Вступление

Творчество — это не сумма знаний, а особая направленность интеллекта, особая связь между интеллектуальной жизнью личности и проявлением её сил в активной деятельности. Я бы назвал творчество самой сутью жизни в мире знаний и красоты.

Василий Александрович Сухомлинский.

Эта книга писалась долго, и поначалу в Интернет увидел её «черновую» версию. Она не для всех, а лишь для думающих. Озабоченным тут делать почти нечего, я мог бы сказать в пошлом лицемерно-интеллигентском духе, но нет. От них есть немалая польза: они смогут после прочтения рекомендовать знакомым, и тут я не против. Любители книг без подтекста для пивка с попкорном — сразу мимо. Хотя...

Я поначалу стал писать эту книгу, чтобы превзойти классического автора такого жанра, Эммануэль Арсан (настоящее имя - Марайя Ролле-Андриан, она же Марайя Бибид, померла в 2005-м году в 73 года). Напиши я это произведение на 30-40 лет раньше, слава бы досталась мне или кому-то подобному мне. Упустил, был занят другими делами и поэтому в те времена чисто физически не смог ничего бы сам написать. История повернулась так, как повернулась. Тем более, что той книгой я откровенно вдохновлялся. Читайте и увидите саму атмосферу!

Я при всех прочих равных не считаю себя и кого-либо другого «опоздавшим» или «лишним» в этой эпохе литературы. Запомните раз и навсегда, для творчества НЕТ и не может быть «времени», ограничений жанра. Все попытки писать «своевременно», «на заказ» — это опыт показывает всегда, чётко и конкретно! — по шаблонам превращают любой шедевр в сатиру, тупую «заказуху» и кустарщину. Плоскую, унылую и потому не вдохновляющую, не интересную.

Как писал старый добрый автор ужастиков Эдвард Ли, «пишите, мать вашу!». Не стесняйтесь писать ничего, никаких табу не должно быть при Творении, ведь каждое написанное от души произведение — дитя твоего разума, мой друг, что не менее и часто более важно, чем просто дитя. Родить дитя — дело дурное, как говорят, а сотворить из него достойного гражданина — дело на уровень выше этого. А сотворить нечто новое, чего не было ранее, — ещё выше. И чем больше у вас детей именно от разума, тем счастливее вы.

Сдерживать идеи и не писать — всё равно, что не дать родиться своему собственному ребёнку. Уничтожать своё собственное творчество, в частности, произведение любого жанра и образа — не меньший грех, чем убить своё дитя! Творить - жить!

Поэтому я говорю вам всем — пишите все вещи без ограничений, пишите много и что хотите. Все вы. Всем нам есть, что сказать, как бы кто что ни думал. Не молчите! Молчание, как говорил великий Джонатан Свифт, — добродетель только дураков. А вы — не дураки, никто из вас.

И не бойтесь, что вы непременно повторите многое написанное в классике, пойти дальше классики модно лишь пройдя её, как нельзя стать из ребёнка взрослым, не пройдя отрочества и юности. Литература и творчество — как организм, этап классики — это необходимое, но прошедшее навсегда детство, а юность и взрослое будет уже на её фундаменте, нечто новое.

И то, каким будет новое, решаете вы и только вы. Дерзайте!

Часть 1

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ.

Джебран Халиль Джебран.

Пролог

Я привычно шла домой по вечернему парку в старом добротном пальто и осенних ботинках, глядя на подёрнутую тучками грязно-жёлтую Луну и совсем недавно отцветшие куцые тюльпаны. Мне было очень одиноко и грустно. Сил и желания улыбаться не было совсем, хотелось только плакать, чем я успешно и занялась, сев на старую деревянную лавочку. Никто из немногочисленных прохожих не подошел помочь или осведомиться, в чём дело. Вот так всегда, всем всё равно, думала я, отчего зарыдала лишь сильнее.

Такое случалось всё чаще и чаще, годы одиночества буквально пожирали меня и вытягивали тепло из сердца. Никто даже не обнимет с теплом, когда я приду домой, нежно и ласково. Неужели я так много прошу от жизни, ласки да понимания? Но этого-то мне и не хватало уже несколько лет, и сейчас очень не хватает.

В общем, наплакавшись вволю, я с трудом встала и побрела домой. Да уж, увидел бы меня кто-то из коллег, сплетен потом было бы целый воз. Репутация — последнее, что у меня ещё осталось, что не даёт мне стать нищенкой в той дыре, которую все зовут городком на 60 с чем-то тысяч душ. Единственная радость — работа повара, в чём я фанатик вынужденно. Вот, смотрите, до чего я дожила! Тут ещё и дождь накрапывать стал. Нет, даже не дождь, а холодная мерзкая морось. В общем, погода и моё настроение брели рука об руку. Погода равнодушна, ей всё равно, плачет кто или нет. Спасение от всего, недоступное людям, погода всегда в одном настроении. Вот умру я одна, а Солнце так же будет жарить летом, а ветер — морозить зимой!

Естественно, как это и бывает в таких обстоятельствах, морось тихо перешла в ливень, промочив до нитки упомянутое выше пальто и растрепав волосы. Вот, делай после этого причёску на пробор теперь, думала я, едва не зарыдав снова. Нет, всё-таки, зарыдала в голос и без всякого стеснения. Если кто-то обратит на меня внимание, пускай поможет, а нет, пускай идёт себе лесом. Да, пропади оно всё пропадом!

Успокоившись, я пошла было дальше, но сегодняшнее невезение поразительно легко отправило меня в грязь, причём совсем не фигурально. Самым буквальным образом я оказалась физиономией и руками в грязной луже, поскользнувшись на бесстыдно выступающем камне на аллее. Да уж, слёз на всё не хватит, блин, и высказанного вслух мата — тоже. Вся одежда сегодня полетит в стирку. Теперь как бы пройти незаметно от соседей - ещё не хватало, чтобы они увидели этот позор. Хорошо хоть нос не разбила!

Тут произошло то, чего я никак не ждала уже лет пять с лишним. Меня кто-то тронул за относительно чистое плечо и ждал. На выкрикнутое в сердцах «Чего надо?» мне ответило гулкое молчание. Насторожившись, я открыла глаза и увидела довольно миловидную молодую женщину в весеннем синем платье и натурально светловолосую. Полнее меня и чуть выше. В руке у неё был платок, который она мне протягивала. Извинившись перед ней за крики, я вытерла лицо и поблагодарила её. Дальше мы разговорились, благо это не плакать вечером под кофе одной.

— Марина, — представилась она, сверкнув бешеными, ярко-зелёными глазами.

— А я — Екатерина — ответила я, вытерев физиономию полностью и подав ручку. Марина тихо прыснула и подержала её, предложив пойти к ней, немного погреться.

— Я поссорилась со своим хахалем и недели две с малым живу одна, так что пошли, с тобой повеселее вечер будет.

Я с трудом воздержалась от любых комментариев, хотя какая-то вредная часть меня потребовала послать эту весёлую зеленоглазую блондинку куда подальше. Но я подавила это. В конце-то концов, я одна тоже, близких друзей и подруг совсем нет. Одни знакомые и приятели, они же соперники за моё место повара! Оно так и бывает: подружишься, потом проблем не оберёшься. Чуть что, вмиг предадут за пятак, как пел этот певец, как его, Майданов! Приятели и приятельницы есть, и ладно, так куда безопаснее.

Но тут был выбор: идти домой снова плакать или познакомиться с новым человеком. Лучше второе, нечего расклеиваться, да и знакомая с виду стерва не за гранью разумного.

— Почему бы и нет? — говорю я, покраснев.

Так началась наша удивительная дружба.

Глава 1

Проснувшись на мягком роскошном диване, приобретённом накануне недавнего тридцатилетия, я потянулась и тихо посмотрела в окно, где осы опять сделали гнездо. Ну, мать их за ногу, как ни убирай, всегда возвращаются! Никакой отравы на них нет. Опять соврал знакомый продавец, что его чудо-средство убивает всех наповал. Пока что голова от него заболела лишь у меня. Ну да ладно, пошла я заниматься наведением марафета. Пижамка из синевато-зелёного искусственного шёлка смотрелась отлично, судя по отражению в старинном мамашином зеркале. Как и все контуры худощавого тела с относительно маленькими подтянутыми грудками. Я совсем недавно стала снова любоваться собой в зеркале, наряжаясь и прихорашиваясь.

На удивление часто при этом я вспоминала свою новую подругу Маринку. Она не такая худая, как я, но за собой следит. Может, поэтому и я начала, она пример подаёт мне, да? Тем более, что у меня будет послезавтра вечером годовщина работы в этом ресторане с обязательным приглашением её в гости. Нечего плохо выглядеть хозяйке квартиры в почти круглую дату пусть даже рабочую. Пять лет работаю в «Золотой царице цветов», что немало! Да и вообще, в любую дату надо держать марку!

В общем, собралась я с мыслями и марш на работу. Отработав, я уже без всякой грусти пошла гулять по всему парку. Нагулявшись и чутка устав, я отправилась к Марине домой. Толку сидеть там одной, свои обои и телевизор не видела с толчком, что ли, скучать по ним начала? С ней весело, и я улыбаться часто стала, даже коллеги на меня смотрят и до странного завидуют. Пускай завидуют, сами вначале пускай научатся жить, а потом будут свои «фанджи» и «джинджи» таращить! Пускай пирог мой фирменный лопают с белыми грибами и мясом, который я сама придумала вчера по дедовому рецепту из Средней полосы и приготовила для посетителей. Я повар по отцовой линии, мать - медсестра.

Вот это было объедение. Марина, впрочем, тоже облизывала «пухленькие» пальчики при всех её «фи» по отношению к мясу. Знаем мы таких вот «веганов», которые, когда не смотрят, мясо в три горла лопают, знаем, плавали. Уж мы-то всё знаем, год назад насмотрелись на пару соседей! Всем говорили сквозь зубы, что мясо и рыбу с птицей никогда не кушают, а сами чавкали тайком куры-гриль с пряностями, аж за ушами трещало.

С такими вот мыслями я добралась до Маринки. Сильно стиснула её в объятиях и поцеловала в щёчку, как у нас стало заведено, после чего приговорили на двоих хороший пакет томатного сока и начали болтать. Мне нравилось сидеть на диване не одной, а с кем-то приятным, потому я обняла её одной рукой за плечи и сама того не заметила. Марина не удивилась и ответила тем же.

Как же хорошо и тепло, подумала я, и приятно быть с кем-то. Тут я взяла и навзрыд расплакалась.

— Ты чего? — удивилась Марина, как-то встревожившись и посмотрев мне в глаза. Зелень её взгляда была полна грусти и... обожания!

— Ничего, хорошо мне, очень хорошо! — ответила я тихо и опустила взгляд. Мои эмоции были к этому ближе и ближе.

— Тихо, Катюша, тихо, подыши, просто медленно подыши, и пройдёт. Раз-два, раз-два. Вот так.

Я попробовала, больше плакать мне не хотелось. Стало намного теплее на душе, и я как-то незаметно задремала.

Проснувшись, словно от мягкого толчка, я увидела себя накрытой толстеньким старым покрывалом, а Маринка всё возилась на кухне. Зевнув во всеуслышание, я от души потянулась.

— Соня, проснулась? Экий ты совик-сычик! — громко рассмеялась Марина, увидев возвращение меня из Бездны. Я не стала ей говорить, что увидела во сне, так как постеснялась. С её участием.

Хохотушка, как я мысленно звала Марину в таких случаях, продолжала смеяться и подтрунивать, и это меня неожиданно успокоило. Ответить ей любимыми остротами я не могла и не хотела, а хотела просто полежать и погреться на диване, как мой наглый чёрный котяра. Когда я привела позавчера Маринку к себе, мой старый Чёрт её серую кожаную сумку еле не изгрыз. За это не получил обещанной копчёной селёдки и был отправлен до ночи немного погулять вниз, в ад гостеприимного подвала.

Посмеявшись надо всем этим про себя, я снова уснула и проспала до утра. Растолкав меня, темпераментная подруга нарядилась на работу и отправила меня быстро купаться и собираться. Позавтракав на скорую руку, мы вышли во двор и пошли на остановку. Как же удачно, что мы можем вдвоём добираться до работы одним и тем же транспортом.

Глава 2

День пятой рабочей годовщины прошёл — лучше не бывает. Танцевали все под музыку, пели песни. Маринка даже после тостов приглашала меня потанцевать вдвоём с ней, но была послана с такой идеей искупаться холодной водой. Придя в себя после душа, она не отставала, и мы потанцевали слегка. В итоге, смеясь от неуклюжести в таких танцах, мы начали петь эстраду снова. Из того караоке-бара за углом нас выставили, так что петь лишь дома удавалось в полную силу.

Репертуар самой Марины в разы превосходил мой, но лишь в пошлых частушках, а я выигрывала в песнях БГ и Алисы. В итоге мы сочли это слишком скучным и пошли гулять. То и дело мы снимали друг друга в самых смешных позах у какого-нибудь красивого старого дерева или не менее старой кирпичной стенки. Наснимали до кучи фото, но приличного оказалось мало, и мы оставили лишь самое годное из фото архива. Как не проверить новый телефон-мыльницу с хорошей камерой при удобном поводе, а?

Три часа спустя мы уснули на диване, даже не раздеваясь.

На следующее утро, открыв глаза и приняв лекарства от головной боли, мы пошли работать. Вечерком, когда облака были сиреневыми, мы встретили друг друга на том же месте в парке, где познакомились впервые. Погуляли знатно, держались за руки и часто обнимали друг друга за плечи. Зная, как я люблю это, Марина мирно обнимала меня за плечи, но умело ерошила мои завязанные в конский хвост волосы. Это месть за то, что я однажды её кудри в косу попробовала заплести.

Получились вместо косы «парижские ветры», а я легко получила абрикосовым компотом в свою худую холёную физиономию.

Что поделать, это у меня волосы прямые — садистам-парикмахерам на радость. По себе и судила, когда плела косы подруге. Но Марина же, зараза вредная, всё равно отомстила за это. Сделала мне сейчас ужас на голове и раскрыла бордовую заколку для окончательной потери мной приличного вида. Потом елейно осведомилась о моих планах на вечер и походах в кино на что-нибудь максимально тупое и смешное.

После получаса нудной «ругани» с моей стороны мы пошли, держась за ручки, к ней домой. Там почти весь вечер она сама плела мне новую косу, массируя замёрзшую шею и ушки. Да ещё и провоцировала на комплименты в духе «лучшая массажистка года, гейша моя». Я не отказывала в этом, хвалила совершенно искренне. Шейка-то перестала болеть полностью, а саму Маринку я поцеловала в щёчку.

Был вечер, но спать почти не хотелось. Внезапно, скрыв слёзы, я обняла мою подругу с не свойственной мне нежностью и опустила голову ей на плечо. Не было фраз типа «Катя, ты чего расчувствовалась?». Без тревоги я пригрелась на плече под укрывшим нас обеих пледом. Она гладила мне спинку в ответ, и я потянулась, как сытая кошечка, и замурлыкала. Как же тепло и хорошо! Марина меня огорошила тем, что в этот раз предложила сегодня поспать рядом с ней, чтобы было спокойнее. И, как я поняла со слов Марины, чтобы я меньше плакала во сне.

— Ты что, Мариночка, я смущаюсь. Неудобно же, я давно одна сплю, привыкла уже так. Неудобно как-то, Марин.

— На диване удобно, что ли, одетой спать в мятом виде? Ню-ню, Катюшка. Это, конечно, хорошо, но лучше цивильно и в постели. Не домой же тебя на ночь глядя отправлять одну, — ответила она, почти не улыбаясь и смотря прямо. Она говорила серьёзно, и я в порыве благодарности её снова обняла, ощущая её руки на своей спине, и предсказуемо потеплело в душе.

Я не отказалась от идеи поспать вместе, хотя потом лицемерно удивлялась этому. Вскоре мы обе спали в пижамах на её двуспальной кровати. Я почувствовала во сне её руки на себе, но мне было хорошо, и я не хотела мешать Марине. Я ясно ощущала маринкину заботу обо мне и понимала подтекст. Кстати, моя шёлковая цветная пижама с красными и синими попугаями с всех сторон — это праздничный подарок от подруги!

Глава 3

Мы проснулись утром, как заново родились. Раньше будильника даже. Самым в этом главным было то, что больше не ощущалось одиночества. Марина, тихо потянувшись на мой манер, пожелала доброго утра и поцеловала около губ. Я покраснела, но она мигом помогла мне встать и вытолкала в душ. Искупалась я мигом и с крайне противоречивыми мыслями, впрочем, приятными. Угостилась я превосходным омлетом по-королевски, не забыв поблагодарить, поцеловав Марину так же, как она меня, и любовалась румянцем.

Вечером мы пошли ко мне, — так решила я, чтобы снова ответить взаимностью на все её милые ухаживания. Мне они были приятны по личным причинам, а я не привыкла оставлять добро без ответа. Заодно угощу её своим фирменным кофе, который я не делала даже в ресторане, между делом подумала я.

Это не было чем-то удивительным, ведь мы обе жили одни. Нежность к моей «сестре по несчастью» была естественной, и объятья на диване вскоре нас не смущали. Поцелуи в щёчку около губ и просто в щёчку — тоже. Обнимая друг друга, мы не чувствовали никакого отторжения или пошлости, просто уют. Всем так не хватает сейчас уюта, все спешат куда-то, но не мы. Все разучились дарить уют другим, всё рвут других лишь для себя. Итог печален и предсказуем, так что пускай не плачут о пресловутом венце безбрачия и не становятся со злости ненавистниками противоположного пола, а кое-кто и своего, сами ничем не лучше. Куча наших приятелей и недругов с просто народом, с которыми мы обе общались, лишь подтвердили это неумолимое правило.

Марина тоже иногда отчего-то плакала, как и я, но я утешала её и брала её руки в свои. Она успокаивалась, и я обнимала её. Мне было очень приятно её общество, с ней я была как будто с человеком, которого знала, искала всю жизнь. Мы частенько засыпали друг у друга на диване, поплакав или же просто так.

Но сегодня в гостях у меня она была грустной, разрыдалась сверх всякой меры, говоря что-то очень грустное. Я хотела сделать ей приятное, целовала её заплаканные глазки цвета подорожника. Она в ответ необычно нежно и порывисто обняла меня. Перестав плакать, она тихонько провела мне пальцами по щеке и посмотрела в глаза так, что ошибиться было нельзя. Это был влюблённый взгляд, неподдельный, нежный и просящий!

Она полюбила меня, что вначале ввергло меня в лёгкий шок. Неужели меня кто-то полюбил после стольких лет? Но могу честно сказать: я люблю её не меньше, как я ни скрывай это от неё и от себя самой. Нет, твёрдо решила я, нет, никогда не отдам это нежное создание никому. Я её нашла, а она меня. Я и так уже предостаточно потеряла в этой жизни и не отдам ничего, что мне дорого.

Обняв её и глядя ей в глаза, я сказала Марине, что люблю её, не брошу и не отпущу никуда. Никому её не отдам. С замершими на языке словами она, не веря ушкам, раскрыла изумрудные окна глаз и не оттолкнула меня. Нет, она побледнела и прильнула ко мне с неразборчивым криком. Я почувствовала её жар, силу и трепет, дрожь и громкий барабанный бой нежного сердечка.

— Люблю, люблю, люблю тебя, люблю, родная, люблю. Ты мечта моя, радость моя! — не переставая обнимать, через минуту-две приговаривала она, покрывая поцелуями мои глаза и лицо. Оставляя следы-засосы. Я просто стиснула её и страстно поцеловала прямо в губы. Какие они нежные, это не описать ничем! Мне было всё равно, что Марина — тоже женщина, как и я. Мне уже всё было не важно тогда, и сейчас не важно тоже. Лишь бы она была всегда рядом, это единственно было важно! Одно это, и больше ничего.

— Родная, моя родная, я всегда хотела тебе сказать, и ты сказала сама, — еле слышно говорила я сильно дрожащим голосом. — Всегда всё слышала и всегда боялась сказать, но теперь никогда не буду бояться, никогда! Мариночка, спасибо тебе за всё, душа моя, что ты помогла мне, спасибо, что ты есть у меня! Никому тебя не отдам, от всего уберегу и не дам больше бояться.

Наш поцелуй, который уже по счёту, длился долго. Мы не отпускали друг друга и целовали, гладя друг друга, не стесняясь больше касаться всего тела и баловать его от всего сердца. Я призналась ей во всём, что боялась сказать даже себе. Как же хорошо, Мариночка, как же я тебя люблю и полюбила давно. И ты меня тоже, я знаю, девочка моя. Я знаю, очень давно знаю, ты произносила во сне моё имя, изгибаясь во сне в лёгкой судороге. Ты думала обо мне, и я о тебе - не меньше!

И я шептала тебе ночью, что люблю тебя, слышала твой бархатный шёпот, когда дремала. Но я не отпугивала тебя и тихонько лежала, но чувствовала твоё дыхание на своей спине. Не надо, не держи больше в себе ничего, солнце! Я радовалась, чувствуя, как легко тебе становилось, когда ты отпускала себя и шептала мне ночью самые искреннее слова, думая, что я сплю. Не хотелось мне, совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Мне не стыдно, нам не нужно было таиться или прятаться, мы всё могли делать и говорить прямо. Что ещё мы нашептали друг другу без малейшей утайки, не представится возможным сказать кому-либо. Это останется между нами, и это тоже связало нас навсегда. И я лишь рада этому.

Ночь шла и шла, но нам было всё равно. Мы не смотрели на время и за окно, мы были одним целым. Хотя «женского» опыта у нас обеих не было, мы ласкали друг друга искренне, словно всегда это делали! Как давно я не чувствовала, как отдаюсь любимому человеку всей душой и телом! Как давно это было! Это не передать словами, как бы книжники с пьяными озабоченными пошляками ни пытались объехать нас на кривой кобылке! Мы пробовали все возможные позы, ласки, и Мариночка оказалась изнутри такой вкусной, жаркой. Такое сочное лоно и все тело моей сочной Валькирии меня ждало и теперь дождалось. Когда я в свою очередь наслаждалась ей, это была Жар-птица и небеса наяву!

Мы обе вместе медленно направлялись к Луне. Я в этот незабываемый момент снова и снова целовала свою радость. Я чувствовала, что обрела любовь, о которой мечтала многие годы.

Когда больше не грязная, а белоснежная Луна прошла почти половину пути по ночному небу, мы уснули чистым и хорошим сном в объятиях друг друга. Мы не думали ни о чём, мы обе были на десятом небе от неземного счастья. Вместе, отныне и насовсем, мы нашли своё счастье. Обнажённые и пообещавшие друг другу никогда ни в чём не стесняться друг перед другом, ничего никогда не скрывать и не бояться. Наши сны впервые были без тоски и чудесными, а сияние утра озарило нас счастливыми.

***

Моя девочка, какая ты хорошая. Катенька. Я всем сердцем уже давно люблю тебя, ты — мои глазки и моё сердечко. Ты для меня всё, слышишь? Я твоя навсегда и никому не отдам тебя. Я умру, если ты не будешь со мной, я не смогу и дня прожить без тебя. Каждая минута, каждый миг с тобой окрыляет, и я не хочу прекращать этот полёт в облаках рядышком с тобой. Мы с тобой одно целое, я дарю тебе себя и забираю тебя к себе навсегда. Ты моя, это никто не изменит!

Тогда я одиноко гуляла по парку и была не в самой лучшей форме. Мы с воем рассорились с относительно молодым человеком, который хотел просто захапать мою квартиру, а сам был гол-бос и встречался с кучей баб побогаче меня, на всякий случай. Я же целую неделю не могла простить себе, что меня так легко обманули. Я озлилась и после конца очередных рыданий пошла в парк — голову хоть проветрю.

Когда я за деревом увидела тебя, плачущую и упавшую в грязь под этим холодным дождём, я всё поняла. Как тебе было плохо, и какая ты одинокая. Мне стало сразу ясно, что одна я сойду с ума, и мне нужен кто-то рядом. Я очень захотела помочь тебе. Ты была злой и нервной, но я не осуждаю тебя. Сама такая же. Потом мы пошли ко мне, и я напоила тебя кофе, заставила всё с себя снять и посушить. И самой искупаться в горячей ванне, как следует тоже. Простыть я тебе не дам точно.

Ты была робкой и одинокой, даже забитой немного. Но я никогда не «давила», не смела «давить» на тебя, ты и так пострадала, плакала горько и постоянно. Когда ты тепло и тихонько говорила мне «спасибо, Мариночка!» за всё, я вначале немного удивлялась, но понимала тебя и нисколько не меньше благодарила в ответ. Сердечко у тебя было как будто покрыто толстым слоем льда, и ты хотела спрятаться от этого мира за холодным видом. Но от меня это не спрячет, и я очень сильно радовалась каждой минуте твоего присутствия рядом. Мы всегда чем-нибудь занимались вдвоём, не пренебрегали увлечениями и посетили все интересные места в городе.

Когда ты с румянцем на красивом лице начала ухаживать за мной, я была смущена, но никак не останавливала тебя. Ни в коем случае! Я отвечала тебе тем же и как можно чаще под пледом обнимала тебя, чтобы ты не плакала и чувствовала себя хорошо.

Я часто обнимала тебя во сне, когда мы в пижамках спали рядом, и говорила на ушко еле-еле слышным шёпотом очень многое, пока ты спала. Я очень хотела, чтобы тебе снилась именно я и что-нибудь очень приятное вдобавок. Я сразу узнала, что ты иногда не спишь и притворяешься. С волнением слушаешь меня, доброе моё солнышко! Я знаю это и слышала твоё дыхание. Я не пыталась форсировать чувства и понимала, что тебе очень хорошо. Когда ты отвечала мне тем же, я млела, хотела, чтобы это как можно дольше не заканчивалось.

Всякие фразы со смыслом «не ной и соберись» я тебе не говорила никогда. Скорее, наоборот. Я убеждала не сдерживать свои нежные чувства, не терпеть яд в сердце. Понимала, что тебя надо растопить и оживить. Хоть я блондинка, но не дура и всё понимаю, что у тебя на душе, моя девочка. Ты часто плакала и говорила мне многое, и я тоже при тебе ничего не терпела. Вскоре это улучшило нам как настроение, так и общее самочувствие. Ты начала улыбаться, не искала больше ловушки. Катя, я не дам тебе болеть и ни о чём грустить.

Нежность, которой я окружила тебя, успокаивала и придавала тебе уверенности прямо на глазах. Ты стала со мной гораздо веселее, часто улыбалась и постоянно меня приглашала погулять, веселиться. Вскоре, одним холодным вечером под музыку дождя случилось то, о чём мы обе думали, и чего хотели. Так долго ты мучилась с этим, бедненькая моя, так долго сдерживала чувства. Ничего, моё солнце, я тут, я раскрыла и растопила тебя. Нет, родная, ты не Снежная Королева. Катюшенька, ты совик мой, самый маленький и пушистенький. Мы не стали тянуть и признались друг другу во всём уже без всякого страха, не пытаясь ничего друг от друга скрыть.

Когда мы искупали друг друга и в моей постели стали одним целым, как всегда того хотели, даря друг другу нашу страсть, то там же пообещали друг другу быть друг для друга опорой и открытой книгой. Никаких секретов у нас друг от друга больше не было и никогда не будет. Попыток самоутвердиться и стать так известной по макакиным безмозглым мелодрамам «семейкой» со всем распределением власти в чью-то сторону — тоже. Нет, у нас всегда всё общее, никаких «дележей» нет. Мы согласились жить только друг для друга, а всё остальное нам было безразлично. Все выходные напролёт и все вечера после работы мы тонем в нежности друг друга. Лишь иногда под настроение и наличие денег мы шли немного сбегать в кино посмеяться. Гуляем по всему городу. Научились драться, в кушерях и руинах нашей дыры иначе никак! Отбивались несколько раз от таких компаний пивных.

Я обещаю тебе, Катюш, что сделаю для тебя всё. Ты слышишь, Катенька? Всё сделаю для тебя, моя родная, не дам тебе перестать лететь со мной вперёд. Мы же вместе уже насовсем, моя единственная. Мне никто в жизни, кроме тебя, не будет нужен. В ближайший ясный день я надела на твой безымянный пальчик серебряное кольцо, получив такое же вскоре, а в тот же час — марафон страсти. Впрочем, страсть «марафоном» мы устраивали постоянно при первом же желании, не отстраняясь. Нам было достаточно просто быть рядом, мы полностью чувствовали друг друга, настроение и все желания друг друга. Для выражения чувств и желаний нам иногда не было нужно даже слов, мы всё понимали и так.

Я благодарила тебя и благодарю всегда, моя ласковая совушка, а день вручения колечка легко стал днём нашей подлинной свадьбы. Белые платья мы надевали в эту дату всегда. Ну, если нам зачем-то надо было дома что-то надеть.

Всякие праздники, знаменательные даты и «дни развлечений» я тебе устраивала просто так и без лишних поводов. Как и ты мне. Ты — повод и причина всей моей радости, любимая! Мы всегда с тобой дарили и дарим друг другу себя, поэтому какой-то дополнительный повод для праздников не нужен вообще. Как же прекрасно, что ты есть у меня. Спасибо, что у меня есть ты, родная, моя родная. Ты только моя радость, и я не отдам тебя никому!

Эпилог

— Наряди ёлочку, солнышко, а я достану гирлянды и салюта побольше! — кричала через музыку Мариночка, разодетая Снегурочкой. Да она и есть моя добрая Снегурочка, думала я нежно, а сама доставала закуски, которые полдня готовила для нового года. Всё равно, огонь-Маринка всё по-своему нарядит, пускай сама и наряжает. Ей возиться, не мне.

Все на моей работе праздновали со своими семьями, и на работе моей Марины — аналогично. Так что никто ни капли не удивился, когда я укатила на такси к моей любимой. Автобусы по праздникам ведь теперь ездят через раз.

— Отдыхайте, мои мальчики и девочки! Не сильно пейте, лучше песни орите! — сказала я готовящимся к пьянке коллегам.

— Сама на ногах удержись завтра, ЗОЖ-ница, — прыснула Витка, полный год как моя коллега. Все засмеялись, и я тоже.

Нарядив ёлку, мы не стали как-то сдерживать наши чувства и прямо в костюмах Снегурочки стали целоваться. Меня саму взяли на ручки и отнесли под ёлочку, к подаркам. Когда бой курантов закончился, и по телевизору показывали одну чушь, мы лежали на матрасе, тяжело дыша.

Румяные, как солнышко в тех русских сказках, нежно гладя друг друга, мы нашли наши «подарки от зайчика» и поздравили друг друга. После долгих новогодних игр пошли в душ, помогая друг другу искупаться, а также расслабиться и успокоиться. Как же хорошо, что мы всегда рядом, что у нас нет причин стесняться. Перекусив, мы пошли во двор слепить снеговика и пускать там салюты. Соседи массово разделяли это приятное увлечение, так что искусственный гром аккомпанировал крикам вполне ничего так.

Уснули мы только под утро и в жарких объятьях нежных рук проспали всё первое января до самого вечера. Игра в «Спящую Красавицу», которую я придумала за прошлым обедом, легко разбудила Марину. Она после неё долго потягивалась от удовольствия, чем я любовалась. И она со мной сама потом охотно играла для моего «полёта на край звёздного неба».

Мы гуляли и незаметно целовались, где и когда хотели, не стеснялись также в веселье. Но лишь в стенах родного дома мы могли полностью проявить наши тёплые чувства. О них благовоспитанные люди детально не пишут и очень мало говорят, так как сами редко отдаются им до конца. Нам стало хорошо всегда и в любом виде. Стеснение в одежде, манерах пропало совсем, поэтому любая недосказанность пропадала сама по себе. Занудство и ругань — тоже.

Баловать мою любимую я могла и хотела всегда. Дарить ей радость, даже «спящей», для меня скоро стало совершенно нормально, а «просыпаться» от наслаждения, вызванного ей, всегда было настоящей сказкой. Она могла лежать на постели неглиже и тихонько рассказывать мне о своих мыслях и желаниях, а я расслабленно гладила её и слушала, лёжа рядом, при этом тоже ню. Какая ты нежная, Марина, мне не передать словами эти моменты, когда просто мирно и расслабленно лежишь, спешить некуда, а рядом — любящий тебя хороший человек.

Мы пробовали заняться живописью, в итоге все мои и маринкины портреты, неглиже и в разных нарядах покрыли все стены в моей квартире, а мои — в её. Удачные, конечно же. Мы перестали бриться везде, «пушистенькими» были постоянно. Читая с ней всякие книги, мы горячо их обсуждали. Это вскоре сделало наши с ней интересы и увлечения общими. Как и все наши желания без исключения, с их самыми милыми штрихами.

Марина не дрожала больше, когда я бесшумно подходила к ней, смотрящей на Луну или закат, клала руки на плечи и грудь, чтобы дать ей тепла. Прижавшись своей грудью к её атласной спине, я целовала ей шею и плечи, чтобы согреть, и заворачивала в принесённое на такой случай одеяло, согревая сзади её бедра своими. Она часто отвечала тем же, рисуя на мне узоры пальчиками, водя ими по телу и шепча на ушко названия всех созвездий. И я не вздрагивала тревожно, когда в темноте ощущала губы Марины на себе тёмной ночью или просто при закрытых шторах. Любимая моя, любимая моя, часто приговаривала я, балуя её.

У нас не было ни одного вечера без соков, фруктов и свежих цветов на столике. Она легко отвечала мне тем, что не давала грустить или хандрить, как раньше. Мы не позволяли друг другу повышать друг на друга голос или замыкаться. Мы плакали с тех пор лишь от счастья и благодарили друг друга за то, что мы есть, что нашлись. Любовь ничем не заменить и не изобразить. Мы и не пытались. Искать что-то, когда всё найдено, глупо. У нас есть мы сами, и это главное.

На типа вопросы окружающих про брак, замужество и детей я привычно и типа томно отвечала, что парень есть, и меня к нему водит его секретарша. Марина, то есть. Она же отвечала на работе в турфирме то же самое. Понятно, что этот миф недолго будет хилять. Городок-то около западных крутых склонов Урала ближе к югу хребта, как и очень многие подобные ему. Маленький, сонный, почти совсем запущенный, в нём полным-полно заброшенных улиц и заросших чем попало балок с рощами, заводов-руин и просто руин, много заросших бурьяном свалок и бывших парков. Со временем все всё поймут про нас, но нам пока это по барабану.

Травить настоящее будущим - дело пустое и глупое. Нам и так хорошо, и нам нужны лишь мы, иногда - наши товарищи. И, что главное, радоваться жизни. Прочее не имеет для нас уже никакого значения!

Часть 2

Любовь не знает логики, она выше разума. Любовь пребывает на вершинах, над долинами разума. Это существование возвышенное, венец бытия, и редкому человеку она даётся.

Джек Лондон.

Пролог

Я ехала в дребезжащем, густо дымящем синем автобусе и чувствовала себя уставшей после работы и в хлам одинокой, как старый отшельник в каких-нибудь Гималаях. Как отшельник, ветхий и одетый в какое-то рубище с заплатками поверх заплаток несколько раз, с воем медитирующий на любой камешек на горной дороге или в старой стене своего ветхого домишки в засратом Тибете! Но то отшельник, а то я. В меру стройная и крепкая девушка лет тридцати пяти с гаком, без особо вредных привычек. Вредный нрав не в счёт, сами виноваты, что я такой стала. От вас же не отмоешься! Прояви хоть раз доброту, сразу запишут в слабину и сядут тебе на шею. Слабых и оказавшихся не там люди забивают, как мамонтов. Венец природы, блин!

Но быть сильной духом и вдобавок одинокой вдвойне ужасно. Поверьте мне, люди. Впрочем, от веры это не зависит.

Расскажу слегка о себе, пожалуй, если кому-то это интересно. Живу одна на пятом этаже старой кирпичной хрущёвки 1973-го года постройки. Слушаю частенько вой ветра и грохот почти оторвавшегося от креплений ржавого листового железа на крыше с громким воркованием голубей на соседних деревьях. Посылаю витиевато и громко пьяных соседей. Одного из них без проблем выкинула с лестницы, когда он стал приставать ко мне и обдавать  сигаретами с перегаром. Я всё чаще сижу одиноко у окна, мечтая о любимом человеке.

Желание и одиночество просто сводят не очень молодую абазинку с ума, потому я много времени провожу в старой большой и лично мной эмалированной ванне с известными целями и с известным оборудованием из магазина с конца начинающейся с заросшего невесть чем пригорка кривой узкой улицы им. Дзержинского.

Когда я иду на работу по не менее кривой улице имени Суворова мимо пробитого древними корнями могучих тополей седого асфальта, местные от меня разлетаются, кто куда, что мне в некотором смысле приятно. Приятно, но холод и просто необходимость делать всё самой просто лишают сил под вечер. Что делать, я вообще не представляла, тем более, что мужа среди своих мне не найти из-за бесплодия после одного страшного несчастного случая. В моём родном Майкопе среди абазинцев такие новости разлетаются птицей!

У меня двумя этажами ниже напротив разрушенной кустарником халупы, бывшей магазином протухтов, живёт соседка, зовут Катя. Вроде шеф-повар, как я слышала, но деваха странная. На повара она, как раз, и не похожа фигурой: худая, как спица, ходит и одевается почти на военный манер. Явно с раннего детства её воспитанием задавили, или тут ещё что-то, чего я не знаю? Ходила всегда совсем грустная, даже пару раз ревела на скамейке у дома.

Я не пыталась общаться с ней, но хорошо запомнила её. На лица у меня хорошая память, но она иногда порядком мешает: лишние ассоциации с бывшими знакомыми и не только. Недавно у этой поварихи появилась подруга, прямо Катя наоборот. Весёлая такая резвая блондинка, порой аж завидно смотреть на её всегда довольную мордашку. Следить за собой она умеет, хоть и без косметики. Марина её, кажется, звать. И фигура ничем не хуже моей, ростом только на пол-головы ниже, а Катя и того меньше, 160 см всего. Почти метр сорок, на фоне моей фигуры ей гордиться нечем.

Так эта жердь, горе-военная, с Мариной совсем весёлая стала, я даже её не узнала пару раз и оттого на неё разозлилась. Думала, у неё мужик появился! Редкое дело, однако, из-за спиртного не всякой так везёт! Почему эта жердь нашла своё счастье в жизни, а я — нет? Хотела ей гадость какую-нибудь сделать под эмоции, но постоянно руки не доходили. Своих дел полно.

Одной пасмурной воскресной ночью, когда я пригодным к применению в воде двойным «инструментом» на мощном аккумуляторе «успокаивала нервы» в ванной, облегчая муки желания, из квартиры той соседки прямо подо мной раздавались какие-то звуки. Я очень хорошо слышу, намного лучше среднего. Развлечься почти совсем нечем, кроме подслушивания жизни бухих соседей. Прислушалась и сейчас. От возбуждения стала слушать с ушками на макушке творить то же, что и раньше. Так оно и было, эти звуки нельзя спутать ни с чем. Стоны наслаждения, притом явно в самом разгаре. Секс и только секс, без вариантов. Ничего иного там быть не может. С кем это там, интересно, она так душевно развлекается?

Когда я послушала ещё, я чуть в обморок не упала. Это не мужик, нет. Это… та самая блондинка-резвушка с роскошными кудрями и почти моей по красоте фигурой!

Заинтригованная, я слушала и вскоре нарушила звенящую тишину своим криком. Они реально влюблены. Всё стало ясным — то, как они гуляли и болтали, как обнимались при встрече, и многое другое. Как с моим женским чутьём я раньше об этом не догадалась? Ну и дегенератка я, законченная!

Когда я пришла в себя от шока и прихода к яркой вершине с прикушенной до крови губой, то вышла в спальню и слушала их ещё долго вместе с весенним пыльным ветром за компанию, пока меня не сморил сон прямо в не особо мягкой постели. Матрас-то продавлен год как до неприличия!

Глава 1

Когда счастливая Катя выходила из дома, то увидела закрытое от весенней пыли, в кои-то веки, окно и перед ковриком - букет. Маленький, аккуратный, он стоял у двери на полу подъезда. Составленный из алых и белых роз, по три цветка каждого цвета, плюс чайная роза посередине, он правда выглядел неплохо. Пластиковая серебристая ваза была подобрана со знанием дела. Сразу же Катя позвала Марину, и обе изучили букетик. Между цветами была прикреплена синяя в белый цветочек открытка с красными буквами, рукописными явно. Открыв её, девушки быстро прочитали:

«Спасибо вам большое, Марина и Екатерина, за то, что вы помогли мне снова начать радоваться жизни и улыбаться. С уважением и поклоном».

Немного в шоке, они обсудили это и решили пока букетик не брать, а просто оставить на на удивление не пыльном подоконнике, убрав записку. Когда Катюша пошла ставить вазу, она едва не налетела на одну высокую чернявую соседку-южанку с верхнего этажа. Прямо на грудь, полную и очень сочную.

— Доброго утра, — ответила та таким бархатным контральто с гортанными нотками, — Помочь Вам с вазой?

— И Вам, — ответила Катя — Ой, извините, еле не врезалась в Вас.

— Да ладно Вам, ничего страшного, не врезались же. Тем более, что за таким большим букетом мало, что можно увидеть, — обворожительно улыбнулась та во всех тридцать два, — Букет, скажу, как флорист, очень хороший.

— Это да, — признала Катя, снова обернув свою сорванную столкновением зелёную с чёрным шаль вокруг своих худеньких плеч. Хорошо, водой не облилась.

— Карина, — представилась соседка, тут же отряхнув синее в серебристых цветах старое на вид платье от воды. Пахло оно смесью смолы и чего-то ещё мускусного, звериного. Как и смуглая кожа девушки. Приметно было то, что у неё была сильно прикушена нижняя губа.

Катя и Марина вежливо представились и помогли ей вытереться, после чего все трое спокойно пошли на будничную работу. Карина, по услышанной Мариночкой рассказам старушки-кумушки с первого этажа, оказалась продавщицей цветов, довольно резкой на слово. Вреднее катюшиной мамы и её эгоистки-сеструхи Светы, замужем за одним типа красавчиком со своим ИП с явно бандитской начинкой по торговле металлическими конструкциями.

Вечерком, когда Катя была на кулинарной презентации, Мариночка на правах лучшей подруги и «секретарши» дегустировала её салат, и все хорошо отпраздновали. «Тормозков» набрали килограммовых домой все участники, и любящие мадам не были исключением.

Катюша заслуженно, не без помощи Марины получила должность шеф-повара, чему обзавидовались все. Сука Глафира, любовница директора ресторана, давно желавшая занять это место, позавидовала первой, но Марина её сама публично осадила, благо сама по жизни законченная стерва. При первой же возможности она с удовольствием это делает, и желающих трогать саму Мариночку очень мало.

Шатаясь от усталости, оба любящих сердца через час после праздника доползли до дома. Сев на лавочку под тенистым дубом подальше от шумной «магистральной» аллеи их родной Обской улицы-бульвара, они не терпели и благодаря полному отсутствию трезвых прохожих поцеловались. Вдруг Катя при поцелуе заметила Карину, смотрящую на них, с полными огромными сумками протухтов с вечернего рынка в руках.

Девушки вмиг заледенели, но Карину это не смутило. Она с томным покачиванием бёдер подошла и тихо поздоровалась, присев рядом на ту же старую бетонную лавочку с краешку. Сняв фиолетовый головной платок, за которым скрывались уже виденные утром пышные чёрные кудри, но с ясно видимой в умирающем закате серебряной ниткой кое-где.

— Я всё понимаю и всё чувствую, девочки, — сказала она тихонько, — и ни за что вас не осуждаю. Я сама давно живу одна и понимаю вас. Я никому не скажу и не дам никому узнать. Прошу, вас успокойтесь. Пожалуйста.

— Вы… — начала Марина, но Карина властно подняла руку.

— Всё хорошо, давайте на «ты», я же не ваша начальница, а соседка. Вы обе очень нежные, ласковые и добрые, и я не хочу, чтобы такое счастье чем-то омрачилось. Глядя на вас, я вижу, что мне рано быть старой отшельницей. Что у меня есть шанс радоваться жизни. Букет и открытка — от меня, скажу честно. Видеть вас рада всегда. В том числе, и у себя в гостях. Квартира 34, если что.

— Карина, это правда? — с нажимом спросила Катя, буравя непрошеную гостью глазами, до боли сжав очень твёрдое для женщины запястье собеседницы, прямо с ногтями. — Что Вам нужно? Говорите прямо!

— Хочу быть счастливой, как вы. По-настоящему, не на день или два, а всерьёз и надолго. Научите, прошу вас, научите меня этому. Я вас отблагодарю, не сомневайтесь. Я так долго жила одна, что забыла, что такое жить с кем-то! — последние слова Карина говорила с неподдельными слезами на глазах, так как давно не говорила ни с кем прямо.

— Карина, чтобы любить, надо уметь себя отдавать без остатка, — без повышения голоса ответила Марина, не позволяя собеседнице расплакаться или как-либо давить на эмоции. — Если ты думаешь лишь о себе, то ничего у тебя не выйдет. Отдай себя с головой второй половине. Да, полностью ей отдайся, живи только ей одной. Ежели состоявшихся одиночек вроде тебя на горизонте нет, то сделай себе любимого человека сама, из кого-то другого, тоже одинокого и обязательно не очень решительного, не как ты сама.

— Спасибо вам обеим, спасибо от всего сердца, — почти прошептала женщина, замерев в позе искренне просящей прощения, — Хорошего вечера вам, правда. Я живу двумя этажами выше на пятом, если что.

— И тебе, Карина, до свидания, — легко,  перешла на «ты» Катя и отпустила её запястье. Тон был отнюдь не мягким, но уже не злым.

Когда Карина ушла и в тот же час зажгла свет в квартире, Марина с любимой тоже пошли домой к Кате и принесли Чёрту роскошного рыбного филе на ужин. Сами, надо сказать, тоже не побрезговали пожарить его на ужин.

— Как думаешь, от неё не придётся ждать каверзы? — тревожно спросила Катя, обнимая Мариночку на диване и целуя в шейку. Она дрожала, как осиновый  листик, и сильно нервничала из-за случившегося. Не ожидала от себя, поранила человека так легко!

— Успокойся, солнышко моё. Утро вечера мудренее. Такие стервы сразу начинают вредить, не миндальничая. Сняла бы нас втихаря и потом шантажировала фото, мой совёнок родненький. Будем слегка осторожнее, и всё будет хорошо.

— Надеюсь, что ты права, как всегда, солнышко моё, — ответила Катя и в порыве эмоций прижалась к Марине покрепче, — люблю тебя, вот и не сдержалась там.

— Катюша, всё хорошо, не переживай, я такая же точно, — улыбалась во все 32 почти белых зубика катина вторая половинка. Отбеливать Катюша строго не дала. Она сама так делала и из-за этого лишилась двух зубов, импланты носит шестой и седьмой. Слева сверху, если интересно.

Успокоившись, девушки искупались и через три часа страстной нежности уснули. Чёрт полетел гулять по кошкам и не мешал им. Не переставая обниматься, обе девушки уснули и вскоре увидели во сне друг друга.

Глава 2

Увидев обеих соседок, я была в который раз поражена. Я поняла, что они обе — то, чего мне так не хватало. Никакой злости и тумана в отношениях, всегда улыбаются, когда рядом друг с другом. То-то я Катю и не узнала несколько раз: она раньше ходила скорбная, словно повеситься собиралась, а теперь само узкое породистое лицо изменилось от нового выражения.

Как долго одиночество мучило меня, медленно пожирало чувства и тело. Забрало даже приветливость и доброе сердце, проявив натуру «кобры» с постоянным ПМС. Это отталкивало от меня всех, кого я знала.

Все товарищи звали меня за спиной «ведьма» и кликухами много более обидными. Я-то всё слышала, слух опытного аудитора не давал осечек. Зная, что не удержу их силой или деньгами, я стала просто переставать общаться, кроме как «привет-пока» и только по делу.

Итог прост и незамысловат: через месяц я потеряла свою работу из-за растущей неприязни коллег, подставивших меня при удобном стечении обстоятельств. Немало на них позлилась, сделав пару жёстких каверз в ответ, и пошла работать флористом. Продавщицей цветов в центре, совсем недалеко от задрипанного шалавника - автовокзала, то есть. Я была замкнутой, поспокойнее многих, но сдачи дать могла с детства кое-кому повыше меня ростом и крепче телосложением, что везде и всегда меня выручало. Некоторым, знаете ли, снобам так и тянет дать по умной дыне! Никак не терплю снобов и эгоистов. Ага, ага, сказала конченная сука со стажем!

Детей у меня не было и нет, и виновата в этом я сама. Одна, этого несчастного случая могло не быть: выкидыш на дискотеке и последовавшее за ним бесплодие были заслуженным наказанием за мой бурный образ жизни в юности, потому злость жжёт меня до сих пор. Ребёнок-то, на четвёртом месяце был, мальчик. Хотела Бекканом назвать в сесть старшего брата, светлая память. Девяностые, мать его в кэдах! Вою в подушку от этого часто, едва о том подумаю, и даже чуть-чуть два раза не самоубилась на Северном шоссе под колёсами BMW от очередной пьяной молодёжи с  родительскими деньгами, за малым сдержалась.

Так было, пока я не услышала соседок и не узнала их тайну. Я не знала, что думать. Я всю жизнь — прирождённая «натуралка», требовательная во всех смыслах и на девок вообще не смотрела. Поэтому это было буквально выстрелом в самое сердце. Я детально представляла их во всех действиях и ракурсах, отчего волнами ощущала пульс и дикое желание. Повеселела изрядно, говорили мне коллеги, но втайне от всех вокруг хотела такой же страсти, как у моих замечательных соседок.

Сдерживалась, надо сказать, не очень долго. Не привыкла я сдерживаться, это — для забитых, а меня таковой сделать можно лишь через мой окоченевший труп. Через неделю я поставила им утром букет под дверь, не покривив ни словом в открытке при её написании. Они были изумлены, поэтому мне было несложно представиться им. Пригласить их на чай было неплохой идеей, но пока стоило немного подождать.

Надо приучить к себе, не давить, аккуратно. С моим-то нравом, бе-бе-бе!

Я бы без труда соблазнила их обеих и вовсю наслаждалась ими одновременно, сколько хотела. Букетики под дверь, приятные открытки, вертеться рядом, помогать по всем делам, и так далее по стандартному списку. Всё получилось бы, как у меня всё получается всегда.

Но тот вечер изменил все мои планы навсегда. Идя с рынка, я увидела их в истинном облике, так сказать. Всё перевернулось у меня в голове, и я поняла, чего мне не хватает в жизни на самом деле. Эгоистичной наглой стерве, думающей лишь о себе самой. Поэтому я одинока и всеми благополучно «забыта».

Подумав об этом, я ощутила щемящую боль в сердце. Это означало одно: я угадала, попала «в яблочко». Видя, что меня заметили, я не растерялась. Подошла к ним и без стеснения честно призналась им во всем, умолчав, правда, о долгой слежке за ними. Такие вещи им не надо знать: я не хочу, чтобы они меня ненавидели. Хотя я считала, что это я вполне заслужила. Схватившую меня за руку аж до лёгких ссадин с царапинами от ногтей Катю я вовсе не стала осаживать, это было заслуженно. Притом, что в прочих случаях причинившие мне вред лежали на асфальте всей компанией.

Они встревожились и даже испугались, что меня затрясло, и я успокоила их, как могла. Разрывать такую прекрасную идиллию я не имела ни малейшего права. Нет, я никогда и ни под каким предлогом не сделаю без их согласия с ними того, что хотела раньше, клянусь в этом на собственной крови! Я буду самой распоследней тварью и в зеркало на себя смотреть не смогу, если хоть раз подумаю ещё о таком.

Зеленоглазая блондинка, которая вопреки предрассудкам не была дурочкой, направила меня на верный путь. Поблагодарив, я ушла домой и пожелала им всего доброго. Причём от чистого сердца. Шатенка, та самая девушка-спица Катя, смотрела на меня с недоверием, это можно понять без труда. Я не стала нажимать, наоборот. Ушла и включила свет во всей квартире, и начала танцевать под восточную музыку.

Вскоре я искупалась и нехотя уснула, принеся в уединении клятву защищать их и хранить, порез от неё на покрытом ссадинами правом запястье списывала на работу по дому. И на следующее утро я решила найти себе спутницу жизни, сделать себе половинку.

А лапочек отблагодарю за их теплоту обязательно. Я и так перед ними очень виновата, свою вину искуплю  непременно. Я не дам им больше плакать и любой ценой сохраню их нежную любовь, их счастье.

Глава 3

Идя по улице с работы, хрупкая девушка с плоской фигурой тяжко вздохнула и стала на скрипящей от ветра остановке ждать позднего автобуса. Руки ныли и болели, клиенты были очень тяжёлыми. Маша подумала о том, чтобы лечь спать и позабыть обо всём. В жизни-то толком ничего не получалось, личная жизнь эпизодическая и совсем скучная, все друзья-товарищи здороваться на все лады горазды, а на день варенья, например, пригласить готовы лишь через раз. Все семьями отмечают, а она сидит одна. Родители умерли в Кишинёве, кого попало в дом звать чревато.

Знакомое дело, её коллега Клава со всем хорошо известной подработкой не стесняется и водит к себе всех желающих. Из-за этого без подушки на голове поспать спокойно не всегда получается. Надо же такому быть, в одинаковых квартирах живут и одной, молдавской нации, только  характером разные. Как так жить можно-то?!

В общем, почти ясная погода вскоре сменилась дождём, и пришлось зайти под полуразрушенную остановку, и под навесом промозглый холодный ветер растрепал сложную причёску совсем. В общем, вечер был хуже не бывает, потому что некуда. Думая так, она внезапно услышала слева гортанный с «бархатом» женский голос: «Девушка, а Вам на какой маршрут, они тут вообще ходят или нет?».

Обернувшись, она увидела высокую женщину в синем спортивном костюме и при зонте с баулом вещей синего же цвета. Всё было подобрано в тон, а смуглое лицо с блестящими чёрными глазами и носом с выраженной горбинкой выгодно оттеняло откровенно новый костюм. Словно только что купила в магазине на Лесной улице в двух кварталах отсюда!

— Да, ходят только раз в час, — нехотя ей ответила Маша. Хотелось лишь спать.

— Ничего страшного, приедут. Идите под зонтик лучше, а то продует совсем.

— Спасибо, — ответила та, оказавшись под синим же зонтом и ощутив, что стало как-то не так холодно, как было раньше. Да и вообще, собеседница с зонтиком оказалась миленькой девушкой, хоть и пережившая всё на свете. Тарахтящий микроавтобус прибыл за разговором к дома Марии как-то быстро. Сидя в нём под на редкость хорошо работающей  печкой, обе девушки непринуждённо болтали. Обменявшись по выходу на улицу номерами, они договорились через три дня после 20 июня к пяти часам дня отметить праздник, а именно день рождения Карины, у неё дома.

Придя в гости при хорошем чистеньком наряде и с шоколадным - других у нас в городе нет - тортиком, Маша тепло поздравила свою новую знакомую с нежданным удовольствием, которого ей не хватало с коллегами. Карина очень много рассказывала о понравившихся Маше цветах, узнав о самой Маше всё и вся. Маша же, понятное дело, была зажата и не слишком откровенна, но всё было понятно и так: одинокая и очень несчастная девчонка, которая смущена самым обычным дружеским вниманием. Тебя я не брошу, не отдам никому. Ты — мой «трофей» и моя прелесть!

В общем, проводив Машу домой, Карина по пути домой поздоровалась с обеими милыми соседками с нижнего этажа, улыбнувшись и пожелав им доброго дня. Они ответили смуглой красавице тем же. У них в гостях она бывала пару раз под предлогом попить чайку, они у неё с этой же целью — тоже.

После гостей влюблённые обязательно находили у себя в прихожей или на столике что-то приятное вроде обсидиановой чернильницы, которую Катя давно хотела приобрести, да каждый раз забывала. Карина была очень неплохим дизайнером, поэтому её квартирку гости всегда хвалили. Тем более, что она задумала кое-какой приятный сюрприз для девочек. Красивая квартира влюблённых ей нравилась тоже, что она никак не скрывала, выражала все эмоции открыто. На их столах были всегда замечательные букеты: баловать цветами друг друга у Кати и Марины получалось безупречно. У Карины и покупали часто! Карина даже порой завидовала и мотала на ус, благо очень пушистая, хоть брей усы!

Появляясь как можно чаще в жизни Маши, Машеньки, как она ласково её звала про себя, Карина всегда помогала ей и не давала скучать. Кино, погулять, один из двух во всём городе спортзалов, — везде её таскала с собой и иногда гоняла вместе с собой вокруг квартала. Правда, Маша была тренированной массажисткой и потому была ничуть не менее крепкой, чем Карина. И саму Карину Маша научила массажу, отчего потом смущалась после каждого «сеанса» с ней.

Ножевой шрам на животе от нападения грабителя, по идее, уродует женщину, но только не Машеньку. Она хвасталась им, топ носила часто, что Карине сильно нравилось. Смелая девочка, тихо говорила она и держала за ручку при первом удобном случае. Маша сильно краснела, и румянец был не от смущения. От ласки.

Карина записывалась к Машеньке на массаж не единожды, с эйфорией ощущая на себе её роскошные руки и приучая таким образом Машеньку к себе. Она испытывала под машенькиными руками гамму приятных ощущений и «думала» о любимой в ванне перед сном. Не всегда с «инструментами». Надо сказать, Маша не была равнодушной и хвалила красоту Карины, ухоженность и опрятность. А пару раз целовала ручку, что Карине льстило.

Карина всегда баловала подругу, не пытаясь делать это в обмен на что-то, с нажимом, что вначале давалось очень и очень нелегко. Натуру законченной стервы со стажем подавить за недельку-другую трудно, но флористка очень и очень старалась. Она видела пример в лице изумительной Кати и не менее чудесной Марины.

Ей становилось очень приятно, когда Машенька была довольна и обнимала её. Всё чаще и теплее становились эти объятия. Ухаживать за Машей было просто приятно, восхитительно. Тем более, что та стала отвечать тем же и так же нежно. Нередко Машенька от этого смущалась и краснела, что при её светлой физиономии было смешно.

Карина постоянно ездила к ней и при всех нагло забирала её с работы, отшивала всякие гоп-компании и некоторых клиентов хорошим знанием юридического дела. И гонором с немалыми навыками каратэ тоже. Применению этих двух последних Карина подучила понемногу и Машеньку.

Когда они раскидали на северном у пивного ларька очередную гоп-компанию из пятерых вдребезги пьяных уродов непонятного возраста и пола, на коих намеренно нарвались, им было хорошо. Они обе со смехом объяснили поверженным моральные последствия огласки инцидента и поехали на автобусе с относительно трезвым в такое-то время суток водилой прямиком домой к Карине на улице Обской. Смеясь, они помогли друг другу раздеться, а затем пошли в душ, чтобы смыть стресс от сегодняшнего. Он даже не скрипел натужно, как часто бывало!

Карина, как всегда, очень нежно намыливала Машеньку и незаметно целовала её гладкую спинку, но та совсем не была против. Наоборот, она дышала всё чаще с растущим желанием, которое к своему приятному смущению чувствовала к Карине очень давно. С Кариной Маша чувствовала себя тепло и легко, ей было приятно видеть и слушать её, чувствовать смуглые руки и часто губы на себе. Она обнимала Карину, чувствуя её грусть, чаще и чаще давала дремать у себя на груди, гладила её гриву, слушала её и испытывала постоянно растущую привязанность.

Она много раз купалась с Кариной не без наслаждения и возбуждения, натирала её изумительную, чуть пушистую спинку с бёдрами, сама подставлялась под ласковые руки подруги. Но сейчас Маша решилась всё сказать Карине: очень красиво потянулась и резко повернулась лицом. Страстный, очень долгий поцелуй прямо в губы с горящими от неутолённой страсти глазами и все последующие за ним признания прямо в душе были чудесными.

Обеим красавицам не было стыдно ни за что. Машенька без сокрытия рассказала многое, Кариночка — не меньше. Они не стали медлить и после бурной страсти «ручками по ягодкам» прямо под относительно тёплыми струями воды вытерли друг друга полотенцами, бережно, словно хрупкую драгоценность. Улыбаясь, они гладили друг друга и вскоре побежали без полотенец в спальню Карины.

Ночь была чудесной, и они не сдерживались ни в чём. Они плакали, смеялись и на все лады говорили друг другу всё, что хотели. Чувствуя друг друга, они легко становились одним целым. «Как же хорошо, как же тепло!» — шептала Маша. После самых страстных проявлений чувств девушки уснули лишь под утро, без малейшей тревоги. Больше тревожиться им было незачем, ведь все поиски закончились. Карина была очень рада, что Машенька сама решилась открыть себя ей. Благодарная Карина гладила всё тело любимой и не оставила без поцелуев ни единого гладенького участка, чувствуя жаркий пульс своей страстной  половинки.

— Умничка моя, моя Лозушка, моя Ивушка, — шептала она, не переставая обнимать, — Я всему научу тебя, ты будешь такой же решительной и сильной, как я. Машенька моя родная, я живу для тебя. Ты — моя душа, моё всё!

— Карина, Кариночка, моя античная красавица, послушай, ты есть и всегда будешь в моём сердце и душе. Делай всё со мной, тебе можно всё, только не отпускай меня, прошу тебя, не отпускай меня никуда! - говоря это, Машенька гладила смуглые бёдра, целовала выбритый до синевы пах и лобок, всё быстрее лаская язычком налитую ягодку и лепесточки вокруг неё. Смуглая абазиночка тяжело дышла, говорила много сладкого и вдруг с криком резко выгнулась, улетела в рай. После бурных поцелуев Машеньки она пришла в себя и отблагодарила свою маленькую радость точно так же. А потом - одновременная страсть с Машенькой сверху и полёт к Луне!

- Какая ты вкусненькая, Каринулечка! Самая вкусная! Первый раз с женщиной, а так хорошо! - Машенька была от мускусного аромата тела и лона любимой в восторге.

- А ты у меня вкуснее всех, моя прелесть, моя Ивушка, моё солнышко! - шептала Кариночка, непривычно и жутковато для многих улыбаясь до ушей.

Она целовала Машеньку и не давала ей скучать. Она думала про себя: «Милая моя, я люблю тебя и не отпущу. Катя и Марина, от всей души вам самое большое спасибо, я всю жизнь должна вам обеим и отдам этот долг. Люблю вас обеих, хотя Машеньку люблю и буду любить в разы больше. Спасибо вам за эту добрую девочку».

Эпилог

Когда я утром поцеловала мою принцессу, то словно была невесомой. Как же это хорошо, снова чувствовать себя не стареющей воблой, а реально нужной кому-то. Искупавшись и без всяких «фи» приготовив нам обеим завтрак на старомодной газовой печке, - микроволновки тупые не признаю! - я пошла будить мою любимую. Она ещё дремала, явно не желая просыпаться. Что ей снится такое хорошее?

Когда я тихонечко провела губами прямо по её стройному замечательному телу и полуоткрытому ротику, Машенька зашептала моё имя. Большего мне не надо было, и я нежными поцелуями с ласками разбудила своё солнышко. Она проснулась сразу и попросила добавки, так что отвести её на небо и обратно было легко. При всех машенькиных не особо убедительных протестах по поводу опоры под ногами я на ручках отнесла её в душ купаться. Ну, и купаться тоже.

Оттуда мы вышли не сразу и сразу накинулись на еду, как голодные драконы. Завтрак из дыни и грибного омлета по-королевски, подсмотренный у Кати втихаря, легко порадовал и мою Машеньку, мою Ивушку. Я с радостью сделала ей успокаивающий массаж, отчего она в полном восторге давно называла меня очень талантливой в этой области. Это всегда мне льстило, совсем неопытной и с «деревянными» руками. Драки нежными руки не делают и таскание 10-20 кг цветов в вёдрах. Вены видны, блин, хоть руки прячь!

Так как была суббота, и Машенька с моей помощью легко взяла отгул, то мы пошли гулять по старой балке и заросшей бурьяном западной окраине города с покрывалами для удобного уединения. С известными целями, ясное дело. Попробовал бы кто-то ей не дать свободный день! Держась за руки, мы в очень хорошем настроении болтали обо всём подряд и улыбались. Она не отпускала меня от себя, и я не хотела отодвигаться от этой замечательной девочки. Ни на миг, честно скажу.

Букеты, полезные для дома и просто красивые вещи, платья и украшения без всякой там бижутерии — дарить ей подарки стало для меня необходимым делом. Она тоже дарила мне многое, её клинки-серьги из сплошной яшмы без металла я вообще ношу постоянно, снимаю только перед сном. Она мой чуть почерневший за многие годы массивный серебряный браслет-часы с узорами в форме виноградной лозы тоже носит постоянно, снимает его даже в душе. Когда я представила её всем сукам-коллегам как свою подругу, все её хором хвалили. Попробовал бы кто-то наехать на неё, со свету сжила бы!

Баловать, поддерживать её во всём стало для меня второй натурой, если не первой. Я помнила о том долге, который давно и по моей инициативе был на мне, и мне хотелось отдать его моим соседкам-красавицам максимально приятно.

Когда мы на следующий день после похода в кино встретили нашу Катю и Марину, с которыми моя умничка Мари - я лишь потом узнала, что она очень не любит такое наименование, - уже вовсю приятельствовала, то поздоровались и сердечно отблагодарили их за всё, не сдерживая объятий. Я давно всё рассказала Машеньке об этом, у меня не было от неё никаких тайн. Лишь то, что я следила тогда за ними и влюбилась в них обеих, останется моей тайной от всех. Я не хочу и не допущу, чтобы что-то омрачило их сказку. Об этом знать буду лишь одна я и эту тайну унесу с собой. Но больше я не таила от Машеньки и девочек ничего, я вся открыта для них.

Машенька ни капли не осуждала меня за чувства, хоть и ревновала к каждому фонарному столбу. Я её — ещё больше, за малым не избила просто сделавшего комплимент коллегу. Как и она двоих студентов, желавших познакомиться со мной. Она меня поддерживала в ряде вещей. Сама долго плакала одна и понимала меня, а я — её. Мы обе были рады тогда и рады сейчас нашей с ней близости, любви. Я стала для Машеньки примером и образцом для подражания, поэтому не могла подвести её.

Более того, у Машеньки появился литературный талант, и на день рождения мой 20 марта написала рассказ «Агата, не Кристи». Там потерявшая всю семью из-за бандитов девушка-лоцман Агата в внешностью Машеньки вскрыла себе вены за самшитом и была чудом спасена проходившими мимо почти ставшими парой хозяйками приморского кафе, Сашей и Таней. Они промыли и перевязал ей раны, не отстранились от неё, когда узнали, кто она и как дошла до жизни такой. Взяли к себе охранницей, и Агата согласилась. Благо она поняла их тайное желание и на следующий день сказала им, что теперь они будут жить втроём, и, что она из любит, никому не отдаст. Напор девушки взял обеих красавиц, и они живут так уже пятый год.

Я всё поняла правильно, и на машенькины поцелуи со словами «у нас всё общее, и родные, и любовь» после моего небольшого бе-бе-бе из-за рождения пары якобы усилиями моими под именем Агаты, которая не Кристи, и наших мечтаний о море решилась с Машенькой сблизиться с Катюшей и Мариночкой. Та улыбалась тепло, не вредничая больше вообще. Она тоже, моя радость, их полюбила и захотела не меньше моего.

В гости наши чудесные девочки пришли легко, как всегда, и мы устроили для них «пир на весь мир». Правда, Катя постоянно говорила, что хочет удивить меня с Машенькой и Мариной своими шедеврами, но я отговорила её в гостях готовить. Ты за плиту или в гости пришла, блин? Катюша лишь  фыркнула про непонимание сути повара, на что я с Машенькой с эмоциями воздели глаза к синему небу-потолку.

Чувствуя, что им очень нужно уединиться и многое обсудить не при наших ушках, мы тепло им улыбнулись и оставили им всю квартиру до вечера. А сами при этом пошли в квартиру Машеньки и навели там порядок, а потом отправились в единственный на весь городок старый кинотеатр, чтобы провести там время рядышком. Зная, что они очень аккуратные, мы ничуть не волновались за них. И не зря, ведь дома горели свечи с ароматическими палочками из моей узорчатой каменной «вазочки», сами лапочки были всем довольны и даже ждали нас обеих с нетерпением.

Когда мы вернулись, обе от души благодарили нас, а мы — их. «Наш дом всегда для вас открыт», — говорила я, держа их руки своими, как и моя Машенька. Впрочем, они с такой же радостью приглашали нас к себе, говоря, что всегда нам рады. Мой дом стал домом Машеньки-Ивушки в равной степени, и это было всегда взаимно. Я ни разу не давила на неё, как хозяйка на сожительницу. Нет, всегда мой дом — её дом. Так же и она по отношению ко мне, класс!

Мы приглашали их и ко мне, и к Машеньке, утихомирив её соседей и сделав её квартиру конфеткой. Так же они нас всегда звали на праздники, а мы — их. Катя была очень скромной девушкой, квартирка её этой черте соответствовала. Дав пару советов друг другу на этот счёт, мы к этой теме больше ни разу не возвращались. Оставить простой цветочек на комоде в вазочке или что-то милое после прихода в гости к ним стало приятной обыденностью. Если вдруг кто-то из нас грустил, то успокоить было вовсе не каким-то посягательством на отношения, а лишь дружеским жестом. Обнимать друг друга, говорить приятное и слегка ухаживать тоже не было предосудительным. Мы никогда не вмешивались в их страсть, не пытались даже делать таких попыток. Что наиболее прекрасно, это было взаимно.

Мы вместе делали наши квартиры ещё красивее, а потом сами сделали уже у себя сюрприз для наших подруг. Ремонт длился немало времени и был шумным, за что мы ругались с соседями при каждой встрече. Пускай меньше пива сосут, из мочи сделанного.

Мы старались всё сделать, когда наших девочек не было дома. На остальных нам с высокой вышки, вообще-то. Мы не хотели беспокоить наших умниц зря и потому завели с ними правило писать друг другу сообщения, когда захотим пригласить их к себе в гости или просто погулять. Если не отвечают долго, мы понимаем, что они заняты чем-то прекрасным и не для чужих глаз, и не потревожим их. Так мы не отрываем от любви эту замечательную пару, а они — нас. Как и от семейных или просто житейских, бытовых дел.

Когда Катя пришла к нам во всём нарядном с Мариной, мы вышли к ним в чёрных «шёлковых» халатах в цветочек, поздоровались и сказали, что наш сюрприз готов. Они красиво разулись и пошли его смотреть. Кстати, мне нравилось, что им легко и приятно ходить босиком в непринужденной обстановке. Я сама такая же и Машеньку скоро приучила. Она часто клала ножки мне на колени, и я просто гладила, мирно целовала их выше лодыжек с огромным удовольствием, и это было взаимно. Такие изумительные ножки целовать мне не было зазорно, как и всю Машеньку. Девочки убрали зелёную шторку и вместо простой гостиной увидели комнатку со своей душевой, умывальником и роскошной на вид мебелью, маленьким холодильником для сока и воды с фруктами.

Постель была в том же стиле, что и всё прочее: широкая и с двумя бра в античном стиле у кровати. Наворовала при торговле цветами и кое-чем ещё контрабандным за 4 года. Только не наркотой - другие мои товарки легко соглашались, но я нет, хоть из-за этого беднее коллег была!

Полумрак, еле рассеиваемый ими, тёмно-бордовые шторы на стенах с вручную нарисованными Машей ярко-белыми тюльпанами и кофейными чашечками под ними, давали ощущение ночи. Когда мы делали комнатку, мы часто и сами поддавались этой романтике прямо там, помогали друг другу петь от счастья. Шторы были очень плотными, что надёжно помешает всяким там соседям слушать, что и кто в этой комнате любви делает. Не их дело, сами нехай между собой романтику творят!

Когда они спросили нас, что это за прелесть, я прямо отвечала им, что ремонт, из-за которого был шум на половину подъезда, завершён. Мы сделали подарок на начало лета для них обеих. И ещё сделаем, особенно, я. Дверь с чёрной ручкой, которая закрывала комнатку, была с сюрпризом тоже. При закрытии ручки она украшалась синим кружком, при открытии — ярко-белым. Я копировала эти цвета с маневровых железнодорожных светофоров, так мне с детства привычнее. Люблю очень железную дорогу, правда, родители покойные привили эту страсть.

Ах да, ещё у постели на вешалке «случайно» оказались халаты вроде наших, для них. Я знала их размеры, как и они наши, и не прогадала. Они подарили нам обеим ярко-зелёные с серебристыми цветами халаты, которые были, кхе-кхе, точно по фигуре!

— Если вы захотите уединиться или обсудить что-то наедине, вам не надо бежать домой сломя голову и извиняться, что вам пора уходить. Можно зайти туда, не стесняясь нас. Мы не будем вас беспокоить и звать, пока вам не станет совсем хорошо, или, пока всё не обсудите! Если вы будете там до ночи, то можете спокойно там спать, мы не будем против. Когда мы захотим того же, вы же не будете против нашего присутствия там? — говорила я, глядя на кивнувших в ответ влюблённых. — Спасибо вам за то, что вы помогли нам найтись! За вас, мои родные! За ваше бесконечное счастье!

Поблагодарили за подарок и вскоре сами с большим удовольствием воспользовались.

Выйдя оттуда, танцуя в распахнутых халатах на замечательно обнаженных телах, они при нас нежно целовались и были счастливыми, что меня саму и мою прелесть обрадовало. Сделав комплименты их красоте и без лицемерия любуясь девочками, мы их успокоили, что чего-то стесняться при нас нечего. И, тем более, друг друга. Они прекрасны и чувственны, отчего мы восхищены. Куда там тощей немытой шалаве-домохозяйке Маргарите, которая «королева в восхищении», ха-ха-ха!

Когда они перестали краснеть и ответили, что и мы у них скоро сможем так раскрепоститься не меньше. Я была просто на седьмом небе от их реакции, а от машенькиной - и того больше.

Это не чудо, лапочки мои хорошие, это вы чудо, думала я, влюблённо глядя на свою девочку и нежно — на чудесную Катюшеньку с не менее чудесной и томной Мариночкой. Просто у меня руки растут из плеч, и я две недельки старалась вовсю к возмущённому бульканью в хлам бухих соседей всех полов и возрастов, а моя Машенька помогала, моё родненькое сердечко.

Часть 3

Проходят испытания просто немыслимых подводных лодок генерала  Шильдера, которые сразу же предполагается вооружить реактивными торпедами, которые с помощью электропуска предполагалось запускать под водой! Торпеды успешно испытаны. Испытан вариант запуска из-под воды на поверхность в борт корабля противника.

Кстати, эти испытания стали неприятным известием для Запада. Жюль Верн, например, пересмотрел оснащение «Наутилуса»  капитана Немо, который до этого топил корабли англичан своим бронированным носом. Жюль Верн взял реактивные торпеды с подлодки Шильдера и «передал» их капитану Немо, и «этими» русскими торпедами тот персонаж и вооружил свой «Наутилус», что добавило общего страха.

В сухопутных войсках ракеты стали табельным оружием.

1817 г. Созданы табельные боевые ракеты, и они входят в состав вооружения армии. 1826 год. В состав армии входят роты ракетчиков. 1826 год. В полевой армии повсеместно происходили испытания активно-реактивных снарядов, которыми стреляли из пушек. 1828–1829 годы. Применение ракет в русско-турецкой войне, штурм с применением ракет Варны, Силистрии, Браилова. Созданные плавучие батареи ракетной артиллерии сожгли и, по сути, уничтожили два турецких флота на Дунае. 1825–1830 годы,  Монжери (в России) разработал, изготовил и провёл стрельбы из гладкоствольных орудий активно-реактивными снарядами…

Купцов А. Г. Крылья рассчитанной смерти СССР и III Рейха.

Пролог

Вспоминая вчерашний вечер весь день, я радостно улыбалась. Просто фантастика, это настоящая сказка. Я летала, я была на сотом небе от счастья. Это я буду точно помнить всю жизнь!

Когда наши милые подруги сделали нам подарок в виде этой замечательной спальни, я была поражена. Улыбаясь, Кариночка и Машенька спокойно взяли нас за ручки и сказали, что это — подарок нам за всё то добро, что мы им сделали. Говорили, что никогда не покинут нас, и, что будут всегда поддерживать, потому что любят нас и благодарны до глубины души. Как они экспрессивны, классно!

— Девочки, что же вы так, хорошие, мы в нирване, не ожидали совсем такого, — ответила им я, со смущающими меня желаниями тая под взглядом Карины и Машеньки. Моя Маринулечка, судя по её частому дыханию и судорожным объятиям с налитыми ягодками на груди, ощущала то же самое, то и я.

— Не волнуйтесь, мои хорошие, — ответила Машенька. — Вы всегда — наши желанные гости, и ваша любовь в полной, полной безопасности в этих тёмных горных лесах. Мы хотим вашего счастья, не стесняйтесь нас, будьте всегда спокойны с нами обеими.

— Машенька, Кариночка, ну мы не знаем, как благодарить, правда, не знаем. — чуточку увереннее сказала моя белокурая валькирия, отчего и у меня уверенность в себе немного поднялась, — Вы сотворили чудо и сами чудесны.

— Вы уже нас благодарите тем, что вместе и вдохновляете нас не размыкать руки, когда мы одни вечером. — властно ответила Карина, проведя руками по роскошной гриве чёрных волос и обняв за плечи стройную Машеньку.

Мы стали для них реальными символами любви! Что они не врали, я чувствовала. Мариночка моя научила, умничка-хохотушка. Хотя, если точнее, она у меня с этого момента на всю жизнь настоящая Валькирия с большой буквы. Белокурая моя любимая бестия!

Мы обняли их, совершенно не пытаясь отдалиться от них, после чего поблагодарили снова и предложили сходить в кино. Девочки охотно согласились, так что домой к ним же мы пришли крайне весёлыми. Когда нам захотелось час спустя побаловать друг друга наедине, мы тепло улыбнулись им и попросили снова показать сделанную ими прелесть. Они взяли нас за руки и провели туда, включив закатно-янтарный свет. Всё сказали, где что лежит. Душевая с нередким в городе обогревателем воды из-за отсутствия горячей из крана по городу даже после постоянных жалоб, а также небольшой холодильник на низком железном столике, - из закрывшегося офиса ушедшего в историю какого-то частного банка - что стоял тихо около постели, были милыми. Открыв их, мы увидели вишнёвый замороженный сок и наши любимые фрукты. На вешалке в форме пальмы висели халаты, копия халатов наших невероятных прелестниц.

— Примерьте, девочки мои, не стесняйтесь нас, — произнесла Машенька с явным пожиранием нас обеих своими большими томными глазками. — Хотите, я помогу вам? Найти, где что!

— Спасибо, мои хорошие, — тихо сказала моя Марина, плавно скинув роскошное синее платье и надев моими руками на освобождённое от всякой одежды тело чёрный в красных узорах халат, — вы такие умницы, и размер наш угадали?

— Да, вам нравится? — ворковала Карина. Глаза у неё наполнялись жаром, который она сдерживала. Мы покраснели. Постоянно просила не стесняться, а сама туда же! Тем более, едва голенькими они нас увидели, сразу явно завелись. И сделали то же самое, чувственно потянувшись!

— Класс, с нас такая же прелесть, как ремонт начнём! Это решено, Кариночка, Машенька, мы сделаем вам не хуже.

— Замечательно, — улыбались обе, — Располагайтесь, мы не будем вам мешать. Хотите тут подремать или уснуть на всю ночь, не сдерживайтесь и спите спокойно. Это — ваше, вам с нами можно всё.

— Девочки, спасибо вам огромное, мы обязательно вас побалуем в ответ, да и просто побалуем. Любим и нежно вас целуем, — уже уверенно, румяная отвечала я. И про любовь было сказано не для красного словца, все это знали.

Покраснев румянцем желания, они послали нам воздушные поцелуи и тихонько упорхнули из комнатки. Нам, как оказалось, девочки поставили довольно приятную музыку, чтобы нам было проще успокоиться в новом месте. Мы с поцелуями медлить не стали, едва только очнулись от добрых слов наших чудо-соседок, и дальше сделали всё, что хотели. Купаясь и остывая, в душевой, мы просто были потрясены. Такая забота о нас тронула до глубины души, какие же Карина и Маша хорошие!

— Неужели мы сделали эту бывшую неуживчивую стерву такой прелестью и помогли ей найти свою вторую половинку? Ну, не может такого быть! — говорила я, помогая Марине вытереться и красиво потянуться во весь рост, сильно целовала её загорелые, нежные руки. Блонда, а загорает!

— Помогли, солнышко, но не сами. Это она сама всё себе нашла, мы лишь указали дорогу. Она сама уже устала быть злой, одинокой и забытой, вот и прикипела к нам. Приятно, что она подобрела, стала такой милой. И явно кого-то потеряла в прошлом, вот и нашла замену в лице… нас и Машеньки.

— Если она счастливая от этого, пускай так и будет. Любимая моя, Валькирия моя родненькая, давай сегодня переночуем тут, они же так красиво сделали. И им, и нам сделаем приятно. Да и уютно так, свечи на столе, поужинаем.

— Согласна, Катюшенька моя родная! Не будем им мешать, пускай они вместе порадуются тоже. Они завелись и хотят нас, ты видела, Катюш? И... мы тоже! - Мариночка покраснела до цвета клюквенного сиропа, как и я.

Улыбнувшись друг другу, мы поцеловались и по СМС искренне пожелали нашим девочкам самой доброй ночи. Пришедшее мне на телефон сообщение я по сей день храню вместе с телефоном, который заменила другим, а его оставила на память: «Мы очень вас чтим и никому не дадим в обиду». Я с немалым удовольствием ответила им под мариночкину улыбку: «Взаимно, мои хорошие. Ваши, Марина и Катя».

Потом мы четверо по общему решению все наши видео, фотки и прочее снимали лишь на фотоаппараты без телефонов, складывали всё лишь в компьютер без Интернета с отломанным мной модемом, и в «делах семейных» без электронных средств будем, чтобы наша жизнь не стала компроматом против нас!

Ну, а на ночь с аппетитом отведали приготовленный для нас большой пирог с вишней, который мы обе очень любим. Они о нас так заботятся, подумала я, когда мы прилегли на постель, которую нам поставили. Мы ответим им тем же, без вариантов.

После часика бурной ласки мы с Мариночкой не прекращали тёплые поцелуи и вскоре уснули. Утречко встретило нас спокойствием… и двумя совсем раздетыми девушками, любовавшимися утром и вдыхающими липовый аромат с открытой форточки. Ветер был не такой сухой, как обычно, ночью прошёл таки дождь. Машенька обнимала смуглый и не очень тоненький стан своей абазинской умнички — мы знаем, Карина по крови абазинка, — положив голову ей на плечо. И напевала молдавские песенки, милые, которые нам очень нравились благо Мари — молдаванка, и она терпеть не может, когда её зовут Мари.

— Доброго утречка, красавицы! — поздоровались мы, они нас немного взволновали и в том самом смысле, и я тихонечко скинула халатик и положила его на диван. Мариночка, с  огненным желанием целуя мне ушко, сделала то же самое.

— И вам, мои хорошие! — ответила Машенька, и обе повернулись к нам, сразу же начав поедать нас глазами. Взаимно, не стану врать.

Глава 1

После бурного рабочего дня, когда все цветы были проданы, а моя Машенька отправилась за подарком нашим девочкам, я привела себя в порядок и пошла в сандалиях без идиотских каблуков к ним домой. Ведь нас обеих сегодня пригласили отмечать тридцать первый день Рождения Марины, ровесницы Катеньки. Выглядеть у них неряшливо или прийти без тортика — несмываемый позор. Потому в стареньком душе на работе я быстро привела себя в благопристойный вид: применила надлежащим образом новую бритву, искупалась и завязала гриву в хвост и закрыла платком, а потом переоделась в не мнущееся благодаря синтетическому составу полупрозрачное вечернее платье с декольте из своей сумки. Я раньше его не надевала, чтобы сделать Машеньке и девочкам приятный сюрприз.

К слову, именно я отучила и Катюшу с Мариночкой, и мою ненаглядную, родненькую ивушку Машеньку, красить ногти и подкрашивать волосы, штукатурить личики и помаду губную применять. Сами по себе мы красивые, кому что-то не нравится — мимо! Лесом!

На завистливые вопросы коллег-флористок, куда я в таком убойном виде иду, я всех вежливо послала, сказав, что направляюсь на вечеринку к одному знакомому олигарху. Слежку за собой я оборвала просто и привычно, повторения этой истории коллеги не хотели. Почему бы, интересно? Да, покрытая непонятными ссадинами и с разбитым носом молодая стерва Фатима и её не столь молодые коллеги-любовники, Борис с Толиком с превеликим удовольствием и во всех красках расскажут, что, как и почему.

Идя почти в ритме практически танца, я с нежностью подумала о девочках. Написав, что иду, получила ответ: «Ждём, Катя и Марина. Спасибо за фрукты в катюшином холодильнике!». Я была рада, что мой визит в Катюшину квартирку с доставкой кормов её наглому чёрному котищу и приятных закусок Катюше им понравился. Ананасы, киви и бананы Катюша очень любит, поэтому приносить их приятно. Когда моя Машенька была на работе или в спортзале со мной, Катя оставляла нам маленькую баночку икры или лососика. Коту её, пятилетнему Чёрту, мы исправно приносили рыбку попроще. Нечего старого Чёрта с его острыми когтями сильно баловать, и так обрюхатил почти всех кошек во дворе! Все чёрные котята ходят, как на подбор, хоть породу новую выводи. Кстати, это идея! Предложу под салатик, если что.

А за ободранную нынче старую сумку я ему прописала купание, вот ору-то было кошачьего! Мне очень понравилось, но милая Катюшка немножечко ругалась. Пришлось её вчера даже умаслить походом на вещевой рынок, благо все магазины оттуда берут не проданное, с покупкой ей платья. Новая сумка в форме бежевой устрицы с железными цепями внизу, по правдоньке скажу, была куплена мне ей.

Нередко небольшие букетики чайных роз украшали столики в каждой квартире после наших визитов, открытки с ласковыми приглашениями — тоже. А Машина квартирка… Мы с Машей очень полюбили бывать там рядышком, дарить ей наш аромат цветов и любви. Когда туда приглашались наши лапочки, они аромат и новый стиль отмечали и были в восторге. Машенька моя, Ивушка-Лозочка ласковая, совсем не возражала, благо мою квартиру часто отдавали в полное распоряжение Катюши и Мариночки в их визиты к нам в гости. Взаимно, причём.

Квартира самой Катюши стала — украшенным с моей подачи в морском стиле — неофициальным местом для праздничных дней, празднования всех приятных дат и дней Рождения. Люблю море, как давно не была там... А жильё несравненной Марины стало просто полным цветов дворцом для уединения её самой с Катюшей в любые личные праздники и на Новый Год.

Мы четверо не афишируем, кто мы есть на самом деле, а также не поддерживаем эти «клубы», лесби форумы, объединения ЛГБТ и прочее. Любовь — дело личное и известно должно быть лишь родным и очень редко - друзьям, но это почти всегда нежелательно. Выставлять напоказ и бравировать своей якобы особенностью реально омерзительно, как это делают на гибельном Западе, чтоб его! Хотя у них всё — объект издевательства и насмешки. Тупое КВН — всего лишь калька с западных аналогичных высеров. Когда нет ничего святого, и это типа весело!

Самое приятное, что наши умнички всецело с нами согласны. Во всём, выше мной перечисленном. Комедии для пивных подпендосных подсосов-дебилов, где все ломают кости и носы, нас не смешат.

Приходится, правда, не давать соседям слишком сильно интересоваться их личной жизнью. Машенька не против их охраны, сама кумушку-пьяницу оглушила по затылку и отправила в мусорный бак за любопытный нос, свалив на собутыльников, некоторым из которых она в карты должна немало. Уверена, зрелище их должницы в таком месте позабавило многих.

Мы постоянно ходим в гости друг к другу, сделав по инициативе Мариночки дубликаты ключей от квартир, друг для друга. По сути, жить друг у друга стали, как я того и хотела год как! Какая же Маринка молодец, подняла Катю, и нам с Машенькой приятно с ней рядом находиться. Сама же Катюша буквально расцвела и была нами обожаема ничуть не меньше резвой блондинки. Мы всегда её баловали, и грустной больше ни разу она при нас не была. Мы-то настроение подруг чувствуем и при любых проблемах не бросаем, всегда единым фронтом помогаем.

Портреты и милые фотографии украсили стены всех комнат, прихожих и кухни. Во всех спальнях висели снимки и портреты любимых неглиже, что к общему удовольствию дарило романтику. О тёмно-зелёных и ярко-красных свечах с ароматными маслами на столе речи и вовсе нет: они всегда горели по любому поводу, делая вечера и иногда ночи просто прелестными.

Мы без малейших проблем заскакивали друг к другу для времяпрепровождения или взаимной помощи. Конечно же, не без предупреждения друг друга. Часто мы вообще жили друг у друга и без смущения готовили вкусности друг другу. Всегда здоровались, когда видели друг друга и девочек на кухне или около балкона, как одетыми, так и обнажёнными. Поначалу наши девочки и мы немножко стеснялись, но потом это стало приятным и привычным, а милые взаимные комплименты мы делали постоянно. И, конечно же, мы любили баловать друг друга танцами с песнями, это тоже стало самым обычным делом. Не приедающимся, отнюдь.

Более того, я сегодня приготовила девочкам особенный сюрприз на сегодня. Я хочу подарить им как можно больше радости, больше них я дарю и буду дарить счастье только моей Машеньке. Когда Машенька со мной под ручку прошла к имениннице и поцеловала её, та легонько покраснела, Катя прыснула и поцеловала меня в ушко и шейку в ответ. Мне очень понравилось, я не оставлю это без благодарности, тут же подумала я. Порумянев, мы продефилировали к столу и вместе распаковали роскошный торт, крича здравицы Мариночке. Все подняли бокалы с соком и добавкой сухого вина, чисто для запаха. Мы не пьём спиртное всерьёз, считая это ужасным пороком, но хорошего шампанского или вина с маленький напёрсток для терпкого запаха часто добавляли. Поставив музыку, все затанцевали.

Я и Машуля обнимались в ритме вальса, а Катенька и Марина просто целовались, вертясь уже произвольным образом, весело подмигивали нам.

— С днём рождения, Мариночка, милая Валькирия, — ласково произнесла уже Машенька, поцеловав её в щёчку и ручку. — Прими наш скромный подарок.

Вручение серебряной цепочки и медальона с рубином в центре крышки сопровождалось аплодисментами со стороны нас всех и поцелуями от Кати лично. Фотография самой именинницы неглиже в колье была сделана Катюшей. Мы попросили милую Мариночку снять все «лишние тряпки» и примерить подарок. Когда она мигом смущённо оделась, и все вволю посмеялись над её румянцем, я обнажила и медленно целовала Машины бёдра, на что она растрепала мне волосы в хлам.

— Моя античная умничка, солнышко, сделаем приятное нашим девочкам? — спросила меня стройная девочка. Я только улыбалась и кивнула прошептав много сладкого Машеньке на ушко.

— Мои хорошие, а хотите, мы с Машенькой потанцуем немного для вас с Катюшей? — спросила я уже именинницу и её милое, ласковое счастье. И наше тоже в лице их обеих, их счастье нам очень и очень нужно.

Девочки с интересом ответили «да», и сам танец был ими ожидаем. Именинница и я с моей родной Машенькой были празднично веселы, готовые просто петь. Я улыбнулась и обняла мою Машу, кружась у большого дивана, сделанного из двух маленьких. Если разбирать саму постельку было лень, а есть охота прилечь, подремать или обрадовать друг друга, то такой диванчик был незаменим. Пропивший квартиру бывший асфальтоукладчик Гога охотно подарил нам обеим два кожаных старых дивана и один шкаф за ящик водки, что мы ему купили. Еле очистили и привели в приличный вид, не забыв хорошо обработать от насекомых, благо контрабандный инсектицид с Восточного шоссе, более не пригодного для езды, выручил. Успешно.

Водя руками по спинке Машеньки и её стройным бёдрам, я целовала её, а она как главная затейница томно улыбалась. Моя не очень плохо выглядящая грудь без «растяжек» почти 3-го размера трепетала в ответ на мягкие касания и поцелуи Машеньки, а ротик без этой ненужной помады приоткрылся. Нежно водя руками по мне, Машенька плавно обнажала мне бедра и ноги. Я не могла не ответить на это и совсем раскрыла платье на груди любимой, долго-долго целовала обе маленьких упругих чашечки с непередаваемым удовольствием. Катя и Марина смотрели на это, не отрываясь, чувствуя прилив страсти.

Они говорили, что завидовали моей фигуре, хотя Мариночка при росте 176 см против моих 185 а-ля Брюс Уиллис сложена ничем не хуже меня, и милая Катя со своей стройностью и ростом в 160 см могла соперничать даже с моей ненаглядной Машей, более тоненькой, но ростом на десять сантиметров больше. И у белокурой Мариночки тоже нет растяжек на груди, поскольку мы не носим этих идиотских лифчиков.

Обнажившись совсем, мы целовались так, что наши любимые зрительницы были готовы повторить увиденное прямо на месте. Катя незаметно гуляла руками по телу Марины через халат и целовала ей шею, глаза заволокло сильным желанием. Но, видя жар наших девочек, мы не переставали дразнить именинницу с Катей. Улыбаясь им обеим, я красиво гладила своё относительно спортивно сложённое тело, не пропуская ни одной части и расставив ноги, обнимая плечи обворожительно вставшей на колени на тёплую подушечку изящную Машеньки.

Я вначале думала, что она часто принимала эту позу просто от стеснения, но потом поняла, что ей просто нравится, и вскоре с удовольствием попробовала сама. Мне стало приятно быть для неё коленопреклонённой, это совсем не принижало. Скорее, наоборот, смотришь на любимую с ещё одного очень приятного ракурса.

С удовольствием Машенька целовала мои бедра и животик, гладила спинку. Я отвечала лаской и не менее нежными касаниями, массировала стройные плечи, чашечки груди и гладила стройненькую шейку. Машенька стояла на мягком ковре на коленях и чувственно изогнула спинку, целуя мой гладкий, как у прошедшей полную эпиляцию пару лет назад Машеньки, пах, руки, бёдра.

Когда её чудесные губочки коснулись меня намного теплее, я начала без малейшего стеснения ласкать Машеньку, её волосы и личико, всё тело. Дальше была настоящая фантастика, и я пришла к самой вершине от нежности возлюбленной. Тяжело дыша, мы обе опустились на диван, растрёпанные, как дикарки. Я усадила Машеньку на серединку дивана, аккуратно взяв её за ручки и бёдра. Когда очень слабый румянец, покрывший всю меня от нахального носа до пяток, оттенил очень светлую Машенькину кожу, та улыбнулась. Мы слились в самом страстном поцелуе, который когда-либо дарили за всё время друг другу. Её острый носик я поцелуями не обделила нисколечки.

***

Мы были просто поражены. Подруги предавались настоящей страсти для нас, и чувственной красоты этого словами не передать. Это прекрасно, и мне вмиг стало понятно, насколько они счастливы вдвоём. Халаты у нас обеих были давно полностью на диванах, и наша нежная кожа была во власти робких, но очень опытных рук.

Каринка не собиралась закончить чудо быстро. Наоборот, она баловала Машу медленно, растягивала удовольствие. Помогла её удобнее присесть на диван и сама с огромной радостью встала на колени перед любимой. Ножки самой возлюбленной она положила себе на плечи и неустанно целовала. Спинка Кариночки изогнулась для Машеньки и выглядела соблазнительно, а согнутые в коленях смуглые ножки со слегка сжатыми пальчиками были очень широко расставлены, не давая нам, зрительницам, проглядеть какую-то деталь или как-то скрыть страстное желание девочек от наших глаз. Мне захотелось… впрочем, я осеклась даже мысленно, но покрасневшая до цвета свежей свеклы Катенька-совёнок, явно хотела того же, что и я, глядя на раскрытое и пульсирующее от сока лоно с явно не девственной жаркой попочкой смуглой красавицы!

Наша чернокудрая умница, испытав новую пику горячей радости уже от ухаживаний за Машенькой, привела свою стройную прелесть на то же самое небо, где за секунду до этого была сама. Когда та пришла в себя, Кариночка успокоила с поцелуями Машины тоненькие губы.

Когда «танцовщицы» отдышались, то повернули улыбки к нам. С ножками на подлокотниках дивана, обнажённые, они были просто прекрасны. Моя Катюша еле-еле очнулась от грёз, которые её посетили во время этих сногсшибательных игр и моих очень скромных объятий. Мы с трудом сдержались от немедленного повтора всего танца и за малым не отправились за девочками смотреть разноцветную жар-птицу при любовании ими обеими.

— Вам понравилось, лапочки? — тихо спросила Карина, потягиваясь и приоткрывая бесстыдно-томные чёрные глаза. Издевается, подумали бы мы раньше. Но не сейчас.

— Слов нет, это просто сказка, это нечто, это… — запнулась моя радость, вся пунцово-красная наравне со мной, не в силах ответить от возбужденного восхищения, но после моего поцелуя в шейку решилась: — Мы очень хотим станцевать так же для вас, лапочки.

Я еле кивнула и прошептала, что увидела самое настоящее чудо.

— Мы очень рады тому, что вам понравилось. Мы обе хотим и будем баловать вас так, — подмигнула с чуть ревнивой хитринкой Маша, целуя шею Карины и гладя её сильные плечи. — Вы же не будете против, девочки?

Танец мой и Катюшеньки после этого был намного короче: от желания мы сразу после нескольких минут вальса сбросили друг с друга всё и слились в одно целое с жаром амазонок, посмотрев на Жар-Птицу за облаками во всей её красе. Понятно, что фазан был прообразом сказок о Жар-Птице, но всё равно классно смотрится и фазан, и павлин, от фазана произошедший.

Когда мы с любимой пришли в себя, нам подала крепкий кофе и пирожные хлопотавшая по дому Кариночка. В пару с ней Машенька варила всем кофе и накрыла кофейный столик около дивана, а ещё клала в тарелочки пирожные. Обе подруги вели себя непринуждённо: они никак не оделись и восхищали нас своей красотой. Мы решили не одеваться при них, когда они у нас, и раздеваться у них в гостях, что соблюдаем и поныне! Лишь на Машеньке был милый белый передник, который лишь подчёркивал её замечательные формы. Увидев, что моя любимая именинница со мной за компанию очнулись, обе девочки поцеловали нас и зааплодировали.

— Как у нас получилось, мои хорошие? — спросила моя Катюша, гладя мои волосы, которые больше не трогала краска её стараниями. Я вдыхала запах её груди и прямых каштановых волос, целуя ушко.

— Ну что вы, лапочки мои, всё замечательно. Это была страсть в чистом виде, по настоящей красоте и сексуальности вы нас превзошли даже нас, любимые. Мы обе до сих пор от вас в полной нирване, — ответила Машенька.

Я, очень сильно растроганная этими словами, ответила согласием и поцеловала подругу в щёчку. Неожиданно я получила в ответ полноценные поцелуи в губы от обеих красавиц. Ощущения были необычными и прекрасными, хотя не такими яркими, как с любимой. Катя восхищённо смотрела на меня с лукавыми искорками в глазах и к моему очень приятному удивлению последовала моему примеру, почувствовав их ласковые губы и отвечая им с той же нежностью. Никто из нас не видел в этом нечто неправильное, мы совсем не захотели отстраняться.

После этого моя радость, не стесняясь наших подруг, обняла меня ещё нежнее и взяла прямо на диване.

Когда мы с Катенькой через неполный час пришли в себя, то я сделала ей нежный массаж спинки, вроде как для расслабления. Подруги любовались нами и легко баловали друг друга, не сдерживая своих чувств. Они, чувства, прекрасны, и как-либо сдерживать их при встречах мы торжественно пообещали перестать совсем. Встав после эйфории, мы поцеловали подруг уже без смущения, продолжили болтать и отмечать сам праздник. Мне очень понравилось такое поздравление, как и мягкие груди Каринки с Мари, а катюшины и вовсе пленяли. Нам было весело и хорошо, но все свечи я задула к смеху превредной Карины не сразу.

Вечером мы, снова поцеловавшись с гостьями, легко проводили их домой. Мы обе видели, что красавицы устали и хотят побыть этим вечером вдвоем у себя. Пожелав им самой доброй ночи, мы вернулись пешочком ко мне домой и там, побывав в душе, немедленно продолжили нежности. Ревности от поцелуев и касаний подруг не было совсем, ведь это было искренне и приятно, а что-то большее мы можем принять только друг от друга.

Когда мы, приятно обессилев, уже уснули, наши подруги ещё целовались у себя дома и пили сок за наше здоровье и любовь друг друга. Никакого спиртного, мать его!

Глава 2

Всегда на выходных я до самого полудня нежилась в постели со своей любимой. Когда дни были рабочими, я нежилась меньше времени, но от этого не менее приятно.

Но день Рождения моей любимой… Это было нечто, просто изумительно, я даже не думала раньше о таком. Карина и правда умеет делать сюрпризы, и моя чудесная Мариночка при всех «бе-бе-бе» была в восторге не меньше меня. У нас с Маринулькой не было предрассудков по поводу ласки и баловства, так что мы позволяли друг другу всё, что придёт в голову. Мы так думали раньше, но такие вот сюрпризы от Карины нам просто не приходили в голову. Ничего, мы это исправим, возбуждённо думала я, станем раскованными, как они. Даже те нежные ласки от девочек не вызывали отторжения или ревности. Лишь желание повторить это под хорошее настроение. Тем более, что само возбуждение от ласк подруг мы отдавали вчера друг другу, и наше наслаждение от этого возрастало во много раз.

Повернувшись к спящей прелестнице, я нежно поцеловала её в полураскрытые, полные и полностью нежные только для меня губы. Обняла и стала водить руками по её роскошной груди 3-го размера, против моего едва-едва второго!

Она потянулась для меня и дразнила разными комплиментами, и мы отдались друг другу полностью. Жар-Птица показалась нам во всей красе.

Встав, наконец-то, почти в девять утра и приготовив особенный салат с куриной отбивной, я слушала все восторги вчерашней новорождённой и любовалась ей.

— Мы классно танцуем, Мариночка, — улыбнулась я, сидя рядом и не переставая слегка дразнить своё солнышко ручками под столом. — Моё чудо, я снова хочу так же, попробуем сегодня наедине вечерком?

— С удовольствием, моя радость! — сверкнула изумрудными глазками она. — Сегодня в гости пока не будем никого приглашать и посвятим друг другу весь вечер. Наши девочки и так устали вчера, пусть отдохнут, пусть поделятся нежностью друг с другом. Но мы им букетик сегодня с белым тортиком из магазинчика. который держал бывший кондитер Абрам из закрывшейся лавки, под конец дня принесём, и наши украшения для дивана ручной работы тоже.

Позавтракав и наскоро искупавшись, мы бодрым шагом пошли к остановке. Марина пошла на работу, а я — на очередной рабочий корпоратив. Поздравления посыпались от многих клиентов нашего ресторана, и хвалили меня как хорошего повара. Кто бы мог подумать, что за глаза меня раньше звали серой мышкой, что я плакала от одиночества почти каждый день? Сейчас — никто.

Я опять придумала новый рецепт, и мой рыбный салат с белыми грибами и острыми мидиями разобрали все. А ушедший в более зажиточное место прежний шеф-повар — Рахмет, мой товарищ и, к моему прежнему сожалению, не парень, — легко освободил мне своё место, так что моё назначение отметили, ай да ну! Самое вкусное я, как всегда, оставила Мариночке. Собрала целых три «тормозка» по килограмму каждый, чтобы с размахом. Да, фраза «кормят, как в дорогом ресторане», была про нас с ней.

Я всегда балую Мариночку — и часто подруг — чем-то новым и лишь затем делилась рецептами. Только тот коктейль из вишенки с киви и льдом будет моим ноу-хау! Должным образом поучаствовав в нашем корпоративе, я привезла Чёрту корм и укатила к солнышку домой. Я была довольна сегодняшним днем и хотела потащить Марину за собой в кино, а затем вечерком просто усыпить её ласками и любоваться ей до самой ночи. Целовать ей спинку и шептать еле слышно всё, что мне хочется, чтобы ей приснилось.

Приехав и приняв от неё янтарный браслет на ручку, я поставила в роскошную каменную — гранит, не хухры-мухры, два с половиной кило весом, даже Чёрт не опрокинет! — вазу из антикварной лавки, одной на весь город в одном квартале от закрытой из-за аварийного состояния выездной дороги, букет из белых в жилку роз и предложила желаемое. Все ездят по шоссе на северном, и всем в администрации начхать на дорогу бывшую, заросшую лесом. Мы там ходим и любовью занимаемся, любуемся природой частенько, да! Наши девочки и молодёжь, как мы давно знаем и видим, тоже!

Мариночка легко согласилась погулять, но не очень долго: на работе от компьютера сильно устала. Бедная моя, подумала я и незаметно держала её за руку на скамеечке. Когда наши девочки шли рядом, они обе поздоровались и поцеловали нас. Видя, что мы вялые, они пожелали нам обеим хорошо отдохнуть и пригласили в выходной к себе.

Мы сердечно поблагодарили и пожелали им самого нежного вечера. Послав воздушные поцелуи, они ушли к себе. Погуляв немножко, мы вернулись домой. И тут я угостила солнышко своей придумкой. Марина потом смотрела на меня, как мой Чёрт на миску сметаны, и не стала стесняться в поцелуях. Обнимая и заворачивая меня в одеяло вместе с собой, Марина уложила меня лицом на мягкую грудь и начала перебирать мне волосы, целуя макушку и лицо.

Мне это очень нравится.

Когда мы проснулись, была почти ночь, и мы снова уснули, так и не раздевшись полностью. Дело в том, что моя прелесть «приболела» и сильно нуждалась в покое. Когда мы в известном плане «приболели», то не отстранялись и просто обнимались. Шептали на ушко всякое-разное приятное, пока не становилось лучше от тепла друг друга. Мы, как многие нынче любят из-за глупости, не срывали раздражение друг на друге. Нередко и засыпали сидя, не переставая обниматься. Когда наши девочки болели тем же, они, как и мы им, писали нам СМС об этом, чтобы не беспокоить друг друга зря и дать спокойно вылечиться.

Чаще всего Мариночка становилась мне мягкой подушечкой, а иногда я клала её голову себе на плечи и целовала ей ушки, маковку, и гладила белоснежные кудри. Какие они красивые!

Я не упускала возможность побаловать любимую, но после того поразительного праздничного танца мне хотелось испытать это снова с моей второй половиной. Марина была лишь за, и после выздоровления мы сделали это у себя дома, а на выходных — в гостях у наших девочек. Они нас тепло отблагодарили, нежнейшие поцелуи от них просто будоражили. Но на сладкое они устроили нам такое же замечательное выражение чувств. Теперь бурно аплодировали уже мы, и им очень сильно понравилась наша радость. Мы встрепенулись, словно зарядились от них особенной жизненной силой.

— Девочки, лапочки, вы просто замечательные. Нам хорошо, когда вы счастливые. Будем радовать вас, когда хотите! — говорила нам Маша, томно изгибая ладно скроенное тело и показывая обуревающие её эмоции. раскрытые лепесточки любви, которые втайне захотелось поцеловать нам обеим..

— Машенька, Кариночка, вы просто излучаете любовь, вас самих хочется баловать и целовать, ласкать, поймите меня правильно, — ответила Мариночка, и я замурлыкала, одобряя. Ласковые губы Мариночки меня очень разогрели.

— Тогда не стесняйтесь, мои хорошие, давайте все потанцуем вместе! — томно проворковала Карина, помогая нам встать и отбросить нерешительность вместе с халатами, — давайте будем любить друг друга без всякой зажатости и любоваться настоящей красотой. Не надо ничего стесняться, мы ваши.

Мы были взволнованы от касаний Карины, когда она нас обеих раздела, стоя на коленях так, как умела лишь она. Машенька же наоборот, вытянулась во весь рост и помогала Карине в её ухаживании за нами, а её касания ничуть не меньше волновали нас. Раздевать подруг не было нужно, они обнажили друг друга для нас так, что мы обе были почти загипнотизированы этим. Мы танцевали, целуя обеих подруг и балуя друг друга, без всяких ограничений, улетели в итоге выше облаков. После я со своей любимой девочкой лежала на диване, любуясь парой подруг. Они творили сказку на постели напротив, причем прямо на бархатном красном покрывале.

Аплодировали им после их очередного полета мы еле-еле, потому что были почти без сил. Подруги подмигнули и сделали нам обеим кучу комплиментов по поводу поцелуев, нежной ласки и красоты танца. Мы густо краснели, но нам было очень приятно.

***

В кино под конец дня мы решили пойти вчетвером, не забыв зайти в мою и Машину квартирку. Мы сделали у себя очень уютные уголки с помощью простой перегородки, чтобы можно было легко и без смущения уединяться, когда захотим. Впрочем, мы при нужном настроении могли начать нежничать друг с другом и при подругах, они при нас — тоже. Поцеловать или просто обнять, чтобы сделать приятно, мне не было стыдно, так что соединённые в таком нежном союзе руки и губы Марины с Машенькой или Кариночкой перестали нервировать меня, вызывать ревность. Как и желание ругать, осудить или разнять.

Только один день, за неделю до этого, она грустила, плакала, почти не разговаривала со мной и совсем — с обеими подругами. В гости идти не хотела и меня целовала, словно больше меня не увидит. Взяв её руки в свои и понимая нужду в немедленной помощи, я целовала глазки и осушала внезапно полившиеся из них слёзы. Она всерьёз думала, рыдая в три ручья, что обе наши пары с такими темпами могут превратиться… в шведскую семью. Корила себя на все лады за то, что они её заводят, считала себя изменницей, едва не рвала на себе волосы. Она горько плакала, что наша с ней любовь под угрозой.

Я, шокированная нелепостью её мыслей, искупала её и немного успокоила. Что у меня тоже есть влечение к нашим подругам — уже не подругам, а намного больше, и все мы вчетвером это понимаем! — я призналась ей и утешила, сказав, что можно сбросить этот страх лишь одним способом: столкнуться напрямую и победить. В ясное воскресное утро, то есть, на следующий день, мы встретились с девочками, всё обсудили и во всех деталях поговорили об этом без малейшего сокрытия чувств.

Мы решили раз и навсегда, что наши замечательные пары есть и будут нерушимыми всю нашу жизнь, а взаимные ласки и поцелуи с остальными ухаживаниями никак не могут помешать этим прекрасным отношениям. Они просто для того, чтобы делать друг другу приятно, поднять общее настроение и добавить ласки, но не более того. А то самое — только при взаимном желании и не часто, если влечение одной пары к другой совсем уж «почти невмоготу». Чтобы не было мучающей и отвлекающей от радостей жизни «недостижимой мечты», как выразилась по этому поводу явно инициатор всего этого стройная Машенька. И Каринка, и я с Мариночкой звали её Ивушкой за стройность, а её враги за глаза — «вредной доской» из-за её якобы очень маленькой груди 2-го размера и худого телосложения.

Мариночка, всё слушая и говоря в пользу этого, успокоилась и расслабилась, что мы вместе и отметили. Больше я не чувствовала себя не в своей тарелке. А за самой Мариночкой мы ухаживали с того дня больше, чем за кем-либо ещё. Особенно старалась, понятное дело, я.

Когда она отвечала мне и девочкам взаимностью, что случалось постоянно, мы восторгались ей дальше некуда. Особенно теплу её нежного сердечка радовалась я, тихо слушая его при любом поводе и давая прелестнице слушать моё. Кроме нас, слушать сердца друг друга не мог никто, что наши девочки с удовольствием переняли от нас. Я видела, что моя половинка больше не плачет и оттаяла душой. У нас больше нет причины за что-либо волноваться. Её счастье для меня — самое главное в жизни, лишь с ней мне хорошо. Лишь тогда, когда она улыбается мне от души, я не грущу.

Мы часто, общаясь и просто отдыхая, нежно гладили друг дружку и наших девочек, а они нас — одетыми или обнажёнными. Мы уже ни капельки не ревновали, это был просто очень приятный жест. Тем более, что мы с ними очень близки, ближе просто подруг. Общая беда, одиночество, объединило нас, и больше одинокими мы не будем никогда. И мы постоянно говорили всем, что убить заразу одиночества очень легко, если для этого что-то делать вместо нытья про не нашли ещё своё счастье, ждём с далёкого моря погоды и грызни друг друга.

У нас четверых пропали се поводы плакать, кроме простого выражения собравшихся за день эмоций. Скоро мы почти отучились от этого совсем.

Когда мы расходились парами по домам, то легонько целовались с подругами в губы, что было приятно нам всем. Поначалу это смущало, но вскоре стало добавлять к нашему отдыху необычные и приятные ощущения. Дело в том, что такая страсть нас словно заряжала, и потом уже наедине или при подругах мы отдавались друг другу телом и душой так страстно, что новый полёт намного превосходил то, что было до этого.

Они говорили, что от нас словно берут жизнь для любви и часто теряют сознание в страсти. Мы улыбались. В одиночестве мы не ночевали никогда, я всегда радовала присутствием Марину, а она — меня. Девочки тоже не расставались, что нас радовало. Потанцевать для девочек или показать им все эмоции было несказанно приятно.

Машенька и Кариночка довольно часто успокаивали нас обеих расслабляющим массажем и потом охотно научили нас делать массаж так, чтобы мы обе просто от ласковых рук друг друга наедине или при них улетали на Луну. Сами девочки тепло аплодировали нам, глядя на нас, и легко следовали нашему примеру: делали массаж в вечернем полумраке и отлетали туда же, куда и мы. Мы любовались и давали девочкам любоваться нами, а затем научили их нашему особенному марафону. Они были едва живыми от удовольствия, когда пробовали сделать так же сами или при нас.

***

При этом мы до определённого времени ни разу не «экспериментировали в полную силу», что бы кто ни думал. Мы охотно могли слегка ласкать и учить подруг новому, учиться изыскам самим и радоваться их ласке, целовать их везде и успокаивать. И да, при любых горячих нежностях девочек я одна могла приводить Мариночку к невыразимому, настоящему полёту, а она — меня. Девочки к нашей огромной радости не пытались этому помешать и таким же образом дарили счастье друг другу при нашем полнейшем понимании. Особенно прекрасным видеть и знать это.

В плане невмешательства в самые сильные чувства и желания мы отвечаем подругам полной взаимностью. Мы уважаем обеих наших красавиц, не в последнюю очередь за это, — мы под хороший тост признались им в этом без утайки, как и они нам. Я целовала и поздравила их с их любовью не меньше Мариночки и радовалась, что они вместе. Они так же замечательно радовались за нас. Тосты мы поднимали постоянно и закатывали праздники — просто по поводу встречи, друг за дружку и отметить конец очередного хорошего дня. Ведь у нас-то каждый день — праздник. И так могут все, если захотят и одолеют неприязнь друг к другу!

При очередном поцелуе с Кариной я, увидев её грусть, отвела её в сторонку и обстоятельно поговорила с ней, держа за руку и не давая уйти, промолчать или замкнуться. Я знала, как она мучается своим прошлым и сказала ей напрямик, что знаю эту боль и всё смогу понять. Впервые за почти что год она горько заплакала и встала перед нами всеми на колени, умоляя меня и Мариночку простить её за многое. Я попросила Карину немедленно встать и не вспоминать об этом больше никогда.

Я всё внимательно слушала и простила её. Сказала ей, что о тайной слежке за нами до встречи у той лавочки догадывалась. Как и о том, как сильно она страдала от мук совести. Совсем с лица спала и третью неделю с гаком еле ходила, избегая попадаться нам на глаза. Мы встали на колени все, нежно обнимаясь и целуясь.

Карина благодарила меня и Мариночку с Машенькой, рассказав нам ранее скрываемое от всех, кроме Машеньки, про своё прошлое и потерянного ребёнка.Уже без ощущения камня на шее. Она говорила со всеми эмоциями, что не бросит нас и никому не отдаст родную Машу. Что любит нас всех троих и жить хочет всю оставшуюся жизнь только ради несравненной Машеньки, а также нас с моей супругой. Мариночка тоже призналась ей в любви, как и я сама, без каких-то сомнений. Не менее взаимно.

— Кариночка, сердечко моё, я понимаю, ты видишь в Катюше и Мариночке со мной замену ребёночку, но не надо. Ты и так заботлива, как никто из тех, кого мы знаем. Дай нам втроём заботиться о тебе, как ты о нас! А за ребёночка не волнуйся, он будет счастлив, видя, что ты стала лучше. Его то убийце отомсти, ты не виновата в том несчастном случае! — Машенька плакала и целовала Кариночку так нежно, что мы не лезли. Это — не наш момент.

— Машенька моя, Машенька, прости меня, что из-за всего этого ты так ревновала и злилась, не дам тебе больше повода, солнышко моё! Прости меня, прошу тебя! Я твоя и всегда буду твоя, Машенька моя маленькая! — Кариночка плакала ничуть не меньше, Машенька её со слезами и объятиями простила и успокоила, говоря, что к нам с Мариночкой при всей ревности она питает те же чувства, но саму Кариночку любит и будет любить больше всех. Она больше не тревожится за свою семью, супругу.

— Кариночка моя родненькая, я страшно ревновала, но теперь не буду ревновать тебя к девочкам. Миленькая моя, так на всю жизнь договорится и закроем эту тему вообще, моя Агата не Кристи! — ответила уверенно милой супруге стройная красавица, целуя её нежно, как никогда до этого.

Мы все приняли это с радостью. Кто такая Агата, почему не Кристи, Машенька объяснила и дала нам обеим почитать свое тот рассказик. Увидев, кто и как там показан, мы расчувствовались и легко пообещали заботиться о девочках так же тепло, как они о нас обеих. Они улыбались и целовали нас обеих. Слово это держим до сих пор.

Машенька тут же за неделю добавила Агате пассию, бедную рыбачку Анну-Марию, и они вместе, как две стороны одной монетки. Танечка и Сашеньку они любят и балуют во всех смыслах, взаимно, и Анна-Мария лишь недолго ревновала. Машенька и Танечка настроили её на жизнь вчетвером, целовали и ухаживали за обеими. Такой конец рассказа нам всем очень-очень приятен.

— Машенька, не волнуйся, твою супругу мы не дадим в обиду никому, она твоя всем сердцем! — это шептала Машеньке моя Мариночка, а я целовала ей ушки.

Мы искупали друг друга вчетвером, сказав, что стояние на коленях пускай теперь будет лишь для взаимных ухаживаний. Мы обрадовались и тому, что Кариночка облегчила муку совести и от нас уже больше ничегошеньки не таила. Прошлое наших девочек и наше собственное до нашей первой встречи нам совсем не важно, настоящее — да. Обогреватели во всех четырёх квартирах у нас стояли, горячий душ - обыденность для нас. Пускай все завидуют молча.

Карина, чтобы как-то поблагодарить нас и поухаживать, угощала всех: сварила нам очень экзотический кофе и испекла пироги с мясом, которые удивили даже меня. Машенька, узнав всё, искренне простила Кариночку, и та была очень рада этому.

Машенька призналась, что нас обеих с Мариночкой очень любит ничуть не меньше Кариночки, и будет нас баловать, охранять с ней вместе. Ей мы тепло ответили ничуть не меньшей взаимностью. Её облегчение в этом плане было очевидно. Сколько мы с тех пор видим наших лапочек, столько же убеждаемся в их настоящей доброте и открытости. Мы ухаживаем за ними так же, как и они за нами.

Без ответа заботу Кариночки с Машенькой мы никогда не оставляем и без труда помогаем им в ответ или просто так, что намного приятнее. А Каринка просто ожила и расцвела на глазах после своего признания, что нас и Машеньку очень обрадовало, сблизило всех нас с ней. Взаимно и уже без малейшего непонимания.

Кстати, Кариночка к нашей радости перестала собирать роскошную чёрную гриву в хвост и закрывать головным платком. Так вот, её густые волосы теперь ночным водопадом сыплются по её сильным плечам, восхищая даже меня с Мариной, не говоря уже о Машеньке. Как она потом призналась, хвост и тот платок — это знак вины, который она носила добровольно. Мы сказали ей больше так не делать.

Дома мы последовали положительному примеру подруги, за что мариночкины распущенные кудри часто были обласканы мной и девочками, как и мои прямые каштановые пряди с более тёмными машенькиными заодно. Плести косу мне легко могла и Мариночка, и обе девочки, а Машенька в ответ позволяла нам вместе с Кариной плести хвостики и разнообразные косички ей самой. Но редко, вся главная нежность - нашим половинкам!

Нам не меньше девочек нравилось бывать и наедине, потому комнатки для страсти мы сделали всем. У моей родненькой Мариночки-Валькирии с большой буквы! — мы все вместе сделали отдельную комнатку в морском стиле из гостиной, у меня и Маши разделили перегородкой основную комнату. Машенька сделала всё на лесной манер, а я — как глубокую пещеру со звёздным небом. Всё оформили с нашими приличными портретами и живописью. Везде, где только удобно, ставили диваны, чтобы нам было удобно быть вдвоем без малейшего стеснения.

Даже больше скажу, мы обе иногда помогали девочкам сливаться в одно целое, чуть балуя их руками и помогая удерживать наиболее красивые позы, положения тела. Им очень нравилось, и такую же помощь от них мы получали не менее часто, хваля и целуя девочек. Мы помогали им, а они приводили друг друга в само море радости. Мы назвали это «ассистированием» и любим друг другу это делать, делиться теплом.

Приходя домой друг к другу, мы сразу поливали там все красивые кустарники и цветы, которых у нас было полно. Ни одного в вазу теперь, всё в горшки. Чтобы живое было. Заносили продукты и подарки. Платье сине-фиолетовое от Машеньки с Кариночкой моя любимая носит и сейчас, как и я постоянно дефилирую на праздниках в синем пальто и оранжево-красном шарфе от самой Мариночки. Сегодня мы ужинали вместе у меня за чёрным старинным столом, которым я очень гордилась. Выцарапала его в обмен на дорогой коньяк у сыночка начальника, который вообще не любил старинные вещи. Ну и дела, вкуса у него совсем нет, хоть сам он парень более чем добрый. Кот тёрся о нас, за что мы его все вчетвером искупали, а то опять с гулянок принёс на шерсти разных блошек. Он почти не орал и сох себе спокойно на полотенце.

Я сама, как говорилось ранее, шеф-повар до мозга костей, но готовить дома Мариночка мне давала редко и лишь после игривых уговоров с моей стороны.

— Ты на работе и так занимаешься этим всё время, а дома — моя очередь тебя баловать. Солнце, ты же ко мне домой приходишь, а не на работу! — говорила она мне каждый раз и целовала при всех возражениях. Впрочем, целовала и без возражений тоже.

В итоге, в мой день рождения глядя на вредничающих нас, Маша сделала всем нам жареных фазанов, картошечки с лучком и мисочкой жареных белых грибов. Я оценила заботу и саму картошечку, а всю посуду мыла Карина. У слову, этим нас кормили каждый раз при нашем визите к амазонкам, как мы зовём пару Кариночки и Машеньки. Вкусно.

Мне дали лишь отдохнуть, не давая самой ничего делать, Мариночка массировала меня, целовала нежно усталые руки. Я вовсю вредничала, что они меня связали по рукам и ногам, образно говоря. Девочки целовали меня и говорили, что я и так праздники делаю пиром на весь мир, а в прочее время в гостях они меня и супругу мою накормят. Ну-ну!

Искупала меня Валькирия и хоть тут всё было взаимно. Выйдя из душа румяными и забывшими махровые полотенца, мы смущённо извинились за небольшую задержку, на что наши девочки мило улыбнулись и сами пошли купаться. Они задерживались у нас при купании очень часто, потому искренне одобрили и оценили нас с лёгкими поцелуями всего тела с пожеланием лёгкого пара.

Мы нашим девочкам без малейшего стеснения ответили тем же самым, когда они нагие без полотенец в обнимку протанцевали к окну: искренними комплиментами, мягкими касаниями и чувственными поцелуями бёдер, низа грудочек и животика. Оценили их пленительную красоту и замечательные узоры из чистой воды на смуглом теле Кариночки и жемчужно-светлом — Машеньки. Ласки и добрые слова восхищения им понравились ничуть не меньше, чем ихние нежности по отношению к нам. Они польщённо говорили, что от нашей нежности едва обратно в душевую, слегка ополоснуться, не побежали. Да, так нас ещё не хвалил никто! Впрочем, и не надо, нам и друг друга хватает.

Тем более, что мы с родной Мариночкой загодя решили после долгого обсуждения и показавшего себя с хорошей стороны метода «боишься, возьми и сделай!» утолить желание, которое смущало нас и рождало очень яркие, интересные фантазии. Что это взаимно, очевидно. Я знаю, что Маринулечка-Валькирия любит меня, а я — её, и это нас друг от друга никак не отдалит, в чём я мою Валькирию горячо убеждала. И убедила, вредничать хоть перестала почти. Я позвала Кариночку к себе, а моя Мариночка — Машеньку, они по нашей просьбе встали одной голенькой ножкой на диван, а другой остались стоять на ворсистом ковре перед диваном.

Я не без удовольствия гладила смуглой красавице бёдра и попку, чего греха таить, чуть целуя бёдра и низ животика, чуть касаясь губами гладко выбритого паха около самого нежного. Я видела, что южная умничка горит желанием, гладит мою голову и тихо шепчет мои с Мариночкой имена. Её лепесточки и «вишенка» пульсировали и сочились, острый запах мускуса и желания был терпким, неожиданно сильным.

— Какие вы смелые, я просто таю! — шептала она. Её бархатное контральто очень приятное, и многих она бы запросто им одним соблазнила. Машенька, наслаждаясь такой же лаской от моей супруги, своим нежным сопрано говорила не меньше нежного, играла своими небольшими чашечками и пальчиком, а потом двумя, водила Мариночке по полным губам, и та всасывала его. С чем были у всех ассоциации, очевидно, и Мариночка отвечала Машеньке взаимностью. Так будем делать и мы, завелась я. Машенька покраснела от остреньких ушек до пяточек, и любоваться этим было приятно не меньше, чем жарким пульсом нежного лона Карины, которое умоляло и ждало поцелуя. Сама она тоже играла чашечками чуть пушистой смуглой груди и даже ласкала — ручками и язычком, — для провокации свои тёмные ягодки на колышущихся чашечках.

У меня пересохли губы, я покраснела от нахлынувшего желания, но вскоре Машенька тихо застонала и направила голову Мариночки в самое нежное, по инициативе последней. Да, Мариночка, какая же ты нежная! Так что я по её примеру больше не сдерживалась. Карина чуть гладила и направляла мою голову, говорила комплименты. Она при всём этом очень вкусная, и полные лепесточки лона у неё со звериным запахом, но идеально чистые. Они стойко вызывали желание сделать то, о чём мы все мечтали. Стоя передо мной неглиже и судорожно дыша, смуглая умница ласкала меня и себя, наслаждаясь тем, как я брала её. Я и сама была возбуждена настолько, что, когда Кариночка гортанно закричала, а потом чуть отдышалась и встала с бурными поцелуями на колени передо мной, я за малым не испытала то же самое.

Машенька к улыбке моей и Кариночки тоненько закричала, знаменуя Жар-Птицу. Она встала на колени перед моей супругой и с горячими комплиментами начала целовать её, гладя её полные грудочки и целуя мягкий животик. Кариночка поцеловала меня нежно и игриво, не упуская ничего, переходя на бёдра изнутри. Я не выбритая, как и Мариночка, но Кариночке это было не менее приятно. Она хвалила меня и взяла так же нежно, как я её. Но я не могла прямо стоять от возбуждения, как она, так что Кариночка встала на колени передо мной и положила мои бёдра себе на сильные тренированные плечи с лёгким пушком. Я лишь кричала, больше лишь с милой Мариночкой удовольствия могло у меня быть! Какая она кудрявая, от её чёрных густых волос шёл запах мускуса, от ещё более густых и кудрявых волос моей родной супруги, Мариночки, — запах осенней листвы.

Когда я прилетела к Жар-Птичке, хоть и не так ярко, как с моей супругой, мы улыбались друг другу и с лёгким поцелуем стали обсуждать содеянное.

— Миленькие, мы все так долго этого хотели, и получилось всё замечательно. Не будем баловаться так сильно часто, но это принесло новые краски в наши ощущения и ласки, девочки! — улыбалась Машенька, гладя мою Мариночку, целуя её бёдра и руки, засасывая её ухоженные пальчики по одному и не давая моей супруге двигаться в её ротике слишком интенсивно. — А теперь попробуем друг друга снова. Катюшенька, иди ко мне, поцелую. Кариночка моя родненькая, солнышко моё ненаглядное, не обидим нашу румяненькую Мариночку, твоя южная красота её в той же степени, что и Катюшина, хотя моя в самой большой степени!

Мы рассмеялись и поцеловались вчетвером. Мы целовались нежно и долго.

Вдобавок, по машенькиной инициативе наши любимые пышные девочки легли «69», балуя друг друга игриво и со стонами. Мы обе с Машенькой после наших выше описанных «игр» присоединились к ним во втором «туре». Дело в том, что они дольше нас приходили и приходят друг с другом к наслаждению, хотя со мной Мариночка такая же быстрая, как и я. Минуты четыре, не больше, с Кариночкой я минут 6 держалась, ха-ха! Долго и дразня, мы с двух сторон ласкали нежно и лепесточки, и даже вымытые попочки наших половинок, помогая девочкам и уча, как делать лучше. Мы долго хвалили друг друга после «окончания банкета» и пообещали друг другу так баловаться раз в месяц точно, а чаще лишь по наитию. Только так.

— Катюша, ты самая смелая наша девочка, теперь вы знаете, что никто никому не откажет, и бояться сказать всё самое интимное — не проблема для нас всех четверых, ты просто умничка! — говорила Кариночка, целуя меня и Мариночку одинаково страстно, с учётом то она с ней творила четверть часа назад. Машенька делала то же самое, дразня нас.

Тут в нас с Мариночкой внезапно проснулось ТАКОЕ неистовое желание, что мы набросились друг на друга, родненькая моя Валькирия стала для меня слаще всего на свете, что я когда-либо переживала. Машенька и Кариночка друг для друга — аналогично. Как оказалось, именно этого они ожидали и планировали, после всех этих жарких ласк ощутить своих любимых как бы заново. Ярче. И намного острее, чем кого-либо. Но острее и нежнее всего я летаю лишь с моей Валькирией, иначе звать Мариночку не буду, кроме как по имени! И мы она со мной тоже, мы обе это знаем.

***

Дойдя, всё-таки, до кинотеатра, скромно одетые в бордовые вечерние платья, мы просидели там часика два на ночном сеансе. В ряду для поцелуев, конечно. Там мы вчетвером в голос смеялись над происходящим на экране, а особенно по этой части старалась Карина. Киношная любовь и отношения рядом с реальностью не лежали. В конце киносеанса Машенька мирно дремала на груди у Каринки и гладила её, а моя Мариночка просто обнимала меня за и мурлыкала от моего массажа её бархатных плеч, поцелуев нежной шейки.

Мы за малым не начали целоваться прямо в зале, играясь, но каким-то чудом дотерпели до мариночкиного дома. Там мы сделали со своими половинками всё, что хотели, и расслабленно лежали вчетвером на огромном диване. Карина и Маша всё же остались ночевать у нас дома по нашей очень мягкой просьбе, угостившись кофе и фруктовым салатом за авторством Марины. Их очень страстное пожелание спокойной ночи друг другу привело к аналогичному у нас обеих. Хоть и чуть-чуть, устали ибо.

Мы любуясь, еле не пожелали лапочкам добрых снов так же, как они друг другу, но по усталости ограничились поцелуями. Они честно сказали, что испытали то же самое по отношению к нам, но не станут делать ничего такого без нашего на то согласия. Мы тепло им улыбались и легко успокаивали их: ведь мы все обещали, что без взаимного согласия ничего подобного никогда не сделаем. Всем это нравилось и нравится.

Признавшись друг другу так в самом нежном чувстве, мы тепло поцеловали их, чувствуя ответные ласки и касания, и пошли в нашу спальню. Там Мариночка снова подарила мне незабываемый по силе полёт на Луну, а я — ей. Под полночь мы обе уснули с улыбками на лицах, тихо обнимаясь.

Глава 3

Этот день пролетел у Машеньки, как она говорила, будто метеор. Клиенты у неё были бодрыми, коллеги позвали на праздник, а именно на день Рождения организации. И после работы Кариночка потащила её ко мне, посмотреть сюрприз от меня с Мариночкой. Увидев его, Маша обмерла. Карина полчаса с небольшим приводила её в чувство и ласково обнимала, но мне говорила, что мы умеем приятно впечатлить. Я же, как всегда, очень густо краснела, за что утонула в поцелуях от любимой и Кариночки заодно. Когда Машенька полностью пришла в себя, обе гостьи поблагодарили нас, тепло целуя нам руки и губы.

Так мы радовали друг друга при удобном случае, дарили уют и при его отсутствии создавали его сами. Поводы мы делать уже научились.

Довольная Мария отмечала день рождения, двадцатипятилетие, свой юбилей. Это и было причиной подарка, вызвавшего обморок и стойкое нежелание из него выходить. Мы попросили её снять всё лишнее и надеть подарок. Маша и Карина никак не стали возражать и раздели друг друга полностью. Я надела на шею Маши подарок и сказала ей лечь на диван для фотографии. Машенька была только «за» и поэтому обняла Карину, устроившись на её груди личиком и подмигнув девочкам.

Фото мы сделали много, и обнажённых, и одетых. Серебряное колье с изумрудом посередине оттеняло плечи и не выглядело простой бижутерией, а придавало одевшей его сходство с Клеопатрой. Ювелирки в нашем городе мало, всего два магазинчика сомнительного внешнего облика, но хорошие вещи можно найти, если знать где искать. У того Восточного шоссе много такого товара. Не совсем официально продаваемого, так сказать, но руки коротки у местных этому мешать, так что все довольны.

Я взяла мою прелесть за ручку, показав всем такое же кольцо на её безымянном пальце. Мы стали друг для друга жёнами! Всем кольцо очень понравилось, а дата нашей неофициальной свадьбы встретилась потом тортиками, так что мы в халатах, босиком и с ногами забрались на диванчик обсудить новости.

— Мне коллега по кухне говорил, что у него с женой какие-то проблемы, — вовсю смеялась я, словно вспоминала анекдот, — на вопрос, сколько раз вы делаете друг другу подарки, ответил уклончиво.

— Да он с ней и не живёт явно, — каталась со смеху Машенька, выпив сока, — небось студентку какую нашёл и за деньги применяет по назначению. А та не против, благо иногородняя и собирает компромат для женитьбы.

— Ага, так банально. Живут себе в болоте и другим жизнь помоями делают. Когда мы идём с Катюшей, соседи с завистью спрашивают, чего это мы так цветём и пахнем? — тяжело вздыхала моя прелесть, а я гладила её кудри. Валькирия ты нежная моя!

— А когда мы говорим, что надо дружить нормально, без подколок и ножа в горла этих самых друзей, то сразу наблюдаем потерю конструктивности диалогов, — вздохнула я, тихо прижимая белокурую голову к своей груди. Умничка, ты просто умничка, родная Мариночка, радость моя.

— Тянут резину и изображают важную работу, тратя время, деньги и корм. То, что они едят, едой не назовёшь, — тихо пожаловалась Маша, втихаря уплетая бутерброд с чёрной икрой. — Они готовы хоть вечность тянуть. Искать и искать. И потом удивляются, дурики, что несчастны? А мы знаем, что задача дел — сделать, а цель поиска — найти раз и навсегда, а не жить всё свободным странником.

— Вы правы, хорошие. Девочки, лапочки, да пошли они в жёлтую пустыню мелкими шажками. Причём, пошлят пусть тоже от нас отдельно! — улыбнулась Каринка, гладя руки Машеньки. — Они же, думаете, просто тупые и не могут вас понять? Нет, всё ещё хуже. Они просто думают, что всегда и всё кто-то сделает за них, принесёт им на блюдце. Причём, всю доброту они видят слабостью, потому что понимают лишь силу. Вот такая вот пассивность и невежественность с грубостью и трусостью вдобавок. Не будем о них, давайте о чём-то более приятном.

Новости были и у меня, причём меня слушали во все пары ушек. Дело в том, что моя коллега-повар меня отвела в сторонку и сказала то, от чего я еле не упала на пол. Она знала, кто мой олигарх и секретарша в одном лице. Сказала, что не расскажет об этом никому, потому что это ей помогло построить нормальные отношения с мужем. Если раньше они ходили едва не порознь, то теперь на улице за малым не начинают шалить. Я это видела, но не знала, почему. И упала на диван во весь рост, когда услышала от Светы причину этого. Хорошо, что головой не ушиблась.

Ну не может этого быть! Неужели дурной, так сказать, пример так заразителен? Она стала тихо встречаться со своей скромной приятельницей, нашей официанткой Дашей, тоже замужней женщиной. Ездят друг к другу на мотоцикле регулярно и выходят из дома совсем счастливыми, после чего своих мужей радуют готовкой и не только. Ну и ну, подумала я! А тихоня вроде, при очках в стиле любимого мной по бестолковым юным годам Гарри Поттера, про неё такого не скажешь никогда!

Подруги слушали и были в шоке, а моя Мариночка аж вцепилась в меня. Все детали я девочкам рассказала без утайки. Кариночка быстро перестала беспокоиться и утешила тем, что опасности нет. Если что, она лично прогуляется туда и в плане сплетен наведёт порядок. Благо она с любимой там в качестве постоянной посетительницы бывает часто, а крутой нрав Карины и моей любимой Мариночки в ресторане все, особенно, владелец, знают достаточно хорошо.

При попытке означенного хозяина пристать ко мне, как оказалось, Каринка пришла туда сама и обстоятельно объяснила, что при определённых деньгах просто выкупит ресторан с потрохами, если он тронет бедную Катюшу хоть пальцем. Как и в тур. фирму, где работала Мариночка моя, когда саму её пытались под шумок сократить.

Машенька в эти моменты была рядом и любимую активно поддержала. Шеф турфирмы тоже потом спал с закрытыми окнами не меньше года, а потом назначил Марину своим замом и незаметно переписал на Марину всю фирму. Свалив в старый добрый Краснодар на собственной машине - поезда к нам почти не ездят - от греха подальше. Карина также спокойно рассказала, что одну пару — замкнутого парня и изрядно вредную девку — она спокойно свела вместе и нас научила, как это делать. В итоге благодарные нам три пары приятно награждали нас, что мы отмечали вчетвером. Карину мы отблагодарили потом не раз.

Я и Мариночка от души благодарила девочек, но с волнением.

Мариночка моя вообще из шока выходила минут двадцать. Так вот, как и почему шеф стал её по имени и отчеству звать, а мой не пытался другого шеф-повара поставить после моего отказа ему! Когда выход любимой из глубокого шока случился, Маша сказала, что ей с Каринкой по барабану, что говорят коллеги. Сами же не без тайн. Половина массажисток из салона, где Маша работает уже инструктором по массажу, кем-то подрабатывает. Но говорить, кем именно, незачем, всё и так понятно. Благо Северное шоссе - северное, так что пускай рты свои закроют.

Машенька без проблем при первых же подколках объяснила коллегам, на примерах и чёткой логике, что личная жизнь — личная. Это Кариночка научила свою половинку закрывать рты подобным личностям. Если не удавалось Машеньке — тут же приходила сама и куражилась вовсю.

— Если хотите, любимые лапочки, мы и вас так научим. Это не сложно!

— Девочки, как вам это удаётся? Волнуемся за вас. Конечно, мы хотим так уметь. Мы вас отблагодарим, как следует.

Успокоив меня, Кариночка обняла свою супругу одной ручкой и мило коснулась плеча моей второй половины, а Машенька обнимала свою любимую, гладила наши с Мариночкой руки. С тех пор, как Кариночку отпустили муки совести, она совсем перестала стесняться в нежности и с большим удовольствием ухаживала за нами. Машенька не отставала в этом ни на шаг от своей любимой.

У моей Мариночки, как оказалось, к моему ужасу, порой даже возникали страшные мысли «уехать навсегда от всех, только я и она, и никого не видеть больше, под южным Солнцем, и счастливо умереть там со мной вместе». Но и я, и она понимали, что это жестокость пережитого нами до нашей любви в ней говорит. И, когда мы это прямо обсудили, она плакала и обнимала меня, говорила: «Вместе в радости и горе, в здравии и болезни, в жизни и смерти!». Многие говорят это «дежурно» и для успокоения своей нечистой совести, как ритуальные фразы, но не в этом случае.

— Мариночка, я с тобой, и ты со мной, навсегда! Я с тобой, я рядом! Южное Солнце с нами всегда, я рядом, Мариночка моя родненькая, Ларец моей жизни с самой большой буквы! Где бы мы ни были, я с тобой, и жить будем вместе всегда! Я не отпущу тебя никуда, не отдам и сама полностью отдамся только тебе одной! - я заливалась слезами счастья.

Наши слёзы и объятия показали и Кариночке с Машенькой, — о чём мы тогда меньше всего переживали и думали, — что я и Мариночка, мой Ларец души, не на время вместе, не поиграться, а навсегда.

— Мы будет охранять вас и брать с вас пример, мои ангелы! Вас не тронет и не обидит никто. Если ехать под южное Солнце, то только всем вместе. Машенька, ты — моя Мвушка, моё сердечко, ты и я вместе — насовсем и всюду, полностью и каждый миг! И я смогу жить лишь, когда ты рядом, и умереть лишь с тобой одной! — пела неровным голосом Кариночка, сама плача с Машенькой на пару. И они стали также нежно, как мы, целовать друг друга и говорить то, что не скажешь никому, включая даже нас. Отношения охраны и невероятной привязанности к нам при всей своей силе с любовью к родной половинке, не так, Родной с самой большой буквы, не сравнятся и рядом, и нам с Мариночкой это приятнее всего. Они сказали нам это прямо, и Мариночка «ожила» окончательно.

— И мы будем охранять вас, не дадим вам грустить и ссориться! — сказала она девочкам, когда немного успокоилась, - Вы — самое главное, что есть друг у друга, и ваша жизнь — святое!

Растроганные, они обняли нас и не отпускали долго, как и мы — их.

— Не волнуйся, Мариночка, солнышко, мы не претендуем ни на тебя, ни на твоё счастье, половинку! При всём нашем влечении к вам мы с моей Кариночкой, моей нежной львицей и античной красавицей, принадлежим друг другу, и друг друга мы хотим неимоверно больше, чем вас! — ответила Машенька, улыбаясь нам во все 32 зуба. Один имплант только у неё спереди на месте клыка, ей его недавно поставили с сохранением формы, бедненькая! Одна стоматология на весь город, и то китайское всё. У других в соседнем городке с рыб. заводом некой Августины Мержаковной получше, но раза в два-три дороже!

— И мы никогда не будем мешать вашей любви, всегда при всём к вам влечении, не меньшем, чем у вас к нам, мы обе с Мариночкой друг для друга — Всё с самой большой буквы! Если страсть вчетвером будем отношениям нашим и вашим мешать, мы её прекратим. Это без вариантов! — мой ответ был твёрд, и все согласились с этим.

Мариночка взяла меня на ручки и зацеловала, улыбаясь шире Машеньки, да и кто может быть для меня красивее моей нежной Валькирии? Также поступила и Кариночка с Машенькой. Теперь всё будет хорошо.

И по общему негласному договору мы не обсуждаем тему детей и абортов, родная Кариночка не должна переживать тот ужас снова и снова. Наоборот, от этих тем и охраняем её покой, даже передачи и фильмы с этой темой переключаем, едва увидим. Она благодарит нас и стала мамой всем троим. Так хорошо, что мы с ней и при всех её «фи» отвечаем ей взаимностью полностью.

После нашего окончательного решения по поводу наших я потянулась и предложила всем погулять вместе. Девушки же не без лёгкого протеста — приучу гулять всех, подумала я,  — согласились. Всякие фотосессии в скромных походных платьях на природе и просто в парке были замечательными. Кариночка была в цветах и иве, я и Мариночка лежали на ветвях, а Машенька заворачивалась в красивые ветки и хвою. Знала бы я, что Кариночка и Машенька будут по спортзалам нас гонять и станут куда активнее нас!

Договорившись куда-нибудь съездить на днях с палатками на море, а на деле к облюбованным всем городом и пятью деревнями вокруг него двум огромным и чуть солёным озёрам, мы пошли к Машечке и там спокойно провели вечер вместе, танцуя вальс. После вальса мы танцевали самым любимым образом, не сдерживая чувств.

Отдохнув после полёта к Жар-Птице, она же фазан, мы угощали друг друга экзотикой. Машенька как именинница сбегала за тортом с ягодками, а Карина ей составила компанию, небрежно одев в блестящие красные платья себя и любимую. В том дело, что на такое так сказать, море мы ездим редко. Автобус-межгород трясётся на ухабах до состояния пассажиров, как щебня в бетономешалке, а поезда ездят едва-едва, плюс до ближайшего моря, Азовского, до полутора суток езды. Плюс, на море естественно и легко захочется поцеловаться и не только. И вокруг пьяного народу много... нет, не наше это дело. Нам четверым и в лесу, на тех озёрах хорошо!

Мы, успокоив друг друга мягким массажем, нарезали салат и сварили кофе. А ещё я игриво зажгла по всей квартире ароматические свечи, благо ужин при свечах у нас четверых был приятным дополнением к любованию друг другом. И, конечно же, полежать под ароматным огнём в постельке или ванне — это лучший повод побыть рядом подольше в непринуждённом виде. Кариночка однажды сказала, что у неё после премии дома будет огромное джакузи на четверых, чтобы мы все могли там наслаждаться лёгкостью и открытостью друг для друга в тёплой воде. Так и получилось.

Сама Кариночка с Машенькой после нашего массажа пережили, как они нам говорили, многие хорошие моменты в жизни. В благодарность она с Машенькой целовала нас обеих, массажем привела к вершине расслабления нас обеих с Мариночкой. Это было не спонтанно, а для снятия усталости и нервного напряжения. И, как было за час до этого спокойно оговорено, сделано по взаимному согласию. И не только массаж. Всё, как условлено, взаимное влечение двух пар друг к другу — редко и только по сильной охоте! Поэтому мы не смущались, не оценили наши взаимные удовольствия как какую-то измену и очень хвалили обеих девочек, а они — нас. Тем более, с любимыми не изменяют! Полёты от особенного массажа подруг были не всепоглощающими и сильными, как от ласки с моей чудесной Мариночкой, конечно же, но не без пикантной приятности.

Мы благодарили девочек поцелуями и приходили от рук и жара наших половинок к настоящему полёту. Они делали так же, и это было очень приятно видеть, помогать принимать самые чувственные положения. Жар-Птицу, как говорит моя Мариночка и стала говорить я, мы и они после такой заботы рассматривали хорошо. И частенько бывало, что мы в выходной день вообще не вылезали из дома и вдвоём посвящали друг другу целый день, предупредив девочек. Они не были против.

Из уважения к нашим невероятным чувствам мы баловались в полную силу реже, чем даже условились. Моя родная, не так, РОДНАЯ со всех больших букв Мариночка и просто родная стройная Машенька, ревновавшие больше всех, встретили это положительно, но нежностей друг к другу у нас много при каждой встрече.

Также у нас весной появилась чудесная подруга, точнее, две подруги. Соседка снизу, Зарина, очень похожа на нашу Кариночку, но поменьше ростом, нос орлиный и нрав и куда злее. Аккуратная и пунктуальная, как на деловом саммите, явно повидавшая всё и вся. От неё словно исходила, куда больше, чем от Кариночки, «аура насилия», потому к ней многие просто боялись подойти или даже сесть рядом. Раньше она от нас дистанцировалась, вообще была замкнутая и себе на уме. Жила одна, но её за дело побаивались очень и очень многие. Оказалось, у неё даже менты и бандиты на зарплате и контроле многие!

Узнай это кто-то другой на нашем месте, испугались бы. Многие, но не мы. Не раз предлагали ей к нам зайти на чай и просто пообщаться. Она всегда отказывалась, хотя втайне хотела этого. Когда у неё появилась маленькая девочка-подросток, с ней Зарина словно ожила и сама стала с нами сближаться. Она знала про нас всё, как оказалось, но это до появления Олеси её отталкивало. С Олесенькой, которую она задним числом удочерила при её реальном 19-летии, - из-за росточка в 155 см она казалась лет на 5 моложе реального возраста! - неуживчивую женщину-юриста, стервознее нас всех вместе взятых, словно подменили. Она стала отмечать праздники, гулять с приёмной дочкой, хотя раньше на улице её только по делу видели. Мы сдружились с ней, и она не была против.

Она извинилась за прошлое очень деятельно, мы реально отозвали все претензии к ней.

В гости к ней ходили регулярно и звали саму. Она никогда не отказывалась. И да, с началом нашей с ней дружбы мы разбогатели и получили охрану от очень многих нежелательных личностей. Ей многие обязаны, даже бандиты с восточного края города с почти всесильными в нашем городе контрабандистами её откровенно боятся. Это не под силу даже пропойце-мэру нашего небольшого города. Её саму он не трогает никак, сам обязан кое-чем. Ей полгорода обязаны, так что, так что. Но она боится больше всего не за себя, а за Олесю, чтобы та не стала жертвой разных дел, заложницей и всё такое.

Оказалось, что вдобавок ко всему этому Заринка потеряла родных, сына Тимура и мужа Ахмеда, а также обоих своих родителей в ДТП и чуть не покончила с собой. Насилу спасли, еле не пошла по кривой дорожке.

Кариночка потеряла родителей, хоть и заставила ответить за это всех-всех виноватых, Машенька — тоже круглая сирота, так что плакали все вместе, и стали друг другу «сестрами по горю». Но Кариночка не брала на могилу родителей никого, и затрагивать эту тему было неприятно: она сразу начинала плакать и теряла всякую жизнерадостность. Я и Мариночка с Машенькой убираем на их могилах тайком, чтобы сделать ей приятно. Она понимает, но не озвучивает ничего, благодаря среди прочего и за это.

Поэтому тему родителей мы не сильно поднимаем, детей по упомянутым ранее причинам — тоже. Мои родители живы, но внуков не дождутся из-за моего бесплодия, Мариночкины — тоже, хоть моя радость не бесплодна, а они живут в соседнем городе и бурчат, — как и мои, но моя дежурнее, — почему мы обе не замужем.

Так вот, до этого «сестринства» сама пострадавшая от насилия спасённая кавказской умничкой «дюймовочка» Олеся оживила её морально полностью. Плюс юркая девочка 19 лет от роду стала… да-да, личной жизнью своей приёмной маме! Мы не осуждаем их, даже поддержали и сами ей с дочкой устраивали отдых по высшему классу. Безо всякого такого, это у них лишь между собой, да мы и не настаивали.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была я сама. Как выросла после этого моя и Кариночкина зарплата, объяснять незачем. Мы строго договорились между собой, что на работе никаких взаимных приставаний, и вообще все нежности либо с половинками нашими, либо, когда все мы четверо вместе. Это, чтобы я не убила ревностью стройную Машеньку, когда она при моей задержке или, что намного чаще бывает, поздней смене помогает моей Мариночке закрывать дорогущий магазин антикварных книг, которым теперь благодаря заринкиной помощи заведует, а моя чудо-умница Мариночка и Машенька — Каринку и меня саму. Ну, из-за мыслей, что я с Кариной что-то там делаю. Ни-ни! И эта договорённость была заключена намертво, и соблюдается она намертво.

Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеся скоро сделала новый дизайн тур. агентства, которое теперь принадлежало зарининому надёжному человеку Анне-Марии с её мужем Нугаевым Александром из ФСБ, и ресторана, после которого от клиентов помещения стали ломиться, хотя и до того их было немало, не в дизайне дело. Для Машеньки, инструктору по массажу уже Кариночка сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши его исполнительным директором. Не без маленьких подсказок Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной бесплатное обслуживание в нашем ресторане по VIP-классу, тур. поездки без оплаты тоже стали очень приятным бонусом. Цветы — без пояснений. От взаимных подарков все девушки, и мы, и они, еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Машенька поначалу удивилась, но вовсе не стала настаивать. Поняла. Зарина даже смутилась, что бывало очень редко.

— Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады, нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олеся тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олесеньку могу обнимать, отдавать ей всю себя,. — тихонько сказала Зарина, держа меня мою белокудрую Мариночку за руку.

Мы уважаем решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

— Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я — Катюшу, Машенька — Кариночку. У нас не шведская семья, хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечки не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! — немного неловко ответила покрасневшая Мариночка.

— Простите, пожалуйста, девочки! — ответила Зариночка, на что мы её успокоили, что всё нормально, и дружба наша безо всякого такого никуда не денется. И любовь обеих девочек мы чтим и будем чтить, никому не дадим её тронуть. Так есть, и так должно быть.

Когда к нам с Мариночкой на следующей неделе пришли наши девочки, то после бурного празднования текущей даты и волны эмоций все остались у меня. Мы захотели вместе провести вечер и ночь. После всех изумительных танцев и многого другого они уснули с пожеланием нам доброй ночи. Мариночка и я сегодня спали в облаке мягкого одеяла и матраса, подаренного девочками, как мы ни протестуй и не пытайся уступить нашу кровать родным подругам.

Карина с Машей тепло улыбнулись, обняв нас и поцеловав в губы так, что мы еле не лишились чувств. Они безапелляционно заявили, что их замечательному повару после аврального дня и моей усталой спинке мягкость сейчас нужна больше всех прочих, и игнорировали доводы против. Вскоре они тихо уснули под огромным одеялом на диване в комнате для уединения.

Полюбовавшись на них, я сама уснула под мягкими руками и замечательными, ни с чем не сравнимыми ласками любимой. Скоро уснула и Марина. Я ощущала чашечки её груди и жаркий пульс своей любимой девочки. К моему счастью она потом ночью шептала много приятного на ушко. Я повернулась и ответила взаимностью, не давая ей хандрить. Мы влюблены навсегда, и нам нечего друг от друга скрывать!

Эпилог

Когда четыре девушки шли под дождём, мокрые и весёлые после начала летнего отпуска, зонты у них давно сломались, а явно не купленные на барахолке в двух кварталах на перекрёстке Обской и Дзержинского платья промокли насквозь. И было видно явное отсутствие лифчиков. Но они не грустили и заразительно смеялись к зубовному скрежету пьяной пары соседей, прошедших мимо.

— Чего, небось мужиков богатых к себе водят, шлюхи, то и лыбы до ушей! — рычал муж, для вида.

— А ты, пьяный кобель, чего на них смотришь. Жены нет, что ли? — дала ему по голове жена, высасывая всё до капли из мужниной бутылки. Пить-то она ему запрещала, а пила сама. Чтобы место знал, недоумок, и квартиру завещал.

— Дорогая, это не то, что ты подумала!

— Рот закрой, псина, я тут решаю, что ты и я думаем, — прорычала жена и дала мужу подзатыльник, — чтобы живо принёс зарплату и заначки показал! Иначе, сука, ночевать опять будешь на улице.

Муж вздохнул и вспомнил эту четвёрку аппетитных девочек. Но больше не из-за сочных форм, а совсем за другое. В их компании ни разу не было крика и истерик, ни разу никто никого не оскорбил и не говорил маленьких подколок. Этого и не хватало мужику. Женился по залёту на тупой деревенщине Ирке, а вскоре эта тварь раскабанела и помыкает им, как хочет! Село северное, что тут поделаешь! Но, слушая их тайком, он понял, что делать.

На крики жены был ответ: «Да пошла ты, сука драная, мы разводимся завтра!» Та потеряла дар речи и попыталась было обругать матом, но муж объяснил, что её измены с соседом-грузчиком у него сфотографированы, и, если она свой сосальник посмеет раззявить ещё хоть раз, то эти фото и сведения о разных дополнительных источниках дохода от водителей фур с единственного в городе междугороднего северного же шоссе станут достоянием общественности.

Жена в шоке от всего этого и вереща на ультразвуке про расправу ночью во сне на всю улицу, достала складной нож и привлекла внимание ехавших на очередной вызов психиатров. Муж подмигнул им, всё рассказал и заплатил несколько тысяч из своей последней заначки в поясном кармане, чтобы стерву-жену подержали там и приструнили нужными методами. Психиатр с санитаром, давно лапавший лишь пьяных алкашек с той же деревни и троицы сошедших с ума матерей-одиночек из ещё двух развалившихся в дупель деревенек к востоку от города, за день до этого согласился помочь и потому случайно оказался рядом около них в этот вечер.

Как уже понятно, схватившей нож визжащей твари заткнули хлебало полотенцем, усыпили аминазином и увезли, куда следует. Не стоит говорить, что её как невменяемую истеричку с замашками уголовницы легко за мзду развели с мужем, что тот отмечал без водки. Пить-то он начал из-за потаскухи-жены, а без неё отправился в новом трико в спортзал с довольной физиономией. Воли хватило бросить пить.

Кстати говоря, когда я и Катюшенька сажали на балконе весенние цветы, именно этот мужик оценил нас самым первым. Он-то давно знал, что мы любовницы, но не стал делать нам бяку, так как наши разговоры для него были как советы на все случаи жизни. Ими он воспользовался по всем вопросам со знакомыми, отправив собутыльников гулять в вытрезвители и приходить не в его квартиру. Их гонорейных дивчин Василий тоже не хотел ни в каком виде видеть, и они тоже пошли по тому же адреску. Женщину ему поначалу найти было сложно, но бывший продавец спиртного стабильно протрезвел и на работе показывался в куда более пристойном виде, чем раньше.

В итоге премия за усердную работу пришла через два месяца, а жена нашлась через неполный год, получше прежней и с приличной мордашкой. Когда Карина и Маша утром нашли в почтовом ящике цветастую открытку с немалыми деньгами и необычной благодарностью, они удивились. От кого это? Увидев пославшего её, они обе не узнали его. Неужели этот грязный пропойца и грузный подкаблучник теперь — не менее грузный, но уже чистый и приличный мужик? Василий с новой нормальной женой поздоровался и поблагодарил их за всё. Объяснять было не надо, девушки всё поняли и пожелали им долгой-предолгой любви.

Тем более, что новая пара уже продала квартиру и решили поехать в другой город. Жена, тоже Катя, но блонда высокая и синеглазая, перед продолжением вечерней прогулки с мужем не оттолкнула нас вопреки уныло-фаталистичным ожиданиями, а даже месяц назад стала подругой. Она сказала с улыбкой всем четырём девушкам: «Спасибо вам всем большое. Вы научили, что любой путь надо завершать, что поиск нужен не для того, чтоб искать, а только для того, чтобы найти!».

Часть 4

Смешно вспомнить, но мы тогда мечтали посмотреть западную рекламу. Поскольку из фильмов о загнивающей капиталистической жизни нам было известно, что реклама — это разноцветный неон на улицах больших городов, полуобнажённые или совершенно обнажённые красавицы, а также бурная жизнь мира чистогана во всех его сладостных проявлениях. Мы знали, что так называемая реклама настойчиво призывает капиталистических безработных (ведь из книжек было известно, что тамошнее население делится на кучку пузатых капиталистов в цилиндрах и на миллионы несчастных безработных) носить джинсы, пить кока-колу и баночное пиво. Правда, мы не понимали, зачем призывать пить эту амброзию и зачем убеждать кого-то купить джинсы, когда их и так невозможно достать ни за какие деньги. Но мы считали, что реклама — это просто такой вид современного концептуального западного искусства: яркие огни, пышнотелые красотки, мигающие буквы и красивые картинки…

Алекс Экслер. Новые сущности как результат простого пиара.

Пролог

Сегодняшний день окончился так, как она этого хотела. Никто не докучал, никто не звонил и не писал. Закат был замечательным в янтарной гамме с кровавыми разводами по краям, и она сидела в кожаном старом кресле с яркими заклёпками на балконе, чтобы насладиться им в полной мере в полной гармонии, одной.

Выл ветер, с крыши упало кровельное железо, перерубив ветку тополя, росшего около дома напротив. Наконец-то, она ни за чем не гналась и ничего не хотела. Неужели это та самая нирвана, о которой так много говорили разные люди, умные и не очень? Когда ты больше ничего не хочешь, прожигать время зря больше не хочется! Да, не так это важно. Ад, рай? Да, за всё содеянное ей даже в ад не пустят, сомнений нет. Её не пустят к Тимуру, сыну, и она его никогда больше не увидит. Так пусть ей достанутся просто покой и избавление. Это — лучшее, что может с ней случиться.

Насладившись вечером, поужинав красной рыбой и опрокинув в себя полную литрушку «Каберне», она пошла было в роскошную на контрасте с остальным кварталом ванную, решив сделать то, о чём думала, многие годы. Чего резину тянуть, если никакой дороги нет?

Вдруг она к полнейшему своему неудовольствию услышала резкий визг тормозов и звук удара машины обо что-то тяжёлое, металлическое. Дальше явно открылась дверца, и в темноте раздался отчаянный девичий крик, прервавшийся неразборчивым рычанием. Вскоре кто-то закричал снова. Капот машины ударился о старый столб в ста метрах от балкона самой Зарины. Столб итак дышал наладом, так ещё и упал неудачно, разбив чью-то машину с диким воем сигнализации и матами из окна. Ну, и чего греха тащить, звоном разбившейся о пробитый травой с кустами асфальт кинутой бутылки. Прислушавшись, женщина расслышала слова, и они не порадовали никак. Совсем никак.

— Убью, все узнают, кто ты. Да, сука, к тебе БОМЖ не подойдёт, сука драная! — раздался с места ДТП отвратительный булькающий голос в хлам пьяного урода, и рыдания девушки сопровождали его. И это без учёта мата!

Зарина мигом выскочила на свой тёмный балкон почти в чём мать родила и увидела всё своими глазами. В столб и правда врезался на небольшой скорости «ауди», причём явно поддержанный и при этом сильно навороченный. Одна дверца открыта, и в машину кто-то на нетвёрдых ногах тащит молодую девушку в ободранном о дверцы машины скромном платье. Рык и крики издавали именно эти двое. Всё ясно, уныло думала невольная зрительница: «мажорчик» решил развлечься, но спьяну врезался в столб, и недавно схваченная им девушка освободилась.

Судя по тому, что она не материт его и не орёт о помощи, и скромному платью, — уж это-то Зарина умела оценивать! — этот урод не просто пытался затащить свою жертву в машину, но уже сделал то, за что «самцом курицы» в некоторых местах в первый же день делают. И хочет повтора, «продолжения банкета». Исходя из тех обещаний, что он прорычал, эта девушка не приедет домой целой и невредимой. Возможно, не приедет вообще. А его, подонка общества, как всегда, отмажут богатые тузы-родители! Это у него явно не первая «леди на одну ночь»!

В ярости Зарина приняла Решение с большой буквы, за которое стыдно ей никогда не будет. Если бы её родные были тут, они бы одобрили это. Бросив в сторону памятную бритву, которой она не только брилась, и недавно хотела не только побриться, она накинула на себя простое синее трико и в синих же кедах вылетела на улицу. Там уже всё изменилось: девушка вырвалась от насильника, выпавшего на дорогу и поэтому сильно порезавшего харю об осколки кинутой сверху бутылки, и бежала прочь. Прямо к стороне улицы, где была Зарина. Умница, беги сюда!

— Сюда, скорее! — заорала Зарина на всю улицу. Хорошо, ночь на дворе, мало, кто мог что-то внятно слышать. Девушка была в шоке, и нет уверенности, что она не сможет натворить ужасного в таком состоянии. Зарина буквально впихнула её в подъезд и сказала оставаться тут. Та вжалась в стенку, рыдая в голос, и села прямо на убитую в хлам лестницу.

Спасительница же быстро подбежала к отключившемуся от опьянения «мажору» и со всей немалой силы ударила его в тощий живот с мелкими кюбиками, ручная и проклиная его всеми известными ей словами на четырёх наиболее экспрессивных кавказских языках.

— Лишь из-за закона не убью, тварь. Сидеть за тебя ещё, скотина пьяная! Пожалеешь потом, что родился на белый свет, сука. Позор отца и матери! — прошипела она на прощание, отойдя от него как можно дальше, чтобы соседи без неё вызвали, кого следует. И пошла к своему родному подъезду, трясясь от злости. Пнула со злости старую жестяную урну, отчего та с треском повалилась на вспученный корнями старого тополя асфальт. Почему бутылка не разбила ему голову?

Как она и думала, несчастная всё ещё сидела там же, в той же позе. Зарина, видя её состояние, просто отвела её к себе на второй этаж. Кое-кто бы воспользовался таким шоком, в котором человек пойдёт, куда угодно, но нет. Дав девушке побольше воды и для верности успокоительного с очень хорошей таблеткой контрацептива, — не хватало бедняжке залететь от того выродка и получить травму на всю оставшуюся жизнь! — Зарина уложила её на диван, а сама дожидалась воя мигалок за окном.

Ухмыляясь, она поздравила себя с тем, что телефон «мажора» её стараниями звонил на экстренные службы, так что приезд органов правопорядка с «03» не затянулся. Нет, он не сдохнет, это точно. Теперь-то проблем у него будет много, сам повеситься захочет. При наличии пакетика «травы» в бардачке и крайней степени опьянения за рулём ему многое придётся грозному папаше объяснять! Как вообще можно употреблять эту гадость, б-р-р! И девушку точно не выдаст, чтобы не «погулять» по известным статьям вдобавок к куче уже имеющихся.

Видя, что девушка уже уснула, как убитая, Зарина накрыла её пледом и легла спать сама. Она знала, что жильцов её дома потом опросят, и она скажет, что услышала удар и увидела машину, само ДТП. И нет ложных показаний, и не даст девушке пережить этот ужас снова. Она не допустит, никоим образом не допустит этого!

Глава 1

На дворе было солнечное утро. Безветрие, что редкость. Когда Олеся вздрогнула и проснулась после ужасающего кошмара, она не поняла, где она находится. Укрытая пледом, на широком диване в чьей-то незнакомой квартире. На тумбочке лежал её телефон, ключи, деньги. В ужасе ощупав себя, она удостоверилась, что сумочка у неё порвана, а всё имущество цело. Но где она, неужели её привёз сюда подонок, преследовавший её вчера? Небось, будет потом рассказывать, как он меня соблазнил, и вломится сюда с минуты на минуту с дружками и потребует разного!

С горя Олеся за малым не зарыдала, но сдержалась. Слёз её не увидит никто.

Впрочем, для них не было причин: реальность превзошла все её ожидания. В комнату вошла загорелая женщина кавказского вида, ухоженная, босиком, одетая в роскошный шёлковый халат с золотисто-красными цветами. На лице — еле заметная улыбка, а кудрявые волосы расчёсаны и перехвачены у висков тонким тёмно-красным обручем с камушком посерёдке.

— Проснулась, девочка! — приветливо сказала она красивым контральто. — Долго ты спала! Не волнуйся, всё твоё на месте, проверь.

Олеся поняла две вещи, от одной из которых зарыдала. Вчерашний кошмар был реальностью: её изнасиловали, и теперь ей остаётся повеситься. И второе: эта женщина её спасла, потому что домой привозить студентку явно никто не планировал. Но зачем, и какие у неё намерения? Мало ли…

— Всё хорошо, девочка, я дала тебе таблетку, чтоб ты не залетела от того урода, а самого его забрали, кто и куда следует. Благо, там без тебя было за что!

— Спасибо Вам. Не важно, зачем, но спасибо Вам большое! — заплакала девушка, едва не обняв свою спасительницу и покраснев от этого.

— Ну-ну, милая, что же ты так, неужели в гостях не была с ночёвкой? — немного удивилась Зарина. Впрочем, больше притворно, потому что всё и так было понятно.

— Нет, — уже спокойнее призналась Олеся, не понимая, чего это она разоткровенничалась с той, которую видит первый день в жизни, — Всегда дома ночевала и в общаге.

— Разреши представиться, я Зарина, юрист, — протянула руку спасительница, понимая, что эту тему лучше сейчас не развивать. Девочке и так досталось. Плюс о своей НАСТОЯЩЕЙ деятельности она не хотела распространяться.

— Приятно, Олеся — представилась спасённая, радуясь, что жива и, что ей кто-то улыбается. За все годы последнее было редкостью. — Я — студентка, учусь на очном, на третьем курсе. 19 лет мне уже.

— Хорошо, я раньше тоже на очном много лет назад училась. На кого учишься, Олеся?

— Дизайнер. Хочу на ландшафтный дизайн пойти по профилю. Банально, правда?

— Не бери в голову, лучше пошли чаю выпьем, и я отвезу тебя, куда тебе нужно. И давай на «ты», я не старая ещё, мне только 38 от роду. Не скажешь, правда?

— Согласна, Зарина. На вид моложе лет на пяток точно. Мне вот все дают меньшие года, фигура такая. Зарина, спасибо тебе большое, я в долгу перед тобой. Правда.

Зарина немного помрачнела, вспомнив на своём и не только опыте, чем часто кончаются такие «долги», поэтому лишь предложила выбрать чай к утреннему омлету — у неё все виды чая и кофе были на разное настроение — и потом, если сама Олеся захочет, вечерком зайти в гости.

— Живу-то я одна, словом перекинуться не с кем особо, так что не стесняйся, заходи! — улыбнулась Зарина, в душе грустная. Неужели ты совсем одна, маленькая? Ни друзей, ни семьи? Тебя же со вчера никто не хватился! Я знаю это, у тебя даже не было пропущенных от родителей или кого-либо ещё! Ужас просто!

— С удовольствием приду, и ещё раз пребольшое спасибо, Зарина! — радостно почти крикнула Олеся. — Я приду не с пустыми руками.

— Замётано, только никакой водки! — со смешком ответила ей Зарина. Позавтракав, она проводила восхищённую омлетом девочку прямиком к своему мотоциклу в единственном сером и более-менее целом гараже во всём квартале. Привычно и потому малозаметно проверила мотоцикл и сам гараж - на взрывные устройства и подпиленные шланги. Она надела форму для байкеров и дала один из двух шлемов Олесе. В шоке от такого, в пути Олеся едва не визжала и сдерживалась благодаря желанию не позориться.

В общем, потом у неё была куча вопросов от горе-сокурсников, видевших всё это. Олеся «отбоярилась» тем, что родственница ехала по делам и подвезла, и пошла со всеми на привычно скучные пары.

Глава 2

День пролетел незаметно, как пары по любимому Олесей ландшафтному фитодизайну. Суета с сокурсниками по парам, снова выяснение отношений со стервой-старостой, занудство старой вахтёрши… Дальше неинтересно, как говорится в таких случаях. Интересно другое, а именно, что Олеся хотела прийти в гости к своей загадочной спасительнице. Выполнить обещание, которое не выполняла раньше почти ни разу. Надо же, думала студентка, что творится со мной?

Подумав немного, она поняла, что благодарности тут мало, просто тепло и приятное лицо рядом. Уюта в жизни Олеси было мало. Жила у дальней родни и была им почти чужой, друзей не было особо. Парни? Пару раз повстречаться, и всё. Даже секс на деле принёс не очень много удовольствия. Сама могла не хуже, во всяком случае, если по чесноку. То же и с сигаретами, алкоголем. Ни расслабления, ни тонуса, лишь вонь от дыма и кашель. Да, весь мир сплошное разочарование! Втайне это сильно злило.

Но тут она вспомнила, номер-то она новой знакомой не взяла, забыла об этом. Караул, вылетело из головы! А кстати ли я приду, вдруг у неё там кто, и я такая припрусь?

Разрываясь между тем и тем, Олеся не заметила, как пешком дошла до дома, где Зарина проживала. Следы от машины того ублюдка и её саму уже убрали, немного масла и пара деталей с осколками фары остались на асфальте. Плюнув с чувством в это место, Олеся пошла к домам, глядя на жильё Зарины. Ну, у неё и балкон, подумала Олеся. Немного мрачный, завешенный серыми шторами с одним маленьким просветом для наблюдения за закатом. Именно из этого просвета показалась смуглая рука и тут же ей с радостью помахала. Более того, Зарина показала на пальцах цифры для набора в домофоне. Набрав их и услышав Зарину, студентка влетела в её квартиру буквально пулей.

Сказать, что та была рада видеть гостью, это не сказать ничего. Зарина, в своём неизменном шёлковом халате с цветами и обруче для волос, за малым её на руки не взяла, но вовремя «стушевалась» и предложила чаю. Олеся поблагодарила и положила прямо на стол коробку конфет. Скушав их мигом безо всякого лицемерия про стройную фигуру, они начали болтать о том, о сём. Зарина оказалась адвокатом по профессии, юрист - так, общая фраза. Работала она на полставки, но где именно, не говорила. Олеся честно ей без особых деталей поведала о своей учёбе и о себе, отчего её собеседница при всех попытках не показывать грусть опечалилась.

— Зарин, ты чего? Что-то не так? — обеспокоилась Олеся, неожиданно взяв её руки в свои. Они дрожали.

— Олеся, я тоже круглая сирота, как и ты. Я сочувствую тебе очень-очень. И ещё я вдова, не стану от тебя скрывать.

— Боже мой, как…? — только успела сказать Олеся и мигом прикусила язык: Зарина заплакала навзрыд. Причём, ей явно было очень больно.

— Прости, я не хотела. Я не знала, не думала… — Олеся не знала, что сказать бедной Зарине в своё оправдание и утешить.

Неожиданно она поняла, как будто это написали на обложке её любимой книги стихов Афанасия Фета, что Зарина такая же одинокая и бедная, как она сама. И от всего сердца хочет простого тепла, уюта и понимания. То и обложилась на диване подушками, везде одни ковры и настенные подушки. Чтобы мягкость была всюду, только это лишь замена. Как имидж «ботанки» у самой Олеси, опять-таки! Это поразило и помогло принять решение, которое себе раньше приписать бы не могла. Решение, которое ранее напугало бы.

— Зарина, прости меня, я не хотела затронуть это. Я не знала, прости меня, правда. Мы обе одиноки, и нам нельзя продолжать быть одним. Давай вместе быть рядом и скрашивать время, благо это лучше, чем плакать одним, Зарин. — Эти слова дались с трудом и тоже через реку слёз. Мысли типа «Спокойно, диктор, держись!» не гасили эмоции, не помогали никак. Скорее, наоборот. Зарина же через минут пять-шесть успокоилась и порывисто обняла Олесю.

— Я согласна, маленькая, — тихо и без смущения ответила она тут же, — не дам тебя в обиду. Кто тронет тебя, тот будет иметь дело со мной. Ты в общежитии реально живёшь?

— Да, Зарин, а что?

Та посмотрела на неё и, покраснев, сказала: «Могу постелить тебе на моём диване, поспишь не под шум пьяных и обкуренных соседей по комнате в общаге».

Будь Олеся спокойнее, она бы уже ушла. Но, зная то, что она узнала, она не посмела отказать. Тем более, что утешить Зарину было необходимо.

— Спасибо, Зарина. Спасибо, я останусь. Не могу тебя бросить в слезах.

— И тебе спасибо, девочка. Беги, выбери себе полотенце. Я ополоснусь, и ты купайся, а я постелю сейчас. Подушки найду получше.

Олеся была поражена. Ночевать в гостях было для неё впервые. Так что она была как на иголках, и душ был минут на пять, не больше. Зарина же пошла мыться раньше и нервами явно не мучилась: всё плескалась и плескалась почти четверть часа. И не было каких-либо проблем с «маленькой».

Так Олеся себя к своему и почувствовала. Ей хотелось быть с кем-то маленькой, окружённой заботой. Кстати, биде у Зарины было рабочим и ясно указывало на крайнюю чистоплотность хозяйки. Горячая вода - что ещё и богатейка, в доме редко у кого был нагреватель воды, а без него вода по всему городу в домах была, в лучшем случае, прохладной. Олесе горячая вода очень понравилась, и вскоре применила она его без стеснения. Это вам не общага!

Сотню раз за этот вечер она густо краснела и говорила Зарине «спасибо». Особенно, за это внимание, за теплоту. Готовили они вместе и ужинали жареной курочкой. Олеся-то готовить относительно умела, — родня научила, — но кавказская кухня ей была в новинку и остра. Зарина улыбалась, и часом позже всё было готово. При всей необычности остроты Олеся сжевала всё предложенное и едва добавки не попросила. После тихой зарининой «спокойной ночи» при укладке спать Олеся, сытенькая и спокойная, уснула, как убитая.

Глава 3

Проснувшись второй раз, Олеся была словно безумна. Она поначалу думала, что всё это ей лишь снится, что это понарошку. Лихорадочно вспомнив, где она была в последнее время, она поняла, что водки и никаких препаратов она не пила, да и не смогла бы нигде их найти. Сокурсники бы не «расщедрились» на такое, да и от них лишний раз она ничего не брала. Но это значит, что вся эта ситуация — от той катастрофы с пьяным насильником до пробуждения в квартире одинокой вдовы — всамделишная!

Тихо встав с постели, она хотела было надеть своё платье, но его не было на месте. Прочее никуда не делось. Так, что это такое, запаниковала Олеся? И где Зарина? Второй вопрос разрешился сам собой: душ шумел, и песни оттуда тоже указали на координаты хозяйки квартиры. Подождав и умывшись, Олеся расчесалась карманной расчёской, даже не заметив вышедшую из душа и одевшуюся Зарину.

— Доброго утра, Олеся! Как спала?

— Как ты меня напугала! — ответила Олеся, поразившись бесшумной походке Зарины и отметив это про себя наравне с нелюбовью обуваться. — И тебе самого доброго, Зариночка. С лёгким паром, кстати! Как ты сама поспала, и где моё платье? Не голой же в универ! — звучало резковато, нервы дали о себе знать.

Зарина кивнула, хотя про себя подумала, что кому-то бы это понравилось. Ей, честно говоря, нравится очень. Но девочке этого не надо говорить, а то мало ли... Испугается и проклянёт, а держать силой удовольствия не доставит совсем, что по личному опыту самой Зарине известно.

— Платье я постирала, оно в лишних пятнах было, а замарашкой из дома не выпущу. И зашила его тоже, оно было порвано. Пока одень моё, с юности его не выкинула. — С этими словами Зарина дала ей серое платье средней длины и отправила купаться. Олеся была опять смущена до глубины души и поцеловала добрую женщину в щёчку. Искупавшись минут за пять, она вышла в гостиную и села на диван к Зарине.

— Спала я хорошо, я снова видела сына и мужа, и они снова улыбались мне, — без предисловия начала та, — хорошо, хоть во сне их вижу. Сны возвращают их хоть на миг…

— Не надо, прошу тебя, Зарина, не надо. Если больно, не надо! Не надо! — с резким выдохом ответила Олеся и обняла Зарину. Та ответила ей взаимностью, еле-еле гладя распущенные русые волосы, и чуть слышно сказала: «Спасибо». Олеся услышала и поняла правильно. Нет, плакать она Зарине больше не даст зазря. Не для того она ей спасена.

Олеся предложила приготовить омлет для двоих на южный манер, но этого Зарина слушать не пожелала и сказала, что готовить будут либо вместе, либо Зарина одна будет у плиты стоять. Первый вариант устроил Олесю куда больше, и в итоге омлет из пяти яиц был умят за обе пары щёчек. Чай с двойной порцией острого салата — тоже.

Так как у Зарины были неотложные дела по работе, то она просто посадила Олесю на автобус и сказала, что ждёт к себе около пяти вечера. Олеся тепло поблагодарила и после небольшой подработки, на которую ходила после пар с целью жить не на одну стипендию, пошла за угол любимый в магазин за продуктами. Затарившись ароматными свечками, а также яйцами и сыром с зелёным луком, она с чувством выполненного долга пошла прямиком к Зарине с непривычной улыбкой на лице.

Эпилог

Придя к Зарине, сегодня Олеся застала её напряженной и немного суетливой. Она нервничала, хотя старалась сохранять спокойствие. Не пытаясь «допрашивать» на манер дяди с тёткой, Олеся просто положила сырок и лучок с яйцами в холодильник. Зарина не осталась в стороне и в ответ напоила гостью чаем с пирожками.

— Зариночка, спасибо тебе. Попробую испечь не хуже, — при этих словах Зарина прыснула. — Как у тебя день прошёл, чего нервничаешь?

— Так себе, консультация прошла не очень, тяжбы за имущество у одного «мажора» со старым папашей. Вот и думаю, как помешать ему, — почти шипела Зарина. Олеся чуть испугалась, как и самой явно привычной «ауре насилия». Не знай Олеся о том, какая Зарина на самом деле, какая её тайная рана, она бы боялась её до глубины души. Вспомнив «своего», взяла собеседницу за руки и от всей души пожелала в этом деле удачи.

— Если бы я могла тебе помочь, то с радостью… — улыбнулась она.

— Олеся, маленькая моя, ты и так мне помогаешь. Настроение хорошим становится. Кстати, лук и яйца хорошие ты выбрала, спасибо. Берёшь в том магазине около универа?

— Ага. Откуда знаешь?

— Я тоже беру продукты в тех местах и у знакомых лавочников тут рядом. А ты ко мне на чём ездишь, кстати?

— Обижаешь, Зарина, я пешком хожу, и вообще люблю гулять. От общаги до Обской пять кварталов с западного! Город днём люблю смотреть и природу, — ответила Олеся, но Зарина ответила, что город она не очень любит и выходит из дома лишь по делу. Даже велотренажёр у неё был в квартире, как и гантели. На мгновенное предложение Олеси погулять и в кино она пообещала подумать тоном «после дождичка в четверг» и включила доселе не видный за самодельной шторкой огромный экран домашнего кинотеатра.

— Что посмотрим? — спросила она невиннейшим тоном, аккуратно подняв с покрытого красно-изумрудным ковром пола упавшую олесину челюсть. Та немного полежала и еле вернулась с ковра обратно.

— У тебя прямо на все случаи жизни всё есть. Класс, я не думала, что на свете есть столь независимые люди. Я даже не знаю, на твой выбор, что смотреть, Зариночка. Я «всеядная» по кино и музыке.

Зарина незаметно поморщилась от стеснительности девочки, про себя ей очень сочувствуя. Научу, научу тебя не бояться. Увидишь, моя маленькая. Всем задашь жару, и я своими методами помогу.

— Олеся, я люблю всё иметь под рукой, а ты нет? Поставлю я тогда «Крикунов». Ты не против? Олеся, ты где? Спишь?

— Я не против, нисколечки, просто задумалась. Откуда у тебя всё это, если не страшный секрет?

— Не секрет, никак. Я не езжу за границу и корпоративы почти не посещаю, а не очень маленькую зарплату трачу на себя. Мне нравится в доме порядок и достаток, а не так, чтобы колесить по миру с рваным бельём в родном доме и неубранным мусором!

Олеся просто без слов обняла Зарину и незаметно устроилась головой на её плече. Порядок — это прекрасно, наводишь его, чтобы в жизни всё было схвачено, думала студентка. Я очень уважаю тебя, милая, и поддержу тебя в этом начинании. Вслух она лишь спросила, оставить свет или выключить.

Зарина достала диск из тумбочки, что вкупе с явным знанием такой техники удивило. Спутником и Интернетом она не пользовалась, кроме как по делу, объяснила она. В итоге обе девушки смотрели кино под тусклым, «вечерним» светом, а Зарина обнимала Олесю за талию, не пытаясь ограничить той свободу расположения на диване. Но та не отстранялась, скорее, наоборот. Так хорошо, когда рядом тепло…

Посмотрев кино, они тихо прибрали диван и начали болтать о разном. Олеся очень старалась не затрагивать темы родственников и аккуратности, чувствуя, что для Зарины они очень «больные». Зарина в ответ ни разу не спрашивала Олесю о личной жизни и детстве с тем же мотивом. А восхищение Олеси очень хорошей физической формой самой Зарины было неподдельным. Так Зарина мигом мотивировала Олесю покрутить педали до лёгкой усталости и сама играючи в одном закрытом купальнике, уже без халата прокрутила их вчетверо дольше. Любование Зариной завершили поцелуи в щёчку, отчего на белых щеках поцелованной пышно расцвёл густой, долгоиграющий румянец.

— Зариночка, ну я краснею, — тихо смутилась гостья, — но это приятно, как ни странно.

— Кровообращение улучшается от румянца, и румяная ты очень красивая. Как всегда, впрочем, — ответила ничуть не менее красненькая любительница проводить вечера дома.

Выйдя на балкон, девушки сели на огромное, очень мягкое кресло полюбоваться закатом. Отсюда он смотрелся очень красиво. Хоть бы и заставку сделать для кино, не стыдно никому за спецэффекты будет!

— Поэтому я тут и купила квартиру, чтобы видами вечерними любоваться. Романтика, и никаких тебе излишеств! — ответила Зарина на восхищение гостьи. Ага, думала она, сказала та, у которой вина и красная икра с лососем под майонезом каждый выходной на обеденном столе!

— Ты такая необычная, Зариночка, такая жизнелюбивая и добрая. Мне очень приятно, что мы встретились, хотя обстоятельства…

— Не надо про обстоятельства, Олесь. Главное, что мы обе живые и здоровые, и нас никто не тревожит, — ответила та, глядя и на собеседницу, и на закат. Упоминать, о чём напоминает ей закат, она не стала. Как и о многих привычных ей и страшных для других вещах. Вроде убийства собственными руками торговца героином. Сама заманила его из соседней трущобы типа для развлечений с ней за небольшую цену, а потом перерезала ему горло под развалившимся мостом у ржавой и забытой всеми ЖД ветки на северном. И да, его же собственный, использованный таким образом нож Зарина выкинула в зловонную канализацию. Никто не удивился «пропаже без вести» такого экземпляра, даже расследовать особо не хотел никто. Птицы и собачки постарались на славу.

Это на неделю в гаком по сей день очень подняло ей настроение. Не надо переливать из пустого в порожнее, множа и множа уже пережитое горе, с нынешними бы делами управиться!

Налюбовавшись закатом, а потом и салютом над рестораном, где едва ли не ежедневно кто-то что-то отмечал, — от свадеб и различных корпоративов до дней Рождения, — обе улыбались, безотчетно держась за руки. Где-то слева за домом играла музыка. Олеся отчасти поняла, почему Зарина так не любит путешествия. И согласилась, что красоту можно увидеть и рядом, а не бегать от себя и внутренней пустоты на радость тур. операторам. Олеся поблагодарила и за этот урок тоже, на что Зарина спросила о планах юной леди на выходные.

— Как всегда, домашка на неделю и вечером свободная. А ты как, Зариночка?

— Тебя ждать к вечеру буду. Тебя там в общаге не сильно хватятся? — смеялась та. Но это вызвало невольную грусть.

— Нет, я никому там не нужна! — тихо произнесла в ответ Олеся и в ответ на посеревшие от ярости губы  Зарины спросила. — А что не так?

Зарина бы сказала родне Олеси и всем её сокурсникам с соседями, во всех подробностях, что не так, но чудом сдержалась, чтобы не напугать бедную девочку. Наоборот, она усадила её на диван и размяла ей прямо через подаренный синий халат худенькие плечи и шейку. На это Олеся её просто целовала в щёчку. Зарина ей улыбнулась глазами и тихо постелила постель на диване, не забыв отправить гостью в душ. Хозяйка тихой квартиры хорошо понимала, что много времени и сил придётся потратить, чтобы помочь Олесе встать на ноги должным образом, но оно того стоило. Зарине плавать по реке жизни одной надоело хуже горькой редьки, а искренне заботиться о ком-то, кто может заменить давно утраченное — дело правильное.

Глядя на спящую Олесю, она легко улыбнулась ей и тихонько, чтобы не разбудить, прошептала: «Спи, моё доброе солнышко. Самой доброй ночи. Во снах пусть будут у тебя тепло и цветы».

Часть 5

У Кисиела глаза появлялись в таком количестве, какое было нужно ему в данный момент. Ещё вольнее он обращался со своим ртом, который, бывало, напрочь исчезал. Всё это Василь сумел разглядеть при яркой луне, свет которой квадратными лучами падал в оба окна избушки на курьих ножках. И все увиденное был будто давно знакомо Пирюткину, ему так и хотелось сказать голосом Нади Естественной: «Но это же естественно!». Зачем лишние глаза, когда можно обойтись и одним. И к чему рот, когда хочется молчать?

Пискунов Валерий Михайлович. Было приземление.

Пролог

Зарина проснулась со смешанными чувствами, поправив разметавшиеся по цветастой подушке чёрные кудри. Особенно её на данный момент смущали сны. В них впервые не было её родных, теперь там было обзорное колесо и… Олеся! Они вместе, считая птиц, катались там. Обе были одеты в белые платья в красный цветочек, сама Зарина показывала Олесе, как умно и с толком пользоваться биноклем, а Олеся — как фотографировать с помощью новомодной «мыльницы».

Наделали хлама вместо приличной техники, а мозги остались прежними, с отвращением думала Зарина! Даже в сны лезет, словно его там ждали. Ну его, в мусорник! Олесю лучше накормлю и наряжу в её универ, а потом «незаметно» приду и объясню, как с ней надо себя вести всяким жердям и недоумкам, додумала она и открыла глаза совсем. Как неохота вставать, блин!

Олеси на диване видно не было, но аромат жареного лучка и острого перца с кухни ответили на вопрос, куда она делась. Ну, зачем, девочка, зачем ты так? Я же говорила, что буду готовить сама или с тобой вдвоём! Неужели тебя заклевали до такой степени, что ты сама порой вскакиваешь и им готовишь? Ничего, теперь это позади, я тебе обещаю.

Олеся готовила завтрак, мурлыкая под нос весёлые песенки, в халате и босиком, со всей старательностью подражая Зарине. Ей была легко на душе, после душа так особенно. Куриная грудка поджаривалась, уже пятый ломтик был на второй тарелочке, стоящей на подносе с узорчатой крышкой. Да, Зарина не сибаритка, но вкус имеет неплохой, убеждалась студентка который раз подряд. Надо сделать ей приятный сюрприз, пока она спит, и полюбоваться, как грациозно она встаёт с постели. Да она Олесе и снилась, почему-то в трико и спортзале. Стоп, о чём я только думаю, удивилась Олеся. Неужели это скрытая зависть или простое желание подражать?

Внезапно она ощутила сильные руки на плечах, отчего еле не выронила сковороду и с резким выдохом вздрогнула. Руки были смуглые и ухоженные, с серым маникюром в красную звёздочку, что чуть успокоило.

— Доброе утро, миленькое солнышко! — услышала она Зарину. — Чего боишься, мы тут одни, кто тебя так напугал? Давай, помогу лучше!

— С-спасибо, Зариночка. Тебе тоже доброго утречка. Я не слышала тебя, как ты так бесшумно ходишь? — пыталась успокоиться Олеся. Получалось через пень-колоду, если честно.

— Олесь, всё хорошо, я тут, я рядом, никого рядом плохого нет. Тише, тише. Кстати, спасибо, что мне решила сделать такой сюрприз. С меня сырок домашний.

Про бесшумную походку она «не услышала». Один из своих навыков, спасших ей жизнь от бандитов, когда её хотели подстеречь и убить должники. Сняла туфли, кинула их под откос, типа со страху побежала туда, а сама надела носимые на такой случай старые прорезиненные кеды и почапала дворами.

— Всегда пожалуйста, Зариночка. Я не стала тебя будить, тем более, ты красиво улыбалась во сне. Приятно, правда.

— Да, мне снилось колесо обозрения и ты! — улыбалась смуглая красавица. — Катались и фоткали природу. Умница, ты уже искупалась! С лёгким паром!

— Приятно слышать! — ответила Олеся, кивая на вопрос о купании и целуя Зарину в щёчку, но случайно и без задней мысли она попала на губы. Та не возразила и поцеловала в ответ. Нежно и долго. Покраснев, обе девушки вместе пожарили грудку с пряностями и пошли угощаться. О том, что Зарина успела искупать и собрать чёрную гриву обручем, речи вовсе не шло. Аккуратность и поддержание хорошей формы явно было её вторым «я».

Позавтракав, обе девушки решили немного отдохнуть. Зарина в субботний день собиралась понежиться в постели и сделать уборку. Олеся, по идее, должна была топать в свой университет к «замечательным» сокурсникам, чего не хотелось совсем. Прогуливать необязательные семинары давно было у неё в привычке, о чём она поведала Зарине. Та, смешно изобразив строгость, рассмеялась и предложила закатить днём «пир на весь мир» и крутить педали под танцевальную музыку.

— В тренажёрный зал сдать тебя, что ли? Или вместе на великах ездить через весь город? Шучу. Не морщись, знаю, что лень, да и дороги потребуют частого ремонта колёс! — улыбалась Зарина. — Лучше кино посмотрим.

Олеся смутилась, но кино выбирала уже она. Халтуру она не смотрела, не всеядная же! «Сфера» была оценена высоко, «Стражи галактики» — обхаяны на пару с Зариной. Снимать разучились, «хором» думали они обе. В конце просмотра диск был оставлен соседям около «курилки» около почтового ящика с припиской «безвкусица». Зарине было плевать на мнение любящих всякую гадость соседей, но они потом постоянно благодарили за диски. И, что Олесе было совсем не понятно, так это то, почему Зарина сильно злится на предложение молоденькой соседки Кати прийти к ней в гости. А злость была явно сильная, но Зарина не пожелала ничего объяснять. Просто скороговоркой поздоровалась, буркнула «ну её в баню» и вернулась в квартиру. Сбросив все эмоции на велотренажёре, Зарина предложила то же и Олесе, так в итоге четверть часа та потела и вредничала. Зато нервы прошли!

Уборка заняла битых полдня, но девушки отлично справились и были довольны результатом. Поздравив себя лососем с красным вином и не менее красной икрой на хлебе с маслом, обе болтали обо всём подряд. Олеся внезапно захотела спать и чуть прижалась к Зарине сбоку на диване. Так тепло, причём именно тепло от того, что кто-то рядом. Та не стала её отталкивать или отстранять от себя, а тихо уложила головой на закрытую плотным халатом грудь. Через минуту юная студентка уже задремала, а Зарина укрыла их обеих толстым покрывалом и, нежно гладя волосы Олеси, тоже отдалась Морфею.

Закат с багровым прищуром смотрел на них…

Глава 1

Проснувшись на груди Зарины посреди ночи, Олеся изумлённо смотрела на неё. Как мило она спит! По ней не скажешь сейчас, что она потеряла… Что я несу, подумало юное дарование, радоваться за неё надо. Если я делаю её такой счастливой, то это замечательно. И мне тепло с ней, как это ни странно, и без всякого пошлого подтекста. Никакого секрета, парадокса или чего другого, просто одиночества притягиваются. Так притянулись и мы с ней.

Встав и выпив водички, она подумала и пошла искупаться. Когда она после водопада в лице очень горячего, как раскалённый клинок, душа в одном полотенце на голое тело вернулась спать, то увидела Зарину в одном купальнике, лежащей в позе фото натурщицы на раскрытой свежей постели. Она была уже идеально умытой и улыбалась Олесе во все тридцать два. От этой улыбки Олесе полегчало на душе.

— Иди ко мне, Олесь, поспишь хоть нормально, а то диван уже который день! — тихо сказала она, нисколько не шутя.

Олеся покраснела, плотнее завернувшись в полотенце, но подошла, взяв Зарину за руку. И рука та была тёплой, немного дрожащей. Зарина волновалась! Что в лесу сдохло?

— Зариночка, что с тобой? Ты волнуешься? — удивилась Олеся. Обычно, всё было строго наоборот. Странно… — Зарин, что с тобой, ты чего?

— Я спала одна не один год, так давно спала одна… Ложись ты, я могу поспать на диване, если смущаю. Но ты должна выспаться по-человечески, как следует, — говорила Зарина, смущённо потупив обычно уверенный взгляд.

— Солнце, ты чего? Я могу лечь рядом, тем более, я вообще всегда спала одна. Ты чего, я не кусаюсь! — этими словами Олеся вызвала у Зарины тихую улыбку, а изрядно смущённое одевание Олесей нательного белья — сдавленный смех. Но она скрыла его улыбкой и помогла гостье залезть на постель.

— Олесь, всё норм. Не волнуйся, ложись, — с не видным из-за ночной темноты румянцем на лице сказала она.

Пережив за секунды три целую гамму эмоций, прямо противоположных, юная девушка легла в постель, немедленно укрыв Зарину и себя, словно на дворе была зима. Со всей силы обняв Зарину, она нежно поцеловала её в щёчку около губ. Зарина ответила тем же, касаясь губ. Олеся с распахнутыми до предела глазами посмотрела на неё и пожелала ей самой доброй ночи. Та улыбнулась и безо всякой тени иронии сказала: «Солнышко, ты такая ласковая. Спи, маленькая! Такая маленькая, никому в обиду не дам тебя».

Олеся от тепла тела Зарины, вовсе забыв, что она женщина, по-дочернему разомлела и через минут девять-десять уснула прямо на груди последней. Но уже во сне она тихонько прошептала единственное слово, от которого Зарина буквально обмерла и поняла, зачем она ещё живёт на свете. Вдова, лишившаяся сына и по факту отвергнутая из-за этого почти всей семьёй. Её тайное пожелание сбылось, наконец-таки, сбылось!

Слово это было: «Мама!».

Глава 2

На этот раз утро подняло Зарину счастливой и возбуждённой душой. Она готова была петь и танцевать, что тихо и сделала по дороге в душ. Олесю, мирно спавшую на спинке вытянувшись, она поцеловала в лобик. И улыбнулась ей, снова услышав «мама». Да, Олеся, я буду твоей мамой. Я согласна, думала она. Так, так давно я хотела этого. Потеряв тогда в явно не случайном ДТП всех любимых, — мужа и сына, — она весь день исходила диким воем с проклятьями и за малым не вскрыла себе вены осколком ампулы, чтобы уже снова увидеть родных и остаться с ними.

Теперь она — вдова, и нормального мужа среди своих ей не найти. Всякие проклятья за спиной, пересуды, слухи, неофициальный ярлык «вдова», «мужегубка». Хуже этого трудно что-то представить с её национальным воспитанием. Отомстить удалось за родных лишь три года спустя, пойдя на такую дорогу, куда отморозки часто боятся ходить. С её опытом это несложно.

Врачи спасли её, рассказав во всех деталях, что спасли бы либо её одну, либо никого. Прокляв тот день, Зарина переехала в тихий город и благодаря остаточной, всё более тающей поддержки семьи, нашла работу юриста. Ей и зарабатывала себе на икру с рыбой. Стала иногда пить вино, хотя культурой её нации это было запрещено. Подруг и друзей было немного, приятельские и прочие отношения были мало, с кем. Спасли местные «свояки», они помогали вдове, иногда за долю малую. Но мужа она приличного так и не нашла. И личная жизнь была лишь иногда, когда «совсем невмоготу», как говорится.

Депрессии множились, как грибы после дождя. Не помогало ничего, даже работа и домашний идеальный быт спасали лишь до поры до времени! Видя, что всё так печально, Зарина решила не тянуть и оборвать страдания. Именно за этим она и взяла тогда памятную опасную бритву, которой самолично при надёжных ребятах перерезала глотки подпилившему шланг тормоза на машине её мужа и организатору этого злодеяния, и пошла в душевую. Олеся, бедная и одинокая, сама не подозревая о том, спасла жизнь Зарине. Без преувеличения! И за это, как и за доброго человека рядом, Зарина была ей благодарна. И не бросит Олесю, не оставит одну, как ей «судьба велела».

Поднимет её. И сделает такой же, как она сама.

Зная её и детали жизни юного дарования из своих источников, Зарина уже втихаря сделала некоторым виновным в них кучу проблем. С изумлением Олеся говорила потом об уволенном чуть ли не задним числом «блатном» преподавателе, который увлечённо поддерживал травлю «сиротки-лимиты» Олеси, а лярва староста как-то подозрительно быстро получила бумагу на отчисление за питьё спиртного, эскорт-услуги и дачу взяток тому преподу. Деньгами и натурой. Что было пикантно, всё это было чистой правдой, а препод к тому же — вообще не мужчина.

Зарина при Олесе «делала глазки», типа «ну и дела, кто бы мог подумать», мысленно радовалась за неё. Учила драться и таки заставила найти одного из серьёзно досадивших ей хулиганов разбить ему морду в кисель, благо присутствие Зарины отняло у него всякое желание пустить в ход имевшийся финский нож. Студентка за неделю с лишком стала в разы увереннее и больше не робела перед сокурсниками. Так быстро…

Ещё бы, за неё «нежданно» и ясно вступилась девушка со старшего курса, с которой Зарина утром очень душевно пообщалась. И, которую боялся почти весь деканат по причине нужной родни и из-за наличия у этой самой родни компромата много на кого. Сама рыжая девушка, Элеонора, была по гроб жизни Зарине обязана «отмазом» по аморалке с приёмом некоторых «средств» втайне от означенной родни, и в обмен на некоторые услуги Зарине жила себе спокойно. Да, да, Зарина особые консультации давала и сотрудничкам университета с их роднёй тоже, потому её старались не трогать. Тронувшая её по глупости киевская дура с замашками колхозницы — обозвавшая её «чуркой недобитой» при личном общении за специально надетое бедное платье, — враз потеряла свою работу с репутацией вместе, работая уже не секретаршей, а поломойкой на общих основаниях. Так что за Олесю для Зарины заступиться труда не было.

Зарина с лёту видела всех тех, кто не был «душой компании» и охотно по возможности им помогала. Советами разными или прямо заступалась и выручала. Конечно, часто в обмен на необременительные услуги ей лично. Денег она во избежание проблем с мечеными купюрами не брала никогда с тех, кому помогла, но информацию и всякие там угощения, которые пробовала с подарившими вместе во избежание отравления и заражения чем-то. Льготы по ряду вещей — запросто. В итоге обязанных ей было много, что дало много очень полезных знакомств. Впрочем, «орлы» тоже были у Зарины на таком «счётчике». Правда, и Олесю стали звать на «Вы», и её новая староста взяла студентку под крыло чисто случайно! Поразительно!

Так вот, довольная Зарина надела серебряную цепочку, искупавшись и сделав обеим картошечки с сыром под острым соусом, — пресловутый перец чили мусор для слабаков, вот аджика нормальная самое то! — и со сметанкой, принесла всё это на обеденный стол. Положив в большую пиалку тёмного винограда, она нехотя пошла будить Олесю. Та спала безмятежно и улыбалась немного. Как прекрасно, не лицемеря, думала Зарина. Доченька моя, ты маленькая моя, сейчас я буду работать, но вечером я твоя. И ещё у меня для тебя подарок!

— Зариночка, доброго тебе утра. Я спала, как никогда. Я не мешала тебе? Не храпела сильно? — спросила Олеся, млея от нежных поцелуев в глазки и прямо около губ.

— Не а, маленькая, сейчас искупайся и с аппетитом кушать! Жду, солнце.

Олеся обняла Зарину и выполнила всё сказанное без протеста. Когда она вернулась, её образец для подражания уплетал свою порцию завтрака за обе щеки. Присоединиться к такому было замечательной идеей, и студентка наелась до отвала. Зарина тоже.

Поблагодарить и вымыть всю-всю посуду для Олеси трудности не было, но на планы Зарины она ответила как-то грустно. Не хотела уходить.

— Маленькая, не обижайся на меня, вечерком я твоя. Я же не обижаюсь, когда ты «домашку» в общежитии второй день на моей памяти до ночи делаешь!

— Прости, прошу, я… не хотела тебя обидеть, Зариночка. Не сердись на меня, — смутилась Олеся. Зарина невольно её сильно пристыдила.

— Всё хорошо. Я тоже не хочу, чтоб ты уходила, — грустно ответила та.

— С меня вечером сюрпризик, — с радостью, что этот инцидент исчерпан, улыбнулась Олеся.

— Ой, я не даже стану спрашивать, какой! — засмеялась красавица, тряхнув гривой, удерживаемой неизменным и идеально чистым обручем.

Когда Олеся уехала, и Зарина не без ожидания вечера занялась рабочими делами дома и вне дома, она думала: «Доченька моя, ты моя. Насовсем. Я не дам никому тебя тронуть и запятнать. И стану мамой, которую ты заслужила».

Глава 3

Целая неделя была сущим праздником, вторая ещё больше радовала обеих девушек. Улыбки не сходили с их лиц. Олесю многие товарищи и сокурсники не узнавали, угрюмый и грустный вид пропал, как будто его никогда не было.

Что было личным достижением Олеси, Зарину удалось днём вытащить в парк под предлогом повторения в жизни того прекрасного сна про белые платья и фотосессию с птичками. Зарина, не без ворчания с лёгкими колкостями надела белое платье в цветочек, которое у неё было, и одела Олесю в платье поры своей юности, светлое и такое же красивое, и обе поехали в парк. На Зарину пялились все, причём, не только одни парни. Олеся со своими 155 см на фоне Зарины была просто «дюймовочкой», и внимание молодых людей к ней было меньшим.

Зарина спокойно осматривала парк, в котором не была никогда, кроме как по делу. Недельки три назад она встретила тут после нужной записочки Магомеда и Игоря, которые после её консультаций спасли свой рыбный магазинчик от закрытия и потом благодарили регулярными поставками информации и доставкой почти домой белой, самой роскошной икры. Ничего с тех пор так и не изменилось: народ такой же разочаровывающий в массе. Лишь Олеся, ветер да солнышко в небе радовали глаз. Фотосъёмка шла конвейерными темпами, и в итоге Зарина была запечатлена на фоне всего подряд во всех позах. Олеся любовалась ей, завидуя и желая быть такой же. В итоге объект подражания долго учил студентку, как стоять перед объективом и принимать нужные позы.

На вопросы от народа в духе «дамы, вас часом не сфоткать?» уставшая от приставаний Зарина отвечала, что свою доченьку снимет как-нибудь сама. Руки ещё не отсохли вроде бы. Утром целые, во всяком случае, были.

Затащить «маму» в кинотеатр Олесе так и не удалось, а вот на колесо обозрения и в зоопарк — запросто. Платила Олеся, на что Зарина бурчала о «пиве без водки и деньгах на ветер». Но поцелуйчик в носик от Олеси её немного успокоил, правда, не без обещания «надрать мягкое место» дома вечерком. Олеся ответила: «Только не забудь!».

Придя домой, вернее, эффектно приехав на мотоцикле, девушки пришли домой, где Зарина заметно оживилась. Видно, что на улице она бывать не любит. Попку кое-кому она не надрала, но Олеся крутила педальки на велотренажёре до стопроцентной красноты кожи, и во время купания Олеси сама Зарина на максимальной сложности сделала то же самое. Нервы прошли, и купальщицу она встретила с улыбкой. Та пошла на диван и посмотрела сегодняшние фото. Удалила немалую часть из-за плохой чёткости и оставила лишь лучшие. Ей правда запала в душу фраза Зарины про маму, и она не стала смущаться. Да, так и есть, это случилось. Зарина стала её мамой!

Когда гостья «созрела» сказать это, душевая открылась почти через добрых полчаса, выпуская аромат яблок и смуглую красавицу в полотенце. Скинув серое полотенце, она без стеснения накинула на себя один белый халат с красными цветами — вся её одежда, кроме деловой, у неё с ними! — на голое тело и присела на диван к Олесе, высушив свои волосы махровым полотенцем. Фены и бигуди она вообще не переваривала, и красивой была без них. И без косметики со всякой «штукатуркой» — тоже.

— Зарина, — несмело начала Олеся, краснея, — хочу признаться тебе, но боюсь… Не знаю, как ты… Не могу…

— Олеся, маленькая, ты чего? Всё хорошо, я тут, — ответила Зарина, тихо взяв руки студентки своими. Она знала, что та хочет сказать, но хотела услышать это из её уст. Гладя ей руки, глядя в глаза и улыбаясь, она без смущения обняла Олесю за плечи.

«Была не была», — решила та, раз уж начала это. Живём один раз, как многие говорят.

— Зарина, солнышко, я давно живу без родителей, ты знаешь. И ты заменила мне их. Заменила мне маму! Будь моей мамой, прошу тебя! — всё это было выпалено на одном дыхании. Олеся тела не ощущала от волнения, не зная, что будет дальше. Она боялась, как никогда.

— Да, Олеся, да, родная моя, я мама, я стану твой мамой. Ты дала и даёшь мне то, без чего я жила в аду одна. Ты спасла меня, спасла. Ты — моя дочь, Олеся, и я твоя мама! — ответила Зарина, крича от переполнявших её чувств. Раскрытых, наконец-то!

Дальше обе плакали в объятиях друг друга, изливая всё то, что накопилось у обеих за годы. Олеся от многого в жизни Зарины была в ужасе, и это было взаимно. Но главным было то, что они приняли друг друга, не оттолкнули. И ужас прошёл, сменившись счастьем. Зарина целовала лицо, глаза и даже губы Олеси, на что та отвечала полной взаимностью. Не было стыда, пошлости и недосказанного.

Когда вечер подошёл к концу, обе со счастливыми улыбками в объятиях друг друга спали на диване прямо в халатах. Олеся тихо повторяла, засыпая на груди Зарины, «мама, мамочка», а Зарина — «доченька моя, моя родная маленькая». Они нашлись.

Эпилог

Олеся активно наводила лоск на новогоднюю квартирку Зарины. Та смотрела на свою воспитанницу со смесью восхищения и удивления. Впервые за, минимум, три года в её дом пришёл праздник. Раньше он проходил под слёзы и часто вино, но не теперь. С непривычки Зарина удивлялась, видя свою квартиру, словно в первый раз. Весёлость дочки её радовала. Да, уже давно она называла её только так — «Маленькая», «Доченька». И всё чаще с большой буквы, что важно.

Сына и мужа не вернуть, это она с рыданиями приняла давным-давно. Но нахождение нового смысла жизни от этого было не менее радостным. Им бы играть вместе так понравилось, иногда думала она, И Олесе, и Тимуру. Но Тимура нет, и потому вся любовь, радость и силы теперь были и будут отданы девочке. Зарина стала с этими мыслями помогать, готовя уйму вкусного, уже без слёз и спокойно.

— Олеся, доченька моя, ты как? — спросила она, наполняя поднос обедом.

— Ёлку не могу нарядить, высокая она такая, мамочка. Ой, а что ты такое вкусненькое готовишь? — ответила Олеся через махровое полотенце, которым повязала лицо, чтобы защитить его от злых иголок.

Зарина с улыбкой вынесла из кухни дымящийся поднос с говядиной под острым соусом и обильно фаршированной яичным салатом куриной грудкой с лучком. Сама Олеся, у которой слюнки потекли от одного лишь запаха, всё-таки героически надела на непослушную ёлку красно-белую звезду и красно-синий «дождик». Шарики они не одевали, обошлись серебристыми «пушистыми гусеницами», а стены легко украсили узорами из серебристого «дождика» с колокольчиками, Из красных «гусениц» с жёлтым «дождиком» — сколько можно из простого материала сделать при желании и сноровке! — сделали лицо Снегурочки. Не говоря о том, что саму Олесю мама после обеда и совместного мытья посуды нарядила в лёгкий костюм Снегурочки. Педали сегодня девушки не крутили, решив, что работы по дому в качестве тренировки достаточно.

Зарина помогала дочке и не переставала целовать при первом удобном случае. Во что нарядилась сама Зарина, описать было словами трудно, но любая наложница из богатого восточного гарема упала бы в обморок, а затем в глубокую кому. Ну, от зависти, ощущения ничтожности и собственной неполноценности. Олесе понравилось, и сама она после душа надела длинную в красный же цветочек белую рубашку без прочей одежды.

— Доченька, как проведём время до новогодних глупостей? — невинно спросила мама, зная ответ. Губы Зарины ласково согрели губы любимой дочери. Это не было как-то неправильно: обе были одинокими и не давали друг другу мучиться. Поцелуи в исполнении любящих красавиц были очень долгими и очень нежными. Каждый раз, «полетав» от поцелуев, Олеся честно говорила, что так её не целовал до Зарины никто.

Хотя в ВУЗе её авторитет, уверенность в себе и даже командные способности у неё многократно выросли, она пока что не смогла ни с кем встречаться. Не могла никого близко подпустить к себе. Ещё боялась. Дружила при этом без задней мысли охотно и со всеми, — и с парнями, и с девушками, — но большее совсем никак. Элеонора, с которой она делилась этой проблемой, её понимала и пресекла сплетни. Сама была по юности немного замкнутой. Муж Элеоноры тоже Олесю без всякой корысти поддержал, ведь она готовила его сына к экзаменам по фитодизайну для впечатления партнёров красивыми виноградниками! Так что по загадочной причине очень дорогие вина и мелочь на разную всячину вроде банок красной икры и шёлковых платьев у неё водились не так уж редко. Мама подарки получала при любом удобном поводе. То есть, в любой удобный для этого момент.

Зарина говорила, что стеснение по личному вопросу со временем пройдёт, но Олеся не стала ждать. Она же видела, что милой Зарине очень плохо из-за долгой нехватки ласки, и однажды при полном отсутствии реального в этом деле опыта взяла дело в свои руки прямо во время просмотра «Парка юрского периода». Прямо сказала, что и зачем делает. Зарина была до крайности удивлена этому, но поняла девочку и не прогнала её под холодный душ.

Нет-нет, она нежно ответила доченьке взаимностью со всем имевшимся с бурной юности опытом, так что потом они обе, уже без смущения и «лицемерного цикла», дарили друг другу и это тоже. Правда, вначале как можно реже, чтобы не «привыкнуть» к такому, благо друг для друга вкуснее никого не было, особенно, одновременно. Ну, разик-два в день по получасовому марафону, не больше! Потом они осмелели и начали заниматься любовью в полную силу. В выходные Олеся и её мама вовсе тихо «дремали» весь день подряд, под вечер мило улыбаясь друг другу и тихо меняя простыни с наволочками на новые или просто свежие.

— Маленькая моя, ласковая, я буду радовать тебя так, пока ты не найдёшь себе человека, с которым будешь жить всю жизнь в любви, который тёще, то есть мне, придётся по душе, — говорила ей Зарина после самого сладкого, завернув себя и доченьку в тёплое одеяло.

— Мамочка, ласковая, что ты такое говоришь? Я, кроме тебя, видеть совсем никого не хочу. И не дам тебе быть одной больше! — Олеся говорила со слезами на глазах, сама мысль связать жизнь с кем-либо ещё, кроме любящей ненаглядной Зарины, была сама по себе очень неприятной. И саму Зарину она не отдаст ни в чьи руки. Самой надо.

Поняв это, Зарина больше никогда не поднимала эту тему и стала баловать Олесю во всех отношениях при полной взаимности ещё больше. Тем более, это было приятно и не пошло. При самом искреннем чувстве это радовало. Если Олеся захочет, то найдёт себе мужа или жену. Если нет, то Зарина будет с ней всегда и не отдаст никому.

Для них обеих это было в новинку и немного смущало, но в хорошем смысле. Инструменты в большом разнообразии Олесе не понравились, так что Зарина перестала предлагать, благо и ей они надоели за годы одиночества. Всё сугубо своими силами и нежностью. Дни Рождения друг друга, в любом случае, отмечали девушки с разницей в возрасте в 19 лет именно так. И теперь, во время между украшением ёлки с душем до курантов — почти три часа подряд — у девочек было именно это. Искренне, нежно и дико. Полные смуглые грудочки с пушком и почти чёрными крупными ягодками были обласканы со всей нежностью, а пахнущее мускусом с натуральным мылом украшенное иссиня-чёрным ромбом с густой полосочкой до пупочка лоно южной красавицы горело, поило доченьку пряным соком. Сама Олесечка дважды потеряла сознание от таких же бурных маминых ласк.

В итоге под новогодний салют за окном обе еле-еле целовались, засыпая на походном матрасе с подушками под голубой ёлочкой. Куда делась олесина рубашка и заринино нечто, они не думали. Опять их на диване, как всегда, найдут! Салюты им в Новый год самим пускать не хотелось, лучше было просто быть рядышком. Чувствовать радость, тепло и тихое дыхание друг друга. Вечером потом выпустят всю салютную «батарею» в небо, это дело не к спеху вовсе!

— С Новым Годом, солнышко! Люблю тебя! Доченька и сердечко моё! — нежно шептала Зарина, гладя распущенные светло-русые волосы Олеси и завернув её с собой в тёплое одеяло, лежавшее с подачи дочки рядом. Они обе давно умели делать приятные сюрпризы на все случаи жизни. В том числе, и платье с поясом-кушаком Зарине для прогулок по задрипанному и полному диких цветов парку.

— И я тебя люблю, душа моя, мамочка моя! — услышала она в ответ, прижимая кроху-Олесю к себе и укладывая на грудь.

Они нашлись на всю жизнь.

Часть 6

Дело в том, что эксгумация и генетическая экспертиза членов царской семьи в 1991 году сразу же поставили научное сообщество в тупик. Комиссия имела массу достоверного генетического материала, но материал противоречил академическим догматам. До той поры считалось, что изменения в митохондриях ДНК происходят один раз в 300–600 поколений, однако у ныне живущих родственников русского царя они произошли на порядок быстрее.

Вопрос признания останков имел серьезное политическое значение, и генетики закатали рукава, провели целую серию дорогостоящих исследований… и с ужасом осознали, сколь глубоко заблуждались. Как оказалось, мутации ДНК человека происходят в 20 раз чаще, чем предполагалось.

Андрей Степаненко. Истории больше нет. Величайшие исторические подлоги.

Пролог

Зарина, проснувшись в новогодний полдень, улыбнулась. Как же хорошо! Такого Нового Года у неё не было никогда. Так тепло, и не страшно, что спала она под ёлочкой. Быть новогодним лучшим подарком для дочки ей было приятно. Сама доченька лежала головой у неё на груди, улыбаясь во сне. Она ощущала тепло и дыхание любимого солнышка. Аккуратно поцеловав Олесю в губы, она нежно уложила её голову на подушку и упорхнула в ванную.

Искупавшись и напевая песни своего детства, она вышла уже сухой, не одеваясь. Сделать приятно Олесе она хотела очень сильно, поэтому всё же накинула халат с передником и пошла готовить. Вчерашние угощения-то девочки съели без глупостей типа заботы о поддержании злобно навязанной как эталон красоты западными «голубями» стройной фигуры.

Когда она сделала салаты с оливками и сырком двух видов и принялась за бисквитный тортик, то услышала душ и без всякой тревоги продолжила готовить. Минут через десять, даже чуть больше она убила на это дело. Объятия Олеси согрели её талию.

- Доброе утро и с Новым Годом, доченька, - улыбнулась Зарина, обнимая маленькую в ответ. Какая Олеся всё-таки маленькая! В халате или без, в равной степени дочь выглядит сногсшибательно. Как её замуж не взял кто-то приличный? Хотя приличных мало, и они в нашей дыре мира давно заняты...

- Доброго, мамочка, моё сердечко. Как ты спала? - не менее нежно улыбнулась уже Олеся. Голову она мило положила Зарине на грудь и поцеловала её в шейку.

Мама спала прекрасно, сны были один другого лучше, и Зарина с Олесей вначале приготовили тортик, с аппетитом позавтракали. Потом Зарина рассказала свои сны, все до одного, Олеся млела от них и на разложенном массажном столике делала ей массаж плеч, шеи и даже спинки. Этот столик был подарком от Олеси, на который она даже тайком откладывала полгода часть стипендии. Дополнительного заработка ей хватало за глаза, стипендия же стала символом образования и пускалась «в оборот» лишь на подарки.

Подарок Зарины был иным, и его она обещала подарить после новогодних праздников, но в этот день обе девушки смеялись, пели и пошли запускать салюты. Едва не спалив все гирлянды горе-соседей, они увидели четверых дам в меру стервозного вида. Все при хороших спортивных куртках и шапках, синих с красным. Одной из них была… Катя! Зарина недовольно нахмурилась, увидев их, но три прочие девушки - Карина, Марина и Маша - помахали им и поздравили с лучшим праздником года. Зарина даже слегка «оттаяла», хотя у неё был иной праздник.

- Взаимно, девочки. Тоже празднуете, развлекаетесь? - весело ответила им с готовностью Зарина, совсем уже не сердясь. Она их понимала…

Девушки помахали им и едва ли не с песнями пошли дальше.

- Они… тоже? - всё поняла Олеся. М-да, неужели всё так?

- Да, маленькая, и я злилась на Катю за то, что она хотела, чтобы я сблизилась с ними всеми. А я так не могу, солнышко. Я могу дарить радость лишь одному человеку, а не троим, как они друг другу. – пикантную деталь, за которую она также на Катю злилась, Зарина пока не говорила, чтоб не испортить дочке заново обретённую веру в людей. Потом расскажет.

- Ты думаешь, что они… шведская семья или что-то такое? - удивилась Олеся.

- Почти, хотя искренне пытаются этого не допустить. Карина и Маша, Катя и Марина живут парами вместе, но вчетвером они проводят вместе много времени. Я думаю, что они хотят стать одной семьёй, не побоюсь этого слова. Но я смогу лишь твоей быть, ничьей больше. Не буду так, как они.

- Солнышко, я согласна. За них я очень рада, но лишь тебя одну рядом и в сердце принимаю, мамочка! - улыбнулась дочь, обнимая Зарину. - Давай не будем о грустном, лучше слепим в такой чудесный день снеговика.

Зарина согласилась и присоединилась к доченьке в этом. Снеговик получился к их смеху носатый и с густой бородой из сосновых иголок, правда. На вопрос «что ты сейчас хочешь дома посмотреть?» Олеся ответила, что лучше побродит по снегу и проветрит все помещения при приходе домой. С этим Зарина согласилась тоже, понимая, что тайное желание дочки было иным. Она его осуществит в лучшем виде.

Слово Зарина сдержала. Олеся была ей официально и по закону удочерена. Песен, шума и криков было много. Горе-родне Олеси, которая до этого момента студенткой не интересовалась от слова «совсем», Зарина вскоре через несколько часов истерик и «коронных фраз» с обеих сторон во всех деталях объяснила, что на имущество Олеси ей с колокольни от души плевать. Своего полно!

А за отнятую у Олеси скромную квартиру, откуда саму девочку по факту выгнали в общагу и сдавали квартирантам без копеечной доли самой Олесе, Зарина им дала отдельно «по орехам». Заставила оформить договор с переводом денег на карточку её любимой дочери.

Сама Олеся тоже не сплоховала: бедная девочка уже не была их забитой игрушкой, и сама рассказала им все свои мысли в их адрес. В тот же миг дядя-поляк Бжезинский предсказуемо попробовал привычно замахнуться на неё. Да, было очевидно, что он любил быть «твёрдой рукой» с неспособными дать отпор, а его жена его «покрывала» и превосходила во всех подобных начинаниях, так как за его спиной могла почти не работать и творить всё подряд. Грузчик богатый с Северного шоссе Василий только с крючка сорвался, сука!

Олеся по привычке вжалась в стенку, но этого Зарина никак не потерпела и скрутила домашнего тирана в один миг. Как все подобные личности в целом, он сразу начал ругаться с посылом «как долго он будет отпиливать тупой чурке голову и сношать её в обе глазницы», «и ты, сука, не знаешь, с кем связалась», и так далее.

Когда Зарина ему объяснила, кто кого реально куда применит, и каким образом, тот сразу пошёл на попятную. Скуля псиной и хныкая, он не просто согласился на все условия обеих леди, но и вдобавок отдал Олесечке не проданные втихаря её же фамильные драгоценности! Доставшиеся от погибших в пожаре, не без его косвенного участия при порче проводки, обоих родителей!

За всё это, плюс за записи всех признаний жадных родственников на диктофон, обе девочки получили всё желаемое и пошли обмывать, знакомого Зарине нотариуса, бывшего с ними, тоже пригласили. Его, вернее, её долей за труды праведные - всё по закону, без беспредела! - стали две золотые серьги с рубинами и тоненькая цепочка из него же к оговоренному заработку. Олеся сказала, что при любом протесте он мигом станет «сладкой девочкой». И она будет смотреть записи этого процесса. Ей их сделают, пусть будет уверен. Альбина, нотариус, тоже пообещала много чего интересного.

В машине Олеся дала волю слезам. И обе женщины утешали её, как могли, просто обнимая и гладя длинные метровые волосы русого оттенка! Когда она успокоилась, все три дамы поехали праздновать и снимать накопившее напряжение.

- Олеся, я тебя понимаю, у меня муж такой же был. Еле избавиться от него смогла. Самой бы не удалось, моя подруга Зарина подсобила. И нового мне нашла она же, сделала из образованного «ботаника» уверенного в себе решительного парня, - сказала Альбина, довезя их до ресторана. Где работала Катя, вот неожиданно!

Вечер любящие девушки провели с поцелуями и танцами дома. Перед этим Альбина и Олеся, сидя в ресторане, даже чуть сдружились. Потом нотариус отвезла Зарину и Олесю домой и уехала к любящему её новому мужу, пожелав маме с доченькой прекрасно провести вечер.

Поскольку Зарина даже сменила гнев на милость в адрес соседок, то их четверых цветами на Старый Новый Год легко поздравили тоже, и ответ не заставил себя ждать. Приятельство с ними было приятным, на этом честная взаимная граница стоит и по сей день. Мама и дочка нормально общались с новыми приятельницами, познакомились, как следует. Видя, что они люди хорошие, сблизились как подруги.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была Катя. Как выросла после этого катина и каринина зарплата, объяснять незачем. Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеська скоро сделала так, что от клиентов помещения стали ломиться. Ещё бы, реклама было очень профессионально сделана другими должниками Зарины. Для Маши, полгода как инструктору по массажу, Карина сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши исполнительным директором. Не без маленьких подсказок и не афишируемой помощи Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной было бесплатное обслуживание в том ресторане по самому высшему классу, тур. поездки без оплаты тоже стали маме и дочке очень приятным «бонусом». Хоть в Сочи поедет впервые лет за пять! Она и переехала сюда с родного Кавказа подальше от жадных родственников и врагов! Цветы - без пояснений. От взаимных подарков все девушки еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Маша поначалу притворно удивилась, но не стала настаивать. Поняла. Зарина даже смутилась, что бывало редко.

- Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады, нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олесенька моя тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олесеньку могу обнимать, отдавать ей всю себя, - тихонько сказала Зарина, держа приятельниц за руки. Те немного грустили, но уважали решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

- Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я - Катюшу, Машенька - Кариночку. У нас не «шведская семья», хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечко не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! - немного неловко ответила покрасневшая Марина под тихие поцелуи Кати.

По этой же причине, как подруги ни предлагали, девочки ночевали лишь у себя дома, даря друг другу страстную любовь, которую обрели. Дни Рождения и все личные даты отмечали лишь вдвоём, приглашая подруг ненадолго. На дни Рождения всех подруг ходили тоже не очень надолго - часика два-три, не более, - но активно поздравляли от души, очень щедро.

Не отказались мама и дочка от многих дополнительных знакомств. Они вскоре помогли четверым девушкам и почти всем остальным своим знакомым обрести кучу новых связей, товарищей. И Олеся «заразилась» жаждой творчества от Кати в результате чего написала небольшой рассказик про подземный мир, ещё и инопланетный, «Залы полной тьмы». Вот он:

Залы полной тьмы

Бесконечные лабиринты из холодных огромных залов, разделённых короткими ветвящимися коридорами, часть из которых оканчивалась лестницами в большие комнаты с фонтанами, были наполнены живой тишиной. Фонтаны работали непрерывно, но струи равномерно пульсировали, будто кровь, и ровное эхо под огромными потолками лишь усиливало это впечатление. Полная темнота - тоже.

Он проснулся на холодном каменном ложе. Похожее на половинку раковины, оно было таким же каменным и совершенно гладким, как и узорчатый пол со стенами одной из комнат с фонтаном. Стены от пола до потолка, как и сам потолок, были с мастерским рельефом в форме ветвящихся водорослей, а также лежащих тут и там между ними полураскрытых раковин гигантских моллюсков. Даже сыроватый воздух комнаты не тронул рельеф, он казался вечным. И неудивительно: стены, пол, потолок и само каменное ложе со скамьями около стен были покрыты прозрачным гладким материалом вроде смолы, так что с камнем вода и воздух просто не соприкасались. Отсюда и отсутствие шероховатости даже в зримо шершавых местах на стенах и самом ложе.

Проснувшийся медленно потянулся всем телом, с чувством зевнул и поднялся. Руки и ноги вскоре обрели силу, бездействие было забыто. Он пошёл напрямую к фонтану и тут же достал оттуда несколько  крупных ребристых раковин, каждая размером с его голову. На краях фонтана были как бы толстые, средней остроты колышки, и каждая раковина была с силой ударена о такой колышек, в результате чего раскрывалась полностью. Когда все три раковины были так «обработаны», челюсти взалкавшего принялись за работу, и вскоре завтрак был съеден. Также из фонтана были извлечены шероховатые губки, четыре штуки, которые разделили судьбу тех раковин.

Покушав, он решил осмотреть свой дом. Всё на своих местах, никто не заходил. Пройдя по комнате с фонтаном, он спустился по спиральному спуску в коридор и вышел в один из залов. Как он и ожидал, там никого не было. Но в залах стояли каменные столы с выемками по краям, похожими на спальное ложе. Сев в одну такую выемку, пришедший осмотрел стол. Всё было покрыто прозрачным гладким материалом, как и в его жилище. На столе были симметричные вогнутости в форме звезды с десятью концами, а в центре каждой вогнутости была маленькая полусфера. Положив руку в одну такую «звезду», он увидел перед внутренним взором полную схему пещер и их состояние. Жилые помещение ему не были подробно показаны, что показывало одно. Все в данный момент спали, проснулся лишь он один. Ремонт не требовался, а это главное.

Проверил он и внешний сектор. Всё оставалось по-старому: пустыня была слишком горячей, чтобы кто-то, кроме «живых камней», мог днём пройтись по обжигающему солнцу. Он-то ни разу его, солнце, не видел, но много времени назад Бывшие Снаружи говорили, что раньше по поверхности можно было перемещаться более-менее свободно. Солнце стало давать сбои и светило с непостоянной, неровной интенсивностью, чаще крайне большой. Жара могла длиться годами, полностью высушивая всё вокруг, а потом смениться хладом любой продолжительности. Потому они все и стали строить дома-залы глубоко подальше от непостоянного буйства светила. Перенесли туда всё, от постоянно выращиваемой в холодной минеральной воде подземных рек и морей пищи до разного оборудования. Им-то проснувшийся и воспользовался. Как и фонтанами вокруг стола, ещё пять моллюсков насытили его полностью.

К слову, все раковины от пира - что дома, что тут - он выкинул в сами фонтаны, хорошенько умывшись и вымыв руки. Губки пожирают падаль, и полностью очищенные от органики раковины становятся материалом для искусства. Проснувшийся из них и делал рельефы дома, все его сородичи -  тоже. Какой был рельефный узор у кого, знал лишь сам хозяин дома: с самого начала существования их народа было табу заходить по любой надобности, кроме спасения жизни, в чужой дом. Встречались они только в залах, рассчитанных для этого.

Но тут ситуация была экстраординарная: впервые за много лет проснувшийся был готов дать жизнь потомству. Это благодаря лекарствам и создавшей необходимость в них ограниченности подземных ресурсов было редким делом. Когда начинались роды, с этим медлить было нельзя. Пушистое круглое тело цвета гранита с четырьмя десятипалыми руками и ногами привычно легло на родильный стол с водными желобками и холодным бассейном внизу. Боли не было, просто грудь с влажным хрустом раскрылась на несколько мясистых лепестков, и из такого вот «бутона» легко показалась маленькая копия родителя. Едва он вылез, лепестки немедленно закрылись и начали склеиваться между собой. Сам родитель быстро помылся в фонтане и пошёл смотреть на своё дитя.

Отряхнувшись от остатков плёнки, в которой шёл рост и развитие последние пол-года, покрытый густым мехом потомок немедленно встал на ноги и стал с оценивающим взглядом неторопливо ходить вокруг родителя. Вскоре, признав его в этом качестве, он подошёл к воде.

Не замедлив утолить первую в жизни жажду, он снова осмотрелся. Вдруг он «выстрелил» всеми руками, опираясь на расставленные ноги, как экзотический стол - на расставленные ножки. Вскоре в его пальцах оказалась большая губка, и он тут же начал есть её с аппетитом, достойным существ в разы крупнее. Все три челюсти раскрывались и закрывались, как хищный цветок, но на всей внутренней поверхности «лепестков» были зубы-пилы. Родитель встал и понёс наевшегося впервые в жизни потомка к нишам около ближайшей стены. Ничего в его движениях не выдавало то, что он только что родил. Плюс, он подкрепился ещё несколькими раковинами, энергии-то ушло на вынашивание и роды немало! Положив в нишу своего ребёнка, он нажал на углубление, аналогичное таковому на столе, отчего последняя чуть загудела. Ребёнок пару раз дёрнулся, но потом успокоился и через некоторое время лежал спокойно.

Вскоре он встал, потянулся и сказал скрипучим из-за первого использования пустотелых органов для речи: «Спасибо, родитель, что создал меня. Теперь я знаю всё, что знает наш великий Народ Спящих. Пойдём делать мне дом!». Зрение, всё основанное на инфразвуке, позволяло им обоим постоянно видеть в полной темноте.

Они оба достали из ближайшего фонтана много раковин, чтоб надолго хватило инструменты из общего склада для ремонта и изготовления таких вот жилищ. В скале был сделан ещё один дом со спиральным спуском в коридор, идущий в общие залы. Работа эта заняла двое суток, но по её окончанию дом для потомка был в черновом варианте готов. Фонтан, на манер остальных сообщающийся с подземными реками и морями сделали с собой тщательностью, и из общего зала оба принесли все нужные живые организмы для расплода. Лекарственные грибы, очень липкие при долгом выдерживании на воздухе и вырабатывающие обеззараживающие антибиотики на все случаи жизни. Узоров-рельефов на стенах не было, по обычаю потомок должен был сделать их сам.

Инструменты для всех случаев жизни и универсальный станок для изготовления новых родитель делал на пару с потомком. Через несколько суток все они были готовы.

На этом забота о потомстве у Народа Спящих завершалась навсегда. Жильё сделал, обучил с помощью приборов, едой обеспечил, и всё. Живи дальше сам, и мы будем встречаться в общих зала на общих основаниях. Биологическая инженерия и крайне суровые условия на их родной планете сделала это возможным, чтобы потомок сразу после рождения становился дееспособен для жизни. А цивилизация, постоянно живущая под землёй из-за ставшего переменным светила, оно же Полярная Звезда, не зря звалась Народом Спящих. Родитель и потомок немедленно поужинали и легли спать в своих домах, снова на многие годы.

Нескоро он создаст ещё своего потомка, нескоро. Этот третий, благо бесполое размножение, свойственное всем правильным существам, не требовало общества кого-то другого для этого, и, тем более, не создавало риска свойственного всему ущербному вырождения. Правда, вскоре придётся расширять город, чтобы его хватило на следующих потомков. Ничего, справимся!

Зариночка понимала, что этот мир и народ социопатов с их бункерами от внешнего мира - отражение того, что сама девочка росла без настоящей заботы и видела от внешнего мира много плохого. Но подземные залы и большие фонтаны с реками южной красавице понравились. Сделала дома у себя в ванне напоминающий эти пещеры декор и освещение, что привело доченьку в восторг.

Олеся также написала девушкам рассказик про якутскую шарманку Кыйаару и её девушку Сару, на основе чисто реального прообраза, владелицы спортклуба и её секретарши, с которой в хороших отношениях. Зарина прочитала и была в восторге, Катя и её девочки тоже, тем более, что они сделали Сару  и Кыйаару парой в жизни. До сих пор друг на друга не могут толком надышаться, вот же класс! Сама Зарина с недоверием смотрела на Катю, ведь знала, что она сводней была, но помощь самой Зарине и её доченьке растопила оставшийся лёд в её сердце.

Счастью Зарины и Олеси никто не мешал и не мог помешать. Те немногие, кто знал о нём, никому сильно не говорили, ведь дружба, уважение и долг за их помощь были неоценимы, и желающих помочь за это разобраться с лишним беспокойством было много.

Вместе раз и навсегда.

Глава 1

Ветер свистел в моих ушках, унизанных серебряными серьгами с мелкими сапфирами, гармонируя с синим платьем и музыкой, которая негромко лилась из динамиков моего синего типа кабриолета. День был прекрасен, лишь одно портило его. Ну как портило, тут вина сугубо моя, а на себя злиться глупо, кто бы что ни говорил.

Я ехала по узкой тенистой - ещё бы, дубы и клёны посажали соседи, и не один из них сажала я лично! - дороге около улицы Ленина и про себя думала, как провести вечер. Быть главой и учредительницей частного детского сада с лицеем для ребят с не бедными родителями, фактической хозяйкой, приятно по деньгам и авторитету, но это не помогает в личных делах, совсем никак. Едва узнают, что богатая, - всё, только отбивайся от желающих заграбастать себе долю малую. А, если учесть, что и облик смуглой спортивной женщины с чёрными глазами чуть выше среднего роста и лёгкой горбинкой на носу немало привлекает внимание, то отбиваться от всяких-разных приходится втройне.

Нет-нет, мне это не годится, я достаточно куролесила в прошлом с подругой-караулом Августиной до 30 лет и поэтому хочу творить и что-то хорошее. Благо полученная в живот пуля на одной из таких бандитских разборок, где я принимала прямое участие, повредила мне некоторые внутренние органы, и детей мне больше не иметь. Я считаю это заслуженным наказанием за содеянное в буйные годы, благо я принимала всё подряд и отдыхала так, как не во всяком кино для взрослых показывают. Лицей, все дети вокруг меня знают и любят - как бы возмещение за отсутствие своих детей. Семьям пострадавших от меня я тоже возместила деньгами всё, что смогла. Сука Августина, глядя на меня, в этом плане сделала так тоже. Мы из одного города, если что.

Одна беда: моя настоящая, родная семья после мести врагам за мою, скажем так, травму, меня саму из-за резонанса по некоторым моим делам как порченную и опозорившую род отсекла от себя, оставив мне лишь стартовый капитал и ту самую клинику. И сказали больше не приходить домой никогда. Если жить хочу, а я хочу.

Из-за такой вот реальной потери семьи - ещё бы, кавказская кровь, где семья превыше всего! - я орала до срыва горла многие месяцы напролёт, и мне под горячую руку было лучше не попадаться никому. Я смогла подняться за счёт немаленьких связей и стала, чувствуя страшные угрызения совести за позор семье, творить уже только добро. Разумеется, обязанных мне было много, город сменила на родину кое-каких моих должников и некоторые добрых друзей детства. Так что в итоге я обрела прежний авторитет.

Тётю Айгуль знали, боялись и уважали, а некоторые - и это при всех прочих нормально - ненавидели. Как и тётю Августину. как звали выше упоминаемую подругу. С якутами боролась даже, у них старый шаман вообще зверь! От его особых методов с трудом защищалась, а помощник Ахмед и вся его семья померли от какой-то странной, никак не диагностируемой инфекции. Порча, реальная! Не один раз мне пытались устроить ДТП, а раз - даже засаду с попыткой меня убить, поэтому как хозяин третьего по счёту из трех лицея в городе побольше не хотел видеть живого конкурента в моём лице в городе. Долго пришлось с ним разбирать вопрос, и до сих пор вражда не утихает.

Петрович, как неофициально звали усатую казару Петрова Константина Кречетова, очень невзлюбил «чурку проклятую», а возненавидел окончательно, когда после попытки меня сдать СЭС якобы за нарушение санитарных норм потерял жену. Милая Айгуль наняла кое-кого, чтобы его тайные похождения по проституткам и попытки приставать к одной 16-летней лицеистке Кристине, моей неожиданной безо всякого подтекста подруге, достоянием широкой общественности. Скандал был нешуточный, благо жена была богаче него и юристкой. По итогу с ним разорвали много контрактов, так что меня он больше не трогал. Понял, кто виноват. Впрочем, и я на это потратила столько нервов и денег, что не ясно, кто кого наказал. Хочется думать, что я его больше.

В общем, общественная жизнь и любовь народа - за исключением некоторых, ясное дело, - мне милы и приятны, но нужен человек рядом с собой. И своё дитя, в конце концов. Я ездила по детдомам, результат до гадости предсказуем. Даже за деньги, даже мне это быдло пыталось подсунуть что-то со скрытыми пороками развития. Сказки про «родители погибли в ДТП» оставьте убогим, не бывает без дальней родни таких, а отказники от родителей-алкашей мне не к лицу.

Но судьба мне улыбнулась ещё раз, когда я этого не ждала. Еду по улице мимо школы, обычной средней школы, вижу, как около спортивной площадки немытые старшеклассники с заводилой из девок побогаче обижали невзрачную девчонку. Блондинку светленькую, синеглазую, субтильного сложения. Так-так, слабаки, не могут поодиночке нападать, так ещё и мишень выбрали себе самую слабую. Достойное в стране поколение растёт нам на смену, ничего не скажешь!

Глядя на неё, я поняла, это - Моё с большой буквы. Воспитаю, как свою доченьку, хоть и старовата для этого, но ничего. Судя по матерным выкрикам, которые я слышала, задача моя упрощается во много раз.

Послав в эту школу своего человечка, обязанного мне одной помощью по спасению жизни сына от рака и потому способного многое узнать благодаря работе в паспортном столе, узнала про школьницу всё от и до. Сирота, живёт с бабушкой в нищете, некому заступиться, затюкана класса с так пятого. Особенно, после смерти обоих родителей в пожаре из-за алкашей снизу, спаливших дом в отсутствие самой Снежаны - так её зовут - с бабушкой дома. Девочка ответственная, бабушке помогает и на рынок с ней ходит, что и спасло в тот страшный день.

Поначалу ей сочувствовали, потом, поняв, что за спиной у неё никого, стали травить жестоко, и это объединяло класс. Со стороны даже казалось, что класс дружный и успевающий, но какой ценой? Никакая жизнь не стоит другой жизни! Сказала бывшая бандитка, которая попробовала в жизни всё, о чём писать боятся даже в порнухе и чернухе по соображениям цензуры. Но, как говорят, лучшие лесники получаются из браконьеров, и это - мой случай.

Я Решила с большой буквы. Это - моя девочка, именно я воспитаю её, она - моя дочь и мой ребёнок. Хоть она не моей крови и нации, но мне это не важно, положение дел поможет мне. Как ни жестоко так думать, но поможет. Когда в Снежку стали привычно кидать камнями, пугая без прямых попаданий, я в ярости подъехала и выстрелила в воздух из своего пистолета-пугача, но выстрел прозвучал среди руин бывшего кафе на набережной, как самый что ни на есть настоящий.

- Не отвалите от неё через полсекунды, следующий выстрел будет не в воздух! - заорала я с отборным матом, увидев спины малолетних уродов в тот же миг.

Девочка тоже пыталась сбежать, спрятавшись за угол, но я убрала оружие и позвала её.

- Девочка, иди сюда, не трону! - понятно, что уже не орала.

- С-спасибо Вам! - бедная, заикалась. Ещё немного времени, и в обморок упадёт. Не дам в обмороки падать, не дам.

- Не за что. И что, часто они так? Совсем оборзели?

- Часто, я без родителей, вот и видят, что некому заступиться! - плача, говорила она.

- Давай, лучше до дома довезу тебя, чтоб видели, а то затаят злобу и подкараулят.

- Это могут, они такие! - ответила та испуганно. Блин, что вы за поколение, реальные позорники!

- Айгуль!

- Снежана!

- Приятно, я в этом районе впервые, и вот, какое у меня с ним первое знакомство! - соврала я, знающая весь город и соседний, в котором обретается Августина с её процветающим рыбным заводом и полностью ручным правительством - Ты хотя бы местная?

- Увы, да, живу у бабушки!

Короче говоря, перекидываясь так вот фразами, я довезла её до дома. Сказать, что она обалдела из-за первого в жизни нахождении в синем кабриолете, ничего не сказать. Да, кто-то бы этим воспользовался, но не я, с ней такого не будет никогда!

Доехали быстро, при моём появлении караулившие Снежану однокакашники разлетелись, кто куда. Ну, вы и народ, защищать девочку мне придётся постоянно. Прикипит ко мне быстрее, и за её боль я им сама отомщу отдельно. Мою дочь трогать не может никогда и никто!

- Хочешь, подвезу завтра, Снежан? - спросила я как бы между делом, глядя на реакцию бедного ребёнка.

- А можно? - боится, правильно делает, мало ли, кто я такая и зачем заступилась. Когда-то сама за многих заступалась с не лучшими намерениями. Стригла потом, как овец.

- Да, я свободна, развеяться, просто город посмотреть без баров и клубов не с кем. Где тебя встретить завтра? А вот, что, давай телефон мой запиши, а я запишу твой.

- Можно там же в то же время, - девочка продиктовала номер, и проверка вызова звоном пятилетней давности на кнопочной мыльнице показала, что это её труба, а не пьяного соседа.

- Легко, Снежан. Ладно, беги домой! - говорю я, улыбаясь.

- Спасибо Вам, спасибо большое! - говорила она мне, с прорвавшимися слезами пожимая мне руку с необычной силой, явно желая меня обнять, но чудом сдержавшись. Впрочем, тут всё и так понятно, заботы тебе ясно не хватает. Про личную жизнь я вообще молчу.

- Не за что, до завтра!

Глава 2

Я покидала место встречи в смятении. Дело не только в том, что мне стало жалко ребёнка, лет 17, кстати. Я сама была жертвой насилия когда-то и эту ситуацию почувствовала, как свою собственную.

И решение помочь приняла благодаря человеку, которому обязана жизнью, а теперь ещё и счастьем, на всю жизнь. Я никому никогда не говорила о том, что случилось, когда я последний раз в жизни была в клубе накануне тридцатилетия. Меня пытались… да-да, то самое, из вражеской семьи все трое были, ещё и с ножами. Думали убить меня и перед этим развлечься. Я с боем и уже без трёх зубов спаслась бегством, но они не планировали отставать и, вот фокус, догоняли. Я-то была на каблуках, пришлось бежать босиком, а они были обуты, да и парни быстрее девок бегают, в среднем.

Когда они догоняли, на балконе с серыми занавесками показалась женщина, окриком остановила их. Я была в шоке, но поняла, что они её боялись очень сильно, потому сказанная необычным тоном фраза «Пошли вон, пока я добрая. Не в моих стенах ищите себе развлечений!» возымела ещё более необычное действие: они реально ушли.

- Подойди к подъезду и заходи, смотри на пальцы и домофон! - сказала она тоном, от которого навытяжку хотелось встать. Подошла без разговоров, набрала на домофоне номер квартиры моей спасительницы и пошла. Разговорившись с ней, я поклялась ей выполнить то, что она потребовала в порядке «солнце восходит и заходит, а ты сделаешь». Тем более, она спасла меня, а я такое ценю.

Требование было именно связанное с нахождением человека рядом с собой и полным изменением образа жизни. Она знала, кто я такая, оказывается, как и пол-города. Пожалела меня Зарина Атаева, до сих пор не вполне понимаю, почему. Её одну Августина даже побаивалась, хотя без последствий спалила гор. думу за попытки прошлого мэра соседнего города на юге прислать на рыб. завод налоговиков!

В общем, я за месяц стала ей то ли приятельницей, то ли подругой, но потом она внезапно стала замкнутой и никого не хотела видеть. У всех свои проблемы, подумала я, пыталась предложить помощь, но меня выставили из квартиры. На мои вопросы ответ был: «Сделай то, что обещала».

Я немного обиделась, что меня выставили за порог, благо я не имела ничего против неё, и трений между нами не было никогда. Я пообещала заставить её ответить за это, но вначале оправдаю себя в своих глазах. Долг, который на мне теперь лежит, выполню.

Снежанку я встретила там же, она рвалась на место встречи, но теперь, завидев мою машину - да-да, их через директора школы мой человечек уже предупредил, кто я такая, - недоделки с пропитыми энергетиками и папашиным самогоном червивыми орехами вместо мозгов убрались без моих вежливых просьб. Девочка зашла в машину уже чуть увереннее.

Мы ездили по городу, болтали, я даже заехала в чебуречную и мы вместе ели эту вкусную отраву, болтали. Она увлекалась историей Северного Кавказа, так что мы просвещали друг друга абсолютно искренне. Глаза девочки блестели так, что стало ясно, я не ошибалась.

На третий месяц растущей дружбы моей и её я познакомилась с её бабушкой, сварливой, но доброй. Да, согбенная старушка с моралью, застрявшей в 70-х, - явно не защитник внучки, не повезло девочке. Убедить её сделать то, что я хотела, не было трудно. Девочка была счастлива, что дошло до бабки лишь через месяц-полтора под бурчание «внучка, не связывайся с кем попало».

Что я кто попало, я проглотила, благо бабка не лучше. Ты хоть думала, что внучка без тебя делать будет, карга ты старая? Ладно, я - позор семьи и пинком под зад вылетела по заслугам, а ты за что любимую внучку, единственного своего ребёнка, так? Да с такой любовью ненависть не нужна. Тебе осталось, судя по твоей истории болезни, немного, ты же бессовестная тварь, а из внучки родной воспитала грушу для битья.

- Снежана, слушай, а давай запишу тебя в спорт. секцию, будешь хоть форму  поддерживать, - говорю я девочке после поездки на южный край города к менее засратому пляжу подышать чистым  воздухом без вони пивной от пляжников.

- Смеяться не будут? - спросила девочка абсолютно серьёзно. Так, понятно, тараканов из головы вычищать долго, твои постарались с достойным лучшего применения упорством. Твои одноклассники вдобавок, думала я вне себя от бешенства сквозь скрежет зубовный. Три импланта спереди!

- Нет, тебе на день Варенья подарок обещала, держи, - протягиваю ей чёрный пакет. Спортивный костюм с кроссовками в тон, а также узорчатый кулон из нержавеющей стали, копия моего, и два браслета, один другого краше. И дезодорант с обручем для волос из нержавеющей стали же.

- Это мне? Спасибо, Айгуль, милая! Спасибо огромное тебе, волшебница!

- Конечно, тебе, не закатному же солнцу, ха! - ответила я, помогая переодеться, благо душевая кабинка на тихом пляже, куда я привезла юное создание, помогла ей успокоиться.

Одевшись, она минут двадцать, не веря, смотрела на себя в боковое зеркало моего драндулета, а я улыбалась тихо.

- Когда закончишь школу, предлагаю тебе выпускной отметить у меня, а не среди твоих идиотов малолетних.

- Я не против! - ответила румяная, как яблоко, девочка. Но внезапно побелела,  посерьёзнела, взяв меня с силой за руки. - Но почему, Айгуль? Скажи, почему я?

- Потому что мне нужна дочь! - ответила я прямо, хоть и пришлось слукавить чуток. - Я не могу иметь своих детей, ты знаешь, моя частная школа и лицей - замена, но плохая, я хочу иметь своего ребёнка. Я сама была одинокой в детстве, и ты - такая, как была я. Смотрю и вижу себя в 17 лет, будь моей дочерью, Снежаночка. Я прошу тебя!

Последние слова я произносила с трудом, плакала, рычала, накопившиеся за годы эмоции больше не сдерживались. Я, правда, была девочкой стеснительной до 20 лет включительно, это потом вразнос пошла по примеру своих братьев и сестёр, так что я хоть в этом не врала. Ни словом.

Девочка была в шоке, села на песок заброшенного пляжа вместе со мной. Она смотрела на меня своими серыми глазками, ставшими крупнее дыни, но руки не отпустила.

- Т-ты не шутишь? Не издевайся, скажи, что не шутишь! Зачем ты так, мне больно, что я сирота, зачем ты так со мной? - бессвязно кричала она минут десять кряду, слёзы полились в три ручья и у неё. Я слушала её, не отпуская руки и сжимая их сильнее, внезапно склонив голову и порывисто поцеловав их.

- Не шучу, Снежана, не шучу, и никому не дам этим шутить! - рычала я, в ярости от того, что такое может быть принято за шутку. - Я похожа на ту, кто этим шутит? На дуру похожа, да? Или как понимать это? Я разве для того тут, чтобы шутить?

- Прости, Айгуль, Айгуля, я не хотела обидеть, просто я ни разу, я не думала, просто…

- Что «просто»? Ты согласна или нет? Я одна и никогда не смогу взять на руки своего малыша, а ты говоришь, что я шучу? - я порывисто показала шрам от пули навылет именно около детородной части в доказательство. Я очень злилась, не в силах сдерживаться, девочка должна понять, что тут шуток нет. И не шучу святыми для всех нормальных людей вещами. Понять её можно, но всё-таки…

- Я согласна, Айгуль, прости меня за всё, правда, я сгоряча. Долго была одна и думала, что навсегда и останусь. Я никогда не скажу такого и даже не подумаю. Прости меня, правда, я не знаю, как тебе…

- Снежана, милая, всё хорошо. Я хочу быть твоей мамой и буду. Буду, слышишь? - еле сумела успокоиться и девочку обняла, напугала её. Впрочем, напугать я могу людей покрепче. А тут ребёнок, ещё и затюканный пока что. Стыдно как-то стало даже. Отучу от вредных привычек.

Обнимая Снежану и прижимая её к груди, я сидела с ней до самой ночи, неосознанно баюкая её, шепча: «Доченька, доченька, прости меня, не обижу тебя никогда, не отдам тебя никому!» С радостью видя, что она успокоилась и уснула прямо у меня на руках. Плача, я улыбалась. Мечта сбылась! В общем, привезла девочку домой, нехотя передала её тупой и бессовестной старухе.

На выпускной на следующий день она поехала ко мне. Её восторги по поводу моей элитной квартиры - я жила на верхнем этаже лицея, чтоб не ездить на работу лишний раз, бассейн и мансарда для загара голенькой на солнышке тоже были там, - меня насмешили немного. Искупала её в огромной душевой с озонатором воздуха я лично, намыливала спинку и плечи с волосами, прочее - она сама, мне спинку намыливала она, делая комплименты мне самой и моим роскошным волосам. Даже намыливала, боясь повредить, я-то кудрявая, а она - прямоволосая.

- Хочу также загореть, как ты, и привести себя в форму. Ты такая красивая, а я нет, не пойми меня как-то превратно, неправильно, мам!

- С удовольствием, доченька. Сделаю тебя спортивной, не хуже себя, у меня детей хилых никогда не будет! - засмеялась я.

Зрелище кровати, на которой мы уснули вместе, её тоже поразило. Естественно, я ей не стала говорить, что на ней вытворяла и с кем до знакомства с ней. И во время, честно говоря, тоже.

Дав ей ночнушку, сама легла спать неглиже, но два одеяла её успокоили. Завернулась в своё, как в кокон, я же лежала открыто. Когда утром нам принесли завтрак вышколенные горничные - они же информаторы и негласная охрана, а Гульнара ещё и повар на все руки, - дочка впала в транс, выводила из него минут пятнадцать.

Мои-то люди знали, кто она теперь здесь, потому она направилась после душа и получения шёлкового халата по фигуре на кухню и стала учиться готовить что-то простенькое из кавказской кухни. Да, моя дочка праздно жить не будет, каждый её день будет чем-то занят, я ей честно сказала, благо сама лениться не позволяю себе. Когда она управилась, то меня нашла в садике вокруг бассейна, где я сама пересаживала маленькие пальмочки финиковые.

- Как кухня, дочка, мои тебя не достали ещё? - приветливо машу ей рукой в садовой перчатке. И вся в земле.

- Нет, жижиг галнаш готовила, пробовала, жирновата баранина оказалась, Айгуль. И бойл-ап пробовала, Гульнара решила порезвиться, ха!

- Бывает, доченька, они такие, это частенько бывает весело. Но зови меня мамой, прошу тебя, - противно пробурчала я. Для вида, конечно.

- Извини, мамочка, тебе помочь с пальмами?

- Не надо, милая моя. Я сама, даже своим не доверяю это, они лишь мои руки помнят, - я не злилась, но руки у меня лёгкие, у меня палка сухая даже вырастет. Потом, когда привела руки в порядок, снова очень попросила звать меня «мама», она привыкла не сразу, я её понимала. Выпускной девочки, как я и обещала, мы с ней отметили с моими друзьями и приятелями, которым моя дочь пришлась по вкусу.

Иначе его отметили прежние обидчики моей девочки - заводила её класса с прихлебателями оказались в участке, где их излупили, как сидорову козу. А троих, считая паханку, отправили в колонию в дальнейшем. Где и «опустили», благо я за это заплатила и вообще постаралась. Видео с этим действием смотрели под жареную картошечку с чесночком и бараниной, которую готовила я лично.

Реакция дочки на это - «Наконец-то, ура!» - меня радовала. Сочувствие врагам - удел ничтожеств.

Понимая, что принадлежу Снежанке, моей дочери, на всю жизнь, я удочерила её по всем правилам с помощью знакомых юристов. Бабка была в шоке, но её убедить было легко, со злости отправила каргу в кардиосанаторий ростовский «Надежда», чтобы немного ума набралась.

- Милая моя, а куда поступить хочешь, где будешь учиться? - спрашивала её я, уже зная ответ, сама к нему подталкивала. Полгода подряд.

- Я сильна в языках, мамочка, на французский бы, я по нему отличница.

- Вот и хорошо, готовься сдавать экзамены, учи предмет на всякий случай. Разумеется, после того, как поплаваешь и искупаешься после тренажёрного зала. - я ей положила пособия.

- Мамуля, спасибо тебе огромное, я для тебя, я не уйду, - тихо произнесла дочь, прижавшись ко мне.

- И я от тебя, - ответила я, зная, что она не преувеличивает. И, что я тоже буду жить для неё. Да будет так, решила я. Если хочет быть рядом, будет.

Спала она, к середине ночи после этого разговора уже не в коконе, на краю постели обнимая меня, к моему потрясению положив голову мне на грудь. Я была на седьмом небе от счастья, понимая и принимая желание моей дочери. Оно должно переродиться в нечто прекрасное и не пошлое, тем более, она маленькая ещё.

Стеснительность дочери и зажатость постепенно проходила, но росла и тайная ревность, даже в мелочах. Например, доченька научилась готовить и готовила для меня постоянно, этому примеру проследовала для неё и я, Гульнара учила нас рецептам уже обеих. Правда, далнаш и чуду у нас обеих к тайному смеху моей помощницы получались через раз, как надо. Зато мамалыгой и хударом объелись, всем бы так.

Дочка пыталась знакомиться с парнями на факультете, но стеснение было ещё сильным, получалось лишь приятельствовать. На курсе она была твёрдой хорошисткой, меня это пока  устраивало. Не всё сразу.

На том все и успокоились, но не успокоилась сама дочка. Что-то в тренажёрке некой якутки Кыйаары с бурным прошлым и настоящим Снежанка себя изводила, на износ тренировалась. Явно агрессия неизвестной, а, вернее, хорошо известной мне природы. Я не раз видела тайком, что ей приходится снимать напряжение самой. Нет, так не пойдёт, дочка моя, не будь мной в этом плане, сейчас сдерживаешься и потом в разнос пойдёшь. Нет-нет, надо будет после 18 лет, то есть, неделю спустя, её как-то раскрепостить и найти ей для этих дел что-то приличное.

Но она нашла для этих дел кое-кого сама, и я была в шоке. Когда мы загорали неглиже в очередной раз, я увидела, что она смотрит не фильм про природу, а на меня. Не придав значения, спросила про дела в университете, и всё вроде успокоилось. Вообще, я поняла, что она часто стала «есть» меня глазами, хоть больше ничего не изменилось. Но потом, в тот же день, когда Снежана купала меня, я поняла, что история не закончилась. Она с такой нежностью меня купала, гладя грудь, что сомнений не оставалось. Я ощущала к ней то же самое через неполный месяц после удочерения, признаюсь себе в этом.

- Доченька, милая, ты уверена? - тихо спросила я, больше не уточняя ничего. Зачем изображать недотрогу, если чувствуешь всё? Тем более, сама - не плюшевая игрушка, а с немалым опытом.

- Да, я решила и не отступлюсь. Я хочу быть с тобой рядом, не смогу быть больше с кем-то ещё. Ты злишься, мамочка? Просто я не смогу никого пустить к себе больше.

- Нет, нисколечко не сержусь. Я же давно вижу, хоть ты не говоришь. Одна только просьба. Миленькая моя доченька, ещё немножечко потерпи, чтобы я сделала тебя такой подарок на день рождения, твоё совершеннолетие. Чуть-чуть осталось.

- Это только и держит, мама, - в три ручья заплакала Снежана, тепло обнимая меня. - Понимаю, всё понимаю. Тебе плохо одной, я помогу. Правда, хочу помочь.

- Только принять искреннее могу, не могу просто так, это время прошло, когда я могла иначе, правда.

- Мамочка, тебе не за что извиняться передо мной, это мне есть.

- И тебе не за что, девочка моя, - улыбнулась я, прижимая девочку к себе - Если ты хочешь, я отдам тебе всю себя, и возьму тебя всю полностью. И тебя никому в этом случае не отдам.

Она просто улыбнулась мне и коснулась моей щеки своей. Я просто нежно взяла её лицо в свои руки и поцеловала в губы, еле-еле, не пытаясь взять напором, уча. Она повторяла за мной, в итоге мы целовались, как влюблённые. Взгляд на часы показал, что мы целовались три четверти часа, и они пролетели секундой. Так меня не целовал никто, а для неё поцелуй и вовсе был первым.

Мы легли спать, обнявшись, но дочка шептала мне много приятного, и на этом мы уснули, не разжав объятий, обнажёнными. Её прямой носик я целовала не меньше, чем она меня в горбинку и глазки.

Для Снежаны плотные небольшие мускулы и крепкая фигура с чёрными сросшимися бровками, подбритыми по краям и на переносице, полными губами, и лёгким чёрным, явно никогда не сбриваемым пушком на теле, была прекрасна. И бриться она уже не будет, подражая любимой. Но прекраснее всего для девочки была чистая нежность, и это было для неё выше, чем все прочие различия и сходства.

Глава 3

Когда грянуло дочкино совершеннолетие, все кричали здравицы моей Снежане, её товарищ Рахмат из Майкопа и Сергей Вальков, подруги - настоящие, без дураков! - Валька и Анна-Мария, испанка по обмену, пожелали ей долгой жизни и счастья, запускали фейерверки, колесили по городу, посетили все зоопарки и кинотеатры города, лучшие залы, конечно. Дочка светилась от счастья, не бухтела даже её горе-бабка, которая теперь из санаториев не вылезала почти, приехала в новую квартиру, куда её привёз мой соц. работник, он же повар и помощник мой личный.

Девочка устала, поэтому я не стала её сильно трогать, искупала и уложила спать, шепча «с днём Рождения, девочка, моя доченька, моё счастье!» Но через полчаса отдыха Снежана обнимала меня и целовала так жарко, как не всякая влюблённая женщина целует мужа, благодарила, уже вовсе звериным от эмоций тоном признаваясь мне во многом и прижимая к себе, поедая глазами и гладя меня всю. Чувствуя её настроение, я нежно ответила ей полной взаимностью, хрипло шепча: «Ты - моя единственная, я твоя первая и одна навсегда, а ты моя на всю жизнь!».

Поцелуи плавно перешли в бурные ласки, мы обе понимали, что это значит. Сколько мы терпели, сколько ждали, и дождались друг друга! Моя спасительница, моя жизнь, моя, моя! Я уложила мою девочку на спинку, стоя перед ней на коленях и раскрыв бёдра, целуя её нежную тоненькую шейку и плечи, чувствовала барабанный бой её сердечка. Поцелуи шли ниже и ниже, я целовала ей руки, всасывая пальчики по одному, а вскоре по два. Дразнила поцелуями и маленькие чашечки светлой упругой груди, гладя её руки с волосами и наслаждаясь поцелуями в самые ягодки, скрытые обычно лифчиком. Отучу носить и сама не ношу, однозначно!

Уложив её стройные ножки на свои плечи и любуясь её красотой, я сделала ей то, чего она желала столько времени. Я её первая, одна только я!

Когда моя радость изогнулась дугой, сжимая моё личико бёдрами с немалой силой, я сама едва не испытала то же самое. Какая она нежная и вкусная! Когда она пришла в себя, тяжело дыша и огненно-красная, с глазами валькирии она гладила мне волосы с лицом и бессвязно говорила, что это ни с чем не сравнить, что она побывала в раю. Я целовала её уже бурно, давая прийти в себя, водя руками по её нежному телу и тихонько целуя чуть-чуть самое-самое. Как давно мне не было так хорошо, точнее, никогда!

Она горела, гладила мне кудри и шептала много приятного, просила своим жаром и изгибами спинки добавки, и я дала её, снова и снова. Когда девочка пришла в себя снова, после вороха благодарности и массажа, который она умела делать после моих уроков, она решительно встала на крепкие коленки и уложила на спинку уже меня. Я в предвкушении, гладя девочку, говоря ей, какая она умничка, что никому не отдавала себя так, полностью. Это была правда, и я знала это. Когда она ласкала меня, несмотря на первый раз, она неопытной нежностью дала мне то, что не дали опытные ребята и девчонки из клубов моей не столь далёкой юности. Я была в небе и море, она старалась и не играла со мной, была искренней, хоть и повторяла мои приёмы.

- Снежаночка, любимая, прошу тебя, моя девочка, не отпущу никуда тебя, счастье моё! - после этого крика я пришла в себя уже полчаса спустя, не желая просыпаться.

- Мамочка, милая, с тобой всё хорошо? - обеспокоенно спросила доченька, обнимая меня и глядя в глаза, ещё затуманенные наслаждением.

- Всё замечательно, моя первая настоящая и любимая, моя умничка! - ответила я непослушным языком, обнимая дочку и гладя её длинные волосы. Сложный узел, который она носила, распался совсем. - Я тебя не заездила, милая?

- Нет, мамочка, я так рада, что тебе хорошо.

- Ты умничка моя, мы обе чувствуем друг друга, поэтому нам так хорошо. И чувство оживляет нас, делает сталь солнцем.

- Спасибо тебе, спасибо! - шептала Снежана, подавая мне сок со льдом и порезанными фруктами, стоящими на подносе у постели.

Выпив друг за друга, мы тепло поцеловались и уснули. По-настоящему счастливые.

Утро было потрясающим, я искупалась и легла типа спать. И тут же после такого же плескания моей девочки под душем ощущала жар в самом естестве и нежность моей девочки, едва проснулась. Точнее, от этого и проснулась. «Будила» меня, как спящую красавицу, м-м-м-м! Откуда она эту ролевую игру знает, как и про то, что будить так реально чревато, если в туалет не сходить заранее и не подмыть всё по полной? Ха-ха, я ей сама и рассказала до дня рождения, готовя к тому самому!

Прилетев с неба в море, я усадила девочку бёдрами прямо на лицо и дала ей быть всадницей, до потери сознания. Когда она мирно очнулась, я отвела её в душ, а после Гульнара - теперь девочка не ревновала, класс! - принесла нам завтрак, который мы умяли быстрее, чем землеройка сверчка. Обычно, ели неторопливо, но день рождения отнял много сил.

На курсе все сказали, что моя дочка румяная и, что видно по постоянной лёгкой улыбке глаз и губ, явно имеет личную жизнь. Что хорошо провела совершеннолетие. Я молчала, невинно улыбнувшись.

Разумеется, мы с дочкой не афишировали ничего. Домой после приятелей и подруг - без чего-то ещё в их отношениях, сразу говорю, - она пришла и вовсе довольная. После всех дневных дел мы снова накинулись друг на друга, и так прошли все будни. Сказать, что сессию в четверг она закрыла на отлично, ничего не сказать.

Я поздравила её по-особому, а в выходные вовсе наслаждались страстями прямо на огромном шезлонге у бассейна.

Прерываясь порой лишь на душ и туалеты с едой и отдыхом. Я научила её многому, но она делала всё по-своему, что делало её моим цветочком и радовало больше, чем что-то ещё в плане страсти. Она не была девственницей, я сама об этом позаботилась с помощью инструментов , парня она к себе в этом плане не подпустила и на километр, упрямая. Но, когда я тосковала по наполнению меня изнутри, она утоляла этот голод, как и я ей.

Когда она и я одновременно дарили друг другу радость, гладя и впиваясь руками и поцелуями друг в друга, как два ягуара при встрече, мы одновременно и не единожды испытываем то, что описывал любимый мной по юности Гарольд Роббинс в бессмертном «Пирате». Бумажную версия старую читайте, не отцензуренную!

Мы сидели по-турецки на мягких пуфиках около шезлонга обнажёнными, долго самозабвенно целуясь, держа друг дружку за обе ручки и глядя в глаза.

- Это наш выбор, мы выбрали друг друга! Я выбрала навсегда! - шептала ты мне, Снежаночка, доченька моя, гордость моя, жизнь моя!

- Люблю тебя, моя хатан, моя маленькая амазонка, моя река жизни! Умничка моя!

- А я тебя, любовь и жизнь моя! Мамочка моя, я не думала, что когда-то будет так. Не отпущу никуда тебя, мамочка, и сама не уйду никуда, только с тобой вместе! - отрывисто ответила девочка.

Это ли не счастье?

А долг женщине, спасшей меня саму и бывшей моей приятельницей, и за судьбу, что она подарила мне, вытащила из ада, я отдам. Теперь я благодарна ей, и месть за то, что выставила, в прошлом. Да она сделала для меня больше всех друзей и подруг вместе взятых! Надеюсь, она счастлива.

Если да, буду охранять её, а любить - лишь мою доченьку, мою умничку. Если нет, то помогу ей стать такой же счастливой, как Снежаночка и я сама.

Эпилог

Сегодняшний рабочий день в отремонтированном магазинчике антиквариата с выбранном мной лично новым названием «Ксутал и Ксутохл» в честь городов из первых рассказов о Конане из Киммерии от первоначального автора, прошёл замечательно, и никто меня не трогал. Продала три тома «Дон Кихота» антикварных, две рукописи Войнича, - реплики, конечно, - два Ватиканских манускрипта и «Людей доброй воли» на французском языке, оригинальном. Этим спокойствием я воспользовалась и неспешно писала книжечку с первого утра прошлого месяца до сегодняшнего полудня, чтобы сделать сюрприз моей Катюшеньке. И отпечатать в нашей типографии в подарочном издании с картинами нашего любимого художника Бориса Вальехо на обложке, чтобы моей любимой супруге было легко и приятно читать.

Ещё бы, она картины пишет, как и я. Мы лепим из глины у Карины с Машенькой прстенькое и делаем заказные подарки все в семье  друг другу, так почему бы не заняться творчеством? А то сам Войнич свою рукопись сделал, чем же я хуже? Тем более, со всей области третий год ко мне ездят за книгами, так что я не бедствую ни дня. Марина Викторовна Верховцева я, хотя из-за не состоявшегося сугубо моими стараниями развода родителей едва не стала Семёновой, по родной вредной матери!

Моя милая Катенька и вовсе с родителями своими стала чаще общаться, хоть и порой ругается из-за отсутствия мужа с ними. Ей мужа не надо, у неё же есть я. Еле при встрече с ними им не сказала этого. Кариночка с Машенькой у нас с ней тоже есть, и принцессы наши. Но я - больше всех, без сомнения! Это окончательно и однозначно. Все это подтверждают из нашей семьи, но нам важнее  всего  подтверждение друг от друга.

Вот и сегодня я в ожидании черничного - черники и малины с моей подачи и катенькиной теперь очень много в городе, и помогла умничка Машенька, что это 5 лет назад предложила Заринке! - пирога с яблочками и изюмиком от супруги дописала двадцать седьмую главу «Клон - любовь» из планируемых 37 про эру т. н. лемовского «краха цивилизации». Эпоха Йа-Голонак, как я её называю в честь одного одноименного божества из старого рассказа Рэмси Кэмпбэлла «Чёрным по белому».

Это пора, когда энергии стало и ресурсов общих неограниченно много. Сердце можно вырастить или собрать, а потом купить и поставить в лавке на базаре, а проблем со сроками жизни и болезнями больше нет совсем. А приборчик размером с мелкий чемодан - круче той скатерти-самобранки и синтезирует из песка и грязи с пылью всё, кроме сверхсложных деталей, но новая, продвинутая версия может уже и их.

В этом начинающем писаться мной лично цикле девушка-исследователь Саша, высокая, рыжая и голубоглазая, чуть загорелая, в 105 лет стала жить во всех смыслах со своей же девушкой-клоном, прекрасной и милой, модифицированной для  кудрявости, зеленоглазости и белизны кожи Тамарой. Стыд и мораль в эпоху Йа- Голонак - в честь бога из рассказа «Чёрными по белому» с 2100-го года пропали за ненадобностью, личная жизнь без ограничений, кроме возраста взрослого организма, в цене - лишь честность и искренность, страстность.

На момент повествования год уже 2160-й, сама Саша из 86-летней дряхлой старухи-вдовы после массового внедрения простой технологии клеточного омоложения стала выглядеть и быть на 25. Её клон была выращена на её же родном космическом корабле - с легко внедрённой при изготовлении копией лучших моментов жизни памяти самой Саши до взрослого облика и психики. И тоже стала исследователем, морским биологом. Формально сашина дочка, но это им в страсти, отношениях не мешает никак!

Заринке и Олеськой же это никак же не мешает! Да, и Каринка формально милой Машеньке год - приёмная мать, с помощью той же чудо-Заринки! Она краснеет, но ей приятно не быть больше сиротой, и мы её поздравляем с этим регулярно. Вся негласная семья из шестерых девушек, моя с Катюшей пара, Машенька и Зариночка с Олесечкой. И целуем друг друга все, что Зарине и Олесе приятно.

Наша Кариночка больше не мучается потерей своего ребёнка: она нашла виновного и посадкой за реальную наркоторговлю с последующим убийством заточкой в пузо от сокамерников за УДО от Заринки отомстила и обрела дочь-жену, но тему детей пока не особо любит. Мы не заостряемся на этом с ней и даже ТВ переключаем, если про детей сильно много говорят.

Написав такого пару-тройку глав, - Сашенька и Тамарочка погостили у приятельницы, милой девушки-ктулху Кхртишги, которые боли людьми и по физиологии после ГМО вообще гермафродиты с чередующимся по их же желанию активным полом, и оторвались с ней на летающих водопадах по полной программе, - я весело улыбнулась, закрыла файл под пароль, набрала мою любимую.

Машенька отвела Катюшу ко мне за ручку, а потом с жарким поцелуем от нас обеих едва ли не в ритме танца пошла дарить своей ненаглядной Кариночке удовольствия прямо в рабочей душевой. Класс! А мы с родной Катюшей вместе закрыли магазин после перекуса жареным судаком и очень бурной страсти, в душевой, в моменты бурного купания и после них. После особенно, но потом ополоснулись с мылом, чтоб не было «мыла» и пота.

- Катенька, как ты с твоим судаком по-казачьи? Я визжала весь завтрак от восторга, в обед тоже, а по тебе голодная, как старая нимфоманка с месячным полным воздержанием! - шептала я ей на прикрытое тёмными с небольшой серебряной ниткой прямыми длинными прядями ушко, не давая никак отстраниться от моей ручки. Я с огромным удовольствием сама неистово нанизывалась на её крепкие благодаря кухне пальчики.

- Мариночка моя, я сама нимфоманка с тобой, хоть и устала в край. Солнышко моё, да все хотели этой рыбки в добавку, даже все повара были этим одним заняты! Кариночка аж с Машенькой парой стала лично помогать нашим официанткам разносить заказы, это в её-то деловом костюме! Шучу, она переоделась за пять минут в официантку, куда там Ким Кардашьян! Это надо было видеть!

Катюша, милая, этот месяц наш, только ты и я, моя радость! Только ты и я! Одни мы! - шептала я, едва не крича от её рук без сдерживания стонов. - Моя девочка, всегда хочу тебя, очень-очень! Моя, слышишь, моя! Всегда моя, мояяяяяя!

- Да, Мариночка, становись скорее кошечкой, хочу лечь вниз и быть твоей подушечкой, печечкой, которая почти не вредничает! - моя Катенька уже «седлала» мне ручку, но я не торопилась в эту «кошачью» стойку, не время для неё сейчас при всей её приятности. Тем более, так мы делаем больше именно с девочками и при них, а я хочу видеть тебя всю без связи с ними, именно тебя, чтобы не было сходства ласки их с моей. Люблю тебя, и ты лишь моя, а я полностью только для тебя!

- Катюша, хочу смотреть тебе в глазки, хочу любоваться тобой и целовать тебя всю, личико, шейку, ушки, волосы, хочу на тебя смотреть! Слышишь меня, Катюша, говори, что ты сейчас видишь! Как ты меня чувствуешь, как ты меня хочешь!

- Моя девочка, моя супруга, моя белая Валькирия, какая ты сочная и пышная, мне бы так! Хочу съесть тебя, как тортик с киви, выпить всю-всю, как сок! Возьми меня, раскройся мне вся-вся, не сжимай лепесточки и вишенку, расслабь их, так хочу взять тебя до дна и глубоко! - она смотрела широко открытыми глазками, а я так же любовалась ей. Они были карими с тёмными искрами окнами в её чудесную душу, а я целовала жадно её всю, шейку и плечи, носик, подбородок, губы, просила говорить всё, что хочет. Пожирала её формы глазками и принимала её ласки.

Она кормит меня на убой, я в шоке приятном. Сама не толстеет ни на грамм, худая почти на манер Машеньки, но та бегает вокруг квартала с любимой амазонкой, а мы более ленивые в этом плане. И всё равно худая!

Я жаловалась, что колобком так стану. Она игриво и вредно смеялась: «В этом есть огромное преимущество. Едва ты начинаешь вредничать, Мариночка моя пушистенькая, тебя сразу можно покатить в ванную!». На это я целовала её и говорила, что тогда в ванне будем мы обе: схвачу и не отпущу. А её саму на ручках до ванны донесу, ибо катить не получится, тощая и угловатая у меня Катюша больно! Катюшенька очень смущалась и переставала даже смеяться, целовала меня и говорила, что не хотела про это вредничать. Конечно. Верим.

Я часто ей говорила при попытке повторить: «Чизбургер, не вредничай!». Она сразу перестаёт, ибо очень не любит их кушать. Ещё и говорит с надутым видом, что это мусорная еда. Но я ем, и норм, ничего, благо готовит чизбургеры нам всем только она! Потом мы легко и нежно целуемся, кормим друг друга «с ложечки», так что не ругаемся ни разу. И девочки все тоже, мы бы почувствовали это. Амазонки взяли с нас в этом пример, но друг друга они зовут не чизбургерами, а молочным коктейлем и смузи соответственно. Эти вещи они готовят лучше всех в семье, кроме Олеськи. Заринка и замужние знакомые даже рецепт брали. Сама Зариночка и Олесечка готовят на ура острые мясные блюда и угощают нас всех, рецептурой делясь лишь отчасти, вредины.

Дома мы после короткой прогулки до нашего дома легко поужинали фруктами и лично приготовленным мной - жена моя, Катюшенька моя родная и самая ласковая, ты и так много готовишь, моя очередь по кухне на сегодня и завтра до обеда! - омлетиком с сырным салатом и грибами. Он был один на два приёма пищи для двух персон, ибо весом был добрых 10 килограммов.

Половиной мы трапезничали с яблочным соком для тостиков. Естественно, немного пролив его при тосте на мои белые грудочки, и Катюша моя их «чистила» язычком. Попало случайно, гхм, ниже полненьких грудочек, и Катенька не оставила это без внимания. Мы очень любим так играть! После второго тоста по «случайности» яблочный сок оказался на нас обеих, и мы легли друг на друга, - то я на ней, то она на мне, - «очистили» самые жаркие места по полной.

Поиграв так и после второго душа таки полноценно поужинав, мы продолжили читать книгу, которую начали неделю назад. Олега Дивова, нашумевшую «Выбраковку». Остановились на этом фрагменте:

Гусев проглотил лекарство.

Спасибо, - кивнул он, возвращая стакан. - Слушайте, доктор… Можно некорректный вопрос?

Смотря насколько, - улыбнулся врач.

Гусев сначала малость опешил - на его памяти так с выбраковкой не разговаривали, - а потом сообразил: медик совершенно не боится АСБ. Искренне не боится. Наверное, совесть кристально чиста. «Побольше бы нам таких».

Дочитав до этого фрагмента, мы легко и привычно обсудили прочитанное, посмеялись и с нетерпением предались самому сладкому снова. Я легла на спинку, а моя радость взяла меня так, чтобы смотреть на меня и пожирать глазками, как я её два часа назад в душе с подогревом на работе, но нежнее. Я стонала, кричала, судорожно сжимала полноватые стараниями моей чудо-поварихи бёдра на её личике, но она просила ещё, и я давала ей это с огромным удовольствием. Я смотрела на её волосы и нежные худенькие ручки, которые целовала и чуть засасывала ей по одному все пальчики, клала на чашечки своей колышущейся крупной груди, а своей ручкой в кольцах направляла её голову как можно нежнее.

- Моя Катенька, Екатерина Единственная! Царица моя, ты вся моя! - я уже кричала от Жар-птички, которая прилетела к нам обеим, и Катя не останавливалась, проникая чудесно язычком в меня с обеих сторон, открытых и чистеньких полностью.

- М-м-м-м-м-м-м! - отвечала Катенька, не прекращая это чудо. Пошловатое на звучание понятие «мультиоргазм», без понимания описанное многими и редко испытанное ещё большим количеством народа, - наша с Катюшенькой прекрасная повседневность. И наших девочек всех тоже. Научили.

Катюша теперь такая нежная, смелая и напористая, инициативная и сегодня, и вообще в целом всё больше и больше. Я переросла ту «маму-наседку» - с помощью моих девочек, как ни было стыдно в том признаться, что не совсем самостоятельно смогла это сделать, но это уже не важно, - и больше ей не препятствую в активности. Тем более, что ответила я ей тем же, чем и она. Целовала её ярко-красное тоненькое личико, губочки, шейку, волосы, плечи, плотные без провисания грудочки, животик, слегка прикрытый тёмным и стриженным на мой манер треугольничком пах и сам треугольничек, тёрлась об него носиком. Как она о почти совсем белый мой, часом раньше.

Я взяла самое нежное, при её нежных просьбах, очень тяжелом и жарком дыхании. Любуясь её милым, узким и очень светленьким личиком, упругими, маленькими и тёплыми, с лёгким пушком грудочками, плоским - это при всех моих попытках помочь ей набрать вес! - судорожно сокращающимся от наслаждения животиком, изгибами стройненьких бёдер и ямочками на попке, которую я тоже чуть-чуть баловала язычком, но главное внимание - цветочку любви! Какая ты вкусненькая и сочная, полностью ты раскрываешься лишь со мной одной, и это взаимно!

- Мариночка, Валькирия, я в Вальгалле, в раю, на Жар-птичке! Мариночка, моя белокурая бестия, моя богиня, моя девочка, родная, любимая, ты моя, вся-вся моя! А-а-а-а-а-а-а-а! - кричала она, сжимая бёдра с силой и изгибаясь от наслаждения.

Когда мой язычок щекотал её вишенку, она раскрыла изящные бёдра, и мои ручки по-хозяйски мяли её попочку, не давая ей закрыться и избежать ласки моего язычка, который иногда с вишенки переходил туда. Да, у амазонок секс куда более «звериный», с рыком и сильным массажем, засосами и позами явно для секса-спорта. А наш же с Катенькой - очень нежный и долгий, с небольшой «дикостью. Как у Зариночки и Айгульки с их доченьками. До недавних пор мы это мало видели, но увиденное происходило красиво и с жаром, нежно и долго.

- Родная Мариночка-а-а-а-а!!! ДА!!!!!!!!!!!!! - она многократный испытывала полёт с Жар-птичкой, снова и снова, и вдруг потеряла сознание, как и я недавно. Самый лучший комплимент мне их всех, супруженька моя! Но я пришла в себя сама, а мою самую любимую девочку отнесла на ручках в душ и очень лёгким купанием с поцелуями помогла очнуться. С ворохом благодарностей и того, чего не скажешь ни при девочках, ни кому-то, кроме своей единственной половинки. Моя, вся-вся, как мы ни играй с милыми лапочками и не наслаждайся с ними, но друг с другом мы - рай во плоти, друг для друга лучше нас обеих нет никого!

Испытав самое нежное, мы обессилели уже полностью, совсем. Наш день, сегодня только наш! Девочкам мы пожелали тёплого, узнали их новости, справились о делах у всех друзей и приятелей  со знакомыми. У катюшиной коллеги Амалии дети получили медаль по плаванию, причём оба сына.

Моя подруга Зульфия на раскопках - хочет раскопать типовые отложения позднего и среднего пермского периода, да побольше. Класс! Зариночка и Олесечка ответили потом, отчего стало понятно, что они были заняты тем же прекрасным, чем и мы с моей девочкой, Катенькой, королевкой Екатериной Единственной. Айгулечка и Снежаночка с друзьями тусуются в катюшином ресторане и готовятся жечь салюты.

Довольные тем, что у наших девочек всё хорошо, мы пожелали им самого доброго, а потом с бурными поцелуями пожелали уже  друг другу спокойной ночи. Долго целуясь, мы чуть не уснули в такой позе, что было бы приятно, так что мы игриво завернули друг друга в подаренное амазонками огромное, «воздушное» мягкое одеялко, как мы обе о-очень любим. Спали и спим мы всё чаще на боку, обнимая друг друга, а не только я на спинке, а моё создание - чудесными волосами и щёчкой у меня на груди. Или я на её груди личиком, что приятно не меньше.

Сделать бы как-нибудь как бы огромный трёхмерный «лабиринт» из   таких   одеял,   в   них   будем   «ловить»   друг   друга,   а   любую «пойманную» ласкать до одури. С нашими девочками, но чаще - просто вдвоём! Мы предложим эту идею для дизайна секс-мебели Олеське, выгорит с продвижением. Как говорится, однозначно!

Кстати, доченька-кроха Заринки тоже стала писать, копируя меня. Вот её про нас, что приятно, творчество:

Глаза любимой, а ушки мои

Две милые девушки в зелёных вечерних платьях и шнурованных высоких сандалиях в тон платьям сидели на просторном сером диване, держа друг друга за руки. Одна, пышнотелая и крутобёдрая блондинка с зелёными глазами, Мерилин Монро вешается от зависти и смотрит снизу вверх, вторая - полная противоположность первой, худощавая шатенка с тёмными глазами невысокого роста. Лишь тонкие длинные пальцы и нежность была у обеих девушек общим, и светлая кожа, не любящая загар.

- Екатерина Вячеславовна, Вы окончательно решили родить для Марины Кирилловны дочь как супруга. Не стану уточнять это снова, поэтому перейду прямо к делу. Какие признаки Вы хотите видеть, и Ваша супруга, у ребёнка?

- Внешние, доктор, или внутренние? - тихо уточнила шатенка, а её половинка обняла её, гладя прямые тёмные волосы. Впрочем, сама Екатерина, выбравшая роль матери, не осталась неблагодарной и обняла Марину за талию, улыбнувшись.

- Вначале внешние, Екатерина, внутреннее будет зависеть от этого и наоборот, организм - единое целое, как я Вам говорил на ликбезе, - усмехнулся доктор-генетик Конрад Касьянович, через руки которого прошли многие и многие пары. Бесплодие, как и наследственные болезни, уже несколько десятилетий не существовали, и его старания не были на последнем месте в этой отрасли.

Сам седой мужчина в белом костюме без намёка на следы лысины - ГМО убрало вместе с сахарным диабетом этот его семейный недостаток, как и у его отца-нейрохирурга, - ростом 185 сантиметров и смуглый, три дня просвещал девушек. Он поведал, что дети друг от друга - это не только ответственность и все детали материнства, но и некоторая непредсказуемость.

- Хотим, чтобы глаза были, как у моей супруги, зелёные и большие, а форма ушей и лица - мои. Да, глазки любимой, а ушки мои. Рост - среднее между моими 165 и мариночкиными 182, сложение крепкое, мышцы сильными, чтобы развился боевой характер, - ответила девушка. - И без лактозной недостаточности моей.

- И смуглую кожу, чтобы загорала дочерна, но не негритянкой сделайте, - улыбнулась Марина, гладя доктору в глаза.

- Лактозную недостаточность могу Вам исправить в приложении к прочему, Екатерина Вячеславовна, как и дальнозоркость. Да, я вижу это профессионально, Вы очень характерно смотрите.

- Вашу дочь без этого изъяна спроектируем и Вас от него можем вылечить за день, лёгкое ГМО, и всё.

- С удовольствием, доктор, но вначале решим вопрос ребёнка. - Катя едва не смеялась, тем более, что ей дальнозоркость уже вылечили месяц назад, а привычка характерно смотреть ещё просто-напросто не прошла.

- Хорошо, Екатерина Вячеславовна, проект создан, Ваш биоматериал уже сортируется аппаратурой, и вскоре эмбрион будет готов. Для его успешного роста в Вашем естестве, как и для формирования полноценной плаценты - всего, нужного для стандартного вынашивания здорового малыша, - даю Вам с подробной инструкцией курс препаратов на три дня. По завершению жду Вас в процедурной, Вам подсадят эмбрион и проведут трёхдневный курс капельниц для полноценного приживления будущего ребёнка. И всё, готовьтесь вынашивать Вашу дочку, к материнству.

- Хорошо, что так отлажена методика, Конрад Касьянович, - грудным голосом ответила блондинка, держа Катю за руку и гладя её плечи, та немного нервничала, но держалась молодцом. - Я предлагала стать матерью, но моя радость решила сама. Следующий ребёнок будет выношен мной.

Мне было приятно, и уже моя Катенька к общим и не меньшим аплодисментам ответила ей тем же:

1 лабиринт, 1000 озёр

Я плавала в озере-лабиринте на своём небесном острове, чтобы охладиться и привычно полюбоваться светящимися полипами, которых так старательно разводила. Сейчас их фиолетовое с синей ноткой сияние мирно успокаивало меня, и не хотелось выплывать на поверхность воды. Лечь на ровное каменистое дно и спать, как я делаю очень часто. На суше спать тоже приятно, но водная стихия мягче, словно бы баюкает.

Ночь прошла во сне, и в сновидениях я была не одинока. Я была с ней, и слёзы проливали мы обе. Моя прекрасная милая Альдкарха, тоже фея, погибла на войне с проклятыми фуриями, и я горько плакала о ней годами, не могла ни с кем быть даже в дружбе, и меня оставили в покое. Знали, скорбь у нас уважается.

И вот теперь моё одиночество пожирало меня заживо, хотелось быть с кем-то. Не могу одна, не могу. И так, как многие, тоже я не могу! Да, я могла бы пробудить цветок жизни и создать себе любимую из её сохранившихся образцов крови, вырастить её и перекинуть в неё память о своей супруге. Так сделали моя тихая старшая сестра Орля и подруга детства Витагийя, их жёны были убиты этими тварями, и они вырастили себе клонов своих любимых.

Они счастливы, но я не могу так, хочу полюбить оригинал, не копию. А тупо выращивать кого-то, кто не станет тебе родным, омерзительно. Даже полипы и цветы при отбраковке «лишних» мы не уничтожаем, а отправляем в воду и наземные острова.

Жизнь священна, и это незыблемо, поэтому для нас потеря вообще любой соотечественницы почти равна своей смерти.

Я любовалась своей соседкой Кванкой. Как она красиво игралась с выведенной ей разновидностью живого светящегося дирижабля. И с прыгающими за ним на пять метров стайками разноцветных рыбок. Её бы пригласить и в итоге женить на себе, завести от неё дочек…

Когда мы все стали жить на небесных островах, а технология синтеза веществ и массовая биотехнология гражданская стали обыденностью, как шариковая пишущая ручка и клавиатура до нынешнего мысленного письма, мы «позабыли» о старости и смерти с болезнями.

Все феи освятили себя любви и удовольствиям, пропали предрассудки, каждая могла любить и сделать супругой каждую, вместе мирно заниматься, чем хотим. Детей можно создавать без родов, цветы жизни эту проблему решили. У каждой из нас внутри сотни организмов-симбионтов, и убить нас можно лишь дезинтеграцией или чем-то типа применяемой для защиты нашего родного мира искусственной чёрной дыры.

И на наш мир напали бесноватые фурии. Так же развитые, они посвятили себя войне и захватили не один мир, истребив там всё живое до бактерий. Мы века жили мирно, но оружие у нас есть, и приёмы боя мы выработали быстро. Уже 36 лет идёт война насмерть с этими тварями, многие из наших подруг и родных погибли. Но фурии гибли не меньше, это никак не останавливало их. Они совсем не ценят свою жизнь и жизнь в целом, совершенно!

Какая отсталость разума, это стыдно просто, позорно это поддерживать!

И наш мир пострадал от них изрядно: наша луна Кверткха диаметром в 1400 километров, половина дальней луны Квугл и треть наших островов пропали в воронках искусственных черных дыр из орудий врага. Две трети их флотилии стали сами себе памятниками, мы уничтожили их в таком количестве, что их обломки стали новым кольцом вокруг нашей планеты.

Самих фурий мы видели лишь несколько раз: их и наши суда были за редкими исключениями беспилотными. Мне очень запомнилась молодая пленная фурия, которую мы изучали до её самоубийства синее лицо с красными глазами с вертикальными зрачками, подвижные острые уши, орлиный с шипами на переносице гордый нос и имплантированное оружие с лётным антигравитационным кольцом прямо в спинных мышцах.

Расспросы, что да как, встречали лишь проклятья в наш адрес, а вживлённый в мозг имплантат убил пленную, тогда мы не смогли его извлечь. К счастью, на борту судна у смертницы поработали наши роботы, и целый пакет чёрных дыр был обезврежен. Зачем они так?

Вдруг на небе огненным росчерком засияло что-то, похожее на падающий обломок с Защитного Кольца, как мы со смехом звали это новое кольцо из обломков вражеских звездолётов. Но нет, я сразу проверила по приборам, это не обломок, это же космический корабль, копия того, на котором прилетела предыдущая смертница! В ужасе я расчехлила готовое на такие случаи оружие и направила его на врага, выстрелила. Как они прошли нашу систему раннего предупреждения?

Гадина катапультировалась за секунду до поглощения бездонной чернотой её посудины и мигом приземлилась прямо на край моего острова. Я приготовилась было её убить, двухметровая силовая «бритва» и заряженный генератор гравитации для сдавливания врага в один кровавый шарик были у меня в руках. Я была готова свалить врага, никакого защитного поля на разбитой капсуле-катапульте не было.

Вдруг капсула развалилась пополам, и из неё с ненавистью в алых глазах величаво и при длинном копье с силовой бритвой вышла фурия. Легкие доспехи с бугристыми приборами были её единственной одеждой на красивом теле с развитыми мышцами. Чёрные волосы и орлиный нос с чёрными шипами на переносице оттенялись острыми синеватыми зубами и узорчатой шестиугольной чешуёй на плечах и шее по бокам. Раны на ней уже затягивались светящимися красными организмами-симбионтами, так что она демонстративно скрывала страшную боль. Бурые - марганец в крови вместо нашего хрома, делающего кровь цвета жадеита, ничего не поделаешь - пятна покрывали фурию целиком, новая кожа чуть голубого цвета вместо «зрелого» синего наросла на груди, плече и правой половине лица.

- Брось оружие или убью! - проорала я, направив на неё генератор гравитации. Фурия поправила волосы и только усмехнулась, и с воем бросилась на меня. Сильнее и быстрее меня вдвое без малого, она играючи отбила удар моей силовой бритвы своей, разрубила в два замаха тот самый генератор гравитации и приготовилась нашинковать меня в лапшу фирменным стилем фурий. Спас меня от смерти лишь дар дышать под водой: я кинулась в воду и из-под её поверхности весело смотрела, как та не решается зайти в воду. Они до сих пор не амфибии! Дикарки!

Но она с недоверием посмотрела на зенитные орудия, которые уничтожили её посудину, и решила… надо же, попробовать из них меня убить. Явно она тронулась рассудком от удара, это оружие подчиняется лишь мне или другой фее, которая мне жена или родная.

Схватилась за рычаг управления и выгнулась дугой. Я вышла из воды и подсечкой заставила вражину упасть на ягодные кусты.

Готова, без сознания.

Когда фурия очнулась, то ощутила страшную боль в голове и теле, как и то, что она связана по рукам и ногам в хлам, намертво какими-то лианами. И фея, тварь, сидит и мирно улыбается. Без доспехов, голая совсем, вся в татуировках, красноволосая, глаза синие, как вода, с круглыми зрачками.

- Думала, не очнёшься! - нейтральным тоном просвистела она, всхолмив грудь и дав фурии что-то золотистое из чашки. Хотела бы убить, убила бы и цветам скормила, не зли меня! Пей!

- Меня на родине будут считать героиней, погибшей за великое дело! - усмехнулась та, надеясь фею напоследок разозлить. И носом выбила из рук феи ту миску с якобы лекарством.

- Зря стараешься, зараза, я вынула из твоей головы прибор для самоубийства, ты не убьёшь себя. Силовые бритвы из плеч и шейки не разрежут эти лианы, не вырвешься. Кстати, при сильных рывках они вводят яд, и ты будешь отрубаться, если будешь пытаться порвать их! - зрачки феи стали в форме звёздочки, что показывает у них крайнюю злость.

- Да как ты посмела? Я воин, и погибнуть с честью для нас святое! Это вы трусихи и ничтожества! Вам нет места во Вселенной! - правдивость слов феи внутренний анализ всецело и легко подтверждал. - Боитесь подохнуть, как те наши пленные, 54 визгливых слабачек!

В итоге фея набила ей физиономию, что фурию лишь насмешило, в голос над феей хохотала. У них даже когтей на руках нет, вот умора!

- Давай лучше на равных, освободи-ка меня. Посмотри, кто какого роста и чего стоит! Или вы только связанных бить можете?- потешалась та, тихо пытаясь вынуть корни лиан-пут и свернуть нахалке шею.

- А давай, только корни у лиан глубокие, не выкопает никто! - фея улыбнулась слишком тепло с точки зрения фурии и поцеловала в щёку пленную. Та тихо зарычала и попыталась укусить фею всеми 38 складными зубами с пилой внутри и кровостоками с полными нейротоксинов ядовитыми железами, но 8 бритвенно-острых клыков феи мигом ввели ей «сыворотку правды». Со времени последнего пленения врага четыре года назад все феи вживили себе маленьких симбионтов, которые эту сыворотку для допроса именно фурий и вырабатывают.

В общем, я узнала о фуриях неприятного много, куда больше, чем хотела. И передала эти сведения в нашу Мысленную Сеть, которая соединяла всех наших через мозгового симбионта. У фурий эта сеть была аналогичной, но ихние имплантаты были неживыми. Их вынуть из мозга пленной было легко, не в примере легче устройства разрушения мозга.

- Героиня ты наша Арката, ты сумела одна захватить пленную? - обнимали меня три подруги, прилетевшие на остров в честь такого события. Не бросили меня, милые.

- Она сама напросилась, моим оружием решила меня убить! - наш хохот был просто оглушительным. - Вынуть из неё эти все механизмы было легко, вот допросила. Не знаю, что с ней делать.

- Убей за свою жену, как она убивала наших после пыток. Садистки проклятые! И всё равно, что твоя супруга не от её рук… - все мы горько заплакали. Очень горько. Мне снова и очень остро стало одиноко без супруги.

Я придумала, что надо делать. Со вкусом месть будет, со вкусом победы. Широко улыбаясь во все 44 зуба, я повернулась к фурии.

- Ты хотела умереть за свой народ и захват нашего мира? Нетушки, теперь ты моя, совсем моя. Ты свободна. Я не стану тебя даже удерживать, но, если отпущу, все твои узнают, что ты была со мной, что не смогла выполнить боевой долг. Ох, что они с тобой сделают, мммм… - я аж провела по её ладному телу руками, причмокнула губами, прикрыв мечтательно глаза.

Мои подруги вначале приоткрыли рты, но потом улыбнулись и засмеялись.

- Э-э-э-э-э-э, ну ты даёшь, конечно! Хочешь избавиться от одиночества и оставить себе эту тварь, как игрушку?!

- Жизнь за жизнь, милые! - я улыбалась. - Смерти она хотела, но не позорную с её дикой точки зрения, а тут позор, да она самоубиться захочет сразу, а я не дам.

- Изверги, палачи, - фурия подавилась особо ругательными словами, когда я очень нежно поцеловала её в полные красивые губы. - Вы же не звери…

- Милая моя Кхлутка, ты будешь моей женой по законам моего народа. Мои подруги мои помогут нам пожениться. Я потеряла любимую из-за вас, ты мой трофей и жена теперь. Вместо убитой вами, зверями проклятыми! - подруги и правда помогли, надо сказать.

Лианы отпустили гордую фурию, и она ожидаемо немедленно с воем пыталась спрыгнуть с острова в море километром ниже, предпочтя смерть связи с проклятой феей. Бррр, что за отсталые нравы, тем более, внизу работает бытовое антигравитационное поле, и её тут же мягко выкинуло обратно вверх. Раз 35 подряд.

Фурия час спустя сидела и рыдала, драла когтями лицо, плечи и голову, всем стало даже её немного жалко. Её «мир» рухнул за минуты и безвозвратно. Полчаса её не трогали совсем.

- Всё хорошо, Кхлутка, ты живая и уже невредимая, свободная от дурацкого долга смертницы, я рядом. Всё хорошо, на родине тебе делать уже нечего, не надо такой умничке умирать. Иди сюда!

Фурия не шелохнулась, и я обняла её со спины, целуя шею, ушки, волосы, гладя её руки и плечи. Доспехи и прочее обмундирование полетело в утилизационную машину сразу. Моя новая жена мелко задрожала. Из ступора вывела её легко: уложила на спинку на мягкое одеяло, которое принесла, и поцеловала в губы, долго и ласково. Я знала, я больше не одинокая, пускай она чужеземка и из народа врагов, но теперь она будет моей. Будет моей!

Подруги мирно отошли от нас, сами целуясь и давая мне творить с ней, что хочу. Она вскоре не вытерпела и сама помогала мне дарить ей максимум удовольствия, нежное гладенькое лоно и попочка пульсировали. Ножки свои она держала руками, помогая мне, но потом я положила их себе на плечи. Девочка моя, ты явно тоже долго одна была!

Всё, наше с ней одиночество закончилось. Стоит говорить, что я пленницу полностью вымыла, когда она была в отключке? Мы, феи, очень чистоплотные.

Когда она отдышалась, я легла сверху, и она стала радовать меня так же, как я её. Наслаждение было очень сильным, я ласкала её тело, а руки самой фурии были на мне, тихо гуляли по всему телу, очень игриво. И я «пришла» туда же, где недавно была она.

В итоге мы лежали в водичке и долго говорили друг другу все, что могло наболеть у одиноких и овдовевших барышень. Она стала моей женой, и я научила её нашему быту, а ещё важнее - ценить жизнь.

Она многое повидала и потому встала на нашу сторону. Мы отбили несколько крупных нападений её бывших соплеменников и одно совсем глобальное, но в итоге мы по наводке нашей общей подруги Авыди захватили несколько скромных миров, более-менее пригодных для нас, и на равных условиях стали воевать с ними.

Прошло сто лет, и мы заключили мир с фуриями, многим из них понравились наши ценности и образ жизни. Больше скажу, не все из фурий хотели и в прошлом погибать за липовые идеалы. Мой опыт связи с фурией заимствовали многие мои, и вскоре такой брак стал нормой. Назвали это «браком Аркаты». Дочь моей сестры, Марианна, тоже полюбила свою фурию и женилась на ней. Мне это приятно.

Детей моя супруга и я не имели, но биологическое бессмертие с этим смиряет очень охотно.

* * *

Мне и Валькирии моей Мариночке очень нравится, что творчество наше так нравится нашим родным.

К слову, Мариночка и я отказались от ревности к нашей Кариночке и Машеньке не только по прежним причинам: добавилась ещё одна. Самая что ни на есть прозаическая причина. Машенька решила устроить нам четверым день, когда девочек одной пары нежно-нежно удовлетворяют со всей нежностью только девочки из другой. Попробовали не единожды.

Всё было классно с одной стороны, но через пол-дня уже мне и Мариночке никак в этом плане Машеньку и Кариночку не хотелось: пресытились. Кариночка и Машенька - аналогично с облегчением для нас всех, так что волноваться, что мы «подсели» или можем «подсесть» друг на друга, не приходится. Умничка, Машенька, а то я за мою умничку Мариночку сама переживала при внешнем спокойствии больше всех, а уж она за меня… Вах, вах!

Моим достижением было то, что Карина больше не бреется...  там, и большой иссиня-чёрный ромбик с лёгким мускусным ароматом до пупочка с полосочкой очень ей идёт. Как и более не сбриваемая монобровка. Зариночка делает точно также, ругаясь на моду европейских свиней, что она нам не раз демонстрировала с Олесечкой, танцуя с доченькой в нашей манере и заводя нас всех. А также в совершенно прозрачном, кхе-кхе, платье на вечерней прогулке, так её ромбик и её Олесечки за трусики можно принять. Роскошные, чуть колышащиеся и смуглые, спелые у  Зариночки и упругие, подтянутые у милой Олесечки, светлые грудочки они обе закрыли ворохом экзотических бус. Очень красиво.

Нередко мы четверо играем в переодевание, типа узнают или нет. Если узнают, проигравшая пара удовлетворяет победительниц обеих часа два-три подряд. Правда, победительницы отвечают потом полной взаимностью, так что не важно, кто выиграет. Я разик легко пробовала завить волосы и надеть зелёные линзы, выбелить немного кожу в подражание Мариночке, так меня за её младшую кроху-сестру принимали! В моём же родном ресторане, приплыли!

Кариночка и Машенька в тот же день, естественно, узнали меня на пару с моей чудо-супругой, когда она перевоплотилась. Машенька подсела справа и очень тёплыми поцелуями похвалила за умелый макияж. Мы их баловали, взаимно.

Они потом помогли нам организовать клуб знакомств без Интернета, чтоб всё вживую. Нечего в паутине зла светиться, личное выкладывать! Там год назад познакомились Артём Головин, ИП, и переводчица Александра Горбикова, потому теперь она в нашем штате, а он процветает. Аптеки половины нашего района под его кураторством.

Забота без подтекста и поэтому без ревности у нас самих стала в порядке вещей. Любовь к близким и всё знающим друг о друге и любовь к родной половинке на всю жизнь не исключают друг друга. При этом не смешиваются меж собою, как сок и оливковое масло. Смешаешь их вместе, получишь только жирную грязь! Подарки с ещё одним днем как поводом, а также и на праздники, гости, всех собираем и делимся хорошим, без стеснения. Помощи, если надо, и сами просим, и с удовольствием даём.

Мы назвали семью из шести красавиц «Магнолиды» в честь моего любимого цветка, магнолии, и кольца на средних пальчиках из меди с серебром носим с узором из обсидиана в форме этого цветка.

Клятва звучала так: «Одна семья без тайн и одиночества, всегда по всём друг друга поддерживаем, все равны, а всё плохое за порог!». Поцелуи в нежные губы без язычка всех нас были полным подтверждением клятвы, хоть наши принцессы, Зарина с Олесей, смущались. Только долго обнимали в гостях меня с Мариночкой и наших жарких амазонок так, что нас всех в краску бросало.

Всегда мы теперь отмечаем праздники вместе, танцуем и друг при друге занимаемся самым нежным, что очень заводит нас всех. И друг друга в этом плане с массажем научили многому, хотя Зариночка и Олесечка только друг с другом это делают, и массаж тоже. Но обнимаем мы все друг друга, целуем нежно. Ночуют они у нас часто теперь после недолгих бе-бе-бе, как и мы у них.

Часто бывает такое, что наши пары по неделе-месяцу тихонько уединялись, хотя общаться с нами всеми не переставали. Мы не обижались и сейчас лишь одобряем это, потому что все мы так делали и делаем. Надо чаще посвящать время только нашим половинкам, чтобы всеми нами, так сказать, не перегружаться.

Это нормально, естественно, тут нельзя злиться и обижаться на кого-то. Скорее, нужно злиться на то, что отношения вроде наших, без злости, встречаются не повсеместно.

Кариночка, что для неё было нехарактерно, тоже взялась за перо. Написала рассказ «Лес в яблоках из красного пламени» про то, что люди разделились 1500 лет назад на ахлыкыната, знающих чары Леса прообразов дриад и эльфов, очень опасных чарами шаманов грорвтрота, прообразов вампиров и демонов из-за склонности к кровавым жертвам, и людей собственно без Дара. Ахлыкыната и грорвтрота веками воевали насмерть между собой.

Три ахлыкыната, Эстелла, Кристина и Вероника, жили в лесу в пяти километрах нашего города в постоянных отношениях, и в итоге сдружились с ходившей в этот лес для секса Мадиной и её девушкой Варварой. Но оказалось, что они дружили с грорвтрота Кыйаарой, так что пара помирила два древних народа.

Старый шаман, прообразом которого был реальный шаман-старик и отец Кыйаары, хоть и без магической силы в жизни, был от грорвтрота, а три любящих друг друга дриады были от ахлыкыната. Причём, примирение было в духе «треклятые лесные зелёные духи» со стороны шамана и «надо скорую вызвать, старику плохо, по ходу дела» со стороны ржущих табуном лошадей дриад.

Как они не поцапались снова с такими приёмами дипломатии, для меня загадка. Явно на много глав сюжет, и его конец на 38-й по числу кариночкиных лет главе с жизнью трёх дриад и шаманочки с её супругой в доме на границе города и леса впятером нам очень-очень понравился. Та со смехом и во всех деталях рассказала, что «грорвтрота» и «ахлыкыната» – на старом тюркском диалекте означает «люди леса» и «дети деревьев», почти что синонимы. Так что дриады и шаманы – почти синонимы и воевать могли лишь отдельными кланами между собой.

- Мои же выдумщицы. Карин, Машенька, с меня такой же подарок! – целовала наших амазонок принцессы в носик.

В жизни шаман этот, Айаал Ньургунович по имени реальному, стал нашим старшим товарищем и помогал против налоговой и СЭС со взаимными подарками за излечение от одиночества с оргиями своей дочери, благо Кыйаара и Сара очень благодарили нас за помощь в их новых реальных отношениях, дружили с нами без малейших проблем.

Кыйаара была девушкой бесплодной, как ни пытайся шаман и его горе-товарищи её вылечить, но вредная сестра Кыдаана и брат Уйбаан с полным соответствием характера имени были при детях, и лишь потому старик давал младшей дочке жить вместе с еврейской маленькой красавицей. Чем бы дитя не тешилось, так сказать, тем более, что шаманка убедительно угрожала отцу на любую попытку помешать ей быть с Сарочкой тут же сдохнуть от приёма некоторых средств, имевшихся в избытке с бурной юности, так что нечего делать. Характер у дочки бурный.

Вот у троих девушек-ахлакыната прообраза в жизни вроде как не было, а в Мадине и Варваре мы без помех узнали саму авторшу и её супругу. На вопрос, кого в жизни помирить они хотят, Кариночка звонко ответила: «Всех, кого мы захотим». Нами это очень нравится, растаяла Кариночка и её ненаглядная Машенька.

Они обе вообще научились успокаивать кого угодно, и это умение на нас с моей Валькирией они на всю катушку применять стали. Стоит нам устать или переволноваться по любому поводу, - моей чудесной Валькирии от чтения книг, а мне от готовки, в чём я фанатик, - Кариночка и Машенька сразу нас к себе, сразу массаж и нечто сладкое, и все наши волнения пропадали совсем. Разумеется, с нашей полной аналогичной благодарностью. Это нам обеим с Маринулечкой очень нужно.

От Машеньки пришёл новый «подарочек» под именем «Дневник Ниночки. Дневник Леночки». Там две похожие друг на друга и саму Машеньку докторши, Нина и Лена, кардиолог и психиатр соответственно, полюбили пить фруктовые смузи, разнообразную эзотерику и очень подробно описанные занятия любовью прямо во время ежедневной йоги.

На что был намёк, очевидно. Оттаскать бы мелкую вредину за две длинные метровые косы, которые по инициативе Кариночки та стала плести на затылке! Мы с Мариночкой стали чаще ходить в спортзал, и йогой стали заниматься, и реализовывать на постоянной основе машенькин сюжет про Ниночку и Леночку. Её раззадорили делать также, так что наши встречи стали и йогой, и сексом, и готовкой самых разнообразных смузи руками самой Машеньки, чтобы больше не вредничала.

Более того, я «отомстила» ей рассказом «Заброшенный мебельный завод» про двух великанш ростом 210 и 195 см с весом 130 и 108 кг соответственно. Первая, «боевая» хозяйка завода Василина из Греции и бывшая толкательница ядра с внешностью Кариночки, вторая, Всемила с Урала, её же рыжая зеленоглазая версия, хозяйка прогоревшего магазинчика рыбного. В итоге они обе познакомились под дождём в синих платьях, что суть отсылка к реальному знакомству наших амазонок, стали жить вместе, а потом с помощью Ниночки и Леночки спасли завод – связи обеих докторш помогли. И в итоге Василина стала мэром городка, а Ниночка и Леночка стали жить с титаншами-охотницами вчетвером.

Кариночка ржала в голос со своего «персонажа», Машенька в итоге тоже после обещания долгой рыбалки в каждые их выходные. Больше она не вредничала в наш адрес, как и мы – в адрес её с супругой. Благо завод этот был реальным в состоянии «заброшки», и его после немалых трат запустили по прямому желанию-приказу прочитавшей наш «шедевр» и очень впечатлившейся Зарины.

Кто стал его хозяйкой под названием «Кедр и белый тополь», понятно. Кроха-Олеся, благо доченьке надо иметь постоянный доход, а старых деревьев и «топляков» полно во всей округе.

Три милые студентки, жившие около леса за Мёртвым шоссе, которых выбирала Карина, были на спор мной и Мариночкой сделаны троицей на всю жизнь. Дриады, так сказать, в жизни, только зовут их Вера, Света и Варвара. Работают егерями все трое, мы помогли, а раньше была егерем лишь Варвара, прочие были продавщицами фруктов. В ответ на это Кариночка с Машенькой нашли за год двух одиноких и ростом под два метра девушек, Лилию и Милану, бывшую военную из частной охраны и санитарку соответственно, и сделали парой их. Дружим с пятью девушками, упомянутыми выше.

К слову, мы вскоре узнали, как именно Кариночка и Машенька творят в отпусках при поездках на море вдвоём всё, что хотят. И сами им подражаем. Днём красавицы с удовольствием спят, а вечер и ночь - их. Карина с Машенькой больше не желают в чем-то себе и друг другу отказывать, потому нормой стала страсть на многочисленных диких пляжах без связи с наличием и отсутствием любой публики.

Прогулки голыми по ночному парку и пляжу с сумками для хранения лёгких сарафанов и тапок-сланцев на всякий случай стали нормой. Но часто бывает, что волосы у них, а потом и у нас, были в листьях и пухе всяком, перьях. Мы скоро узнали и перестали удивляться, что многие опрятные мужики бывают с усами и бородами в э-э-э супе, борще и прочем жире!

Так нашими усилиями стали близки больше 60 пар, а то «бесхозы» и толпы из них порядком достали, одни и другим жизнь портят! Смысл нашей жизни - в вечной любви друг к другу, а также делать такими же счастливыми других. Как можно больше народу. Осчастливим одних и переходим на других.

Сдружились мы год назад с Айгулью, землячкой Зарины, и её дочерью-любимой Снежаной. Так она теперь в антикварном помогает иногда с французскими текстами. Её мама, владелец клиники и лицея, подруга очень хорошая.

Всегда заводите правильных и полезных друзей – мой опыт не даст соврать. Это я создала семью Магнолид, соблазнила Мариночку и потом Кариночку с Машенькой, хотя моя любимая Валькирия наивно думает, что наоборот. И плакала я больше не от одиночества тогда при первой встрече с ней, а от злости и досады, что не смогла женить на себе бывшего.

Теперь телохранительницы четыре у меня с Мариночкой, девочкой для личной жизни, а две из них – Карина и Маша – также и для нашей охраны, и для личной жизни у меня и моей белокурой любимой супруги. Которую я сама «отбила» у её тогдашнего парня-альфонса, кинув ей под порог видео на флэшке с тем, где и когда её «парень», он же «машинка для здоровья», прохлаждается.

Я его бросила, узнав, что он без копейки за душой, а пышная белокурая Марина мне понравилась в том самом смысле. Спасибо самому первому неудачному опыту на первом курсе с небритым и нетрезвым водителем-красавчиком, давшему мне боль в попочке и не только, а в итоге усилившему желание завести отношения с девушкой.

Замуж мне не хотелось никогда: хлопотно в нашей глубинке мужа находить в вытрезвителе каждую неделю. По итогу моих дел у меня теперь на всю жизнь есть женский гарем в духе «1001 ночи» вживую, как у султанши, о чём я очень красочно мечтала всю жизнь с лет 12-13, когда половое созревание началось. Но всё это – моя личная тайна. Пускай мои лапочки думают, что они меня, «маленькую и бедненькую», охраняют, а я их благодарю за это нежностью, причём, искренней.

Карина и Маша бы давно с нами порвали, оставшись просто подругами, захоти я этого. Но зачем же глупо терять полезных во всех отношениях красавиц?

Результат моих простых манипуляций прост – любимая девушка а-ля Мэрилин Монро, владение рестораном, где я была лишь поваром раньше, и «крыша» от всех сюрпризов от ужаса всего города Зарины и не меньшего с недавних пор ужаса города Олеси. Также охрана и дополнительная нежность во всех смыслах от южной красавицы Карины и спортивной Маши. Желание участвовать в оргиях, без риска подцепить чего-то лишнего, у меня также реализовано.

Зарина меня недолюбливала поначалу именно потому, что знала обо мне и моей хитрости больше, чем я того хотела, да и обратилась я к ней раз за особой консультацией, в итоге которой у меня квартира в центре города, а родители живут в другом городе. Но я «исправилась», помогая другим встретить свою пару, за что бывала в гостях у влиятельных ребят и девчонок, получала денежку. «Сводня с центра» - так меня звали за глаза, а теперь и Мариночку. И обращались ко мне за этим делом часто, и с Зариночкой я делилась долей, до недавних пор не афишируя это даже для моих девочек. Теперь на эти деньги отмечаем на всю все праздники!

Мариночка моя любимая написала после праздничного секса на её четвёртый с начала наших отношений день рождения самый раскованный и длинный рассказ после высоко восхваляемого всеми нами «Клона-любви», что я когда-либо читала. Назвала «Вечный сад». Четыре девушки живут там вместе в любви, строго ЗОЖ, как мы все в семье с Мариночкой и чудесными амазонками. Кстати, и Зариночку избавили от привычки пить много каберне, за что она и в особенности её кроха благодарила нас при каждом визите к ней виноградным соком с богатыми готовками редких и вкусных кавказских блюд.

Вернёмся к рассказу, вернее, повести из 2 частей на 22 главы, в общем. Четыре любящих супруги живут в доме около балки. В жизни в этом доме жили бандит и его семья с охраной, но после жёсткой «разборки» шесть лет назад дом обезлюдел и был заброшен до недавней поры. Его зовут Дом Смерти, и лишь бомжи там живут, растащив по своим подвалам всё ценное, что там вообще было. Рассказ «сделал» его позитивным местом, домом любви.

Восточного вида смуглая и красивая, бегунья по спортивному профилю, спортивная нимфоманка Алёна - первая из них. Она - добрая хозяйка спортклуба и много раз оседлавшая всё, у чего слюни изо рта не капали. Всегда держит для трёх любимых красавиц и богатых женщин без мужей штат крепких массажистов с особыми телесными параметрами и выносливостью для, скажем так, приват-услуг.

Вторая, Владислава, она же Влада, маленькая и накачанная из-за бытности культуристкой в прошлом, кареглазая и сильно сгорающая на Солнце блондинка сербских кровей. Она - владелица больших яблочных садов и родная мама способной к математике Дины, воспитываемой однояйцевой и бесплодной из-за краснухи близняшкой Мирославой. Муж у неё капитан буксира Адам, просто умница, не обижает обеих.

Третья девушка, коренастая и смуглая черноволосая садовница Оля с южными кровями, растит сортовые и экзотические фрукты для всех ресторанов и званых трапез. По её инициативе они четверо стали дружить, отринули стеснение в жизни и во всём, а потом и стали жить вместе в том самом смысле.

Четвёртая, бледная и пышная высокая турчанка Ксюша, хозяйка клиники и роскошного дома, где живут все четверо. Она бесплодна и официально замужем за своим же совладельцем клиники по расчёту, но в личной жизни они лишь на работе в душевой близки. В прочее время они живут раздельно, и тут единственный момент оговорен в соблюдении осторожности против ЗППП. Тот же момент был оговорен и у самих четырёх девушек, и они однозначно решили не ревновать друг к другу и массажистам с мужем Ксюши. Дом и сад у них роскошные. Оля в восторге и живёт дома с ними, нередко приглашая в сад оторваться и переночевать. Как их всех не едят комары и гнус, хз.

Клятва, которую они легко принесли, держась вчетвером за руки и занимаясь одновременно с этим любимым делом, принесли и мы на следующий день в жизни, повторив ласки вчетвером полностью: любить друг друга без ревности, всегда во всём друг друга поддерживать, никаких тайн, всё плохое за порогом!

Мы с девочками прочитали взахлёб, моя белокурая Мариночка такая смелая. Прямо «Тысяча и одна ночь», но круче! Мариночка и не скрывала этот первоисточник. Очевидно, что одержимая садом Оля - я с кухонным фанатизмом, Ксюша - сама Кариночка, Влада - это растаявшая сердечком Машенька, её дочка - пристроенный хорошим соседям котёнок с таким же именем, на которого она часто ходит посмотреть, как он там. Мой Чёрт заматерел с годами лишь ещё больше. Алёнушка - моя Мариночка, благо до наших с ней отношений она вела бурную, «дискотечную» жизнь. Разочарование настигло её из-за кучи альфонсов и отсутствия теплоты в постоянных гулянках. И лечения пару раз от ЗППП, а именно трипака. Клятва из рассказа - тут и так всё ясно.

Мы в очень богато описанных оргиях сразу увидели все её лично и наши тайные и не очень фантазии, страхи. И опыт тоже. Мариночку, плакавшую от смущения последний раз в жизни, мы успокоили самым нежным образом, что у Магнолид никаких оргий с парнями не будет, что фантазии такие - это нормально. Только мы четверо, а желание... ну, наполнения мы парами и вчетвером реализуем инструментами, легко подаренными Зариной.

Мне не очень часто надо такое, но часто нужно Мариночке, и в этом я ей не откажу никогда. Это меня не смущает и не портит никак настроение. Заринке и Олеське «инструменты» не нужны, сказали они при всех нас, но нужда у нас в этом их не смущает и не опускает нас в их «табеле» нисколько. Они подарили не своё б/у, отданное в праздничной обёртке с батарейками пьяным уборщицам кварталом дальше к свалке, а купили нам самое новенькое, ха-ха!

И такой момент, показавший себя хорошо в нашей паре. Когда у нас месячные, всё более синхронно идущие у всех шестерых, мы не беспокоим друг друга и обнимаемся с родными половинками, поим друг друга мятным чаем, целуемся и отдыхаем дома, и нас не трогают. Это помогает не раздражаться и не нервничать. Это ценно.

Надо сказать, принцесс впечатлили наши отношения и не меньше - творения. Честно, мы не ожидали такой реакции. Зариночка и Олесечка научили нас четверых такому житейскому опыту, что страшно было реально года два. Но после этого «курса» мы без труда могли построить и победить морально, как и в бою, кого угодно. И саму маму с доченькой охраняли, как и они нас. Гуляли с ними обеими и делили досуг нередко, хоть с Кариночкой и Машенькой больше, а друг с другом ещё больше. Это тоже никого не смущало, мы не злись на это и одобряли. Половинка - святое!

Научились мы и писать, что хотим, без оглядки на цензуру и политику. Пиши, что хочешь, девиз! Дарим друг другу наше творчество, читаем его и разные книги вообще, вместе все или парами. Переплёт для наших опусов делает лично Мариночка для наших девочек и для себя со мной, и их научила, и меня особенно, умничка моя!

С Кыйаарой и Сарой, Айгулью и Снежаной мы дружим, иногда даже вместе ходим гулять, в гости Кыйаарочка с Сарочкой нас приглашают всех, как и Айгуль с доченькой. Мы их тоже, что нам приятно. Подарки на дни рождения, знание всех привычек вплоть до любимой еды и размеров одежды с аллергией типа у Карины на апельсины и моей на шиповник с сарочкиной на молоко и у Айгули на рыбу стали нормой.

Они все с желанием видели, как мы сладко занимаемся парами и вчетвером самым лучшим, и мы любовались ими обеими. Но любые попытки как-то ассистировать им и целовать их при страсти дали лишь раздражение. Их попытки ответить тем же нас неприятно смущали, так что мы без проблем не стали делать ничего такого больше. И, тем более, идти дальше в этом плане незачем. Облегчение у милых девочек написано на лице по сей день, особенно, у меня. Что нам всем в радость, это не мешает взаимной охране, вниманию и теплоте в отношениях, близости моральной.

Более того, по инициативе Олесечки, Кариночки и в большей степени Машеньки мы взяли эти две нежные пары в семью, что они приняли с большим восторгом. Нас, Магнолид, теперь десять, но в плане личной жизни всё осталось также. Бриться якутскую шаманку отучили, как нашу амазонку Кариночку. Одна Машенька из-за эпиляции совсем гладенькая, но её легко поцелуями в щёчку успокоили, что всё хорошо.

Общественная жизнь... Все праздники вместе отмечаем, в том числе, и личные, а страсть при всех в гостях Кыйаарочку и Сарочку впечатлили до глубины души. Их чудесное «исполнение» заводит всех нас, как и у всех наших девочек без исключения. По отношению к нам с чудесной Мариночкой - то же самое.

Полное взаимопонимание и не меньшая взаимопомощь у нас при любой возможности, подарки и приятные мероприятия типа пикников и походов в бассейн и кино, тоже. И писать рассказы приучили четверых новеньких, и никогда не притесняли их по этому поводу, что новенькие и «старенькие». Клятва, в том числе, и то, что в нашей семье все равны, нами соблюдается крепко.

Инициативы у нас всех в почёте. Когда Кыйаара предложила отметить новый год в 2018-м, через пять лет после начала моих с Мариночкой изумительных отношений, в своём закрытом на праздник тренажёрном зале в горячем душе под музыку, мы все легко согласились и вышли оттуда под полдень. Мы все там же крепко спали и полностью удовлетворили своих родных половинок во всех смыслах. Я с моей любимой Валькирией утолили голод и друг по другу, и по амазонкам, что было взаимно. Все остальные красавицы любовались нами, как и мы ими.

- Девочки, а давайте отметим следующий раз в моём книжном! Я там и душ сделаю на нас всех, и огромный матрас постелю в задней комнате отдыха! - предложила моя супруга ещё  в тренажёрке под мои ласки её молочно-белой роскошной груди. Все засмеялись и... согласились. Так и сделали. Хотели отметить так же в ресторане моём и Каринки, «Золотая царица цветов» называется, но там легко могут понять, чем мы занимаемся, и с немалой грустью отказались от этой идеи.

Как и от поцелуев в губы у нас всех. Айгуль и Снежанка, как и якутская шаманка с Сарочкой и Зариночка с крохой-доченькой, честно сказали, что мы прекрасны и чувственны, но попытки их тепло целовать - все три пары, при их на то согласии - очень сильно смущали девочек и нас всех. Так что только в щёчку решили их целовать и обнимать, как и они нас. Ничего страшного, легко озвучили мы, нам и так хорошо.

Но читать их таки приучили вместе, как и писать лёгкие рассказы для настроения. Кыйаара легко написала рассказ «Меховые тортики» про мир пушистых глазастых комочков, где всё бесполые, и каждая может любить каждую и живут семьями по десять штук. Сарочка - соавтор. Мы хорошо оценили, понимая, что бедная девочка их бесполыми сделала из-за своего бесплодия и после её слёз торжественно из солидарности камней с Кариночкой пообещали деток не рожать и замуж тоже не выходить. Мы все не уродины и вместе по личному выбору безо всякой безнадёги. Женаты на своих половинках, и всё, на этом точка! Друг о друге будем лучше до смерти самой заботиться, реализовав этот рассказик таким образом.

Кстати, у меня, Каринки и Зариночки с Сарочкой уже чётко появляется «серебрянная нить» в волосах, но мы не закрашиваем седину, пускай думают, что это такое мелирование! Никакого лака для ногтей цветного и цветной же помады с краской для волос, всё пускай естественное будет. Так намного красивее, потому что всё по-настоящему!

Дома у Айгули мы на второй год после спортзала шаманочки отметили образцово, хорошо. Никто из нас не пьёт спиртное, не курит, прочее тоже ни-ни! Салюты, соки, музыка, секс с нашими родными половинками, чтение книг и снова секс - так отмечаем. Голенькими друг перед другом ходим без малейшего стеснения, благо стесняться нам нечего, и охотно любуемся женской красотой. Не модели, лучше друг для друга, чем они, выглядим итак.

Мы с родненькой моей Мариночкой и милая Кариночка с Машенькой живём в квартирах двухкомнатных, как и Зариночка с Олесечкой, из-за чего вдесятером разместиться там с удобствами невозможно. Мы решили условно эту проблему: в гости приглашаем в течение нескольких дней отдельные пары, так что в целом «гола в одни ворота» нет.

Мы отмечаем мы все праздники типа дней рождения и новый год с днём семьи, 21 июля, у доброй Айгули со Снежаночкой и не менее ласковой Кыйаарочкой с Сарочкой, что им и нам одинаково в радость. Так что с Зариночки всегда готовки и пиротехника, как и с меня и моей белокурой Валькирии, самой любимой и ненаглядной. Кариночка и вовсе с Машенькой стали вдвоём тамадой для нас всех на все наши чудесные праздники, и после их игр танцуем с любимыми мы все, очень зажигательно.

Всё хорошо, никто не недоволен.

Но два года спустя Зарина сделала нам ещё один милый сюрприз: при всех смущениях подарила нам тот «дом смерти», который формально принадлежит моей родной Мариночке, и после такого подарка все праздники мы наравне с домами Айгули и Кыйаарочки отмечаем именно там. Назвали «Дом Магнолий», которые вокруг него безуспешно сажали, но заменили вишней. Чуть на вишню сам символ семьи не поменяли, но конец на переправе не меняют, с чем согласились все. А магнолию вырастили в единственной на весь город теплице у мэрии. Мэр Меня и его жена Агата довольны такому пополнению личного ботсада, благо Зарина достаточно ему помогла во многом, а Агата вообще ей по гроб жизни обязана за спасение от ряда проверок по налоговой.

По инициативе её крохи-дочки Олесечки и моей мы стали отмечать даты встречи каждой из пар и начало отношений. И места первой встречи отметили посадкой там редкой вишни сакуры, куплены семена были Зариной, тронутой такой романтикой. Залюбовались деревцами, когда они подросли и начали цвести.

Пытались разные личности далее по заказу тупой Системы - закомплексованной и никому ни разу не нужной - ставить везде камеры, чтобы следить за народом даже в сладкие моменты, но они отчего-то всегда оказывались занавешенными и вскоре вовсе неисправными, а в нашей глуши чинить всем влом. Так вот. Чудеса одни, да и только!

Ну их всех, наша жизнь посвящена друг другу и нашим родным, а потому прекрасна! А уж я как счастлива, с личной «армией», собранной мной лично. Обязанной мне нежностью и избавлением от одиночества, за что помогают мне во всём!

Послесловие

Вселенная сотворена не для одних людей, жизнь проходит странные фразы, и первый инстинкт у разных биологических видов - уничтожать друг друга. Несомненно, мы казались Хозяину такими же жуткими, как и он - нам. Мы только дотронулись до сундука с накопленными природой тайнами, и я содрогаюсь, думая о том, какие ещё сюрпризы хранятся в этом сундуке.

- Это верно, - сказал я, радуясь пробуждению моей исстрадавшейся души, - но люди будут достойно преодолевать препятствия по мере их появления, как они делали испокон веков. Зато я теперь полностью понимаю ценность жизни и любви, и все дьяволы, вместе взятые, не отнимут у меня этого сокровища.

Гордон улыбнулся.

- Быть посему, дружище. Теперь самое лучшее - забыть все недавние страхи, потому что впереди - свет и счастье.

Роберт Говард. Хозяин судьбы.

Вот и завершена моя книга. Очередная. Продолжение и любое количество сюжетных вставок, как многие поддаются искушению, я писать не буду. Свой вклад я внёс, а дальше - ваша очередь, ребята.

Персонажей всех я отпускаю в самостоятельную жизнь, так сказать. Пользуйтесь, как остальные авторы - Конаном из Киммерии от Роберта Говарда. С условием обязательным. Никогда не упрощайте и не опошляете их, как сделали другие авторы типа Ника Перумова и Лайона Спрэг де Кампа со знаменитым варваром! Пришла пора других историй, намного лучше и даже порой содержательнее этой.

Что в реальности случится с таким городом и такой бизнес-империей? Получится ли локально управлять по факту долго, если местные будут получать мзду и иметь свой навар сверх того, или же скоро точку поставят на этом инстанции повыше после опохмела, рассказав в СМИ потом об очередном успешном обезвреживании ОПГ с премиями всяческим непричастным и наказанием (не)виновных всех видов? На этот вопрос ответите уже вы, я этого делать не буду!

Вы можете спросить: почему я выбрал в качестве персонажей лесбиянок, почему расписывал их оргии и жизнь вдвоём-вчетвером? Ответ будет однозначным и кратким, как напалм, по выражению одного человека: это было сделано специально, как группа «Тату» в своё время, чтобы выделить моё повествование из списка прочих, на него похожих. А также, чтобы привлечь любителей эротики, чтобы они запоем читали и потом рекомендовали прочим.

Более важно то, что я в жизни - мужчина «классический» на все сто процентов. Единственно по этой причине описание в таких «лунных» красках мужских особенностей анатомии-физиологии и действий мне несколько неприятна, а женских - запросто. А я не делаю и не буду делать то, что мне отвратительно или неприятно.

Вот всё объяснение, весь так называемый глубинный анализ! Как и то, что весь неизвестный город N и город-сосед во многом скопирован с известного мне по историям дальних родственников тихого Новоаннинского посёлка и соседней с ним деревни в неброской на первый взгляд Волгоградской области, где начали массово строить магазины и прочие немаленькие ТРК с 2005-го года.

Это реально. Скажем так, опиши я «обычные» пары, общий результат, не считая «тетрад» и прочего в таком духе, был бы не хуже по созданию единой «семьи». А то и лучше - по личному опыту общения с лесбиянками и отношениями с одной из них скажу, что они бы разругались мгновенно, и никаких семей бы  в жизни и отдалённо не получилось. Тут нужен мужской, именно воинско-братский (феминистки, заткнитесь и шарахнитесь головой об косяк, ваши сообщества всегда и во всех смыслах больше на кучу пауков в банке похожи!) типаж.

Такая практика «семей» верна в реальности, так как так проще обороняться и захватывать влияние. Это было доказано реальной Историей много раз. Вы попробуйте самолично и в этом легко убедитесь.

Единственное напутствие по поводу этой и не только этой истории у меня такое. Уж кто с кем и чем занят... Это вторично, главное тут -  единство не ради чего-то или за что-то, а именно единство просто, без повода! Повод уже показывает, что в отношениях нет «сердца», и они распадутся, как падает само по себе или при любом ветерке дерево со сгнившими корнями. Каким бы прочным и красивым ни был его ствол.

Сила и дух, жизнь, - в нас самих, во всех без исключения. Творить свою судьбу мы можем только сами, и любой фатализм, вера в авторитеты и гнёт под предлогом безопасности и миропорядка - смерть именно настоящему гражданину мира. Без кавычек, форма тлен и мираж, содержание - всё.

И именно «сердца» и самого себя лишить с идиотским фанатизмом хочет вся так называемая современность, а также религии с богами и без. Именно самости, своего «я», которое ценнее всего для каждого. Не позволяйте им это сделать! Нет ничего ценнее твоей жизни, тебя самого. Толку гибнуть жертвой, делая себя орудием, если ты не можешь сам или сама пройтись по аллее парку, обнимая любимого парня или девушку, не важно.

Хороший солдат или воин, что ещё круче, если что, не должен хотеть гибнуть. Он должен хотеть убить как можно больше врагов, чтобы вернуться к родным живым и здоровым, вкушая жизнь, которую ему должны сделать раем на Земле. И то же относится ко всем нам, не должно быть отверженных, изгоев за не тот цвет волос-глаз-кожи или нацию с прочими вторичными признаками. Это тупик, разделение всегда истощает и разделяет, губя лучшее из имеющегося в нас.

И да, добавляйте героям мотивы не только ходульные. но и реальные. Например, не всё вертится вокруг денег, как в дешёвых бульварных донцовских высерах. Стивенсоновский Трелони, например, поехал не за сокровищами. У приличного дворянина тех времён ежегодный чистый доход от большого поместья, а у Трелони оно явно очень большое с тремя-то егерями, был до 1,2 миллиона фунтов в год, практически два состояния Флинта! Зачем же сквайр Трелони поехал за сокровищами, рискуя жизнью за вдвое меньшую сумму, чем получал ежегодно, сидя на стуле? СКУКА СМЕРТНАЯ его туда отправила!

Как говорил грозный Кэйдара из одноимённого фильма 2011-го года, «я бесконечно люблю человечество, потому что верю в него. В каждом есть сила. Надо только осознать это, чтобы почувствовать её в себе. Именно поэтому нет смысла верить в божественную силу. Она опасна тем, что люди перестают верить в себя!».

Так вот, будьте едиными, всегда цените свою жизнь и жизнь других, по-настоящему. Общество состоит из нас, а не из массы, так что, когда каждый будет таким, общество станет таким всё и останется таким! Любите их всех, как себя, и они все пускай делают так. Во всём мире и вселенной. Это для всех нас одинаково важно!

На этом, в завершение книги я скажу следующее: мы увидимся на страницах следующих моих и ваших книг, которые мы будем читать и писать! И не только книг, надо сказать. Творите всё, что действительно хотите создать, без любых рамок и моментов. Истинное творчество превыше времени, места, любых форм и правил!

Жизнь сама по себе и, особенно, её творческая, экспансивная сущность священны!

Страница книги Цветущая Луна в интернете

Table of Contents

1 Вступление

2 Часть 1

3 Часть 2

4 Часть 3

5 Часть 4

6 Часть 5

7 Часть 6

17 Послесловие

О книге