пути помещения, вышли в арочный коридор, чьи стены также подпирали карликовые горгульи. По виду скульптуры походили на спригганов, этакая разновидность гоблиновых, не самые мелкие, но и не самые большие представители своего вида. Они спокойно подпирали стены, будучи под воздействием чар, спали в своих фигурных саркофагах по форме, до тех пор, пока гости, идущие сквозь тоннель жутких статуй, не стали слишком близки к цели.

Кимберли завопила, когда один из спригганов шевельнулся, пойдя трещинами, выпрямился и, растянувшись во все стороны, будто делая зарядку после сна, уставился на неё сверкающими глазами. Все статуи, сколько хватало взору, стали просыпаться, сбрасывая с себя патину волшебства, превращаясь из камня в живых гоблинов. Оковы заклятья спали, и теперь они полностью освободились от камня, остовы которого лежали горками возле пьедесталов-подставок, на которых высились фейри. И разумеется, едва вдохнув свободы, спригганы тут же поспрыгивали с постаментов и ринулись на непрошеных гостей, будто по чьему-то наущению, как сторожевые псы по команде «фас», стали нападать на пришлых.

Рыжеволосая отбивалась от мелких монстриков, вопя и яростно размахивая сумочкой, то и дело отпуливая от себя пузатых кусак, что так и норовили цапнуть, мистер гитарист также сражался с пакостниками, прописывая тем знатные тумаки, но гоблины теснили молодых людей, окружая и уже ни раз-таки куснули. Ноги О`Браян были исцарапаны до колен, так как спригганы отлично прыгали на своих коротульных, но мощных лапах, чудища подбрасывали друг друга или попросту взбирались друг по другу, пытаясь вцепиться людям в лица.

Изрядно утомившись от неравной борьбы, Флой хватил напарницу за бочину, обхватив за рёбра, притянул к себе, Кимберли изрядно удивилась тому, что её компаньону приспичило пообниматься в столь опасный момент, однако потом, когда парень перехватил под коленями и поднял на руки, рыжик смекнула, что к чему: «Держись, малая, сейчас тряхнёт!» – предупредил блондин, на глазах студентки отбросив людскую личину.

Превратившись в инкуба, точнее, приняв свой истинный облик, блондин расправил крылья, что парой тёмных парусов разорвали спинку рубашки, вырвавшись наружу с громким треском ткани. Крылья как у летучей мыши, гладкие и кожистые, бледно-сизого цвета, как и вся кожа демона (в своём первозданном виде Эрик имел пепельный оттенок эпидермиса и парочку рогов на голове по бокам, скрывающихся меж пшеничных прядок). Взмыв под потолок со студенткой на руках, оказавшись в недосягаемости мерзких фейри, которые досадливо завывали, рычали и потрясали кулачками, грозясь расправой на своём наречии, инкуб подумал о том, что у тех двоих наверняка тоже проблемы.

–Пойдём на поиски? – спросил крылатый, обращаясь к своей ноше, явно намекая на двух других девушек; рыжик кивнула, после чего сказала: – Можешь меня отпустить, я могу сама лететь.

Эрик скептически изогнул бровь, но после небольшого вступительного пояснения, которое дало ответы на все вопросы, в исполнении мисс феи, демон согласился, легко выпустив девицу из рук, и та тут же упорхнула вперёд, резво перебирая серебряными крылушками. Найдя данное зрелище весьма уморительным (ну как пчёлка, ей-богу, летает вопреки всем законам физики), он последовал за рыженькой. Рядом они лететь не могли, слишком тесно, да и её сносило бы от мощных махов, так что, поменявшись местами, пролетев над феечкой, инкуб понёсся вперёд, направляя свою спутницу, ведь он-то, в отличие от неё, здесь уже бывал и ориентировался куда лучше.

Дела у Эприл и Дельмы обстояли куда лучше, в отличие от Ким (которая в порыве паники обо всём забыла), фея намбер два среагировала чётко, тут же воспользовавшись тем трюком: вокруг девушек, что встали спина к спине, находясь в осаде мерзких гоблинов, образовался золотистый пузырь, сфера магии окружила их, надёжно схоронив от всяческих поползновений. Спригганы прыгали на купол, бились об мембрану, ударяясь с разгону, налетали на барьер, так и не пробившись сквозь волшебную завесу. Ну, они в безопасности и вне досягаемости гоблинов, да только как дальше двигаться-то? Навряд ли она сможет держать купол и при том продвигаться, ей-то и это то с трудом далось (она не так давно фейри стала!)

Куинн резко обернулась, бросив взгляд за спину подруги, надо же, и правда крылья, так значит, она и в самом деле подверглась трансформации? Любопытно, впрочем, им не до того!

–В такой толкучке мы ничего не найдём, – начала брюнетка, смотря на товарку через плечо, – предлагаю переместиться в более спокойное место.

Фикрайтерша кивнула, да только как это сделать?  Ах, да, это она здесь единственный рукожоп по волшебной части, а все остальные (а тем более владелица магазинчика) истовые профи! Ведьма с лёгкостью расправится с любыми трудностями, ух, и повезло же ей!

Волшебница глубоко вдохнула и, зачитав заклинание на каком-то непонятном для студентки языке, сложила перед собой руки, как-то по-особому сложив пальцы, будто складывая печать для усиления заклятья, при этом её глаза вспыхнули голубым, а голос на последней фразе удвоился, будто говорило сразу несколько заклинателей, и стал громче, эхом разнесясь на последнем слове.

Мгновение, и они уже были в совершенно другом месте, просторное помещение, похоже, здесь хозяин отдыхает, предаваясь релаксу, или же принимает гостей, в любом случае, зал был огромен, с элементами библиотеки и бара. А самое главное, то, что никаких противных элементов декора не наблюдалось, значит, тут безопасно.

Дело за малым, остаётся переместить сюда тех двоих, ведьма вновь принялась зачитывать, и снова речи оказались непостижимы для неискушённого слушателя, а там, в другом конце особняка, огонёк поиска, который всё время направлял другую пару вторженцев, стал ярко вспыхивать. Летя перед инкубом и феей, сфера лазури запульсировала, тут же обратившись в сверхновую, такую слепящую, что глаза заслезились. Пришлось остановиться и прикрыться руками, иначе бы все глаза высветило, выпалив таким ярким светом, а когда Ким с Эриком наконец разлепили веки, то обнаружили перед собой наших героинь, которых разыскивали ещё недавно. Итак, вся команда в сборе, можно возобновить поиски, но всё не так просто, ведь за одной ловушкой обязательно должна следовать другая: рыжеволосая пошла навстречу подругам, припорхнув с места, подлетела на середину зала, опустившись на пол, украшенный плиточной мозаикой со старинными рисунками, только то ноги О`Браян коснулись пола, как юноша закричал: «Стой!» – но было поздно, она уже стояла на зачарованных плитах, которые хранили в себе опасное заклинание призыва.

Круг рунических писем образовывал фракталы сигилов, в центре которого было изображение головы косматого чудища. Именно на эту мозаику и наступила Ким, по незнанию запустив механизм, о существовании которого даже и не подозревала: рунические письмена вспыхнули, ярко засверкав, источая контурное свечение, продублировались в воздухе, поднявшись над полом, закрутились в сияющем вихре, своим мельтешением полностью обескуражив и сбив с толку наблюдателей. А между тем, в центральном глифе, что пульсировал подобно сердцу, вырисовываясь в пространстве осязаемыми контурами, проступило схематическое изображение зверя, другого, и так по кругу, пока их не стало с десяток, а затем прозрачность набросков налилась тенями, заполнившись массой форм и физической мощи анатомии, что ужасала своей свирепостью. Заклятье призыва сработало как надо, вызвав из тёмных далей жутких существ: косматые чудища на двух лапах держались подобно человеку, да только столь мохнатые и клыкастые с когтистыми лапищами вместо рук, что едва ли сошли бы даже за йети.

Всё произошло настолько быстро, что Эприл успела лишь моргнуть, шагнув назад, а когда пятилась, не заметила, как позади неё разверзся межпространственный разлом, пространство позади неё разъехалось будто застёжка молния, разойдясь вытянутой трещиной, сквозь которую зиял странный пейзаж, Дельма окрикнула подругу: «Эприл!» – потянувшись рукой, но было поздно, прореха поглотила шатенку, и рука ведьмы ударилась о воздух, пустое место, где ещё недавно была студентка.

******

–Так! – выдала Саммерс, осматриваясь вокруг. – И где это я?!

То, что она явно вне особняка, вопрос решённый, да только это нифига не объясняет того, где она, чёрт возьми, оказалась?! Место явно дремучее и заброшенное, ну, или просто нехоженое, вряд ли тут местные пикники устраивают да променады под луной. Озираясь вокруг, Эприл не обнаружила ничего, кроме волшебного леса, волшебным он был не по существу, а по виду, ибо подобные деревья, столь причудливых форм и видов, могли произрастать только на гравюрах страниц сказок.

Стайка светлячков, юрких и мерехтящих, сновали мурмурацией, закружившись вокруг девушки, будто зазывая, понеслись вперёд, мелькая меж грузных стволов деревьев, сверкая в сохатых кронах.

Часть группы осталась, вертясь вокруг шатенки: «Ну, почему бы и нет?» – подумала та и пошла за стайкой светящихся огоньков, ведущих сквозь чащобу.

Узловатые химерные корни походили на торчащие наружу щупальца причудливых морских гадов, они образовывали целые площадки, будто лестницы, мимо которых проходила Эприл, идя следом за группкой светляков. Огоньки всё летели и летели, сверкая златом во тьме леса, отбрасывая озорные блики на заскорузлые стволы деревьев, чья кора, казалось, была из камня. Над головой перекрещенные сети ветвей густых крон образовывали естественный навес, пропуская редкие лучи незримого светила, что упрямо пробивалось сквозь щели меж сохатых капилляр.

Огоньки вылетели на пролесок, участок, где заканчивались деревья и начиналось открытое пространство, залитая лунным светом поляна, где средь высокой ковыли, что колыхалась волнами от дуновения ветерка, высясь угрюмой громадой, находилось нечто, состоящее из тьмы столь глубокой, что даже окружный мрак вечера не мог соперничать с его чернотой. Однако гурьба светлячков нисколько не боялась человека чёрного огня, напротив, они ринулись к нему всем скопом, закрутившись вокруг весёлой кутерьмой. Дымящийся некто воздел руку, и светлячки стали витать вокруг длинного когтя существа, такого же смоляного, как и он весь. Указав в сторону, вытянул руку, и огоньки тут же выполнили приказ, устремившись прочь, закрутившись в хороводе, отдаляясь всё дальше друг от друга, вытянулись колом, в котором будто по волшебству возник просвет, окружность совсем неподходящего элемента, такого обыденного интерьера комнаты, её комнаты, что в пейзаже, царящей кругом сказки, данный кусочек реальности смотрелся грубой нелепостью.

Так, это проход в её дом, магический портал или что-то в этом роде, мистер Тьма решил спровадить её обратно (где бы это «неведомо» не находилось)? Саммерс неуверенно пошла, подходя всё ближе, обходя стороной огненное существо из чёрного пламени. Почему-то он выглядел (если можно так сказать о чудище, у которого и лица-то нет, одни морские очи, горящие адским пламенем) тоскливо, от тени так и веяло печалью, вязкой, будто смола, в которой можно утонуть. Интересно, о чём он грустит?

Девушка подошла к огненному существу, неуверенно, но вполне осознанно, коснувшись кисти тьмы, слегка пожав в ладонях. Пара сине-голубых очей впилась в шатенку взглядом, они переливались от аквамаринового до кобальтового, постоянно рефракцируя, будто стёклышки в калейдоскопе. Похоже, некто сильно удивился, явно не ожидая подобной выходки, наклонившись к смелой девице, чуть ли не столкнувшись лбами. Эприл неосознанно подалась назад, скорее от неожиданности, чем испуга, слишком внезапно; чернота подёрнулась рябью, исторгнув вокруг себя во все стороны смог разочарования. Почему-то ей почудилось, будто он расстроился, но от чего?

–Можно спросить? – осмелилась фикрайтерша, наконец прервав тишину вечера. – Ты кого-то ждёшь?

–С чего ты взяла? – отозвался тот. – Кого я могу здесь ждать?

Довольно знакомый голос, тональность и манера речи, где она могла слышать его раньше? А главное, почему даже в этой, казалось бы, ни о чём не говорящей реплике, звучит боль?

Какое-то странное, необоримое чувство, даже потребность, коснуться, дотронуться до огненного человека, как будто таким способом ей откроется истина. Девичьи руки потянулись к существу, встав на носочки, заключила лицо в ладони, глянцевая чернота отхлынула, отпрянув, обнажая белизну кожи. Это лицо, хоть и со странным гримом (как у мрачного арлекина), сомнений быть не может, определённо, Ворон!

Эприл прикрыла смоляные губы подушечками больших пальцев, нет, эта чернота не уходит, видимо, так задумано… Окаймлённые чёрными тенями яркие очи ангела выглядели ещё более волшебно, но вот эта промозглая тоска никак не уходила, таясь глубоко в бездне взора брюнета.

–Ты что здесь делаешь и вообще, что за маскарад такой?!

–Я всегда так выглядел.

–Что-то не припомню.

–То, что ты о чём-то не помнишь, не значит, что этого не было…

Логично, но она никогда не видела его в таком виде, наверно, таков его истинный облик, дескать, ангельское воплощение, в людской версии вдохновитель более тривиален.

–И всё же, ты не ответил, – Ворон взглядом задал вопрос, на который Саммерс тут же откликнулась, – кого ты ждёшь и о ком тоскуешь?

–Если отвечу, – вкрадчиво молвил падший, наклонившись к контрактеру, – если скажу, приведёшь того, кто мне нужен, вылечишь мою печаль? – завершил тот, смотря с некой надеждой.

Шатенка ребячески угукнула, если это в её силах, то она поможет, в крайнем случае, попросит Дельму о помощи, уж у неё-то определённо выйдет.

Ворон приблизился, касаясь губами, слишком близко, его уста на её губах, так ненавязчиво, но ощутимо, с каждой секундой давление становится сильнее, их губы почти слились, и Саммерс резко отшатнулась, прервав так и не состоявшийся поцелуй.

Чернокрылый выпрямился с ироничной ухмылкой, мол, я так и думал, отвернулся, и чернота вновь стала затягивать лик, скрывая лицо юноши.

Да что происходит, блин?! Что она пропустила и какого хера он снова куксится, а главное, почему ей от этого так невыносимо грустно? Крайне удручает, гнетёт, где-то в глубине души саднит ноющей раной от неведомого оружия, которому нет имени и определения…

«А, к чёрту всё!» – подумала Эприл, без предупреждения обхватив беса за торс, крепко обнимая; от внезапной атаки вся тьма с верхней части тела исчезла, откатившись волнами, оставшись только бесформенностью огня ниже пояса и на руках, то локтей и дальше, сотворив градиентный переход монохрома на коже демона.

Все его трещины и раны обнажены, грубое несовершенство на полотне идеальных форм, но Саммерс этого не видит, фикрайтерша просто без задних мыслей прилипла к компаньону, по-детски спрятавшись лицом в грудину, по-дружески тиская того, будто утешая.

Но сего мало, Ворону недостаточно сочувственного участия, сострадание не способно наполнить его бездну, а то, что может заполнить все пустоты, под запретом. А может, всё же попытать счастья, вдруг удача улыбнётся?

Посмотрев на свою контратершу, провёл пальцами по позвонкам, поднявшись к лопаткам, задержавшись между, задел трепетные крылушки, бережно огладив серебро хрупкого лепестка. От прикосновения к крылу девушка вздрогнула, она и не знала, что способна ими что-то чувствовать, но раз уж они на ней растут, то стоит ли удивляться, что и тактильность прикосновений так же отдаётся по телу дрожью? Крайне непривычно, одновременно щекотно и тревожно, от его касаний крылья аж заходятся в горячке. Что распространяется по спине мурашками.

–Перестань. – Смущённо потребовала студентка, отстранившись от ангела, шагнула назад, обхватив себя за локти, подняла глаза, а Ворона и нет.

Нет, бес не исчез, удалившись восвояси, решив не беспокоить Эприл неуместностью чувств, он по-прежнему был рядом, только немного в неожиданном месте: смоляная кисть с острыми длинными ногтями, как когти хищной птицы, скользнула по торсу, обхватив цепкими пальцами животик шатенки. Прижимая, привлекая к себе, ткнулся носом меж лопаток, прямо в соблазнительную складочку, обхватив губами выступающую часть лопатковой кости, что проступила наружу, сойдясь вместе от того, что студентка непроизвольно согнула локти, поджав руки, от чего лопатки и свело вместе острыми краями. Перламутровые крылья феи забились в нервном припадке, ударяя наглеца по лицу, обдавая нежными шлепками, так щекотно… не физически, а в ментальном плане (ведь спектр восприятия беса находится в совершенно иной парадигме мироощущения). Потёршись губами у основания крылушка, чмокнул серебристый стебелёк, приступив к плечу фикрайтерши.

–Какого хрена ты делаешь?! – возмутилась Саммерс, двинув нахала локтем по рёбрам (едва ли он ощутит боль, но в качестве жирного намёка сойдёт).

Помимо потрясения, вызванного однозначностью действий падшего, естественного замешательства и неприятием нахальности поползновений, в Эприл взыграл девичий стыд. Слишком резкий переход от праздной болтовни к радикальности действий и вообще, с чего это на него нашло?!

–Хотя бы раз, позволь мне почувствовать, хотя бы раз, – увещевал чернокрылый умоляющим тоном, – дай мне напиться светом сполна, прошу тебя…

Совершенно непонятно, о чём он просит, чего хочет? Но вот это вот всё наталкивает на мысли переделённого рода, а то, что обычно следует за подобным, вовсе не то, как она себе представляет взаимоотношения писателя и идейного вдохновителя!

–Если я могу дать тебе успокоение, если в моих силах помочь, – рассуждала Эприл, робко коснувшись руки юноши, коей тот удерживал, положив ладонь поверх, – то я отдам тебе это, но не проси чего-то экстраординарного, я не смогу тебе это дать.

О большем Ворон и мечтать не мог, даже не так, большего он и не желал.

Ощущение соприкосновения тел исчезло, её больше не держали, а сама плотность демона исчезла, обратившись в бесформенный смог, что окружил девушку, нежно лащась к телесам, будто тысячи змей, потираясь и обвиваясь, огибая, обнимая дымчатыми лентами. Немного пугающе и непривычно, фея даже шумно вздохнула от удивления, попытавшись выйти из облака, неудачно ступила, едва не плюхнувшись на пятую точку. Если бы не крепкость смога под поясницей, то так бы и рухнула на траву. Коснувшись дыма, принявшего форму локтевого изгиба, проскользила пальцами по рельефу, обогнув что-то наподобие плеча: «Знаешь, когда ты в целом формате, это менее стрёмно», – промямлила шатенка, прикрыв глаза.

Этот дымчато-огненный вариант бесплотного создания крайне удручает, не дотронуться, ни объять, будто воздух. Как-то обидно, что он может её трогать, а она нет. Так, блять, ты вообще про что думаешь, дура?! Какие «трогания»?!!

Ворон полностью проявился, во всей своей монохромной красе, сидя в ногах контрактерши, нависая над той в окружении изумрудной травы.

М-да, крайне неудобная позиция, в раскорячку, с вдохновителем между ног, да ещё и коленки у него под руками (если сильней согнуть, то колени окажутся под мышками брюнета), жутко неудобно и смущает.

Чернокрылый подался вперёд, поведя ладонью по девичьему бедру, обхватил, притянув поближе, и Саммерс припечатало к тому полностью. Неприлично такое говорить, но из песни слов не выкинешь, промежностью на рельефный торс, такой обжигающий и горячий, что стало неловко от похабности мыслей, возникших в голове. Ещё и ляжки по бесовским бокам, слишком жарко, он дико тёплый, по-пеземному тёплый, не в плане градуса температуры, а в каком-то совершенно ином смысле. От переизбытка впечатлений у ней аж крылушки встали, вздёрнувшись к верху, опосля поспешно опав, сложились вдоль спины.

Даже в таком гротескно-арлекиновом обличье Ворон невероятно соблазнителен. И эти зияющие чернотой космоса зазубрины на теле нисколько не умаляют ангельской красы.

Как же упоительно! Наконец-то ощущать её тревогу, замешательство интимного рода, когда душа так и дрожит, пылая ярче яркого, излучая такой лучистый свет, от которого все угрюмые закоулки естества начинают гореть. Когда Эприл смущённо прячет глаза, отводя взгляд, испытывая целую бурю эмоций, падший ощущает напряжение девушки красочной палитрой, растекающейся по нему самому. Будто она его сердце, что с каждым ударом наполняет вены кровью, расходясь эмпатическими волнами по изголодавшемуся естеству.

Хочется больше, ещё и ещё, но нельзя, он не может позволить себе впиться в контраткера, не может в полной мере прочувствовать, как прежде слившись воедино, только отстранённо ловить отдалённые крохи, что просачиваются в качестве эмоциональных всплесков и нервных переживаний.

–Ворон… – шёпотом позвала фея, испытывая неловкость от близости чернокрылого, который нос к носу, склонил голову на бок, явно собираясь поцеловать.

Вопреки напряжённости атмосферы (с явным сексуальным подтекстом), демон не посмел дерзнуть, позволив себе лишь мимолётное владение, не преходящее в ранг претензии, он был рядом, просто рядом (слишком близко и физически, и ментально), но только рядом, не более.

–Ты себе даже не представляешь, сколь много значишь для меня, – урчал Ворон гипнотическим баритоном, по-кошачьи потираясь щекой о щеку, обжигая откровенностью речей девичье ушко, – даже не вообразишь, насколько безумно я жажду тебя.

Дабы не грохнуться на спину, Эприл оставила одну опорную руку, а второй впилась в белоснежное плечо, отчаянно врезавшись ногтями: «Мы так не договаривались!» – громким шёпотом прошипела она, в ответ на что бес рассмеялся: – «Само собой, любовь моя, само собой…»

Седрик недоумевающе смотрел на распластавшуюся по полу девушку, явно пребывающую без сознания, вопрос лишь в том, как она оказалась в его номере (в очередной раз?!) и как вообще находит парня по всей Ирландии??!!

–Так, ну, это уже как-то не здорово. – Обронил музыкант, присаживаясь напротив гостьи, держа в руке чашку, отпил кофе, потыкав пальцем в каштановую макушку спящей. – Алё, просыпайся!

Спригганы – какого-то конкретного описания сих фейри нет, кроме того, что они жутко уродливые.

Одни говорят, что они мелкие как тролли (но тролли бывают и большими!), другие, что произошли от гигантов (а значит большие). В общем, выбирайте сами кому что нравится

Так что я решила, так как эти существа выступают в фольклоре в качестве охранников господских сокровищ и богатств, то почему бы не сделать из них стражей поместья? По-моему, в самый раз! А что насчёт внешности, то монтсро-секюрити не должны быть мелкими, им полагается быть огромными и внушительными.

Однако, опираясь на канон, всё же решила не делать их огромными, а отнести к роду гоблинов; этакие мелкие пакостники-сторожаки.

Что-то типо этого, слепить всё вместе и будет оно!:


Инкубы – ну, кто же из нас не знает про инкубов-то? Все в курсе что и как, и что они из себя вообще представляют. Так что не стану тратить время на пояснения, а сразу перейду к делу.

Мой Эрик, точнее, моя версия инкубской личины, это бледно-пепельная кожа парочка рогов и кожистые крылья как у летучей мыши за спиной. Сиреневый – это натуральный цвет глаз. Они светятся в темноте, как у животных и могут посверкивать, когда инкуб испытывает разного рода эмоциональные всплески (негативные или позитивные).

Так, чтоб соответствовать всем моим критериям арта, нет, но я нашла нечто похожее, вот:


P.S.

Чешуёвина Седрика выглядит как-то так. Не то чтобы прям 100% попадание, но что-то, как-то в этом роде, где-то приблизительно, да. ИИшка, как всегда, на жабры поскупилась (да и чешую на морде лица не прорисовала толком...), эх, ну, что есть, то есть.

Да и вообще, в представлении ИИ-генератора Русал это какой то кавайный пидараст (как можно наглядно видеть на арте посредине коллажа), а не нормальный фейри, со всеми причиндалами.


XV


Финодиры напирали, наваливаясь на серебристый купол, под которым пряталась троица незадачливых приключенцев. После исчезновения Эприл наши герои остались в окружении злобных фейри, которые после активации заклятья призыва тут же ринулись в атаку. Кимберли вовремя среагировала, воспользовавшись своей способностью феи, сокрыв товарищей под магическим барьером, надёжно укрывшись от когтей и клыков зверей. Однако они ведь не могут вечно торчать посреди зала в оцеплении чудищ! Кроме того, постоянно держать купол, тратя недюжинные ресурсы, больно затратно. Пока Дельма занималась обрядом, зачитывая заклинание для возврата (так как обратное зелье осталось в сумке, а сама сумка, естественно, потерялась в суматохе где-то в поместье), ведьме было нужно время, чтобы подготовиться.

Рыжик держалась из последних сил, но постоянно атакующие монстры, ударяющиеся всем весом своих косматых туш о серебряную мембрану, подтачивали силы феи. Финодиры рычали, досадливо завывали, скреблись о барьер и обрушивали ярость мощных кулаков на магический заслон. В конце концов, Ким выдохлась, в какой-то момент магия ослабла, и одному из чудищ удалось пробиться, прорвавшись сквозь серебро сверкающих зарниц, образовавшихся после разрыва плотности магии, фейри бросился прямиком на студентку.

Волшебница завершила заклинание, произнеся последнюю фразу, когти зверя были на полпути к жертве, и если бы не молниеносная реакция инкуба, вовремя закрывшего знакомку крылом, то не известно, чем бы всё кончилось. Кератиновые лезвия полоснули по кожистой поверхности, прорвав живую материю, располосовав крыло, будто кусок парусины. Эрик приглушённо шикнул, прижав к себе рыжеволосую, закрывая от фейри, увернулся вместе с ней, и зверь пролетел мимо, вылетев сквозь занавес сверкающих блёсток серебра рассыпавшегося купола. Косматые чудища бросились всей толпой, однако так и не смогли погрузить клыки в плоть вторженцев, ведь те мгновенно исчезли в сполохе голубой вспышки.

Вылазка в Норвегию окончилась фиаско, впрочем, все остались живы и благополучно возвратились на ведьменский чердак. Все, кроме мисс Саммерс, о месте пребывания которой не было никаких иде

–Я полечу искать её! – выдала рыжик и, не дожидаясь ответа или какой-либо реакции от товарищей, выбралась через мансардное окно, оставив кружок открытым и расправив крылья, упорхнула прочь.

«Ну надо же, и вправду полетела», – подумала Дельма, прикрывая окно за улизнувшей мадам.

Они остались вдвоём, ведьма и демон. Помнится, Флою досталось из-за феечки, но та не удосужилась даже поблагодарить, не от недостатка воспитания или чувства такта, просто из её головушки напрочь вылетел сей эпизод, всецело заместившись тревогой о подруге. Мисс О`Браян не отличается многозадачностью и одновременно может думать только об одной вещи. Вполне возможно, что позже она опомнится и, спохватившись, впопыхах начнёт извиняться (по телефону или при личной встрече), но не сейчас.

–Давай подлатаю, что ли? – предложила ведьмочка, поглядев на инкуба, всё ещё пребывающего в истинной форме.

–Не, пасибо, не поможет, – отказался тот, слегка усмехнувшись, – магия тут бессильна.

Как так? Сомневается, что ли в её умениях?! Или же не верит, что ей хватит сил? А, наверно, сексо-демонам нужна другая методика лечения… Видимо, только то, чем они питаются, может исцелить и восполнить затраченные ресурсы.

–Набрать одну из твоих подружек? – в шутку обронила Дельма, ехидно скрестив на груди руки.

Эрик посмеялся, опёршись о стол, присел с краю, коварно зыркнув на брюнетку, произнёс: «А как насчёт тебя?»

–Обойдёшься, кроме того, это не из-за меня тебя цапнули, все претензии к рыжей.

–Ах, помираю!

–Да-да, канешна…

Не проканало, что ж, задействуем актёрочку: Эрик театрально едва не грохнулся со стола, нарочито случайно чуть не съехав со столешницы, претворяясь максимально изнеможённым. Удивительно, но ведьма клюнула, подбежав к гитаристу, придержала за торс, подпирая собой, чтобы тот не свалился. И вот теперь, когда субъект в пределах досягаемости, можно действовать: хватив брюнетку за талию, поменяла с той местами, усадив на стол, взявшись за коленки, вжался между ног, чтобы максимально приблизиться к волшебнице, теперь они находились вплотную друг к другу.

–Мне ведь необязательно секс нужен, – начал блондин, прежде чем та успела взорваться негодованием, – достаточно тесной близости, – вещал инкуб, обжигая девичьи губы горячим дыханием, – неловкость прикосновений, – ласково поводя пальцами по её коленке, вызывая вполне оправданное раздражение с примесью смущения, – предвкушение неизвестности, – смотря глаза в глаза, сличая томный взгляд обескураженности в карем омуте Дельмы, ощущая определённого рода флюиды, ещё не совсем той формы, что надо, но уже в нужном направлении. Пока что она ему не откроется, демон лишь приоткрыл эту книгу, едва сумев узреть номера страничек, ведьма всё ещё сопротивляется влиянию очарования, оттого становясь ещё более желанной, – и за это, – выдержав загадочную паузу, ткнувшись носом о носик брюнетки, – тебе спасибо! – резко отстранившись, прогремел Эрик с коварной ухмылкой полного удовлетворения.

Сперва Куинн опешила, ошарашенно вытаращив глаза, потом разозлилась, скривив губы, гневно надулась, будто нахохлившаяся сова, и произнеся пару-тройку фраз, указала пальцем на инкуба, завершая заклинание словом: «Прочь!» – едва сие слетело с колдовских уст, как музыкант оказался на улице, и не просто переместился банальной телепортацией, а прямо-таки вылетел, как будто его вышвырнули за холку, перелетел через порог дома, скатился по лестничке, грохнувшись у подступов, плюхнувшись на пятую точку.

«Ну и ну, вот это нрав!» – про себя подумал Флой, почесав в затылке, поднимаясь на ноги, попутно отряхиваясь и приводя одежду в порядок, поднял взор на мансардное окно, но оттуда никто не выглянул. – «Всё равно будешь моей, рано или поздно», – то ли дав себе обещание, то ли мысленно поклявшись колдунье, заключил фейри, сунув руки в карманы брюк, зашагал по дорожке, ведущей от дома волшебниц до калитки, покинул дворик, оказавшись на улице, теперь только поймать такси и домой.

А между тем Кимберли наконец вспомнила, что понятия не имеет о том, где, собственно, искать Эприл и вообще пребывает ли подружка в Ирландии или вне родного дома (или даже мира!)? Остановившись посреди неба, зависнув над городом, фея усиленно ворочала извилинами, раздумывая над тем, как поступить. Кроме того, она так и не поблагодарила Эрика за спасение, так не пойдёт, надо ему позвонить! Рыжик достала мобильный из сумочки, и тут её осенило: «Я не знаю его номера!»

М-да уж, и почему она такая растелёпа?! Сперва нужно было спасибо сказать, человек пострадал, как-никак, а она в окно, безо всяких объяснений… Пф, кошмар, стоп! Телефон! Ну, уж Эприл-то она набрать может, ведь если она дома, наверняка сможет ответить!

Открыв телефонную книгу, пролистала контакты, нажав вызов на нужный, стала считать гудки, ожидая того самого: «Алё?» – эм, мужской голос (её что, похитили, это гирлснеппинг?!).

О`Браян ещё раз перепроверила, быстро посмотрев на экран телефона, убедившись, что не попутала в спешке, ткнув мимо, нет, на смартфоне висело «Эприл», так кто же этот неизвестный, Ворон?!

–Ало! – прозвучало с нетерпеливым раздражением из динамика Нокиа, рыжеволосая прислонила аппарат к уху, выдавив: – Здрасте, а Эприл можно? – в ответ на что услышала: – Боюсь, она сейчас не в состоянии говорить, спит беспробудно.

Ого! Вот это подробности! Значит, Саммерс там дрыхнет?! Ну ничего себе!

–Ам-на, а с кем я говорю? – поинтересовалась фея, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох, что доносился с той стороны трубки.

–Это Седрик Грей, если вам это о чём-то говорит, – раздалось в ответ; Ким мысленно присвистнула, уточняюще спросив: – Седрик Грей из «Девилс»? – ответом было краткое: – Да.

Вот это да! Так значит, её волшебным образом утянуло в покои мистера сирены? Надо же как любопытно, надо будет выяснить все подробности по возвращению гулёны. Страх как хочется узнать! По крайне мере, она выяснила, что дорогому другу ничего не грозит, надо это открытие передать Дельме, а заодно… что там попутно рыженькая собиралась сделать, неизвестно, ведь внезапный вопль, прервавший тишину шипения динамика, ошарашил студентку настолько, что она едва не выронила телефон. С перепугу подбросив вверх, полетела за ним, ухватила, но смартфон выскользнул из рук и полетел вниз, ринувшись за беглецом, нагнала мобильный, сумев наконец поймать. Само собой, уже разъединили, связь прервалась, от постоянного хапанья и мацанья пальцами невпопад, так что теперь на экране красовалось лишь изображение заставки.

–Какого хрена это было? – глядя на свой Нокиа, подумала О`Браян.

Что же случилось за время телефонной беседы? Ну, для этого нам необходимо оставить рыженькую фею и переместиться в отель, в персональный номер мистера Грея, где посреди кухни была обнаружена девица без сознания.

Сидя на корточках подле шатенки, музыкант мозговал над тем «как?» и «нахрина?», попутно тыкая гостью пальцем в висок. Зазвонил телефон, выудив из кармана девичьих шортов смартфон, принял звонок, после чего и состоялся вышеприведённый диалог. А вот произошедшее после изрядно удивило певца: глядя на спящую, неосознанно сравнивая с Элизабет, находя определённое сходство, думал о том, как же непростительно похожи эти двое.

–Слишком похожи, – пробубнил Рик, проведя по каштановым прядям, слегка поддев волосы пальцами, – непростительное сходство...

Его взгляд переместился на крылья, которые безмятежно полёживали друг на дружке, пока их обладательница возлежала бочком. Потянувшись к серебристым веерам, с опаской коснулся, никакой реакции, тогда парень более решительно огладил лепестки крылушек, проводя подушечками пальцев по прожилкам и сочленениям. Как будто гладишь атлас, слегка шероховатый из-за естественного строения крыльев, но крайне гладкий, их поверхность весьма приятна на ощупь.

Внезапно Эприл проснулась, резко открыв глаза, завопила так, что Грей ошарашенно отпрянул, плюхнувшись на зад, отшатнувшись от крикуньи, выронил чашку, которую амплитудой дёрнувшейся руки унесло прочь. Чашка пролетела над плечом певца на небольшой высоте, отлетев на приличное расстояние, грохнулась об паркет, ручка отломилась, а всё содержимое растеклось коричневатой лужицей. Саммерс выпрямилась, усевшись под посудным шкафом, обхватила себя руками, дико уставившись в пустоту, будто человек, испытавший тяжелейший шок.

–Прости, – неуверенно начал брюнет, – я не хотел тебе больно сделать, – полагая, что столь бурная реакция вызвана его действиями, оправдывался тот, – извини, наверняка неприятно, когда крылья трогают? ...

Фикрайтерша воззрилась на говорившего, с полминуты соображая, кто перед ней и где находится, после чего наконец выдала: «Как давно я здесь?»

–Я не засекал, но не больше получаса.

–Ясно.

А вот ему не очень! Может, сподвигнетесь на худо-бедные объяснения?!

Да ей бы и самой пояснения не помешали, в голове сумбур, такое чувство, будто она упускает нечто важное, словно забыла о чём-то и никак не вспомнит.

Эприл действительно проснулась от прикосновения к крыльям, но не потому, что было больно или неприятно, а потому, что это вызвало неосознанную волну всколыхнувшихся эмоций, связанных с пережитым недавно событием. Какое именно, спросите вы? То самое, что произошло с ней и Вороном в безымянном подпространстве.

И хоть сама героиня не в состоянии припомнить (из-за воздействия на память), мы-то с вами можем заглянуть, увидеть со стороны, пронаблюдав всё стёртое воочию, так будто бы присутствовали лично.

–Да перестань их уже лапать! – вопила Эприл, возмущённо лупя чернокрыла по спине кулачком.

–Они так прекрасны, – говорил падший с едкой интонацией, – как тут устоять? – продолжая нежно поглаживать область вокруг основания крылушка, то и дело затрагивая серебристый стебелёк, мягко сдавливая между пальцев.

Ощущения, мягко говоря, противоречивые: с логической точки зрения – странно, жутко непривычно чувствовать то, чего на тебе никогда не росло, а с другой стороны – дико будоражит и тревожит. Непривычное волнение, от которого становится не по себе.

–Можешь мои облапить в отместку, – предложил тёмный ангел, проговоря данное в плечевой изгиб девушки.

–Да какой смысл?! – вспыхнула Саммерс. – Ты же всё равно ничего не почувствуешь! – обхватив сустав смоляного крыла, стиснула в кулаке. – Даже если тебе все перья повыдергать, нарастут новые, ведь их попросту нет! Тебя вообще нет! Ты фикция, вымысел, фальшивка! Всё, что я вижу и чувствую, нереально, лишь наваждение, просто мираж!

Ворон отпустил контрактера, позволив ей вернуться на траву, напротив него, всё ещё пребывая в достаточно тесной близости; демон изрёк: «А вот это больно», – прозвучав надломлено, с толикой оскорблённости; фея стушевалась, ощутив лёгкий укол угрызений совести, виновато поджала губу, не решившись что-либо ответить. – «Всё, что ты видишь и чувствуешь, так же реально, как твоё собственное тело», – продолжил брюнет, темнота вокруг глаз добавляла дополнительной унылости бездонным очам. – «Моё тело не из плоти и крови, но оно есть», – взяв девичьи запястья, прижал её ладони к груди, вынуждая почувствовать ангельское тепло, – «мираж нельзя потрогать, а меня – да; моё сердце не качает плазму, но оно способно страдать». – Выдержав паузу, бес добавил: – «И я страдаю, Эприл, ведь самое милое и дорогое мне существо всецело отвергает, открещиваясь, как от безобразного чудовища, наимерзейщей твари, которую только можно вообразить».

Погодите, сударь, с каких это пор у вас подобные симпатии?! И вообще, с чего это вдруг?!?! Ангелы же не любят, ну, могут, наверно, но по статуту не позволено, политика невмешательства, отстранённость взаимоотношений и т.д., и т.п… Так с какого же хрена он тут расстилается в признаниях?!!!

–Я не знаю, что сказать… – только и всего, что смогла из себя выдавить.

Саммерс была абсолютно поражена откровениями и полностью обескуражена, не зная, как реагировать на подобное. Кроме того, почему ей тягостно слушать излияния, не в плане обременительного, а в значении смущающего и выбивающего из колеи? Это не тот род смущения, когда вы впадаете в краску, услышав нечто огорошивающее впервые, нет, скорее неловкость бывших возлюбленных, когда один всё ещё не остыл, а другой не знает, что с этим делать.

Такое всепоглощающее, вязкое ощущение тоски, в его кручине можно утонуть, она такая плотная, что нечем дышать.

Прикрыв глаза, Эприл подалась вперёд, обняв беса за шею, по-дружески прижавшись: «Отпусти меня, я не могу ответить на твои чувства, мне жаль, отпусти».

Нет, так нельзя, нельзя так просто брать и терзать своей жалостливостью! Что за изощрённая пытка, с такой невинностью проявлять милосердие, холодное и безучастное, как бескрайние просторы вселенной? Как жестоко, сама осталась, когда он предлагал ей выход, предоставив портал в мир людей, а теперь требовать отпустить. Сама сделала выбор, он не принуждал, так почему же?!

–Если бы всё было так просто… – горько пробормотал Ворон. – У людей всё так легко: забыл и нет проблем, раз не помнишь, значит, и не было! – обняв фею, крепко прижал к себе, впиваясь всем своим естеством, заставляя ту физически ощутить всю остроту сокрушённости. – А если напомнить, выдав всё подчистую, снова возненавидишь? Будешь сторониться и гнать? – слегка ослабив захват, посмотрел в глаза девушки своими пронзительными льдинами отчаяния, глядя будто безумный, пробормотал: – Будешь ненавидеть меня, Эприл?

Он выглядел совершенно безумно, как чокнутый или помешанный, гротеска образу невменяемого добавлял монохром арлекина, делая образ падшего ещё химернее.

Ворон определённо опасен, если захочет, сможет разорвать её на куски или же изничтожить до атомов, тогда почему ничего не делает? А, ясно, не может из-за контракта, или же причина в другом?

–Я не стану тебя ненавидеть, – отозвалась шатенка, беря бледный лик демона в ладони, – но и полюбить не могу. Я не чувствую к тебе «такого», мне правда жаль, что всё твоё прекрасное, чистое и такое невероятное «люблю» досталось такой, как я.

Чернокрылый иронично усмехнулся, прикрыв глаза, запрокинул голову, не в состоянии выносить сего трогательного вида отрицающей святости. Она прямо как целомудренная дева благочестия, истово светлая и непорочная, хоть и не помнит причин, но всё равно отталкивает, не позволяя затронуть свою чистую душу.

–Лучше бы ты проклинала, велела убить себя или сгинуть в бездне забвенья, было бы проще без этой леденящей жалости, – сетовал падший, угрюмо бормоча к безучастным небесам над головой.

Невыносимая боль, такая сокрушительная и концентрированная, что Эприл ощущает её как глубокую рваную рану на собственном теле.

Студентка не вполне уверена, могут ли ангелы умереть или же как-то самоубиться, но проверять не хочется. Господи, ну что с ним делать? Неприкаянный страдалец!

Робко коснувшись плечей беса, провела ладонями в стороны, подсев поближе, чмокнула в шею, принявшись целовать горло, опасливо избегая трещинок, боясь навредить. Его тело испещрено открытыми порезами и расколами, будто воплощение не вполне способно держать целостную форму, от того тёмный ангел казался уязвимее, будто хрупкий сосуд, который вот-вот рассыпется от обилия надколов. Такая сила и мощь заключены в столь побитом и израненном теле…

В какой-то момент шатенка почувствовала некое тепло, внутреннюю теплоту, заполняющую таким мягким и ласковым чувством, словно внутри порхали бабочки света, щекоча крылушками изнутри. Безотчётная нега, от которой становилось спокойно, как под шерстяным пледом. Это его любовь? Это тёплое и светлое, исполненное раболепности, чувство преклонения, которое обласкивает всё естество?

–Ворон, – удивлённо обронила Эприл, насторожено зыркнув на беса.

Чернокрылый ухмыльнулся, не ожидала? По началу он действовал по старинке, потому как того требовала сама контрактер, однако «как прежде» более не приемлется, ведь обстоятельства изменились. Теперь ей не нужна достоверная тактильность физических контактов, напротив, именно тот ментальный, бестелесный формат взаимодействия сейчас наиболее оптимален. Тот уровень восприятия, когда не требуется изображать человека, а можно выражать свои чувства посредству ангельской коммуникации.

–Давай расторгнем контракт? – внезапно обронила Эприл, изрядно ошарашив вдохновителя. – Если будешь свободен от оков долговых обязательств, то сможешь отпустить свои чувства и не будешь так страдать, – предположила она.

Святая наивность, ангелы не люди и не могут так резко сменить полюса, ему удалось забыть Эвелин (вернее, похоронить свою жгучую ненависть) лишь благодаря Саммерс, встреча с ней изменила его гнев на безразличие, ненависть на хладное презрение, а боль предательства на желание оберегать, защищать сие хрупкое создание, что по детской глупости спасло от забвенья, тем самым привязав к себе навеки.

–Думаешь, если разорвать договор, то моя одержимость тотчас исчезнет, а желание улетучится? – язвительно произнёс демон, наклонившись к собеседнице, смотря с лукавой поволокой. – Контракт идейного вдохновителя – единственный рычаг давления, ограждающий тебя от меня. Сними ошейник, и я более не буду обязан следовать правилам, мне не нужно будет дозволение, чтобы творить с тобой всё, что вздумается. Полагаешь, наделять меня подобной властью разумно?

Шатенка снисходительно хмыкнула, посмотрев на беса с тенью улыбки: «Так не лучше ли это для тебя? Зачем было рассказывать, теперь никаких плюшек не привидится».

А разве могло быть иначе? Любовь – это не бездумная страсть (как у низших), не ревностное обладание с целью подчинить, любовь – это жертва, жертва во благо того, кому ты посвятил своё сердце, ущемление собственных потребностей ради счастья близкого, и если лишь страдания смогут приблизить беса к возлюбленной, то он готов терпеть лишения вечно. По крайне мере, такова любовь ангелов, любовь Ворона, самоотверженно, без остатка, всецело и полностью посвящая себя служению. Ради неё он пойдёт на что угодно, любые безумства и святотатства, даже перевернёт Эдем за одно её ласковое слово и нежный взгляд. Всё что угодно, лишь бы иметь возможность нежиться в лучах света этой прекрасной души.

–Просто я люблю тебя. – Лаконично, но крайне содержательно, банальная фраза, но сколь зловещей глубины в ней скрыто.

Крайне неловко, Эприл неудобно, рядом с ним слишком тревожно, на душе как-то неспокойно, почему так волнительно? Ей вправду хочется ответить? Бред! Чтоб пойти на такое, на поводу у сладких речей (хоть по сути в них нет ни капли лжи, все его признания – чистая правда), реально спятила, девочка?! Почему так хочется поддаться, сблизиться, почему ей нестрашно (ведь должно же, блять?!), ну, хотя бы удивиться! Изумление – естественная реакция на внезапное признание, а страх на угрозу (а Ворон угрожал неурочными домогашками), ведь чернокрылый обещался посягать на свободу девушки без предупреждений.

Но почему всегда всплывает какое-то чёртово «но»?! Если его любовь похожа на это, то что она испытывает в данный момент, такое непритязательное и нежное, то, пожалуй, стращалки про неуставность отношений не особо страшны. Это совершенно другое, не сравнимое с обычными людскими взаимоотношениями, когда физическое преобладает над духовным. Ворон – голая душа, открытая на распашку, он словно говорит: вот я, бери всё, что хочешь, твоё. Единственная угроза – это искреннее обожание, сравнимое с обожествлением. Его любовь такая непритязательная, но достаточно требовательная, всё, чего хочет ангел – быть рядом и, как он это называет, «напиться светом»? Как-то не особо пугающе…

–Давай оставим всё как есть, контрактер и его идейный вдохновитель? – предложила студентка, наконец преодолев внутренние тревоги и завершив борьбу сомнений. – С некоторыми небольшими привилегиями. – Уточнила та, сделав определённый жест, которым обычно показывают незначительные величины, сложив вместе указательный и большой палец.

Глаза падшего вспыхнули, и без того постоянно рефракцирующие, оттенки синего прокрутились по часовой, совершив оборот вокруг зрачков, мгновенный коловорот застыл в той же волшебной гамме моря, продолжающего переливаться всеми цветами. Брюнет улыбнулся, подавшись вперёд, приблизился к контрактерше вплотную, от чего та опрокинулась на спину, оказавшись на траве под идейным вдохновителем, который, нависая, с полминуты, опустился на локти, прильнув телом к телу. Саммерс не ощутила тяжести (а по габаритам Ворон мальчик не маленький), только тепло и всепронизывающую, окутывающую нежность.

Безотчётно обхватив юношу за спину, прошлась ладонями вдоль позвоночника до самых крыльев, зажав оперение у основания. Было одновременно боязно и томно, испытывая неловкость, предвкушая дальнейшее развитие событий, фея зажмурилась, крайне смело (даже для себя самой) заявив: «Можно мне почувствовать тебя более ощутимо?»

Он не ответил, мгновенно выполнив веление хозяйки, добавив своему воплощению элементов человечьего. Горячие бока опаляли внутреннюю часть бёдер, сдавив ляжками, чувствуя его рёбра, Эприл закусила губы, кроме того, рельефный торс падшего ощущался сквозь одежду таким отчётливым давлением, что, соприкасаясь, при каждом вдохе, шатенка неосознанно замирала, боясь обжечься о его тело. Ворон слишком тёплый, но от сего жара не было ни душно, ни лихорадочно, только жутко приятно.

Так, стоп! А дальше-то что?! Вот лежат они на травке, незнамо где, он сверху, она снизу, и что?! Что делать-то?!!

Саммерс открыла глаза, столкнувшись взглядом с безмятежной бездной очей падшего, с испуганно-озадаченным видом уставившись на него.

Бес ласково улыбнулся, с тенью горечи в уголках усмешки арлекина, после чего наклонился к милой, прошептав прямо в губы: «Ничего не случилось, всего лишь сон». – После этих слов девушка провалилась в забытье, потеряв сознание, окунувшись в непроглядную темень сна.

Поднявшись с любимой на руках, падший ангел подошёл к коловороту светлячков, всё ещё державших портал открытым. Стоило подойти, как интерьер комнаты, находящейся по ту сторону разлома, изменился: «Вот как, хочешь к нему?» – подумал демон, взглянув на свою ненаглядную фею. – «Что ж, будь, по-твоему». – Вытянув руки, погрузив спящую в разлом, оставшись стоять с другой стороны, отпустил, и шатенка плавно опустилась на пол, оказавшись на кухне чужого дома. – «Тебе не обязательно знать, достаточно того, что помню я».

******

–Эм, будешь кофе? – посмотрев себе за спину, наблюдая белый стакан в луже кофе (некогда бывший чашкой) с лежащей рядом ручкой, коя отвалилась при падении, спросил брюнет.

После небольшой паузы Эприл ответила: «Да, было бы неплохо».

Она сидела за столом, наблюдая, как Грей управляется с кофе-машиной: поставив чашки под краниками, выбрал из меню на дисплее нужные команды (предварительно заправив пару фольговых капсул), аппарат загудел, выдав двойную струю ароматного напитка, наполнив чашки, которые брюнет незамедлительно поставил на стол. Разговор зашёл о студентке, точнее, её неустановленной расовой принадлежности, так что пришлось доходчиво и подробно пояснить музыканту, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов.

Милые посиделки прервала неурочная реплика: «Рикки, какой же ты поганец», – Седрик побледнел, едва заслышав голос продюсера; старый мерзавец вошёл в номер без предупреждения, воспользовавшись дубликатом ключ-карты. – «Я звонил, звонил, а ты трубку не берёшь, пришлось самому идти!»

Певец вскочил с места, едва не опрокинув стул, подбежал к гостье и, сгребя её под руки, поволок к балкону: «Скорее, уходи!» – выталкивая наружу, приглушённо паниковал тот.

Саммерс оказалась на открытой веранде, едва воздев палец, дабы задать вопрос, но так и застыла с поднятой рукой, не сумев выдать ни слова, так как перед её носом запахнулись шторы.

Чего он так испугался, или же, кого? Если это тот самый гад, который мучает его в течение стольких лет, то зачем было её спроваживать? При гостье он явно руки не распустит. Шатенка поразмыслила какое-то время, после чего толкнула двери (те были не заперты) и, отодвинув плотную штору, вошла на кухню, после чего побрела в гостевую, откуда доносились звуки разговора.

Дабы привлечь к себе внимание, девушка заявила с порога: «Слушай, я ещё не очень хорошо летаю, можешь выпустить меня через двери?»

И тут она замерла при виде разворачивающейся картины: Седрик сидел на спинке дивана, а к его обнажённому торсу, присосавшись пиявкой, прилип Эдмон, вальяжно вгрызаясь в бледную плоть. От грудины и до пояса кожа была покрыта укусами, глубокими и рваными, будто Лерой по-собачьи клацал зубами, раздирая тело сирены. Отвратительные отметины кровоточили, исторгая из себя тонкие струйки багрянца, стекающего по аристократичной белизне. Продюсер выпрямился, отстранившись от парня, вытерев губы ладонью, окинул пришлую недовольным взглядом, мол, ещё одна заноза, избавился от одной и от этой отделается!

Лунный кристалл-подвеска на шее студентки засветился, вспыхнув золотом, реагируя на эмоциональное состояние носителя. Её обуяло гневом, таким неистовым и яростным, что в голове рассеялись все мысли, кроме одной: «Мразь!»

Хотелось разорвать эту кривящуюся в презренной гримасе гниду в клочья, чтоб и ошмётков не осталось! Вот бы взять и закинуть его ко всем чертям собачьим на луну, или ещё куда подальше, чтоб он «пуф!» и исчез нафиг! Амулет отреагировал, ещё раз сверкнул, направив всю злость хозяйки на лана ши, воплотив её в магическое действие, охватив всего мужчину глитчем закружившегося торнадо, телепортировав прочь, растворив фигуру Эдмона в сполохе злата, будто бы тело продюсера испепелило (но, увы, его всего лишь переместило за пределы номера, да и отеля в целом, куда-то на задворки города).

Ошарашенный случившимся Рик, не столько пропажей мучителя, сколь появлением спасительницы, стал прикрываться, тщетно пытаясь закрыться руками, дабы укрыть позорные увечья.

–Ты не должна видеть, ты не должна была видеть… – бормотал тот как безумный, всё так же пытаясь спрятать укусы.

Сердце сжимается от жалости, он плачевно выглядит, абсолютно сломлен, наверняка потрясён, едва ли ему хотелось предстать перед кем-то в таком виде.

Эприл подошла к нему, мягко тронув парня за локоть: «Всё в порядке, Седрик», – но тот не отреагировал, бегающим взглядом избегая зрительного контакта, продолжал вторить одно и то же, будто впал в ступор. – «Седрик, Седрик», – звала Саммерс, но бесполезно. – «Рик!» – выкрикнула шатенка, сжав лицо юноши в ладонях. – «Ты ни в чём не виноват, слышишь, ты не виноват, в случившемся нет твоей вины, ты жертва». – Наконец музыкант отреагировал, обратив внимание на говорившую. – «Вот так», – приговаривала студентка, устраивая его голову у себя на плече, – «всё хорошо, я с тобой». – Её футболка пропиталась кровью, отпечатавшейся пятнами с тела парня, липкие ощущения по коже от соприкосновения с влажными участками ткани (держи себя в руках, ему куда хуже!), нужно перетерпеть, главное, что он в порядке.

Оставаться здесь нельзя, после увиденного (плюс рассказы Эирка), нет, оставить нереида наедине с этой тварью, чтоб он… ну уж нет! До тех пор, пока они не разберутся со всей этой хренью, Рик будет под её протекторатом, и пофигу, как это выглядит и на что похоже!

–Ты не против некоторое время пожить вне роскошных апартаментов гостиниц? – издали начала Эприл, подбивая определённые клинья.

Собственно, с этого вопроса началась новая страница истории не только мистера Грея, но и нашей героини. Совершенно спонтанная безуминка, необдуманная, но вполне логичная с точки зрения нравственной морали.

Подумать только, у него столько вещей, парень, а шмоток больше, чем у неё! Некоторое время пошло на то, чтобы обустроиться и распаковаться, в процессе обжития Анрэй принимал непосредственное участие, помогая господину сирене. Ни до чего хрупкого и особо ценного его не допустили, однако раскладывать одежду по шкафам – занятие как раз для фейри. По началу брауни был полон энтузиазма, однако, когда выяснилось, что гостевая спальня отойдёт музыканту, рыжебородый расстроился. Ещё бы, ведь раньше он там жил, уступая её только друзьям госпожи на переночевать. После ночёвки люди покидали покои фейри, и Анрэй мог снова заселяться, а тут дело явно пахнет постоянщиной. Одежда, личные вещи и всё битком, до отказу!

–Он меня пугает, – прислонившись плечом к дверному косяку, обронил Седрик, стоя на пороге личного кабинета хозяйки дома.

Эприл обернулась, покосившись на пришельца сквозь очки, с полминуты соображая, хихикнула в кулачок, крутанувшись в кресле, возвращаясь обратно к компьютеру: «Привыкай, пока не свыкнется с твоим присутствием, будет ворчать».

–Проблема не в этом, – возразил брюнет, – он торчит в дверях посреди ночи и бубнит себе под нос, такое чувство, будто он там проклятья сочиняет! – пожаловался тот.

На самом деле Анрэй бурчал еженощно, стоя на пороге спальни и буравя гостя недовольным взглядом. Конечно, ведь в его кровати, комнате и вообще нагретом местечке, теперь другой фейри! Как госпожа могла так поступить?! Отправила бы того спать в гостевую, на диван, он же раскладывается! Из-за нарастающего недовольства и без того рассеянный фейри стал ещё более безалаберным, он мог запросто уйти с кухни посредь готовки, бросив кастрюли выкипать. Переварить чай, превратив в чифир, сжечь выпечку и всякое такое (хотя у Саммерс закрались устойчивые подозрения, что фейри делает это намеренно, от большой обиды), так что теперь готовка была под запретом. Сама она могла сварганить только бутерброды и хлопья с молоком, так что да здравствуют рестораны готовой кухни на дом!

Совместное проживание было не такой уж большой проблемой, на каждом этаже было по ванной комнате, так что неудобств по этой части не возникало. Еду также каждый заказывал себе по вкусу, иногда они вместе обедали в гостевой или завтракали на кухне. Порой проводили время вместе, болтая или смотря кино, когда Рику не нужно было экстренно срываться по работе.

Сейчас, в основном, музыкант пропадал на репетициях (в преддверии очередного концерта), а после них сразу домой и никаких спонтанных встреч с продюсером. Как Эдмон не старался, но возыметь власть над подчинённым не удавалось. Дело в том, что наш певец обзавёлся лунным кристаллом, таким же, что и у Эприл, амулет, сделанный по тому же принципу, с небольшими коррективами, дабы хранить того на время отлучки, покуда он пребывал один, и возможность столкновения с врагом была крайне высока. И под защитой волшебного амулета Грей спокойно встречался с продюсером, не опасаясь подвергнуться неурочному воздействию. Талисман надёжно оберегал сирену, ограждая от власти контракта, не позволяя лана ши сломить волю певца.

Чёртова сука, посмела прибрать к рукам его мальчика! А он, на радостях, совсем распоясался, откровенно плюёт, нисколько не боясь! Ну, погодите же, получите своё сполна, и эта тварь бабская, и ублюдок, посмевший попрать его авторитет! Лерой обязательно вернёт контроль над своим источником жизненных сил, и вот когда это случится, он с большим удовольствием изобьёт нереида до полусмерти, а покуда тот будет в сознании, пребывая меж сном и явью от побоев, возьмёт его зад, отымея с такой лютью, чтоб с месяц сидеть не мог! Впрочем, это всё мечты вампирского фейри, а в реальном мире мистер Грей был на полпути домой, едя в такси, впервые за все эти годы испытывая такой подъём, будто вновь вернулся в отрочество. Такое чувство, словно лучшие годы юности вернулись вспять, и парень с таким нетерпением поворачивал ручку входной двери, влетая в прихожую, скидывая обувь, по-свойски вопя: «Я вернулся!»

А в ответ тишина. Вышла, что ли? Пройдясь по этажам, не найдя Эприл ни в спальне, ни кабинете, ни гостевой комнате, отправился на кухню. Аха! А вот и она, балансирует на стулке, пытаясь достать что-то с верхней полки, хм, банка какая-то… И что особо важного можно было туда загнать, чтоб потом лезть под самый потолок?! Тем временем Саммерс сосредоточенно тянулась, вытягивая пальчики, дабы ухватить гладкие бока банки, что поблёскивали, будто насмехаясь, мол, фиг ты меня достанешь!

Стул качнулся, шатенка ухватила банку обеими руками, ощутив радость от победы, накренилась, и притяжение стало тянуть её вниз.

Седрик бросился к соседке, на бегу вытянув руки, готовясь поймать незадачливую акробатку, однако, после громогласного падения стулки об пол, сама балансирующая осталась в воздухе, плавно опустившись, хлопая серебристыми крылушками, повернулась лицом, внезапно обнаружив вокруг себя руки брюнета, ошарашенно стоящего перед ней, наблюдая за парящей феей. Эприл опустилась на кухонный фартук, отставив банку в сторону, уставилась на Рика, в чью пресуху упиралась коленками. Неудобненько и неловко.

–А… – выдала фикрайтерша, собираясь что-то сказать, но когда мистер сирена тронул крылья, мягко сдавив пальцами у основания, та пискнула, покрывшись мурашками.

Лять, ну какого хрена?! Чего он зыркает как захмелевший, будто нанюхался чего со своими коллегами?!

Седрик как завороженный смотрел через девичье плечо, наблюдая нервное трепыхание ажурных крыльев, таких волшебных и чарующих, почему-то их так и хочется потрогать, и вот когда крыла наконец предстали перед ним, руки потянулись сами собой.

–Не трогай их! – вспылила Эприл, хлопнув соседа в грудину.

–Но ведь они так прекрасны, – с ребяческой усмешкой отозвался Рик, – как тут устоять?

В голове студентки что-то щёлкнуло, будто дежавю, пред глазами возникло видение с человеком, отдалённо похожим на Седрика, бледная кожа, чёрные вьющиеся волосы и эта фраза, что эхом отдалась в самой глубине души… Это что же, всё повторяется, или же какое наваждение? Что это за странный импульс, прошибший всё тело, от которого всколыхнулись потаённые желания? Её словно переклинило, она впала в состояние некого транса, хватанув парня за загривок, притянула к себе, яростно впившись поцелуем.

Поначалу певец опешил, не ожидая такой прыти от той, кто ещё недавно выглядела как зардевшаяся невинность, а теперь набросилась на него со всей страстью, вот это поворот! Сирена слегка поколебался, но когда соседка углубила поцелуй, перейдя к агрессивным ласкам, отринул сомнения, ответив с тем же упорством. Они самозабвенно целовались, сплетаясь языками; Рик поднадавил, и девичьи коленки разъехались, подпуская ближе, теперь он мог полностью обхватить её, прижав к себе. Становилось жарко, оба раскалились до предела, с удвоенным энтузиазмом лобызая и получая ответные нежности. Поцелуи, поцелуи, сплошные поцелуи, резкие, страстные, краткие перерывы, поцелуи, рваное дыхание, поцелуй, затяжной и неистовый, отдых, соприкосновение губ, снова французские поцелуи.

Так, ну, пора бы перейти к чему-то более серьёзному, целовашки это, конечно, хорошо, но ему бы чего посущественней. Нереид перехватил Эприл под коленкой, проведя ладонью, обхватил бедро, скользнув пальцами под свободные шорты, забрался под бельё.

Саммерс переклинило вторично, но уже обратно, такое чувство, будто кто-то вернул тумблер на место в режим спокойствия, и теперь, будто оценив ситуацию со стороны, студентка пришла к выводу, что дело пахнет жареным.

Разорвав поцелуй, глотнув достаточно воздуха, упёрлась руками в грудную клетку юноши, громко и отчётливо выпалив: «Остановись!» – Грей замер, не понимая причину резкой перемены, похлопал ресницами, предприняв попытку номер два, но шатенка мотнула головой, и губы певца плюхнулись на щёку. – «Всё, хватит, отойди», – жёстко потребовала та.

Брюнет шагнул назад, будто цирковой пудель по команде дрессировщика; съехав с кухонного фартука, фикрайтерша встала напротив соседа, после чего прошла мимо и, задержавшись в дверях, обронила: «Прости, не знаю, что на меня нашло, это будто помешательство какое», – бубнела шатенка, нервозно жестикулируя, – «подобное больше не повторится, это, я не знаю, что это было…»

–А я бы не прочь повторить, – произнёс сирена, полностью обескуражив слушательницу, она даже плечами передёрнула, – и даже немного больше. – Намекая на вполне очевидное развитие событий, подытожил Рик.

В груди защемило, нет, не правда, не может быть, не могла она…! Или могла? Да бред какой-то, всё из-за пикантности фраз, да, дело в признании, вот и всё, просто он её огорошил, вот и бросило в жар, да!

–Прости меня, – ещё раз повторила Эприл, неуверенно удалившись, поспешно покинув кухню.

Финодиры (много, а один финодири) – в фольклоре жителей острова Мэн высокие, косматые фейри с уродливыми чертами лица. По некоторым источникам, первый финодири был принцем ферришин.

Уродство его потомков – наказание за то, что он влюбился в смертную женщину и ради неё отказался присутствовать на каком-то из праздников Волшебной Страны. Финодири обладают недюжинной физической силой, правда, ума им не хватает, поэтому люди, желающие отомстить за нерадивость фейри посылают финодири принести воду в решете или загнать зайца с помощью овец.


Финодири ни в коем случае не следует благодарить за помощь или дарить им одежду, иначе они обидятся и сбегут. Ещё они терпеть не могут критики.

Отсюда и выплывает, что мои финодиры огромные косматые чудовища, похожие на помесь йети и вервольфа.

Они плечистые, с когтистыми лапами и полными острых клыков пастями. Словом, страхолюдина ещё та!

Ещё одни фейри-стражи поместья Лероя, которых я использовала в качестве охраны.

Сборная солянка из вот этого:

Гирлснеппинг – термин «Kidnapping» происходит от слов kid = ребенок и nap (от nab) = рывок/хватать или красть, и впервые был зафиксирован в 1673 году.

Первоначальное значение слова восходит к концу семнадцатого века; оно использовалося как термин для обозначения практики кражи детей для использования в качестве слуг или рабочих в американских колониях.

Киднеппинг включает в себя не только похищение детей, но также совершеннолетних и подростков.

Отсюда и происходит игра слов Girlsnapping (от girl – девочка/девушка и nap – со всем известным переводом). Выходить похищение девушек или похищение девушки, так вот.

Надыбала это на просторах интернета и сразу поняла – да это же ЭприлоВоронское порно!

Не, ну посмотрите, прям точь в точь как я описывала! Не хватает, правда, переливающегося дыма с блёстками, но всё же.

P.S.

Обновлений не было очень долго, не было ни сил, ни желания что либо делать.

Автор заёбан по всем фронтам: на работе мозгоёбка, здоровье подкосило, да ещё и дома проблемы...

В такой атмосфере не до творчества как то, так что я не могла себя заставить что либо загрузить.

XVI


После того случая атмосфера в доме стала напряжённой. Обстановка накалилась, и оба жильца чувствовали себя неуютно. Грея даже больше не выбешивал еженощный террор брауни, его недовольственный бубнёж уже приелся и действовал сродни колыбельной. А вот дистанцирование хозяйки дома, её отстранённая вежливость и всяческий игнор жутко злили. Конец совместным киносеансам и радушному трапезнечеству вдвоём. Натянутость разговоров, поверхностные беседы, между ними угасла искра раскованности, присущая друзьям, и теперь они стали совершенно чужими.

В конце концов, Седрик устал от подобного, и в один прекрасный день, когда Саммерс вернулась после пар, застала своего соседа с чемоданами в прихожей. Он смотрел на неё, она на него, и оба выглядели как бараны, уставившиеся на непреодолимые ворота.

–Что ты делаешь? – вопросила Эприл, вешая куртку на треногую вешалку.

–Съезжаю, – пресно буркнул сирена.

–А помимо очевидного? – съязвила шатенка.

Певец грюкнул чемоданами об пол, гневно сверкнув очами: «Серьёзно, внезапно захотелось откровений?!» – вспылил тот, пребывая в скверном расположении духа. – «Раз уж ты не в состоянии сказать, то мне приходится решать за двоих! Кому-то должно быть взрослым!»

Ой, ну класс, решил разницей в возрасте лупить, может, ещё про межвидовые отношения запилит? С чего это вдруг его угораздило-то?!

Студентка скинула ботинки, поставив их на обувную полочку.

–Не припомню, чтоб выгоняла тебя.

–Не припомню, чтоб просила остаться.

Зашибись, теперь ещё и передразнивает, ну и кто тут дитё?

–Седрик, меня не стесняет твоё присутствие.

–Но и не радует, я большой мальчик, могу о себе позаботиться, теперь незачем торчать здесь, могу пожить и в гостинице!

При наличии амулета Грею больше не нужно пребывать под крышей дома писательницы, он будет в безопасности где угодно. Кроме того, ввиду сложившихся обстоятельств, ему незачем обременять студентку, его любовь – его проблема. Нет ничего преступного в отсутствии взаимности, она не обязана любить его в ответ. Дружба кончилась, а «нечто большее» не светит, так на кой мучиться?

Эприл подошла к брюнету, задрав голову, чтобы смотреть на соседа: «Слушай, не горячись так, давай поговорим, не обязательно же сбегать со всеми вещами», – увещевала девушка и, слегка улыбнувшись, добавила, – «кроме того, за раз ты всё равно всё не вывезешь».

О чём говорить, боже, она просто невозможная! Ну что ж, ежели сможет смириться с его чувствами, то ладно, так уж и быть, останется, но если нет…

Рик наклонился к студентке, та смущённо потупилась в пол, ну и о чём может идти речь, когда даже в глаза не смотрит?! Обхватив за талию, он оторвал её от пола, усадив на близ стоящую тумбочку, в которой хранились мелкие безделушки (перчатки, шарфики, платочки), зажав между стеной и собой. Момент Х (икс), если сейчас заартачится, то всё, он более её не побеспокоит.

Эприл озадаченно, с толикой стыдливого испуга, смотрела на Грея, не зная, как реагировать, а его губы на плече никак не давали сосредоточиться, то и дело оставляя новые ожоги. Оттягивая кофту, максимально оголяя девичье плечо, неустанно орошал поцелуями, оставляя пылающие отметины влажности на коже.

Что ей делать? Сопротивляться? Как-то не хочется, и дело не в том, что домогающийся её субъект известная знаменитость в музиндустрии. Поддаться? А не слишком ли быстро разворачиваются события? Он чересчур спешит, или же это она чересчур пуританит?

Ну, всё, горловина свитера растянута максимально, сильнее её не вытянешь, оставив это бесполезное дело, Седрик нырнул рукой под свитер, огладив ладонью поясницу шатенки.

–Рик…– протянула Эприл с некой опаской.

–Скажи, что не хочешь, скажи: «мне не нравится», и я отстану, – произнёс он, выжидающе зыркнув на студентку.

Чёрт, может, и не хочется, но нравится, трындец как нравится! Его руки под свитером, что гладят спину с такой настойчивой лаской, его жгучее тело, что вжимает в стену, и колючесть пытливого взгляда, эти дикие изумруды прожигают насквозь…

Фикрайтерша зажмурилась, с силой поджав губы, закусив до ощутимой боли, чтобы более-менее собрать мысли в кучу. Он серьёзен как никогда, его намерения совершенно определённы и предельно ясны, а чего же хочет она сама?

–Нам обязательно заниматься этим прямо сейчас? – признаться, вопрос обескураживал, однако это уже кое-что, она не оттолкнула его, а значит, надежда ещё есть: – Да нет, сперва надо Эрика послать, а не то он там дежурит под окнами, – шутканул музыкант, вспомнив о приехавшем товарище, который уже какое-то время ожидает выхода коллеги, но тот не торопится.

Уладив все вопросы с другом, Грей попрощался с тем и вернулся в дом, пока что переезд отменяется. Так, теперь можно вернуться к сладенькому! Поднявшись по лестнице, постучался в комнату соседки, не услышав ответа, приоткрыл дверь, та спокойно сидела за уроками, одновременно пописывая в тетрадь и слушая музыку. Хм, не будет её сегодня беспокоить, лучше разберёт вещи, рассовав их обратно по шкафам.

Только то Анрэй обрадовался, что сможет вернуться в свои покои, как сирена вновь их оккупировал, обосновавшись там на бессрочно.

Скучно! Так влом весь вечер тратить на разбор вещей, а она там сидит и грызёт гранит науки! Ну уж нет, он это так не оставит! Покинув свою спальню, Седрик снова поднялся на второй этаж и постучался к Эприл, никакой реакции, тихонько вошёл, всё ещё учится, ну ладно, подождёт, пока освободится. Усевшись на кровати соседки, стал наблюдать за ней, ловя каждое движение и кивок головы. Студентка продолжала заниматься уроками, сидя за своим столиком, спиной к музыканту, а тот сверлил взглядом милую, будто кот, ожидая, когда же госпожа наконец обратит на него внимание. В конце концов, утомившись созерцанием поглощённой делами девицы, певец прикорнул, из позы полулёжа завалился на боковую и постепенно уснул.

Эприл вытянула руки, потянувшись, помассировала плечи, после крутанулась в кресле, обнаружив на своей постели соседа. Парень сопел во всю, совершенно в наглую разлёгшись на простынях. Подойдя к постели, она аккуратно взобралась, встав на коленки рядом со спящим. Седрик приоткрыл глаза, будто почуяв её приближение, глядя в полудрёме, схватил за руку, повалив на кровать. Возвышаясь над Саммерс, усмехнулся с самодовольным ехидством, взявшись за края пуловера, потянул вверх, но остановился на рёбрах, смяв ткань в кулаках, так и не стянув кофту. Его словно парализовало, изменившись в лице, растеряв всю уверенность, обратился в соляной столб, внутренне дрожа. Нет, нельзя ей показывать все эти мерзкие отметины, следы унижений, отвратительные зазубрины беспомощности. Нет, он не предстанет пред ней в столь неприглядном виде, сперва нужно выключить свет, хотя бы не увидит, похеру что нащупает, но хотя бы не будет видеть!

Глядя на терзания брюнета, Эприл испугалась, от него веяло аурой сломленного человека, неуверенного и затравленного существа.

Приподнявшись, она села напротив соседа, взявшись за скомканный низ пуловера, почувствовав сопротивление, тот не пускал, продолжая сжимать материю. Ох, горе маньяк, угрожал тут, нападал, а сам теперь дрожит как осиновый лист! М-да уж, придётся брать инициативу в свои руки!

–Там нет ничего ужасного, – принялась увещевать шатенка, – твоё тело прекрасно, и ничто не может его испортить.

Седрик воззрился на говорившую, крайне недоверчиво пронзая взглядом, но фикрайтерша не намерена отступать, она продолжила тянуть: «Я люблю тебя всего, со всеми шрамами и недостатками», – медленно отвоёвывая складку за складкой, вытягивая слои пуловера из ослабевшего захвата сирены.

Рик заколебался, смотря на её располагающее личико, с таким дружеским теплом в очах, нереид почувствовал, как сдаёт позиции, позволяя ей раздеть себя. Наконец, полностью отпустив кофту, наклонился вперёд, позволив девушке стащить с себя пуловер, который вскоре отбросили прочь, и тот смялся в бесформенный комок на полу.

Он так давно не пред кем не обнажался (по своей воле), что забыл, каково это. Теперь брюнет до половины нагой телом и полностью обнажён душой, всецело открыт, и только Эприл решать, что делать с этой ноющей раной.

Осторожно коснувшись грудных мышц, прикрыв ладонями сетку зарубцевавшихся порезов, студентка погладила пальцами, с особой аккуратностью прогладив до пресса, обласкав каждый понивеченный участок на коже.

–Ты прекрасен.

Такая простая и по-детски наивная фраза, но столь мощная в своём эмоциональном посыле, что Седрик закусил губу, подавив чуть не сорвавшийся стон облегчения.

Взяв лицо сирены в ладони, притянула к себе, запечатлев на сжатых губах поцелуй. В конце концов, ей удалось подобрать верные ключи и настроить партнёра на нужный лад. Он даже чересчур воодушевился, с таким ярым энтузиазмом взявшись за дело, что вскоре Саммерс прокляла свой чрезмерный альтруизм. Такое с ней впервые, чтобы устать от секса, это ещё надо постараться! Рик буквально её вымотал, что физически, что морально, и теперь она блаженно лежала в обнимку с подушкой, отвернувшись спиной к любовнику.

«Только не это, у него что, ещё силы остались?!» – подумала студентка, ощутив на своём плече поцелуй.

Хоспади, дайте передохнуть! Она сейчас не в состоянии, а ему опять приспичило, серьёзно?! Зверюга ненасытная! Так, она спит, от прям спит при спит, вообще в отрубе, нефиг донимать!

«С тобой я дома.

Тире и точки на запястье,

Ты не знакома мне,

А я почти что в твоей власти.

Тире и точки…»

Она обернулась, взглянув на брюнета, который всё это время напевал ей на ушко, нереид усмехнулся, таки не спит, притворщица! Ну что же...

«Полюби все мои грехи,

Расскажи о желаниях.

Дай коснуться твоей руки,

Поцелуй на прощание.

Расскажи о себе ещё,

Самое сокровенное.

А мы так и не узнали с тобой,

Почему существует вселенная».

Это из нового альбома? Решил заспойлерить новый трек или же его всегда тянет распевать после близости? Эприл хотелось бы задать резонный вопрос, но её взгляд наткнулся на нечто, точнее, то, чего там не оказалось – шрамы на теле Грея исчезли. Саммерс коснулась рельефа мышц, проведя пальцем по гладкой коже, пропали, все отметины и старые раны, пропали, просто исчезли, как по волшебству!

–М, если хочешь на второй круг, только скажи, – лукаво проворковал тот, склонив голову на бок, и мягкие кудри прикрыли правую часть лица волнистыми прядями.

Вот извращенец! Кому куда, а ему всё об одном!

–Твои шрамы исчезли, – жёстко отрапортовала шатенка, хлопнув милого по грудине.

Седрик осмотрел себя сверху-вниз, в самом деле, нет ни единой заскорузлой засечки. Вот чудеса! Вот чего творит сила любви, животворящая!

В действительности тут дело не столько в самом процессе, сколько в партнёрше, случись подобное с кем-то другим, и подобного эффекта регенерации не произошло бы. Будучи исполненной ангельской энергией, самостоятельно продуцируя магию под стать фейри, Эприл, сама того не ведая, излечила любимого весьма пикантным и приятным для последнего образом.

Что ж, об этом он тосковать не будет, наконец-то эти отвратительные печати позора сошли с тела, правда возникла парочка новых, например, царапины на спине и небольшой укус на предплечье (мадам писака весьма страстная в постели, до сих пор шею ломит).

–Кстати, на будущее, не тяни так за волосы, думал, скальп сдерёшь, – пожаловался Грей, вспушив причёску, растрепав смоляные пряди.

Студентка стыдливо зарделась, стыдновато, конечно, но в пылу соития она и вправду уж слишком стискивала волосы в кулаках. Просто они такие шелковистые и мягкие, а когда происходило нечто крайне приятное, то девушка впадала в экзальтацию, не отдавая отчёта своим действиям.

–Прости… – прикрывшись ладонями, пролепетала фикрайтерша.

–Только тебе дозволено меня мучить, – прошептал нереид, целуя девичьи руки со своей стороны, – от тебя я приму что угодно с удовольствием.

–Тебя лечить пора.

–Ну так полечи меня!

–Отвали, дай поспать!

Неловкость недопонимания и терзания сомнениями кончились, но начались новые перипетии – конфузность близких контактов. Да, Эприл больше не избегает сожителя, и по сути у них всё вернулось к старому образцу отношений, но этот интимный накал, от него никуда не денешься.

Иногда от него просто хочется забежать куда подальше, неуёмная любвеобильность сирены под стать инкубу! Ему прям жизненно необходимо постоянно обниматься, тискаться и целоваться! Саммерс с трудом выкраивает время на домашку, а ещё и фикрайтерские обязанности, да и дело с продюсером не утряслось, словом, мистер Грей столь же прилипчив, сколь и страстен в постели. От чего писательница стала оставаться на ночь у друзей, периодически уходя на «девичники» по несколько дней. Да и их внеплановые собрания очень помогали отвлечься.

–У-у-у-у-у, завидно! – возмущённо брякнула Кимберли. – Вот бы до меня рок-идол домогался!

Хозяйка дома болтала ножками, лёжа на кровати, держа подушку под грудью. Сегодня Эприл пряталась у неё, сославшись на какой-то совместный проект, велела Седрику не ждать её к ужину. Гостья сидела на кресле-мешке, смотря на хозяйку комнаты с глуповатой улыбкой. Это ей сейчас так кажется, а вот свались на её голову сексоголик, жаждущий всегда и всё время, по-другому запоёшь. Нет, конечно, здорово и классно, но не всё же время!

–Бу-бу-бу, – Ким надула губки, изображая обиду, – любая бы была рада без памяти, окажись на твоём месте, а ты с ним в прятки играешь!

–Не думала, что скажу это, но – в моей жизни слишком много секса, – страдальчески посетовала Саммерс, тяжко вздохнув.

В дверь комнаты постучали, дверь приоткрылась, и на пороге возникла брауни О`Браян: «Госпожа, прибыла мисс Куинн, прикажите накрыть на стол?» – чинно осведомилась та.

–Да, принеси чего-нибудь сладкого и сдобного к чаю, – отозвалась рыженькая, после чего вернулась к разговору с подругой.

Сегодня у них чисто женское заседание, без Флоя, так как кое-кому (конкретно одной ведьме) он сильно насолил. Дельма присоединилась к посиделкам, усевшись в кресло напротив журнального столика. Троица дам принялась обсуждать последние события:

–А разве в этом есть какой-то смысл? – говорила рыжеволосая, обращаясь к ведьмочке. – У него же лунный кристалл, так что вампирюга в пролёте. – Зацепив ногу за ногу, продолжила раскачивать, глядя на знакомку.

–Защитный талисман не отменяет действия контракта, – пояснила Куинн, принявшись расставлять точки над «I», – если подневольный не предоставляет стороннюю жизненную силу, то энергия жизни изымается из него самого. Грей может выглядеть нормально, но его силы подтачивает проклятье.

Саммерс приуныла, она полагала, раз нереид защищён от воздействия лана ши, то и его жизни ничто не угрожает, а на деле вон оно как… Значит, его гиперактивность ни о чём не говорит, он по-прежнему в опасности.

Брауни принесла домашнее печенье и булочки с изюмом. Разобрав угощение по порциям, девушки принялись чаевать. На выходные запланировано ещё одно собрание, но уже вчетвером, в ведьменском магазинчике. Просидев допоздна, болтая о том о сём, перетёрли о важном, решив разойтись. О`Браян провожала подруг, стоя в прихожей, наблюдая, как те одеваются, ещё раз уточнив, не хочет ли Эприл остаться на ночь, и получив отрицательный ответ, помахала на прощание. Дельма вернулась восвояси с помощью заклинания, ну а наша героиня села на железного коня и поехала на своём Харлее.

Уже дома, когда Саммерс переодевалась, чтоб отойти ко сну, едва натянув сорочку и расправив над пижамными штанами, как уха коснулось злокозненное: «Маленькая врушка», – шатенка тихо посмеялась и, откинувшись назад, прильнула к стоящему позади, отдаваясь в его объятья, изрядно удивив последнего. – «Что, не станешь возмущаться и отбиваться не будешь?» – спросил Седрик, обнимая любимую со спины.

–Могу поорать ради приличия, если тебя это возбуждает, – ехидно отозвалась студентка, едко зыркнув на любимого.

Брюнет слегка смутился, едва заметно зардевшись, но после секундного колебания подхватил девчушку на руки и понёс к постели. Мягко опустив возлюбленную, упёрся коленом в матрас, нависая над той.

–Я соскучился, – обронил нереид слегка тоскливо, будто жалующийся кот, которого давно не гладили.

Обвив шею брюнета руками, сплетя пальцы на затылке, притянула к себе, чмокнув парня в нос: «Не так уж долго меня не было, всего-то пару дней».

–Это трандец как много! – гневно шикнув, Грей поцеловал девушку со всем своим возмущением, впиваясь в губы как голодный.

На удивление, ему удавалось держать баланс на грани безумства и нежности, создавая уникальную комбинацию грубой ласки, от которой всё тело дрожало в нетерпении. Сирена не совершал ничего болезненного или в какой-то мере неприятного, всё, что он делал, было невообразимо волшебно.

******

Ведьменская лавка Куинн, на входной двери табличка «закрыто», а внутри оживлённо, на площадке второго этажа внутренней террасы настоящие дебаты. Жаркие споры, в ходе которых обсуждалась судьба мистера Седрика Грея. Флой, как всегда, нетерпелив, рубит версии, не давая Дельме передохнуть, которая уже изрядно задолбалась (за всё то время, что приходилось иметь дело с инкубом) втолковывать приписанные истины в непутёвую головешку. Ким периодически встревала, принимая то одну, то другую сторону, а что до Эприл, то та и вовсе не могла найти себе места. Телефон зазвонил, и фикрайтерша ускользнула, предварительно предупредив, но на неё никто не обратил внимания, продолжив полемику.

Саммерс вздохнула, спустилась вниз по винтовой лестнице (дабы звонивший не услышал ни единого слова), после чего наконец приняла вызов: «Алло, что, уже места себе не находишь?» – подколола студентка, слыша недовольное дыхание из динамика.

–Я просто так позвонил! – выпалил Грей и более спокойно добавил: – У нас молоко кончилось и какао, а ты же жить без этого не можешь, – певец пребывал в магазине, разумеется, катая тележку по торговому залу. – Может, ещё что купить?

Как так вышло, что столь известная личность может свободно разгуливать по магазину, не привлекая к себе внимания? Всё очень просто, помимо защитной магии на амулет Седрика были наложены дополнительные чары. Отражающее заклинание искривляло видимость, оставляя личность фейри неузнаваемой для любого стороннего глаза, нисколько не влияя на восприятие близких и приближённых. Так, например, ни Эприл, ни Эрик не пройдут мимо Грея, так как на них воздействие волшебства не распространяется. А вот всякие проходные личности, которых видишь лишь раз в жизни (прочие коллеги и не особо важные люди, там был избран определённый список важных, кроме которых остальным было зась!) никак не могли распознать в нём певца «Девилс».

Писательница задумалась, сказав следующее: «Возьми ванильный пудинг, – Рик тут же ответил: – Хорошо, возьму коробку какао и молока, заодно коробку пудингов. Если ещё что надумаешь, звони», – и тут же отключился, не дав милой и слова молвить.

Ох, боги, замашки селебрити; коробка – это не маленькая пачка, коробка – это упаковочный ящик на энное количество единиц, сложенных друг на друга рядами. Так что, выражаясь простецким языком, нереид взял ящик какао, молока и ящик пудингов сверху, короче, месячный запас, и неизвестно, чего он ещё напрёт… Конечно, в ручной поклаже всё не утащить, так что то, что музыканту не удавалось унести физически, он заказывал доставкой на дом. Иногда заказывая целые кучи продуктов.

Саммерс сунула телефон в сумочку, невольно улыбнувшись, перед носом что-то мелькнуло. Нечто золотистое, Трикс? Нет, ещё один и ещё. Вокруг неё порхала целая сонма золотистых бабочек, кружась и снуя невпопад, сверкая своими волшебными крылушками.

–Что это?

–Бабочки твоей влюблённости.

Писательница обернулась, обнаружив позади Ворона, идейного вдохновителя в своём привычно рокерско-готичном стиле, стоящего посреди магазинчика в окружении танцующих в пространстве бабочек.

–То есть, это всё… – начала та, но так и не докончила: – Ага, – подтвердил падший, – это всё твои. – Подставив руку, позволил мотыльку сесть на палец, резко сдавил, сведя указательный и большой пальцы, зажав сверкающее насекомое между острыми ногтями.

В этот самый момент шатенка подняла глаза, наблюдая за мельтешением крылатого злата, так что не заметила каверзы беса.

Наблюдая за порхающими крылатками как завороженная, обронила невзначай со смеющейся интонацией: «Бабочки в животе», – бес тут же отреагировал на данную реплику: – «А ты думала, сие выражение на пустом месте выросло?»

Контрактерша посмотрела на идейного вдохновителя, который на данный момент держал ногтями бедное насекомое, сразу же бросилась к демону, уцепившись за кисть, требовательно потянув: «Пусти, что ты делаешь?!» – взвилась она, ошарашенно воззрившись.

Фикрайтерша так трясла, что тому не осталось ничего иного, кроме как отпустить бабочку, порез на сверкающем тельце тут же зарос, и та сорвалась ввысь, закрутившись вместе со своими собратьями.

–Всего-то одна бабочка, жалко, что ли?

Сейчас у неё была куча вопросов: во-первых, почему она их видит и как те возникли, во-вторых, что Ворон собрался делать с мотыльком?

–Зачем тебе?

–Съем.

Эприл прошибло ознобом, то есть, как это «съем», вот прям буквально сожрать?! Он хочет слопать её любовь?

–У тебя их тысячи, от пропажи одной не убудет.

–Но это моя любовь, вот так одна за одной и глядишь, никого не останется!

Брюнет тяжело вздохнул, прикрыв глаза в стиле: хоспади, как с тобой сложно.

–Для того чтобы стереть любовь, нужно поглотить ядро чувства, а я твоё не трогал.

Саммерс отшатнулась от демона, закрывшись руками, будто прикрывая срам, выдала: «Воспрещаю!» – в ответ на что Ворон водрузил руку на сердце, а второй начертил на себе крест обещания.

–Ну так что, могу я её съесть? – поболтав кистью в воздухе, спросил тот, намекая на мотыльков, порхающих кругом.

–А зачем тебе? – неуверенно вопросила девушка, всё ещё испытывая сомнения.

–Ну, у всех свой способ питания, мой такой, – неопределённо обронил тёмный ангел, разведя руками.

На самом деле это был способ насытиться любовью Эприл, пусть даже сие чувство не было направлено на него непосредственно. Пожирая по одной бабочке (коих теперь та, будучи существом магического порядка, может видеть), бес смаковал влюблённость, заполняя пустоту в своём сердце.

Контрактерша замялась, поведя плечом, испытывая сомнения, взглянула на Ворона и, наконец, выдавила: «Ладно, ешь».

Получив дозволение, падший крутанул головой, клацнув зубами, поймал пролетающую мимо бабочку, ухватив за край крылушка. Золотистый мотылёк беспомощно трепыхался, тщетно хлопая вторым крылом. От данного зрелища Эприл стало не по себе, и она уж собиралась велеть вдохновителю отпустить бедняжку, но тот ловко подхватил золотое насекомое языком, уволочив его вовнутрь рта, поглотив крохотное воплощение любви контрактерши. Та вздрогнула, ошарашенно уставившись на демона, который, прикрыв глаза от удовольствия, ощутил такой пленящий привкус влюблённости. Вот если бы можно было сожрать их всех, всё равно новые народятся, влюблённые создания производят таких мотыльков тоннами, но ему нужны только её бабочки, слаще них нет ничего в целом свете.

Кимберли перевесилась через перила и, смотря с высоты террасы второго этажа на стоящих внизу, выкрикнула: «Эй, ты там надолго?!»

Пропала, понимаешь, и с концами! Они тут серьёзные вещи обсуждают, а она с идейным вдохновителем возится, между прочим, судьбу её любимого обговаривают!

–Иду! – отозвалась шатенка, тут же поспешив вернуться, засеменив по винтовой лестнице.

А что до самого мистера Грея, то он был занят как никогда: постоянные репетиции, изнурительные проработки сценария. Подготовка к концерту шла полным ходом, и ему порой даже приходилось ночевать в отеле близ театра.

Несмотря на то, что продюсер более не имел над ним власти, вокалист всё равно уставал, будто в его ауре возникла огромная дыра, сквозь которую утекала вся энергия. Он был обессилен, ведь долговые обязательства по-прежнему подтачивали ментальное здоровье сирены. По договору он обязан обеспечивать жизненной энергией хозяина, и если не чужой, то своей собственной. Фейри куда выносливее людей, посему ощутил упадок сил не сразу, а постепенно, подобно жабе, которую сварили на медленном огне.

А в один злополучный день Седрик просто свалился замертво на сцене, прямо во время репетиции. Флой бросился к товарищу, но его быстро оттеснила охрана, встав кольцом и не пуская гитариста вплоть до приезда скорой. Певца госпитализировали, но не успел никто и среагировать, как музыканта спешно выписали, но не в отель и даже не домой к Саммерс, а чёрте куда в неизвестном направлении!

Эдмон вернул блудного подчинённого, заключив того в своём номере, выставив охрану по периметру, чтобы даже приди тот в себя, не смог сбежать.

Теперь Рик находился в отеле, где проживал мистер Лерой, в одних апартаментах, во второй спальне (что будто нарочно была подготовлена для него); очевидно, лана ши рассчитывал на подобное стечение обстоятельств, даже ждал.

Пусть отдыхает, а уж как очнётся, он взыщет с него сполна! Смотря на лежащего в постели нереида, без сознания, беспомощного и слабого, Эдмон ощутил внутреннее желание. Парень так соблазнителен в своём разбитом состоянии, что так и хочется воспользоваться ситуацией! А, собственно, что ему мешает?

Присев с краю кровати, мужчина наклонился, искажённым похотью лицом потянувшись к парню. Под одеялом что-то вспыхнуло, ярко, ослепив продюсера на мгновение, засияло лучистой звездой. Над грудной клеткой спящего возник шарик, что быстро разросся до гигантской сферы, накрыв собой всю постель, попутно столкнув Лероя прочь. Оказавшись на полу, лана ши чертыхнулся, вскочил на ноги и с остервенелой досадой обрушился с кулаками на волшебный купол, тот и не дрогнул, так и оставшись безмятежно поблёскивать, надёжно оберегая спокойствие юноши.

–Сука, я всё равно до тебя доберусь! – выпалил тот, гневно удалившись из помещения.

Как только продюсера и след простыл, инкуб попытался проскользнуть к товарищу, но снаружи дежурили секьюрити, а изнутри номер был обнесён заклятьем, так что комар носа не подточит. Ублюдок продумал всё до мелочей, чтоб наверняка не дать Рику улизнуть. Фак, остаётся только одно!

–Прошу, помоги! – выкрикнул Эрик, распахнув окно настежь, упираясь коленом о подоконник.

Инкуб пришёл просить помощи у ведьмы, пулей пролетев над Дублином, прилетел к нужному дому, со всего разгону врезавшись в окно. Створки рамы раскрылись при ударе, чудом не растеряв все стёкла, которые, однако, опасно звякнули, задрожав в оконных пакетах. Так он и оказался на подоконнике ведьмочки, которая сейчас зыркала на него во все глаза.

Вкратце обрисовав ситуацию, со всеми основными деталями, без лишних сантиментов, выдал всё как на духу.

–Погоди, я позвоню девчонкам. – выдала Дельма, побежав было за своим телефоном, но демон спрыгнул с подоконника и, схватив ту за локоть, молвил: – Нет времени! – подхватил её на руки и через то же самое окно выпрыгнул наружу.

Так они и полетели над городом, сквозь безмятежную синеву чистого неба, каждый по-своему, пребывая в хмари дум.

Сперва заскочив к Эприл, так как к ней было ближе, принеся невесёлые вести, от которых шатенка чуть ли не потеряла дар речи. Так они уже втроём направились к Кимберли, так же по небу, ибо ведьму никто не слушал, и в запале мандража прыгали через окно, воспаряя в высь на своих крыльях. А уж когда компания оказалась в доме О`Браян, колдунья наконец воззвала к здравому смыслу, отрезвив товарищей: «Чарами я нас скорее перемещу! Ну, прилетите вы на всех порах, а дальше что?! Сквозь барьер не пробьёшься, а вот телепортироваться под него вполне». – Обосновала брюнетка, наконец втолковав в горячие головы банальную истину.

Итак, мисс волшебница произнесла нехитрое заклинание, по-особому сложив пальцы, образовав ладонями фигуру на манер исполнительницы рам тхай, после чего глаза заклинательницы сверкнули лазурью, а вокруг девушки возникла голубоватая дымка, которая, переливаясь небесными красками, расширилась, охватив всех присутствующих волшебным туманом. Голубая рябь рассеялась, и отважная четвёрка оказалась прямиком в номере, в тех самых апартаментах отеля, где находился под стражей мистер Грей. Да, им удалось проникнуть под защитный купол оборонного заклинания, однако он был не единственным. Внутри одного сигила находился другой, который срабатывал при появлении сторонней ауры в периметре. Ярко малиновый огонь охватил со всех сторон, вспыхнув тут же, заключив вторженцев в сферу полумья, которая стала уменьшаться с угрожающей скоростью. Жар напирал, малиновые языки свирепо вспыхивали, тянувшись к молодым людям.

Эприл с Кимберли быстро переглянулись, обменявшись весьма красноречивыми взглядами, студентки тут же поняли друг друга: встав по бокам, выпустили крылья, с появлением которых в них заплясала магия, волшебство струилось сквозь кончики пальцев, мерцая серебряным, мгновение и яркая вспышка, выгнувшаяся пузырём над компанией героев, ударилась об огонь, задержав тот, не дав приблизиться и надёжно оградив от высокоградусной удавки волшебной темницы.

Всё же, даже при учёте силы фей, сдерживать неистовое заклятье было сложновато. Покуда Дельма зачитывала обратное заклинание телепортации, девушки удерживали пламя, счёт шёл на секунды, а они обе так вымотались, будто боролись с малиновым притеснителем вечно. Под кофтой Саммерс засиял лунный кристалл, и точно такой же, будто отзываясь на зов собрата, сверкнул под одеялом Седрика. Не колеблясь ни секунды, шатенка бросилась к постели, вызвав одновременное недоумение со стороны Ким (оставшейся один на один с враждебной магией огненного купола) и Эрика, который выпал в осадок от такой эскапады (вряд ли бритоголовый хрыч поставил такую магичуху, что могла повредить Рику, так что, уж кому-кому, а ему точно ничего не грозит), однако наша фикрайтерша измыслила нечто совершенно иное, грохнувшись на кровать ярдом со спящим, положила ладонь поверх лучистой зарницы, и сверкающая звезда тут же вспыхнула, вторя пульсации талисмана девушки. Внутри серебряного барьера возник ещё один из злата, состоящий из защитной магии оборонных чар лунного кристалла, который носили оба, что музыкант, что студентка. Уж теперь рыженькая может вздохнуть с облегчением, в качестве подспорья в виде амулетов, сотворённых самой мисс Куинн, можно не напрягаться.

В помещение ворвалась охрана, группа людей в чёрном, во главе которых летел сам Лерой Эдмон. Узрев творящийся в номере бедлам, продюсер гневно скрипнул зубами, однако поделать ничего не мог, ведь пробуждённое полумья ничто не остановит, даже сам установитель магии. И всё же, повлиять на него он может, что-то прошептав, управляющий усмехнулся, и сила напора огня усилилась. Серебристая мембрана магии фей треснула, пойдя трещинами, а золотистый купол амулетов пошёл рябью, резонируя от волшебного удара.

Внезапно, малиновое зарево потонуло во тьме, весь огонь исчез, его полностью поглотило рефракцией черноты, пожравшей пламя, оставив лишь волшебство фей и колдовство ведьмы.

Лерой икнул от удивления, когда из завихрения смоляного шара на него зыркнула пара глаз, сапфирово-аквамариновые очи пронзали хладностью, сияя леденящим ужасом, извивающимся где-то на уровне животного существа.

А между тем, покуда девчули прикрывали тылы, а внезапный союзник прибыл на подмогу, ведьма завершила заклинение, и всех пятерых унесло прочь из этой коварной ловушки огня; малиновое пламя сомкнулось, сжавшись до крохотной точки, сверкнуло, исчезнув так и не испепелив никого, просто развеялось, растворившись в пространстве, оставив пустую спальню невредимой, только взбешённый до критической точки кипения лана ши и незадачливые секьюрити, которые так и не справились с возложенной на них задачей. Лишь танец чёрных перьев, степенно кружащих над кроватью, витая по кругу, плавно оседая, напоминал о том, что ещё пару минут назад здесь было людно. Шатен вытянул руку, сжав в кулаке пёрышко, упавшее на ладонь, и то мгновенно рассыпалось на сверкающие блёстки. Вскоре все перья обратились в сверкающую пыль, смоляную пыль, лоснящуюся блеском тьмы, которая впоследствии растворилась в эфире.

«И что, чёрт возьми, это было?» – подумал фейри, гневно сверля взглядом пустоту перед собой.

Для тайского танца (Рам тай) характерны медленные, почти гипнотические грациозные движения рук. Исторически сложилось так, что тайский танец тесно переплетается со сценой и поэтому является выразительным и театральным. Тайский танец поставлен под красивую и мягкую музыку, ориентированную на визуальный аспект зрителя. Мужчины и женщины танцуют в группах, в одиночку или вместе. Акцент делается не на различии между мужчинами и женщинами, как во многих западных танцах.

Грациозные позы и движения – это наслаждение для глаз. У них есть чёткое значение, такое как грусть, любовь, смущение, гнев или дань уважения царю Будды. Также есть танцы с мечами и жатвой.

В основном тайский танец основан на медленных ритмах, хотя некоторые тайские народные танцы идут довольно быстро. Медленный ритм требует хорошего равновесия и контролируемой осанки.

Изюминкой тайского классического драматического искусства, несомненно, является «Кхон», тайский танец в масках, который уже с 14 века ставится при тайском дворе.

Танец хон искусно выражает воображаемый мир ангелов, людей, демонов, богов и армии обезьян Ханомана.

Танцоры одеты в красивые костюмы драконов и красивые маски из папье-маше. Каждое стильное движение имеет своё значение.

Танцоры показывают персонажей из древней литературной традиции. Обычно они сопровождаются чтением Рамаяны.

Рамаяна называется в Таиланде Рамакиен. Это эпическая поэма, состоящая из 50 086 стихов. Это было между третьим веком до нашей эры и третьим веком нашей эры, и он был написан на санскрите, древнем классическом индийском языке.

Танцы сопровождаются оркестром барабанов, колокольчиков, флейт и ксилофонов.

Тайские танцы варьируются от традиционных (кхон) до современных (ликай). Современная форма танца больше похожа на западную драму, с сочетанием песни, танца и кабаре. На юге страны они переняли тайское искусство игры теней у индонезийцев.

В тайских танцах гораздо больше, чем в западных танцах, важны движения рук и кистей. Элегантность в значительной степени определяется пальцами и руками. Тайские танцоры как будто загибают пальцы назад, иногда почти под прямым углом.

По-видимому, веками существовала привычка, что многие матери, когда купают своих дочерей, вытягивают пальцы в несколько раз как можно дальше назад. Растянутые таким образом сухожилия и будут секретом этого тайского танца.

XVII


Гостевая комната дома Эприл. После такого приключения оказаться среди родных пенатов малость шокирующе, и девушка до сих пор не могла поверить в то, что находится в безопасных стенах своих владений. Осмотрелась вокруг: Дельма, Эрик, Ким, а где Седрик?! Его нет!

–Где Рик? – выкрикнула шатенка, обращаясь ко всем присутствующим. – Кто-нибудь видел Седрика?!!

Все трое переглянулись, обменявшись вопросительными взглядами. Действительно, где Грей, неужели он остался там, они снова провалились?!

–Русалочка опочивает в спаленьке, на своей кроватоньке, – прозвучало в пространстве едко иронично.

Эприл обернулась, обнаружив по правое плечо от себя Ворона. Брюнет выглядел безразлично, даже более обычного, с истово апатичным презрением ко всему сущему. Впрочем, Саммерс мало волновало саркастично-ехидное настроение беса, сейчас её куда более заботило самочувствие и безопасность любимого. Не задумываясь и без предупреждения, студентка сорвалась с места, побежав в гостевую спальню, дабы проверить истинность слов ангела.

Какое оскорбительное неверие, ринулась, даже не удосужившись спросить, больно, обидно, но вполне ожидаемо, сейчас он для неё никто, больше никто.

–Вот жешь срань! – выругался Флой, плюхнувшись на диван, раскинув локти на спинке, откинувшись назад.

Да уж, Седрика-то они спасли, однако до сих пор не обзавелись главным – контрактом, без него бессмысленно что-либо предпринимать, бестолковые трепыхания. Магия договора в силе, а это значит, что за здоровье сирены нельзя ручаться.

–Если бы я могла применить магию, – подключилась Дельма, сжав локти, отошла к окну, – но нет такого способа, чтобы телепортировать свиток договора без разрешения владельца.

Ким понурилась, потупив взгляд в пол, присела рядом с блондином. Атмосфера в гостиной была удручающей.

–Нокштатут этого? – обронил Ворон, воздев кисть к верху, вытягивая пальцы, над острыми ногтями которых возникло слабое свечение, вспышка, и над перстами беса возник свёрток, подобный тому, как раньше запечатывали старинные документы с сургучной печатью и перевязью из бечёвки.

Поведя рукой, будто отталкивая, отправил свёрток по воздуху, и тот степенно проследовал до ведьмы, остановившись прямо перед носом брюнетки. Печать треснула с каким-то противоестественным визгом, расколовшись сверкающими молниями, разрезавшими шайбу сургуча, опосля чего свиток развернулся, обнажая сокрытые письмена. Куинн схватила листок, бегло просмотрев глазами, выдала «ха», после чего со сверкающими глазами повернулась к друзьям: «Да здесь на лицо злоупотребление магией и превышение полномочий! Дело прям для отдела по борьбе со сверхъестественным!»

Колдунья продемонстрировала документ молодым людям, и те по очереди прочитали контракт, придя к аналогичному выводу: условия и пункты разделения обязанностей сторон прямо-таки вопиюще неравноценны. Им даже и делать ничего не надо, просто сообщить в О.Б.С.

Эрик достал из кармана куртки смартфон и, набрав номер горячей линии, передал всю необходимую информацию. Итак, что же было дальше, после того как О.Б.С. получило сведения об злонамеренном использовании магии, хищении жизненной энергии смертных в особо крупных размерах и принуждение фейри к противоестественным действиям? Ничего экстраординарного: арест с последующим взятием под стражу Эдмона Лероя. До суда его поместили в камеру временного удержания, где провинившиеся фейри лишаются всех сил из-за подавляющих чар клетки.

А в вечерних новостях симпатичная дикторша сообщила, вещая с экранов телевизоров, особо красочно живописуя:

«Продюсер популярной рок-группы был арестован сотрудниками О.Б.С. Эдмону Лерою вменяют злоупотребление магией с последующими кражами жизненной энергии, а также несильное принуждение солиста группы к пособничеству. Лана ши, коим является мистер Лерой, вынуждал подопечного использовать дар во вред людям, на пользу своего блага. Кроме того, молодой человек подвергался психологическому давлению и травле. Также есть сведения, что продюсер «Девилс» причастен к смерти юной Элизабет Сандерс. В случае если обвинения будут доказаны, мужчине грозит смертная казнь. В мире фейри всё не так просто, и всяк, кто идёт против устоев и правил общества, должен быть наказан. Любой, превысивший допустимую норму использования магии, понесёт соответствующее наказание. На этом вечерний выпуск новостей подходит к концу, с вами была Саманта Блек, это новости Дублина, берегите себя и своих близких, и тогда никакой лана ши не сможет вас одурачить. До встречи».

Эприл постоянно заглядывала в спальню к Седрику, просто, чтобы убедиться, что тот на месте. В какой-то момент она просто улеглась рядом, лёжа на боку, смотря на профиль спящего.

Кимберли тщетно пыталась сосредоточиться на домашке, сидя в своей комнате, то и дело отвлекалась на Майву, пытаясь максимально сбросить негатив, отвлечась разговорами с возлюбленной. Ну а Дельма занималась уборкой на чердаке, разбираясь с образовавшимся беспорядком со времени их героических действий.

Эрик же пребывал в баре отеля, вместе с другими участниками группы напивался за барной стойкой, обговаривая последние события минувшего дня.

Все действующие лица пребывали на местах, занимая соответствующие клеточки доски, все, кроме одного – Ворона. Падший находился в тюрьме для фейри, на самом нижнем уровне, где держали особо опасных или же чрезмерно провинившихся индивидов. Увы, здесь не было ни сирых казематов, ни гротескных каменных стен средневековых узилищ, а вполне себе современный, даже уютный интерьер одиночных камер. В одном из таких «номеров» посиживал Эдмон Лерой. Фейри был в полной уверенности, что сможет выбраться из этой передряги. В конце концов, он обзавёлся многими полезными связями, так что рассчитывал откупиться или же списать всё на клевету, мол де, его оболгали, да, нанять лучших адвокатов, делов-то! И ему бы это вполне удалось, провернуть нечто подобное вполне по силам столь изворотливой и изобретательной твари. Однако Лерой не учёл одного – никто не избежит праведного суда. Кто-то раньше, кто-то позже, а к кому-то расплата может явиться в виде смоляной тени огня, возникшей прямо посреди куба камеры, возвышаясь над сидящим, сверкая жуткими очами.

Он уже видел эти глаза в тот роковой день, когда мелкие паскудники отняли его милого мальчика, такие же сапфирово-аквамариновые огнища, сверкающие на полотне ночи.

Тень приняла человеческий облик, обратившись в симпатичного парнишку (как раз в его вкусе!), неужели кто-то из знакомых, с которыми связывался, прислал подмогу? Неужто этот красавец сейчас вызволит его из заточения, как прекрасный принц, пришедший на помощь? Эдмон аж воодушевился, испытав прилив безотчётной радости.

–Кто ты? – вопросил фейри, глядя на брюнета.

–Смерть в пальто, – отозвался тот, взявшись за борта плаща в около поясовой части и помахав ими в разные стороны, – не видишь, что ли?

Лана ши вспыхнул негодованием, покраснев от злости, как смеет сей юнец шутить с ним?!

–Кто тебя прислал?! – не унимался бывший продюсер.

–Да никто, – всё в той же надменно-насмешливой манере говорил незнакомец, – я здесь, чтоб убедиться в том, что ты не покинешь это место.

Что?! Так он не от союзников, значит, из стана врага! Выходит, те поганцы подослали к нему какого-то наёмного фейри для грязной работёнки, этакий киллер, тьху!

Лерой подбежал к решётке и закричал: «Охрана, сюда, вторжение!» – к нему подбежало двое смотрителей, стоя по ту сторону камеры, тупо глазели на заключённого, после чего один из охраны раздражённо выдал: – «Да что б тебя, блядь, решил за психа проконать?! Не выйдет, получишь по полной!»

Какого, они его не видят? Да вот же, парень прямо перед ними, стоит напротив него, ещё и ухмыляется, но ни один, ни второй охранник не видели незваного гостя, его зрел только один осуждённый. Брюнет поднёс указательный палец к губам, лукаво сузив глаза, как бы говоря тем: тихо, не подымай шум.

Выругавшись и отмахнувшись от вопящего несусветную чушь лана ши, фейри удалились, по дороге перебрасываясь проклятьями в адрес безумца, переговариваясь между собой.

Эдмон остался один на один с неизвестным существом, зыркнув на инкогнито, отошёл к стене, но внезапно ощутив неопределённый позыв, пошёл к решётчатым дверям. Расстегнул ремень, высмыкнул из пояса брюк, перекинул через верхний прут, обмотав вокруг шеи удавкой. Он не понимал, что происходит, разум всецело сопротивлялся, вопя в панике и метаясь в бессилии, а тело двигалось само по себе, будто заводная кукла.

–Понимаешь, будь моя воля, я бы так не заморачивался, – безэмоционально наблюдая за процессом само повешения, речил юноша, – но будет странно, если вместо трупа в камере обнаружат горстку пепла, так что всё должно выглядеть натурально.

На постели заключённого возник листок бумаги с самопишущимися, будто выводимыми невидимой рукой словами: «Я более не в силах вынести тяжесть вины. Мне не искупить греха, лежащего на мне, я не могу ждать суда, чтобы ещё больше опозориться. Поэтому я принял решение уйти из жизни добровольно, только Эдмон Лерой может лишить жизни Эдмона Лероя!» – гласил текст предсмертной записки.

Глаза мужчины выкатились из орбит, он душил себя собственным ремнём, тяня за конец, сдавливая горло, ощущая, как тот впивается в плоть и режет кожу. Кровь закипала в венах, лицо налилось краской, поалев от плазмы, которой некуда было деться, из глаз брызнули слёзы, удушье становилось невыносимым, ему не то что нечем дышать было, воздух вообще не поступал сквозь спёртую гортань. Жутко больно и страшно, даже не понятно, что сильнее, страх или же боль. Голова будто раскалывалась от давления, горела и лопалась, гудя от кислородного голодания.

–Как же долго ты здыхаешь, – прокомментировал инкогнито, устало склонив голову на бок, – можешь побыстрее самоубиваться?

Утяжка усилилась, ремень вгрызся в шею, смяв горло в половину, так что там образовался зазор между верхней и нижней частью, подобно песочным часам. Глаза лана ши закатились, а язык вывалился наружу, свисая розовой лентой. Издох наконец, да только не пал, оставшись стоять в таком положении, теперь можно оставить сию дохлую тушку, воздействие кончилось, и труп рухнул на пол камеры ниц. Теперь в нём не было ни жизни, ни души (какой бы прогнившей и отвратной та ни была), улетевшей прочь из бренного мира в соответствующее для подобных кадров место. Наверно, завтра в новостях сообщат о внезапном самоубийстве некогда успешного бизнесмена и продюсера «Девилс», обсасывая новость со всех сторон и смакуя, по сотне раз выворачивая под новым углом, но это уже совсем другая история.

******

Группа распалась, после скандала и суицида главного фигуранта дела, «Девилс» разошлись по разным сторонам, уйдя в свободное плавание. Эрик Флой продолжил карьеру музыканта, основав собственный бенд, став солистом-композитором. Питер Глэм, Майкл Сандерс и Дерек Райт продолжили работать в музыкальной индустрии уже в составе новых коллективов. А что до самого Седрика Грея, то он предпочёл уйти в тень, оставив сцену и пение, наконец обретя такой долгожданный покой, о коем грезил с момента смерти возлюбленной Элси. Он всё так же состоял в отношениях с Эприл, но более не проживал с ней под одной крышей. И дело вовсе не во взбунтовавшемся Анрэе, а в том, что после столь длительного пребывания под чарами паразита, питающегося его жизненными силами, ему был необходим отдых. Это было ещё одним фактором, повлиявшим на решение сирены: он не может по долгу пребывать на суше, так как ментально-физическое здоровье было подорвано, ему требовалось длительное пребывание в океане, а посему на карьере музыканта пришлось поставить крест, но он не жалел. Лимит времени, который Грей мог проводить на земле, был ограничен, их краткие встречи, мимолётные касания, поцелуи на прощанье и снова долгие расставания.

Саммерс ненавидела прощаться, стоя на пляже, смотря, как он уходит, скрываясь в холодных водах, было невыносимо. Но так нужно, она должна смириться, ему это необходимо, а значит, Эприл будет ждать столько, сколько потребуется.

–Ты ведь понимаешь всю тщету бесполезности своих поступков? – стоя напротив нереида, молвил падший. – Покуда ты будешь постоянно возвращаться, покидая целительную среду океана, твоя сущность не излечится, ты лишь отсрочиваешь неизбежное.

Седрик был неслабо удивлён появлением идейного вдохновителя милой, но речи ангела лишь подтвердили догадки фейри; он знал, но не желал мириться. Да, Грей прекрасно понимает, чем рискует, но больше не хочет расставаться с любимым человеком, и если ценой тому будет его собственная жизнь, что ж, он с радостью умрёт.

–Эприл знает? – намекая на своё плачевное состояние, вопросил сирена.

–Эприл наивная девочка и верит лишь в то, что видит. Она убеждена, что ты идёшь на поправку, как и говорил ей, – проговорил бес с толикой сожаления.

–Прошу, не говори ей, – угрюмо улыбнувшись, попросил брюнет. – Я хочу сохранить пристойный вид до конца… – едва он договорил, но не закончил, как его перебили: – А дальше-то что?! – вспылил Ворон, впервые за долгое время потеряв самообладание. – Здохнешь у неё на руках, заставишь смотреть, как подыхаешь?!

Нереид изумился, не рассчитывая на столь бурную реакцию. Впрочем, его можно понять, гнев вполне оправдан, ведь он буквально совершает медленный суицид и заставляет любимую быть невольной свидетельницей кончины… Что ж, вот такой он эгоист, думает только о себе и том, как бы продлить время, отпущенное им на двоих.

Неслыханно, этот жалкий фейри хочет умереть, кроме того, ещё и втягивает в это контрактера! Ну уж нет, не в его смену!

–На то, чтобы вернуться к былому состоянию, уйдут годы, даже десятилетия, – риторически рассуждал Ворон, – но всё это упразднится, если примешь мою помощь, – брови нереида поползли вверх, изогнувшись вопросительными дугами. – Если я напитаю тебя магией, то твоя душа и аура тут же восстановятся.

–Так ты предлагаешь сделку? – недоверчиво спросил длинноволосый.

Волны позади Грея степенно накатывались на берег, шурша в песке, слизывая с пляжа слои, образуя зыбкие барханы, повторяющие рисунок морских волнений на влажном бреге.

–Именно, – отозвался падший, – скажи, что согласен, и я всё устрою.

Бывший музыкант призадумался: ещё один контракт с сомнительным типом, о намереньях и помыслах которого не имеет ни малейшего представления? Подозрительно; во-первых, какая ему выгода, во-вторых, чего это будет стоить ему?

–Пожалуй откажусь, – после краткой паузы сказал фейри, ошеломив беса ответом, – раз уж ты предлагаешь договор, то без моего согласия не сможешь ничего сделать? – предположил юноша.

Ну да, есть одно бесячее правило, которое нельзя обойти – всяк, кто дорог контрактеру, оказывается под протекторатом защитных чар, а это значит, что силой навязать свою волю демон не может. Так как Эприл состоит в отношениях с Седриком, то напасть на него всё равно что косвенно угрожать хозяину. То бишь, попытайся Ворон вынудить Рика пойти на уступки, всё окончится лишь сферой магии вокруг парня (сквозь которую не пробьёшься) и сковывающими ограничениями (что скрутит как метафизическое, так и астральное тело падшего); в любом случае, он будет дико измождён, так как лобовая атака подзащитного – это всё равно что самоистязание, болезненно, мучительно и крайне изнурительно.

–Уж лучше я проживу короткую, но насыщенную жизнь, – с раздражающим апломбом говорил фейри. – Пусть я умру, зато это будет мой выбор, больше я никому не позволю контролировать себя.

Вот как, умереть захотел, да? Что ж, возвратить бессмертие нереиду не в его власти, но кое-что сделать он всё-таки может: Седрик и моргнуть не успел, как стоящий пред ним мгновенно оказался рядом, дымясь и полыхая, подобно живому огню, дыша смогом, будто инфернальное создание, обхватил его за голову, сдавив пятернёй лицо, впившись в кожу ногтями, пронзая взглядом, пригвоздив к месту какой-то неведомой силой. Грея пришпилило к песку, полностью парализовав; он не мог даже пошевелиться и, кажется, не дышал. Такое впечатление, будто все жизненные процессы в его организме прекратились, жизнь встала на паузу.

–Ты умрёшь, – прошипел Ворон, исторгая из орта клубы смоляного дыма, сверкающего крохотными зарницами, – но несколько иным образом!

Глаза Рика засверкали голубым, ярко вспыхнув, засветившись, будто парочка прожекторов, излучая протяжные линии света. Всё тело молодого человека подёрнулось лазурной дымкой, приняв свой истинный облик, светясь словно изнутри; сирена претерпевал неведомую метаморфозу.

Отняв руку, вернув свой очеловеченный вид, падший презрительно блеснул очами, наблюдая за тем, как околдованный фейри разворачивается, шагая в сторону моря. Длинноволосый брюнет всё шёл и шёл, ступая будто зомби, с отсутствующим выражением лица и пустым взглядом. Грей шёл в воду, бредя меж волн, медленно, но верно удаляясь от берега, уходя в океан; вскоре дно ушло из-под ног, и Седрик пошёл под воду, исчезнув из поля зрения. Он уплыл, точнее, его заставили; раз уж фейри не хочет быстрого исцеления, пускай проходит мучительный процесс естественного выздоровления! Ворон не позволит стараниям Эприл пропасть втуне, она столько сил и нервов потратила на его спасение, а сей презренный даже и не подумал отблагодарить. Экий сильный и независимый! Ну так и варись со своими убеждениями сам!

На пальце падшего, высвечиваясь тонкой линией, возникло золотое кольцо клятвы, ярко вспыхнув, расточая колючие лучики аурума; ещё раз пыхнув с треском, сыпнуло искрами, которые, как в бенгальском огоньке, вытянувшись иглами, вонзились прямиком в тело беса. Его разорвало, буквально разломив на фрагменты, которые были прошпилены златыми булавками. Отдача, разумеется, нельзя сотворить нечто подобное с подзащитным контрактера и выйти сухим из воды. Вот и свершилось, равноценный обмен; его сущность раздробило, и только ядро светоча (искра души) связывало детали существа воедино, являясь центром всего хаоса, удерживая частицы демона на своей орбите. Цепляясь за сознание, удерживая разум, держась из последних сил, сохраняя своё Я, Ворон удалился в глубокие дали космоса, оставшись наедине со своей раздробленностью.

Спустя какое-то время прибыла Саммерс; у них было назначено очередное свидание, так что девушка радостно бежала по пляжу, утопая лаковыми сапожками в песке. Песчинки прилипали к обуви, придавая той матовой мутности. Она и представить себе не могла, какая драма произошла здесь только что. Шатенка встала у кромки, плотнее запахнув пальто, озябнув от сырости морского бриза.

А Седрик не торопится, неужто забыл? Нет, он не мог! Было бы неплохо позвонить, но едва ли в морских глубинах ловит сеть, так что остаётся ждать. Ждать и терзаться догадками, неведение невыносимо мучительно. Спустя пару часов Саммерс пришла к выводу, что сегодня Рик не придёт. Наверняка ему стало плохо, и он не смог прийти, да! В конце концов, сирена проходит реабилитацию, а лучше всего ему в родной стихии; видимо, сегодня не судьба. Что ж, она придёт в другой раз.

Эприл ходила на пляж каждый день в течение месяца, но возлюбленный так и не явился. Он ни разу не появился, даже на мгновенье, а ей хватило бы всего секунды… Почему он не приходит? Даже Эрик не в курсе, сам поражаясь тому, чего это его по уши влюблённый товарищ игнорирует даму сердца.

–Мне жаль, – раздалось позади; девушка обернулась, встретившись взглядом с идейным вдохновителем.

Хмыкнув, невесело улыбнувшись, ответила: «За что ты извиняешься, разве в чём-то виноват?»

Ворон помедлил с ответом; с моря подул сильный ветер, растрепав распущенные волосы студентки, заставив их танцевать по воздуху. Пока та расправлялась с прядями, бес молвил: «Он не придёт, его душа и сущность сильно пострадали, исцеление займёт больше времени, чем ожидалось».

Наконец убрав волосы, откинув назад, пригладила, посмотрев на собеседника: «И сколько?» – спросила та с робкой тоской. – «Месяцы, годы?» – выспрашивала контрактерша, пытаясь выудить желанную информацию, но выражение лица напарника, а точнее его взгляд, наталкивали на неутешительные мысли. – «Неужели больше двух лет? Может пять? Я могу столько прождать!»

–На полное восстановление уйдут десятилетия, – произнёс тёмный ангел, наблюдая, как бледнеет контрактер; он будто слышал, как оборвалось её сердце и провалилось в пучину отчаяния, – сложно сказать наверняка, но на это может уйти целый век.

–То есть, – едва сдерживая слёзы, что так бесцеремонно наворачивались, зловредно сверкая на ресницах, щипля глаза, – он выздоровеет, когда я состарюсь? – предположила Саммерс, тяжело шмыгнув, запрокинула голову, чтобы не позволить слезам течь, глубоко втягивала воздух, пытаясь успокоиться, выдав убийственное: – Или же, когда я умру?

–Мне жаль… – повторил Ворон, смотря с сожалеющим состраданием.

Вот как, понятно, что ж, ничего не поделаешь, главное – благополучие любимого, и если это означает больше никогда не видеться, пускай, она всё стерпит, смирится и примет.

Видимо, людям и фейри не суждено быть вместе, это противоестественно и невозможно. Какая нелепая самонадеянность, она вообразила, будто сможет задержаться в его жизни! Нелепо, сущая нелепица!

Эприл задрожала, но далеко не от холода; её знобило от горя и боли утраты, которая жгла изнутри. Сильно зажмурившись, держа голову задранной, обхватила себя руками, почувствовав, как ещё одна пара рук огибает стан, крепко обнимая, придавая уверенности и сил, да только держаться она больше не может. Впервые за всё время, с момента школьных лет, наверно, ещё с подросткового возраста, Саммерс расплакалась, несдержанно и горько, будто дитя, стеная и голося так, что в ушах звенело.

Ворон мог лишь обнимать её; всё, что он может – это держать дрожащую, бьющеюся в истерике девушку, не давая упасть. Хрупкий, ранимый огонёк; она так разбита и сломлена, но назвать причину, сознаться в содеянном, в их общем преступлении, демон не может. Он повинен, они оба, что сирена, что падший.

******

Дельма начинала переживать; Эприл уже какое-то время не выходила на связь, на звонки не отвечает, а в соцсетях сообщения так и висели в непрочитанных. Кимберли, хоть и была с ней в одном университете, но мало что знала. Саммерс не общалась с той даже при личной встрече, отгораживаясь парой-тройкой прохладных фраз, не предполагающих никакого длительного разговора. Оттолкнув подругу глухой стеной отрешённости, претерпевала муки в одиночестве, сведя до минимума общение с остальными друзьями. Она не желала ни с кем разговаривать, просто не могла натянуто улыбаться и делать вид, что всё в порядке.

Вот и сейчас, в очередной раз сбегая от докучливой заботы, шатенка ускользала из кафетерия, но Ким не намерена была сдаваться, рыжик побежала следом.

Господи, просто оставьте её в покое! Неужели постоянно нужно тыкать калёным железом в открытую рану?!

Эприл свернула в библиотеку; почему-то она чувствовала себя там наиболее защищённой. Забежав в букинистический храм, скрылась меж стеллажей.

О`Браян не оставляла попыток наладить контакт; они же столько вместе пережили, разве же может она теперь её оставить?! Даже если перегибает, местами чересчур навязывается, она не может по-другому, ведь они не чужие! Рыжик стала бродить по библиотеке, в какой-то момент к ней присоединилась Майва, возникнув из белоснежного облачка, и на пару с вдохновительницей фикрайтерша стала искать беглянку.

Прячась за высокими рядами книг, Эприл мысленно проклинала всё вокруг; выглянув из укрытия, приметила невдалеке рыжеволосую и тут же скрылась, развернувшись в смоляное облако, врезалась в змеистые ленты смога.

«Спрячь меня», – было её единственной мыслью, явственно читающейся во взгляде девичьих очей.

Прильнув к Ворону, обхватила за торс, будто пытаясь спрятаться в его, ещё не сформировавшихся в полноценную подобу человека, слоях дыма.

Идейный вдохновитель поднял взор, столкнувшись со стальной хладностью очей ангела; Майва стояла прямо напротив собрата, а подле неё была контрактерша.

–Ну где же она? – горестно пролепетала Ким, ломая руки.

Они стояли прямо перед ними, но магия падшего надёжно хранила Саммерс, делая её невидимой для людей (даже фейри и других существ), но не для идейного вдохновителя. Смеющийся взгляд блондинки был сосредоточен прямо на обнимающейся паре, стоящей меж коридора стеллажей книг.

–Не переживай, – обратившись к рыжеволосой, начала Майва, – она сама с тобой заговорит, когда будет готова.

Кимберли отошла к окну, присев на подоконник, окинув взглядом читальный зал библиотеки, виднеющийся слева, где заканчивались ряды высящихся полок и тяжело вздохнула.

–Как тут не переживать? Она же такое пережила! Я беспокоюсь, Дельма беспокоится!

–Знаешь, некоторым людям проще переживать боль в одиночестве. Возможно, Эприл как раз из той категории, которой проще наедине с собой?

Рыжик угрюмо поджала губы, насупившись: «Может и так, но я всё равно волнуюсь…» – по-детски пробубнила она, на что вдохновительница ответила: – «Наберись терпения, любовь моя, если слишком давить, можно и сломать».

Эприл не отлипала от своего ангела, жавшись к нему, будто маленькая девочка, ищущая защиты.

–Хочешь поговорить с ней? – вопросил бес, взглянув на контрактершу, та не ответила, отрицательно покрутив головой, продолжая обнимать брюнета.

Что ж, тогда он продолжит скрывать её, держа в защитных объятиях, оберегая от досужих глаз и докучных разговоров. Так они и простояли вплоть до того момента, пока О`Браян со своей компаньонкой не удалились, покуда последний студент не покинул библиотеку и не осталось никого, кроме работников зала.

В какой-то момент шатенка почувствовала тепло, не ту ментальную, призрачную теплынь, а вполне реальное физическое тепло, как от живого человека, так, если бы она обнималась с обычным парнем.

Наверно, это наглость с её стороны, но сейчас Эприл необходима дружеская поддержка того, кто не станет задавать лишние вопросы, лезть в душу и выспрашивать все подробности, того, кто в состоянии просто помолчать вместе с ней: «Можешь побыть таким ещё немного?» – неловко спросила девушка, пребывая в крайне удручённом состоянии.

Ворон не ответил, лишь сильнее прижал к себе, огибая хрупкое тельце крепкими руками, умостив подбородок на шоколадную макушку студентки: «Сколько угодно, душа моя, сколько угодно», – подумал тёмный ангел.

Незаметно настала зима, новогодние праздники, каникулы. Праздничная суета обошла нашу героиню стороной, на сей раз она не поехала к родителям и не стала отмечать с друзьями, забаррикадировавшись в своём доме и проведя в его стенах все дни. Анрэю самому приходилось и за продуктами ходить, и заниматься остальными делами по дому; содержать жильё в чистоте и следить за тем, чтобы госпожа не сконала с голода, конечно, относилось к его привычным обязанностям, но брауни и представить не мог, что и закупаться всем подряд придётся! Раньше она хотя бы в магазин ходила, составляла списки, что кончилось, что необходимо, без чего можно обойтись и так далее, а теперь и вовсе ничего не делает, только киснет целыми днями у себя и даже писательство забросила. Единственным, чем хозяйка занималась, это ежедневные балетные тренировки, экзерсисы, или как их? Хоть чем-то занята…

А между тем, у мисс Куинн был полный завал, она утопала в заботах. В преддверии дня всех влюблённых на неё сыпались заказы дождём. Кому приворотное, кому отворотное, кому для красоты, кому привлекательности, в общем, зелья на амурную тематику. И не стоит думать, что сим грешили только дамы, мужская половина клиентуры также не брезговала любовными чарами, желая с помощью магии завладеть, ну, или хотя бы привлечь, внимание дорогой зазнобы. Так что ведьмочка корпела над зельями, варя их одно за другим. Пожалуй, стоит купить котелок побольше, а заодно воскресить подвальную печь, в её горниле явно можно разместить не один, а то и пятилитровый котёл.

Бабушка одобрила затею, хитро подмигнув: «Только будь осторожна, печной огонь очень своевольный и не такой сговорчивый, как газ в баллонах».

Странное предостережение, что может пойти не так? Огонь она разводить умеет, бесценный опыт лесных походов (вместе с Габриэль для сбора ингредиентов, не всё можно заказать через интернет с доставкой), а также пользовалась камином на горнолыжном курорте. Так что опыта у неё выше крыши!

Избавившись от вековой пыли, паутины, что свисала гроздьями дряхлой органзы с потолка, разумеется, при помощи магии, а также выдворив развёдшихся килимулисов (облюбовавших пыльный уголок), расчистив и выскребя волшебством до блеска каждый закуток, с чувством полного удовлетворения осмотрела помещение.

Сняв заслонку с выцветшей (некогда белой) печи, отложила в сторону, уложив поленья, похлопала по карманам, но спичек не было. Чёрт, видимо, забыла на кухне. Подыматься в лом, что ж, магия в помощь! Засучив рукава, брюнетка вытянула руки, сплетённые пальцами в замок, громко щёлкнув. Произнеся короткое заклинание, стала ждать, когда подействует, однако произошедшее превзошло все ожидания: дрова вспыхнули, ярко засверкав, озарили печную утробу кармином, по дымоходу прогремело странное «аргх», а из трубы на крыше дома повалил дым. Арочный свод горнила очертился старинными письменами, высветившимися по дуге, печати и сигилы заклятий, наложенных на кирпичи. Из недр очага на ведьму зыркнуло пара янтарных глаз, золотисто-оранжевые эллипсы расширились до кружков, а затем снова сузились, и по подвалу раздался смех.

–Наконец-то, я уже устал ждать, наконец-то ты призвала меня… – грохотал огонь, сыпля искорками, но, присмотревшись к заклинательнице, запнулся, пыхкнув дымком, после чего подобрался к порталу, высунувшись наполовину наружу. – А ты вообще кто, где Габриель?!

Драк (огненный фейри, похожий на живой костёр) недоумевающе глядел на Дельму, агрессивно сверля взглядом.

–Габриель моя бабушка, – отозвалась ведьмочка, принявшись за пояснения, – а я всего лишь собиралась разжечь огонь в печи, а не призывать бесов.

–Бесов? – оскорблённо качнувшись назад, вспылил огонёк. – Да как ты смеешь, я фейри, не путай меня с сими прогнившими отщепенцами, отвергнувшими заветы вседержителей! – выстрелив раскалённой картечью, буркнул тот.

Ладно-ладно, фиг с ним, дух огня, так дух огня, без разницы, какого он только делает у неё в подвале? А… ясно, бабусины происки, не могла сказать, что в печке живёт привязанный фейри?!

–Ну и? – нервозно поболтав лапкой, брякнул драк.

–Что? – непонимающе переспросила колдунья; огонёк хлопнул себя по пламенному челу, с видом: до чего тупая молодёжь пошла, после чего обратился к волшебнице: – Делать что будем, а? Зелье варить, сжигать проклятья, сплетать огненные заклинания, что?!

О, в этом смысле, ну, ей надобно пару-тройку десятков литров зельица для приворотов наварить, а так больше ничего особенного.

–Просто банальное зелье.

-Ну дак тащи усё сюды!

До чего же сварливое существо! Жутко зловредное и своенравное. А ещё драк любит командовать и попрекать почём зря и постоянно лезет с советами (как будто знает лучше ведьмы, что делать!). Не было печали, так на те, говорящая конфорка! Если бы не пришлось попутно спорить с фейри, то управилась бы Дельма куда быстрее, а так провозилась до темна. После такого изнурительного труда Куинн хотела лишь одного – грохнуться в кровать и проспать до весны.

Добравшись до спальни, устроилась в постели, выключив свет. Немножко пролежав под одеялом, перевернувшись с боку на бок, отбросила край одеяла, почувствовав, что перегрелась. И вот, когда казалось бы уже оно, успокоение расслабленности, ведущее ко сну, на периферии сознания возникло одно назойливое чувство – ощущение того, что на тебя кто-то смотрит. Знаете, как бывает, когда затылком чувствуешь чей-то пристальный взор? Вот и с Дельмой было то же самое.

Сев в изголовье, подпихнула подушку, повернувшись к окну; с улицы, находясь снаружи, по ту сторону стекла, сверкала пара сиреневых блямб. Ведьмочка тут же проснулась, растеряв последние крохи сна. Так и что это за явление?! Демон, неприкаянный дух?

Брюнетка хотела было встать, но как только приподнялась, существо за окнами ретировалось, отклонившись, тень отшатнулась от рамы стекла, растворившись во тьме, только громкий хлопок расправляющейся парусины и резкий порыв ветра, ударивший в окна, заставил стеклопакеты задрожать, и тишина (если не брать в расчёт глухие отголоски хлопанья крыльев, а Дельма не сомневалась в природе рода звуков, кои довелось услышать). Чем, или кем бы оно ни было, пришелец явно был застигнут врасплох и не желал вступать в открытую конфронтацию с ведьмой.

Наивно полагая, что то была разовая акция, ведьмочка позабыла о ночном визитёре, а зря. Спустя пару дней он заявился вновь, и брюнетка снова ощутила на коже пристальный цепкий взор. Существо просто стояло за окнами и смотрело, изредка моргая. В конце концов, после месяца подобной свистопляски, терпению волшебницы пришёл конец. Дождавшись прихода ночного гостя, оставаясь лежать, отвернувшись спиной, чтоб пришлый не заподозрил неладное, прошептала заклинание, обездвижив инкогнито. Без опаски откинув одеяло, съехала с кровати, резво подошла к окну, распахнув его, выглянула на улицу, наконец сумев подловить того, кто всё время не давал спокойно спать.

–Какого? ... – промямлила Дельма, смотря на фейри, представшего перед ней, взявшись за нижнюю часть оконной рамы, сильно сжала. – Эрик, тебе больше делать нехер? – выругалась она.

Обескураженный, побледневший (даже при учёте естественно пепельного окраса кожи) инкуб со светящимися сиренью очами, что походили на неоновые лампочки, со сконфуженным выражением лица смотрел на ведьму, не зная, что сказать. Да и как тут объяснишься, когда он и сам мало что понимает.

Отменив заклинание, Дельма укоризненно уставилась на блондина, прислонившись плечом к оконной раме: «Ну?» – потребовала та.

–Я хотел тебя увидеть, – неуверенно, даже как-то запинаясь, будто под градусом, промямлил инкуб, смотрясь крайне взволнованно, – мне нужно было тебя увидеть.

Эм, что? Нужно, зачем?! Накой он припёрся, у них больше нет общих дел, а если он по поводу работы (в качестве клиента), то нужно это делать в приёмные часы в магазине, а не когда она собирается спать!

Флой подался вперёд, ткнувшись носом о носик брюнетки, обжигая девичьи губы горячим дыханием, смотря пьяно, с поволокой, медленно повернул голову, обогнув лицо ведьмочки с боку, будто целуя. Не касаясь, но паля жаром, демон источал убийственное тепло, от которого кожу Куинн стало покалывать, при этом не теряя зрительного контакта, держась на дистанции, но достаточно близко, чтобы его можно было ощутить.

Отклонившись от демона, волшебница с настороженным недоумением воззрилась на знакомца. Его взгляд не то чтоб озадачивал, но напрягал, он пожирал её глазами, словно раздевая, да исследуя, что под пижамой. Неприятное чувство.

–Дельма, можно мне войти? – внезапно вопросил музыкант, вконец огорошив.

А, собственно, зачем, для партии в шахматы или покер? Инкубы, особенно по ночам, особенно с таким вожделенно-страстным видом, особенно в таком разгорячённо-возбуждённом состоянии, могут хотеть лишь одного – секса. А заниматься чем-то подобным с мистером рогатиком у ведьмочки не было никакого желания.

–Значит так, вернёшься днём, когда успокоишься, и мы обговорим твой фетиш, а сейчас я собираюсь спать и тебе того же советую, – продекламировала Куинн, захлопнув створки окна перед носом демона, а заодно задёрнув шторы, на случай если ему вздумается проторчать там всю ночь, она, хотя бы, не будет его видеть.

Брюнетка улеглась в постель, повернувшись на бок, безотчётно отвернувшись спиной к окну, на всякий случай наложив защитные чары на дом, ну так, а мало ли?

Драк – огненный фейри, похожий на Кальцифера из «Ходячий замок Хаула», кто не в курсе советую загуглить. Классное аниме, всем советую, кто не смотрел. Вообще, по канону, это что-то на подобии спанков (блуждающие), только огненные. Кроме того, драки в основном обитают вблизи людей или же непосредственно с ними. Как в семейном домике наших ведьмочек, где в подвальной печи обосновался оный.


О.Б.С  – отдел по борьбе со сверхъестественным. Этакая волшебная полиция, аналог правоохранительных структур людского мира, только на фейри пошиб. Занимаются всё тем же – ловят и судят преступников, нарушающих закон волшебного народа, а также тех, кто порочит имя фейри. Например, индивиды, которые нападают на людей, как в той главе про Хэллоуин, когда нашим героиням пришлось столкнутсья с вампирскими фейри. А вредительство своим сородичам или же другим фейри карается смертью. Вот как-то так я себе представляю судейско-охранительную структуру волшебного мира.

XVIII


Воскресное утро. Дельма выспалась как нельзя лучше, проспав ровно столько, сколько хотелось. Довольно потянувшись в постели, улыбнулась, поморщив носиком, опосля открыв глаза, поднялась и села. Сев на край постели, обула тапочки-зайки, после чего подошла к окну, дабы раздвинуть шторы и впустить дневной свет. Брюнетка расшторила занавеси и посмотрела на улицу – погожий денёк, чистое небо, солнце приятно припекает, птички прыгают с ветки на ветку на дереве, растущем рядом с домом, под окном лежит демон, благодать…

Стоп, что?! Куинн резко повернула ручки, открыв окна, высунулась наружу, и под окном, на козырьке крыши, лежал инкуб; прикрываясь крыльями, завернувшись в кожистые опахала, лежал съёжившись калачиком, только ноги торчали наружу, да блондинистая макушка.

–Эй, Эрик! – вопила девушка, хлопая фейри по крылу. – Подъём!

Свёрток пошевелился, крыло приподнялось, и из-под сизого навеса возникла физиономия заспанного Флоя. Сиреневые пуговки уставились на ведьму, пару раз моргнув, он опёрся руками, сложив крылья за спиной, чуть не грохнувшись, поехал по черепице, уцепился за оконную раму, упёрся крыльями, расставив их по бокам, распластав по обе стороны, полностью зафиксировавшись на крыше. Теперь наконец можно было спокойно смотреть на брюнетку, не опасаясь свалиться нафиг.

–Дельма?

–Ты спятил?! Накой на улице спишь?!!

–Мне было нужно чувствовать тебя, на расстоянии это не работает.

Тяжело вздохнув, брюнетка прикрыла глаза на мгновенье, после чего посмотрела на инкуба, мотнув головой, как бы говоря тем: давай, залазь, горемычный. Недолго думая, Эрик перелез через подоконник, оказавшись в спальне волшебницы. Не слишком большое, но и не маленькое помещение, уютная мебель, непривычно старинного вида (никак не вяжущаяся с образом хозяйки, походившей, скорее, на рокершу, нежели любительницу антиквариата). Лёгкая стилизация под викторианский стиль, мягкие формы, гладкие линии, ненавязчивый блеск лака, меблировка не вызывала диссонанса с цветочными обоями в современном стиле.

Перво-наперво стоит привести себя в порядок, а для этого пришлось выдворить гостя за дверь. Велев тому воспользоваться ванной на первом этаже, сама принялась переодеваться. После всех процедур, когда стандартный моцион был окончен, Куинн велела дождаться её на кухне (где предположительно они позавтракают).

Кухня также была вполне себе приличной, в том же стиле, что и покои ведьмочки, видимо, дух старинной роскоши присутствует в интерьере всего дома. У плиты, как это заведено и обычно бывает, хлопотал брауни. Маленький парнишка с хвостиком на затылке что-то жарил на сковородке и помешивал в кастрюле. Запах стоял пряно-сладкий, м, блинчики, а второй, не разобрать, какой-то бульон.

–Присаживайтесь, – не оборачиваясь, бросил фейри, тыкнув в Флоя лопаткой, тут же перевернув ею прирумянившийся с одной стороны блинок.

Эрик уселся за стол. Вскоре на кухне появился ещё один жилец, миловидная женщина, чуть пониже Дельмы и смутно похожая на ту, как дальний родственник. Может, сестра, хотя, если она рано родила, то может быть и мать, кто знает? Но всё же сомнительно…

Брюнетка удивилась неожиданному нахлебнику, взглядом вопрошая: как ты здесь оказался? Эрик поздоровался, представившись другом Дельмы. Похоже, данное пояснение вполне удовлетворило госпожу, и та, почесав шею, выдала: «А…» – и плюхнулась на стул напротив парня.

А вот наконец и младшая волшебница, при виде старшей девушка, без прелюдий, ни тебе здрасте, ни как ваши дела, а с ходу: «Ба, ты не знаешь, где порошок гриногила?»

Ба? В смысле? Это сокращение или прозвище? Флой перевёл взгляд на женщину, недоумевающе зыркая то на младшую, то на старшую ведьму.

–В магазине должен быть, а тебе зачем? – наливая чай, спросила брюнетка и, поставив чайник посредине стола, взяла чашку.

–Нужно кое-кого отвадить, – расплывчато отозвалась Дельма.

Так, сперва что такое «гриногил» и с чем его едят? Это такое полурастение, полуживотное, произрастающее на болотах, способное к общению (не путать с мандрагорой, которая может только вопить, оглушая всякого, в ком видит опасность). Из его кореньев делают порошок, который входит в состав отворотного зелья. Для этого не нужно убивать зелёного фейри, он сам отбрасывает корешки, которые уж сильно разрастаются, так как, в отличие от других растений, любит передвигаться и менять место обитания. На земле, где раньше произрастал гриногил, расцветают причудливые цветы сиреневого цвета (которые в свою очередь используются для снятия дурмана и чар, контролирующих разум). Так что гриногилы сами, нередко, отдают свои одеревенелые коренья, чтобы перейти на другое место, главное найти гнездо до того, как там вырастут цветы, иначе пиши пропало.

Ну, а теперь вернёмся на кухню волшебниц: брауни уже дожарил блинчики, и на столе перед каждым из троицы высилась блинная башня. К ним в комплект шло варенье, мёд и взбитые сливки с сахаром, выбирай что хочешь. Дельма поливала вареньем, вторая дама мёдом, ну а Эрик не церемонился и каждый новый блинок мазал всем подряд: первый парень умял со сливками, второй с мёдом, а третий с вареньем, попутно попивая чай.

–Итак, голубчик, – тыкая вилкой в сторону блондина, начала женщина, с наколотого кусочка стекал золотистый мёд, капая на тарелку, – что ты забыл под окнами моей внучки с утра пораньше?

Следует отметить, что Флой так и не превратился обратно (по причинам, которые объяснятся позже), а ещё его наличие в доме без предварительного уведомления выглядело максимально странно.

По началу музыкант начал оправдываться, мол, не виноват ни в чём, одолела его непреодолимая тяга, и не может ни есть, ни спать спокойно, если хотя бы мельком не увидит Куинн. Спустя несколько минут мозг обработал информацию, и до инкуба наконец дошло, что брюнетка назвала Дельму внучкой.

–Эм-на, мем, вы только что сказали «внучка»? – переспросил демон, неуверенно ёрзнув на стуле; женщина флегматично сняла кусочек блинчика с вилки, и не переставая жевать, пробубнила: – Назвала и что? Есть какие-то проблемы в том, чтобы называть внучку внучкой?

Флой выпал в осадок. Та в смысле?! Ей же больше сорока не дашь (и то с большой натяжкой, ибо выглядела дамочка лет, этак на тридцать-тридцать пять, как, блять, так вышло то?!).

–Чему ты удивляешься? – сёрбнув чаю, протянула младшая Куинн. – Думал, все ведьмы похожи на сказочных горбуний с крючковатыми носами?

Миссис Смит рассмеялась, отрезав кусочек блинца, полила мёдом и тут же отправила в рот, вновь болтнув с набитым ртом: «Ну, если не буду пользоваться чудодейственными снадобьями, то стану». – После сей реплики она рассмеялась.

В действительности бабушке Дельмы за восемьдесят, как и любая ведьма, она пользуется молодильными зельями, а ещё носит особые амулеты, продлевающие жизнь и замедляющие тлен. Без них она, разумеется, тут же вернётся к своему истинному возрасту, а так выглядит как моложавая женщина, которая даже для сорока смотрится уж слишком свежо.

Да уж, ведьмы страшные существа, вот так заснёшь с красоткой, а на утро старая карга, бр! Жуть!

Обе колдуньи посмеивались, подтрунивая над инкубом, и весело хихикали, обсуждая свои волшебные дела. В какой-то момент леди Габриэль вновь обратила внимание на гостя, сосредоточенно воззрившись, будто сканируя взглядом. Оценивающе оглядев демона, женщина хмыкнула и, умяв последний блинчик, уложила посуду в раковину: «Ну, удачи тебе с этим», – подмигнув внучке, бабушка удалилась в быстром темпе, полностью игнорируя вопли последней, ускользнула из дому.

Сегодня очередь старшей ведьмы работать в магазине. Эх, какой чудесный день для открытий или откровений? В любом случае, этим двоим есть о чём потолковать, а откровенничать по душам лучше всего наедине. Произнеся краткое заклинание, ведьма исчезла, растворившись в эфире, телепортировавшись по месту назначения.

Что ж, вернёмся обратно на ведминскую кухню, где наши герои остались один на один со своими недомолвками и непонятками. Дельма смотрела на Эрика, Эрик на Дельму, и оба они были в лёгком замешательстве.

–Так, что это у тебя за странная тяга сидеть у меня под окнами?

–Я так успокаиваюсь.

–Ты в курсе, что это вторжение в личную жизнь и вообще попахивает сталкерством?

–Ну уж прости, ничего не могу с собой поделать!

Так, бросаться обвинениями бессмысленно, нужно выяснить, в чём проблема, найти сам корень и выкорчевать к херам! С чего всё началось, как давно и почему вообще случилось?

А началось всё с самого начала, точнее, первой встречи. Поначалу Эрику просто нравилась её строптивость, ведь чем больше запрещаешь, тем сильнее хочется. К тому же, на ведьму не действовало очарование, а это ещё сильнее раззадоривало инкуба. Чем больше они узнавали друг о друге, вынужденно пребывая в компании друг друга, тем сильнее возрастало притяжение, его всё больше тянуло к волшебнице, и это был уже не спортивный интерес.

Флой утратил вкус к энергии других особей женского пола, нет, это по-прежнему было питательно и ободряюще, но как-то уж больно пресно. Ему нужно нечто более насыщающее и сладкое, нечто такое, от чего внутри всё аж загорится!

Сам не заметил, как стал избегать шумных компаний и уже не кутил с парнями по бенду в клубах. Спустя какое-то время, вдоволь насытившись энергией либидо, восполнив запасы, демон покидал вечеринки, бесцельно блуждая по улицам, будто неприкаянный.

Во время гастролей, задержавшись в Лондоне, музыкант заказал себе талисман-подвеску для перемещения в пространстве у местного колдуна. Флой не задумывался, так, на всякий случай, вдруг ему понадобится экстренно куда-то телепортироваться? Оказалось, это «куда-то» находится в Дублине и не абы где, а конкретно во дворе дома одной ведьмочки. Сперва он просто стоял под окнами, потом стал подлетать, усаживаясь на козырёк крыши первого этажа, наблюдая за тем, как девушка по ту сторону стекла спит, ворочаясь в постели, периодически поворачиваясь в его сторону, находя в том некое странное удовольствие.

Эрик не понимал, что с ним, он не мог спокойно вести прежний образ жизни, если не следил тайком за Дельмой, если пропускал и откладывал неделями, то испытывал нечто сродни ломке. Его буквально выкручивало, будто при гриппе, тело то знобило, то лихорадило, а порой и вовсе крутило, будто разбивало ревматизмом во всех суставах. Он задыхался, шатаясь как пьяный, снедаемый чувством голода, чуть ли не падал, и сколько бы не пытался забыться в объятьях красавиц, выпивая досуха каждую новую пассию, не мог насытиться. Не стоит переживать, никто из «любовниц» демона не пострадал, единственное, что им грозило, это абсолютное бессилие после знатного секса с полной потерей сознания от изнеможения.

Мало, сего недостаточно! Слишком мало! Нужно ещё, больше! Но сколько бы фанаток (да и просто падких на лёгкие развлечения дамочек) за ночь он не оприходовал, никак не мог заглушить дикого голода, гложущего бездонной ямой изнутри. И только когда вновь возобновлял свои «посещения», безнравственно следя за спящей в доме ведьмочкой, мог спокойно наесться парой-тройкой девиц.

Это было нездорово и как-то аморально, но без подобного фетиша он более не мыслил себя. А ещё, помимо прочего, у демона возникла непреодолимая тяга – просто смотреть уже было недостаточно. Хотелось коснуться, приблизиться вплотную, ощутить дыхание на коже, тепло тела на кончиках пальцев, вдохнуть аромат ведьмы, словом, всё то, что испытываешь при определённого рода процессах, проистекающих в момент непосредственной близости двух существ.

Неужели он хочет волшебницу? Да, чёрт возьми, Эрик реально её хочет, причём так, что мозги в трубочку сворачиваются!

Дельма поставила локоть мимо стола, чуть ли не грохнувшись, вовремя придержавшись второй рукой, села прямо. Столь откровенная исповедь потрясла колдунью, повергнув в шок. Твою сукубскую маму! Это ж получается, он в неё втюрился?! Вот натурально запал, втрескался, культурно выражаясь, влюбился?!! Ох, фак… Печально, если так, потому что никаких амурных шевелений Куинн не испытывает, а природа демонов либидо такова, что при всём своём аморальном и нелицеприятном способе питания инкубы/суккубы – однолюбы. Как будто матушка природа решила подшутить и сделала самых развратных фейри моногамными. Влюбляясь, демоны более не жалеют никого, кроме объекта страсти, их кругозор интересов сужается до одного существа, и более те не способны, как прежде, сношаться с кем попало, желая владеть лишь тем единственным (единственной), кого любят.

–Так, тебя надо лечить! – выпалила брюнетка обеспокоенно, вскочив на ноги, стул позади неё грохнулся, громогласно ударившись об пол. – Причём срочно!

Инкуб оболдевше уставился на ведьмочку, невинно моргая. На шум прибежал брауни, влетев в кухню подобно реактивному мини-самолётику. Не обнаружив ничего сверхъестественного (никто никого не убивает, все живы и вполне целы), ворчливо удалился, вернувшись к повседневным обязанностям.

Дельма побежала к дверям, обернулась, узрев, что гость всё также сидит на месте, побежала обратно, схватила его за руку, вынудив подняться со стула, потянула за собой. Эрик тупо шагал за девушкой, не понимая её волнения, пытаясь не цепляться за попадавшиеся на пути препятствия (в виде мебели, пока шли через гостевую, а когда стали подыматься по лестнице – в виде перил), держа крылья максимально сложенными, прижимая к спине, что б не задевать ничего.

Они поднялись на чердак, на мансарде ничего не изменилось с тех пор, как они были здесь в последний раз, когда они… При мысли о товарище Флой помрачнел, о Седрике не было никаких вестей, кроме тех, что передавали родственники: у Рика всё хорошо, он идёт на поправку, но пока не может выбраться на поверхность, для него это опасно. Интересно, как он там сейчас?

А Куинн усиленно искала по полкам, переворачивая все ящики шкафов, агрессивно ища незнамо что. Ведьмочка судорожно перебирала все флакончики с зельями и баночки разноцветных порошков, раскрыла пару железных коробков, понюхала, чихнула, с досадливым разочарованием вернув в шкафчик, хлопнула дверцей. Выругавшись, пришла к выводу, что отворотных чар у неё как раз-таки и не осталось.

Плохо, нужно сварить ещё! Поставив котелок на газовую горелку, щёлкнула переключатель, но, глухо пыхнув, конфорка чахло чвиркнула, так и не произведя огня. Да вы издеваетесь, газ кончился?! Пф, остаётся только одно – спуститься в подвал и попросить Свирта (печного драка).

В момент отчаяния, когда брюнетка, испытывая фрустрацию, запрокинула голову, прислонившись макушкой о стеклянную дверцу шкафа, горько выдохнула, Флой вынырнул из угрюмости тяжких дум, обратив на ту внимание. Захотелось утешить, проявить участие, что ли? Эрик подошёл к ведьмочке, положил руку на плечо, мягко пожав. Девушка отреагировала невесёлым «хм» и, выпрямив шею, посмотрела на музыканта с сожалением. Интересно, что её так удручило? Сам не заметил, как рука с плеча переместилась на шейно-плечевой изгиб, а там вдоль артерии на скулу и пальцы на щеке, такой мягкой и тёплой, нежной…

–Эрик! – отрезвляюще резануло по ушам протестующим голоском.

Да уж, его явно не туда понесло, хотелось извиниться, покаяться в неуместности действий, но вместо «прости» с губ сорвалось: «Можно тебя поцеловать?» – окончательно выбив колдунью из колеи, изумлённо уставившись, похлопал ресницами, выдав: – «А ты этим удовлетворишься? Перестанешь куковать под домом и не будешь спать под окнами?» – теперь настала очередь демона удивляться, выдав сдавленное: – «Хах…» – отнял руку, сконфуженно потупив взгляд в пол. – «Видишь», – продолжала Куинн, – «не можешь, тебе нужно отворотное зелье, чтоб твоя странноватая симпатия сошла на нет».

Возникло неловкое молчание, в ходе которого каждая сторона думала о своём.

–Я тебе настолько противен? – внезапно обронил Флой, полностью обескуражив брюнетку, сверкнув взглядом из-под пшеничной чёлки. – Потому что я демон или же дело в другом?

Божечьки, какой же дурик! В наши-то дни париться из-за расовой принадлежности, в эпоху браков, где пара фейри/человек не считается кощунственным святотатством?!

–Нет, просто ты не в моём вкусе, – бодро (или же пытаясь таковой казаться) брякнула Дельма, игриво склонив голову на бок. – В том, чтоб не любить, нет ничего противоестественного. Просто ты мне не нравишься и всё, и мне тяжко осознавать, что тебя это гнетёт.

А, ну, тогда всё в порядке, просто зашибезно! И чем, чем, спрашивается, он ей не угодил?!! Почему не нравится, чем?

Инкуб, как в воду опущенный, полностью подавлен и в полном смятении. Ну ещё бы, его признание только что пошло по одному месту, с ходу получив красную карточку. Даже как-то жаль его, ну, может, ничего страшного? Что ей от одного поцелуйчика? Парень Флой статный и красивый, даже, местами, роскошный (многие на её месте были бы в восторге от подобного стечения обстоятельств).

Дельма пожала плечами, тяжело вздохнув: «Хорошо, я тебя поцелую, но на большее не рассчитывай, усёк?!»

Сиреневые глазки демона так и засверкали энтузиазмом; он тут же подался вперёд, но ведьмочка поймала его лицо в ладони, не двусмысленно сдавив, как бы говоря тем: я здесь главная, не позволяя знакомцу своевольничать.

Ох, к чёрту! Глубоко пофиг, лишь бы наконец ощутить её на устах как угодно, ну же, быстрее!

Волшебница приблизилась к инкубу, осторожно, будто проверяя, коснулась губ, ненавязчиво чмокнув. Эрик прикрыл глаза, предвкушая дальнейшее развитие событий, изнывая каждой клеточкой тела.

Дельма снова поцеловала парня, но уже более ощутимо, прижимаясь с рьяным напором, приоткрыла рот, лизнув его губы, которые тут же разомкнулись в надежде на нечто большее, и демон получил своё, ощутив робкий язычок в своём рту. Тут же поприветствовав гостя, сплёлся языком с языком девушки, принявшись поглаживать и ворочать тем вокруг. Куинн посильнее стиснула щёки партнёра, как бы намекая: не наглей, опосля продолжила лобызаться, устраивая наглецу оральную экзекуцию, в которой он мог только получать, но не отвечать, стоически душа желание перехватить инициативу. Ох, даже так, когда она владеет им как хочет, нежно лаская и углубляясь в поцелуе, заставляя всё естество демона вопить от желания, даже в условиях полной пассивности, Флой получает необходимую дозу удовольствия, чтоб, пусть частично, но заглушить жажду.

«Хватит с него», – подумала брюнетка, резко прервав поцелуй, слишком неожиданно для фейри, отстранившись.

Довольно целовашек, пора заняться делом! Пойдя к люку в полу (который является потолком второго этажа по совместительству), поманила крылатика, и тот поплёлся следом. Оказавшись на площадке второго этажа, они сошли по лестнице. Пройдясь немного по дому до нужной части, упёрлись в двери, ведущие на нижний этаж. Молодые люди спустились в подвал.

Дельма подошла к старинной печи, тут же позвав: «Свирт!» – в очаге закоптило, запыхкало, озарив горнило карминовым заревом, разгорелся огонь.

Костерок задорно потрескивал, извиваясь и егозя под стать обычному огню, но потом на его оранжевом пламени возникла парочка золотистых очей, которыми существо уставилось на пришлых: «А, бестолковая внучка…» – протянул драк пренебрежительно и тут же, не дав возможности возмутиться, добавил: – «Чего пожаловала?»

Вкратце обрисовав ситуацию, изрядно побесившись от насмешек фейри, который так и покатывался со смеху, потребовала того нагреть воду в казане. И, дабы заглушить едкие хихоньки огонька, взяла чугунок и грубо водрузила оный прямиком на макушку драка, придавив фейри, вынуждая принять форму обычной конфорки; оранжевые язычки пламени гневно трепыхались, облизывая обугленные бока котелка.

В котле дымилась вода, что её туда налили из баклажки, принесённой заранее (волшебница установила в подвале кулер, так как при необходимости массового производства варила зелья там, ещё в подвале имелись литровые бутылки, так на всякий случай, чтоб не цедить в кружку, а сразу влить необходимое количество, одной из таких баклажек и воспользовалась колдунья).

Эрик молча наблюдал за происходящим, никак не участвуя и не мешая действу. Просто следил, как волшебница щёлкает пальцами, и в руке чудным образом материализуется смартфон (телепортированный силой магии колдуньи), как та водит пальцем (ему-то не видно, как Дельма листает телефонную книгу), что-то клацает, с видом человека, набредшего на желаемое, и подносит телефон к уху.

Говорит с кем-то по ту сторону аппарата: «Ба, мне нужен гриногил, пару корешков, пришли Трикс», – беседовала Куинн, общаясь с бабушкой.

По завершению разговора, длившегося пару минут, в ходе которого были оговорены все детали, ведьмочка отложила телефон на стол. Спустя какое-то время, пыхкнув золотом, возникая сверкающей фигуркой из лучистого фейерверка, в пространстве подвального помещения появилась пикси. Фея держала ручками увесистый пакет, в котором было всё необходимое для колдовства.

Трикс пискнула: «Вот!» – с торжественным видом плюхнувшись со своей ношей на стол, рядом со смартфоном хозяйки.

Дельма одобрительно кивнула и, повернувшись к печи, поманила пикси пальцем. Трикс тут же смекнула, что к чему, и, взлетев над бумажным пакетом, раскрутила верхушку, разомкнув сложенные края, раскинувшись в проёме пакета врастопырку, юркнула внутрь. Вскоре фея вылетела наружу, держа в руках узловатый корешок. Подлетев к ведьме, ровно по команде, в виде ложки, указывающей на котелок, скинула корень в воду и полетела обратно. Процедура повторялась несколько раз: пикси ныряла в пакет, шурша и дзеленча моторными крылушками, после чего вылетала с новым ингредиентом. Так по очереди она отнесла Куинн фиал с какой-то настойкой бурого цвета, баночку с кристаллическим порошком, что переливается при попадании на него света. Ещё какой-то веник сухоцвета и под конец – кусок какой-то шкуры неизвестной рептилии. Закончив с работой подмастерья, пикси уселась на плечо волшебницы, принявшись озорно раскачиваться влево-вправо, болтая ножками. Дельма мерно помешивала отвар, который то и дело пузырился от кипения и хлопал бульками, брызгая горячей крапленью по стенам котелка.

Зелье должно быть скоро готово, вот-вот, только то цвет с багрового сменится на чёрный, так и сразу! Понемногу, под воздействием помешивания и наговоров, что их читала Куин, водя деревянной ложкой, варево становилось темнее, бледнело и вскоре из вишнёвого стало серым как грязь. Ну вот, почернело, нужно лить, дабы остыло и настоялось, а там и пить можно. Разумеется, дожидаться, когда отвар дойдёт до кондиции, Эрик не стал, вернее, он мог бы, но ему не позволили. Волшебница велела фейри возвратиться завтра, а на сегодня всё.

Итак, мистер Флой прибыл к условленному сроку, как порядочный демон, телепортировавшись прямиком на порог дома волшебниц, чинно позвонив в дверной звонок. Его впустил брауни, проводив гостя в гостевую, где его уже ждали. Брюнетка без церемоний вручила музыканту стакан с чёрной жидкостью, велев выпить залпом. Тот поморщился, предвкушая, какая гадость его ожидает (учитывая, из чего оно варилось), понюхал, скривившись, пригубил, принявшись пить. Да, редкостная мерзость, стоит прислушаться к совету и расправиться побыстрее, опрокинув в себя оставшееся содержимое стакана, отдал пустой (с остатками растёкшейся по внутренним бокам гадости) ведьме.

Особых изменений молодой человек не почувствовал, но может, это так не работает, а происходит как-то постепенно? Поблагодарив знакомку за помощь, предложил оплатить издержки, но та наотрез отказалась, аргументировав тем, что с друзей денег не берёт (в конце концов, это, скорее, ей было нужно, а не ему), однако Эрик настоял, и та сдалась, приняв оплату за ингредиенты (если уж не за само зелье и работу).

Казалось бы, жизнь наладилась, мистер Флой вернулся к прежнему образу жизни и вновь стал проводить больше времени в компании коллег и товарищей, даже вновь окунулся в распутные похождения инкуба. Но нет, это всего лишь самообман, плацебо, никакого толку. По началу он не обращал внимания на то, что интересуется сугубо брюнетками (причём обязательно сероглазыми, а это довольно редкостное явление, так как полно серо-голубых и серо-зелёных), но потом всё стало ясно как день – он нихира не исцелился! Да, жажда поубавилась, и демону почти что удалось приглушить голод, но не избавиться. Ему по-прежнему хотелось, нет, было жизненно необходимо общение со скверной ведьмочкой. А посему Флой снова возобновил свои неурочные визиты. Теперь же блондин заранее уведомлял о прибытии, но менее проблематично и напряжно сие от того не стало. Дельме была в тягость компания инкуба, а ему было невыносимо без неё.

И вот в один прекрасный день Куинн проснулась, а над ней, зависая на руках, сидя с края постели, нависал Эрик в своём истинном виде.

Едва продрав глаза, ведьмочка выкрикнула: «Ба, у нас проблемы!»

******

Атмосфера в гостевой комнате дома волшебниц была напряжённой, как минимум для двоих присутствующих, миссис Смит не испытывала никакого дискомфорта по поводу наличия демона в помещении. Более того, она нисколько не удивилась провалу с зельем, напротив, бывалая колдунья рассчитывала на подобный исход. Когда доживаешь до определённого возраста, возникает каверзное желание иногда по подтрунивать над младшими. Ехидная злокозненка, вынуждающая принять роль отстранённого наблюдателя, с интересом лицезрящего за очевидными (для вас) ошибками. Что-то в стиле: эх, молодёжь! Посмеиваясь втихаря над горячной неопытностью, госпожа Габриэль с трудом удерживала улыбку, стараясь смотреться серьёзно, сохраняя внешнюю солидность. Было крайне забавно наблюдать за фейри, который с трудом умещает крылья на диване, с огромным неудобством держа их сложенными поверх спинки дивана, и внучкой, сидящей сбоку от того с кислым видом в пижаме.

–Ты же говорила, что это проверенный метод, работает безотказно! – возмущалась Дельма, держа руки скрещёнными на груди. – Так с какого он опять околачивается у нас дома?!

Ох, боже, вот умора! Невообразимо потешно, ведь маленькая ведьмочка и сама должна знать ответ, она же все бестиарии от корки до корки изучила, но попала в такой конфузный просак, по-детски глупый.

–Я говорила, что сработает, – ответствовала брюнетка, – оно сработало, на время, но в подобного рода случаях отворотное зелье не может в полной мере проявиться, это априори невозможно, – пояснила Габриэль.

Младшая ведьмочка раздражённо фыркнула, откинувшись на спинку дивана, сверля бабушку гневным взглядом.

–Ну, не расстраивайся, – примирительно начала колдунья, – если увеличить дозировку пропорционально всем составляющим, то эффект продлится подольше. Окончательно и бесповоротно избавиться от чувств невозможно, но заглушить и ослабить вполне.

Эрик молча наблюдал за дискуссией волшебниц, не встревая и не пытаясь принять чью-то сторону. У него вообще нет права голоса; миссис Смит не обязана ему помогать в совращении собственной внучки, а Дельму он уже заколебал своими маниакальными наклонностями. Насильно мил не будешь, но и свою демоническую натуру не обуздаешь – патовая ситуация.

–Попробуй извлечь из этого выгоду, – предложила старшая ведьма, окончательно огорошив младшую. – Он же знаменитость, разве нет? Как думаешь, наличие такого персонажа поспособствует продажам?

–Вот уж точно нет! – отрезала Куинн, скрестив перед собой руки буквой «Х», отметая предложение бабушки. – От него только бедлам да беспорядок! – уже имели опыт и прекрасно понимает, чем закончится подобный экспромт.

Впрочем, выбирать не приходится, так что единственный доступный способ для Флоя «подзарядить батарейки» было нанесение официального визита непосредственно на место работы ведьмочки. Никаких неурочных, внеплановых, набегов на личное жилище и комнату девушки. Воспрещено под страхом смерти! А в дозволенные часы инкуб был обязан пребывать на складе или в подсобке, чтобы никто не видел. Он мог украдкой наблюдать за милой, но не в коем случае не выходить! Упаси боже, повторятся тогдашние события, когда из-за него все барышни Дублина сбегались в магазин, набиваясь, будто осы, почуявшие патоку.

Когда Дельма заходила на склад, её тут же обдавало скулящим взглядом тоскливой сирени, взирающей с самым скорбным видом. Он был подобен домашнему питомцу, которому не уделяют достаточно внимания. Вечно в унынии и пригорюнившийся.

Не в силах более сносить подобное (она в конце концов, не железная!), Куинн решила приспособить музыканта в качестве помощника, мелкого подручного, который подносит и приносит необходимое мастеру, в данном случае хозяйке волшебной лавки. А дабы не светить фейсом (уж слишком известная мордашка), брюнетка наложила на него отражающие чары, так что всяк, захаживающий в магазин, будь то завсегдатаи или же случайные прохожие, видели совершенно обычного блондинчика, ничем не примечательного и не обладающего выдающимися талантами. Теперь он мог работать в лавке, подносить запрашиваемые товары и расставлять по полкам, восполняя ассортимент, наполняя опустевшие полочки волшебной утварью.

Это могло показаться унизительным и делом недостойным кого-то подобного калибра, однако мистер Флой не был из богатеев, он был родом из обычной семьи среднего достатка. Привыкший к работе и необходимости трудиться на себя, он не чувствовал себя ущемлённым или сколько бы то ни было униженным подобным к себе обращением; напротив, фейри было в радость хоть в каком-то виде (хоть в роли мальчика на побегушках) пребывать вблизи предмета страсти.

Всё тайное становится явным, не то чтоб это был такой уж секрет, однако Дельма не нашла нужным поделиться тем, с кем бы то ни было. Девушка считала подобное стечение обстоятельств обузой; делиться надо достижениями или радостями, ну, на худой конец, горестями, но не удручающими аспектами жизни, до комичного идентичными и бестолковыми.

Так что, когда в магазинчик заскочила Кимберли, по обыкновению придя за тонизирующим чаем, который постоянно заказывала у подруги, увидев за прилавком мистера солиста-композитора и фронтмена «Терновый Венец», изрядно обалдела. Не стоит забывать, что мисс О`Браян не обычный человек и способна видеть сквозь завесу волшебного, кою не способны распознать простые люди.

Вытаращив глаза, Ким налетела на прилавок, стукнувшись об дерево столешницы, вцепилась руками в края, сильно сжав, на одном дыхании выпалив: «Эрик?!»

Флой тут же побледнел, ещё хорошо, что без фамилии, а то мало ли, вдруг от истинного имени чары развеются и сюда хлынут толпы фанатов? Спокойствие, только спокойствие, это всего лишь рыжая, от неё вреда не будет. Однако Ким была не одна, вместе с ней пришла Эприл, которую блондин увидел позже, после того как перевёл взгляд в сторону. Собственно, они пришли одновременно, только рыжик, как всегда, умчалась вперёд, едва завидела знакомца за прилавком, где обычно властвует Дельма.

Теперь обе девушки смотрели на него во все глаза, как на этакую невидаль, не понимая, что происходит и вообще, что за выкрутасы?

Куин вышла со склада, держа в руках тот самый пакетик с чаем, как не в чём не бывало подошла к прилавку с внутренней стороны продавца, став напротив подруг, находясь через перегородку столешницы: «О, чётко вовремя, по тебе часы сверять можно», – буднично выдала ведьмочка, обращаясь к постоянной клиентке.

Потеряв дар речи, Ким красноречиво экала, резко тыкая ладонью то в музыканта, то в хозяйку лавки, постоянно повторяя: «Э!?» – этим звуком вопрошая и призывая к ответу.

О, объяснения, да? Пожалуй, это надолго. Сняв фартук, положила на прилавок, обойдя Эрика, откинула горизонтальную крышку-дверь, выйдя в зал, стала перед подругами, сказав: «Давайте прогуляемся, и тогда я отвечу на все ваши вопросы».

Это, конечно, логично и резонно, но ему что одному делать?! Флой не хотел куковать в магазине в одиночку, о чём не преминул заявить: «Эй, Дельма, не бросай меня, я один не справлюсь!»

Брюнетка обернулась у самого входа, стоя на пороге лавки, бросив на прощанье: «Ты прекрасно справлялся всё это время, кроме того, Бестия тебе поможет», – после этих слов, обращаясь уже к фамильяру, добавила: – «Проконтролируй, чтобы всё шло как положено», – затем ведьмочка взглянула на писки, снующую неподалёку, – «Трикс, ты за главную, проследи за парнями, окей?» – золотушка кивнула, ловко повернувшись в полёте, проводив уходящую.

Дверь захлопнулась, и троица фейри осталась одна в магазине, а трое девиц удалились. Не станем следовать за ними, в беседе девушек нет ничего интересного, мы и так уже всё видели и знаем, так зачем лишний раз перемалывать известные факты? Лучше совершить прыжок и сразу же перейти к более любопытным вещам. Эрик Флой всё так же работал разнорабочим в магической лавке, разумеется, не отлынивая от основных обязанностей музыканта. Он там топтался не каждый день, а когда удавалось улучить момент, и этим моментом демон пользовался сполна.

Дельма успела к нему привыкнуть, глаз притёрся, разум свыкся, и присутствие инкуба уже не напрягало так сильно, раздражая неуместным мельтешением демонской фигуры по периметру. Он стал привычным и обыденным, а ещё над ним так забавно подшучивать! Фейри так смешно реагирует на выходки волшебницы, что удержаться и не подколоть она не может.

Любое случайное, ненавязчивое и не к чему не обязывающее прикосновение, поверхностное касание, и демон трансформируется, превращаясь, точнее, теряя людскую подобу. Его тело реагирует непроизвольно, само по себе, вне зависимости от желаний и потребности хозяина сохранить достоинство и пристойный вид.

Куинн нравится над ним потешаться, и если на первых порах это было случайное стечение обстоятельств, то ныне это целенаправленная пакость.

Склад магазина, Эрик занимается распаковкой и сортировкой прибывшего товара, сидя на корточках, корпел над коробками. Ведьмочка подошла сзади и хлопнула товарища по спине, от чего тот, естественно, превратился. Вернув себе человеческое обличье, фейри покосился на брюнетку через плечо, пробурчав что-то ругательского характера, вернулся к работе. Но тем Дельма не ограничилась, ткнув парня пальчиком в шею, в результате чего тот снова превратился, обескураженно раскинув крыльями, упёршись в стеллаж слева и рабочую поверхность разделочного стола справа.

–Перестань! – возмущённо вскрикнул фейри, гневно сверля сиреневыми очами подругу из-под чёлки.

Брюнетка раскинула руками, показав язык, в самом разребячески-непосредственном виде, и как только Флой превратился обратно, коварно нажала пальцем на нос молодого человека, вызвав повторную трансформацию.

Не стерпев подобного, инкуб вскочил на ноги, гневно надвинувшись на волшебницу, схватив за руки, сильно сжал запястья: «Весело тебе?! Забавно, должно быть, потешаться над чужими муками? Тебе всё хихоньки-хахоньки, а мне реально болит!» – с тоскливым скрежетом прорычал демон.

Колдунья улыбнулась, нисколько не оскорбившись выходкой товарища, напротив, её веселила сама ситуация и реакция музыканта. Она просто издевается, потешается над его чувствами, откровенно высмеивая нелепость безответной привязанности. Жестоко и чертовски обидно, как же хочется скрутить её, отплатить сторицей, заставить испытать всё то же, что гложет и мучит его, но как? А никак! От осознания собственного бессилия Эрик отпустил Дельму, шагнув назад, отвернулся, отойдя к стеллажам с сухоцветами, томящимися в стеклянных банках.

Потерев запястья (всё же сдавил он их знатно, надо будет потом лекарское заклинание прочесть, чтобы синяки не вскочили), Куинн подошла к инкубу, ткнув пальцем меж лопаток, выводя какие-то странные рисунки, начертила на свитере незримый сигил.

Боже, да за что?! За что она с ним так?!! Он же ни на что не претендует и не требует, просто хотел быть рядом! Просто рядом с ней и всего-то, неужели нельзя дозволить хотя бы этого? Так уж необходимо изгаляться? Злобная ведьмища!

Эрик резко развернулся, к своему большому удивлению, ни задев ничего крыльями, он, собственно, вообще перестал их чувствовать, привычная тяжесть в плечах исчезла.

Ничего удивительного, ведь Дельма не просто так тыкала пальцем в спину блондина, она вывела на нём контур заклинания, мысленно повторив заветные слова. Инкуб остался в своём фейри виде, но крылья пропали. Ошалело заведя руку себе за спину, похлопав над плечом, а потом под лопаткой, обнаружил, вернее, не обнаружил там ничего. Пусто! Их нет, крыльев нет!

–Мешаются, – лаконично констатировала Дельма.

А? Мешаются? Кому, чему?! Но красноречивый взгляд Флоя не удостоился ответа, брюнетка протянула руку, взявшись за рог демона, потянула вниз, вынуждая того согнуться. Эрик непонимающе повиновался, идя на поводу у капризов колдуньи, и когда та поцеловала, коснувшись губами, фейри окончательно впал в прострацию. А, ну ясно, он тупо уснул где-то в магазине (на складе, в подсобке или даже под прилавком) и видит эротишную бредятину. Щяс, разумеется, она его засосёт не по-детски, а потом начнётся разврат грандиозис!

Бедняга настолько приболдел, что никак не реагировал на манипуляции и попросту стоял столбом, покуда девушка его целовала.

Устав играть в одни ворота, Дельма возмутилась: «Ты собираешься что-то делать или как?!»

–А? – выдал инкуб, выйдя из транса. – Что делать? – непонимающе хлопал ресницами тот.

Ох, ладно, хрен с ним, видать, для него это было слишком шокирующе, вот так из френдзоны вечного штиля внезапно сорваться в дикий шквал интимности. Что ж, её ошибка, поспешила, следует начать с малого, а именно с банальных ручканий и обнимашек.

Эрик ещё долго соображал, что же происходит и вообще реально ли? Но когда Дельма брякнула буднично-привычное: «Что ж, вернёмся к работе, ящики сами себя не распакуют», – Флой осознал – всё взаправду, он не бредит.

Хватив волшебницу за плечо, повернул к себе, в неуверенности замявшись, после чего притянул к себе, крепко обняв.

–Серьёзно, не шутишь? – подразумевая возможность развития амурных отношений между ними, осведомился демон.

–Таким не шутят, – слегка задето обрубила Куинн, немного поразмыслив, добавила: – По крайне мере, я.

–Но почему?

–Тебя что-то не устраивает?

–Дельма, пожалуйста!

Брюнетка выдала «пфух», после чего обняла инкуба, обхватив за торс: «Я привыкла. К тебе, твоему наличию…» – бубнела колдунья в плечо блондина. – «Да и потом, оказалось, ты не такой уж заносчивый засранец, каким казался. Первое впечатление обманчиво».

Ну а теперь можно вернуться обратно в будущее, в настоящий момент, когда Дельма с Эриком находятся на том же месте, в магазине на складе, да только обстоятельства слегка иные.

Ведьмочка сидела на столе, пребывая в объятьях инкуба, вплотную прижимаясь телами, ощущая обоюдное тепло. Эрик целовал шею, попутно оттягивая, приспуская бретельку свободной майки.

Ох, какой же он задолбучий! Впрочем, она успела по нему соскучиться, так что вполне себе не прочь, а даже за!

–Слушай, – погладив по волосам, пропуская сквозь пальцы пшеничные пряди, молвила Куинн, – давай я нас домой перенесу, там удобней будет?

Демон оторвался от своего занятия, прекратив покрывать кожу возлюбленной поцелуями, взглянул на девушку, расплывшись в довольной и одновременно хищно-нагловатой улыбке: «Как угодно», – отозвался тот.

Ядро Чувства


Утро. Выходной. Снег валит стеной, плотные хлопья снежинок, будто мыльная пена, падают с небес, устилая Дублин белоснежным покрывалом, скрывая весь цвет, превращая город в белёсого призрака, сверкающего и монотонного.

Эприл так же бледна, под стать Дублину, девушка всё ещё хандрит после расставания. Прощание с нереидом (точнее, его отсутствие) далось нелегко, подкосив ментальное здоровье, и студентка по-прежнему пребывала в апатичной меланхолии, ощущая внутреннюю опустошённость. Все её сверкающие бабочки влюблённости обратились мрачными мотыльками тлена. Они больше не парили задорно, расточая озорное сияние, смоляные крылатики угрюмо порхали, излучая отчаянную скорбь. Ворон чувствовал то, как себя самое, ощущая всю удручающую гамму тоскливых переживаний контрактера. Это невыносимо!

«Нужно было сломить его, дурак!» – сам на себя досадовал бес.

Плевать на всё, нужно было заставить фейри подчиниться, без разницы, как отразится и что бы с ним стало, всё равно, главное счастье Эприл, и ради этого он готов сколько угодно претерпевать распад, лишь бы она была счастлива.

–Я могу вернуть его, – обронил Ворон, наблюдая за праздно посиживающей на постели контрактершей, что бесцельно шарилась по интернету в поисках незнамо чего, – если пожелаешь, я исцелю его.

Заведомая ложь, Седрик уже на пути к выздоровлению, но ведь студентка о том не ведает. Как и о причинах того, почему милый не выходит на контакт.

Саммерс оторвалась от ноутбука, опираясь спиной о мягкое изголовье, посмотрела на говорившего: «И почему не сделал этого раньше?» – без интереса поинтересовалась та.

Резонный вопрос, однако тут может проконать ангельский статут о невмешательстве.

–Я не могу по собственной воле менять судьбы живых, это вне моей компетенции.

Ох, вот как, понятно, верно, он ведь ангел всё-таки, немного странноватый, но ангел, и как любому идейному вдохновителю Ворону воспрещено напрямую вторгаться в житие смертных и фейри. Логично.

Похоже, поверила, но мордашка не излучает энтузиазма, всё так же куксится и грустит.

–И что изменится? Если попрошу, вернёшь его, и всё будет прекрасно, как раньше?

Не похоже, чтобы Эприл обрадовалась, её вообще никак не воодушевило данное известие, странно… Она ведь по-прежнему любит, демон чувствует это, так почему?

–Поверхность не дала Рику ничего хорошего, только боль и страдания, дома ему будет лучше. Пусть всё остаётся как есть.

Саммерс вернулась к ноутбуку, а в душе беса возгорелся протест, нет, он решительно отказывается в это верить!

–С чего ты взяла, что так лучше?! Для кого?!! Тебя, его? Кому от этого станет лучше?!?! Вы ведь любите друг друга, вы подходите друг другу, какого чёрта ты мне тут заливаешь?!

Неожиданно, обычно Ворон всегда категорично настроен по отношению к её ухажёрам. Ему никогда никто не нравится, и вообще это от работы отвлекает, и вдруг такое? Откуда такой радикализм? Шатенка даже изумилась, удивлённо поглядев на компаньона, который так и пышил негодованием, о чём свидетельствовало слегка расшалившееся воплощение, смог которого пыхкал то тут, то там, превращая тело беса в дымящегося негодованием фантома.

Забавно, уж от кого-кого, а от него она подобного не ожидала. Впрочем, Эприл уже смирилась с невозможностью отношений, любовь человека и фейри – несбыточная мечта, не способная к существованию иллюзия, самообман. Да, она может воспользоваться ситуацией, велеть Ворону помочь, подсобив в затруднительной ситуации, но какой в том толк? Если задуматься, то так даже лучше, их стремительный и быстротечный роман с Седриком был прекрасен, как фейерверк, такой же яркий и недолговечный. Уж лучше расстаться так, без объяснений и долгих прощаний, в конце концов, нереиды не стареют, Грей будет вечно юн и молод, в то время как она состарится и сморщится, как забытый в холодильнике лимон. Заставлять сирену лицезреть увядание, эгоистично удерживая рядом, и чем она тогда отличается от Эдмона? Нет, подобного Саммерс себе позволить не может, ни за что и никогда!

–Ненужно ничего менять, пусть всё остаётся как есть, – бесцветно промонотонила шатенка, немного помолчав, добавила, – впрочем, если у него ещё остались какие-то чувства, то не мог бы ты избавиться от них?

Ворон обомлел, внутри аж похолодело (в ментальном плане), вот как, она желает избавить фейри от остатков чувств? Даже сам бес не решился на подобное, но отказаться не может, ведь они связаны контрактом, а значит он обязан следовать воле хозяина.

Боже, остаётся только рассказать, сознавшись во всех грехах, повиниться, уповая на милосердное прощение. Ведь если Эприл узнает, что более не является человеком, о том, что век её не ограничен временем, а тело не истлеет, то вновь возненавидит, он снова станет для неё бичом. Палка о двух концах, хах, либо возродить разорванную связь, став презренной тварью, либо сохранить молчание, наблюдая за страданием невинных существ. Какой богатый выбор, мать вашу!

–Как прикажете, госпожа… – произнёс тёмный ангел, приложив руку к сердцу, слегка поклонившись.

В данный момент Седрик Грей пребывал в мире морских фейри. Не стоит путать место жительства русалок и сирен, первые обитают непосредственно в открытых водах, плавая под толщей морей, а последние находятся в измерении, находящемся под океаном. Выглядит оно и обустроено так же, как и мир людей, только под водой, на глубине. Дабы восстановиться, окунувшись в морские воды, нужно выйти за барьер, ограждающий весь мир, именно так и проистекало лечение нереида. Периодически он уходил за грань, плавая в синих водах, после чего возвращался обратно, под купол, искажающий окружное пространство, делая страну сирен невидимой для радаров, высокочастотных приборов людей и даже праздного волшебства других фейри.

Сейчас Рик находился в своём доме, гостя у родственников; родители не могли нарадоваться возвращению сына, каждый день воспринимая как благословение, учитывая, что несчастному чаду довелось вытерпеть на жесткой земле сухопутных.

Стоя у окна, брюнет наблюдал городской пейзаж, лежащий по ту сторону забора. В гостевом зале было пусто, вскоре должно начаться застолье в честь дня рождения младшей сестры, а пока что он один, выкроил минутку, чтоб побыть наедине со своими мыслями. Вот так бывает, сперва скучаешь по родным, а потом не знаешь, куда от них деться. Так что Грей, можно сказать, прятался от родственников, наслаждаясь покоем.

–Ворон? – удивлённо обронил нереид, узрев в отражении оконного стекла старого знакомого. – Ты чего здесь делаешь? – обернулся тот, улыбнувшись тёмному ангелу.

Не стоит удивляться, ведь чернокрылый не стирал память фейри, а лишь подкорректировал, убрав ту часть, в которой имела место страсть, заменив ни к чему не обязывающей дружбой. Ядро чувства по-прежнему пребывало в целости, а это само собой разумеет возможность восстановления любви, и робкие зачатки сего чувства уже пробивались в душе бывшего музыканта.

«Ты был единственным достойным, нет, вы были предназначены друг другу судьбой», – думал падший, медленно приближаясь к Грею, ему хотелось, как можно дольше оттягивать момент-фаталь. – «Такая искренняя и непоколебимая любовь, под стать вечным, ты был тем… ты должен был стать тем, кто заменит меня. Я пожрал столько любви за эти годы, но ни одна не была такой же безупречной. Грязные, легкомысленные, недостойные страстишки! Я так хотел, я уповал на это, нет, я желал проиграть тебе, тебе единственному я бы уступил».

Ворон стал вплотную к Седрику, и от зловещего молчания чернокрылого тому стало не по себе. Хоть они и были одного роста, но возникало чувство, будто вдохновитель нависает, смотря сверху-вниз непреодолимой громадой. Фейри непроизвольно шагнул назад, ловя удивление от угрюмого сожаления, отразившегося на лице знакомого: «Мне жаль…» – сорвалось с бесовских уст колючей льдиной, прожигающей душу хладом.

Тёмный ангел потянулся к Грею, на сей раз не желая открывать своё жуткое яство, а сохранив человеческий облик, выполнить порученное задание. Положив ладонь на солнечное сплетение Рика, затрагивая незримые струны души, коснулся ядра чувства напрямую; в то время как глаза длинноволосого округлились от удивления и странного рода чувства, охватившего всё существо, очи демона закрылись, а на лице возникло огорчённо-раскаивающееся выражение.

******

Кимберли с недовольством подпирала половину входной двери концертного зала местного театра. Рыженькая гневно поджимала губу, так как её не пускали внутрь, она уже пару раз порывалась, но охрана блюдёт приличия, пропуская лишь тех, кто имеет соответствующий пропуск или же непосредственно задействован в репетиции (работники сцены и самого театра), а вот шататься по самому зданию ей никто не воспрещает, в конце концов «Девилс» арендовали только залу.

Эприл спешила как могла, семеня по коридору, ведущему к главному входу в концертный зал. Она уже видела невдалеке огненную макушку подруги, ощущая недовольство товарки на расстоянии. А что поделать, если дожди зарядили? На мотоцикле не поедешь, такси в пробке застряло, в общем, день начался удачно!

–Прости! – запыхавшись, выдала Саммерс, хлопнув Ким по плечу, переведя дух, продолжила: – Пришлось торчать в заторе.

О`Браян недовольно фыркнула, покосившись на шатенку, молвила: «Меня без тебя не пустят, а Майва не помогает, ссылаясь на «ангельское невмешательство» … так что я тут топчусь уже час!»

Божечьки, ну, она же извинилась! Вот щяс охране пропуск покажет, и всё будет в ажуре! Выудив из горловины кофты карточку на ленте, постучалась в двери, те открылись, в просвете возникло типично-угловатое лицо работника службы охраны, после тщательного досмотра пропуска мужчина кивнул и, полностью открыв двери, впустил тех внутрь. Рыженькая радостно промелькнула мимо секьюрити, ворвавшись в концертный зал. Эприл повела себя сдержаннее, спокойно прошествовав за подругой.

На сцене «Девилс» в полном составе, Эрик проверял гитару, что-то обговаривая с Питером, который также был занят инструментом, гитаристы со своими заморочками. Майкл скучающе тыкал по клавишам синтезатора, извлекая разрозненные, не особо приятные звуки, походившие на детскую кавалькаду бессвязного гама. Ну и любимчик нашей рыжушки – Дерек, горделиво, будто восседая на троне, сидел за барабанной установкой, ожидая, когда остальные настроятся на нужный лад. Солист бенда приметил милую, что шла вдоль прохода меж зрительских мест, и радостно помахал той, студентка ответила Рику, и тот, обращаясь к своим коллегам, выдал: «Парни, сыграем версию 3.1!» – воодушевлённым тоном с лёгким приказательным уклоном прогремел брюнет.

Райт хихикнул, почесав затылок барабанной палочкой, оба гитариста поднялись с колонок, встав позади солиста, находящегося как раз у микрофона.

Только то Эприл присела, заняв место в первом ряду рядом с Кимберли, как по залу прошёлся звучный дуэт соло и бас-гитары, после вступления которых подключились ударные, и к этому мелодичному трио, вливаясь нежной элегией, подключились клавишные, соединившись в единую волну, заполнившую пустое пространство приятным мотивом.

Певец взялся за микрофон, бросив быстрый взгляд на слушательниц, сосредоточил взгляд на одной, игриво подмигнув:

«Тону в тебе, мой Океан,

Моя надежда не быть одному.

Ты солнца луч среди ураганов,

Мой Океан...»

Голос Седрика парил поверх аккомпанемента, выступая гармоничной, но отдельной, не сливающейся с музыкальным сопровождением, лирикой. Даже не так, его пение будто вело за собой, а мелодия, как послушный барашек, следовала солисту, подчёркивая, подымаясь, затихая где надо и усиливая впечатление в нужных местах. Вот что значит годы совместной работы! «Девилс» работали как слаженный механизм, где каждый элемент был на своём месте, выполняя ровно то, что нужно.

«Тону в тебе, что ещё надо?

Моя надежда не быть одному.

Ты солнца луч среди ураганов,

Мой Океан…»

Саммерс смущённо слушала песню, определённо адресованную ей. Было неловко и дико приятно, хотелось одновременно спрятаться, чтобы не подвергаться прицельному обстрелу этих каверзных изумрудов, и полностью отдаться музыке, слушая самозабвенно, будто одурманенный фейри путник, заплутавший в зачарованном лесу. Хм, а не забыла ли она часом лунный кристалл и не задействовал ли мистер Грей на ней силу голоса? Нет, талисман на месте, фикрайтерша убедилась в его наличии, пощупав свитер в области солнечного сплетения. К тому же амулет не сверкает, значит, это всего лишь влияние таланта, врождённого дара исполнителя, не более.

После импровизированного выступления, завершив этакую своеобразную презентацию творчества, Рик отошёл от микрофона и без предупреждений или оповещений в сторону друзей спрыгнул со сцены, зашагав к зрительским местам. Плюхнулся на сиденье рядышком с шатенкой, откинувшись на спинку, повернулся к девушке: «Я сегодня припозднюсь, Лерой снова мутит воду», – совершенно беззаботно щебетал музыкант, нисколько не боясь перспективы столкнуться с продюсером.

Саммерс настороженно вскинула бровь: «Один справишься?» – обеспокоенно спросила она, в ответ на что парень рассмеялся, посмотрев на собеседницу с таким вызывающим видом полного бесстрашия, что любые вопросы отпали сами собой.

А между тем к ним подсел Дерек, барабанщик уселся рядом с Ким, чем изрядно обрадовал последнюю, а уж когда музыкант сказал: «Привет, рыжик, давно не виделись», – у нашей девчушки и вовсе сердчишко на радостях подскочило.

Обычно он держался в стороне, не обращая внимания на пришлых (ни к нему же пришли, в конце концов), но в этот раз нечто побудило мистера Райта присоединиться к посиделкам.

Покуда О`Браян трещала со своим идолом, Эприл незаметно наклонилась к нереиду, шепнув на ушко: «Твоих рук дело?» – Седрик ответил коварным взглядом, прошептав в ответ: – «А то, думаешь, он хоть кого-то запоминает?» – намекая на крайнюю любвеобильность товарища, который редко обременяет себя памятью о тех, с кем когда-то имел связь.

Впрочем, после того как ему просвежили память, намекнув о том, что на репетиции будет не только девушка певца, но ещё и фанатка номер один его блестящей персоны, ударник тут же воодушевился, ведь тешить своё эго излюбленное занятие музыканта. А купаться в лучах обожания фанатов лучше всякого наркотика иль алкоголя.

Грей всё так же жил у Эприл, после каждой репетиции, возвращаясь, домой к любимой. Иногда, правда, возникали тёрки с продюсером, который пытался вернуть контроль над взбунтовавшимся музыкантом, но, увы. Сила талисмана надёжно оберегала сирену, храня от чар контракта и защищая от властных замашек лана ши. В основном ничего примечательного, он отказывался от личных встреч, излюбленных тет-а-тет Эдмона, в ходе которых мужчина измывался над ним как над рабом, проделывая все те мерзости. Лерой утратил власть над своим источником молодости и возвратить никак не мог. Ни магией, ни уговорами, ни уж тем более заставить нереида тот не мог.

Как-то раз продюсер заявился на репетицию, будучи изнурённым, чувствуя плавно подбирающуюся усталость старения, неизбежно следующую за ним по пятам, попытался призвать Рика к ответу. Полагая, что при свидетелях, работниках сцены, коллегах и ещё пары тройки осветителей, тот не посмеет попрать авторитет начальника и согласится, сделав одолжение хозяину, но нет.

Случилось ровно противоположное, когда Эдмон заявил, стоя у сцены: «Мистер Грей, мне нужно обсудить с вами план выступления», – парень брякнул: – «Скиньте инфу на почту».

Шатен напрягся, ощущая всеобщее глумление, тихое, в виде косых взглядов, ехидных перешёптываний и скользких смешков. Он выставляет его идиотом!

–Мистер Грей, это нужно обсудить лично, а не читать инструкцию по мессенджеру, – настаивал лана ши.

–Ну так говорите здесь! – разыгрывая искреннее непонимание, отозвался брюнет, разведя руками. – Если это касается концерта, то вовлечены должны быть все участники группы, нет?

На виске продюсера проступила раздражённая венка, вздувшаяся от негодования, мужчина уже начинал закипать. Градуса гневливости добавляли едкие взгляды остальных музыкантов, что с откровенной насмешкой смотрели на распинающегося вампира.

–Мистер Грей, я бы попросил… – последняя попытка увещевать, последняя ниточка, удерживающая спокойствие Эдмона.

Однако нереид не был настроен идти на поводу у бывшего хозяина, он достаточно пресытился его обществом за годы рабства и более не желал подчиняться прихотям мерзавца. Сирена решил нанести решающий удар по самолюбию Лероя, прекрасно сознавая, как это отпечатается на имидже продюсера.

Брюнет стукнул микрофоном о держатель, небрежно сунув в прищепку, так резко, что микрофон загудел, издав неприятное, скрипящее «у-у-у-ву-в», на мгновенье заставив всех присутствующих поёжиться, скривившись от режущего свиста. Это сравнимо со скрежетом когтями (или чем-то железным) по стеклу, так же разит по слуху.

После отошёл от микрофонной стойки, воздев обе руки, показывая управляющему средние пальцы, одарив того всем известным жестом «пошёл ты!» сразу в двойном формате. У Эдмона так и отвисла челюсть, и не будь он живым существом, а скажем, куклой или роботом, то его челюстной элемент явно бы грохнулся об пол от такого коленца, выкинутого певцом. По залу прошёлся едкий смешок многих голосов, товарищи по группе не скрывали своего восхищения дерзостью друга и потешались над тем, как продюсер безвольно таращился, очумело топыря глаза, не веря в реальность происходящего. А между тем Грей уже удалился за кулисы, покинув сцену под одобрительными взглядами коллег и поблёскивающих озорством взоров работников сцены, мол, ну даёт парень!

Так-то, а он думал, что вечно будет помыкать им, да? Выкуси! Седрик был доволен собой как никогда, горд, как дитё малое, которому наконец удалось дать отпор своему обидчику. Сверкая кичливостью, как начищенное серебро, мистер сирена заявился домой. Ему не терпелось поскорее поведать Эприл о своих подвигах, а вот, собственно, и она сама! Эм, идёт куда-то? Но куда, посреди дня? Суббота же, разве они не собирались вместе начать второй сезон сериала?

Приметив возлюбленного в прихожей, шатенка улыбнулась, просияв той самой приветственной улыбкой и, обойдя певца справа, уселась на пуфик, принявшись обувать ботинки.

–Ты куда? – вопросил Грей, наблюдая за сборами любимой.

–Да, так, по делам, – туманно отозвалась та, ровным счётом не дав никакого ответа.

–Я с тобой! – брякнул молодой человек, явно не желая расставаться с милой.

Ох, нет, нельзя! Ей экстренно нужно отлучиться, по тем самым важным делам, о которых Рику знать нельзя. Да, как вы уже должно быть догадались, речь идёт о тех самых заседаниях комитета по спасению сирены, на которых самому фейри путь заказан. Уф, как бы так поделикатнее отделаться, чтобы не обидеть и не вызвать подозрений? О, ну, точно, стандартная отмазка всех девушек!

–У нас чисто женские посиделки, Рик, не думаю, что твоё присутствие будет уместно, – поправив ремешок сумки на плече, стиснув обеими руками, пояснила Эприл.

О, эврика, сработало! Парень тут же стушевался, мгновенно растеряв запал, ведь на девичниках девушки обсуждают сугубо женские штучки, о которых мужчинам не знать, ни уж тем более принимать участие нельзя.

Вот чёрт, а он так надеялся… блин. Но она ведь ещё не ушла, может, ему удастся убедить Саммерс остаться, задействовав своё сногсшибательное обаяние фейри?

Хитро усмехнувшись, Седрик ехидно сощурился, тут же подступив к шатенке, которая уже поворачивала ручку входной двери, сцапал за талию, прижав к себе: «А может, побудем вдвоём, устроив посиделки тет-а-тет?» – коварно предложил он.

Признаться, предложение весьма соблазнительное, но, во-первых, она обязана присутствовать на заседании, ибо обещала (да и не может она тут расслабляться, покуда над головой милого висит Дамоклов меч), а во-вторых, не расположена она сегодня к грандиозным потрахушкам.

Сперва Эприл пыталась мягко высвободиться, непринуждённо уклоняясь от настойчивых поцелуев, отхихикиваясь, отгораживалась руками, не давая настырному достичь желаемого. Однако все перегибы в сторону, вытягиваясь то в одну, то в другую сторону дугой, в исполнении девушки с её балетной гибкостью, были восприняты как девичье кокетство. Дескать, сдаваться сразу не комильфо, так что для начала надо слегка поломаться, для приличия. Так что Седрик продолжал упорствовать, уже принявшись расстёгивать пальто студентки и забираясь под свитер.

Чёрт! Так продолжать нельзя, того и глядишь, сдастся под напором, не сумев противостоять пламенному натиску страсти. Фак, да как же быть-то?! Эприл хаотично соображала, пытаясь измыслить хоть один действенный способ, как избавиться от настойчивых ухаживаний сирены. Кожа горела от его прикосновений, пламенные ожоги, тепло которых уже начало распространяться по всему телу (а ничего хорошего подобное повышение температуры не сулит).

«Блин, блин, блин!» – паниковала Саммерс, изнывая от настырной ласки любимого, который уже приступил к брюкам, принявшись расстёгивать молнию ширинки.

Стоп! Хватит, нельзя поддаваться, нужно прекратить сие немедленно!

Будто отвечая на призыв хозяйки, реагируя на эмоциональный всплеск носителя, лунный кристалл вспыхнул золотом, засияв под свитером лучистой звездой. Вспыхнув ещё раз, но более сильно, амулет сверкнул, расточив вокруг себя такой сполох, что брюнет невольно зажмурился. Только-то он прикрыл глаза, как его стало теснить, резко и грубо отшвырнув, мгновенно отбросив от девушки. Талисман среагировал на фейри, отбросив того, выставив вокруг Саммерс барьер, оградив куполом, так словно бы сирена покушался на жизнь студентки. Оказавшись под защитой барьера, писательница быстро застегнула зиппер, наспех запахнувшись, укуталась в пальто, обернувшись к оказавшемуся на полу нереиду, который ошарашенно хлопал ресницами, изумлённо вытаращив глаза. Седрик был откровенно шокирован, подавшись вперёд, намереваясь встать, услышал бессвязный лепет любимой: «Я… Ты… Извини, я просто…» – бормотала та, виновато поджимая губы; не успел Грей подняться на ноги, как растерянный бубнёж девушки обратился в гневную отповедь: – «Ты слишком давишь, я так не могу!» – да и выскочила за дверь, громко хлопнув.

«Струны моей души так рады тебе,

Мы так похожи, почти точь-в-точь.

Эта вселенная дала сбой,

И ты от меня уходишь в ночь».

Глядя на входную дверь, которая ничем не отличалась от вчерашнего и никак не изменилась за сегодня, пребывая в одном и том же виде, Рик сокрушённо буравил тую взглядом, будто бы на ней как минимум должен был возникнуть огромный глаз или портал в иной мир. Он пребывал в своей комнате, гостевой спальне, сидя на постели.

«Давит», значит? Так она сказала? Видимо, он и вправду слишком навязчив, чересчур прилипчив. Но что поделать, когда всё свободное время хочется посвятить той, от которой без ума, всего себя, со всеми потрохами?

Седрик опустил одну ногу на пол, подтянув под себя вторую, упёршись лбом о колено второй, обхватив голову руками. Твою мать, почему он просто не мог нормально согласиться, а уж потом донимать со своей любовью, когда вернётся?! Что ему вечно неймётся?! Нереид сетовал сам на себя, досадуя на собственную нерасторопность.

Тем временем Эприл посиживала в ведьмовской лавке вместе со всеми, как всегда, расположившись всей компашкой на втором этаже внутренней террасы. На повестке дня всё то же, об одном и том же. В ходе полемики Эрик, как всегда, выдвигал самые невообразимые идеи, планы которых разбивались об холодную рассудительность Дельмы, бойкотирующей энтузиазм инкуба на корню. Кимберли, как самый солидарный и открытый к любым предложениям человек, приставала то на одну, то на другую сторону, то поддерживая Флоя, порицая категоричность подруги, то присоединялась к Куинн, совместно отчитывая блондина за нерадивость. В итоге рыжик столь притомилась их склоками, устав постоянно одобрять и банить, что неожиданно резко вспылила: «Да хватит собачиться! Толку-то от вашей грызни, предложите что-то дельное! А то, то нельзя, сё не этак… Так как в конце быть-то?!!»

Фейри и ведьма одновременно дёрнулись, усевшись прямо, прилипнув спинами к спинкам стульям. Да уж, а ведь О`Браян права, они уже несколько месяцев бесцельно бьются над решением проблемы, а то всё не приходит.

–А ты что скажешь, – обращаясь к Эприл, молча посиживающей на своём месте, не принимая участия в дискуссии и казалось, всецело ушедшей в себя, обронил Эрик, – мисс писака?

Саммерс чаморошно покосилась на музыканта, будто услышав голос с неведомых высот, пребывая на глубоком дне беспросветных дум. Такое чувство, словно она вообще выпала из реальности, настолько отсутствующим был взгляд шатенки. Сейчас её мысли всецело клонились к Седрику, обращались, склонялись и тянулись к нему, но немного в ином ключе, нежели у остальных друзей.

Фикрайтерша пожала плечами, тяжело вздохнув: «Я за любой вариант, лишь бы он был действенным и помог Рику наконец обрести свободу».

Если в случае с Ким, чья реплика подействовала подобно кнуту, подхлёстывающему к действию, побуждая провинившихся шевелить мозгами, то в варианте с Эприл все присутствующие впали в апатию, настолько обречённо и безнадёжно звучал голос студентки.

А что же до самого предмета пересудов, то он сейчас пребывал на кухне, наблюдая за тем, как брауни хлопочет над ужином. Посиживая за столом, держал чашку кофе, периодически потягивая крепкий напиток. Он вообще пил его по несколько раз на дню и при этом чувствовал себя вполне нормально (в конце концов, он же не обычный человек, а фейри).

Интересно, чем там Эприл занята на своём девичнике? Она вообще по нему скучает? Та, госпади, Седрик, возьми себя в руки, вы расстались-то пару часов назад, уймись, бля!

–Если тебя это утешит, то она так же подавлена случившимся, как и ты, – прозвучало где-то в пространстве довольно знакомым голосом.

Сирена мотнул головой, обнаружив подле себя, на небольшом расстоянии, идейного вдохновителя любимой. Тип он, конечно, странноватый, но в целом парень неплохой (можно же так выражаться относительно ангелов?). И внешне уникален и по сути…

–Подавлена, да? – переспросил брюнет, заглянув в свою чашку, глядя в бездну кофе. – Слушай, ты же давно её знаешь, что мне делать? – обращаясь за советом, вещал нреид. – Как поступить, что следует делать, а что нет, как мне вести себя?

Мистер Грей имел в виду, как ему следует выражать свою симпатию, в какой мере или до какой степени можно буйствовать, а когда стоит притормозить и вообще не рыпаться в этом направлении? Просто у Седрика реальные проблемы с воздержанием, не может он удерживать свою любвеобильность, ему прям-таки надо выплеснуть все страстные эмоции, излить душу, во всех смыслах и всяческих проявлениях.

–Чем меня спрашивать, – загадочно произнёс Ворон, поведя кистью, указывая куда-то позади себя, – лучше узнай у неё сам. – Завершил тот, и за спиной падшего тут же возник разлом, разделив пространство кухни на ломаную трещину, будто наложенный эффект в графическом редакторе.

Внутри разлома, по ту сторону разрыва пространства, находилось совсем другое помещение. Не похожее на привычные, малые жилые площади, скорее это коридор какого-нибудь учебного заведения, и судя по интерьеру, весьма престижного. Седрик был недалёк от истины, да только данный разрыв меж мирами вёл отнюдь не в вуз и не академию, а танцевальную школу, чьи залы сдавались в аренду, и любые труппы, или же даже единичные арендаторы (если позволяли финансы), могли снять залу на определённое время, хоть на весь день. Всё зависит от графика других желающих, постоянных клиентов, да и нужд самих учащихся. Именно в подобное учреждение и был открыт портал.

Рик допил кофе, оставив чашку на столе, крутанулся на стуле, полностью повернувшись к идейному вдохновителю, поднялся, подойдя к бесу, опасливо зыркунул на того. Всё-таки топать незнамо куда, не настолько он ему доверяет. Ворон ухмыльнулся уголком губ, одарив сирену полуусмешкой, указав пальцем в сторону портала, как бы говоря тем: ну, давай, чего ждёшь?!

А, к чёрту! Чего трусить, вряд ли напарник Эприл запроторит его в неведомые дали, да и на кой ему? Так что пофиг, пойдёт он в этот кривящийся, ломаный разрыв межпространственного измерения!

Брюнет оказался в просторном коридоре, что влево, что вправо, тянулись стены с фотогалереей (гордости школы, выдающиеся выпускники и просто прославившие имя лицея), а с противоположной стороны оконные рамы. Прямо перед ним были двойные двери, почти как в театре, только поменьше. Слегка приоткрыв, заглянул внутрь, увидев по центру зала балерину, стоящую спиной к нему. Чисто по фигуре и исходящей от той ауре Грей понял, кого именно видит. Да, это была Эприл, стоя в основной позиции, держа руки в арронди, шатенка готовилась сорваться с места, желая выпустить пар посредством балетных этюдов.

Солист вошёл в танцевальную студию, Саммерс встала на пуанты, невообразимым образом повернувшись, едва заметно оттолкнувшись носком от пола, вошла в детоурне, при повороте заметила зрителя, тут же опустившись на полные ступни, застыла в изумлении. Рик? Что он здесь делает? Нет, как узнал об этом месте и как вообще тут оказался?

–Прости, – внезапно выдал Седрик, вконец огорошив студентку.

Эм, за что? Чего он извиняется? Они не ругались и обижаться ей не на что.

–Прости, что я такой доставучий, – уточнил певец.

Ах, ясно, вот оно что. Всё ещё гложет сегодняшний инцидент? Боже, вот дурашка! Ну, нельзя отрицать, не без этого, конечно, но его амурозависимость не особо-то мешает (да, раздражает, местами, иногда просто хочется лениво поваляться, а не вот это вот всё!), в большинстве случаев Эприл ускользает от ухаживаний милого по делу (сами знаете какому), а процентов тридцать-сорок припадает на банальное желание отдохнуть от страстных притязаний, спасаясь от которых девушка уходит с ночёвкой к друзьям.

–Ничего, я уже привыкла, – шатенка отошла к станку, обпёршись о перекладину, обернулась к фейри. – Просто иногда мне нужно немного личного пространства… Да и ты прости, я была слишком резкой.

Брюнет с надеждой взглянул на Саммерс, полагая конфликт делом решённым. Слава богу, она не злится, а то он уж было подумывал собирать вещички. Может, можно подойти? Если приблизится, не станет вновь обрисовывать рамки, выставляя границы?

На свой страх и риск Седрик пошёл в сторону балерины, встав напротив неё. Так, пока что всё в порядке, может, ещё и наклонится? Упёршись руками о станок по обе стороны от Эприл, нереид склонился к той, слегка соприкоснувшись лбами.

Снова это странное ощущение дежавю, как будто с ней уже бывало подобное, однако она никак не может вспомнить, как не старайся. Словно бы её просто переключает на другую волну, без соответствующих настроек, и студентка просто плывёт по течению, увлекающему в неизведанные дебри потерянных чувств. Сейчас она ощущает внутреннюю   тревогу и робкое желание, из-за чего щёки слегка порозовели. Такое чувство, словно должно произойти нечто грандиозное, такое, от чего дух захватывает.

Заметив смущённое замешательство возлюбленной, Грей отпрянул назад, воздев руки кверху, в стиле: я сдаюсь, выдав на одном дыхании: «Я не собирался приставать, честное слово! Просто хотел быть поближе к тебе».

Эприл неловко хихикнула, зардевшись чуть побольше, скосив взгляд в сторону: «Да я не против», – произнесла та.

Сквозь закрытые двери, будто волшебный портал, возникая ровно посредине, на линии соединения двух створок, возникла золотая бабочка. Яркое, сверкающее насекомое слетело с поверхности, за ним ещё парочка, ещё и ещё, покуда весь прямоугольник хода не заполнился златом вырывающихся на волю мотыльков аурума. Они заполнили собой весь коридор, снуя туда-сюда, кружась вокруг мрачной тени, которую не освещало сияние трепетных крыльев. Высясь напротив окон, падший с неким удовлетворением наблюдал за кавалькадой бабочек, танцующих в пространстве, будто их мельтешение имело гипнотически-успокаивающий эффект. Бес вытянул руку, и парочка золотых мотыльков уселась на широкую ладонь, облюбовав длинные пальцы демона. Мгновенье, и горстка бабочек была смята в смоляном кулаке, а златое сияние утонуло в нём, будто бедных крылатиков поглотило плотью падшего. Ворон попросту впитал их, пожрав магию любви, производной которой и являлись сии сверкающие создания.

Тёмный ангел упивался ими, а беспечные мотыльки так и сновали вокруг, беззаботно порхая, продолжая фатальное танго. Его глаза сверкали синевой, пульсируя парочкой малых сверхновых. Такое блаженство, всякий раз стоит пожрать несколько, как по естеству расходятся волны концентрата любви, такой убойной эйфории, что его воплощение аж содрогается от удовольствия. Это сравнимо с наркотическим припадком, когда тело ломает и знобит, а мозг разрывает всеми палитрами приятных чувств, вгоняя в экстаз. Единственная разница в том, что Ворон, в отличие от человека, не катался по полу в пароксизме упоения, а пыхкал смолью пламени, теряя материальность облика, всё более склоняясь к своему истинному обличью.

«Не уходи, постой, возьми на прощание,

Моего сердца тихий стук.

Просто прижмись и подари,

Тепло своих нежных губ».

Мистер Грей усвоил урок и более не донимал своей страстью. Ну, не так чтобы вовсе, но, по крайне мере, он научился распознавать мелкие сигналы (как невербальные, так и намекающие реплики), тем самым обезопасив себя от возможности попасть впросак, сведя подобные случаи к минимуму.

Весь дом полнился золотыми бабочками, которых Анрэй гонял тряпкой, боясь, как бы те не залетели в кастрюлю и не попортили стряпню. Совершенно беспочвенные опасения, ведь сияющие насекомые нисколько не испортят вкус, а напротив, даже улучшат, ведь являются прямым воплощением самого чистого и светлого чувства в мире. Эприл их не замечала, так как мотыльки отлетая от хозяйки, тут же ускользали, а оставшимся без присмотра была уготована единственная участь – стать пищей падшего. Ворон жрал мотыльков, поглощая в огромных количествах, ведь парочка влюблённых продуцировали их под стать заводскому конвейеру. Любая мелочь, нежное прикосновение, тёплый взгляд, ласковое слово, объятья, поцелуи и вот они новые бабочки, порхают и сверкают златом.

А когда же эти двое взаимодействовали особо тесно, не только на ментальном, но и физическом уровнях, сплетаясь в самых невообразимых позах, мотыльков было столь много, что за ними не было видно окружающего интерьера.

Они уже достаточно много прожили вместе, где-то полгода. За период сожительства Эприл выявила, что она, оказывается, не такая уж и транжира, в сравнении с Седриком – сущий дилетант. Взять, к примеру, тот случай, когда мистер музыкант купил в подвал два дополнительных холодильника. Ну, спрашивается, зачем?! Что с ними делать?

–У тебя только для мяса, а как же морепродукты, а овощи? – пояснял свою покупку сирена, искренне недоумевая, чего это любимая так злится.

–Да с таким запасом мы лет десять можем с дому не выходить! – вспылила Эприл. – Ты что, к ядерной войне чи апокалипсису готовишься?! – переведя дух, не дав, однако, солисту вставить реплику, добавила: – А полки в подвале ты на кой забил ящиками с хлопьями и какао?

Грей развёл руками: «Но ты же любишь какао, каждый день его пьёшь. А хлопья, там разные кукурузные хрустяшки, которые ты точишь прямо так из коробки, не заливая молоком. Вот я и прикупил с разными вкусами…» – отрапортовал брюнет.

Хоспади, это какой-то кошмар, сущие наказание! А главное, он же даже не понимает, что зазря деньги тратит. Мисс Саммерс выходец из обеспеченной семьи, ей с детства ни в чём не отказывали, но даже её изнеженной душеньке был непонятен такой шопоголизм. Как, блин, всё это съесть?! Не мудрено, что килимулисы с чердака перебрались в подвал, там не только пылюкой разжиться можно, но и поживиться глазурованными фастфудами.

Они устраивали себе совместные сеансы по уходу за кожей, то полёживая на кровати в увлажняющих масках, то нанося друг дружке питательные крема для лица. Причёсками тоже занимались вместе, советуясь: как лучше? Помогая друг дружке с укладкой, будто истовые парикмахеры, с чувством прекрасного, взбрызгивали лаком, чтобы пышные пряди не распадались, и шевелюра выглядела опрятно, а не растрёпанной паклей (а волосы у них были одного качества – вьющиеся и плотные).

Как-то после учебных будней Эприл решила устроить себе сеанс релакс-терапии в ванной. Набрав хорошо тёплой воды, влила туда любимые цветочные экстракты и вбросила пенную бомбочку с морской солью. Усевшись в ванную, вдыхая приятные ароматы, облокотилась об нагревшуюся спинку, приятно пригревающею кожу теплом. М-м-м-м, как же хорошо!

В двери постучали: «Эй, Эпс, Анрэй спрашивает, когда ему жаркое подавать?»  – спросил Рик, возникая в образовавшемся проёме.

Саммерс отстранённо поглядела на пришлого, будто из-за расслабляющей магии ванной не поняла, о чём речь, после чего хитро усмехнулась, поманив брюнета пальцем. Рик недоумевающе выпучился, ткнув на себя пальцем, с видом: кто, я? Фикрайтерша изумлённо воззрилась с видом: а ты здесь ещё кого-то видишь?

Сирена закрыл за собой дверь, тут же сбросив толстовку, стянув её вместе с поддетой под низ футболкой. Щёлкнув змейкой, расстегнул ширинку, высвободив ногу из одной штанины, а вторую сняв уже на ходу, потеряв предмет одежды на полпути к ванной. У самого бортика он скинул бельё и, усевшись в ванную, немного потеснил шатенку.

Сидеть коленка к коленке было неудобно, так что Эприл подплыла к нереиду, усевшись перед ним, облокотившись мокрой, пропахшей цветочным парфюмом спиной. По девичьей коже скользили хлопья пены и поблёскивали капельки воды, периодически соскальзывая, стекали по изгибам, превращаясь во влажные подтёки.

Приобняв любимую, ткнулся лицом в плечевой изгиб, ощутив солоноватый привкус растворённой соли. Та, в свою очередь, повернулась к нему, потрепав по загривку, опустилась на шею, почувствовав под пальцами нечто странное.

Седрик встрепенулся, тут же сев прямо, его лицо украшала россыпь бирюзовой чешуи, спускавшейся на скулы, по шее, где возникли прорези жабр, и дальше по всему телу, покрывая, чередуясь лазурью и бежем. В своём истинном виде музыкант был особенно красив, прям-таки волшебно.

Повернувшись лицом к любимому, усевшись напротив него, осторожно коснулась тройного разлома естественного фильтра морского жителя, вынудив того непроизвольно вздрогнуть. Представьте, что вас щекочут изнутри, елозя пёрышком по глотке или нёбу, не особо приятно, не так ли? Только в случае сирены дыхательный аппарат находился снаружи, и девичьи пальчики могли беспрепятственно облапывать, изучая новые просторы. Задохнувшись при скольжении пальцев непосредственно прямо между жабр, парень схватил милую за руки, отстранив от себя.

–Не делай так, – сурово и как-то оскорблённо брякнул Рик, будто с ним совершили нечто непотребное.

–Прости, – потупив взгляд, молвила Эприл пристыжено.

–Можешь делать всё что угодно, только жабры не трогай, – более мягко добавил фейри, ласково обогнув плечи любимой ладонями.

Ох, ну ладно, сам напросился! Заключив лицо любимого в ладошки, притянула к себе для поцелуя. Сливаясь губами, прижимаясь друг к другу, обнялись, чувствуя тепло воды, обоюдный жар тел и щекотные касания пахучей пены, эти двое принялись подвергать друг дружку яростным ласкам. Вода то и дело расплёскивалась, вытесняемая колебаниями ритмичных движений, плюхалась на пол, и по плитам скользили пушистые барашки пены. Атласная чешуя под пальцами, такая гладкая и приятная на ощупь. Струящаяся, разгорячённая кожа возлюбленной, казалось, будто она источает цветочный флёр, стоит лишь пройтись перстами.

Иногда Эприл слишком сильно сжимала, впиваясь ногтями, заламывая чешуйки на спине, вызывая дрожь по телу нереида. Болевые уколы смешивались с ритмичной мелодией наслаждения, от дикого такта которой у обоих кружилась голова. Это, наверное, ненормально, но ей хотелось покусать любовника, попробовать на вкус, в полной мере ощутив все прелести милого. Периодически Саммерс пробовала языком жабры, нагло врезаясь между прорезями, вынуждая брюнета взвывать, а потом так же бесцеремонно кусала в плечо, ощущая языком шершавое сопротивление чешуи. Седрик же, напротив, вёл себя более чем сдержанно, однако и ему порой тяжело было совладать со страстью, так что парень мог слишком сильно прижимать, обхватывая со всем упоением, надавливая на рёбра. Царапаться ему было нечем, но от такого неистового жамканья синяки точно останутся, впрочем, в противовес тому, чему его подвергала любимая, это сущие пустяки.

Рваное дыхание, судорожные вдохи, ломота во всём теле и эта резь, как будто вся плоть была утыкана раскалёнными иглами. Кажется, они излобызали друг друга до предела.

Внезапно, скользнув где-то на периферии, Грей заметил нечто золотистое. Сосредоточив одурманенный взор, нереид заметил сверкающего, переливающегося златом мотылька. Вот так чудеса, и как он здесь оказался?! Увлёкшись наблюдением за бабочкой, фейри неосознанно сдавил ягодицы милой, сильно сжав. От такого грубого обращения со своими полупопицами Эприл взвизгнула, и сирена тут же вернулся к любовнице, обеспокоенно уставившись на ту.

Саммерс приподнялась, поднявшись на колени, нависая над партнёром, упёрлась руками о его плечи.

–Извини, я не хотел, – виновато промямлил нереид.

Шатенка хмыкнула, на мгновение прикрыв глаза, после чего посмотрела на фейри, ткнув пальчиком в багровый укус на грудной мышце: «Я более виновата, у меня больше «причин» для извинений», – добродушно сказала та.

–Мне нравится, когда делаешь больно, в контрасте со всем остальным это так заводит.

–Божечьки, какой же ты всё-таки пизданутый!

–Пизданутее некуда!

Эприл нахмурилась, сдвинув бровки к переносице, после чего неуверенно подалась вперёд, касаясь губами губ возлюбленного: «Ты не против сели…» – но не успела договорить, как её тут же перебили: – «Обеими руками за!» – намекая на полное одобрение возможности продолжить действо.

Студентка глубоко вдохнула и резко опустилась, оседлав партнёра; Седрик сдавил зубами губы, простонав в себя, а сама экстремалка громко ахнула, впившись в мокрые волосы любовника, запутавшись пальцами в прядях. Их обоих пронзило одним и тем же чувством острого и все пронзающего удовольствия.

******

Седрик несколько раз моргнул, нет, не показалось, и правда Ворон! Интересно, с какой радости мистер пернатый решил нанести визит? Может, пришёл передать привет от хозяйки или же поделиться сплетнями с поверхности? Хотя, вряд ли ангелу интересно подобное.

–О, Ворон, с чем пожаловал?

–Да, так, Эприл интересуется, как ты себя чувствуешь, всё в порядке?

Длинноволосый усмехнулся, стукнув себя кулаком в грудь, изображая истовую стойкость и недюжинное здоровье, брякнул: «Лучше всех живых!»

Вот и славно, с ним всё хорошо, он будет в порядке, хоть и без любви, без тёплой памяти о том, как был счастлив с Эприл. Всё, что сирена помнит, это то, как ему помогли избавиться от ига лана ши, не больше, ни меньше. Все амурные, интимные и окутанные флёром нежности подробности попросту исчезли.

Что поделать, таково желание госпожи, так пожелала сама Саммерс, и поделать с этим Ворон ничего не может.

–Кстати, – внезапно обронил Рик, – передавай привет девчонкам, – имея в виду троицу, участвовавшую в операции разоблачения бывшего продюсера, молвил тот и кротко добавил, – и Эприл особенно.

Эти хрупкие души так поразительны, сколько не истязай, не ломай, не выкручивай, сколько не отнимай любовь, даже целиком поглоти ядро чувства, всё равно остаётся осадочная ностальгия, ни имени, ни рода которой нет. Только призрачное, фантомное чувство утраты, некой опустошённости, кою нечем объяснить.

Седрик Грей лишился любви, которую испытывал и ещё как-то помнил по отношению к Эприл, но чувство глубокой благодарности и признательности осталось и останется с ним навечно.

А на поверхности всё так же идёт снег. Дублин засыпает слоями белизны. В доме нашей писательницы царит холод, холод, от которого не спасает ни обогреватель, ни шерстяной плед, промозглый хлад души, пережившей утрату.

–Сделано. – Кратко оповестил идейный вдохновитель, возникнув посреди спальни госпожи в облаке смоляного смога.

–Хорошо. – Так же лаконично отозвалась та.

Саммерс сидела в изголовье постели, что-то ковыряя в ноутбуке. Нет, ей не хотелось писать, она просто просматривала последние правки мистера Вудса, которые тот прислал на днях. Помимо лишних запятых (вечно она не даст им сладу) была пара-тройка несостыковок по сюжету, а в остальном редактор очень хвалил работу молодого писателя.

Наблюдать за тем, как она чахнет, просто невыносимо. Почему, ну почему не пожелала владеть им?! От чего не попросила помочь? Он мог дать ей всё что угодно, абсолютно всё! Так почему? Зачем мучиться в бессмысленных страданиях, к чему терзаться беспочвенными опасениями? Нет никаких границ и рамок, не для неё, не для них…

«Если бы ты попросила, о, если бы только пожелала, я бы сделал для тебя всё. Ты ведь хочешь его, он тебе нужен, так позволь мне дать тебе желаемое!» – мысленно молил падший, тоскливо взирая на контрактера.

Но Эприл была непреклонна, она приняла решение и от своего не отступит. То время разлуки отрезвило её разум, и теперь она ясно видела ситуацию и обстоятельства в целом. Всё обернулось хорошо, Рик свободен, злодей получил по заслугам, торжество добра, а остальное уже детали.

По щеке девушки скользнула слеза, которую поспешно утёрли рукой. Нечего нюни распускать! Так правильно, так лучше для всех!

Уж так ли правильно и лучше? Но ничего не попишешь, демон не может пойти против контракта, ему был отдан приказ, и тот его исполнил.

Мимо Ворона, взмахнув крыльями, промелькнула последняя бабочка. Подставив мотыльку руку, бес с завороженным сожалением глядел на сие сверкающее златом создание, что поспешно приземлилось на ноготь. Не успел он и намиловаться, как бабочка потускнела, будто погаснув, посерела и, растрескавшись, обратилась в прах, что облетев с пальцев падшего, растворился в эфире. Последняя бабочка любви сгинула, и чувства пали вместе с ней.

«Опустошён мой дом, я в нём один.

А в голове слышу голос твой,

В этой вселенной тебя нет,

В этой вселенной я не с тобой.

Мурашками по спине ты убегаешь,

И я не могу тебя поймать.

Ты ускользаешь и не представляешь,

Как я хочу тебе сказать...»


Мне было крайне тяжко отказаться от Седрика, так как он являл собой цельное воплощение Авторских фетишей. Высокий брюнет с длинными волосами, к тому же музыкант… в общем, фикрайтеррское сердешко было в тупике.


Но так как в сюжете есть место только для одной цацы, от него пришлось отказаться. А посему данная глава стала лебединой песней для Седрика Грея. Последнее прости.

Хотелось немного больше рассказать об их отношениях, о совместной жизни ЭпсиРика, что ли?

Сирена был одним из немногих персонажей по фику, от которых реально было жаль избавляться. Он мне полюбился по многим причинам.

С самого начала их роман был обречён по многим причинам. Думаю, для тех читателей, которые внимательно следили за развитием событий, данная деталь не ускользнула, и вы прекрасно понимаете, почему Седрик с Эприл не то что не смогли бы, а не должны быть вместе.

Détourné  – это поворот на полупальцах или пальцах на двух ногах в V позиции.

При его выполнении танцор вращается на 180°, меняя направление лицом к зрителю или от зрителя. Этот элемент часто используется как связующее движение между более сложными пируэтами и прыжками, помогая танцору ориентироваться в пространстве сцены.

Я не могла обойтись без коллажика и не сделать им прощальный романтик:

XIX


Кимберли хотела обязательно устроиться в то же самое издательство, что и Эприл, это был её план по окончанию обучения. Так как подруженька уже долгое время сотрудничала с одним агентством, то и ей туда определённо надо! Это же так чудесно, после выпуска из Тринити, где они были товарищами по обучению, стать коллегами по работе!

Вопреки тому, что Саммерс давно предала табу личные встречи и отказалась от прямых контактов с редактором, ради подруги она решила поступиться принципами. О`Браян побаивалась идти одна, а в сопровождении человека, которого (пусть косвенно) хорошо знают, всё же будет легче. Сегодня у неё собеседование, а Эприл впервые встретится с мистером Вудсом, дабы обсудить последние правки. Разве может что-то пойти не так в столь погожий и  распрекрасный день?

Договорившись встретиться в кафетерии, расположенном на правом этаже здания, девушки ненадолго расстались. Интересно, как выглядит господин Найджел? Они никогда не виделись и, разумеется, фото не обменивались, так что сегодняшняя встреча будет сюрпризом для обоих.

Уф, ну, дошла, кажись, вот тот самый кабинет и табличка ярко гласящая «Найджел Вудс – редактор». Девушка постучала, услышав дребезжащие, с нотками стареческой надтреснутости: «Войдите…»

Божечки, он что, в преклонных летах? Эприл вошла в кабинет, узрев весьма морщинистого старикашку. Окна позади мужчины были открыты, лёгкий ветерок колыхал полупрозрачные занавески и редкую растительность на голове редактора. Периодически волосинки вставали дыбом, и становилось видно сверкающую лысину редактора. Эприл едва удалось сдержать улыбку.

Мистер Вудс посмотрел на гостью поверх очков, протянув: «Чем могу помочь?»

–Ох, я эм, мы списывались на днях насчёт встречи, я Эприл Саммерс, – протараторила шатенка.

Старичок изменился в лице: глаза округлились от удивления (невероятно, что такие узкие щёлки могут так распахиваться!), тонкая линия рта разомкнулась, и челюсть редактора отвисла.

–Вот это да! Ну и ну… Да уж… – выдал пожилой мужчина, неизвестно чему поразившись. – Хм, да уж, что же, присаживайтесь, мисс Саммерс… – произнёс он и едва слышно пробубнил под нос: – Думалось, должна быть старше.

Мистер Вудс был изрядно удивлён, ведь в его представлении одарённые, умелые писатели должны быть никак не младше сорока пяти, а тут субъект моложе аж на половину! Ну, сколько ей в самом деле?! Двадцать четыре-двадцать пять, навскидку? Немыслимо, просто немыслимо! Это что же получается, она публиковаться начала со школьной скамьи, в малолетстве? Какой кошмар! И вот с этим дитём ему придётся иметь дело?!

На самом деле господин Найджел Вудс не многим старше господина Вильяма, просто из-за своего нервозного, холерического склада ума постарел куда сильнее, буквально вытрепавшись изнутри, а истощение моральное отразилось физически в виде увядания тела.

–Итак, мисс Саммерс, относительно тех корректив, – издали начал редактор, – я бы посоветовал вам более углубиться в описание и добавить красочности пейзажам, антураж выглядит довольно пресно, в противовес слишком детализированным персонажам.

Эприл ахнула от удивления, ведь в недавней переписке господин Вудс говорил ровным счётом противоположное – персонажи теряются на фоне красочного повествования.

–Кроме того, вы совершаете слишком резкие переходы, – продолжал хаять старикан, вновь противореча себе вчерашнему, ведь ещё недавно он хвалил её умение быстро переключаться между сюжетными линиями и не затягивать, разводя тягомотину. – Дак, что же ещё? – риторический вопрос, призванный заставить собственные извилины измыслить очередную колкость.

–Но, позвольте, мистер Вудс, – перебила шатенка, подавшись вперёд в своём кресле, по ту сторону от рабочего стола собеседника, – вас же всё устраивало вплоть до сих пор! Нельзя же так проснуться утром и решить, что всё не так?!

Пожилой мужчина поставил локти на столешницу, сплетя пальцы, сложив в замок перед собой с наисерьезнейшим видом: «В самом деле? Видимо, я не достаточно хорошо ознакомился с материалом тогда».

Эприл ощутила некую раздражённость: «То есть, хотите сказать, четыре года всё было в порядке, и тут, внезапно, вы поняли, что что-то упустили?!»

Да-да, вы верно догадались, это была первая стычка, в ходе которой их взаимоотношения окончательно испортились, скатившись до бестолковой грызни, ничем не обоснованной и не подкреплённой фактами. Господин Найджел просто придирался, третируя свою подопечную сугубо по возрастному признаку, окончательно поправ и закрыв глаза на таланты, коими ещё недавно восхищался (ведь на тихую, втихаря ото всех, мужчина и сам зачитывался творчеством Саммерс, считая её книги весьма увлекательным и необычным чтивом в безбрежном океане литературных однообразий), просто он никак не мог смириться, в ущерб своим заскорузлым принципам, что автор может быть без морщин и седин.

–Ну-ну, полно вам, – вмешался некто третий, прервав словесную баталию, а заодно назревающий взрыв конфликта. – Господин Вудс, вы лукавите, человеку вашего уровня не должно вести себя подобным образом.

Пожилой джентльмен опешил, узрев сбоку от кресла, где сидела писательница, высокого привлекательного молодого человека. Как он здесь оказался, неужто он так распалился, что не заметил открытия дверей? Нет, определённо заметил бы, ведь петли постоянно поскрипывают (хоть мажь, хоть не мажь, сколько раз он уже жаловался и вызывал мастера, всё без толку, видимо, на дверном креплении обитает какой-то призрак скрипа или же скрипучий фейри, по-другому сей феномен объяснить нельзя), так как же сей юнец сюда проникнул?

–А, вы… – неловко промямлил мистер Найджел, глядя на брюнета.

Эприл мотнула головой, обнаружив слева от себя Ворона; прибыл на побоище?

Тем временем бес доброжелательно ухмыльнулся (улыбкой сей оскал не назовёшь), демонстративно расправив крылья, появившиеся за спиной, тем самым объясняя и отвечая на все вопросы разом.

Ох, так вот как, этот юноша ангел! Оказывается, идейные вдохновители и такими бывают! Ну, ясно, вот в чём секрет уникальных способностей молодой писательницы – экстравагантный и импозантный компаньон, разумеется, сама бы она ни в жизнь не выдала ничего толкового.

При взгляде на лоснящиеся смоляные крыла тёмного ангела пожилой мужчина стушевался и по-ребячески поник, нет, не пал духом, а как-то смутился, словно бы оконфузился. Мистеру редактору всегда нравились эти небесные создания чистого благородства, идейные вдохновители всегда восхитительно безупречны и невообразимо прекрасны.

–Уж будьте любезны, не обижать мою госпожу, – медовеньким голоском прощебетал Ворон, окончательно вогнав в краску старого критика.

–Само собой… – опять промямлил господин Найджел, взволнованно поправив очки.

Итак, первое знакомство состоялось, в результате оного Эприл получила нервный удар, претерпев шквал необоснованной и весьма обидной критики. Впечатление о редакторе, как о галантном, учтивом и высоко-светском джентльмене, разбилось в дребезги, это просто гнусный, склочный стариган, которому пора на пенсию! Кроме того, он от чего-то застенчиво лопотал с Вороном, а с ней вёл себя по-хамски, единственное, что не опускался до брани.

Саммерс спускалась по ступенькам, пыхтя от негодования и скрипя зубами; подумать только, стоило тащиться в такую даль, чтобы узнать сногсшибательную новость, что она бездарность! Прелестно, просто прелестно, больше она сюда ни ногой, не-а, не заставите, вот как общались виртуально, по переписке, так и в дальнейшем!

Впрочем, нет никакой разницы, онлайн или офлайн, ведь теперь мистер Вудс узнал крамольную тайну автора (по его версии), и отношение к ней будет соответствующее.

Что ж, наша писательница прибыла в кафетерий, в зале было немноголюдно, несколько работников офиса и парочка-тройка неизвестных (судя по внешнему виду, они явно не относятся к рабочему персоналу, слишком неформальный стиль одежды).

–Иди, присядь куда-нибудь, – обронил Ворон, всё это время пребывающий подле контрактера, – а я тебе принесу чего зажевать стресс.

Эприл вскинула бровью, в ответную брюнет скривил мордочку: чего уставилась, думаешь, я за столько лет не выучил тебя наизусть? В дополнение он помахал руками, будто отгоняя писательницу в стиле «брысь-брысь», как обычно поступают с обнаглевшими котами. Девушка пожала плечами, мол, делай что хочешь, после чего направилась к столикам. Ворон остался у буфета, намётанным глазом приметив одну любопытную особу – девушка ровесница Эприл (или около ого, может чуть старше) , одиноко посиживающая в дальней части кафетерия. Брюнетка писательница и, как и его контрактер, обладает напарником – идейным вдохновителем (сейчас его не видно людским оком, но ангел находится рядом с контрактером). А вот и отличная компания для его писаки!

Саммерс уселась за дальний стол, находившийся поближе к выходу, чтоб Кимберли её тут же увидела, когда придёт. Только-то фикрайтерша уселась, как напротив неё (нет, не возникая из воздуха и не материализовываясь из неоткуда) возникла брюнетка (точнее, она там давно сидела, а наша героиня присоседилась, сев напротив, даже не заметив, что столик уже занят).

Эприл смотрела на незнакомку, а та на неё, обе дамы моргали как совы, не понимая, как так вышло. Спустя пару минут шатенка заметила чью-то фигуру за спиной незнакомки – высокий молодой человек с длинными рыжими волосами, невероятно красивый и эффектный. Зелёные глаза парня смотрели куда-то поверх головы фикрайтерши, и Саммерс посмотрела себе через плечо, чтобы понять, на кого так свирепо глядит красавчик. И почему она не удивлена? Позади неё, идя с подносом вкусняшек, шёл Ворон. Поравнявшись с компанией, встав у того самого столика, падший поставил поднос перед контрактершей, наконец посмотрев на своего коллегу. Пока Эприл переключилась на сладости (чизкейк с вишней и слоёную булку с шоколадным заварным кремом, в дополнение к которым шло ароматное какао), сам падший ехидно глядел на рыжеволосого, который угрожающе настолбучил крылья, сверкнув идеальной белизной, растопырил оперение, подобно сове, рьяно защищающей свою кладку.

Какой бдительный! Белокрылый заметил его ещё до того, как они вошли в здание, ещё на моменте, когда Эприл была в дороге с подругой, пребывая в салоне трамвая, собственно, если хотите больше конкретики, то ангелы чувствуют друг друга даже на разных концах вселенной и в иных мирах.

И когда падший оказался в непосредственной близости к контрактеру, идейный вдохновитель насторожился: а что вообще бес здесь делает? Учитывая, что села «не туда», Саммерс не случайно, а по волшебству влияния тёмного ангела, чья магия искривила пространство, изменив траекторию направления шатенки, вынудив оказаться там, где они сейчас.

–Ох, простите! – выпалила Эприл, наконец вспомнив о всей неловкости сложившейся ситуации, прекратив созерцать стоящие перед ней вкусности. – Я как-то не заметила, казалось, иду к пустому столику, а как сюда уселась, не понимаю!

Брюнетка снисходительно улыбнулась, вымолвив: «Первый раз в издательстве?»

–Хм, не совсем.

–Тогда, может, знакомство с редактором?

–Да, именно так.

–О, и кто же у вас?

–Найджел Вудс.

Едва только имя редактора слетело с уст шатенки, как собеседница тут же выдала тягостное: «Ох», – одарив говорившую понимающим взглядом. – «Сочувствую, пенсионерофил не лучший вариант для молодого писателя».

–Пенсионерофил? – переспросила Эприл, удивлённо уставившись на девушку, чуток погодя, сообразив, что не гоже вот так болтать и даже не представиться, фикрайтерша решила исправиться, тут же выдав: – Кстати, я Эприл Саммерс, а вас как зовут?

–Да, любитель старопердунских публицистов, проще говоря, все, кто моложе сорока пяти, не достойны быть писателями. Ну, бздык у старикана такой, чёрт его знает с какого ражна, но вот так вот, – пояснила та, внеся конкретики и прояснив кое-какие детали. Сразу же после этого, по примеру собеседницы, брюнетка ответила на вторую часть вопроса шатенки. – Беатрис Стоун, можно просто Рис.

А между тем, покуда писательницы мило беседовали, их спутники сверлили друг друга взглядами: рыжеволосый – настороженно и надменно, а брюнет – ехидно и язвительно.

Ох уж эти ясноликие белопёрыши, подумать только, а раньше он и сам был таким же, педантичным, безупречным, чистым… Испытывал ли Ворон зависть по отношению к идейному вдохновителю Рис? Кто знает, быть может, отчасти, а может и нет, но некая ностальгия посещала душу падшего.

–Я-а-а-а! – прогремело на весь кафетерий, звонко и пронзительно.

Высокий девичий окрик огласил весь зал, и все присутствующие оглянулись посмотреть, что за крикунья нарисовалась, включая и наших писательниц. Эприл едва повернулась, как ей на спину, шлёпнувшись сверху, обрушившись тяжестью на плечи, приземлилась Ким, обхватив за шею, рыжик ревностно прижалась щекой к щеке: «Как ты могла? Знакомишься тут без меня, только-то я отлучилась, а ты мне уже изменяешь! Я тоже хочу заводить друзей-писателей!» – выдала гневную тираду.

Господи, взрослый человек, а ведёт себя как младшеклашка… Впрочем, в этом вся прелесть очарования Кимберли, она всегда слишком непосредственна и порывиста, прямо как ребёнок, который без стеснения выкладывает всё как на духу.

Ткнув в надутую щёчку рыжеволосой (так как та демонстративно надулась), Эприл привычно усмехнулась, представив новой знакомке старую подругу: «Это Кимберли…» – сказала она, не успев добавить ничего более, как О`Браян тут же вклинилась: – «Просто Ким». – По-дружески выдала та, отпустив шатенку, уселась рядом с подругой. Ладно как угодно, теперь следует представить мисс Стоун. – «А эта понимающая особа Беатрис…» – Саммерс имела в виду их краткий диалог с писательницей, но опять-таки не успела докончить, как на сей раз перебила брюнетка: – «Можно просто Рис».

Так и состоялось объединение юных постелей, образовавших троицу фикрайтеров, с которыми мы столкнулись в начале истории. Так девушки познакомились и сдружились, а уж что было после, всем известно; появление леди Беатрис завершает арку воспоминаний и подытоживает весь пройденный этап. Путешествие по дебрям памяти окончено, и пора наконец вернуться в действительный момент настоящего времени.

******

Эприл сидела на полу, прижимая к груди мистера Барни, плюшевый медведь шоколадного оттенка нисколько не изменился за эти годы, оставшись в том же идеальном состоянии, в коем его подарили бесу.

С ума сойти, сколько всего их связывает, чёртов Ворон, не мог нормально всё объяснить, зачем было так опошлять?! Почему просто нельзя было вести себя в спокойно-дружеской манере, зачем было доводить её до такого? И вообще, если между ними что-то было в прошлом, это не даёт ему права посягать на свободу контрактера!

–Значит, если я откажусь от Ворона, его убьют? – отстранённо поинтересовалась писательница.

–Не совсем верное утверждение, – пожав плечами, отозвалась Дельма, стоя напротив подруги, – ангелы не перерождаются, то есть, если его ликвидируют, то буквально сотрут изо всех реальностей. Его попросту не станет.

Саммерс воззрилась на ведьму: «Что я могу сделать?! Как мне спасти его?» – она поднялась на ноги, всё так же прижимая к себе игрушку.

–Уверена? – вопросила Куинн серьёзно, сильно озадачив подругу. – Он ведь причинил тебе боль и лгал в течение многих лет, уверена, что стоит спасать кого-то вроде него?

Шатенка призадумалась, а затем со всей решительностью воззрилась на ведьму: «Не важно, что было и каковы причины, Ворон мне не чужой, хотя бы ради старой памяти, я обязана помочь ему, нет, я должна!»

Волшебница вздохнула с видом «поступай как знаешь», после чего молвила: «Контрактер и демон связаны, если ты обратишься к нему, то сможешь отыскать, где бы тот не находился».

А между тем, где же сейчас пребывал сам предмет пересудов? Куда девался Ворон после того, как получил ментальную оплеуху от контрактерши? Падший никуда не исчез, по крайне мере из мира тонких материй, в коем и должно пребывать небожителям. Чернокрылый находился в подпространстве, нулевом измерении, что подобно тонким ответвлениям капилляров проходит сквозь всё мироздание, опутывая миры, обвиваясь вокруг и между, но никогда не вторгаясь и не проникая в сами пространства. Будучи отвергнутым контрактером, бес отправился в Забытье, кторое и находится в прожилках подпространства. Там он медленно тлел, прозябая в глухом унынии хладного одиночества. Его душа неспешно разваливалась, теряя основы чётких линий, оставаясь бесформенным скоплением черноты, витающей круг зарницы сути – светоча разума и сущности падшего, отвечающего за его воплощение во всех сферах бытия.

Собственно, светоч и есть то, что люди зовут душой, вот только душа – это тоже тело, только состоящее из магии, а не плоти, а вот искра сути и есть то сакральное, основополагающее и первозданное, та самая уникальная и непревзойдённая структура божественного, что есть бессмертной и вечной константой сущности, задуманной высшим разумом.

«Я больше ей не нужен, а значит, и бытие моё более не имеет смысла. Хочу сгинуть, раствориться в реках бесконечности. Быстрее, давай, сгорай быстрее, моё бестолковое естество, гори быстрее!»

Вокруг него безграничные, бесконечные просторы космоса, прекрасного и холодного, исполненного жизнями, чувствами, чаяниями, всеми мелкими страстишками низших и отстранёнными и возвышенными стремлениями ему подобных, но всё это столь далёко и бессмысленно, будто блеклые отсветы отгоревшего костра, такие же незначительные и ничего не стоящие. Вот бы и ему прогореть дотла, до самого основания, чтоб не осталось ни памяти, ни чувств, ни сожалений…

–Ворон!

Так знакомо, столь родной и привычный свет, но он более не достоин следовать сему сиянию, даже если она зовёт, он не откликнется. Сей всплеск вызван её наивной чуткостью, мимолётным чувством вины (коей нет), слегка по саднит и пройдёт, удрученность от мнимой порухи исчезнет, словно бы ничего и не было.

–Ворон!

«Перестань, не надо, умоляю, не дереби мои раны, не надо, прошу, я не желаю быть твоей обузой, не желаю быть вечно неуместной деталью, кою некуда приткнуть».

Свет? Этот свет, столь тёплый и ласковый, свет возлюбленной души, но зачем? Как она смогла проникнуть аж сюда? Сияет всё ярче, в этом белоснежном зареве можно углядеть знакомые черты: пара кружевных крыльев феи и хрупкая фигура нежного существа. В этой тьме и запустенье Забытья, в отчуждённых просторах подпространства, куда сбегают все отчаявшиеся, его окликало родное создание, обжигая чарующим светом сути прогорклую боль терзаний, гнетущую падшего всё время. Зачем пришла, зачем манить, зовёт, требуя вернуться? Для чего?

Такая лучистая и волшебная, столь прекрасная зарница, светоч безукоризненной чистоты и благородства. Эти руки, что тянутся к нему, ужели чтобы спасти? Но от чего? От муки одиночества иль разбитого сердца?

«Ты прочишь мне спасение, моё проклятье, желаешь освободить из плена забытья?»

Рука Ворона материализовалась из скопления смоляных крупиц тьмы, слишком неуместно возникнув жёсткостью формы среди дымчатого образования самого падшего. На безымянном пальце кисти, блеснув златом, сверкая всё ярче и яростнее, возникло кольцо клятвы. Не может быть, разве договор не разорван? Эприл отказалась от него, велела убираться, но контракт не утратил силы, всё ещё связывая человека и низвергнутого ангела.

Ослепительная дева чистого света, нимфа, состоящая из мириадов звёзд, чей блеск и серебро заполняют собой пустоту, ширясь лучами, затрагивающими как Забытье, так и измученную душу беса. Её рука так близко, уверенно касается, затрагивая светоч сути, вызывая неистовый отклик искры, вздрогнув всем естеством, падший проникся чувствами контрактера, ощутив их как себя самое.

«Будь проклято всё на свете и всяк его создавший, я больше не могу противиться…»

Происходящее за пределами земного бытия останется загадкой для простых смертных, как и для наших героинь, всё ещё пребывающих в той самой комнате дома Саммерс. Сама хозяйка дома и её знакомая ведьмочка всё так же находились в спальне, даже не подозревая о том, какие последствия повлекли за собой поспешные решения.

На безымянном пальце левой руки фикрайтерши возникло кольцо, тонкая линия вспыхнула фейерверком, расточив вокруг себя золотое зарево искорок. Вытянув руку, вытягивая перед собой, Эприл ощутила под пальцами некое сопротивление, как если бы ладонь упёрлась во что-то. За дланью, проявляясь белизной сполоха, чей серебристо-перламутровый свет пульсировал сверхновой, появилась сфера света, от которой, произрастая в пространстве дымчатыми образованиями, протянулись ленты смога. Витиеватые, причудливые, гротескные и диковинные ветви ширились во все стороны, скрупулёзно, с особым замыслом, вырисовывая в воздухе осознанный силуэт. Резво и шустро заполняя каркас, будто кто-то наносил штрихи, фигура с прорехами наливалась тьмой, вскоре полностью обратившись в фантом ночи. Тьма отхлынула с лица, и привычная бледность кожи предстала всеобщему обозрению. Меланхолично-нордическое с истово скандинавскими чертами лицо Ворона, привычные непослушные кудри и до приевшегося рокерско-готичный наряд, словом – падший в своём привычном земном обличье.

Бес открыл глаза, сверкнув морской палитрой, очи вернулись к обыденному состоянию привычной человечной невыразительности (то есть, более не переливались и не сияли, как парочка сапфиров, на которые направили фонарик). Ворон посмотрел на Эприл, одарив контрактера горькой улыбкой.

Дельма незаметно ретировалась, по-тихому отступив к двери, приоткрыла, тихонько выскользнула, покинула спальню. Этим двоим есть что обсудить и следует о многом поговорить. Потом поспрашивает о подробностях, тем более Саммерс всё равно к ней прибежит в случае чего, так что незачем задерживаться и мешаться, пускай утрясут всё между собой.

Итак, они остались одни: Ворон наклонился к хозяйке, облокотившись лбом о лоб, по-кошачьи зажмурившись.

–Слушай, я, конечно, всё вспомнила, но, знаешь, давай останемся где-то на уровне дружеско-родственнических отношений? – промолвила Эприл, ощущая внутренний дискомфорт; упёршись второй рукой в грудную клетку брюнета, потупила взгляд в пол, чтобы не смотреть на того.

–Думала, я на тебя наброшусь с пошлыми намереньями? – пошутил тёмный ангел, ухмыльнувшись уголком губ.

–Ну, ты уже так делал! – возмутилась Саммерс, явно намекая на тот нелицеприятный инцидент, из-за которого всё и произошло.

–И то верно, – бесцветно обронил демон, – я гнусный, мерзкий и безнравственный, и тем не менее я здесь. Напрашивается вопрос: зачем такой хорошей девочке такой поганец? – съязвил бес.

Твою крыложопую маму, ну не чужие же, в конце то концов! Почему обязательно должна быть абсолютная категоричность? Только чёрное или белое, есть же дохринища оттенков серого?!! Она знает его всю свою жизнь, он был рядом с детства. Стал её самым близким и поверенным другом, первой любовью, первым разочарованием и сердечной болью, и вот теперь, после всего, что между ними было, ей просто закрыть на всё глаза и похерить? Ну уж нет, Эприл так не может! Да, она больше не испытывает к нему страстных и амурных чувств, но это не значит, что не испытывает по отношению к вдохновителю абсолютно ничего.

–Думаю, ты прекрасно знаешь, но если хочешь, я озвучу. – Серьёзно ответствовала писательница, прямо посмотрев в сине-голубые глаза. – Любить можно по-разному, моя любовь к тебе сейчас сравнима с привязанностью к брату, ты стал мне родным, я не хочу, чтобы ты исчезал или же страдал, ты дорог мне как никто, возможно, это не то, чего ты желаешь, но я не могу дать тебе больше, но я готова отдать тебе всё, что в моих силах.

Какая изощрённая пытка – любить, но не отдаваться, держать близко, но не подпускать к себе, дарить тепло нежности, но обжигать хладом безразличности. Как жестоко, любить без любви…

–Просто очаровательно! – фыркнул Ворон; подавшись вперёд, наступая на контрактершу, вынудил ту попятиться. Девушка наткнулась на кроватную царгу обратной стороной коленок, накренилась назад, плюхнувшись поперёк матраса навзничь. Брюнет навис над ней, упираясь руками по обе стороны от головы, придавив ладонями каштановые пряди. – Зачем я тебе, если ты меня не хочешь?! Зачем?!! Я бы мог просто сгинуть, исчезнуть, растворившись в бесконечности, но ты выдернула меня обратно, и вот я здесь, но я тебе не нужен!

Да, наверно, это эгоизм, людской эгоцентризм, игнорирующий чужие чувства, ставящий свои желания превыше других. Наверно, это неправильно и чертовски гнусно, но Эприл не хочется расставаться с идейным вдохновителем только потому, что между ними не срослось. Некие остаточные чувства, фантомные боли, да как угодно! Он нужен ей рядом, нужен как верный тавришь и опора в минуты слабости и отчаяния. Да, он её утешение и ходячее успокоительное, Ворон необходим, ведь без него её мир не будет полным.

–Но ты нужен мне, – уверенно заявила Саммерс, с некой опаской коснувшись скул падшего. – Нужен, несмотря ни на что…

–Да? И я могу вгрызться в тебя прямо сейчас?! – гаркнул бес, имея в виду способ духовного слияния, кое сопоставимо с процессом соития у людей.

Шатенка прикрыла глаза, замявшись с ответом, посмотрела на собеседника, спокойно сказав: «Если это не повлечёт физических последствий, то, пожалуйста, дерзай».

«Физических последствий»? Физических?! Господи, её волнует лишь тело ощущения! Если не будет физического контакта, то можно изощряться, да?! До чего же скудоумное и приземлённое заключение. Ну что же, раз уж дали зелёный свет, коли «всё вытерпит», то поделом, так и поступит!

Взгляд Ворона похолодел, став колючим и промозглым; казалось, будто в кожу вонзаются ледяные иголки, и ощущение угнетающего давления острых заноз усилилось, когда бес наклонился, опустившись на локти.

Эприл зажмурилась поначалу, побаиваясь смотреть на тёмного ангела, но вскоре взяла себя в руки и вновь воззрилась на брюнета. Отважно протянула руки, обхватив его за спину, смело обняла, всё так же смотря открыто и прямо.

Жестокая девчонка, либо оттолкни, либо сдайся уже! Выбери хоть что-то! Только не терзай этой милосердной неопределённостью…

Падший обрушился на контрактершу ощутимой тяжестью, намеренно оставив материальность воплощения, дабы хоть как-то отомстить. Она ведь не хотела телесных контактов, а так некая каверза имеется. Кроме того, в таком виде он вызовет более острую и красочную реакцию. Да, Ворон не прогадал, Эприл смутилась и разнервничалась, тут же вспыхнув неловкостью, проступающей на ментальном уровне ярким сполохом.

Зарывшись лицом в её волосы, вжимаясь в шею губами, вынуждая писательницу вздрогнуть всем телом и душой, Ворон внутренне простонал, испытывая крайнюю степень удручённой сокрушённости.

Он никогда не перестанет желать её, но способен смириться с ролью старшего брата (крайне извращённого с аморальными наклонностями).

–Я испытываю к тебе сестринские чувства, – прошептала Саммерс, погладив беса по спине; почувствовав, как хладное напряжение постепенно сходит на нет, расслабилась.

–Тогда я твой бздыковатый старший братец! – съязвил падший, просунув руки под девушку, крепко обнял.

Лёжа в обнимку, пребывая в состоянии смущённой насторожённости с её стороны и убитой разочарованности с его, они оба испытывали неловкость по-своему, но чувства и желания контрактера и идейного вдохновителя были диаметрально противоположны друг другу.

******

Холод сменяется оттепелью, а за ней следом наступает тёплая пора. Светлые деньки полные привычных забот, повседневной рутины, что никуда не исчезает от смены сезонов. Однако кое-что всё же изменилось, нет, увы, не в отношениях Эприл/Ворон, там всё стабильно подвешено и неопределённо-обострено, а в паре нашей любимой ведьмочки и демона? Да-да, речь как раз о Дельме и Эрике, коим посвящён сегодняшний день, если точнее – весь месяц. Ровно столько прошло с момента, как инкуб сделал своей зазнобе предложение, и вплоть до сегодня, когда приготовления были завершены. Май ушёл на планировку, согласование места и списка гостей, а ещё свадебное меню… Ух, никогда Куинн столько не сидела в интернете, да на соответствующих сайтах, в поисках полезных советов (в конце концов, она первый раз невеста, всех тонкостей не знает!).

Близкие подруги и друзья приобщились к кутерьме предсвадебной возни, помогая и поддерживая волшебницу на каждом этапе. И вот, наконец, настал тот самый день! День, когда колдунья из мисс станет миссис; вот только фамилию госпожа ведьмочка менять отказалась и брать двойную тоже, это пережитки прошлого, заскорузлые атавизмы, которым не место в современном мире. Да и вообще, ведьмы не меняют фамилию. Куинн это фамилия отца, так как мать не унаследовала дар, Дельма стала преемницей бабушки и по традиции решила оставить фамилию; да, тут другое, что вы?! Это отличается от обычая жены перенимать фамилию мужа, ведь ведьмы принадлежат лишь самим себе и не должны именоваться никак иначе, кроме как было присвоено с рождения.

Что до мистера Флоя, то ему до лампочки, главное, что удалось уломать милую, а остальное не важно, формальности. Пожалуй, он поверит в реальность происходящего только когда наденет колечко на палец любимой у алтаря.

Если кто-то тут и был на взводе, испытывал мандраж, с нетерпением предвкушая предстоящее, так это Кимберли. Как «типичная девочка», рыжеволосая радовалась всему, что попадалось на глаза (начиная с наружного декора, заканчивая внутренним интерьером церкви), её восхищало абсолютно любая мелочь, даже странноватый (лилово-розовый) цвет платьев подружек невесты. Она только и делала, что воодушевлённо охала да ахала, снуя кругом подобно ребёнку.

Ким подбежала к Дельме, которая сидела у подобия трюмо, придирчиво рассматривая своё отражение в зеркале, схватившись за спинку стула, прозвенела: «Чудесно, просто чудесно!» – оглохнув от подобных визгов на мгновенье, Куинн непроизвольно зажмурилась, посмотрев на рыженькую, снисходительно хмыкнула.

– И чему ты так радуешься? – поинтересовалась брюнетка, можно подумать, О`Браян выиграла в лотерею, ну или, как минимум, сама замуж выходит.

Рыжик широко улыбнулась: «Как чему?! Моя лучшая подруга женится!» – всё на том же подъёме выдала Ким, немного поразмыслив, понимая, что явно что-то не так ляпнула, исправилась. – «Замужничает, женеет… А, да хрен с ним! Вы и так поняли!» – ворчливо пролопотала рыжушка.

Эприл сидела на диванчике позади, с улыбкой наблюдая за происходящим, так забавно лицезреть Дельму в свадебном платье. Как приверженец практичного и неброского стиля, мисс Куин выглядела весьма непривычно, впрочем, даже сей наряд был довольно строгим, никаких рюшей, кружев и глазовыбивательных страз. Скупая, но элегантная вышивка на лифе, да россыпь перламутровых бусин на юбке, от талии и чутка до середины, будто градиентные лучи. Сам низ платья был в форме колокола, слегка расширяясь к низу, без избытка подъюбников и валунов складок. Можно назвать эту модель классической, вписывающейся в любые временные рамки. Да и причёска ведьмочки, из просто уложенного каре превратилась в весьма сложную и затейливую структуру волос со всевозможными каменьями, заколками и шпильками.

Платья же подружек, как говорилось ранее, лилово-розовые, также были выполнены в сдержанном, но кокетливом стиле. Их плюс состоял в том, что их можно носить и каждый день, и по особому случаю. Единственное, что выдавало помпезность события, на этом платьице с верхом рубашки и юбкой солнцем, это бутоньерка, приколотая с боку на груди.

Так странно, вроде бы случай торжественный и соответствующие одеяния, но почему-то такое чувство, будто они просто сидят в кабинете университета, и не важно, что они не учились все втроём, просто такая ностальгия, от чего-то её уносит в школьно-студенческие годы, когда они просто посиживали вместе и страдали всякой фигнёй. Не верится, что её подруга стала невестой (а вскорости станет женой).

–Не передумала? – наконец подала голос Эприл, прервав галдёж Кимберли, сосредоточив на себе всё внимание. – Ещё есть шанс сбежать из-под венца. – Пошутила шатенка.

Куинн расплылась в улыбке, нет, она уверена, это окончательное решение.

Что ж, жених ждёт у алтаря, вместе с пожилым священником, похожим на холёный подсвечник в своей вычурной каппе магна поверх белой сутаны.  Гости расселись по скамьям по обе стороны от входа. Сквозь витражные окна струился радужный свет, озаряя залу церкви особыми, волшебными лучами. По залу блуждал тихий гомон и перешёптывания.

Эрик нервно поправил воротник рубашки, в третий раз подтянув узелок галстука. Боже, да что так долго-то?! Она же там не сбежала, нет?

Органист ударил по клавишам, и трубы гротескного духового инструмента запели, возвышая свою песнь над головами людей, наполняя зал суровым благоговением.

Все присутствующие повернулись к выходу, наблюдая за открытием дверей, в том числе и Флой (который уже от безысходности стал приглаживать волосы, кои и так не топорщились от обилия лака на них). На пороге, под руку с отцом, возникла невеста, сверкая белоснежной чистотой свадебного наряда. Впереди перед ними, неслышно трепыхая крылышками, летела Трикс, сыпля золотой пыльцой, озаряя дорогу госпожи. Идя под музыку органа, чей аккомпанемент придавал процессии особого шарма, Дельма неспешно шла по дорожке меж рядов зрителей, позади семенила троица подруг, подол платья нёс Бестия, с особым апломбом, будто выполнял самую ответственную и важнейшую задачу в мире.

Эприл, Ким и Сабрина быстренько прошмыгнули вперёд, встав по левую сторону, параллельно друзьям со стороны жениха.

Мистер Куинн довёл дочь до алтаря, передав руку дочери жениху. С трепетной дрожью приняв ладонь любимой, крепко пожал, убедившись в реальности теплоты и мягкости, уверовал в то, что перед ним и в самом деле Дельма. Брюнетка улыбнулась, поднявшись по ступенькам, встала рядом с возлюбленным. Оба брачующихся предстали пред священником.

Традиционная речь, священнослужитель зачитывает наставления вступающим в союз, передавая слово молодым. Эрик и Дельма по очереди обменялись клятвами, перечислив все достоинства и недостатки (в основном их продекламировала Куинн, но, несмотря на них, она всё равно его любит). Обещания вечной любви и преданности, красивые обещания превращаются в бабочек. Да, те самые мотыльки любви, что сверкают златом, безмятежно порхая над молодожёнами, бесшумно перебирая сияющими крыльями.

Эприл глядела как заворожённая, собственно, в таком зачарованном трансе пребывали все присутствующие, а Ким и вовсе потеряла дар речи, перестав постоянно тормошить подругу, перечисляя бесконечным речитативом всё, от чего повышается градус восторга, поражённо онемела от волшебства, происходящего, со сверкающим взглядом наблюдая за золотым вихрем мотыльков. Да уж, магия как она есть, а чего ещё ожидать от свадьбы ведьмы с инкубом?

Помнится, когда-то такие же бабочки порхали и над ней. Эприл бросила быстрый взгляд на парня, стоящего напротив, по стечению необъяснимых обстоятельств им был Седрик Грей. Мотыльков было столь много, что они заполнили собой все своды, плотным златом закрыв потолок.

Брюнет посмотрел на бывшую возлюбленную, их взгляды встретились, и в этот момент, промелькнув золотистой молнией, прошмыгнула гурьба бабочек, перекрыв фигуры молодых людей, превратившись в живую, мельтешащую ширму, сквозь которую было видно лишь его изумруды и тёмно-зелёные очи писательницы.

В груди Эприл что-то кольнуло, а думалось, уже всё в прошлом, новая любовь, новые начинания, но вот его глаза, и внутри всё переворачивается.

Она отвернулась, сосредоточив взгляд на молодых, спасительное: «А теперь можете поцеловать невесту», – священника отогнало дурные мысли, и Саммерс вновь обратила взор на главные фигуры сегодняшнего дня, а мотыльки злата всё так же витали всюду, закружившись вихрем вокруг новоиспечённой пары целующихся новобрачных.

Страница книги Апрельский Ворон в интернете