# Служанка чародея

Feelenum

Страница книги <https://1.selflib.me/slujanka_charodeia>

«Рекомендация для поступления на службу», — гласил заголовок. Далее тонкий аккуратный почерк сообщал о многих достоинствах Лариссы Мейг, последние три года работавшей у пожилой мадам Ферхат. Из-за возраста госпожа решила перебраться на юг страны и рассчитала персонал. Завершали текст подпись и фамильная печать, свидетельство принадлежности мадам к числу знатнейших людей страны — чародеев.

Чародеи стоят за всеми благами государства, отчего почитаются всеми. Они – знать, высший слой общества. Задача простолюдин – тех, кто не наделен магией, служить им, делать их жизнь легче. К сожалению или к счастью, Ларисса Мейг относится к последним.

Она еще раз перечитала письмо. Такое количество похвалы смущало. Как одна служанка может быть настолько расторопной и прилежной? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Глорианов холм, – объявил проводник.

Как следовало из названия не только станции, но и участка местности, она прибыла во владения дома Глориан. Золотой лев украшал почти каждое здание.

«Говорят у них денег куры не клюют.»

Ларисса огляделась. В письме с подтверждением приема на работу говорилось, что её встретят на перроне. Но никого, похожего на встречающего, не видно. Может, возникла какая-то чрезвычайная ситуация? Или же о ней попросту забыли? Решив не тратить время, девушка отправилась к месту службы пешком. Чем раньше она приступит к работе, тем лучше.

Местные жители подсказали направление. Поместье чародея Глориана находилось не на вершине холма, как ей подумалось сначала, а около леса.

Оказавшись в лоне природы, она глубоко вдохнула. Воздух здесь отличался от городского. Нет ни дыма, ни выбросов, ни нечистот. Лишь свежесть. Над ней растиралось безоблачное голубое небо, легкий ветерок трепал выбившиеся пряди.

«Неплохо.»

Еще до того, как в горизонте показалось поместье, Ларисса прошла мимо нескольких строений. Некоторые выглядели обжитыми, остальные нуждались в ремонте. Чем ближе к дому, тем лучше выглядели домики. Неподалеку одиноко росло большое дерево со скамейкой рядом.

Из пристройки раздалось ржание лошадей. Маленькие фигуры носили в нее сено и воду. Другие возились около стеклянной теплицы.

Дорога к главному входу вымощена большими белыми камнями, вокруг неё высажены кустарники. О них безусловно заботились. Ларисса не увидела ни увядающего цветка, ни выбивающейся травинки. На солнечном свете капли росы сияли не хуже бриллиантов.

Слугам запрещалось пользоваться тем же входом, что и господам. Поэтому Ларисса обошла здание в поисках двери для слуг. Это заняло больше времени, чем ожидалось. Дом слишком велик для одного человека. Пусть и чародея. Четыре этажа с высокими потолками, если судить по окнам. Наверняка, чердак и подвал имеется.

Территория поместья не огорожена. Любой здравомыслящий человек не подумает о том, чтобы обокрасть чародея. Если всё-таки решит, то ни скрыться, ни сбежать не сможет. Последствия настигнут его. Для тех, кто посягает на знать, они суровы.

Дверь для слуг выглядела гораздо скромнее. Ни рельефных узоров, ни металлических вставок. Ларисса дернула за обычную ручку, а когда открыть её не получилось, постучала. Отворил дверь немолодой мужчина. Он где-то на голову выше новоприбывшей служанки, отчего смерил её взглядом свысока. Редкие седые волосы уложены на бок, щеки впали, а под глазами образовались темные пятна. Черная ливрея сидит по фигуре, а на груди сияет значок с золотым львом.

Ларисса представилась и протянула свои бумаги. Мужчина внимательно изучил их и сменил гнев на милость.

— Моя имя Кэд. Обращаться ко мне следует «мастер Кэд», и никак иначе. Идем за мной, — он повел её в свой кабинет, — ты пришла крайне невовремя. У мистрис Берты выходной, её не будет до вечера. Она твоя непосредственная руководительница. О твоих болезнях, ссорах и рабочих проблемах докладывай непременно ей. Я же руковожу мужским персоналом. Ты поняла?

— Да.

— Ларисса Мейг, — он взглянул на документы, — слишком длинно. Нужно будет поменять. Имена слуг должны быть короткими, простыми и запоминающимися. У нас тут не столичный модный клуб, а уважаемый дом. Мы чтим историю и традиции. И блюдем нашу репутацию. Твоя предшественница сильно нас подвела, попав в затруднительное положение и уволившись без надлежащего ведома. Надеюсь, ты отличаешься от нее.

«Ему бы выпить.»

Уж больно напряженным он выглядел. Натянутый нерв на лбу дергался, а меж бровей пролегала глубокая длинная морщинка.

— Кора, — позвал он. От его голоса стёкла на дверях его кабинета задрожали.

Раздалось два коротких стука, и дверь приоткрыла девушка примерно одного возраста с новой служанкой.

— Это Кора. Старшая служанка, служит здесь дольше всех. В отсутствие мистрис Берты обращаешься к ней. А теперь встаньте спиной друг к другу.

Кора прослушано повернулась, Ларисса замешкалась, но тоже подчинилась.

— Пойдет, — дворецкий измерил их рост. Его ладонь тяжело легла на две женские головы, — вы одинакового роста. Это хорошо. А то Шира была аж на пять сантиметров выше.

«Ему бы подлечиться.»

К счастью, Кора вывела её из кабинета дворецкого до того, как у Лариссы сдали нервы.

— Меня зовут Корнелия на самом деле. Просто мастер Кэд – слуга старой закалки. К нему ты привыкаешь. Наша домоправительница мистрис Берта гораздо лояльнее. Хотя и она спуску не дает. Пойдем, познакомлю тебя со всеми.

Первым делом они отправились на кухню. Мистрис Клаус, пожилая румяная кухарка с большими и сильными руками, по-свойски обняла новенькую. Лариссу это застало врасплох. Ей представили и её помощников, но их имена сразу же выветрились из головы.

— Здесь у нас лестница наверх, — далее объяснила Кора, — слугам предоставлен четвертей этаж. Осторожно, не упади. Ступеньки неровные.

Удивительно, как тут никто не расшибся, думала Ларисса, поднимаясь. Или расшибались, и где-то в лесу закопаны непутёвые слуги.

«Никто и не заметит на такой большой территории.»

— Каждому выделена комната, в этом господин очень добр. Мужские и женские спальни в разных коридорах, так что можешь не волноваться. Мастер Кэд и мистрис Берта строго пресекают любые связи между слугами. И уж тем более связи с господином.

В жилах чародеев течет особая кровь. Они стараются поддерживать её чистоту и не мешают с кровью простолюдинов. Даже те, кто кажутся благодушными.

«Добро идёт рука об руку с глупостью и наивностью», — сказали ей однажды. При этом ей хотелось, чтобы чародей таким и оказался.

Кора показала её спальню, такую же как у остальных служанок. В небольшой каморке стояла узкая койка, рядом с ней — тумба, одна из ножек которой подперта книгой. На стене висело зеркало, а больше всего места занимал шкаф.

— Твою форму уже подготовили и оставили в шкафу. Ключ в дверях, запасной у мистрис Берты. Но постарайся его не терять. Замену вычтут у тебя из зарплаты. Переодевайся, — сказала Кора перед тем, как закрыть дверь.

Ларисса выдохнула. Страх непринятия на работу не оправдался. Рекомендации мадам Ферхат себя оправдали. Фамильная печать много значит.

Из любопытства она полистала книгу, служившую ножкой для тумбы. Ничего интересного — любовный роман с исписанными страницами. Разве что почерк корявый. Совсем иной, чем в её рекомендациях.

В шкафу висели четыре форменных платья. Одно светло серое в черную крапинку. Его одевали в первую половину дня. Второе – такого же цвета, как ливрея дворецкого, и предназначалось для вечернего времени. От них исходил приятный запах. Ткань оказалась на удивление мягкой и дорогой. Этот чародей не поскупился на форму слуг. Вот бы починил ступеньки на лестнице, цены бы ему не было.

К ним присоединились собственные наряды девушки. На дверце висела памятка, как правильно убирать волосы. Её длины волосы едва хватило, чтобы собрать пучок.

Удобные ботинки пришлось заменить на лакированные туфли на небольшом каблуке. Но даже на таких ей едва удавалось ходить. Ступни заболели, а колени задрожали. Хотя, к боли и неудобствам ей не привыкать. Главное, не навернуться с лестницы. Довершали образ белые накрахмаленные чепец и фартук.

Кора ожидала за дверью. Стояла прямо, сложив руки перед собой. Носок к носку, ни складочки на платье. Без сомнения, её осанка и выдержка гораздо лучше, чем у Лариссы.

— Подожди, иначе у мастера Кэда сердце прихватит, — она поправила её покосившийся чепец. Я покажу тебе уборную. У нас тут даже горячая вода есть. Все благодаря господину.

«Неплохо.»

Душевые кабинки закрывались на замок, а после пользования унитазом, можно было потянуть за шнур, и все смывалось. Ей точно неизвестно, каким образом работают силы чародеев, но хотя бы за это ему можно сказать спасибо.

Обойдя четвертый этаж, они вернулись к лестнице. Кора принялась спускаться с ловкостью кошки, Ларисса же уставилась на ступеньки. Кто-то наверняка здесь уже падал.


На первом этаже, ей представили остальных обителей четвертого этажа. Иными словами, домашних слуг. Те, кто работал вне дома, жили в тех самых пристройках, которые она видела по приходе.

Между мужской половиной наблюдалось явное сходство. Рост, прическа, фигура, даже голоса похожи, а имена звучат в одинаковой манере: Тед, Нед, Бред и Джед. Их ливрея отличалась от одежды дворецкого большей простотой. Помимо неё в их форму входили жилеты из той же ткани, что и платья служанок.

Тем не менее, Лариссе удалось заметить различия между ними. Тед старше остальных, держится более уверенно. Вокруг его глаз начали появляться первые морщинки. Нед и Бред примерно одного возраста, но первый служит в поместье гораздо дольше. Он скромно представился и пожал ей руку. Его коллега несколько лет работал коридорным. В отеле Родонит, с ноткой гордости добавил Бред. А туда, если верить его словам, кого попало не берут. У Джеда между зубами щель, которая особенно заметна при его смехе. И, судя по всему, ему не достает смекалки.

«Старшой, тихоня, наглец, простофиля».

Одного взгляда на служанок достаточно для понимания, почему работа досталась именно ей. Все невысокие, темноволосые, бледные. Ни родинок, ни шрамов на лице, никаких отличительных признаков.

Ей вспомнились слезы Мышки. Высокая, румяная, ширококостная, с полной грудью и объемными бедрами, она бы не вписалась здесь. Несмотря на её мольбы, для работы выбрали не её.

— Четыре слуги, и пять служанок, — пробормотала Ларисса. Если чародей задумал собрать чайный сервиз, ему не хватает одного человека.

— Был еще Фред…, — сказала одна, но осеклась, получив локтем в плечо, — но он уже не служит. Замену ему еще не наняли.

Кора переглянулась с Тедом. Ларисса решила не допытываться. Она здесь не для того, чтобы интересоваться бывшими слугами, а для работы.

— У меня вопрос, — служанка с выбивающимися из пучка локонами подала голос. Выглядела она совсем юной, — у нас теперь изменится построение?

— Хороший вопрос, — добавила девушка постарше, с отрастающими светлыми корнями, — ладно Тера, она младшая служанка, но Шира пришла после меня, но все равно стояла передо мной. Будет честно, если теперь я буду третьей, а Лара четвертой.

— Шира была старше тебя и работала дольше. А у тебя это первое место работы.

— Мне без разницы, где стоять, — попыталась высказаться Ларисса.

Но её не слушали. Нира, так звали возмущающую девушку, пыталась убедить остальных, что больше заслуживает стоять третьей. Ее тираду прервало появление домоправительницы.

— Если бы ты убиралась так же энергично, как треплешь языком, то уже заняла бы мое место, — трудно поверить, что такой голос принадлежал прислуге. Твердый, но приятный. Ему место на радио.

Все, как один, склонили головы перед женщиной. Высокая, с длинной шеей, она взирала на них с высоты. Губы сложились в тонкую линию, уголки стремились вниз. Ворот черного платья украшен кружевами. На тонкой талии затянут пояс с висящими на нём связкой ключей и маленькими ножницами.

Одного мотка головой хватило, чтобы парни разбежались. Движения руки достаточно, что служанки подняли головы.

— Мне сообщили о твоем прибытии. Тебя встретили на станции?

— Да, — солгала девушка, заметив растерянные взгляды коллег. Судя по всему, эта задача предстояла им, а они позабыли.

— Твое имя?

— Ларисса.

— Отныне будешь Ларой. Ты не в корсете, — домоправительница задержала взгляд на груди, которую скрывала плотная ткань, — все служанки этого дома носят корсеты. Помогает держать осанку и закаляет выносливость. Завтра ты должна быть в нем. Мастер Кэд сообщил, что поручил Коре ввести тебя в курс дела. Вы закончили?

— Почти, — ответила служанка, — мы как раз направлялись в господское крыло.

— В таком случае, не задерживаю вас. Остальные, возвращайтесь к работе.

— Да, — хором произнесли девушки.

— Не знаю, что на неё нашло, — шепнула Кора, когда они достаточно отошли от мистрис Берты, — обычно она более снисходительная. Вот увидишь.

Вместе они обошли дом. В настоящее время чародей пользовался лишь двумя этажами. На первом располагались гостиная, столовая, кухня, а также проход в крыло слуг, на втором – бильярдная, библиотека, кабинет и спальня хозяина дома. Третий предназначался для гостей, четвертый — для домашнего персонала. Как предполагалось, имелись также подвал, где держали продукты и алкоголь, и чердак для хранения старых вещей.

Напротив главной двери стояла лестница, ведущая на второй этаж, застланная багровым ковром, а на всю стену висел портрет мужчины. Он взирал сверху, его острый взгляд пронзал насквозь. Выражение лица было средним между пренебрежением и презрением. Но больше всего Лару поразили волосы, сияющие золотом на темном фоне.

— Это почивший хозяин, — пояснила Кора, — дедушка господина.

— А где он? Текущий чародей, а не его дед. О его местоположении я догадываюсь.

Кора хихикнула в кулак.

— Никто не знает. Господин отбыл несколько недель назад и обменивается письмами лишь с мастером Кэдом.

— Один? Никто из слуг его не сопровождает?

— С ним его поверенный, мастер Вебер.

Несмотря на желание расспросить о нем, Лара прикусила язык, послушно следуя за Корой и запоминая всё сказанное ей. Ничего, с чем нельзя справиться: сухая и влажная уборка, сервировка стола, стирка, глажка и другая подобная работа.

— Мы встаем в пять утра, чтобы поместье было готово к пробуждению господина. Завтракаем все вместе на кухне.

— Даже когда его нет?

— Да.

«Зачем наводить блеск в доме, где нет хозяина?»

На стене вдоль лестницы висели и другие портреты. Лара усмехнулась, до чего же они схожи. Либо у художника руки растут не из того места, либо выходцы дома Глориан все на одно лицо.

— Вот еще один портрет старого господина.

В этот раз он выглядел гораздо старше. Устроился на кресле в центре холста, позади выстроились его дети, а у ног уселись внуки.

— А вот и господин, — Кора показала на мальчика, грызущего книгу, — а это его мать, — на красивую женщину в правом краю.

Других изображений чародея в доме не оказалось. Зато портретов его деда обнаруживалось достаточно. Старику, похоже, нравилось позировать.

За ужином Лара села в дальнем углу. Это место принадлежало Тере, но та радостно уступила его. За едой ее закидали вопросами: откуда она, где раньше работала и всё в таком роде. Девушку утомили разговорами. Лицо болело от улыбки. Хотелось поскорее вернуться в свою каморку.

Оказавшись в комнате, она выдохнула. Наконец, этот долгий подошел к концу. Больше не нужно быть начеку, держать спину и натянуто улыбаться. Форменная одежда вернулась в шкаф. Оставшись в одном белье, Лара потянулась и размяла шею. Корсет — этого ещё не хватало. Ей хождение на каблуках с трудом далось, а тут еще одна «радость».

«Придется потерпеть, чтобы выполнить работу».

Стоя перед зеркалом, она смыла макияж, а баночку с косметическим средством тщательно спрятала на случай внезапной инспекции комнаты.


«Ничего, с чем нельзя справиться. Ага, как же.»

Лара давно так сильно не ошибалась. Каждый день был хуже предыдущего. Болело всё тело, даже те части, о наличии которых она не подозревала. Ей не привыкать к мытью, уборке и стирке, но при этом требовалось соответствовать стандартам внешности. Укладывать волосы в пучок настолько тугой, что кожа лица натягивалась, и приподнимались брови. Менять платье раз в день, носить неудобный корсет и туфли на каблуках, держать спину прямо и не наносить вызывающий макияж. От порошка для стирки белых вещей руки становились сухими и красными, но без него чепцы и фартуки со временем желтели и теряли вид.

С ног не сходили мозоли. К концу дня они либо болели, либо теряли чувствительность. Глаза закрывались, а сознание отключалось до того, как голова коснется подушки. Не успевал прийти долгожданный сон, как наступало утро.

Мистрис Берта делала выговор за каждый проступок, будь то выбившийся локон, торчащая нитка или не проглаженный рукав. Доставалось даже Коре, самой опытной и прилежной служение. Лара все ждала, когда она проявит обещанную терпимость.

Зато каждому слуге предоставлялся один выходной день через каждые десять рабочих.

— Пять часов!

К сожалению, этот в их число не входил.

Тера, по обыкновению, прошлась по коридору, крича во всё горло и быстро стуча по дверям. Вот уж кому не позавидуешь. Как младшей служанке ей приходилось подниматься раньше всех и готовить четвертый этаж к пробуждению. Служанка слуг — так её назвали за глаза. Неудивительно, что она вечно не в духе.

Лара протерла глаза и перевернулась на спину.

«Вот бы когда-нибудь выспаться. Пролежать в постели целый день без надобности вставать».

Эх, мечты-мечты. Служивым людям не до них. Времени попросту не хватает. У них другие интересы — не умереть с голоду, найти сухую крышу над головой и всё в этом роде.

Лара поспешила в общую душевую, накинув полотенце на голову. На удачу, по пути никто из коллег ей не попался. Пока что удавалось не пересекаться с ними до нанесения макияжа, но девушка чувствовала, что так долго продолжаться не будет. Так и случилось несколько дней спустя.

— Лара? — Тера удивленно уставилась на неё. — Ты чего так рано встала? Я только собираюсь всех будить.

— Так получилось, — отмахнулась девушка и поспешила в ванную комнату.

Мистрис Берта уже находилась на кухне, когда служанки спустились к завтраку. Выглядела она обеспокоенной. Кора поинтересовалась её самочувствием.

— Ничего, о чём стоило бы волноваться, — ответила домоправительница, — садитесь. Скоро подойдут мужчины.

За завтраком мастер Кэд сообщил новость: возвращается чародей. Дом должен сиять к его прибытию, а это значит, все выходные в ближайшее время отменены. По столу прошелся недовольный гул, которой был быстро пресечен ударом кулака об стол. Слугам оставалось возмущаться молча.

Лару это особенно опечалило. У неё выходной через два дня, а дома ждут письма. Ей не хотелось пропускать его.

— Мистрис Берта, — она подняла руку с конца стола, — можно отпроситься на почту?

— Мне тоже, — высказались остальные.

— Так, — ещё раз стукнул мастер Кэд, — каждый, кто хочет отправить письмо, передайте его Теду, который завтра отнесет их на почту.

Причина, по которой дворецкий выбрал его, очевидна. Тед – Кора мужской половины персонала. Выполняет все поручения, получает меньше всего нареканий. Из всех слуг дворецкий наиболее лояльно относится к нему.

«Гадство.»

В тот же вечер Лара написала:

«Дорогой дедушка,

Письмо это я пишу вам раньше обычного, потому что его отправил мой коллега. Он настоящий бриллиант. К сожалению, нам отменили выходные в связи с прибытием чародея. А с другой стороны, наконец-то мне удастся узреть его воочию. Невмоготу уже как интересно, какой он. Его портрета нет среди картин, на которых изображены его предки. На мой взгляд, все они выглядят прекрасно, с золотыми волосами и сияющими янтарными глазами. Аналогично, наверно, выглядит и он. Шанс такой выпадает лишь раз в жизни. Ладно, что-то я записалась о чародее. А других новостей у меня нет.

Пока неизвестно, когда мне разрешат съездить домой, но как только узнаю, сразу напишу. Передавай привет сестре и братьям. Мне их здесь не хватает.

С любовью, твоя внучка Ларисса»


— Что из себя представляет чародей?

Они приводили в порядок хозяйскую спальню – просторное помещение с большими окнами, расписным потолком и золотистым орнаментом на стенах. Перестелили постельное белье. Кровать могла поместить всех служанок. Хотелось бы как-нибудь прилечь на такой. Раствориться в нежной шелковой ткани. Лара подавила желание коснуться господских перин.

К комнате прилегали гардеробная и ванная комната. Каждая из них превосходила размером коморки служанок.

— Он кажется более скромным, чем почивший господин, — подумав, ответила Кора, — раньше изголовье постели имело форму львиной головы, а на стенах висели золотистые панели. По новому распоряжению здесь все упростили. Стены перекрасили, оставили только потолок.

Лара взглянула на желтовато-белую краску, затем подняла взгляд.

«Мог бы выбрать цвет получше.»

— На самом деле господин и не должен был стать чародеем, — шепнула Мара, — он ведь приходился младшим внуком почившему господину. Но его дяди и кузены скончались, поэтому все силы достались ему. Вместе с имуществом.

Лара не совсем поняла смысл сказанного. В её представлении родившиеся в семье чародея, становится ими. Вот и всё.

— Ещё он красивый, — добавила Мара, — наша Нира неровно по нему дышит.

— Ничего я не дышу, — запротестовала та, но румянец на лице выдавал ее с потрохами, — но он и вправду красивый. Ещё мы однажды говорили, — она стала совсем красной.

— О чём же? — глаза других служанок зажглись любопытством.

— Он… он спросил, как у меня дела? Это было как раз после того, как я навернулась с лестницы. Ещё он излечил вывихнутую лодыжку и сказал мне быть осторожней.

«Так и знала.»

— И всё? — Мара не скрывала своего разочарования, — даже мы с ним больше говорили, — фыркнула она.

— Ещё… ещё он на меня смотрел! И ещё один раз улыбнулся!

Нира подняла голос, её дыхание стало прерывистым. В этот момент она выглядела как ребенок, пытающийся доказать свою правоту. Кора бросилась утешать её и укоризненно посмотрела на Мару. Та извинилась. Лара тоже разочаровалась, но по иной причине. Ей не удалось узнать о чародее ничего дельного.

— Он был таким крохотным в детстве, — больше поведала старая кухарка. После ужина Лара вызвалась помочь с мытьем посуды и подготовкой продуктов на завтра. В благодарность мистрис Клаус угостила её чаем, — все время прятался за маминой юбкой. Другие дети пытались его растормошить, но он предпочитал проводить за книжкой под деревом. Оно и понятно, его отец был университетским профессором. Мир его праху.

— Так господин сирота? — спросила Лара, скрыв свое лицо за чашкой чая, — как грустно.

— Так и есть. Мать господина скончалась, когда он был еще крохой. С тех пор он редко приезжал сюда. Старый господин не одобрял брак дочери с простолюдином. Отец же его скончался несколько лет назад, во время зимней лихорадки.

Девушка помнила тот год. Болели все — от мала до велика, но поправиться удалось немногим. Люди падали замертво прямо на улице, вымирали целыми семьями. Хоронить всех не удавалось, поэтому трупы сжигали в печах. Либо прямо на улице, если не повезло жить на другой стороне моста. Вонь стояла несусветная. Семью тоже коснулась болезнь. В отличие от других, ей повезло перенести её на ногах. Из их компании лишь она и Мышка пережили ту зиму. Чародеи же разводили руками, мол болезнь не поддается магии.

«Чушь. Небось сами себя подлечили, а на простой люд плюнули со высоких башен. Засранцы высокомерные.»

— А когда наследник старого господина умер, он вспомнил о младшем внуке, — продолжала мистрис Клаус, — да поздно уже было. Юный господин на тот момент уже по стопам отца пошел.

Дальше Лара решила не расспрашивать, дабы не вызвать подозрений. Вместо этого увела разговор на посторонние темы. К ним присоединилась мистрис Берта. Последнее время она выглядела крайне усталой. Лара уступила ей стул и разлила всем чай. Женщины принялись вспоминать былые деньки, когда только начинали работать здесь. В те годы требования к прислуге были гораздо более строгими.

— Ни Ниру, ни Мару даже на километр бы не подпустили к работе. Все мы тогда были одинаковы, как комплект фарфоровых куколок.

Лара не могла понять интонацию домоправительницы. С теплотой она вспоминает или с горечью.

«Наверно, там намешано эмоций.»

Оказалось, предыдущий чародей в молодости не чурался телесных наказаний. У мистрис Клаус до с сих пор сохранился шрам на ладони после порки из-за разбитой чашки. А мистрис Берта поведала о своих шрамах на спине.

— Зато как нам характер закалили, да? — рассмеялась кухарка. — И господин был ласков, когда требовалось. Нынешняя молодёжь этого не понимает. Увольняются, стоит на них повысить голос. У меня помощники сменяются чаще, чем у господина перчатки. А Шира, эта неблагодарная тварь? Сколько сил ты в неё вложила, а она пойди и сбеги с этим дураком Фредом. Ты смотри, Лара, будь умницей. Не повторяй ее ошибок.

«Так они сбежали вместе?»

Лара кивнула и обещала не подводить старших коллег. Когда мистрис Клаус ушла, они с мистрис Берта остались вместе.

— Ты сильно в голову не бери, — тихо сказала домоправительница, — времена тогда были другие. Считалось, чем сильнее бьешь слуг, тем лучше они работают. Конечно, со временем поняли, что это не так. Но пережитки остались. А насчет Ширы, — она поднялась, — тут я согласна с мистрис Клаус. Она сама навлекла на себя свою судьбу.


Долгожданный день настал. Чародей возвращается домой. Мастер Кэд едва не пританцовывал с самого утра, а Мара клялась, что слышала его пение за чисткой серебра. Мистрис Клаус приготовила любимое блюдо господина. Слуги навели чистоту даже на необитаемом третьем этаже. Наконец, ровно в восемь вечера все выстроились у главного входа встречать хозяина дома.

Первым из экипажа вышел невысокий мужчина с темными тонкими усиками. Он совсем не походил на портреты, висящие внутри, и никак не мог быть чародеем. Брюнет оглядел служанок и остановил взгляд на Ларе.

Вслед за ним появился он сам. Лара, увидев его, слегка разочаровалась. Она представляла себе писаного красавца с золотыми локонами. У этого же мужчины волосы скорее пшеничного цвета. Да, он хорош собой, но не прекрасен до умопомрачения.

«Какой-то он слишком обычный.»

Даже одежда у него без изысков – коричневый костюм с кремовым плащом. Такое скорее оденет интеллигент или торговец, но не знатный господин. Хотя с учетом его происхождения такое весьма ожидаемо.

— Добрый вечер, старина Кэд, — произнес он так, словно обращался к старому другу, в не к слуге.

— С возвращением, господин, — дворецкий еле сдерживал улыбку, — могу полагать, что ваша поездка была успешной?

— Можно сказать и так, — мужчина посмеялся, — смотрю, у нас прибавление в штате, — он взглянул на Лару, затем что-то шепнул Кэду. Тогда и старик обратил свой взор на служанку.

Человек, сопровождавший чародея, подошел к ним.

— Приветствую вас, мастер Вебер, — произнес дворецкий.

Человеком по фамилии Вебер был поверенный чародея — тот, кто занимается его делами. Даже членам высшего общества положено платить налоги и соблюдать законы. Отвечал за это именно он. Вебер служил старому господину и вместе с наследством перешел к его внуку.

— Этот человек… Вебер, что вы о нем думаете? — спросила Лара у девушек, когда они вернулись внутрь.

Тера пожала плечами:

— Ничего. Я с ним ни разу не говорила.

— Меня настораживал его золотой зуб, — добавила Нира, — но сам мастер Вебер кажется располагающим к себе человеком.

Мистрис Берта велела Ларе отнести поднос с чаем и печеньем в кабинет чародея. Обычно новая прислуга туда не допускалась. Лишь те, в чьей преданности никто не сомневался. В их число, помимо старших слуг, входили Кора, Мара и Тед. Даже уборку там проводили лишь они. Вопросы о причине вызова остались без ответа.

— Наверно, сама не знает, — усмехнулась Мара, убедившись, что её не услышат. Уголки губ Ниры и Теры поползли вверх, Кора укоризненно промолчала.

Лара прошла из крыла слуг в господское крыло. Скрипящие, отсыревшие половицы сменились на мягкие ковры. Поступь становилась менее твердой, но, подходя к двери, девушке удалось взять себя в руки. Она глубоко вздохнула и постаралась успокоить себя.

«Все будет хорошо. Это просто чай с печеньем.»

Три стука с небольшими интервалами. Лишь услышав «войдите», она отворила дверь. Кабинет не отличался ни роскошью, ни изыском. Таких комнат по всему государству, наверно, тысяча. Большой стол с лампой, перо с чернилами, стопки бумаг. Современное крутящееся кресло на колесах. Менее удобный стул для посетителей. Стеллажи с ещё большим количеством бумаг и несколькими книгами. Картина на стене, позади которой наверняка спрятан сейф.

— Ваш чай. Мистрис Клаус приготовила вам шоколадное печенье, — доложила Лара, слегка искажая голос, делая его мягче и выше.

— Мое любимое, — ответил чародей. В кабинете он один, поверенного нигде не видно. Лара взглянула на две чашки на серебристом подносе.

Она мягко поставила его на столешницу. Тихо, совсем незаметно. Ей рассказывали о шуме, который поднимала Шира. Лара разлила напиток насыщенного янтарного цвета в фарфоровую чашку, не пролив ни капли мимо. Кабинет наполнился мягким ароматом заморского чая. Запах ей понравился. Она мягко поставила чашку с блюдцем и печенье перед господином. Её поблагодарили ее и предложили сесть на стул напротив.

— Это не уловка, — добавил он настоятельно, — у меня к тебе несколько вопросов.

Вихрь мыслей пролетел в голове девушки. Господин сидит — слуги стоят, господин стоит — слуги стоят. Так учила мистрис Берта. Тем не менее Лара все же подчинилась, уместившись на край кресла.

«Меня же раскрыли?»

Чародей налил в пустую чашку чай и поставил её перед ней. Служанка недоверчиво уставилась на работодателя.

Вблизи сходство между текущим чародеем и его предшественником казалось более явным. Но в нем отсутствовала почти болезненная бледность, холодный надменный взгляд и искривленные тонкие губы. Наоборот, молодого мужчину отличала румяность и свежесть. Губы припухлые, но не слишком, как раз так, чтобы придать лицу привлекательности. Блеск в глазах с чем-то непонятным для неё. Светлый локон непослушно упал на лоб, остальные волосы аккуратно уложены по меньшей мере с тонной геля.

— Что вы хотели узнать? — Лара нарушила возникшую тишину. Слугам воспрещается начинать разговор с хозяином, но от его пристального взгляда ей стало не по себе.

«Как будто пытается дыру прожечь. Жуть какая.»

Выражение лица служанки должно быть приятным, но нечитаемым. Второе удавалось без труда, с первым возникали сложности. Природные нависшие веки и низко посаженные брови придавали создавали о ней впечатление, как о угрюмом или даже грубом человеке. Несмотря на еще нестарый возраст, между бровей уже лежала глубокая морщина, добавлявшая пару лет.

Некоторые парни принимали ее выражение лица за вызов и пытались «растопить ледяное сердце». Хотя топить там нечего. Она не избегала противоположного пола и даже была не против построить отношения, но потенциальные партнеры оставляли желать лучшего. Им казалось, что дешевые подарки и лесть всколыхнут её сердце и раздвинут её ноги. Отказ сопровождался либо гневной тирадой, либо настоящей истерикой. Находились те, кто был не прочь применить силу. Всех их ждал бесславный конец.

«Начнет распускать руки, сломаю их к чертям собачьим. И посрать на работу.»

— Как тебе работа? — голос чародея вырвал девушку из плена собственных мыслей. — Нет конфликтов с коллегами?

— Все в порядке.

— Какие разговоры ходят в вашем крыле? Может, есть новые вести?

Ларе показалось, чародей танцует вокруг слов «слухи» и «сплетни». Неужели ему есть до них дело? Или же это уловка, чтобы проверить её преданность. На чьей она стороне — господина или слуг.

— Ничего, что могло бы показаться вам интересным.

— Что-нибудь говорят о Ширли? — мужчина тут же поправился. — Шире, то есть.

— Говорят, она сбежала. Ничего другого я сказать не могу.

Лара решила не делиться всем услышанным о своей предшественнице. Чародей, итак, заметно расстроился из-за краткого ответа. Но с чего бы ему озабочиваться исчезновением какой-то служанки. Разве только…

Неужели она была его любовницей? Ожидаемо. Он молод и не женат. Нет никаких слухов о его романах. Зачем искать даму сердца, если есть служанка, способная согреть постель. Запрет дворецкого и домоправительницы к господину не относится. Вспомнились слова Кэда о беременности Ширы. Странно, но никто другой об этом не упомянул. Даже мистрис Берта. Ведь было бы разумнее, знай об этом её непосредственная руководительница.

Его реакция при таком раскладе понятна. Беременная любовница, сбежавшая с другим слугой, задела его за живое.

— Благодарю, можешь идти, — безучастно произнес чародей. Выглядел при этом он не как человек с разбитым сердцем, а как тот, кто слишком долго ломает голову над загадкой.


Идя по пустому коридору господского крыла, Лара погрузилась в мысли. Ей не следовало проявлять излишнее любопытство касательно своей предшественницы, ведь это могло помешать работе. Следует выкинуть Ширу из своей головы.

У прохода в крыло слуг её поджидали. Вебер водил пальцем по тонким усикам и что-то бормотал себе под нос. Девушка знала, кем он являлся на самом деле. Сшитый на заказ костюм, идеально сидящий по фигуре, накрахмаленный воротник, начищенная до блеска обувь, дорогие часы на руках скрывали его истинную сущность. Простолюдина, выбившегося в люди.

— Твое имя? — произнес он. Его голос звучал менее вкрадчиво.

— Лара.

— Лара, — повторил он, смакуя имя, — отлично. Как устроилась?

— Неплохо. Работа идет своим чередом, — девушка невольно озиралась по сторонам, боясь быть застуканной другими слугами. Или чего хуже — старшими.

— Да расслабься ты, — проворчал Вебер, цокнув. Затем хлопнул ее по плечу. Как на зло, именно тогда из-за поворота появилась Кора. По тому, как сменилось выражение ее лица, стало ясно — она видела.

— Мастер Вебер, — произнесла она с холодной учтивостью, — вам что-то нужно?

— Благодарю, нет, — он обнажил свой золоченый зуб, — я как раз шёл в свою комнату.

— Чего он хотел? — Кора дождалась, когда он исчезнет из виду перед тем, как задать вопрос.

— Спрашивал, как я устроилась, — Лара пыталась звучать как можно более непринужденно.

— Будь начеку. Другие не знают, но Шира незадолго до своего побега сблизилась с ним. Ну ты поняла, — она слегка выпучила глаза и склонила голову. Щеки её заалели.

— Неужели? Неужели тогда он отец…

— Ты знаешь о беременности Ширы? — воскликнула её собеседница и тут же закрыла рот, — откуда? — прозвучало шепотом.

— Услышала от мастера Кэда. Он сказал, что Шира забеременела и сбежала. Отцом ребенка мог быть этот Вебер?

— А кто ещё? Из слуг она общалась разве что с Фредом, но последнее время они даже смотреть друг на друга не могли. Переругались, наверно. Шира приехала издалека и не общалась с местными. Остается только Вебер.

«И чародей.»

— Только никому ни слова, — Кора приложила палец к губе, — это секрет. Я обещала Шире не рассказывать о ее … положении. И тебе говорить не стоило…

Девушка выглядела расстроенной. Скорее всего, из-за того, что не сдержала данное слово. Если Шира доверилась именно Коре, значит они, вероятно, дружили.

— Я умею хранить секреты. Можешь не переживать.

После отбоя, Лара закрылась в своей комнате, умыла лицо заранее набранной водой в тазу и переоделась в ночную сорочку. Мысли не покидали её голову, не давали уснуть. Она вертелась из стороны в сторону, металась по всей кровати, но сон всё не шел.

«Была бы книга.»

От чтения глаза всегда слипались. Независимо от произведения, сложности текста или размера шрифта. Стоило сесть за книгу, её одолевал крепкий сон. Предел её возможностей — четыре страницы.

Внезапно она вспомнила о книге в комнате. Той, что подпирала прикроватную тумбу. Однако сама мысль о чтении сморила девушку. Лара закрыла глаза и погрузилась в сон.


Чародей снова покинул поместье. Поверенный отбыл вместе с ним. Судя по разговорам старших членов персонала, возникли какие-то срочные дела в столице. В его отсутствие слуги выдохнули и расслабились. Лишь старик Кэд хмурился и ворчал.

Мара поведала, что дворецкий начинал как младший слуга. Для сироты без дома и семьи, это место стало родным. Он ревностно привязался к господской семье и горевал с каждой утратой.

— А мистрис Берта? — поинтересовалась Лара. — Она тоже давно работает?

— Да, со времен прошлого господина. Тоже поднялась с низов. Заставляет задуматься, да?

«О том, что можно жизнь положить на услужение.»

— Даже у простых девушек вроде нас есть шанс подняться, — улыбнулась Мара, — знаешь, времена меняются. Теперь женская участь не ограничивается ролью служанки, учительницы, медсестры.

— И проститутки, — хмыкнула Лара. За период службы она поняла, с кем из коллег можно шутить, а с кем нет. У Коры чувство юмора отсутствовало напрочь, Нира и Тера были слишком юными.

Мара рассмеялась. Смех у нее звонкий и заливистый. Напоминал о доме. В высшем обществе не принято гоготать с открытым ртом и откинутой головой. Лишь хихикать прикрывая губы. Отсутствие выученных с детства манер и говор выдавали в Маре выходца из низших слоев общества. Она подтвердила это, поведав о побеге из дома ради лучшей жизни. Марлин, как её звали на самом деле, даже сейчас не оставила это стремление. Богатый и красивый муж, который будет исполнять любые её прихоти — её заветная мечта.

— Почему бы самой не разбогатеть? — спросила Лара.

— Чтобы всю жизнь потом думать, как сохранить деньги. Налоги, пошлины, прочая ерунда. Сплошные беспокойства. Пусть ими занимается муж, а я буду наслаждаться роскошью, — она смеялась. Потом, правда, им досталось от мистрис Берты, которая услышала их разговор.

Несколько дней спустя, за обедом дворецкий сообщил о скором возвращении чародея.

— Завтра утром, семичасовым поездом. Мистрис Клаус, — обратился он к кухарке, — господин просил подать завтрак к его прибытию. Также полагаю, он будет рад шоколадному печенью…

— Принято, — ответила она, потирая руки об фартук.

— Кроме того, — продолжил нахмуренный Кэд. Ему не понравилось, как его перебили на полуслове, — в следующем месяце господин празднует день рождения и пригласил гостей. От вас потребуется не посрамить лицо нашего дома…

— Хорошо, — кухарка еще раз прервала его. Лицо дворецкого прибавило несколько лет.

— Смею напомнить, что госпожа Актон не переносит рыбу.

— Помню, — фыркнула мистрис Клаус, — этой размалеванной певичке подавай красное мясо.

— Мистрис Клаус, — резко отрезала домоправительница, однако сразу же смягчила тон, — пожалуйста, до конца недели подготовьте меню и сообщите, какие продукты вам понадобятся. Я свяжусь с поставщиками.

Лара навострила уши. Судя по выражению её лица, мистрис Берта тоже не питала особой любви к этой госпоже Актон, кем бы та не являлась. Однако слугам не дозволялось дурно отзываться о чародее и его гостях, чем и вызвано её замечание.

Мара в свой выходной сбежала в город с первыми лучами солнца. Тед же накануне подвернул ногу на лестнице и работал лишь на первом этаже. Поэтому уборка в кабинете чародея предстояла одной Коре.

— Ты справишься? — Лара поспешила предложить свою помощь.

— А? Наверно. Не знаю, — вопрос пролетел мимо нее. Её донимали совсем иные мысли, — прости, я задумалась. Если мистрис Берта разрешит, то я только за.

Мистрис Берта разрешила. Лара уже вхожа в кабинет господина, а Кора осталась без помощников. Нира, узнав об этом, нахмурилась и сморщила свой маленький нос. Ей не понравилось, что новенькую пустили туда раньше неё.

— Не переживай насчет Ниры, — заверила домоправительница, увидевшая эту реакцию, — ей не достает зрелости. У этих молодых дурочек ветер в голове. С возрастом придет.

Весь день у Коры всё влилось из рук. То воду прольет на дорогущий ковер, то мусорный бак выронит. С ней работа шла медленнее, а не быстрее. Поэтому, Лара посадила ее на стул.

— Говори, что стряслось.

— Ничего, — пыталась уйти от ответа Кора, но природное неумение врать выдало её, — мне написали родители. Хотят, чтобы я оставила работу и вышла замуж. Они нашли подходящего мужчину. Пекаря. Он здоров, с доходом, не болеет. Его жена умерла около года назад, срок траура вот-вот истечет. Говорит, детям нужна мать, а его дому хозяйка. Родители хвастают мной всей нашей деревне. Они решили, я отлично ему подойду. И ближе к ним буду. Говорят, раз я постоянно жалуюсь на тоску по ним, то буду рада вернуться домой, — она всхлипнула и утерла нос, — я уже не молодая девушка и нужно соглашаться, пока предлагают. Иначе я останусь старой девой, как тётя Клаудия, умру в одиночестве и буду съедена своими питомцами.

Лара не ожидала такой тирады и не придумала ничего умнее, чем похлопывать Кору по плечу, пока та вытирает слезы.

— Не говори никому про то, как я раскисла.

— Я же говорила, что умею хранить секреты, — когда её коллега немного успокоилась, Лара рискнула прощупать почву, — насколько я поняла, ты не хочешь под венец.

— Хочу, — Кора шмыгнула носом, — но не за пекаря. Он никогда мне не нравился.

— Не хочешь выходить, не выходи, — Лара безуспешно старалась найти правильные слова.

— Я не могу. Это же мои родители. Они дали мне жизнь и воспитали. Они отправили меня работать.

— И что? Это не дает им права решать за тебя. Особенно в столь важном вопросе, — Кора мотала головой, поэтому Ларе пришлось предложить, — я могу написать за тебя. Скажу, что ты такая хорошая служанка, и дом без тебя развалится.

На лице Коры появилось задумчивое выражение. Лара не стала допытываться. Они вернулись к работе, потратив слишком много времени на разговор. К ним даже заглянула мистрис Берта и напомнила о времени.

Служанки вытерли пыль, помыли полы, протерли окна и взбили ковры, вынеся их на улицу. Взгляд Лары то и дело возвращался к картине, изображающей зеленые поля и ясное голубое небо.

— Ее нарисовал старший сын предыдущего господина, — от Коры не скрылся ее интерес, — говорят, он души в нем не чаял и сильно опечалился из-за его смерти.

— Ммм, — протянула Лара, — красиво нарисовано.

— Я поменяю воду, начнешь протирать верхние полки.

— Да, да. Не торопись.

К тому моменту, как её коллега вернулась, Лара уже закончила с работой. Коре оставалось лишь поражаться её скорости.


Настал долгожданный выходной. Хоть вставать в пять утра не заставляют, крики Теры никто не отменял. Лара выругалась и спрятала голову под подушкой, чтобы снова провалиться в сон. К сожалению, шаги в коридоре окончательно разбудили её.

За ночь вода в тазе остыла. Ей, конечно, не привыкать, но в такой день хотелось насладиться горячей водой. Поэтому удостоверившись, что все спустились, девушка прошмыгнула в душевую.

В выходной можно отказаться от корсета, самой нелюбимой части формы, наряду с каблуками. Он стеснял движение и затруднял дыхание. Остальные служанки, за исключением Мары, безропотно носили его. Кора даже заявила, что он помогает осанке, главное — правильно его затянуть. На все жалобы Мары мистрис Берта отвечала:

— Не будь ты такой толстой, он был бы тебе впору. Подумай над тем, чтобы сбросить вес.

Домоправительница, отвернувшись, не видела испепеляющий взгляд, которым одарили ее. Лара снова стала случайным свидетелем возникших слез и не нашла ничего иного, как похлопать коллегу по плечу.

К её спуску на первый этаж завтрак уже закончился, но мистрис Клаус приберегла для неё тарелку. Каша уже остыла, но хуже от этого не стала. Доев, Лара вымыла за собой посуду и отдала её кухонным работникам. Они ценили любую помощь и поблагодарили её.

— Лара, — Кора с блеском в глазах и с конвертом в руках шагала к ней, — ты же зайдешь на почту? Сможешь отправить это письмо тоже?

— Хорошо.

— Это моим родителям, — пояснила девушка, — я нашла способ не выходить замуж.

— Отлично, — Ларе не терпелось уйти, пока не появилась мистрис Берта с какой-нибудь просьбой, которая окажется поручением и займет половину дня. В прошлый раз ей пришлось подниматься на чердак.

На почте по утрам людей немного, а днем и после обеда там не протолкнуться. Почтальон любит почесать языком, отчего образуется длинная очередь. Не со зла, конечно, просто природная общительность брала свое. Лара обрадовалась, войдя в пустое помещение.

— Доброго утречка, — мужчина с пышными усами вышел из своей каморки, услышав звон колокольчика на входной двери, и одарил Лару белоснежной улыбкой, — вы сегодня раньше всех. Как поживаете? Есть ли новости из большого дома?

— Хорошо. Никаких, — не изменяя привычке, ответила она.

У неё на отправку два письма. Одно деду, второе родным Коры. Почтальон заметил нарушение устоявшегося порядка.

— У Коры все в порядке? — спросил он, едва скрывая любопытство, — это адрес ее родителей, — и постучал по конверту, — за годы работы узнал, кто куда обычно пишет. Например, юная Нира каждый раз отправляет два письма разным адресатам, но с одной фамилией. Скорее всего, это ее родители и кто-то из родственников. Предполагаю, брат или дядя. Кора и вы пишите лишь родным. На одно письмо родным Тед отправляет два барышне из соседнего города. Бред держит переписку с тремя. Остальные из большого дома сюда приходят редко. В последнее время зачастила мистрис Берта. Раньше она появлялась раз в месяц, теперь в каждый выходной. Предполагаю, что-то стряслось с её сестрой. Вы спросите, откуда я знаю. Я отвечу, опыт. Более чем за двадцать лет мой взгляд закалился и теперь я могу предугадать адресата. Вот, например, вы пишите своему дедушке…

Лара вполуха слушала почтальона, но напряглась, вняв последнее слово. Она старалась не выдавать своего волнения, но её собеседник так погрузился в свою речь, что не обращал на неё внимания.

— Ваш адресат мужчина, но не разделяет с вами фамилию. Не сердечный друг. Вы не создаете впечатление барыши, обменивающейся любовными посланиями. Стало быть, член семьи. Будь это отец или брат при устройстве на работу возникли бы вопросы. Тогда дедушка или дядя по материнской линии. И тут я позволил себе догадку. Но, ведь, верно, же?

Почтальон явно ждал восхищения его талантами. И довольно улыбнулся, когда Лара захлопала.

— Как точно вы угадали, — сказала девушка, пытаясь улыбаться как можно шире и искренне.

Почтальон театрально поклонился несуществующей толпе поклонников. В этот момент колокольчик зазвенел вновь, и мужчина взялся за новых жертв. Лара поспешила уйти.

Затем она отправилась в лавку. Почти все продукты в городе местного производства. Одно из преимуществ свежего воздуха. Жители занимаются земледелием и животноводством. Летом и осенью собирают в лесу ягоды, грибы и травы, из которых делают чай. Именно он полюбился Ларе больше всего. Каждый раз она тщательно выбирала листья, тратя на это, порой, несколько часов. В её комнате набралась небольшая коллекция.

После путь держал её в магазин галантереи. Близилась зима, следовало закупиться теплой одеждой. Ей вспомнился особо холодный год, который они с Мышкой едва пережили.

«Интересно, как она там.»

Денег хватило лишь на один шарф, связанный женой хозяина лавки. Лара думала вернуться на почту, но решила отправить его в следующий раз вместе с письмом.

Местные узнавали её, здоровались, некоторые мужчины даже поднимали шляпы. Девушка шагала по брусчатке, не опасаясь косых взглядов, держа спину прямо. Ведь теперь она служанка чародея. Его жители боготворили, а её уважали.

Во время прогулки Лара стала свидетелем того, как группа детей бегая, столкнулась с маленьким старичком, и все они упали. Первые беззаботно поднялись и побежали дальше, у второго с этим возникли сложности. Продукты из его корзины рассыпались в разные стороны, стеклянные бутылки с молоком разбились о камни. Старик попытался подняться, но тут же рухнул обратно.

— Вы не ушиблись? — Лара подбежала к нему, поставила на ноги и принялась собирать продукты, — ай, — тихо издала она. Один из осколков вонзился в ладонь. Кровь капнула и смешалась с молоком.

— Ой, — вздрогнул в ответ старик, — осторожнее, — слабо прозвучал его голос.

Он выглядел старше её деда. Лицо покрыто глубокими морщинами, редкие тонкие волосы белее снега. Одежда, хоть старая и поношенная, была чистой и опрятной.

— Ты уж извини, дочка, — застал он ее врасплох, — ноги совсем ослабли. Стали чаще подводить. Спасибо, ты меня выручила.

Старик выглядел таким тонким, что казалось свалится от дуновения ветра. Лара вызвалась помочь донести корзину до его дома.

— Не утруждайся, дочка, — запротестовал старик, — не трать время, я справлюсь.

— Я настаиваю. Где вы живете?

— Недалеко, — сдался он, — в Синем доме. Как тебя зовут, дочка?

— Лара.

— Красивое имя. Приятно познакомиться, мистрис Лара. Меня зовут Мизен.

— Взаимно, мастер Мизен.

— Скажешь тоже, — рассмеялся старик. На удивление почти все его зубы были на месте, — мастер. Мы народ простой. Такими титулами себя не именуем. Просто Мизен.

— Хорошо. Тогда я просто Лара.

Мизен не умолкал всю дорогу. Говорил медленно, порой путался в словах, перескакивал с темы на тему, но все-таки поведал о своей жизни. Лара слушала краем уха.

— Совсем худо стало в последние годы, — продолжал старик, — жена уже три года как мертва, а я всё не собрался. Даже хозяйство запустил.

«Оно и видно.»

Синий дом именовался так из-за своей кровли. И хоть крыша покосилась и имела несколько дыр, цвет её не потерял яркости. Кирпичное здание покрыто белой глиной. Сквозь трещины виднелась рыжина камня. Несколько окон разбиты, а дыры залатаны газетой.

К дому прилегал большой участок земли. Его следовало тщательно огородить, но ни одного воришку не прельстит трава высотой с хозяина дома.

— Здесь мы выращивали картофель, — сообщил Мизен, — мои предки были первыми на этой земле, кто стал культивировать его, — в его голосе не было ни гордости, ни бахвальства, — мы с женой сами всем занимались, но… в прошлом году я сломал бедро и долго поправлялся… что я только о бедах своих? Жизнь продолжается, верно, дочка, — оживился старик. Отпер дверь, и та со скрипом открылась, — заходи.

Изнутри всё выглядело лучше. Полы чистые, ни одной пылинки. В камине тлели угли, на полках над ним – несколько портретов, нарисованных графитовой палочкой. Книжная полка ломилась от литературы. На подоконнике росла зелень. Общий уютный вид нарушали несколько тазов, в которые капала вода. Тем не менее Лара ощутила тепло.

Она помогла старику разобрать продукты. Затем он усадил её за стол и попросил взглянуть на рану.

— Вся боль уходи и больше не приходи, — повторял он, водя пальцами над царапиной.

Кровь уже свернулась, а боль прошла, но Мизен продолжал повторять заклинание. Говорил он ласково, словно с ребенком. Лара заметила, как ранка стала затягиваться, пока не исчезла совсем. Лишь следы высохшей крови напоминали о ней.

— Как? — ей казалось, лишь чародеям доступно такое. Впервые на её глазах свершилась магия. Девушка провела пальцем по ладони, переводя взгляд с неё на старика.

— Старый трюк, мама научила, — он в ответ почесал затылок.

— Вы чародей?

«Неужели он скрывает свои силы?»

— Ой, дочка, льстишь ты сегодня старику. То мастером обзовешь, теперь — чародеем.

— Но ведь вы излечили мою руку. Вы владеете магией.

— Да разве это магия? Сгодится только для царапин. С серьезными ранами она не справилась, — внезапно на лице Мизена отразились грусть и тоска. Лара поняла, что лучше не давить на душевные раны.

— Давайте я помогу вам, — вместо этого предложила она, — попробую подлатать вашу крышу.

— Что ты, дочка, — вновь запротестовал старик. Он не привык получать помощь от малознакомых людей.

Ларе пришлось его уговаривать, но в конце концов Мизен сдался, выделил инструменты, подъемную лестницу и даже одежду, чтобы не перепачкать платье.

— Мой сын носил это. Он в меня пошел, тоже ростом не вышел. Но тебе, думаю, подойдет.

Когда Лара закончила, солнце уже село. Ей удалось не только залатать крышу, но и смазать двери, поэтому те перестали скрипеть. Она взглянула на окна. Зимой старику будет совсем худо с газетными листами вместо стекол.

Мизен угостил ее травяным чаем и булкой собственного приготовления. Положил парочку ей в дорогу. Возражения девушки не принял.

К её возвращению уже смеркалось. Дорога обратно заняла целую вечность. Мышцы болели и ныли, особенно на спине. Ей хотелось поскорее помыться и лечь спать. Она прошла через заднюю дверь и обнаружила служанок на кухне. Они пили чай и ели свежие блинчики с джемом. Лара решила присоединиться.

— Мы тут сплетничаем, — хихикнула Мара, — кот из дома, мыши в пляс.

— Старшие слуги ушли в местный кукольный театр, после наверняка заглянут в кафе, — объяснила Кора.

— Парни воспользовались случаем и улизнули в паб. Вот им влетит, если они не вернутся раньше старичков, — добавила Нира.

— Последние спокойные деньки. Скоро вернется господин, а там и его друзья приедут.

Лара вспомнила о неприязни домоправительницы и кухарки к одной из них. Актон.

— Мне не нравится господин Драговер, — тихо призналась Тера, озираясь по сторонам. Хоть старших не было, девочка не решалась говорить открыто.

Другие служанки понимающе закивали. Лара бросила вопрошающий взгляд на Кору, та кивнула, мол потом объясню. Вскоре Нира и и Тера отправились спать. Трое старших по возрасту остались одни.

— Зато удастся увидеть господина Шерла, — радостно прощебетала Мара, — он очень красивый и такой мужественный.

— Наглый и заносчивый, — возразила Кора, — к тому же не нашего поля ягода. Знатный господин не пара простой служанке.

— Смотреть на него не запрещено, — фыркнула её подруга, — Лара, у него такие скулы. Вот и увидишь. Не слушай эту зануду с дурным вкусом на парней. Ей нравятся всякие темноволосые задохлики.

— Марлин, — щеки Коры заалели, как у юной девушки.

— Ладно, ладно, — Мара перевела любопытный взгляд на Лару, — а где ты была? Пришла так поздно.

— Помогала мастеру Мизену. Встретила его в городе и проводила до дома.

— Понятно, — разочарованно ответила служанка. Ей наверняка хотелось пикантных историй.

— Жаль его, — сказала Кора.

— Действительно. Врагу не посоветуешь — так потерять сына. Очень жестоко.

— Что случилось? — поинтересовалась Лара.

— Точно не знаю, — ответила Мара, — это случилось до начала нашей службы, — его избили или по нему проехалась лошадь или сбила телега. Точно неизвестно. Но парень пролежал всю ночь в канаве, а когда его нашли — было слишком поздно. Даже вмешательство господина не помогло.

Лара поняла, о каком вмешательстве идет речь. Взгляд упал на невредимую ладонь. Похоже, магия не всесильна.

На каминной полке стоял портрет молодого мужчины. Он сохранился лучше остальных, хоть бумага пожелтела со временем. Его берегли. Потеря самого близкого человека оставляет незаживающую рану на сердце. Со временем острая боль уходит, но скорбь рано или поздно дает о себе знать.

Девушка почувствовала тяжесть в груди. Поэтому через десять дней, она вернулась в Синий дом.


Страница книги Служанка чародея в интернете