Вступление

Творчество — это не сумма знаний, а особая направленность интеллекта, особая связь между интеллектуальной жизнью личности и проявлением её сил в активной деятельности. Я бы назвал творчество самой сутью жизни в мире знаний и красоты.

Василий Александрович Сухомлинский.

Эта книга писалась долго, и поначалу в Интернет увидел её «черновую» версию. Она не для всех, а лишь для думающих. Озабоченным тут делать почти нечего, я мог бы сказать в пошлом лицемерно-интеллигентском духе, но нет. От них есть немалая польза: они смогут после прочтения рекомендовать знакомым, и тут я не против. Любители книг без подтекста для пивка с попкорном — сразу мимо. Хотя...

Я поначалу стал писать эту книгу, чтобы превзойти классического автора такого жанра, Эммануэль Арсан (настоящее имя - Марайя Ролле-Андриан, она же Марайя Бибид, померла в 2005-м году в 73 года). Напиши я это произведение на 30-40 лет раньше, слава бы досталась мне или кому-то подобному мне. Упустил, был занят другими делами и поэтому в те времена чисто физически не смог ничего бы сам написать. История повернулась так, как повернулась. Тем более, что той книгой я откровенно вдохновлялся. Читайте и увидите саму атмосферу!

Я при всех прочих равных не считаю себя и кого-либо другого «опоздавшим» или «лишним» в этой эпохе литературы. Запомните раз и навсегда, для творчества НЕТ и не может быть «времени», ограничений жанра. Все попытки писать «своевременно», «на заказ» — это опыт показывает всегда, чётко и конкретно! — по шаблонам превращают любой шедевр в сатиру, тупую «заказуху» и кустарщину. Плоскую, унылую и потому не вдохновляющую, не интересную.

Как писал старый добрый автор ужастиков Эдвард Ли, «пишите, мать вашу!». Не стесняйтесь писать ничего, никаких табу не должно быть при Творении, ведь каждое написанное от души произведение — дитя твоего разума, мой друг, что не менее и часто более важно, чем просто дитя. Родить дитя — дело дурное, как говорят, а сотворить из него достойного гражданина — дело на уровень выше этого. А сотворить нечто новое, чего не было ранее, — ещё выше. И чем больше у вас детей именно от разума, тем счастливее вы.

Сдерживать идеи и не писать — всё равно, что не дать родиться своему собственному ребёнку. Уничтожать своё собственное творчество, в частности, произведение любого жанра и образа — не меньший грех, чем убить своё дитя! Творить - жить!

Поэтому я говорю вам всем — пишите все вещи без ограничений, пишите много и что хотите. Все вы. Всем нам есть, что сказать, как бы кто что ни думал. Не молчите! Молчание, как говорил великий Джонатан Свифт, — добродетель только дураков. А вы — не дураки, никто из вас.

И не бойтесь, что вы непременно повторите многое написанное в классике, пойти дальше классики модно лишь пройдя её, как нельзя стать из ребёнка взрослым, не пройдя отрочества и юности. Литература и творчество — как организм, этап классики — это необходимое, но прошедшее навсегда детство, а юность и взрослое будет уже на её фундаменте, нечто новое.

И то, каким будет новое, решаете вы и только вы. Дерзайте!

Часть 1

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ.

Джебран Халиль Джебран.

Пролог

Я привычно шла домой по вечернему парку в старом добротном пальто и осенних ботинках, глядя на подёрнутую тучками грязно-жёлтую Луну и совсем недавно отцветшие куцые тюльпаны. Мне было очень одиноко и грустно. Сил и желания улыбаться не было совсем, хотелось только плакать, чем я успешно и занялась, сев на старую деревянную лавочку. Никто из немногочисленных прохожих не подошел помочь или осведомиться, в чём дело. Вот так всегда, всем всё равно, думала я, отчего зарыдала лишь сильнее.

Такое случалось всё чаще и чаще, годы одиночества буквально пожирали меня и вытягивали тепло из сердца. Никто даже не обнимет с теплом, когда я приду домой, нежно и ласково. Неужели я так много прошу от жизни, ласки да понимания? Но этого-то мне и не хватало уже несколько лет, и сейчас очень не хватает.

В общем, наплакавшись вволю, я с трудом встала и побрела домой. Да уж, увидел бы меня кто-то из коллег, сплетен потом было бы целый воз. Репутация — последнее, что у меня ещё осталось, что не даёт мне стать нищенкой в той дыре, которую все зовут городком на 60 с чем-то тысяч душ. Единственная радость — работа повара, в чём я фанатик вынужденно. Вот, смотрите, до чего я дожила! Тут ещё и дождь накрапывать стал. Нет, даже не дождь, а холодная мерзкая морось. В общем, погода и моё настроение брели рука об руку. Погода равнодушна, ей всё равно, плачет кто или нет. Спасение от всего, недоступное людям, погода всегда в одном настроении. Вот умру я одна, а Солнце так же будет жарить летом, а ветер — морозить зимой!

Естественно, как это и бывает в таких обстоятельствах, морось тихо перешла в ливень, промочив до нитки упомянутое выше пальто и растрепав волосы. Вот, делай после этого причёску на пробор теперь, думала я, едва не зарыдав снова. Нет, всё-таки, зарыдала в голос и без всякого стеснения. Если кто-то обратит на меня внимание, пускай поможет, а нет, пускай идёт себе лесом. Да, пропади оно всё пропадом!

Успокоившись, я пошла было дальше, но сегодняшнее невезение поразительно легко отправило меня в грязь, причём совсем не фигурально. Самым буквальным образом я оказалась физиономией и руками в грязной луже, поскользнувшись на бесстыдно выступающем камне на аллее. Да уж, слёз на всё не хватит, блин, и высказанного вслух мата — тоже. Вся одежда сегодня полетит в стирку. Теперь как бы пройти незаметно от соседей - ещё не хватало, чтобы они увидели этот позор. Хорошо хоть нос не разбила!

Тут произошло то, чего я никак не ждала уже лет пять с лишним. Меня кто-то тронул за относительно чистое плечо и ждал. На выкрикнутое в сердцах «Чего надо?» мне ответило гулкое молчание. Насторожившись, я открыла глаза и увидела довольно миловидную молодую женщину в весеннем синем платье и натурально светловолосую. Полнее меня и чуть выше. В руке у неё был платок, который она мне протягивала. Извинившись перед ней за крики, я вытерла лицо и поблагодарила её. Дальше мы разговорились, благо это не плакать вечером под кофе одной.

— Марина, — представилась она, сверкнув бешеными, ярко-зелёными глазами.

— А я — Екатерина — ответила я, вытерев физиономию полностью и подав ручку. Марина тихо прыснула и подержала её, предложив пойти к ней, немного погреться.

— Я поссорилась со своим хахалем и недели две с малым живу одна, так что пошли, с тобой повеселее вечер будет.

Я с трудом воздержалась от любых комментариев, хотя какая-то вредная часть меня потребовала послать эту весёлую зеленоглазую блондинку куда подальше. Но я подавила это. В конце-то концов, я одна тоже, близких друзей и подруг совсем нет. Одни знакомые и приятели, они же соперники за моё место повара! Оно так и бывает: подружишься, потом проблем не оберёшься. Чуть что, вмиг предадут за пятак, как пел этот певец, как его, Майданов! Приятели и приятельницы есть, и ладно, так куда безопаснее.

Но тут был выбор: идти домой снова плакать или познакомиться с новым человеком. Лучше второе, нечего расклеиваться, да и знакомая с виду стерва не за гранью разумного.

— Почему бы и нет? — говорю я, покраснев.

Так началась наша удивительная дружба.

Глава 1

Проснувшись на мягком роскошном диване, приобретённом накануне недавнего тридцатилетия, я потянулась и тихо посмотрела в окно, где осы опять сделали гнездо. Ну, мать их за ногу, как ни убирай, всегда возвращаются! Никакой отравы на них нет. Опять соврал знакомый продавец, что его чудо-средство убивает всех наповал. Пока что голова от него заболела лишь у меня. Ну да ладно, пошла я заниматься наведением марафета. Пижамка из синевато-зелёного искусственного шёлка смотрелась отлично, судя по отражению в старинном мамашином зеркале. Как и все контуры худощавого тела с относительно маленькими подтянутыми грудками. Я совсем недавно стала снова любоваться собой в зеркале, наряжаясь и прихорашиваясь.

На удивление часто при этом я вспоминала свою новую подругу Маринку. Она не такая худая, как я, но за собой следит. Может, поэтому и я начала, она пример подаёт мне, да? Тем более, что у меня будет послезавтра вечером годовщина работы в этом ресторане с обязательным приглашением её в гости. Нечего плохо выглядеть хозяйке квартиры в почти круглую дату пусть даже рабочую. Пять лет работаю в «Золотой царице цветов», что немало! Да и вообще, в любую дату надо держать марку!

В общем, собралась я с мыслями и марш на работу. Отработав, я уже без всякой грусти пошла гулять по всему парку. Нагулявшись и чутка устав, я отправилась к Марине домой. Толку сидеть там одной, свои обои и телевизор не видела с толчком, что ли, скучать по ним начала? С ней весело, и я улыбаться часто стала, даже коллеги на меня смотрят и до странного завидуют. Пускай завидуют, сами вначале пускай научатся жить, а потом будут свои «фанджи» и «джинджи» таращить! Пускай пирог мой фирменный лопают с белыми грибами и мясом, который я сама придумала вчера по дедовому рецепту из Средней полосы и приготовила для посетителей. Я повар по отцовой линии, мать - медсестра.

Вот это было объедение. Марина, впрочем, тоже облизывала «пухленькие» пальчики при всех её «фи» по отношению к мясу. Знаем мы таких вот «веганов», которые, когда не смотрят, мясо в три горла лопают, знаем, плавали. Уж мы-то всё знаем, год назад насмотрелись на пару соседей! Всем говорили сквозь зубы, что мясо и рыбу с птицей никогда не кушают, а сами чавкали тайком куры-гриль с пряностями, аж за ушами трещало.

С такими вот мыслями я добралась до Маринки. Сильно стиснула её в объятиях и поцеловала в щёчку, как у нас стало заведено, после чего приговорили на двоих хороший пакет томатного сока и начали болтать. Мне нравилось сидеть на диване не одной, а с кем-то приятным, потому я обняла её одной рукой за плечи и сама того не заметила. Марина не удивилась и ответила тем же.

Как же хорошо и тепло, подумала я, и приятно быть с кем-то. Тут я взяла и навзрыд расплакалась.

— Ты чего? — удивилась Марина, как-то встревожившись и посмотрев мне в глаза. Зелень её взгляда была полна грусти и... обожания!

— Ничего, хорошо мне, очень хорошо! — ответила я тихо и опустила взгляд. Мои эмоции были к этому ближе и ближе.

— Тихо, Катюша, тихо, подыши, просто медленно подыши, и пройдёт. Раз-два, раз-два. Вот так.

Я попробовала, больше плакать мне не хотелось. Стало намного теплее на душе, и я как-то незаметно задремала.

Проснувшись, словно от мягкого толчка, я увидела себя накрытой толстеньким старым покрывалом, а Маринка всё возилась на кухне. Зевнув во всеуслышание, я от души потянулась.

— Соня, проснулась? Экий ты совик-сычик! — громко рассмеялась Марина, увидев возвращение меня из Бездны. Я не стала ей говорить, что увидела во сне, так как постеснялась. С её участием.

Хохотушка, как я мысленно звала Марину в таких случаях, продолжала смеяться и подтрунивать, и это меня неожиданно успокоило. Ответить ей любимыми остротами я не могла и не хотела, а хотела просто полежать и погреться на диване, как мой наглый чёрный котяра. Когда я привела позавчера Маринку к себе, мой старый Чёрт её серую кожаную сумку еле не изгрыз. За это не получил обещанной копчёной селёдки и был отправлен до ночи немного погулять вниз, в ад гостеприимного подвала.

Посмеявшись надо всем этим про себя, я снова уснула и проспала до утра. Растолкав меня, темпераментная подруга нарядилась на работу и отправила меня быстро купаться и собираться. Позавтракав на скорую руку, мы вышли во двор и пошли на остановку. Как же удачно, что мы можем вдвоём добираться до работы одним и тем же транспортом.

Глава 2

День пятой рабочей годовщины прошёл — лучше не бывает. Танцевали все под музыку, пели песни. Маринка даже после тостов приглашала меня потанцевать вдвоём с ней, но была послана с такой идеей искупаться холодной водой. Придя в себя после душа, она не отставала, и мы потанцевали слегка. В итоге, смеясь от неуклюжести в таких танцах, мы начали петь эстраду снова. Из того караоке-бара за углом нас выставили, так что петь лишь дома удавалось в полную силу.

Репертуар самой Марины в разы превосходил мой, но лишь в пошлых частушках, а я выигрывала в песнях БГ и Алисы. В итоге мы сочли это слишком скучным и пошли гулять. То и дело мы снимали друг друга в самых смешных позах у какого-нибудь красивого старого дерева или не менее старой кирпичной стенки. Наснимали до кучи фото, но приличного оказалось мало, и мы оставили лишь самое годное из фото архива. Как не проверить новый телефон-мыльницу с хорошей камерой при удобном поводе, а?

Три часа спустя мы уснули на диване, даже не раздеваясь.

На следующее утро, открыв глаза и приняв лекарства от головной боли, мы пошли работать. Вечерком, когда облака были сиреневыми, мы встретили друг друга на том же месте в парке, где познакомились впервые. Погуляли знатно, держались за руки и часто обнимали друг друга за плечи. Зная, как я люблю это, Марина мирно обнимала меня за плечи, но умело ерошила мои завязанные в конский хвост волосы. Это месть за то, что я однажды её кудри в косу попробовала заплести.

Получились вместо косы «парижские ветры», а я легко получила абрикосовым компотом в свою худую холёную физиономию.

Что поделать, это у меня волосы прямые — садистам-парикмахерам на радость. По себе и судила, когда плела косы подруге. Но Марина же, зараза вредная, всё равно отомстила за это. Сделала мне сейчас ужас на голове и раскрыла бордовую заколку для окончательной потери мной приличного вида. Потом елейно осведомилась о моих планах на вечер и походах в кино на что-нибудь максимально тупое и смешное.

После получаса нудной «ругани» с моей стороны мы пошли, держась за ручки, к ней домой. Там почти весь вечер она сама плела мне новую косу, массируя замёрзшую шею и ушки. Да ещё и провоцировала на комплименты в духе «лучшая массажистка года, гейша моя». Я не отказывала в этом, хвалила совершенно искренне. Шейка-то перестала болеть полностью, а саму Маринку я поцеловала в щёчку.

Был вечер, но спать почти не хотелось. Внезапно, скрыв слёзы, я обняла мою подругу с не свойственной мне нежностью и опустила голову ей на плечо. Не было фраз типа «Катя, ты чего расчувствовалась?». Без тревоги я пригрелась на плече под укрывшим нас обеих пледом. Она гладила мне спинку в ответ, и я потянулась, как сытая кошечка, и замурлыкала. Как же тепло и хорошо! Марина меня огорошила тем, что в этот раз предложила сегодня поспать рядом с ней, чтобы было спокойнее. И, как я поняла со слов Марины, чтобы я меньше плакала во сне.

— Ты что, Мариночка, я смущаюсь. Неудобно же, я давно одна сплю, привыкла уже так. Неудобно как-то, Марин.

— На диване удобно, что ли, одетой спать в мятом виде? Ню-ню, Катюшка. Это, конечно, хорошо, но лучше цивильно и в постели. Не домой же тебя на ночь глядя отправлять одну, — ответила она, почти не улыбаясь и смотря прямо. Она говорила серьёзно, и я в порыве благодарности её снова обняла, ощущая её руки на своей спине, и предсказуемо потеплело в душе.

Я не отказалась от идеи поспать вместе, хотя потом лицемерно удивлялась этому. Вскоре мы обе спали в пижамах на её двуспальной кровати. Я почувствовала во сне её руки на себе, но мне было хорошо, и я не хотела мешать Марине. Я ясно ощущала маринкину заботу обо мне и понимала подтекст. Кстати, моя шёлковая цветная пижама с красными и синими попугаями с всех сторон — это праздничный подарок от подруги!

Глава 3

Мы проснулись утром, как заново родились. Раньше будильника даже. Самым в этом главным было то, что больше не ощущалось одиночества. Марина, тихо потянувшись на мой манер, пожелала доброго утра и поцеловала около губ. Я покраснела, но она мигом помогла мне встать и вытолкала в душ. Искупалась я мигом и с крайне противоречивыми мыслями, впрочем, приятными. Угостилась я превосходным омлетом по-королевски, не забыв поблагодарить, поцеловав Марину так же, как она меня, и любовалась румянцем.

Вечером мы пошли ко мне, — так решила я, чтобы снова ответить взаимностью на все её милые ухаживания. Мне они были приятны по личным причинам, а я не привыкла оставлять добро без ответа. Заодно угощу её своим фирменным кофе, который я не делала даже в ресторане, между делом подумала я.

Это не было чем-то удивительным, ведь мы обе жили одни. Нежность к моей «сестре по несчастью» была естественной, и объятья на диване вскоре нас не смущали. Поцелуи в щёчку около губ и просто в щёчку — тоже. Обнимая друг друга, мы не чувствовали никакого отторжения или пошлости, просто уют. Всем так не хватает сейчас уюта, все спешат куда-то, но не мы. Все разучились дарить уют другим, всё рвут других лишь для себя. Итог печален и предсказуем, так что пускай не плачут о пресловутом венце безбрачия и не становятся со злости ненавистниками противоположного пола, а кое-кто и своего, сами ничем не лучше. Куча наших приятелей и недругов с просто народом, с которыми мы обе общались, лишь подтвердили это неумолимое правило.

Марина тоже иногда отчего-то плакала, как и я, но я утешала её и брала её руки в свои. Она успокаивалась, и я обнимала её. Мне было очень приятно её общество, с ней я была как будто с человеком, которого знала, искала всю жизнь. Мы частенько засыпали друг у друга на диване, поплакав или же просто так.

Но сегодня в гостях у меня она была грустной, разрыдалась сверх всякой меры, говоря что-то очень грустное. Я хотела сделать ей приятное, целовала её заплаканные глазки цвета подорожника. Она в ответ необычно нежно и порывисто обняла меня. Перестав плакать, она тихонько провела мне пальцами по щеке и посмотрела в глаза так, что ошибиться было нельзя. Это был влюблённый взгляд, неподдельный, нежный и просящий!

Она полюбила меня, что вначале ввергло меня в лёгкий шок. Неужели меня кто-то полюбил после стольких лет? Но могу честно сказать: я люблю её не меньше, как я ни скрывай это от неё и от себя самой. Нет, твёрдо решила я, нет, никогда не отдам это нежное создание никому. Я её нашла, а она меня. Я и так уже предостаточно потеряла в этой жизни и не отдам ничего, что мне дорого.

Обняв её и глядя ей в глаза, я сказала Марине, что люблю её, не брошу и не отпущу никуда. Никому её не отдам. С замершими на языке словами она, не веря ушкам, раскрыла изумрудные окна глаз и не оттолкнула меня. Нет, она побледнела и прильнула ко мне с неразборчивым криком. Я почувствовала её жар, силу и трепет, дрожь и громкий барабанный бой нежного сердечка.

— Люблю, люблю, люблю тебя, люблю, родная, люблю. Ты мечта моя, радость моя! — не переставая обнимать, через минуту-две приговаривала она, покрывая поцелуями мои глаза и лицо. Оставляя следы-засосы. Я просто стиснула её и страстно поцеловала прямо в губы. Какие они нежные, это не описать ничем! Мне было всё равно, что Марина — тоже женщина, как и я. Мне уже всё было не важно тогда, и сейчас не важно тоже. Лишь бы она была всегда рядом, это единственно было важно! Одно это, и больше ничего.

— Родная, моя родная, я всегда хотела тебе сказать, и ты сказала сама, — еле слышно говорила я сильно дрожащим голосом. — Всегда всё слышала и всегда боялась сказать, но теперь никогда не буду бояться, никогда! Мариночка, спасибо тебе за всё, душа моя, что ты помогла мне, спасибо, что ты есть у меня! Никому тебя не отдам, от всего уберегу и не дам больше бояться.

Наш поцелуй, который уже по счёту, длился долго. Мы не отпускали друг друга и целовали, гладя друг друга, не стесняясь больше касаться всего тела и баловать его от всего сердца. Я призналась ей во всём, что боялась сказать даже себе. Как же хорошо, Мариночка, как же я тебя люблю и полюбила давно. И ты меня тоже, я знаю, девочка моя. Я знаю, очень давно знаю, ты произносила во сне моё имя, изгибаясь во сне в лёгкой судороге. Ты думала обо мне, и я о тебе - не меньше!

И я шептала тебе ночью, что люблю тебя, слышала твой бархатный шёпот, когда дремала. Но я не отпугивала тебя и тихонько лежала, но чувствовала твоё дыхание на своей спине. Не надо, не держи больше в себе ничего, солнце! Я радовалась, чувствуя, как легко тебе становилось, когда ты отпускала себя и шептала мне ночью самые искреннее слова, думая, что я сплю. Не хотелось мне, совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Мне не стыдно, нам не нужно было таиться или прятаться, мы всё могли делать и говорить прямо. Что ещё мы нашептали друг другу без малейшей утайки, не представится возможным сказать кому-либо. Это останется между нами, и это тоже связало нас навсегда. И я лишь рада этому.

Ночь шла и шла, но нам было всё равно. Мы не смотрели на время и за окно, мы были одним целым. Хотя «женского» опыта у нас обеих не было, мы ласкали друг друга искренне, словно всегда это делали! Как давно я не чувствовала, как отдаюсь любимому человеку всей душой и телом! Как давно это было! Это не передать словами, как бы книжники с пьяными озабоченными пошляками ни пытались объехать нас на кривой кобылке! Мы пробовали все возможные позы, ласки, и Мариночка оказалась изнутри такой вкусной, жаркой. Такое сочное лоно и все тело моей сочной Валькирии меня ждало и теперь дождалось. Когда я в свою очередь наслаждалась ей, это была Жар-птица и небеса наяву!

Мы обе вместе медленно направлялись к Луне. Я в этот незабываемый момент снова и снова целовала свою радость. Я чувствовала, что обрела любовь, о которой мечтала многие годы.

Когда больше не грязная, а белоснежная Луна прошла почти половину пути по ночному небу, мы уснули чистым и хорошим сном в объятиях друг друга. Мы не думали ни о чём, мы обе были на десятом небе от неземного счастья. Вместе, отныне и насовсем, мы нашли своё счастье. Обнажённые и пообещавшие друг другу никогда ни в чём не стесняться друг перед другом, ничего никогда не скрывать и не бояться. Наши сны впервые были без тоски и чудесными, а сияние утра озарило нас счастливыми.

***

Моя девочка, какая ты хорошая. Катенька. Я всем сердцем уже давно люблю тебя, ты — мои глазки и моё сердечко. Ты для меня всё, слышишь? Я твоя навсегда и никому не отдам тебя. Я умру, если ты не будешь со мной, я не смогу и дня прожить без тебя. Каждая минута, каждый миг с тобой окрыляет, и я не хочу прекращать этот полёт в облаках рядышком с тобой. Мы с тобой одно целое, я дарю тебе себя и забираю тебя к себе навсегда. Ты моя, это никто не изменит!

Тогда я одиноко гуляла по парку и была не в самой лучшей форме. Мы с воем рассорились с относительно молодым человеком, который хотел просто захапать мою квартиру, а сам был гол-бос и встречался с кучей баб побогаче меня, на всякий случай. Я же целую неделю не могла простить себе, что меня так легко обманули. Я озлилась и после конца очередных рыданий пошла в парк — голову хоть проветрю.

Когда я за деревом увидела тебя, плачущую и упавшую в грязь под этим холодным дождём, я всё поняла. Как тебе было плохо, и какая ты одинокая. Мне стало сразу ясно, что одна я сойду с ума, и мне нужен кто-то рядом. Я очень захотела помочь тебе. Ты была злой и нервной, но я не осуждаю тебя. Сама такая же. Потом мы пошли ко мне, и я напоила тебя кофе, заставила всё с себя снять и посушить. И самой искупаться в горячей ванне, как следует тоже. Простыть я тебе не дам точно.

Ты была робкой и одинокой, даже забитой немного. Но я никогда не «давила», не смела «давить» на тебя, ты и так пострадала, плакала горько и постоянно. Когда ты тепло и тихонько говорила мне «спасибо, Мариночка!» за всё, я вначале немного удивлялась, но понимала тебя и нисколько не меньше благодарила в ответ. Сердечко у тебя было как будто покрыто толстым слоем льда, и ты хотела спрятаться от этого мира за холодным видом. Но от меня это не спрячет, и я очень сильно радовалась каждой минуте твоего присутствия рядом. Мы всегда чем-нибудь занимались вдвоём, не пренебрегали увлечениями и посетили все интересные места в городе.

Когда ты с румянцем на красивом лице начала ухаживать за мной, я была смущена, но никак не останавливала тебя. Ни в коем случае! Я отвечала тебе тем же и как можно чаще под пледом обнимала тебя, чтобы ты не плакала и чувствовала себя хорошо.

Я часто обнимала тебя во сне, когда мы в пижамках спали рядом, и говорила на ушко еле-еле слышным шёпотом очень многое, пока ты спала. Я очень хотела, чтобы тебе снилась именно я и что-нибудь очень приятное вдобавок. Я сразу узнала, что ты иногда не спишь и притворяешься. С волнением слушаешь меня, доброе моё солнышко! Я знаю это и слышала твоё дыхание. Я не пыталась форсировать чувства и понимала, что тебе очень хорошо. Когда ты отвечала мне тем же, я млела, хотела, чтобы это как можно дольше не заканчивалось.

Всякие фразы со смыслом «не ной и соберись» я тебе не говорила никогда. Скорее, наоборот. Я убеждала не сдерживать свои нежные чувства, не терпеть яд в сердце. Понимала, что тебя надо растопить и оживить. Хоть я блондинка, но не дура и всё понимаю, что у тебя на душе, моя девочка. Ты часто плакала и говорила мне многое, и я тоже при тебе ничего не терпела. Вскоре это улучшило нам как настроение, так и общее самочувствие. Ты начала улыбаться, не искала больше ловушки. Катя, я не дам тебе болеть и ни о чём грустить.

Нежность, которой я окружила тебя, успокаивала и придавала тебе уверенности прямо на глазах. Ты стала со мной гораздо веселее, часто улыбалась и постоянно меня приглашала погулять, веселиться. Вскоре, одним холодным вечером под музыку дождя случилось то, о чём мы обе думали, и чего хотели. Так долго ты мучилась с этим, бедненькая моя, так долго сдерживала чувства. Ничего, моё солнце, я тут, я раскрыла и растопила тебя. Нет, родная, ты не Снежная Королева. Катюшенька, ты совик мой, самый маленький и пушистенький. Мы не стали тянуть и признались друг другу во всём уже без всякого страха, не пытаясь ничего друг от друга скрыть.

Когда мы искупали друг друга и в моей постели стали одним целым, как всегда того хотели, даря друг другу нашу страсть, то там же пообещали друг другу быть друг для друга опорой и открытой книгой. Никаких секретов у нас друг от друга больше не было и никогда не будет. Попыток самоутвердиться и стать так известной по макакиным безмозглым мелодрамам «семейкой» со всем распределением власти в чью-то сторону — тоже. Нет, у нас всегда всё общее, никаких «дележей» нет. Мы согласились жить только друг для друга, а всё остальное нам было безразлично. Все выходные напролёт и все вечера после работы мы тонем в нежности друг друга. Лишь иногда под настроение и наличие денег мы шли немного сбегать в кино посмеяться. Гуляем по всему городу. Научились драться, в кушерях и руинах нашей дыры иначе никак! Отбивались несколько раз от таких компаний пивных.

Я обещаю тебе, Катюш, что сделаю для тебя всё. Ты слышишь, Катенька? Всё сделаю для тебя, моя родная, не дам тебе перестать лететь со мной вперёд. Мы же вместе уже насовсем, моя единственная. Мне никто в жизни, кроме тебя, не будет нужен. В ближайший ясный день я надела на твой безымянный пальчик серебряное кольцо, получив такое же вскоре, а в тот же час — марафон страсти. Впрочем, страсть «марафоном» мы устраивали постоянно при первом же желании, не отстраняясь. Нам было достаточно просто быть рядом, мы полностью чувствовали друг друга, настроение и все желания друг друга. Для выражения чувств и желаний нам иногда не было нужно даже слов, мы всё понимали и так.

Я благодарила тебя и благодарю всегда, моя ласковая совушка, а день вручения колечка легко стал днём нашей подлинной свадьбы. Белые платья мы надевали в эту дату всегда. Ну, если нам зачем-то надо было дома что-то надеть.

Всякие праздники, знаменательные даты и «дни развлечений» я тебе устраивала просто так и без лишних поводов. Как и ты мне. Ты — повод и причина всей моей радости, любимая! Мы всегда с тобой дарили и дарим друг другу себя, поэтому какой-то дополнительный повод для праздников не нужен вообще. Как же прекрасно, что ты есть у меня. Спасибо, что у меня есть ты, родная, моя родная. Ты только моя радость, и я не отдам тебя никому!

Эпилог

— Наряди ёлочку, солнышко, а я достану гирлянды и салюта побольше! — кричала через музыку Мариночка, разодетая Снегурочкой. Да она и есть моя добрая Снегурочка, думала я нежно, а сама доставала закуски, которые полдня готовила для нового года. Всё равно, огонь-Маринка всё по-своему нарядит, пускай сама и наряжает. Ей возиться, не мне.

Все на моей работе праздновали со своими семьями, и на работе моей Марины — аналогично. Так что никто ни капли не удивился, когда я укатила на такси к моей любимой. Автобусы по праздникам ведь теперь ездят через раз.

— Отдыхайте, мои мальчики и девочки! Не сильно пейте, лучше песни орите! — сказала я готовящимся к пьянке коллегам.

— Сама на ногах удержись завтра, ЗОЖ-ница, — прыснула Витка, полный год как моя коллега. Все засмеялись, и я тоже.

Нарядив ёлку, мы не стали как-то сдерживать наши чувства и прямо в костюмах Снегурочки стали целоваться. Меня саму взяли на ручки и отнесли под ёлочку, к подаркам. Когда бой курантов закончился, и по телевизору показывали одну чушь, мы лежали на матрасе, тяжело дыша.

Румяные, как солнышко в тех русских сказках, нежно гладя друг друга, мы нашли наши «подарки от зайчика» и поздравили друг друга. После долгих новогодних игр пошли в душ, помогая друг другу искупаться, а также расслабиться и успокоиться. Как же хорошо, что мы всегда рядом, что у нас нет причин стесняться. Перекусив, мы пошли во двор слепить снеговика и пускать там салюты. Соседи массово разделяли это приятное увлечение, так что искусственный гром аккомпанировал крикам вполне ничего так.

Уснули мы только под утро и в жарких объятьях нежных рук проспали всё первое января до самого вечера. Игра в «Спящую Красавицу», которую я придумала за прошлым обедом, легко разбудила Марину. Она после неё долго потягивалась от удовольствия, чем я любовалась. И она со мной сама потом охотно играла для моего «полёта на край звёздного неба».

Мы гуляли и незаметно целовались, где и когда хотели, не стеснялись также в веселье. Но лишь в стенах родного дома мы могли полностью проявить наши тёплые чувства. О них благовоспитанные люди детально не пишут и очень мало говорят, так как сами редко отдаются им до конца. Нам стало хорошо всегда и в любом виде. Стеснение в одежде, манерах пропало совсем, поэтому любая недосказанность пропадала сама по себе. Занудство и ругань — тоже.

Баловать мою любимую я могла и хотела всегда. Дарить ей радость, даже «спящей», для меня скоро стало совершенно нормально, а «просыпаться» от наслаждения, вызванного ей, всегда было настоящей сказкой. Она могла лежать на постели неглиже и тихонько рассказывать мне о своих мыслях и желаниях, а я расслабленно гладила её и слушала, лёжа рядом, при этом тоже ню. Какая ты нежная, Марина, мне не передать словами эти моменты, когда просто мирно и расслабленно лежишь, спешить некуда, а рядом — любящий тебя хороший человек.

Мы пробовали заняться живописью, в итоге все мои и маринкины портреты, неглиже и в разных нарядах покрыли все стены в моей квартире, а мои — в её. Удачные, конечно же. Мы перестали бриться везде, «пушистенькими» были постоянно. Читая с ней всякие книги, мы горячо их обсуждали. Это вскоре сделало наши с ней интересы и увлечения общими. Как и все наши желания без исключения, с их самыми милыми штрихами.

Марина не дрожала больше, когда я бесшумно подходила к ней, смотрящей на Луну или закат, клала руки на плечи и грудь, чтобы дать ей тепла. Прижавшись своей грудью к её атласной спине, я целовала ей шею и плечи, чтобы согреть, и заворачивала в принесённое на такой случай одеяло, согревая сзади её бедра своими. Она часто отвечала тем же, рисуя на мне узоры пальчиками, водя ими по телу и шепча на ушко названия всех созвездий. И я не вздрагивала тревожно, когда в темноте ощущала губы Марины на себе тёмной ночью или просто при закрытых шторах. Любимая моя, любимая моя, часто приговаривала я, балуя её.

У нас не было ни одного вечера без соков, фруктов и свежих цветов на столике. Она легко отвечала мне тем, что не давала грустить или хандрить, как раньше. Мы не позволяли друг другу повышать друг на друга голос или замыкаться. Мы плакали с тех пор лишь от счастья и благодарили друг друга за то, что мы есть, что нашлись. Любовь ничем не заменить и не изобразить. Мы и не пытались. Искать что-то, когда всё найдено, глупо. У нас есть мы сами, и это главное.

На типа вопросы окружающих про брак, замужество и детей я привычно и типа томно отвечала, что парень есть, и меня к нему водит его секретарша. Марина, то есть. Она же отвечала на работе в турфирме то же самое. Понятно, что этот миф недолго будет хилять. Городок-то около западных крутых склонов Урала ближе к югу хребта, как и очень многие подобные ему. Маленький, сонный, почти совсем запущенный, в нём полным-полно заброшенных улиц и заросших чем попало балок с рощами, заводов-руин и просто руин, много заросших бурьяном свалок и бывших парков. Со временем все всё поймут про нас, но нам пока это по барабану.

Травить настоящее будущим - дело пустое и глупое. Нам и так хорошо, и нам нужны лишь мы, иногда - наши товарищи. И, что главное, радоваться жизни. Прочее не имеет для нас уже никакого значения!

Часть 2

Любовь не знает логики, она выше разума. Любовь пребывает на вершинах, над долинами разума. Это существование возвышенное, венец бытия, и редкому человеку она даётся.

Джек Лондон.

Пролог

Я ехала в дребезжащем, густо дымящем синем автобусе и чувствовала себя уставшей после работы и в хлам одинокой, как старый отшельник в каких-нибудь Гималаях. Как отшельник, ветхий и одетый в какое-то рубище с заплатками поверх заплаток несколько раз, с воем медитирующий на любой камешек на горной дороге или в старой стене своего ветхого домишки в засратом Тибете! Но то отшельник, а то я. В меру стройная и крепкая девушка лет тридцати пяти с гаком, без особо вредных привычек. Вредный нрав не в счёт, сами виноваты, что я такой стала. От вас же не отмоешься! Прояви хоть раз доброту, сразу запишут в слабину и сядут тебе на шею. Слабых и оказавшихся не там люди забивают, как мамонтов. Венец природы, блин!

Но быть сильной духом и вдобавок одинокой вдвойне ужасно. Поверьте мне, люди. Впрочем, от веры это не зависит.

Расскажу слегка о себе, пожалуй, если кому-то это интересно. Живу одна на пятом этаже старой кирпичной хрущёвки 1973-го года постройки. Слушаю частенько вой ветра и грохот почти оторвавшегося от креплений ржавого листового железа на крыше с громким воркованием голубей на соседних деревьях. Посылаю витиевато и громко пьяных соседей. Одного из них без проблем выкинула с лестницы, когда он стал приставать ко мне и обдавать  сигаретами с перегаром. Я всё чаще сижу одиноко у окна, мечтая о любимом человеке.

Желание и одиночество просто сводят не очень молодую абазинку с ума, потому я много времени провожу в старой большой и лично мной эмалированной ванне с известными целями и с известным оборудованием из магазина с конца начинающейся с заросшего невесть чем пригорка кривой узкой улицы им. Дзержинского.

Когда я иду на работу по не менее кривой улице имени Суворова мимо пробитого древними корнями могучих тополей седого асфальта, местные от меня разлетаются, кто куда, что мне в некотором смысле приятно. Приятно, но холод и просто необходимость делать всё самой просто лишают сил под вечер. Что делать, я вообще не представляла, тем более, что мужа среди своих мне не найти из-за бесплодия после одного страшного несчастного случая. В моём родном Майкопе среди абазинцев такие новости разлетаются птицей!

У меня двумя этажами ниже напротив разрушенной кустарником халупы, бывшей магазином протухтов, живёт соседка, зовут Катя. Вроде шеф-повар, как я слышала, но деваха странная. На повара она, как раз, и не похожа фигурой: худая, как спица, ходит и одевается почти на военный манер. Явно с раннего детства её воспитанием задавили, или тут ещё что-то, чего я не знаю? Ходила всегда совсем грустная, даже пару раз ревела на скамейке у дома.

Я не пыталась общаться с ней, но хорошо запомнила её. На лица у меня хорошая память, но она иногда порядком мешает: лишние ассоциации с бывшими знакомыми и не только. Недавно у этой поварихи появилась подруга, прямо Катя наоборот. Весёлая такая резвая блондинка, порой аж завидно смотреть на её всегда довольную мордашку. Следить за собой она умеет, хоть и без косметики. Марина её, кажется, звать. И фигура ничем не хуже моей, ростом только на пол-головы ниже, а Катя и того меньше, 160 см всего. Почти метр сорок, на фоне моей фигуры ей гордиться нечем.

Так эта жердь, горе-военная, с Мариной совсем весёлая стала, я даже её не узнала пару раз и оттого на неё разозлилась. Думала, у неё мужик появился! Редкое дело, однако, из-за спиртного не всякой так везёт! Почему эта жердь нашла своё счастье в жизни, а я — нет? Хотела ей гадость какую-нибудь сделать под эмоции, но постоянно руки не доходили. Своих дел полно.

Одной пасмурной воскресной ночью, когда я пригодным к применению в воде двойным «инструментом» на мощном аккумуляторе «успокаивала нервы» в ванной, облегчая муки желания, из квартиры той соседки прямо подо мной раздавались какие-то звуки. Я очень хорошо слышу, намного лучше среднего. Развлечься почти совсем нечем, кроме подслушивания жизни бухих соседей. Прислушалась и сейчас. От возбуждения стала слушать с ушками на макушке творить то же, что и раньше. Так оно и было, эти звуки нельзя спутать ни с чем. Стоны наслаждения, притом явно в самом разгаре. Секс и только секс, без вариантов. Ничего иного там быть не может. С кем это там, интересно, она так душевно развлекается?

Когда я послушала ещё, я чуть в обморок не упала. Это не мужик, нет. Это… та самая блондинка-резвушка с роскошными кудрями и почти моей по красоте фигурой!

Заинтригованная, я слушала и вскоре нарушила звенящую тишину своим криком. Они реально влюблены. Всё стало ясным — то, как они гуляли и болтали, как обнимались при встрече, и многое другое. Как с моим женским чутьём я раньше об этом не догадалась? Ну и дегенератка я, законченная!

Когда я пришла в себя от шока и прихода к яркой вершине с прикушенной до крови губой, то вышла в спальню и слушала их ещё долго вместе с весенним пыльным ветром за компанию, пока меня не сморил сон прямо в не особо мягкой постели. Матрас-то продавлен год как до неприличия!

Глава 1

Когда счастливая Катя выходила из дома, то увидела закрытое от весенней пыли, в кои-то веки, окно и перед ковриком - букет. Маленький, аккуратный, он стоял у двери на полу подъезда. Составленный из алых и белых роз, по три цветка каждого цвета, плюс чайная роза посередине, он правда выглядел неплохо. Пластиковая серебристая ваза была подобрана со знанием дела. Сразу же Катя позвала Марину, и обе изучили букетик. Между цветами была прикреплена синяя в белый цветочек открытка с красными буквами, рукописными явно. Открыв её, девушки быстро прочитали:

«Спасибо вам большое, Марина и Екатерина, за то, что вы помогли мне снова начать радоваться жизни и улыбаться. С уважением и поклоном».

Немного в шоке, они обсудили это и решили пока букетик не брать, а просто оставить на на удивление не пыльном подоконнике, убрав записку. Когда Катюша пошла ставить вазу, она едва не налетела на одну высокую чернявую соседку-южанку с верхнего этажа. Прямо на грудь, полную и очень сочную.

— Доброго утра, — ответила та таким бархатным контральто с гортанными нотками, — Помочь Вам с вазой?

— И Вам, — ответила Катя — Ой, извините, еле не врезалась в Вас.

— Да ладно Вам, ничего страшного, не врезались же. Тем более, что за таким большим букетом мало, что можно увидеть, — обворожительно улыбнулась та во всех тридцать два, — Букет, скажу, как флорист, очень хороший.

— Это да, — признала Катя, снова обернув свою сорванную столкновением зелёную с чёрным шаль вокруг своих худеньких плеч. Хорошо, водой не облилась.

— Карина, — представилась соседка, тут же отряхнув синее в серебристых цветах старое на вид платье от воды. Пахло оно смесью смолы и чего-то ещё мускусного, звериного. Как и смуглая кожа девушки. Приметно было то, что у неё была сильно прикушена нижняя губа.

Катя и Марина вежливо представились и помогли ей вытереться, после чего все трое спокойно пошли на будничную работу. Карина, по услышанной Мариночкой рассказам старушки-кумушки с первого этажа, оказалась продавщицей цветов, довольно резкой на слово. Вреднее катюшиной мамы и её эгоистки-сеструхи Светы, замужем за одним типа красавчиком со своим ИП с явно бандитской начинкой по торговле металлическими конструкциями.

Вечерком, когда Катя была на кулинарной презентации, Мариночка на правах лучшей подруги и «секретарши» дегустировала её салат, и все хорошо отпраздновали. «Тормозков» набрали килограммовых домой все участники, и любящие мадам не были исключением.

Катюша заслуженно, не без помощи Марины получила должность шеф-повара, чему обзавидовались все. Сука Глафира, любовница директора ресторана, давно желавшая занять это место, позавидовала первой, но Марина её сама публично осадила, благо сама по жизни законченная стерва. При первой же возможности она с удовольствием это делает, и желающих трогать саму Мариночку очень мало.

Шатаясь от усталости, оба любящих сердца через час после праздника доползли до дома. Сев на лавочку под тенистым дубом подальше от шумной «магистральной» аллеи их родной Обской улицы-бульвара, они не терпели и благодаря полному отсутствию трезвых прохожих поцеловались. Вдруг Катя при поцелуе заметила Карину, смотрящую на них, с полными огромными сумками протухтов с вечернего рынка в руках.

Девушки вмиг заледенели, но Карину это не смутило. Она с томным покачиванием бёдер подошла и тихо поздоровалась, присев рядом на ту же старую бетонную лавочку с краешку. Сняв фиолетовый головной платок, за которым скрывались уже виденные утром пышные чёрные кудри, но с ясно видимой в умирающем закате серебряной ниткой кое-где.

— Я всё понимаю и всё чувствую, девочки, — сказала она тихонько, — и ни за что вас не осуждаю. Я сама давно живу одна и понимаю вас. Я никому не скажу и не дам никому узнать. Прошу, вас успокойтесь. Пожалуйста.

— Вы… — начала Марина, но Карина властно подняла руку.

— Всё хорошо, давайте на «ты», я же не ваша начальница, а соседка. Вы очень нежные, ласковые и добрые, и я не хочу, чтобы такое счастье чем-то омрачилось. Глядя на вас, я вижу, что мне рано быть старой отшельницей. Что у меня есть шанс радоваться жизни. Букет и открытка — от меня, скажу честно. Видеть вас рада всегда. В том числе, и у себя в гостях. Квартира 34, если что.

— Карина, это правда? — с нажимом спросила Катя, буравя непрошеную гостью глазами, до боли сжав очень твёрдое для женщины запястье собеседницы, прямо с ногтями. — Что Вам нужно? Говорите прямо!

— Хочу быть такой счастливой, как вы. По-настоящему, не на день или два, а всерьёз и надолго. Научите, прошу вас, научите меня этому. Я вас отблагодарю, не сомневайтесь. Я так долго жила одна, что забыла, что такое жить с кем-то! — последние слова Карина говорила с неподдельными слезами на глазах, так как давно не говорила ни с кем прямо.

— Карина, чтобы любить, надо уметь себя отдавать без остатка, — без повышения голоса ответила Марина, не позволяя собеседнице расплакаться или как-либо давить на эмоции. — Если ты думаешь лишь о себе, то ничего у тебя не выйдет. Отдай себя с головой второй половине. Да, полностью ей отдайся, живи только ей одной. Ежели состоявшихся красивых одиночек вроде тебя на горизонте нет, то сделай себе любимого человека сама, из кого-то другого, тоже одинокого и обязательно не очень решительного, не как ты сама.

— Спасибо вам обеим, спасибо от всего сердца, — почти прошептала женщина, замерев в позе искренне просящей прощения, — Хорошего вечера вам, правда. Я живу двумя этажами выше на пятом, если что.

— И тебе, Карина, до свидания, — легко,  перешла на «ты» Катя и отпустила её запястье. Тон был отнюдь не мягким, но уже не таким злым.

Когда Карина ушла и в тот же час зажгла свет в квартире, Марина с любимой тоже пошли домой к Кате и принесли Чёрту роскошного рыбного филе на ужин. Сами, надо сказать, тоже не побрезговали пожарить его на ужин.

— Как думаешь, от неё не придётся ждать каверзы? — тревожно спросила Катя, обнимая Мариночку на диване и целуя в шейку. Она дрожала, как осиновый  листик, и сильно нервничала из-за случившегося. Не ожидала от себя, поранила человека так легко!

— Успокойся, солнышко моё. Утро вечера мудренее. Такие стервы сразу начинают вредить, не миндальничая. Сняла бы нас втихаря и потом шантажировала фото, мой совёнок родненький. Будем слегка осторожнее, и всё будет хорошо.

— Надеюсь, что ты снова права, как всегда, солнышко моё, — ответила Катя и в порыве эмоций прижалась к Марине покрепче, — люблю тебя, вот и не сдержалась там.

— Катюша, всё хорошо, не переживай, я такая же точно, — улыбалась во все 32 почти белых зубика катина вторая половинка. Отбеливать Катюша не дала, сама так делала и из-за этого лишилась двух зубов, импланты носит шестой и седьмой. Слева сверху, если интересно.

Успокоившись, они искупались и через три часа страстной нежности уснули. Чёрт полетел гулять по кошкам и не мешал им. Не переставая обниматься, обе девушки уснули и вскоре увидели во сне друг друга.

Глава 2

Увидев обеих соседок, я была в который раз поражена. Я поняла, что они обе — то, чего мне так не хватало. Никакой злости и тумана в отношениях, всегда улыбаются, когда рядом друг с другом. То-то я Катю и не узнала несколько раз: она раньше ходила скорбная, словно повеситься собиралась, а теперь само узкое породистое лицо изменилось от нового выражения.

Как долго одиночество мучило меня, медленно пожирало чувства и тело. Забрало даже приветливость и доброе сердце, проявив натуру «кобры» с постоянным ПМС. Это отталкивало от меня всех, кого я знала.

Все товарищи звали меня за спиной «ведьма» и кликухами много более обидными. Я-то всё слышала, слух опытного аудитора не давал осечек. Зная, что не удержу их силой или деньгами, я стала просто переставать общаться, кроме как «привет-пока» и только по делу.

Итог прост и незамысловат: через месяц я потеряла свою работу из-за растущей неприязни коллег, подставивших меня при удобном стечении обстоятельств. Немало на них позлилась, сделав пару жёстких каверз в ответ, и пошла работать флористом. Продавщицей цветов в центре, совсем недалеко от задрипанного шалавника - автовокзала, то есть. Я была замкнутой, поспокойнее многих, но сдачи дать могла с детства кое-кому повыше меня ростом и крепче телосложением, что везде и всегда меня выручало. Некоторым, знаете ли, снобам так и тянет дать по умной дыне! Никак не терплю снобов и эгоистов. Ага, ага, это сказала конченная сука со стажем!

Детей у меня не было и нет, и виновата в этом я сама. Одна, этого несчастного случая могло не быть: выкидыш на дискотеке и последовавшее за ним бесплодие были заслуженным наказанием за мой бурный образ жизни в юности, потому злость жжёт меня до сих пор. Ребёнок-то, на четвёртом месяце был, мальчик. Хотела Бекканом назвать в сесть старшего брата, светлая ему память. Девяностые, мать его в кэдах! Вою в подушку от этого часто, едва о том подумаю, и даже чуть-чуть два раза не самоубилась на Северном шоссе под колёсами BMW банды очередной пьяной молодёжи с  родительскими деньгами, за малым сдержалась.

Так было, пока я не услышала соседок и не узнала их тайну. Я не знала, что думать. Я всю жизнь — прирождённая «натуралка», требовательная во всех смыслах и на девок вообще не смотрела. Поэтому это было для меня буквально выстрелом в самое сердце. Я детально представляла их во всех действиях и ракурсах, отчего волнами ощущала пульс и дикое желание. Повеселела изрядно, говорили мне коллеги, но втайне от всех вокруг хотела такой же страсти, как у моих замечательных соседок.

Сдерживалась я, надо сказать, не очень долго. Не привыкла сдерживаться, это — для забитых, а меня таковой сделать можно лишь через мой окоченевший труп. Через неделю я поставила им утром букет под дверь, не покривив ни словом в открытке при её написании. Они были изумлены, поэтому мне было несложно представиться им. Пригласить их на чай было неплохой идеей, но пока стоило немного подождать.

Надо приучить к себе, не давить, очень аккуратно. С моим-то нравом!

Я бы без труда соблазнила их обеих и вовсю наслаждалась ими одновременно, сколько хотела. Букетики под дверь, приятные открытки, вертеться рядом, помогать по всем делам, и так далее по стандартному списку. Всё получилось бы, как у меня всё получается всегда. Но тот вечер изменил все мои планы навсегда. Идя с рынка, я увидела их в истинном облике, так сказать. Всё перевернулось у меня в голове, и я поняла, чего мне не хватает в жизни на самом деле. Эгоистичной наглой стерве, думающей лишь о себе самой. Поэтому я одинока и всеми благополучно «забыта».

Подумав об этом, я ощутила щемящую боль в сердце. Это означало одно: я угадала, попала «в яблочко». Видя, что меня заметили, я не растерялась. Подошла к ним и без стеснения честно призналась им во всем, умолчав, правда, о долгой слежке за ними. Такие вещи им не надо знать: я не хочу, чтобы они меня ненавидели. Хотя я считала, что это я вполне заслужила. Схватившую меня за руку аж до лёгких ссадин с царапинами от ногтей Катю я вовсе не стала осаживать, это было заслуженно. Притом, что в прочих случаях причинившие мне вред лежали на асфальте всей компанией.

Они встревожились и даже испугались, что меня затрясло, и я успокоила их, как могла. Разрывать такую прекрасную идиллию я не имела ни малейшего права. Нет, я никогда и ни под каким предлогом не сделаю с ними того, что хотела раньше, клянусь в этом на собственной крови! Я буду самой распоследней тварью и в зеркало на себя смотреть не смогу, если хоть раз подумаю ещё о таком.

Зеленоглазая блондинка, которая вопреки всем предрассудкам не была дурочкой, направила меня на верный путь. Поблагодарив, я ушла домой и пожелала им всего доброго. Причём от чистого сердца. Шатенка, та самая девушка-спица Катя, смотрела на меня с недоверием, это можно понять без труда. Я не стала нажимать, наоборот. Ушла и включила свет во всей квартире, и начала танцевать под восточную музыку.

Вскоре я искупалась и нехотя уснула, принеся в уединении клятву защищать их и хранить, порез от неё на покрытом ссадинами правом запястье списывала на работу по дому. И на следующее утро я решила найти себе спутницу жизни, сделать себе половинку.

А лапочек отблагодарю за их теплоту обязательно. Я и так перед ними очень виновата, свою вину искуплю  непременно. Я не дам им больше плакать и любой ценой сохраню их нежную любовь, их счастье.

Глава 3

Идя по улице с работы, хрупкая девушка с плоской фигурой тяжко вздохнула и стала на скрипящей от ветра остановке ждать позднего автобуса. Руки ныли и болели, клиенты были очень тяжёлыми. Маша подумала о том, чтобы лечь спать и позабыть обо всём. В жизни-то толком ничего не получалось, личная жизнь эпизодическая и совсем скучная, все друзья-товарищи здороваться на все лады горазды, а на день варенья, например, пригласить готовы лишь через раз. Все семьями отмечают, а она сидит одна. Родители умерли в Кишинёве, кого попало в дом звать чревато.

Знакомое дело, её коллега Клава со всем хорошо известной подработкой не стесняется и водит к себе всех желающих. Из-за этого без подушки на голове поспать спокойно не всегда получается. Надо же такому быть, в одинаковых квартирах живут и одной, молдавской нации, только  характером разные. Как так жить можно-то?!

В общем, почти ясная погода вскоре сменилась дождём, и пришлось зайти под полуразрушенную остановку, и под навесом промозглый холодный ветер растрепал сложную причёску совсем. В общем, вечер был хуже не бывает, потому что некуда. Думая так, она внезапно услышала слева гортанный с «бархатом» женский голос: «Девушка, а Вам на какой маршрут, они тут вообще ходят или нет?».

Обернувшись, она увидела высокую женщину в синем спортивном костюме и при зонте с баулом вещей синего же цвета. Всё было подобрано в тон, а смуглое лицо с блестящими чёрными глазами и носом с выраженной горбинкой выгодно оттеняло откровенно новый костюм. Словно только что купила в магазине на Лесной улице в двух кварталах отсюда!

— Да, ходят только раз в час, — нехотя ей ответила Маша. Хотелось лишь спать.

— Ничего страшного, приедут. Идите под зонтик лучше, а то продует совсем.

— Спасибо, — ответила та, оказавшись под синим же зонтом и ощутив, что стало как-то не так холодно, как было раньше. Да и вообще, собеседница с зонтиком оказалась миленькой девушкой, хоть и пережившая всё на свете. Тарахтящий микроавтобус прибыл за разговором к дома Марии как-то быстро. Сидя в нём под на редкость хорошо работающей  печкой, обе девушки непринуждённо болтали. Обменявшись по выходу на улицу номерами, они договорились через три дня после 20 июня к пяти часам дня отметить праздник, а именно день рождения Карины, у неё дома.

Придя в гости при хорошем чистеньком наряде и с шоколадным - других у нас в городе нет - тортиком, Маша тепло поздравила свою новую знакомую с нежданным удовольствием, которого ей не хватало с коллегами. Карина очень много рассказывала о понравившихся Маше цветах, узнав о самой Маше всё и вся. Маша же, понятное дело, была зажата и не слишком откровенна, но всё было понятно и так: одинокая и очень несчастная девчонка, которая смущена самым обычным дружеским вниманием. Тебя я не брошу, не отдам никому. Ты — мой «трофей» и моя прелесть!

В общем, проводив Машу домой, Карина по пути домой поздоровалась с обеими милыми соседками с нижнего этажа, улыбнувшись и пожелав им доброго дня. Они ответили смуглой красавице тем же. У них в гостях она бывала пару раз под предлогом попить чайку, они у неё с этой же целью — тоже.

После гостей влюблённые обязательно находили у себя в прихожей или на столике что-то приятное вроде обсидиановой чернильницы, которую Катя давно хотела приобрести, да каждый раз забывала. Карина была очень неплохим дизайнером, поэтому её квартирку гости всегда хвалили. Тем более, что она задумала кое-какой приятный сюрприз для девочек. Красивая квартира влюблённых ей нравилась тоже, что она никак не скрывала, выражала все эмоции открыто. На их столах были всегда замечательные букеты: баловать цветами друг друга у Кати и Марины получалось безупречно. У Карины и покупали часто! Карина даже порой завидовала и мотала на ус, благо очень пушистая, хоть брей усы!

Появляясь как можно чаще в жизни Маши, Машеньки, как она ласково её звала про себя, Карина всегда помогала ей и не давала скучать. Кино, погулять, один из двух во всём городе спортзалов, — везде её таскала с собой и иногда гоняла вместе с собой вокруг квартала. Правда, Маша была тренированной массажисткой и потому была ничуть не менее крепкой, чем Карина. И саму Карину Маша научила массажу, отчего потом смущалась после каждого «сеанса» с ней.

Ножевой шрам на животе от нападения грабителя, по идее, уродует женщину, но только не Машеньку. Она хвасталась им, что Карине нравилось. Смелая девочка, тихо говорила она и держала за ручку при первом удобном случае. Маша сильно краснела, и румянец был не от смущения. От ласки.

Карина записывалась к Машеньке на массаж не единожды, с эйфорией ощущая на себе её роскошные руки и приучая таким образом Машеньку к себе. Она испытывала под машенькиными руками гамму приятных ощущений и «думала» о любимой в ванне перед сном. Не всегда с «инструментами». Надо сказать, Маша не была равнодушной и хвалила красоту Карины, ухоженность и опрятность. А пару раз целовала ручку, что Карине льстило.

Карина всегда баловала подругу, не пытаясь делать это в обмен на что-то, с нажимом, что вначале давалось очень и очень нелегко. Натуру законченной стервы со стажем подавить за недельку-другую трудно, но флористка очень и очень старалась. Она видела пример в лице изумительной Кати и не менее чудесной Марины.

Ей становилось очень приятно, когда Машенька была довольна и обнимала её. Всё чаще и теплее становились эти объятия. Ухаживать за Машей было просто приятно, восхитительно. Тем более, что та стала отвечать тем же и так же нежно. Нередко Машенька от этого смущалась и краснела, что при её светлой физиономии было смешно.

Карина постоянно ездила к ней и при всех нагло забирала её с работы, отшивала всякие гоп-компании и некоторых клиентов хорошим знанием юридического дела. И гонором с немалыми навыками каратэ тоже. Применению этих двух последних Карина подучила понемногу и Машеньку.

Когда они раскидали на северном у пивного ларька очередную гоп-компанию из пятерых вдребезги пьяных уродов непонятного возраста и пола, на коих намеренно нарвались, им было хорошо. Они обе со смехом объяснили поверженным моральные последствия огласки инцидента и поехали на автобусе с относительно трезвым в такое-то время суток водилой прямиком домой к Карине на улице Обской. Смеясь, они помогли друг другу раздеться, а затем пошли в душ, чтобы смыть стресс от сегодняшнего. Он даже не скрипел натужно, как часто бывало!

Карина, как всегда, очень нежно намыливала Машеньку и незаметно целовала её гладкую спинку, но та совсем не была против. Наоборот, она дышала всё чаще с растущим желанием, которое к своему приятному смущению чувствовала к Карине очень давно. С Кариной Маша чувствовала себя тепло и легко, ей было приятно видеть и слушать её, чувствовать смуглые руки и часто губы на себе. Она обнимала Карину, чувствуя её грусть, чаще и чаще давала дремать у себя на груди, гладила её гриву, слушала её и испытывала постоянно растущую привязанность.

Она много раз купалась с Кариной не без наслаждения и возбуждения, натирала её изумительную, чуть пушистую спинку с бёдрами, сама подставлялась под ласковые руки подруги. Но сейчас Маша решилась всё сказать Карине: очень красиво потянулась и резко повернулась лицом. Страстный, очень долгий поцелуй прямо в губы с горящими от неутолённой страсти глазами и все последующие за ним признания прямо в душе были чудесными.

Обеим красавицам не было стыдно ни за что. Машенька рассказала многое, Кариночка — не меньше. Они не стали медлить и после бурной страсти «ручками по ягодкам» прямо под относительно тёплыми струями воды вытерли друг друга полотенцами, бережно, словно хрупкую драгоценность. Улыбаясь, они гладили друг друга и вскоре побежали без полотенец в спальню Карины.

Ночь была чудесной, и они не сдерживались ни в чём. Они плакали, смеялись и на все лады говорили друг другу всё, что хотели. Чувствуя друг друга, они легко становились одним целым. «Как же хорошо, как же тепло!» — шептала Маша. После самых страстных проявлений чувств девушки уснули лишь под утро, без малейшей тревоги. Больше тревожиться им было незачем, ведь все поиски закончились. Карина была очень рада, что Машенька сама решилась открыть себя ей. Благодарная Карина гладила всё тело любимой и не оставила без поцелуев ни единого гладенького участка, чувствуя жаркий пульс своей страстной  половинки.

— Умничка моя, моя Лозушка, моя Ивушка, — шептала она, не переставая обнимать, — Я всему научу тебя, ты будешь такой же решительной и сильной, как я. Машенька моя родная, я живу для тебя. Ты — моя душа, моё всё!

— Карина, Кариночка, моя античная красавица, послушай, ты есть и всегда будешь в моём сердце и душе. Делай всё со мной, тебе можно всё, только не отпускай меня, прошу тебя, не отпускай меня никуда! - говоря это, Машенька гладила смуглые бёдра, целовала выбритый до синевы пах и лобок, всё быстрее лаская язычком налитую ягодку и лепесточки вокруг неё. Смуглая абазиночка тяжело дышла, говорила много сладкого и вдруг с криком резко выгнулась, улетела в рай. После бурных поцелуев Машеньки она пришла в себя и отблагодарила свою маленькую радость точно так же. А потом - одновременная страсть и полёт к Луне!

- Какая ты вкусненькая, Каринулечка! Самая вкусная! Первый раз с женщиной, а так хорошо! - Машенька была от мускусного аромата тела и лона любимой в восторге.

- А ты у меня вкуснее всех, моя прелесть, моя Ивушка, моё солнышко! - шептала Кариночка, непривычно и жутковато для многих улыбаясь до ушей.

Она целовала Машеньку и не давала ей скучать. Она думала про себя: «Милая моя, я люблю тебя и не отпущу. Катя и Марина, от всей души вам самое большое спасибо, я всю жизнь должна вам обеим и отдам этот долг. Люблю вас обеих, хотя Машеньку люблю и буду любить в разы больше. Спасибо вам за эту добрую девочку».

Эпилог

Когда я утром поцеловала мою принцессу, то словно была невесомой. Как же это хорошо, снова чувствовать себя не стареющей воблой, а реально нужной кому-то. Искупавшись и без всяких «фи» приготовив нам обеим завтрак на старомодной газовой печке, - микроволновки тупые не признаю! - я пошла будить мою любимую. Она ещё дремала, явно не желая просыпаться. Что ей снится такое хорошее?

Когда я тихонечко провела губами прямо по её стройному замечательному телу и полуоткрытому ротику, Машенька зашептала моё имя. Большего мне не надо было, и я нежными поцелуями с ласками разбудила своё солнышко. Она проснулась сразу и попросила добавки, так что отвести её на небо и обратно было легко. При всех машенькиных не особо убедительных протестах по поводу опоры под ногами я на ручках отнесла её в душ купаться. Ну, и купаться тоже.

Оттуда мы вышли не сразу и сразу накинулись на еду, как голодные драконы. Завтрак из дыни и грибного омлета по-королевски, подсмотренный у Кати втихаря, легко порадовал и мою Машеньку, мою Ивушку. Я с радостью сделала ей успокаивающий массаж, отчего она в полном восторге давно называла меня очень талантливой в этой области. Это всегда мне льстило, совсем неопытной и с «деревянными» руками. Драки нежными руки не делают и таскание 10-20 кг цветов в вёдрах. Вены видны, блин, хоть руки прячь!

Так как была суббота, и Машенька с моей помощью легко взяла отгул, то мы пошли гулять по старой балке и заросшей бурьяном западной окраине города с покрывалами для удобного уединения. С известными целями, ясное дело. Попробовал бы кто-то ей не дать свободный день! Держась за руки, мы в очень хорошем настроении болтали обо всём подряд и улыбались. Она не отпускала меня от себя, и я не хотела отодвигаться от этой замечательной девочки. Ни на миг, честно скажу.

Букеты, полезные для дома и просто красивые вещи, платья и украшения без всякой там бижутерии — дарить ей подарки стало для меня необходимым делом. Она тоже дарила мне многое, её клинки-серьги из сплошной яшмы без металла я вообще ношу постоянно, снимаю только перед сном. Она мой чуть почерневший за многие годы массивный серебряный браслет-часы с узорами в форме виноградной лозы тоже носит постоянно, снимает его даже в душе. Когда я представила её всем сукам-коллегам как свою подругу, все её хором хвалили. Попробовал бы кто-то наехать на неё, со свету сжила бы!

Баловать, поддерживать её во всём стало для меня второй натурой, если не первой. Я помнила о том долге, который давно и по моей инициативе был на мне, и мне хотелось отдать его моим соседкам-красавицам максимально приятно.

Когда мы на следующий день после похода в кино встретили нашу Катю и Марину, с которыми моя умничка Мари - я лишь потом узнала, что она очень не любит такое наименование, - уже вовсю приятельствовала, то поздоровались и сердечно отблагодарили их за всё, не сдерживая объятий. Я давно всё рассказала Машеньке об этом, у меня не было от неё никаких тайн. Лишь то, что я следила тогда за ними и влюбилась в них обеих, останется моей тайной от всех. Я не хочу и не допущу, чтобы что-то омрачило их сказку. Об этом знать буду лишь одна я и эту тайну унесу с собой. Но больше я не таила от Машеньки и девочек ничего, я вся открыта для них.

Машенька ни капли не осуждала меня за чувства, хоть и ревновала к каждому фонарному столбу. Я её — ещё больше, за малым не избила просто сделавшего комплимент коллегу. Как и она двоих студентов, желавших познакомиться со мной. Она меня поддерживала в ряде вещей. Сама долго плакала одна и понимала меня, а я — её. Мы обе были рады тогда и рады сейчас нашей с ней близости, любви. Я стала для Машеньки примером и образцом для подражания, поэтому не могла подвести её.

В гости наши чудесные девочки пришли легко, как всегда, и мы устроили для них «пир на весь мир». Правда, Катя постоянно говорила, что хочет удивить меня с Машенькой и Мариной своими шедеврами, но я отговорила её в гостях готовить. Ты за плиту или в гости пришла, блин?  Катюша лишь  фыркнула про непонимание сути повара, на что я с Машенькой с эмоциями воздели глаза к небу-потолку.

Чувствуя, что им очень нужно уединиться и многое обсудить не при наших ушках, мы тепло им улыбнулись и оставили им всю квартиру до вечера. А сами при этом пошли в квартиру Машеньки и навели там порядок, а потом отправились в единственный на весь городок старый кинотеатр, чтобы провести там время рядышком. Зная, что они очень аккуратные, мы ничуть не волновались за них. И не зря, ведь дома горели свечи с ароматическими палочками из моей узорчатой каменной «вазочки», сами лапочки были всем довольны и даже ждали нас обеих с нетерпением.

Когда мы вернулись, обе от души благодарили нас, а мы — их. «Наш дом всегда для вас открыт», — говорила я, держа их руки своими, как и моя Машенька. Впрочем, они с такой же радостью приглашали нас к себе, говоря, что всегда нам рады. Мой дом стал домом Машеньки-Ивушки в равной степени, и это было всегда взаимно. Я ни разу не давила на неё, как хозяйка на сожительницу. Нет, всегда мой дом — её дом. Так же и она по отношению ко мне, класс!

Мы приглашали их и ко мне, и к Машеньке, утихомирив её соседей и сделав её квартиру конфеткой. Так же они нас всегда звали на праздники, а мы — их. Катя была очень скромной девушкой, квартирка её этой черте соответствовала. Дав пару советов друг другу на этот счёт, мы к этой теме больше ни разу не возвращались. Оставить простой цветочек на комоде в вазочке или что-то милое после прихода в гости к ним стало приятной обыденностью. Если вдруг кто-то из нас грустил, то успокоить было вовсе не каким-то посягательством на отношения, а лишь дружеским жестом. Обнимать друг друга, говорить приятное и слегка ухаживать тоже не было предосудительным. Мы никогда не вмешивались в их страсть, не пытались даже делать таких попыток. Что наиболее прекрасно, это было взаимно.

Мы вместе делали наши квартиры ещё красивее, а потом сами сделали уже у себя сюрприз для наших подруг. Ремонт длился немало времени и был шумным, за что мы ругались с соседями при каждой встрече. Пускай меньше пива сосут, из мочи сделанного.

Мы старались всё сделать, когда наших девочек не было дома. На остальных нам с высокой вышки, вообще-то. Мы не хотели беспокоить наших умниц зря и потому завели с ними правило писать друг другу сообщения, когда захотим пригласить их к себе в гости или просто погулять. Если не отвечают долго, мы понимаем, что они заняты чем-то прекрасным и не для чужих глаз, и не потревожим их. Так мы не отрываем от любви эту замечательную пару, а они — нас. Как и от семейных или просто житейских, бытовых дел.

Когда Катя пришла к нам во всём нарядном с Мариной, мы вышли к ним в чёрных «шёлковых» халатах в цветочек, поздоровались и сказали, что наш сюрприз готов. Они красиво разулись и пошли его смотреть. Кстати, мне нравилось, что им легко и приятно ходить босиком в непринужденной обстановке. Я сама такая же и Машеньку скоро приучила. Она часто клала ножки мне на колени, и я просто гладила, мирно целовала их выше лодыжек с огромным удовольствием, и это было взаимно. Такие изумительные ножки целовать мне не было зазорно, как и всю Машеньку. Девочки убрали зелёную шторку и вместо простой гостиной увидели комнатку со своей душевой, умывальником и роскошной на вид мебелью, маленьким холодильником для сока и воды с фруктами.

Постель была в том же стиле, что и всё прочее: широкая и с двумя бра в античном стиле у кровати. Наворовала при торговле цветами и кое-чем ещё контрабандным за 4 года. Только не наркотой - другие мои товарки легко соглашались, но я нет, хоть из-за этого беднее коллег была!

Полумрак, еле рассеиваемый ими, тёмно-бордовые шторы на стенах с вручную нарисованными Машей ярко-белыми тюльпанами и кофейными чашечками под ними, давали ощущение ночи. Когда мы делали комнатку, мы часто и сами поддавались этой романтике прямо там, помогали друг другу петь от счастья. Шторы были очень плотными, что надёжно помешает всяким там соседям слушать, что и кто в этой комнате любви делает. Не их дело, сами нехай между собой романтику творят!

Когда они спросили нас, что это за прелесть, я прямо отвечала им, что ремонт, из-за которого был шум на половину подъезда, завершён. Мы сделали подарок на начало лета для них обеих. И ещё сделаем, особенно, я. Дверь с чёрной ручкой, которая закрывала комнатку, была с сюрпризом тоже. При закрытии ручки она украшалась синим кружком, при открытии — ярко-белым. Я копировала эти цвета с маневровых железнодорожных светофоров, так мне с детства привычнее. Люблю очень железную дорогу, правда, родители покойные привили эту страсть.

Ах да, ещё у постели на вешалке «случайно» оказались халаты вроде наших, для них. Я знала их размеры, как и они наши, и не прогадала. Они подарили нам обеим ярко-зелёные с серебристыми цветами халаты, которые были, кхе-кхе, точно по фигуре!

— Если вы захотите уединиться или обсудить что-то наедине, вам не надо бежать домой сломя голову и извиняться, что вам пора уходить. Можно зайти туда, не стесняясь нас. Мы не будем вас беспокоить и звать, пока вам не станет совсем хорошо, или, пока всё не обсудите! Если вы будете там до ночи, то можете спокойно там спать, мы не будем против. Когда мы захотим того же, вы же не будете против нашего присутствия там? — говорила я, глядя на кивнувших в ответ влюблённых. — Спасибо вам за то, что вы помогли нам найтись! За вас, мои родные! За ваше бесконечное счастье!

Поблагодарили за подарок и вскоре сами с большим удовольствием воспользовались.

Выйдя оттуда, танцуя в распахнутых халатах на замечательно обнаженных телах, они при нас нежно целовались и были счастливыми, что меня саму и мою прелесть обрадовало. Сделав комплименты их красоте и без лицемерия любуясь девочками, мы их успокоили, что чего-то стесняться при нас нечего. И, тем более, друг друга. Они прекрасны и чувственны, отчего мы восхищены. Куда там тощей немытой шалаве-домохозяйке Маргарите, которая «королева в восхищении», ха-ха-ха!

Когда они перестали краснеть и ответили, что и мы у них скоро сможем так раскрепоститься не меньше. Я была просто на седьмом небе от их реакции, а от машенькиной - и того больше.

Это не чудо, лапочки мои хорошие, это вы чудо, думала я, влюблённо глядя на свою девочку и нежно — на чудесную Катюшеньку с не менее чудесной и томной Мариночкой. Просто у меня руки растут из плеч, и я две недельки старалась вовсю вовсю к возмущённому бульканью в хлам бухих соседей всех полов и возрастов, а моя Машенька помогала, моё родненькое сердечко.

Часть 3

Проходят испытания просто немыслимых подводных лодок генерала  Шильдера, которые сразу же предполагается вооружить реактивными торпедами, которые с помощью электропуска предполагалось запускать под водой! Торпеды успешно испытаны. Испытан вариант запуска из-под воды на поверхность в борт корабля противника.

Кстати, эти испытания стали неприятным известием для Запада. Жюль Верн, например, пересмотрел оснащение «Наутилуса»  капитана Немо, который до этого топил корабли англичан своим бронированным носом. Жюль Верн взял реактивные торпеды с подлодки Шильдера и «передал» их капитану Немо, и «этими» русскими торпедами тот персонаж и вооружил свой «Наутилус», что добавило общего страха.

В сухопутных войсках ракеты стали табельным оружием.

1817 г. Созданы табельные боевые ракеты, и они входят в состав вооружения армии. 1826 год. В состав армии входят роты ракетчиков. 1826 год. В полевой армии повсеместно происходили испытания активно-реактивных снарядов, которыми стреляли из пушек. 1828–1829 годы. Применение ракет в русско-турецкой войне, штурм с применением ракет Варны, Силистрии, Браилова. Созданные плавучие батареи ракетной артиллерии сожгли и, по сути, уничтожили два турецких флота на Дунае. 1825–1830 годы,  Монжери (в России) разработал, изготовил и провёл стрельбы из гладкоствольных орудий активно-реактивными снарядами…

Купцов А. Г. Крылья рассчитанной смерти СССР и III Рейха.

Пролог

Вспоминая вчерашний вечер весь день, я радостно улыбалась. Просто фантастика, это же настоящая сказка. Я летала, я была на сотом небе от счастья. Это я буду точно помнить всю жизнь!

Когда наши милые подруги сделали нам подарок в виде этой замечательной спальни, я была поражена. Улыбаясь, Кариночка и Машенька спокойно взяли нас за ручки и сказали, что это — подарок нам за всё то добро, что мы им сделали. Говорили, что никогда не покинут нас, и, что будут всегда поддерживать, потому что любят нас и благодарны до глубины души. Как они экспрессивны, классно!

— Девочки, что же вы так, хорошие, мы в нирване, не ожидали такого, — ответила им я, со смущающими меня желаниями тая под взглядом Карины и Машеньки. Моя Маринулечка, судя по её частому дыханию и судорожным объятиям, ощущала то же самое, то и я.

— Не волнуйтесь, мои хорошие, — ответила Машенька. — Вы всегда — наши желанные гости, и ваша любовь в полной, полной безопасности в этих тёмных горных лесах. Мы хотим вашего счастья, не стесняйтесь нас, будьте всегда спокойны с нами обеими.

— Машенька, Кариночка, ну мы не знаем, как благодарить, правда, не знаем, — чуточку увереннее сказала моя белокурая валькирия, отчего и у меня уверенность в себе немного поднялась, — Вы сотворили чудо и сами чудесны.

— Вы уже нас благодарите тем, что всегда вместе и вдохновляете нас не размыкать руки, когда мы одни вечером, — властно ответила Карина, проведя руками по роскошной гриве чёрных волос и обняв за плечи стройную Машеньку.

Мы стали для них реальными символами любви! Что они не врали, я чувствовала. Мариночка моя научила, умничка-хохотушка. Хотя, если точнее, она у меня с этого момента и всегда на всю жизнь настоящая Валькирия с большой буквы . Белокурая моя любимая бестия!

Мы обняли их, совершенно не пытаясь отдалиться от них, после чего поблагодарили снова и предложили сходить в кино. Девочки охотно согласились, так что домой к ним же мы пришли крайне весёлыми. Когда нам захотелось час спустя побаловать друг друга наедине, мы тепло улыбнулись им и попросили снова показать сделанную ими прелесть. Они взяли нас за руки и провели туда, включив закатно-янтарный свет. Всё сказали, где что лежит. Душевая с нередким в городе обогревателем воды из-за отсутствия горячей из крана по городу даже после постоянных жалоб, а также небольшой холодильник на низком железном столике, - из закрывшегося офиса ушедшего в историю какого-то частного банка - что стоял тихо около постели, были милыми. Открыв их, мы увидели вишнёвый замороженный сок и наши любимые фрукты. На вешалке в форме пальмы висели халаты, копия халатов наших невероятных прелестниц.

— Примерьте, девочки мои, не стесняйтесь нас, — произнесла Машенька с явным пожиранием нас обеих своими большими томными глазками. — Хотите, я помогу вам? Найти, где что!

— Спасибо, мои хорошие, — тихо сказала моя Марина, плавно скинув роскошное синее платье и надев моими руками на освобождённое от всякой одежды тело чёрный в красных узорах халат, — вы такие умницы, и размер наш угадали?

— Да, вам нравится? — ворковала Карина. Глаза у неё наполнялись жаром, который она сдерживала. Мы покраснели. Постоянно просила не стесняться, а сама туда же! Тем более, едва голенькими они нас увидели, сразу и явно завелись. И сделали для нас то же самое, чувственно потянувшись!

— Класс, с нас такая же прелесть, как ремонт начнём! Это решено, Кариночка, Машенька, мы сделаем вам не хуже.

— Замечательно, — улыбались обе, — Располагайтесь, мы не будем вам мешать. Хотите тут подремать или уснуть на всю ночь, не сдерживайтесь и спите себе спокойно. Это — ваше, вам с нами можно всё.

— Девочки, спасибо вам огромное, мы обязательно вас побалуем в ответ, да и просто побалуем. Любим и нежно вас целуем, — уже уверенно, румяная отвечала я. И про любовь было сказано не для красного словца, все это знали.

Покраснев румянцем желания, они послали нам воздушные поцелуи и тихонько упорхнули из комнатки. Нам, как оказалось, девочки поставили довольно приятную музыку, чтобы нам было проще успокоиться в новом месте. Мы с поцелуями медлить не стали, едва только очнулись от добрых слов наших чудо-соседок, и дальше сделали всё, что хотели. Купаясь и остывая, в душевой, мы просто были потрясены. Такая забота о нас тронула до глубины души, какие же Карина и Маша хорошие!

— Неужели мы сделали эту бывшую неуживчивую стерву такой прелестью и помогли ей найти свою вторую половинку? Ну, не может такого быть! — говорила я, помогая Марине вытереться и красиво потянуться во весь рост, сильно целовала её загорелые, нежные руки. Блонда, а загорает!

— Помогли, солнышко, но не сами. Это она сама всё себе нашла, мы лишь указали дорогу. Она сама уже устала быть такой злой, одинокой и забытой, вот и прикипела к нам. Приятно, что она подобрела, стала такой милой. И явно кого-то потеряла в прошлом, вот и нашла замену в лице… нас и Машеньки.

— Если она счастлива от этого, пускай так и будет. Любимая моя, Валькирия моя родненькая, давай сегодня переночуем тут, они же так красиво сделали. И им, и нам сделаем приятно. Да и уютно так, свечи на столе, поужинаем.

— Согласна, Катюшенька моя родная! Не будем им мешать, пускай они вместе порадуются тоже. Они завелись и хотят нас, ты видела, Катюш? И... мы тоже! - Мариночка покраснела до цвета клюквенного сиропа, как и я.

Улыбнувшись друг другу, мы поцеловались и через СМС искренне пожелали нашим девочкам самой доброй ночи. Пришедшее мне на телефон сообщение я по сей день храню вместе с телефоном, который заменила другим, а его оставила на память: «Мы очень вас чтим и никому не дадим в обиду». Я с немалым удовольствием ответила им под Мариночкину улыбку: «Взаимно, мои хорошие. Марина и Катя».

Потом мы четверо по общему решению все наши видео, фотки и прочее снимали лишь на фотоаппараты без телефонов, складывали всё лишь в компьютер без Интернета с отломанным модемом, и вообще в «делах семейных» без электронных средств, чтобы наша жизнь не стала компроматом против нас! Ну, а на ночь с аппетитом отведали приготовленный для нас большой пирог с вишней, который мы обе очень любим. Они о нас так заботятся, подумала я, когда мы прилегли на постель, которую нам поставили. Мы ответим им тем же, без вариантов.

После часика бурной ласки мы с Мариночкой не прекращали тёплые поцелуи и вскоре уснули. Утречко встретило нас спокойствием… и двумя совсем раздетыми девушками, любовавшимися утром и вдыхающими липовый аромат с открытой форточки. Ветер был не такой сухой, как обычно, ночью прошёл таки дождь. Машенька обнимала смуглый и не очень тоненький стан своей абазинской умнички — мы знаем, Карина по крови абазинка, — положив голову ей на плечо. И напевала молдавские песенки, милые, которые нам очень нравились благо Мари — молдаванка, хотя она терпеть не может, когда её зовут Мари.

— Доброго утречка, красавицы! — поздоровались мы, они нас немного взволновали и в том самом смысле, и я тихонечко скинула халатик и положила его на диван. Мариночка, с желанием целуя мне ушко, сделала то же самое.

— И вам, мои хорошие! — ответила Машенька, и обе повернулись к нам, сразу же начав поедать нас глазами. Взаимно, не стану врать.

Глава 1

После бурного рабочего дня, когда все цветы были проданы, а моя Машенька отправилась за подарком нашим девочкам, я привела себя в порядок и пошла в сандалиях к ним домой. Ведь нас обеих сегодня пригласили отмечать тридцать первый день Рождения Марины, ровесницы Катеньки. Выглядеть у них неряшливо или прийти без тортика — несмываемый позор. Потому в стареньком душе на работе я быстро привела себя в благопристойный вид: применила надлежащим образом новую бритву, искупалась и завязала гриву в хвост и закрыла платком, а потом переоделась в не мнущееся благодаря синтетическому составу полупрозрачное вечернее платье с декольте из своей сумки. Я раньше его не надевала, чтобы сделать Машеньке и девочкам приятный сюрприз.

К слову, именно я отучила и Катюшу с Мариночкой, и мою ненаглядную, родненькую ивушку Машеньку, красить ногти и подкрашивать волосы, штукатурить личики и помаду губную применять. Сами по себе мы красивые, кому что-то не нравится — мимо! Лесом!

На завистливые вопросы коллег-флористок, куда я в таком убойном виде иду, я всех вежливо послала, сказав, что направляюсь на вечеринку к одному знакомому олигарху. Слежку за собой я оборвала просто и привычно, повторения этой истории коллеги не хотели. Почему бы, интересно? Да, покрытая непонятными ссадинами и с разбитым носом молодая стерва Фатима и её не столь молодые коллеги-любовники, Борис с Толиком с превеликим удовольствием и во всех красках расскажут, что, как и почему.

Идя почти в ритме практически танца, я с нежностью подумала о девочках. Написав, что иду, получила ответ: «Ждём, Катя и Марина. Спасибо за фрукты в Катюшином холодильнике!». Я была рада, что мой визит в Катюшину квартирку с доставкой кормов её наглому чёрному котищу и приятных закусок Катюше им понравился. Ананасы, киви и бананы Катюша очень любит, поэтому приносить их приятно. Когда моя Машенька была на работе или в спортзале со мной, Катя оставляла нам маленькую баночку икры или лососика. Коту её, пятилетнему Чёрту, мы исправно приносили рыбку попроще. Нечего старого Чёрта с его острыми когтями сильно баловать, и так обрюхатил почти всех кошек во дворе!

Все чёрные котята ходят, как на подбор, хоть породу новую выводи. Кстати, это идея! Предложу под салатик, если что. А за ободранную нынче старую сумку я ему прописала купание, вот ору-то было кошачьего! Мне очень понравилось, но Катюшка немножечко ругалась. Пришлось её вчера даже умаслить походом на вещевой рынок, благо все магазины оттуда берут не проданное, с покупкой ей платья. Новая сумка в форме бежевой устрицы с железными цепями внизу, по правде скажу, была куплена мне ей.

Нередко небольшие букетики чайных роз украшали столики в каждой квартире после наших визитов, открытки с ласковыми приглашениями — тоже. А Машина квартирка… Мы с Машей очень полюбили бывать там рядышком, дарить ей наш аромат цветов и любви. Когда туда приглашались наши лапочки, они аромат и новый стиль отмечали и были в восторге. Машенька моя, Ивушка-Лозочка ласковая, совсем не возражала, благо мою квартиру часто отдавали в полное распоряжение Катюши и Мариночки в их визиты к нам в гости. Взаимно, причём.

Квартира самой Катюши стала — украшенным с моей подачи в морском стиле — неофициальным местом для праздничных дней, празднования всех приятных дат и дней Рождения. Люблю море, как давно не была там... А жильё несравненной Марины стало просто полным цветов дворцом для уединения её самой с Катюшей в любые личные праздники и на Новый Год.

Мы четверо не афишируем, кто мы есть на самом деле, а также не поддерживаем эти «клубы», форумы, объединения ЛГБТ и прочее. Любовь — дело личное и известно должно быть лишь родным и очень редко - друзьям, но это почти всегда нежелательно. Выставлять это напоказ и бравировать своей якобы особенностью реально омерзительно, как это делают на гибельном Западе, чтоб его! Хотя у них всё от и до — объект издевательства и насмешки, тупое КВН — всего лишь калька с западных аналогичных высеров. Когда нет ничего святого, и это типа весело!

Самое приятное, что наши умнички всецело с нами согласны. Во всём, выше мной перечисленном. Комедии для пивных подпендосных подсосов-дебилов, где все ломают кости и носы, нас не смешат. Приходится, правда, не давать соседям слишком сильно интересоваться их личной жизнью. Машенька не против их охраны, сама кумушку-пьяницу оглушила по затылку и отправила в мусорный бак за любопытный нос, свалив на собутыльников, некоторым из которых она в карты должна немало. Уверена, зрелище их должницы в таком месте позабавило многих.

Мы постоянно ходим в гости друг к другу, сделав по инициативе Мариночки дубликаты ключей от квартир, друг для друга. По сути, жить друг у друга стали, как я того и хотела год как! Какая же Маринка молодец, подняла Катю, и нам с Машенькой приятно с ней рядом находиться. Сама же Катюша буквально расцвела и была нами обожаема ничуть не меньше резвой блондинки. Мы всегда её баловали, и грустной больше ни разу она при нас не была. Мы-то настроение подруг чувствуем и при любых проблемах не бросаем, всегда единым фронтом помогаем.

Портреты и милые фотографии украсили стены всех комнат, прихожих и кухни. Во всех спальнях висели снимки и портреты любимых неглиже, что к общему удовольствию дарило романтику. О тёмно-зелёных и ярко-красных свечах с ароматными маслами на столе речи и вовсе нет: они всегда горели по любому поводу, делая вечера и иногда ночи просто прелестными.

Мы без малейших проблем заскакивали друг к другу для времяпрепровождения или взаимной помощи. Конечно же, не без предупреждения друг друга. Часто мы вообще жили друг у друга и без смущения готовили вкусности друг другу. Всегда здоровались, когда видели друг друга и девочек на кухне или около балкона, как одетыми, так и обнажёнными. Поначалу наши девочки и мы немножко стеснялись, но потом это стало приятным и привычным, а милые взаимные комплименты мы делали постоянно. И, конечно же, мы любили баловать друг друга танцами с песнями, это тоже стало самым обычным делом. Не приедающимся, отнюдь.

Более того, я сегодня приготовила девочкам особенный сюрприз на сегодня. Я хочу подарить им как можно больше радости, больше них я дарю и буду дарить счастье только моей Машеньке. Когда Машенька со мной под ручку прошла к имениннице и поцеловала её, та легонько покраснела, Катя прыснула и поцеловала меня в ушко в ответ. Мне очень понравилось, я не оставлю это без благодарности, тут же подумала я. Порумянев, мы все продефилировали к столу и вместе распаковали роскошный торт, крича здравицы Мариночке. Все подняли бокалы с соком и добавкой сухого вина, чисто для запаха. Мы не пьём спиртное всерьёз, считая это ужасным пороком, но хорошего шампанского или вина с маленький напёрсток для терпкого запаха часто добавляли. Поставив музыку, все затанцевали.

Я и Машуля обнимались в ритме вальса, а Катенька и Марина просто целовались, вертясь уже произвольным образом, весело подмигивали нам.

— С днём рождения, Мариночка, милая Валькирия, — ласково произнесла уже Машенька, поцеловав её в щёчку и ручку. — Прими наш скромный подарок.

Вручение серебряной цепочки и медальона с рубином в центре крышки сопровождалось аплодисментами со стороны нас всех и поцелуями от Кати лично. Фотография самой именинницы неглиже в колье была сделана Катюшей. Мы попросили Мариночку снять все «лишние тряпки» и примерить подарок. Когда она мигом смущённо оделась, и все вволю посмеялись над её румянцем, я обнажила и медленно целовала Машины бёдра, на что она растрепала мне волосы в хлам.

— Моя античная умничка, солнышко, сделаем приятное нашим девочкам? — спросила меня стройная девочка. Я только улыбалась и кивнула прошептав много сладкого Машеньке на ушко.

— Мои хорошие, а хотите, мы с Машенькой потанцуем немного для вас с Катюшей? — спросила я уже именинницу и её милое, ласковое счастье. И наше тоже в лице их обеих, их счастье нам нужно.

Девочки с интересом ответили «да», и сам танец был ими ожидаем. Именинница и я с моей родной Машенькой были празднично веселы, готовые просто петь. Я улыбнулась и обняла мою Машу, кружась у большого дивана, сделанного из двух маленьких. Если разбирать саму постельку было лень, а есть охота прилечь, подремать или обрадовать друг друга, то такой диванчик был незаменим. Пропивший квартиру бывший асфальтоукладчик Гога охотно подарил нам обеим два кожаных старых дивана и один шкаф за ящик водки, что мы ему купили. еле отчистили и привели в приличный вид, не забыв обработать от насекомых, благо контрабандный инсектицид с Восточного шоссе, более не пригодного для езды, выручил. Успешно.

Водя руками по спинке Машеньки и её стройным бедрам, я целовала её, а она как главная затейница томно улыбалась. Моя не очень плохо выглядящая грудь без «растяжек» почти 3-го размера трепетала в ответ на мягкие касания и поцелуи Машеньки, а ротик без этой ненужной помады приоткрылся. Нежно водя руками по мне, Машенька плавно обнажала мне бедра и ноги. Я не могла не ответить на это и совсем раскрыла платье на груди любимой, долго-долго целовала обе маленьких упругих чашечки с непередаваемым удовольствием. Катя и Марина смотрели на это, не отрываясь, чувствуя прилив страсти.

Они говорили, что завидовали моей фигуре, хотя Мариночка при росте 176 см против моих 185 сложена ничем не хуже меня, и милая Катя со своей стройностью и ростом в 160 см могла соперничать даже с моей ненаглядной Машей, более тоненькой, но ростом на десять сантиметров больше. И у белокурой Мариночки тоже нет растяжек на груди, поскольку мы обе не носим этих идиотских лифчиков.

Обнажившись совсем, мы поцеловались так, что наши любимые зрительницы были готовы повторить увиденное прямо на месте. Катя незаметно гуляла руками по телу Марины через халат и целовала ей шею, глаза заволокло сильным желанием. Но, видя жар наших девочек, мы не переставали дразнить именинницу с Катей. Улыбаясь им обеим, я красиво гладила своё спортивно сложённое тело, не пропуская ни одной части и расставив ноги, обнимая плечи обворожительно вставшей на колени на тёплую подушечку Машеньки.

Я вначале думала, что она часто принимала эту позу просто от стеснения, но потом поняла, что ей просто нравится, и вскоре с удовольствием попробовала сама. Мне стало приятно быть для неё коленопреклонённой, это совсем не принижало. Скорее, наоборот, смотришь на любимую с ещё одного очень приятного ракурса. С удовольствием Машенька целовала мои бедра и животик, гладила спинку. Я отвечала лаской и не менее нежными касаниями, массировала стройные плечи, чашечки груди и гладила стройненькую шейку. Машенька стояла на мягком ковре на коленях и чувственно изогнула спинку, целуя мой гладкий, как у прошедшей полную эпиляцию пару лет назад Машеньки, пах, руки, бёдра.

Когда её чудесные губочки коснулись меня намного теплее, я начала без малейшего стеснения ласкать Машеньку, её волосы и личико, всё тело. Дальше была настоящая фантастика, и я пришла к самой вершине от нежности возлюбленной. Тяжело дыша, мы обе опустились на диван, растрёпанные, как дикарки. Я усадила Машеньку на серединку дивана, аккуратно взяв её за ручки и бёдра. Когда очень слабый румянец, покрывший всю меня от нахального носа до пяток, оттенил очень светлую Машенькину кожу, та улыбнулась. Мы слились в самом страстном поцелуе, который когда-либо дарили за всё время друг другу. Её острый носик я поцелуями не обделила нисколечки.

***

Мы были просто поражены. Подруги предавались настоящей страсти для нас, и чувственной красоты этого словами не передать. Это прекрасно, и мне вмиг стало понятно, насколько они счастливы вдвоём. Халаты у нас обеих были давно полностью на диванах, и наша нежная кожа была во власти робких, но очень опытных рук.

Каринка не собиралась закончить чудо быстро. Наоборот, она баловала Машу медленно, растягивала удовольствие. Помогла её удобнее присесть на диван и сама с огромной радостью встала на колени перед любимой. Ножки самой возлюбленной она положила себе на плечи и неустанно целовала. Спинка Кариночки изогнулась для Машеньки и выглядела соблазнительно, а согнутые в коленях смуглые ножки со слегка сжатыми пальчиками были очень широко расставлены, не давая нам, зрительницам, проглядеть какую-то деталь или как-то скрыть страстное желание девочек от наших глаз. Мне захотелось… впрочем, я осеклась даже мысленно, но покрасневшая до цвета свежей свеклы Катенька-совёнок, явно хотела того же, что и я, глядя на раскрытое и пульсирующее от сока лоно с явно не девственной жаркой попочкой смуглой красавицы!

Наша чернокудрая умница, испытав новую пику горячей радости уже от ухаживаний за Машенькой, привела свою стройную прелесть на то же самое небо, где за секунду до этого была сама. Когда та пришла в себя, Кариночка успокоила с поцелуями Машины тоненькие губы.

Когда «танцовщицы» отдышались, то повернули улыбки к нам. С ножками на подлокотниках дивана, обнажённые, они были просто прекрасны. Моя Катюша еле-еле очнулась от грёз, которые её посетили во время этих сногсшибательных игр и моих очень скромных объятий. Мы с трудом сдержались от немедленного повтора всего танца и за малым не отправились за девочками смотреть разноцветную жар-птицу при любовании ими обеими.

— Вам понравилось, лапочки? — тихо спросила Карина, потягиваясь и приоткрывая бесстыдно-томные чёрные глаза. Издевается, подумали бы мы раньше. Но не сейчас.

— Слов нет, это просто сказка, это нечто, это… — запнулась моя радость, вся пунцово-красная наравне со мной, не в силах ответить от возбужденного восхищения, но после моего поцелуя в шейку решилась: — Мы очень хотим станцевать так же для вас, лапочки.

Я еле кивнула и прошептала, что увидела самое настоящее чудо.

— Мы очень рады тому, что вам понравилось. Мы обе хотим и будем баловать вас так, — подмигнула с чуть ревнивой хитринкой Маша, целуя шею Карины и гладя её сильные плечи. — Вы же не будете против, девочки?

Танец мой и Катюшеньки после этого был намного короче: от желания мы сразу после нескольких минут вальса сбросили друг с друга всё и слились в одно целое с жаром амазонок, посмотрев на Жар-Птицу за облаками во всей её красе. Понятно, что фазан был прообразом сказок о Жар-Птице, но всё равно классно смотрится и фазан, и павлин, от фазана произошедший.

Когда мы с любимой пришли в себя, нам подала крепкий кофе и пирожные хлопотавшая по дому Кариночка. В пару с ней Машенька варила всем кофе и накрыла кофейный столик около дивана, а ещё клала в тарелочки пирожные. Обе подруги вели себя непринуждённо: они никак не оделись и восхищали нас своей красотой. Мы решили не одеваться при них, когда они у нас, и раздеваться у них в гостях, что соблюдаем и поныне! Лишь на Машеньке был милый белый передник, который лишь подчёркивал её замечательные формы. Увидев, что моя любимая именинница со мной за компанию очнулись, обе девочки поцеловали нас и зааплодировали.

— Как у нас получилось, мои хорошие? — спросила моя Катюша, гладя мои волосы, которые больше не трогала краска её стараниями. Я вдыхала запах её груди и прямых каштановых волос, целуя ушко.

— Ну что вы, лапочки мои, всё замечательно. Это была страсть в чистом виде, по настоящей красоте и сексуальности вы нас превзошли даже нас, любимые. Мы обе до сих пор от вас в полной нирване, — ответила Машенька.

Я, очень сильно растроганная этими словами, ответила согласием и поцеловала подругу в щёчку. Неожиданно я получила в ответ полноценные поцелуи в губы от обеих красавиц. Ощущения были необычными и прекрасными, хотя не такими яркими, как с любимой. Катя восхищённо смотрела на меня с лукавыми искорками в глазах и к моему очень приятному удивлению последовала моему примеру, почувствовав их ласковые губы и отвечая им с той же нежностью. Никто из нас не видел в этом нечто неправильное, мы совсем не захотели отстраняться.

После этого моя радость, не стесняясь наших подруг, обняла меня ещё нежнее и взяла прямо на диване.

Когда мы с Катенькой через неполный час пришли в себя, то я сделала ей нежный массаж спинки, вроде как для расслабления. Подруги любовались нами и легко баловали друг друга, не сдерживая своих чувств. Они, чувства, прекрасны, и как-либо сдерживать их при встречах мы торжественно пообещали перестать совсем. Встав после эйфории, мы поцеловали подруг уже без смущения, продолжили болтать и отмечать сам праздник. Мне очень понравилось такое поздравление, как и мягкие груди Каринки с Мари, а катюшины и вовсе пленяли. Нам было весело и хорошо, но все свечи я задула к смеху превредной Карины не сразу.

Вечером мы, снова поцеловавшись с гостьями, легко проводили их домой. Мы обе видели, что красавицы устали и хотят побыть этим вечером вдвоем у себя. Пожелав им самой доброй ночи, мы вернулись пешочком ко мне домой и там, побывав в душе, немедленно продолжили нежности. Ревности от поцелуев и касаний подруг не было совсем, ведь это было искренне и приятно, а что-то большее мы можем принять только друг от друга.

Когда мы, приятно обессилев, уже уснули, наши подруги ещё целовались у себя дома и пили сок за наше здоровье и любовь друг друга. Никакого спиртного, мать его!

Глава 2

Всегда на выходных я до самого полудня нежилась в постели со своей любимой. Когда дни были рабочими, я нежилась меньше времени, но от этого не менее приятно.

Но день Рождения моей любимой… Это было нечто, просто изумительно, я даже не думала раньше о таком. Карина и правда умеет делать сюрпризы, и моя чудесная Мариночка при всех «бе-бе-бе» была в восторге не меньше меня. У нас с Маринулькой не было предрассудков по поводу ласки и баловства, так что мы позволяли друг другу всё, что придёт в голову. Мы так думали раньше, но такие вот сюрпризы от Карины нам просто не приходили в голову. Ничего, мы это исправим, возбуждённо думала я, станем раскованными, как они. Даже те нежные ласки от девочек не вызывали отторжения или ревности. Лишь желание повторить это под хорошее настроение. Тем более, что само возбуждение от ласк подруг мы отдавали вчера друг другу, и наше наслаждение от этого возрастало во много раз.

Повернувшись к спящей прелестнице, я нежно поцеловала её в полураскрытые, полные и полностью нежные только для меня губы. Обняла и стала водить руками по её роскошной груди 3-го размера, против моего едва-едва второго!

Она потянулась для меня и дразнила разными комплиментами, и мы отдались друг другу полностью. Жар-Птица показалась нам во всей красе.

Встав, наконец-то, почти в девять утра и приготовив особенный салат с куриной отбивной, я слушала все восторги вчерашней новорождённой и любовалась ей.

— Мы классно танцуем, Мариночка, — улыбнулась я, сидя рядом и не переставая слегка дразнить своё солнышко ручками под столом. — Моё чудо, я снова хочу так же, попробуем сегодня наедине вечерком?

— С удовольствием, моя радость! — сверкнула изумрудными глазками она. — Сегодня в гости пока не будем никого приглашать и посвятим друг другу весь вечер. Наши девочки и так устали вчера, пусть отдохнут, пусть поделятся нежностью друг с другом. Но мы им букетик сегодня с белым тортиком из магазинчика. который держал бывший кондитер Абрам из закрывшейся лавки, под конец дня принесём, и наши украшения для дивана ручной работы тоже.

Позавтракав и наскоро искупавшись, мы бодрым шагом пошли к остановке. Марина пошла на работу, а я — на очередной рабочий корпоратив. Поздравления посыпались от многих клиентов нашего ресторана, и хвалили меня как хорошего повара. Кто бы мог подумать, что за глаза меня раньше звали серой мышкой, что я плакала от одиночества почти каждый день? Сейчас — никто.

Я опять придумала новый рецепт, и мой рыбный салат с белыми грибами и острыми мидиями разобрали все. А ушедший в более зажиточное место прежний шеф-повар — Рахмет, мой товарищ и, к моему прежнему сожалению, не парень, — легко освободил мне своё место, так что моё назначение отметили, ай да ну! Самое вкусное я, как всегда, оставила Мариночке. Собрала целых три «тормозка» по килограмму каждый, чтобы с размахом. Да, фраза «кормят, как в дорогом ресторане», была про нас с ней.

Я всегда балую Мариночку — и часто подруг — чем-то новым и лишь затем делилась рецептами. Только тот коктейль из вишенки с киви и льдом будет моим ноу-хау! Должным образом поучаствовав в нашем корпоративе, я привезла Чёрту корм и укатила к солнышку домой. Я была довольна сегодняшним днем и хотела потащить Марину за собой в кино, а затем вечерком просто усыпить её ласками и любоваться ей до самой ночи. Целовать ей спинку и шептать еле слышно всё, что мне хочется, чтобы ей приснилось.

Приехав и приняв от неё янтарный браслет на ручку, я поставила в роскошную каменную — гранит, не хухры-мухры, два с половиной кило весом, даже Чёрт не опрокинет! — вазу из антикварной лавки, одной на весь город в одном квартале от закрытой из-за аварийного состояния выездной дороги, букет из белых в жилку роз и предложила желаемое. Все ездят по шоссе на северном, и всем в администрации начхать на дорогу бывшую, заросшую лесом. Мы там ходим и любовью занимаемся, любуемся природой частенько, да! Наши девочки и молодёжь, как мы давно знаем и видим, тоже!

Мариночка легко согласилась погулять, но не очень долго: на работе от компьютера сильно устала. Бедная моя, подумала я и незаметно держала её за руку на скамеечке. Когда наши девочки шли рядом, они обе поздоровались и поцеловали нас. Видя, что мы вялые, они пожелали нам обеим хорошо отдохнуть и пригласили в выходной к себе.

Мы сердечно поблагодарили и пожелали им самого нежного вечера. Послав воздушные поцелуи, они ушли к себе. Погуляв немножко, мы вернулись домой. И тут я угостила солнышко своей придумкой. Марина потом смотрела на меня, как мой Чёрт на миску сметаны, и не стала стесняться в поцелуях. Обнимая и заворачивая меня в одеяло вместе с собой, Марина уложила меня лицом на мягкую грудь и начала перебирать мне волосы, целуя макушку и лицо.

Мне это очень нравится.

Когда мы проснулись, была почти ночь, и мы снова уснули, так и не раздевшись полностью. Дело в том, что моя прелесть «приболела» и сильно нуждалась в покое. Когда мы в известном плане «приболели», то не отстранялись и просто обнимались. Шептали на ушко всякое-разное приятное, пока не становилось лучше от тепла друг друга. Мы, как многие нынче любят из-за глупости, не срывали раздражение друг на друге. Нередко и засыпали сидя, не переставая обниматься. Когда наши девочки болели тем же, они, как и мы им, писали нам СМС об этом, чтобы не беспокоить друг друга зря и дать спокойно вылечиться.

Чаще всего Мариночка становилась мне мягкой подушечкой, а иногда я клала её голову себе на плечи и целовала ей ушки, маковку, и гладила белоснежные кудри. Какие они красивые!

Я не упускала возможность побаловать любимую, но после того поразительного праздничного танца мне хотелось испытать это снова с моей второй половиной. Марина была лишь за, и после выздоровления мы сделали это у себя дома, а на выходных — в гостях у наших девочек. Они нас тепло отблагодарили, нежнейшие поцелуи от них просто будоражили. Но на сладкое они устроили нам такое же замечательное выражение чувств. Теперь бурно аплодировали уже мы, и им очень сильно понравилась наша радость. Мы встрепенулись, словно зарядились от них особенной жизненной силой.

— Девочки, лапочки, вы просто замечательные. Нам хорошо, когда вы счастливые. Будем радовать вас, когда хотите! — говорила нам Маша, томно изгибая ладно скроенное тело и показывая обуревающие её эмоции. раскрытые лепесточки любви, которые втайне захотелось поцеловать нам обеим..

— Машенька, Кариночка, вы просто излучаете любовь, вас самих хочется баловать и целовать, ласкать, поймите меня правильно, — ответила Мариночка, и я замурлыкала, одобряя. Ласковые губы Мариночки меня очень разогрели.

— Тогда не стесняйтесь, мои хорошие, давайте все потанцуем вместе! — томно проворковала Карина, помогая нам встать и отбросить нерешительность вместе с халатами, — давайте будем любить друг друга без всякой зажатости и любоваться настоящей красотой. Не надо ничего стесняться, мы ваши.

Мы были взволнованы от касаний Карины, когда она нас обеих раздела, стоя на коленях так, как умела лишь она. Машенька же наоборот, вытянулась во весь рост и помогала Карине в её ухаживании за нами, а её касания ничуть не меньше волновали нас. Раздевать подруг не было нужно, они обнажили друг друга для нас так, что мы обе были почти загипнотизированы этим. Мы танцевали, целуя обеих подруг и балуя друг друга, без всяких ограничений, улетели в итоге выше облаков. После я со своей любимой девочкой лежала на диване, любуясь парой подруг. Они творили сказку на постели напротив, причем прямо на бархатном красном покрывале.

Аплодировали им после их очередного полета мы еле-еле, потому что были почти без сил. Подруги подмигнули и сделали нам обеим кучу комплиментов по поводу поцелуев, нежной ласки и красоты танца. Мы густо краснели, но нам было очень приятно.

***

В кино под конец дня мы решили пойти вчетвером, не забыв зайти в мою и Машину квартирку. Мы сделали у себя очень уютные уголки с помощью простой перегородки, чтобы можно было легко и без смущения уединяться, когда захотим. Впрочем, мы при нужном настроении могли начать нежничать друг с другом и при подругах, они при нас — тоже. Поцеловать или просто обнять, чтобы сделать приятно, мне не было стыдно, так что соединённые в таком нежном союзе руки и губы Марины с Машенькой или Кариночкой перестали нервировать меня, вызывать ревность. Как и желание ругать, осудить или разнять.

Только один день, за неделю до этого, она грустила, плакала, почти не разговаривала со мной и совсем — с обеими подругами. В гости идти не хотела и меня целовала, словно больше меня не увидит. Взяв её руки в свои и понимая нужду в немедленной помощи, я целовала глазки и осушала внезапно полившиеся из них слёзы. Она всерьёз думала, рыдая в три ручья, что обе наши пары с такими темпами могут превратиться… в шведскую семью. Корила себя на все лады за то, что они её заводят, считала себя изменницей, едва не рвала на себе волосы. Она горько плакала, что наша с ней любовь под угрозой.

Я, шокированная нелепостью её мыслей, искупала её и немного успокоила. Что у меня тоже есть влечение к нашим подругам — уже не подругам, а намного больше, и все мы вчетвером это понимаем! — я призналась ей и утешила, сказав, что можно сбросить этот страх лишь одним способом: столкнуться напрямую и победить. В ясное воскресное утро, то есть, на следующий день, мы встретились с девочками, всё обсудили и во всех деталях поговорили об этом без малейшего сокрытия чувств.

Мы решили раз и навсегда, что наши замечательные пары есть и будут нерушимыми всю нашу жизнь, а взаимные ласки и поцелуи с остальными ухаживаниями никак не могут помешать этим прекрасным отношениям. Они просто для того, чтобы делать друг другу приятно, поднять общее настроение и добавить ласки, но не более того. А то самое — только при взаимном желании и не часто, если влечение одной пары к другой совсем уж «почти невмоготу». Чтобы не было мучающей и отвлекающей от радостей жизни «недостижимой мечты», как выразилась по этому поводу явно инициатор всего этого стройная Машенька. И Каринка, и я с Мариночкой звали её Ивушкой за стройность, а её враги за глаза — «вредной доской» из-за её якобы очень маленькой груди 2-го размера и худого телосложения.

Мариночка, всё слушая и говоря в пользу этого, успокоилась и расслабилась, что мы вместе и отметили. Больше я не чувствовала себя не в своей тарелке. А за самой Мариночкой мы ухаживали с того дня больше, чем за кем-либо ещё. Особенно старалась, понятное дело, я.

Когда она отвечала мне и девочкам взаимностью, что случалось постоянно, мы восторгались ей дальше некуда. Особенно теплу её нежного сердечка радовалась я, тихо слушая его при любом поводе и давая прелестнице слушать моё. Кроме нас, слушать сердца друг друга не мог никто, что наши девочки с удовольствием переняли от нас. Я видела, что моя половинка больше не плачет и оттаяла душой. У нас больше нет причины за что-либо волноваться. Её счастье для меня — самое главное в жизни, лишь с ней мне хорошо. Лишь тогда, когда она улыбается мне от души, я не грущу.

Мы часто, общаясь и просто отдыхая, нежно гладили друг дружку и наших девочек, а они нас — одетыми или обнажёнными. Мы уже ни капельки не ревновали, это был просто очень приятный жест. Тем более, что мы с ними очень близки, ближе просто подруг. Общая беда, одиночество, объединило нас, и больше одинокими мы не будем никогда. И мы постоянно говорили всем, что убить заразу одиночества очень легко, если для этого что-то делать вместо нытья про не нашли ещё своё счастье, ждём с далёкого моря погоды и грызни друг друга.

У нас четверых пропали се поводы плакать, кроме простого выражения собравшихся за день эмоций. Скоро мы почти отучились от этого совсем.

Когда мы расходились парами по домам, то легонько целовались с подругами в губы, что было приятно нам всем. Поначалу это смущало, но вскоре стало добавлять к нашему отдыху необычные и приятные ощущения. Дело в том, что такая страсть нас словно заряжала, и потом уже наедине или при подругах мы отдавались друг другу телом и душой так страстно, что новый полёт намного превосходил то, что было до этого.

Они говорили, что от нас словно берут жизнь для любви и часто теряют сознание в страсти. Мы улыбались. В одиночестве мы не ночевали никогда, я всегда радовала присутствием Марину, а она — меня. Девочки тоже не расставались, что нас радовало. Потанцевать для девочек или показать им все эмоции было несказанно приятно.

Машенька и Кариночка довольно часто успокаивали нас обеих расслабляющим массажем и потом охотно научили нас делать массаж так, чтобы мы обе просто от ласковых рук друг друга наедине или при них улетали на Луну. Сами девочки тепло аплодировали нам, глядя на нас, и легко следовали нашему примеру: делали массаж в вечернем полумраке и отлетали туда же, куда и мы. Мы любовались и давали девочкам любоваться нами, а затем научили их нашему особенному марафону. Они были едва живыми от удовольствия, когда пробовали сделать так же сами или при нас.

***

При этом мы до определённого времени ни разу не «экспериментировали в полную силу», что бы кто ни думал. Мы охотно могли слегка ласкать и учить подруг новому, учиться изыскам самим и радоваться их ласке, целовать их везде и успокаивать. И да, при любых горячих нежностях девочек я одна могла приводить Мариночку к невыразимому, настоящему полёту, а она — меня. Девочки к нашей огромной радости не пытались этому помешать и таким же образом дарили счастье друг другу при нашем полнейшем понимании. Особенно прекрасным видеть и знать это.

В плане невмешательства в самые сильные чувства и желания мы отвечаем подругам полной взаимностью. Мы уважаем обеих наших красавиц, не в последнюю очередь за это, — мы под хороший тост признались им в этом без утайки, как и они нам. Я целовала и поздравила их с их любовью не меньше Мариночки и радовалась, что они вместе. Они так же замечательно радовались за нас. Тосты мы поднимали постоянно и закатывали праздники — просто по поводу встречи, друг за дружку и отметить конец очередного хорошего дня. Ведь у нас-то каждый день — праздник. И так могут все, если захотят и одолеют неприязнь друг к другу!

При очередном поцелуе с Кариной я, увидев её грусть, отвела её в сторонку и обстоятельно поговорила с ней, держа за руку и не давая уйти, промолчать или замкнуться. Я знала, как она мучается своим прошлым и сказала ей напрямик, что знаю эту боль и всё смогу понять. Впервые за почти что год она горько заплакала и встала перед нами всеми на колени, умоляя меня и Мариночку простить её за многое. Я попросила Карину немедленно встать и не вспоминать об этом больше никогда.

Я всё внимательно выслушала и простила её. Сказала ей, что о тайной слежке за нами до нашей встречи у той лавочки я догадывалась. Как и о том, как сильно она страдала от мук совести. Совсем с лица спала и третью неделю с гаком еле ходила, избегая попадаться нам на глаза. И встали на колени мы все, обнимаясь и целуясь.

Карина благодарила меня и Мариночку с Машенькой, рассказав нам ранее скрываемое от всех, кроме Машеньки, про своё прошлое и потерянного ребёнка.Уже без ощущения камня на шее. Она говорила со всеми эмоциями, что не бросит нас и никому не отдаст родную Машу. Что любит нас всех троих и жить хочет всю оставшуюся жизнь только ради несравненной Машеньки, а также нас с моей супругой. Мариночка тоже призналась ей в любви, как и я сама, без каких-то сомнений. Не менее взаимно.

— Кариночка, сердечко моё, я понимаю, ты видишь в Катюше и Мариночке со мной замену ребёночку, но не надо. Ты и так заботлива, как никто из тех, кого мы знаем. Дай нам втроём заботиться о тебе, как ты о нас! А за ребёночка не волнуйся, он будет счастлив, видя, что ты стала лучше. Его убийце отомсти, ты не виновата в том несчастном случае! — Машенька плакала и целовала Кариночку так нежно, что мы не лезли. Это — не наш момент.

— Машенька моя, Машенька, прости меня, что из-за всего этого ты так ревновала и злилась, не дам тебе больше повода, солнышко моё! Прости меня, прошу тебя! Я твоя и всегда буду твоя, Машенька моя маленькая! — Кариночка плакала ничуть не меньше, Машенька её со слезами и объятиями простила и успокоила, говоря, что к нам с Мариночкой при всей ревности она питала те же чувства, но саму Кариночку любит и будет любить больше всех. Она больше не тревожится за свою семью, супругу.

— Кариночка моя родненькая, я страшно ревновала, но теперь не буду ревновать тебя к девочкам. Миленькая моя, так на всю жизнь договорится и закроем эту тему вообще, — ответила уверенно милой супруге стройная красавица, целуя её нежно, как никогда до этого.

Мы все приняли это с радостью.

— Машенька, не волнуйся, твою супругу мы не дадим в обиду никому, она твоя всем сердцем! — это шептала Машеньке моя Мариночка, а я целовала ей ушки.

Мы искупали друг друга вчетвером, сказав, что стояние на коленях пускай теперь будет лишь для взаимных ухаживаний. Мы обрадовались и тому, что Кариночка облегчила муку совести и от нас уже больше ничегошеньки не таила. Прошлое наших девочек и наше собственное до нашей первой встречи нам совсем не важно, настоящее — да. Обогреватели во всех четырёх квартирах у нас стояли, горячий душ - обыденность для нас. Пускай все завидуют молча.

Карина, чтобы как-то поблагодарить нас и поухаживать, угощала всех: сварила нам очень экзотический кофе и испекла пироги с мясом, которые удивили даже меня. Машенька, узнав всё, искренне простила Кариночку, и та была очень рада этому. Машенька призналась, что нас обеих с Мариночкой очень любит ничуть не меньше Кариночки, и будет нас баловать, охранять с ней вместе. Ей мы тепло ответили ничуть не меньшей взаимностью. Её облегчение в этом плане было очевидно. Сколько мы с тех пор видим наших лапочек, столько же убеждаемся в их настоящей доброте и открытости. Мы ухаживаем за ними так же, как и они за нами.

Без ответа заботу Кариночки с Машенькой мы никогда не оставляем и без труда помогаем им в ответ или просто так, что намного приятнее. А Каринка просто ожила и расцвела на глазах после своего признания, что нас и Машеньку очень обрадовало, сблизило всех нас с ней. Взаимно и уже без малейшего непонимания с любой стороны.

Кстати, Кариночка к нашей радости перестала собирать роскошную чёрную гриву в хвост и закрывать головным платком. Так вот, её густые волосы теперь ночным водопадом сыплются по её сильным плечам, восхищая даже меня с Мариной, не говоря уже о Машеньке. Как она потом призналась, хвост и тот платок — это знак вины, который она носила добровольно. Мы сказали ей больше так не делать. Дома мы последовали положительному примеру подруги, за что мариночкины распущенные кудри часто были обласканы мной и девочками, как и мои прямые каштановые пряди с более тёмными машенькиными заодно. Плести косу мне легко могла и Мариночка, и обе девочки, а Машенька в ответ позволяла нам вместе с Кариной плести хвостики и разнообразные косички ей самой. Но редко, вся главная нежность - нашим половинкам!

Нам не меньше девочек нравилось бывать и наедине, потому комнатки для страсти мы сделали всем. У моей родненькой Мариночки-Валькирии с большой буквы! — мы все вместе сделали отдельную комнатку в морском стиле из гостиной, у меня и Маши разделили перегородкой основную комнату. Машенька сделала всё на лесной манер, а я — как глубокую пещеру со звёздным небом. Всё оформили с нашими приличными портретами и живописью. Везде, где только удобно, ставили диваны, чтобы нам было удобно быть вдвоем без малейшего стеснения.

Даже больше скажу, мы обе иногда помогали девочкам сливаться в одно целое, чуть балуя их руками и помогая удерживать наиболее красивые позы, положения тела. Им очень нравилось, и такую же помощь от них мы получали не менее часто, хваля и целуя девочек. Мы помогали им, а они приводили друг друга в само море радости. Мы назвали это «ассистированием» и любим друг другу это делать, делиться теплом.

Приходя домой друг к другу, мы сразу поливали там все красивые кустарники и цветы, которых у нас было полно. Ни одного в вазу теперь, всё в горшки. Чтобы живое было. Заносили продукты и подарки. Платье сине-фиолетовое от Машеньки с Кариночкой моя любимая носит и сейчас, как и я постоянно дефилирую на праздниках в синем пальто и оранжево-красном шарфе от самой Мариночки. Сегодня мы ужинали вместе у меня за чёрным старинным столом, которым я очень гордилась. Выцарапала его в обмен на дорогой коньяк у сыночка начальника, который вообще не любил старинные вещи. Ну и дела, вкуса у него совсем нет, хоть сам он парень более чем добрый. Кот тёрся о нас, за что мы его все вчетвером искупали, а то опять с гулянок принёс на шерсти разных блошек. Он почти не орал и сох себе спокойно на полотенце.

Я сама, как говорилось ранее, шеф-повар до мозга костей, но готовить дома Мариночка мне давала редко и лишь после игривых, долгих уговоров с моей стороны.

— Ты на работе и так занимаешься этим всё время, а дома — моя очередь тебя баловать. Солнце, ты же ко мне домой приходишь, а не на работу, — говорила она мне каждый раз и целовала при всех возражениях. Впрочем, целовала и без возражений тоже.

В итоге, глядя на вредничающих нас, Маша сделала всем нам жареной картошечки с луком и мисочкой жареных же белых грибов. Я оценила заботу и саму картошечку, а всю посуду мыла Карина. Мне дали лишь отдохнуть, не давая самой ничего делать, Мариночка массировала меня, целовала нежно усталые руки. Я вовсю вредничала, что они меня связали по рукам и ногам, образно говоря. Девочки целовали меня и говорили, что я и так праздники делаю пиром на весь мир, а в прочее время они меня покормят. Ну-ну!

Искупала меня тоже она, и хоть тут всё было взаимно. Выйдя из душа румяными и забывшими махровые полотенца, мы смущённо извинились за небольшую задержку, на что наши девочки мило улыбнулись и сами пошли купаться. Они задерживались у нас при купании очень часто, потому искренне одобрили и положительно оценили нас с лёгкими поцелуями всего тела с пожеланием лёгкого пара.

Мы нашим девочкам без малейшего стеснения ответили тем же самым, когда они нагие без полотенец в обнимку протанцевали к окну: искренними комплиментами, мягкими касаниями и чувственными поцелуями бёдер, низа грудочек и животика. Оценили их пленительную красоту и замечательные узоры из чистой воды на смуглом теле Кариночки и жемчужно-светлом — Машеньки. Ласки и добрые слова восхищения им понравились ничуть не меньше, чем ихние нежности по отношению к нам. Они польщённо говорили, что от нашей нежности едва обратно в душевую, слегка ополоснуться, не побежали. Да, так нас ещё не хвалил никто! Впрочем, и не надо, нам и друг друга хватает.

Тем более, что мы с Мариночкой загодя решили после долгого обсуждения и показавшего себя с хорошей стороны метода «боишься, возьми и сделай!» утолить желание, которое смущало нас и рождало очень яркие, интересные фантазии. Что это взаимно, очевидно. Я знаю, что Маринулечка-Валькирия любит меня, а я — её, и это нас друг от друга никак не отдалит, в чём я мою Валькирию горячо убеждала. И убедила, вредничать хоть перестала почти. Я позвала Кариночку к себе, а моя Мариночка — Машеньку, они по нашей просьбе встали одной голенькой ножкой на диван, а другой остались стоять на ворсистом ковре перед диваном.

Я не без удовольствия гладила смуглой красавице бёдра и попку, чего греха таить, чуть целуя бёдра и низ животика, чуть касаясь губами гладко выбритого паха около самого нежного. Я видела, что южная умничка горит желанием, гладит мою голову и тихо шепчет мои с Мариночкой имена. Её лепесточки и «вишенка» пульсировали и сочились, острый запах мускуса и желания был терпким, неожиданно сильным.

— Какие вы смелые, я просто таю! — шептала она. Её бархатное контральто очень приятное, и многих она бы запросто им одним соблазнила. Машенька, наслаждаясь такой же лаской от моей супруги, своим нежным сопрано говорила не меньше нежного, играла своими небольшими чашечками и пальчиком, а потом двумя, водила Мариночке по полным губам, и та всасывала его. С чем были у всех ассоциации, очевидно, и Мариночка отвечала Машеньке взаимностью. Так будем делать и мы, завелась я. Машенька покраснела от остреньких ушек до пяточек, и любоваться этим было приятно не меньше, чем жарким пульсом нежного лона Карины, которое умоляло и ждало поцелуя. Сама она тоже играла чашечками чуть пушистой смуглой груди и даже ласкала — ручками и язычком, — для провокации свои тёмные ягодки на колышущихся чашечках.

У меня пересохли губы, я покраснела от нахлынувшего желания, но вскоре Машенька тихо застонала и направила голову Мариночки в самое нежное, по инициативе последней. Да, Мариночка, какая же ты нежная! Так что я по её примеру больше не сдерживалась. Карина чуть гладила и направляла мою голову, говорила комплименты. Она при всём этом очень вкусная, и полные лепесточки лона у неё со звериным запахом, но идеально чистые. Они стойко вызывали желание сделать то, о чём мы все мечтали. Стоя передо мной неглиже и судорожно дыша, смуглая умница ласкала меня и себя, наслаждаясь тем, как я брала её. Я и сама была возбуждена настолько, что, когда Кариночка гортанно закричала, а потом чуть отдышалась и встала с бурными поцелуями на колени передо мной, я за малым не испытала то же самое.

Машенька к улыбке моей и Кариночки тоненько закричала, знаменуя Жар-Птицу. Она встала на колени перед моей супругой и с горячими комплиментами начала целовать её, гладя её полные грудочки и целуя мягкий животик. Кариночка поцеловала меня нежно и игриво, не упуская ничего, переходя на бёдра изнутри. Я не выбритая, как и Мариночка, но Кариночке это было не менее приятно. Она хвалила меня и взяла так же нежно, как я её. Но я не могла прямо стоять от возбуждения, как она, так что Кариночка встала на колени передо мной и положила мои бёдра себе на сильные тренированные плечи с лёгким пушком. Я лишь кричала, больше лишь с милой Мариночкой удовольствия могло у меня быть! Какая она кудрявая, от её чёрных густых волос шёл запах мускуса, от ещё более густых и кудрявых волос моей родной супруги, Мариночки, — запах осенней листвы.

Когда я прилетела к Жар-Птичке, хоть и не так ярко, как с моей супругой, мы улыбались друг другу и с лёгким поцелуем стали обсуждать содеянное.

— Миленькие, мы все так долго этого хотели, и получилось всё замечательно. Не будем баловаться так сильно часто, но это принесло новые краски в наши ощущения и ласки, девочки! — улыбалась Машенька, гладя мою Мариночку, целуя её бёдра и руки, засасывая её ухоженные пальчики по одному и не давая моей супруге двигаться в её ротике слишком интенсивно. — А теперь попробуем друг друга снова. Катюшенька, иди ко мне, поцелую. Кариночка моя родненькая, солнышко моё ненаглядное, не обидим нашу румяненькую Мариночку, твоя южная красота её в той же степени, что и Катюшина, хотя моя в самой большой степени!

Мы рассмеялись и поцеловались вчетвером. Мы целовались нежно и долго.

Вдобавок, по машенькиной инициативе наши любимые пышные девочки легли «69», балуя друг друга игриво и со стонами. Мы обе с Машенькой после наших выше описанных «игр» присоединились к ним во втором «туре». Дело в том, что они дольше нас приходили и приходят друг с другом к наслаждению, хотя со мной Мариночка такая же быстрая, как и я. Минуты четыре, не больше, с Кариночкой я минут 6 держалась, ха-ха! Долго и дразня, мы с двух сторон ласкали нежно и лепесточки, и даже вымытые попочки наших половинок, помогая девочкам и уча, как делать лучше. Мы долго хвалили друг друга после «окончания банкета» и пообещали друг другу так баловаться раз в месяц точно, а чаще лишь по наитию. Только так.

— Катюша, ты самая смелая наша девочка, теперь вы знаете, что никто никому не откажет, и бояться сказать всё самое интимное — не проблема для нас всех четверых, ты просто умничка! — говорила Кариночка, целуя меня и Мариночку одинаково страстно, с учётом то она с ней творила четверть часа назад. Машенька делала то же самое, дразня нас.

Тут в нас с Мариночкой внезапно проснулось ТАКОЕ неистовое желание, что мы набросились друг на друга, родненькая моя Валькирия стала для меня слаще всего на свете, что я когда-либо переживала. Машенька и Кариночка друг для друга — аналогично. Как оказалось, именно этого они ожидали и планировали, после всех этих жарких ласк ощутить своих любимых как бы заново. Ярче. И намного острее, чем кого-либо. Но острее и нежнее всего я летаю лишь с моей Валькирией, иначе звать Мариночку не буду, кроме как по имени! И мы она со мной тоже, мы обе это знаем.

***

Дойдя, всё-таки, до кинотеатра, скромно одетые в бордовые вечерние платья, мы просидели там часика два на ночном сеансе. В ряду для поцелуев, конечно. Там мы вчетвером в голос смеялись над происходящим на экране, а особенно по этой части старалась Карина. Киношная любовь и отношения рядом с реальностью не лежали. В конце киносеанса Машенька мирно дремала на груди у Каринки и гладила её, а моя Мариночка просто обнимала меня за и мурлыкала от моего массажа её бархатных плеч, поцелуев нежной шейки.

Мы за малым не начали целоваться прямо в зале, играясь, но каким-то чудом дотерпели до мариночкиного дома. Там мы сделали со своими половинками всё, что хотели, и расслабленно лежали вчетвером на огромном диване. Карина и Маша всё же остались ночевать у нас дома по нашей очень мягкой просьбе, угостившись кофе и фруктовым салатом за авторством Марины. Их очень страстное пожелание спокойной ночи друг другу привело к аналогичному у нас обеих. Хоть и чуть-чуть, устали ибо.

Мы любуясь, еле не пожелали лапочкам добрых снов так же, как они друг другу, но по усталости ограничились поцелуями. Они честно сказали, что испытали то же самое по отношению к нам, но не станут делать ничего такого без нашего на то согласия. Мы тепло им улыбались и легко успокаивали их: ведь мы все обещали, что без взаимного согласия ничего подобного никогда не сделаем. Всем это нравилось и нравится.

Признавшись друг другу так в самом нежном чувстве, мы тепло поцеловали их, чувствуя ответные ласки и касания, и пошли в нашу спальню. Там Мариночка снова подарила мне незабываемый по силе полёт на Луну, а я — ей. Под полночь мы обе уснули с улыбками на лицах, тихо обнимаясь.

Глава 3

Этот день пролетел у Машеньки, как она говорила, будто метеор. Клиенты у неё были бодрыми, коллеги позвали на праздник, а именно на день Рождения организации. И после работы Кариночка потащила её ко мне, посмотреть сюрприз от меня с Мариночкой. Увидев его, Маша обмерла. Карина полчаса с небольшим приводила её в чувство и ласково обнимала, но мне говорила, что мы умеем приятно впечатлить. Я же, как всегда, очень густо краснела, за что утонула в поцелуях от любимой и Кариночки заодно. Когда Машенька полностью пришла в себя, обе гостьи поблагодарили нас, тепло целуя нам руки и губы.

Так мы радовали друг друга при удобном случае, дарили уют и при его отсутствии создавали его сами. Поводы мы делать уже научились.

Довольная Мария отмечала день рождения, двадцатипятилетие, свой юбилей. Это и было причиной подарка, вызвавшего обморок и стойкое нежелание из него выходить. Мы попросили её снять всё лишнее и надеть подарок. Маша и Карина никак не стали возражать и раздели друг друга полностью. Я надела на шею Маши подарок и сказала ей лечь на диван для фотографии. Машенька была только «за» и поэтому обняла Карину, устроившись на её груди личиком и подмигнув девочкам.

Фото мы сделали много, и обнажённых, и одетых. Серебряное колье с изумрудом посередине оттеняло плечи и не выглядело простой бижутерией, а придавало одевшей его сходство с Клеопатрой. Ювелирки в нашем городе мало, всего два магазинчика сомнительного внешнего облика, но хорошие вещи можно найти, если знать где искать. У того Восточного шоссе много такого товара. Не совсем официально продаваемого, так сказать, но руки коротки у местных этому мешать, так что все довольны.

Я взяла мою прелесть за ручку, показав всем такое же кольцо на её безымянном пальце. Мы стали друг для друга жёнами! Всем кольцо очень понравилось, а дата нашей неофициальной свадьбы встретилась потом тортиками, так что мы в халатах, босиком и с ногами забрались на диванчик обсудить новости.

— Мне коллега по кухне говорил, что у него с женой какие-то проблемы, — вовсю смеялась я, словно вспоминала анекдот, — на вопрос, сколько раз вы делаете друг другу подарки, ответил уклончиво.

— Да он с ней и не живёт явно, — каталась со смеху Машенька, выпив сока, — небось студентку какую нашёл и за деньги применяет по назначению. А та не против, благо иногородняя и собирает компромат для женитьбы.

— Ага, так банально. Живут себе в болоте и другим жизнь помоями делают. Когда мы идём с Катюшей, соседи с завистью спрашивают, чего это мы так цветём и пахнем? — тяжело вздыхала моя прелесть, а я гладила её кудри. Валькирия ты нежная моя!

— А когда мы говорим, что надо дружить нормально, без подколок и ножа в горла этих самых друзей, то сразу наблюдаем потерю конструктивности диалогов, — вздохнула я, тихо прижимая белокурую голову к своей груди. Умничка, ты просто умничка, родная Мариночка, радость моя.

— Тянут резину и изображают важную работу, тратя время, деньги и корм. То, что они едят, едой не назовёшь, — тихо пожаловалась Маша, втихаря уплетая бутерброд с чёрной икрой. — Они готовы хоть вечность тянуть. Искать и искать. И потом удивляются, дурики, что несчастны? А мы знаем, что задача дел — сделать, а цель поиска — найти раз и навсегда, а не жить всё свободным странником.

— Вы правы, хорошие. Девочки, лапочки, да пошли они в жёлтую пустыню мелкими шажками. Причём, пошлят пусть тоже от нас отдельно! — улыбнулась Каринка, гладя руки Машеньки. — Они же, думаете, просто тупые и не могут вас понять? Нет, всё ещё хуже. Они просто думают, что всегда и всё кто-то сделает за них, принесёт им на блюдце. Причём, всю доброту они видят слабостью, потому что понимают лишь силу. Вот такая вот пассивность и невежественность с грубостью и трусостью вдобавок. Не будем о них, давайте о чём-то более приятном.

Новости были и у меня, причём меня слушали во все пары ушек. Дело в том, что моя коллега-повар меня отвела в сторонку и сказала то, от чего я еле не упала на пол. Она знала, кто мой олигарх и секретарша в одном лице. Сказала, что не расскажет об этом никому, потому что это ей помогло построить нормальные отношения с мужем. Если раньше они ходили едва не порознь, то теперь на улице за малым не начинают шалить. Я это видела, но не знала, почему. И упала на диван во весь рост, когда услышала от Светы причину этого. Хорошо, что головой не ушиблась.

Ну не может этого быть! Неужели дурной, так сказать, пример так заразителен? Она стала тихо встречаться со своей скромной приятельницей, нашей официанткой Дашей, тоже замужней женщиной. Ездят друг к другу на мотоцикле регулярно и выходят из дома совсем счастливыми, после чего своих мужей радуют готовкой и не только. Ну и ну, подумала я! А тихоня вроде, при очках в стиле любимого мной по бестолковым юным годам Гарри Поттера, про неё такого не скажешь никогда!

Подруги слушали и были в шоке, а моя Мариночка аж вцепилась в меня. Все детали я девочкам рассказала без утайки. Кариночка быстро перестала беспокоиться и утешила тем, что опасности нет. Если что, она лично прогуляется туда и в плане сплетен наведёт порядок. Благо она с любимой там в качестве постоянной посетительницы бывает часто, а крутой нрав Карины и моей любимой Мариночки в ресторане все, особенно, владелец, знают достаточно хорошо.

При попытке означенного хозяина пристать ко мне, как оказалось, Каринка пришла туда сама и обстоятельно объяснила, что при определённых деньгах просто выкупит ресторан с потрохами, если он тронет бедную Катюшу хоть пальцем. Как и в тур. фирму, где работала Мариночка моя, когда саму её пытались под шумок сократить.

Машенька в эти моменты была рядом и любимую активно поддержала. Шеф турфирмы тоже потом спал с закрытыми окнами не меньше года, а потом назначил Марину своим замом и незаметно переписал на Марину всю фирму. Свалив в старый добрый Краснодар на собственной машине - поезда к нам почти не ездят - от греха подальше. Карина также спокойно рассказала, что одну пару — замкнутого парня и изрядно вредную девку — она спокойно свела вместе и нас научила, как это делать. В итоге благодарные нам три пары приятно награждали нас, что мы отмечали вчетвером. Карину мы отблагодарили потом не раз.

Я и Мариночка от души благодарила девочек, но с волнением.

Мариночка моя вообще из шока выходила минут двадцать. Так вот, как и почему шеф стал её по имени и отчеству звать, а мой не пытался другого шеф-повара поставить после моего отказа ему! Когда выход любимой из глубокого шока случился, Маша сказала, что ей с Каринкой по барабану, что говорят коллеги. Сами же не без тайн. Половина массажисток из салона, где Маша работает уже инструктором по массажу, кем-то подрабатывает. Но говорить, кем именно, незачем, всё и так понятно. Благо Северное шоссе - северное, так что пускай рты свои закроют.

Машенька без проблем при первых же подколках объяснила коллегам, на примерах и чёткой логике, что личная жизнь — личная. Это Кариночка научила свою половинку закрывать рты подобным личностям. Если не удавалось Машеньке — тут же приходила сама и куражилась вовсю.

— Если хотите, любимые лапочки, мы и вас так научим. Это не сложно!

— Девочки, как вам это удаётся? Волнуемся за вас. Конечно, мы хотим так уметь. Мы вас отблагодарим, как следует.

Успокоив меня, Кариночка обняла свою супругу одной ручкой и мило коснулась плеча моей второй половины, а Машенька обнимала свою любимую, гладила наши с Мариночкой руки. С тех пор, как Кариночку отпустили муки совести, она совсем перестала стесняться в нежности и с большим удовольствием ухаживала за нами. Машенька не отставала в этом ни на шаг от своей любимой.

У моей Мариночки, как оказалось, к моему ужасу, порой даже возникали страшные мысли «уехать навсегда от всех, только я и она, и никого не видеть больше, под южным Солнцем, и счастливо умереть там со мной вместе». Но и я, и она понимали, что это жестокость пережитого нами до нашей любви в ней говорит. И, когда мы это прямо обсудили, она плакала и обнимала меня, говорила: «Вместе в радости и горе, в здравии и болезни, в жизни и смерти!». Многие говорят это «дежурно» и для успокоения своей нечистой совести, как ритуальные фразы, но не в этом случае.

— Мариночка, я с тобой, и ты со мной, навсегда! Я с тобой, я рядом! Южное Солнце с нами всегда, я рядом, Мариночка моя родненькая, Ларец моей жизни с самой большой буквы! Где бы мы ни были, я с тобой, и жить будем вместе всегда! Я не отпущу тебя никуда, не отдам и сама полностью отдамся только тебе одной! - я заливалась слезами счастья.

Наши слёзы и объятия показали и Кариночке с Машенькой, — о чём мы тогда меньше всего переживали и думали, — что я и Мариночка, мой Ларец души, не на время вместе, не поиграться, а навсегда.

— Мы будет охранять вас и брать с вас пример, мои ангелы! Вас не тронет и не обидит никто. Если ехать под южное Солнце, то только всем вместе. Машенька, ты — моя Мвушка, моё сердечко, ты и я вместе — насовсем и всюду, полностью и каждый миг! И я смогу жить лишь, когда ты рядом, и умереть лишь с тобой одной! — пела неровным голосом Кариночка, сама плача с Машенькой на пару. И они стали также нежно, как мы, целовать друг друга и говорить то, что не скажешь никому, включая даже нас. Отношения охраны и невероятной привязанности к нам при всей своей силе с любовью к родной половинке, не так, Родной с самой большой буквы, не сравнятся и рядом, и нам с Мариночкой это приятнее всего. Они сказали нам это прямо, и Мариночка «ожила» окончательно.

— И мы будем охранять вас, не дадим вам грустить и ссориться! — сказала она девочкам, когда немного успокоилась, - Вы — самое главное, что есть друг у друга, и ваша жизнь — святое!

Растроганные, они обняли нас и не отпускали долго, как и мы — их.

— Не волнуйся, Мариночка, солнышко, мы не претендуем ни на тебя, ни на твоё счастье, половинку! При всём нашем влечении к вам мы с моей Кариночкой, моей нежной львицей и античной красавицей, принадлежим друг другу, и друг друга мы хотим неимоверно больше, чем вас! — ответила Машенька, улыбаясь нам во все 32 зуба. Один имплант только у неё спереди на месте клыка, ей его недавно поставили с сохранением формы, бедненькая! Одна стоматология на весь город, и то китайское всё. У других в соседнем городке с рыб. заводом некой Августины Мержаковной получше, но раза в два-три дороже!

— И мы никогда не будем мешать вашей любви, всегда при всём к вам влечении, не меньшем, чем у вас к нам, мы обе с Мариночкой друг для друга — Всё с самой большой буквы! Если страсть вчетвером будем отношениям нашим и вашим мешать, мы её прекратим. Это без вариантов! — мой ответ был твёрд, и все согласились с этим.

Мариночка взяла меня на ручки и зацеловала, улыбаясь шире Машеньки, да и кто может быть для меня красивее моей нежной Валькирии? Также поступила и Кариночка с Машенькой. Теперь всё будет хорошо.

И по общему негласному договору мы не обсуждаем тему детей и абортов, родная Кариночка не должна переживать тот ужас снова и снова. Наоборот, от этих тем и охраняем её покой, даже передачи и фильмы с этой темой переключаем, едва увидим. Она благодарит нас и стала мамой всем троим. Так хорошо, что мы с ней и при всех её «фи» отвечаем ей взаимностью полностью.

После нашего окончательного решения по поводу наших я потянулась и предложила всем погулять вместе. Девушки же не без лёгкого протеста — приучу гулять всех, подумала я,  — согласились. Всякие фотосессии в скромных походных платьях на природе и просто в парке были замечательными. Кариночка была в цветах и иве, я и Мариночка лежали на ветвях, а Машенька заворачивалась в красивые ветки и хвою. Знала бы я, что Кариночка и Машенька будут по спортзалам нас гонять и станут куда активнее нас!

Договорившись куда-нибудь съездить на днях с палатками на море, а на деле к облюбованным всем городом и пятью деревнями вокруг него двум огромным и чуть солёным озёрам, мы пошли к Машечке и там спокойно провели вечер вместе, танцуя вальс. После вальса мы танцевали самым любимым образом, не сдерживая чувств.

Отдохнув после полёта к Жар-Птице, она же фазан, мы угощали друг друга экзотикой. Машенька как именинница сбегала за тортом с ягодками, а Карина ей составила компанию, небрежно одев в блестящие красные платья себя и любимую. В том дело, что на такое так сказать, море мы ездим редко. Автобус-межгород трясётся на ухабах до состояния пассажиров, как щебня в бетономешалке, а поезда ездят едва-едва, плюс до ближайшего моря, Азовского, до полутора суток езды. Плюс, на море естественно и легко захочется поцеловаться и не только. И вокруг пьяного народу много... нет, не наше это дело. Нам четверым и в лесу, на тех озёрах хорошо!

Мы, успокоив друг друга мягким массажем, нарезали салат и сварили кофе. А ещё я игриво зажгла по всей квартире ароматические свечи, благо ужин при свечах у нас четверых был приятным дополнением к любованию друг другом. И, конечно же, полежать под ароматным огнём в постельке или ванне — это лучший повод побыть рядом подольше в непринуждённом виде. Кариночка однажды сказала, что у неё после премии дома будет огромное джакузи на четверых, чтобы мы все могли там наслаждаться лёгкостью и открытостью друг для друга в тёплой воде. Так и получилось.

Сама Кариночка с Машенькой после нашего массажа пережили, как они нам говорили, многие хорошие моменты в жизни. В благодарность она с Машенькой целовала нас обеих, массажем привела к вершине расслабления нас обеих с Мариночкой. Это было не спонтанно, а для снятия усталости и нервного напряжения. И, как было за час до этого спокойно оговорено, сделано по взаимному согласию. И не только массаж. Всё, как условлено, взаимное влечение двух пар друг к другу — редко и только по сильной охоте! Поэтому мы не смущались, не оценили наши взаимные удовольствия как какую-то измену и очень хвалили обеих девочек, а они — нас. Тем более, с любимыми не изменяют! Полёты от особенного массажа подруг были не всепоглощающими и сильными, как от ласки с моей чудесной Мариночкой, конечно же, но не без пикантной приятности.

Мы благодарили девочек поцелуями и приходили от рук и жара наших половинок к настоящему полёту. Они делали так же, и это было очень приятно видеть, помогать принимать самые чувственные положения. Жар-Птицу, как говорит моя Мариночка и стала говорить я, мы и они после такой заботы рассматривали хорошо. И частенько бывало, что мы в выходной день вообще не вылезали из дома и вдвоём посвящали друг другу целый день, предупредив девочек. Они не были против.

Из уважения к нашим невероятным чувствам мы баловались в полную силу реже, чем даже условились. Моя родная, не так, РОДНАЯ со всех больших букв Мариночка и просто родная стройная Машенька, ревновавшие больше всех, встретили это положительно, но нежностей друг к другу у нас много при каждой встрече.

Также у нас весной появилась чудесная подруга, точнее, две подруги. Соседка снизу, Зарина, очень похожа на нашу Кариночку, но поменьше ростом, нос орлиный и нрав и куда злее. Аккуратная и пунктуальная, как на деловом саммите, явно повидавшая всё и вся. От неё словно исходила, куда больше, чем от Кариночки, «аура насилия», потому к ней многие просто боялись подойти или даже сесть рядом. Раньше она от нас дистанцировалась, вообще была замкнутая и себе на уме. Жила одна, но её за дело побаивались очень и очень многие. Оказалось, у неё даже менты и бандиты на зарплате и контроле многие!

Узнай это кто-то другой на нашем месте, испугались бы. Многие, но не мы. Не раз предлагали ей к нам зайти на чай и просто пообщаться. Она всегда отказывалась, хотя втайне хотела этого. Когда у неё появилась маленькая девочка-подросток, с ней Зарина словно ожила и сама стала с нами сближаться. Она знала про нас всё, как оказалось, но это до появления Олеси её отталкивало. С Олесенькой, которую она задним числом удочерила при её реальном 19-летии, - из-за росточка в 155 см она казалась лет на 5 моложе реального возраста! - неуживчивую женщину-юриста, стервознее нас всех вместе взятых, словно подменили. Она стала отмечать праздники, гулять с приёмной дочкой, хотя раньше на улице её только по делу видели. Мы сдружились с ней, и она не была против.

Она извинилась за прошлое очень деятельно, мы реально отозвали все претензии к ней.

В гости к ней ходили регулярно и звали саму. Она никогда не отказывалась. И да, с началом нашей с ней дружбы мы разбогатели и получили охрану от очень многих нежелательных личностей. Ей многие обязаны, даже бандиты с восточного края города с почти всесильными в нашем городе контрабандистами её откровенно боятся. Это не под силу даже пропойце-мэру нашего небольшого города. Её саму он не трогает никак, сам обязан кое-чем. Ей полгорода обязаны, так что, так что. Но она боится больше всего не за себя, а за Олесю, чтобы та не стала жертвой разных дел, заложницей и всё такое.

Оказалось, что вдобавок ко всему этому Заринка потеряла родных, сына Тимура и мужа Ахмеда, а также обоих своих родителей в ДТП и чуть не покончила с собой. Насилу спасли, еле не пошла по кривой дорожке.

Кариночка потеряла родителей, хоть и заставила ответить за это всех-всех виноватых, Машенька — тоже круглая сирота, так что плакали все вместе, и стали друг другу «сестрами по горю». Но Кариночка не брала на могилу родителей никого, и затрагивать эту тему было неприятно: она сразу начинала плакать и теряла всякую жизнерадостность. Я и Мариночка с Машенькой убираем на их могилах тайком, чтобы сделать ей приятно. Она понимает, но не озвучивает ничего, благодаря среди прочего и за это.

Поэтому тему родителей мы не сильно поднимаем, детей по упомянутым ранее причинам — тоже. Мои родители живы, но внуков не дождутся из-за моего бесплодия, Мариночкины — тоже, хоть моя радость не бесплодна, а они живут в соседнем городе и бурчат, — как и мои, но моя дежурнее, — почему мы обе не замужем.

Так вот, до этого «сестринства» сама пострадавшая от насилия спасённая кавказской умничкой «дюймовочка» Олеся оживила её морально полностью. Плюс юркая девочка 19 лет от роду стала… да-да, личной жизнью своей приёмной маме! Мы не осуждаем их, даже поддержали и сами ей с дочкой устраивали отдых по высшему классу. Безо всякого такого, это у них лишь между собой, да мы и не настаивали.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была я сама. Как выросла после этого моя и Кариночкина зарплата, объяснять незачем. Мы строго договорились между собой, что на работе никаких взаимных приставаний, и вообще все нежности либо с половинками нашими, либо, когда все мы четверо вместе. Это, чтобы я не убила ревностью стройную Машеньку, когда она при моей задержке или, что намного чаще бывает, поздней смене помогает моей Мариночке закрывать дорогущий магазин антикварных книг, которым теперь благодаря заринкиной помощи заведует, а моя чудо-умница Мариночка и Машенька — Каринку и меня саму. Ну, из-за мыслей, что я с Кариной что-то там делаю. Ни-ни! И эта договорённость была заключена намертво, и соблюдается она намертво.

Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеся скоро сделала новый дизайн тур. агентства, которое теперь принадлежало зарининому надёжному человеку Анне-Марии с её мужем Нугаевым Александром из ФСБ, и ресторана, после которого от клиентов помещения стали ломиться, хотя и до того их было немало, не в дизайне дело. Для Машеньки, инструктору по массажу уже Кариночка сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши его исполнительным директором. Не без маленьких подсказок Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной бесплатное обслуживание в нашем ресторане по VIP-классу, тур. поездки без оплаты тоже стали очень приятным бонусом. Цветы — без пояснений. От взаимных подарков все девушки, и мы, и они, еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Машенька поначалу удивилась, но вовсе не стала настаивать. Поняла. Зарина даже смутилась, что бывало очень редко.

— Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады, нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олеся тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олесеньку могу обнимать, отдавать ей всю себя,. — тихонько сказала Зарина, держа меня мою белокудрую Мариночку за руку.

Мы уважаем решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

— Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я — Катюшу, Машенька — Кариночку. У нас не шведская семья, хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечки не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! — немного неловко ответила покрасневшая Мариночка.

— Простите, пожалуйста, девочки! — ответила Зариночка, на что мы её успокоили, что всё нормально, и дружба наша безо всякого такого никуда не денется. И любовь обеих девочек мы чтим и будем чтить, никому не дадим её тронуть. Так есть, и так должно быть.

Когда к нам с Мариночкой на следующей неделе пришли наши девочки, то после бурного празднования текущей даты и волны эмоций все остались у меня. Мы захотели вместе провести вечер и ночь. После всех изумительных танцев и многого другого они уснули с пожеланием нам доброй ночи. Мариночка и я сегодня спали в облаке мягкого одеяла и матраса, подаренного девочками, как мы ни протестуй и не пытайся уступить нашу кровать родным подругам.

Карина с Машей тепло улыбнулись, обняв нас и поцеловав в губы так, что мы еле не лишились чувств. Они безапелляционно заявили, что их замечательному повару после аврального дня и моей усталой спинке мягкость сейчас нужна больше всех прочих, и игнорировали доводы против. Вскоре они тихо уснули под огромным одеялом на диване в комнате для уединения.

Полюбовавшись на них, я сама уснула под мягкими руками и замечательными, ни с чем не сравнимыми ласками любимой. Скоро уснула и Марина. Я ощущала чашечки её груди и жаркий пульс своей любимой девочки. К моему счастью она потом ночью шептала много приятного на ушко. Я повернулась и ответила взаимностью, не давая ей хандрить. Мы влюблены навсегда, и нам нечего друг от друга скрывать!

Эпилог

Когда четыре девушки шли под дождём, мокрые и весёлые после начала летнего отпуска, зонты у них давно сломались, а явно не купленные на барахолке в двух кварталах на перекрёстке Обской и Дзержинского платья промокли насквозь. И было видно явное отсутствие лифчиков. Но они не грустили и заразительно смеялись к зубовному скрежету пьяной пары соседей, прошедших мимо.

— Чего, небось мужиков богатых к себе водят, шлюхи, то и лыбы до ушей! — рычал муж, для вида.

— А ты, пьяный кобель, чего на них смотришь. Жены нет, что ли? — дала ему по голове жена, высасывая всё до капли из мужниной бутылки. Пить-то она ему запрещала, а пила сама. Чтобы место знал, недоумок, и квартиру завещал.

— Дорогая, это не то, что ты подумала!

— Рот закрой, псина, я тут решаю, что ты и я думаем, — прорычала жена и дала мужу подзатыльник, — чтобы живо принёс зарплату и заначки показал! Иначе, сука, ночевать опять будешь на улице.

Муж вздохнул и вспомнил эту четвёрку аппетитных девочек. Но больше не из-за сочных форм, а совсем за другое. В их компании ни разу не было крика и истерик, ни разу никто никого не оскорбил и не говорил маленьких подколок. Этого и не хватало мужику. Женился по залёту на тупой деревенщине Ирке, а вскоре эта тварь раскабанела и помыкает им, как хочет! Село северное, что тут поделаешь! Но, слушая их тайком, он понял, что делать.

На крики жены был ответ: «Да пошла ты, сука драная, мы разводимся завтра!» Та потеряла дар речи и попыталась было обругать матом, но муж объяснил, что её измены с соседом-грузчиком у него сфотографированы, и, если она свой сосальник посмеет раззявить ещё хоть раз, то эти фото и сведения о разных дополнительных источниках дохода от водителей фур с единственного в городе междугороднего северного же шоссе станут достоянием общественности.

Жена в шоке от всего этого и вереща на ультразвуке про расправу ночью во сне на всю улицу, достала складной нож и привлекла внимание ехавших на очередной вызов психиатров. Муж подмигнул им, всё рассказал и заплатил несколько тысяч из своей последней заначки в поясном кармане, чтобы стерву-жену подержали там и приструнили нужными методами. Психиатр с санитаром, давно лапавший лишь пьяных алкашек с той же деревни и троицы сошедших с ума матерей-одиночек из ещё двух развалившихся в дупель деревенек к востоку от города, за день до этого согласился помочь и потому случайно оказался рядом около них в этот вечер.

Как уже понятно, схватившей нож визжащей твари заткнули хлебало полотенцем, усыпили аминазином и увезли, куда следует. Не стоит говорить, что её как невменяемую истеричку с замашками уголовницы легко за мзду развели с мужем, что тот отмечал без водки. Пить-то он начал из-за потаскухи-жены, а без неё отправился в новом трико в спортзал с довольной физиономией. Воли хватило бросить пить.

Кстати говоря, когда я и Катюшенька сажали на балконе весенние цветы, именно этот мужик оценил нас самым первым. Он-то давно знал, что мы любовницы, но не стал делать нам бяку, так как наши разговоры для него были как советы на все случаи жизни. Ими он воспользовался по всем вопросам со знакомыми, отправив собутыльников гулять в вытрезвители и приходить не в его квартиру. Их гонорейных дивчин Василий тоже не хотел ни в каком виде видеть, и они тоже пошли по тому же адреску. Женщину ему поначалу найти было сложно, но бывший продавец спиртного стабильно протрезвел и на работе показывался в куда более пристойном виде, чем раньше.

В итоге премия за усердную работу пришла через два месяца, а жена нашлась через неполный год, получше прежней и с приличной мордашкой. Когда Карина и Маша утром нашли в почтовом ящике цветастую открытку с немалыми деньгами и необычной благодарностью, они удивились. От кого это? Увидев пославшего её, они обе не узнали его. Неужели этот грязный пропойца и грузный подкаблучник теперь — не менее грузный, но уже чистый и приличный мужик? Василий с новой нормальной женой поздоровался и поблагодарил их за всё. Объяснять было не надо, девушки всё поняли и пожелали им долгой-предолгой любви.

Тем более, что новая пара уже продала квартиру и решили поехать в другой город. Жена, тоже Катя, но блонда высокая и синеглазая, перед продолжением вечерней прогулки с мужем не оттолкнула нас вопреки уныло-фаталистичным ожиданиями, а даже месяц назад стала подругой. Она сказала с улыбкой девушкам: «Спасибо вам всем большое. Вы научили, что любой путь надо завершать, что поиск нужен не для того, чтоб искать, а только для того, чтобы найти!».

Часть 4

Смешно вспомнить, но мы тогда мечтали посмотреть западную рекламу. Поскольку из фильмов о загнивающей капиталистической жизни нам было известно, что реклама — это разноцветный неон на улицах больших городов, полуобнажённые или совершенно обнажённые красавицы, а также бурная жизнь мира чистогана во всех его сладостных проявлениях. Мы знали, что так называемая реклама настойчиво призывает капиталистических безработных (ведь из книжек было известно, что тамошнее население делится на кучку пузатых капиталистов в цилиндрах и на миллионы несчастных безработных) носить джинсы, пить кока-колу и баночное пиво. Правда, мы не понимали, зачем призывать пить эту амброзию и зачем убеждать кого-то купить джинсы, когда их и так невозможно достать ни за какие деньги. Но мы считали, что реклама — это просто такой вид современного концептуального западного искусства: яркие огни, пышнотелые красотки, мигающие буквы и красивые картинки…

Алекс Экслер. Новые сущности как результат простого пиара

Пролог

Сегодняшний день окончился так, как она хотела. Никто не докучал, никто не звонил и не писал. Закат был просто замечательным в янтарной гамме с кровавыми разводами по краям, и она сидела в кожаном старом кресле с заклёпками на балконе, чтобы насладиться им в полной мере в полной гармонии, одной. Выл ветер, с крыши упало кровельное железо, перерубив ветку тополя, росшего около дома напротив. Наконец-то, она ни за чем не гналась и ничего не хотела. Неужели это та самая нирвана, о которой так много говорили разные люди, умные и не очень? Когда ты больше ничего не хочешь, прожигать время зря больше не хочется! Да, не так это важно. Ад, рай? Да, за всё содеянное ей даже в ад не пустят, сомнений нет. Не пустят к Тимуру, и она его никогда больше не увидит. Так пусть ей достанутся просто покой и избавление. Это — лучшее, что может с ней случиться.

Насладившись вечером, поужинав красной рыбой и опрокинув в себя полную литрушку «Каберне», она пошла было в роскошную на контрасте с остальным кварталом ванную, решив сделать то, о чём думала, многие годы планировала. Чего резину тянуть, если никакой дороги нет?

Вдруг она к своему полнейшему неудовольствию услышала резкий визг тормозов и звук удара машины обо что-то тяжёлое, металлическое. Дальше явно открылась дверца, и в темноте раздался девичий крик, прервавшийся неразборчивым рычанием. Вскоре кто-то закричал снова. Послышался звук удара машины о старый бетонный столб в ста метрах от балкона самой Зарины. Столб итак дышал наладом, так ещё и упал неудачно, разбив чью-то машину с диким воем сигнализации и матами из окна и звоном разбившейся о пробитый травой с кустами асфальт кинутой бутылки. Прислушавшись, женщина расслышала слова, и они не порадовали никак. Совсем никак.

— Убью, все узнают, кто ты. Да, сука, к тебе БОМЖ не подойдёт, сука драная! — раздался отвратительный булькающий голос в хлам пьяного урода, и рыдания девушки сопровождали его. И это без учёта мата!

Зарина мигом выскочила на свой тёмный балкон почти в чём мать родила и увидела всё своими глазами. В столб и правда врезался на небольшой скорости «ауди», причём явно поддержанный и при этом сильно навороченный, одна дверца открыта, и в машину кто-то на нетвёрдых ногах тащит молодую девушку в ободранном о дверцы машины и руки скромном платье. Рык и крики издавали именно эти двое. Всё ясно, думала невольная зрительница: «мажорчик» решил развлечься, но спьяну врезался в столб, и недавно схваченная им девушка освободилась.

Судя по тому, что она не материт его и не орёт о помощи, и скромному платью, — уж это-то Зарина умела оценивать! — этот урод не просто пытался затащить свою жертву в машину, но уже сделал то, за что «самцом курицы» в некоторых местах в первый же день делают. И хочет повтора, «продолжения банкета». Судя по тем обещаниям, что он прорычал, эта девушка не приедет домой целой и невредимой. Возможно, не приедет вообще. А его, подонка общества, как всегда, отмажут богатые родители! Это у него явно не первая «леди на одну ночь»!

В ярости Зарина приняла Решение с большой буквы, за которое стыдно ей никогда не будет. Если бы её родные были тут, они бы одобрили это. Бросив в сторону памятную бритву, которой она не только брилась, и недавно хотела не только побриться, она накинула на себя простое синее трико и в синих же кедах вылетела на улицу. Там уже всё изменилось: девушка вырвалась из лап насильника, выпавшего на дорогу и поэтому сильно порезавшего харю об осколки кинутой сверху бутылки, и бежала прочь. Прямо к стороне улицы, где была Зарина. Умница, беги сюда!

— Сюда, скорее! — заорала Зарина на всю улицу. Хорошо, ночь на дворе, мало, кто мог что-то внятно слышать. Девушка была в шоке, и нет уверенности, что она сможет натворить в таком состоянии. Зарина буквально впихнула её в подъезд и сказала оставаться тут. Та вжалась в стенку, рыдая в голос, и села прямо на убитую в хлам лестницу.

Спасительница же быстро подбежала к отключившемуся от опьянения «мажору» и со всей немалой силы ударила его в тощий живот с мелкими кюбиками, проклиная его всеми известными ей словами на четырёх наиболее экспрессивных кавказских языках.

— Лишь из-за закона не убью, тварь. Сидеть за тебя ещё, скотина пьяная! Пожалеешь потом, что родился на белый свет, сука. Позор отца и матери! — прошипела она на прощание, отойдя от него как можно дальше, чтобы соседи без неё вызвали, кого следует. И пошла к своему подъезду, буквально трясясь от злости. Пнула со злости жестяную урну, отчего та повалилась на вспученный корнями старого тополя асфальт. Почему бутылка не разбила ему голову?

Как она и думала, несчастная всё ещё сидела там же, в той же позе. Зарина, видя её состояние, просто отвела её к себе на второй этаж. Кое-кто бы легко воспользовался таким шоком, в котором человек пойдёт, куда угодно, но нет. Дав девушке побольше воды и для верности успокоительного с хорошей таблеткой контрацептива, — не хватало ещё бедняжке залететь от того выродка и получить травму на всю оставшуюся жизнь! — Зарина уложила её на диван, а сама дожидалась воя мигалок за окном.

Ухмыляясь, она тут же поздравила себя с тем, что телефон «мажора» её стараниями позвонил на экстренные службы, так что приезд правопорядка с «03» не затянулся. Нет, он не сдохнет, это точно. Теперь-то проблем у него будет много, сам повеситься захочет. При наличии пакетика «травы» в бардачке и крайней степени опьянения за рулём ему многое придётся грозному папаше объяснять! Как вообще можно употреблять эту гадость, б-р-р! И девушку точно не выдаст, чтобы не «погулять» по известным статьям вдобавок к куче уже имеющихся.

Видя, что девушка уже уснула, как убитая, Зарина накрыла её пледом и легла спать сама. Она знала, что жильцов её дома потом опросят, и она скажет, что услышала удар и увидела машину, само ДТП. И нет ложных показаний, и не даст девушке пережить этот ужас снова. Она не допустит, никоим образом не допустит этого!

Глава 1

На дворе было тихое солнечное утро. Когда Олеся вздрогнула и проснулась после ужасающего кошмара, она не поняла, где она находится. Укрытая пледом, на широком диване в чьей-то незнакомой квартире. На тумбочке лежал её телефон, ключи, деньги. В ужасе ощупав себя, она удостоверилась, что сумочка у неё порвана, а всё имущество цело. Но где она, неужели её привёз сюда подонок, преследовавший её вчера? Небось, будет потом рассказывать, как он меня соблазнил, и вломится сюда с минуты на минуту с дружками и потребует всякого-разного!

С горя Олеся за малым не зарыдала, но сдержалась. Слёз её не увидит никто.

Впрочем, для них не было причин: реальность превзошла все её ожидания. В комнату вошла загорелая женщина явно кавказского вида, ухоженная, босиком, одетая в роскошный шёлковый халат с золотисто-красными цветами. На лице — еле заметная улыбка, а кудрявые волосы расчёсаны и перехвачены у висков тонким тёмно-красным обручем с камушком посерёдке.

— Проснулась, девочка! — приветливо сказала она красивым контральто. — Долго ты спала! Не волнуйся, всё твоё на месте, проверь.

Олеся поняла две вещи, от одной из которых зарыдала. Вчерашний кошмар был реальностью: её изнасиловали, и теперь ей остаётся лишь повеситься. И второе: эта женщина её спасла, потому что домой привозить студентку явно никто не планировал. Но зачем, и какие у неё намерения? Мало ли…

— Всё хорошо, девочка, я дала тебе таблетку, чтоб ты не залетела от того урода, а самого его забрали, кто и куда следует. Благо, там без тебя было за что!

— Спасибо Вам. Не важно, зачем, но спасибо Вам большое! — заплакала девушка, едва не обняв свою спасительницу и покраснев от этого.

— Ну-ну, милая, что же ты так, неужели в гостях не была с ночёвкой? — немного удивилась Зарина. Впрочем, больше притворно, потому что всё и так было понятно.

— Нет, — уже спокойнее призналась Олеся, совершенно не понимая, чего это она разоткровенничалась с той, которую видит первый день в жизни, — Всегда дома ночевала и в общаге.

— Разреши представиться, я Зарина, юрист, — протянула руку спасительница, понимая, что эту тему лучше сейчас не развивать. Девочке и так досталось. Плюс о своей НАСТОЯЩЕЙ деятельности она не хотела распространяться.

— Приятно, Олеся — представилась спасённая, радуясь, что жива и, что ей кто-то улыбается. За все годы последнее было редкостью. — Я — студентка, учусь на очном, на третьем курсе. 19 лет мне уже.

— Хорошо, я раньше тоже на очном много лет назад училась. На кого учишься, Олеся?

— Дизайнер. Хочу на ландшафтный дизайн пойти по профилю. Банально, правда?

— Не бери в голову, лучше пошли чаю выпьем, и я отвезу тебя, куда тебе нужно. И давай на «ты», я не старая ещё, мне только 38 от роду. Не скажешь, правда?

— Согласна, Зарина. На вид моложе лет на пяток точно. Мне вот все дают меньшие года, фигура такая. Зарина, спасибо тебе большое, я в долгу перед тобой. Правда.

Зарина немного помрачнела, вспомнив на своём и не только опыте, чем часто кончаются такие «долги», поэтому лишь предложила выбрать чай к утреннему омлету — у неё все виды чая и кофе были на разное настроение — и потом, если сама Олеся захочет, вечерком зайти в гости.

— Живу-то я одна, словом перекинуться не с кем особо, так что не стесняйся, заходи! — улыбнулась Зарина, в душе грустная. Неужели ты совсем одна, маленькая? Ни друзей, ни семьи? Тебя же со вчера никто не хватился! Я знаю это, у тебя даже не было пропущенных от родителей или кого-либо ещё! Ужас просто!

— С удовольствием приду, и ещё раз пребольшое спасибо, Зарина! — радостно почти крикнула Олеся. — Я приду не с пустыми руками.

— Замётано, только никакой водки! — со смешком ответила ей Зарина. Позавтракав, она проводила восхищённую омлетом девочку прямиком к своему мотоциклу в единственном сером и более-менее целом гараже во всём квартале. Привычно и потому малозаметно проверила мотоцикл и сам гараж - на взрывные устройства и подпиленные шланги. Она надела форму для байкеров и дала один из двух шлемов Олесе. В шоке от такого, в пути Олеся едва не визжала и сдерживалась благодаря одному желанию не позориться.

В общем, потом у неё была куча вопросов от горе-сокурсников, видевших всё это. Олеся «отбоярилась» тем, что родственница ехала по делам и подвезла, и пошла со всеми на привычно скучные пары.

Глава 2

День пролетел незаметно, как пары по любимому Олесей ландшафтному фитодизайну. Суета с сокурсниками по парам, снова выяснение отношений со стервой-старостой, занудство старой вахтёрши… Дальше неинтересно, как говорится в таких случаях. Интересно другое, а именно, что Олеся хотела прийти в гости к своей загадочной спасительнице. Выполнить обещание, которое не выполняла раньше почти ни разу. Надо же, думала студентка, что творится со мной?

Подумав немного, она поняла, что благодарности тут мало, просто тепло и приятное лицо рядом. Уюта в жизни Олеси было мало. Жила у дальней родни и была им почти чужой, друзей не было особо. Парни? Пару раз повстречаться, и всё. Даже секс на деле принёс не очень много удовольствия. Сама могла не хуже, во всяком случае, если по чесноку. То же и с сигаретами, алкоголем. Ни расслабления, ни тонуса, лишь вонь от дыма и кашель. Да, весь мир сплошное разочарование! Втайне это сильно злило.

Но тут она вспомнила, номер-то она новой знакомой не взяла, забыла об этом. Караул, вылетело из головы! А кстати ли я приду, вдруг у неё там кто, и я такая припрусь?

Разрываясь между тем и тем, Олеся не заметила, как пешком дошла до дома, где Зарина проживала. Следы от машины того ублюдка и её саму уже убрали, немного масла и пара деталей с осколками фары остались на асфальте. Плюнув с чувством в это место, Олеся пошла к домам, глядя на жильё Зарины. Ну, у неё и балкон, подумала Олеся. Немного мрачный, завешенный серыми шторами с одним маленьким просветом для наблюдения за закатом. Именно из этого просвета показалась смуглая рука и тут же ей с радостью помахала. Более того, Зарина показала на пальцах цифры для набора в домофоне. Набрав их и услышав Зарину, студентка влетела в её квартиру буквально пулей.

Сказать, что та была рада видеть гостью, это не сказать ничего. Зарина, в своём неизменном шёлковом халате с цветами и обруче для волос, за малым её на руки не взяла, но вовремя «стушевалась» и предложила чаю. Олеся поблагодарила и положила прямо на стол коробку конфет. Скушав их мигом безо всякого лицемерия про стройную фигуру, они начали болтать о том, о сём. Зарина оказалась адвокатом по профессии, юрист - так, общая фраза. Работала она на полставки, но где именно, не говорила. Олеся честно ей без особых деталей поведала о своей учёбе и о себе, отчего её собеседница при всех попытках не показывать грусть видимо опечалилась.

— Зарин, ты чего? Что-то не так? — обеспокоилась Олеся, неожиданно взяв её руки в свои. Они дрожали.

— Олеся, я тоже круглая сирота, как и ты. Я очень сочувствую тебе. И ещё я вдова, не стану от тебя скрывать.

— Боже мой, как…? — только успела сказать Олеся и мигом прикусила язык: Зарина заплакала навзрыд. Причём, ей явно было очень больно.

— Прости, я не хотела. Я не знала, не думала… — Олеся не знала, что сказать в своё оправдание и утешить.

Неожиданно она поняла, как будто это написали на обложке её любимой книги стихов Афанасия Фета, что Зарина — такая же одинокая и бедная, как она сама. И от всего сердца хочет простого тепла, уюта и понимания. То и обложилась на диване подушками, везде одни ковры и настенные подушки. Чтобы мягкость была всюду, только это лишь замена. Как и имидж «ботанки» у самой Олеси, опять-таки! Это поразило и помогло принять решение, которое себе раньше приписать бы не могла. Решение, которое ранее напугало бы.

— Зарина, прости меня, я не хотела затронуть это. Я не знала, прости меня, правда. Мы обе одиноки, и нам нельзя продолжать быть одним. Давай вместе быть рядом и скрашивать время, благо это лучше, чем плакать одним, Зарин. — Эти слова дались с трудом и тоже через реку слёз, причем мысли типа «Спокойно, диктор, держись!» не гасили эмоции, не помогали никак. Скорее, наоборот. Зарина же через минут пять-шесть успокоилась и порывисто обняла Олесю.

— Я согласна, маленькая, — тихо и без смущения ответила она тут же, — не дам тебя в обиду. Кто тронет тебя, тот будет иметь дело со мной. Ты в общежитии реально живёшь?

— Да, Зарин, а что?

Та посмотрела на неё и, покраснев, сказала: «Могу постелить тебе на моём диване, поспишь не под шум пьяных и обкуренных соседей по комнате в общаге».

Будь Олеся спокойнее, она бы уже ушла. Но, зная то, что она узнала, она не посмела отказать. Тем более, что утешить Зарину было необходимо.

— Спасибо, Зарина. Спасибо, я останусь. Не могу тебя бросить в слезах.

— И тебе спасибо, девочка. Беги, выбери себе полотенце. Я ополоснусь, и ты купайся, а я постелю сейчас. Подушки найду получше.

Олеся была поражена. Ночевать в гостях, это было для неё впервые. Так что она была как на иголках, и душ был минут на пять, не больше. Зарина же пошла мыться раньше и нервами явно не мучилась: всё плескалась и плескалась почти четверть часа. И не было каких-либо проблем с «маленькой».

Так Олеся себя к своему и почувствовала. Ей хотелось быть с кем-то маленькой, окружённой заботой. Кстати, биде у Зарины было рабочим и ясно указывало на крайнюю чистоплотность хозяйки. Горячая вода - что ещё и богатейка, в доме редко у кого был нагреватель воды, а без него вода по всему городу в домах была, в лучшем случае, прохладной. Олесе горячая вода очень понравилась, и вскоре применила она его без стеснения. Это вам не общага!

Сотню раз за этот вечер она густо краснела и говорила Зарине «спасибо». Особенно, за это внимание, за теплоту. Готовили они вместе и ужинали жареной курочкой. Олеся-то готовить относительно умела, — родня научила, — но кавказская кухня ей была в новинку и остра. Зарина улыбалась, и часом позже всё было готово. При всей необычности остроты Олеся сжевала всё предложенное и едва добавки не попросила. После тихой зарининой «спокойной ночи» при укладке спать Олеся, сытенькая и спокойная, уснула, как убитая.

Глава 3

Проснувшись второй раз, Олеся была словно безумна. Она поначалу думала, что всё это ей лишь снится, что это понарошку. Лихорадочно вспомнив, где она была в последнее время, она поняла, что водки и никаких препаратов она не пила, да и не смогла бы нигде их найти. Сокурсники бы не «расщедрились» на такое, да и от них лишний раз она ничего не брала. Но это значит, что вся эта ситуация — от той катастрофы с пьяным насильником до пробуждения в квартире одинокой вдовы — вся всамделишная!

Тихо встав с постели, она хотела было надеть своё платье, но его не было на месте. Прочее никуда не делось. Так, что это такое, запаниковала Олеся? И где Зарина? Второй вопрос разрешился сам собой: душ шумел, и песни оттуда тоже указали на координаты хозяйки квартиры. Подождав и умывшись, Олеся расчесалась карманной расчёской, даже не заметив вышедшую из душа и одевшуюся Зарину.

— Доброго утра, Олеся! Как спала?

— Как ты меня напугала! — ответила Олеся, поразившись бесшумной походке Зарины и отметив это про себя наравне с нелюбовью обуваться. — И тебе самого доброго, Зариночка. С лёгким паром, кстати! Как ты сама поспала, и где моё платье? Не голой же в универ! — звучало резковато, нервы дали о себе знать.

Зарина кивнула, хотя про себя подумала, что кому-то бы это понравилось. Ей, честно говоря, очень. Но девочке этого не надо говорить, а то мало ли... Испугается и проклянёт, а держать силой удовольствия не доставит, что по личному опыту самой Зарине известно.

— Платье постирала, оно в лишних пятнах было, а то замарашкой из дома не выпущу. И зашила его тоже, оно было порвано. Пока одень моё, с юности его не выкинула. — С этими словами Зарина дала ей серое платье средней длины и отправила купаться. Олеся была опять смущена до глубины души и поцеловала добрую женщину в щёчку. Искупавшись минут за пять, она вышла в гостиную и села на диван к Зарине.

— Спала я хорошо, я снова видела сына и мужа, и они снова улыбались мне, — без предисловия начала та, — хорошо, хоть во сне их вижу. Сны возвращают их хоть на миг…

— Не надо, прошу тебя, Зарина, не надо. Если больно, не надо! Не надо! — с резким выдохом ответила Олеся и обняла Зарину. Та ответила ей взаимностью, еле-еле гладя распущенные русые волосы, и чуть слышно сказала: «Спасибо». Олеся услышала и поняла правильно. Нет, плакать она Зарине не даст зазря. Не для того она ей спасена.

Олеся предложила приготовить омлет для двоих на южный манер, но этого Зарина слушать не пожелала и сказала, что готовить будут либо вместе, либо Зарина одна будет у плиты стоять. Первый вариант устроил Олесю куда больше, и в итоге омлет из пяти яиц был умят за обе пары щёчек. Чай с двойной порцией острого салата — тоже.

Так как у Зарины были неотложные дела по работе, то она просто посадила Олесю на автобус и сказала, что ждёт к себе около пяти вечера. Олеся тепло поблагодарила и после небольшой подработки, на которую ходила после пар с целью жить не на одну стипендию, пошла за угол любимый в магазин за продуктами. Затарившись ароматными свечками, а также яйцами и сыром с зелёным луком, она с чувством выполненного долга пошла прямиком к Зарине с непривычной улыбкой на лице.

Эпилог

Придя к Зарине, сегодня Олеся застала её напряженной и немного суетливой. Она нервничала, хотя старалась сохранять спокойствие. Не пытаясь «допрашивать» на манер дяди с тёткой, Олеся просто положила сырок и лучок с яйцами в холодильник. Зарина не осталась в стороне и в ответ напоила гостью чаем с пирожками.

— Зариночка, спасибо тебе. Попробую испечь не хуже, — при этих словах Зарина прыснула. — Как у тебя день прошёл, чего нервничаешь?

— Так себе, консультация прошла не очень, тяжбы за имущество у одного «мажора» со старым папашей. Вот и думаю, как помешать ему, — почти шипела Зарина. Олеся чуть испугалась, как и самой явно привычной «ауре насилия». Не знай Олеся о том, какая Зарина на самом деле, какая её тайная рана, она бы боялась её до глубины души. Вспомнив «своего», взяла собеседницу за руки и от всей души пожелала в этом деле удачи.

— Если бы я могла тебе помочь, то с радостью… — улыбнулась она.

— Олеся, маленькая моя, ты и так мне помогаешь. Настроение хорошим становится. Кстати, лук и яйца хорошие ты выбрала, спасибо. Берёшь в том магазине около универа?

— Ага. Откуда знаешь?

— Я тоже беру продукты в тех местах и у знакомых лавочников тут рядом. А ты ко мне на чём ездишь, кстати?

— Обижаешь, Зарина, я пешком хожу, и вообще люблю гулять. От общаги до Обской пять кварталов с западного! Город днём люблю смотреть и природу, — ответила Олеся, но Зарина ответила, что город она не очень любит и выходит из дома лишь по делу. Даже велотренажёр у неё был в квартире, как и гантели. На мгновенное предложение Олеси погулять и в кино она пообещала подумать тоном «после дождичка в четверг» и включила доселе не видный за самодельной шторкой огромный экран домашнего кинотеатра.

— Что посмотрим? — спросила она невиннейшим тоном, аккуратно подняв с покрытого красно-изумрудным ковром пола упавшую олесину челюсть. Та немного полежала и еле вернулась с ковра обратно.

— У тебя прямо на все случаи жизни всё есть. Класс, я не думала, что на свете есть столь независимые люди. Я даже не знаю, на твой выбор, что смотреть, Зариночка. Я «всеядная» по кино и музыке.

Зарина незаметно поморщилась от стеснительности девочки, про себя ей очень сочувствуя. Научу, научу тебя не бояться. Увидишь, моя маленькая. Всем задашь жару, и я своими методами помогу.

— Олеся, я люблю всё иметь под рукой, а ты нет? Поставлю я тогда «Крикунов». Ты не против? Олеся, ты где? Спишь?

— Я не против, нисколечки, просто задумалась. Откуда у тебя всё это, если не страшный секрет?

— Не секрет, никак. Я не езжу за границу и корпоративы почти не посещаю, а не очень маленькую зарплату трачу на себя. Мне нравится в доме порядок и достаток, а не так, чтобы колесить по миру с рваным бельём в родном доме и неубранным мусором!

Олеся просто без слов обняла Зарину и незаметно устроилась головой на её плече. Порядок — это прекрасно, наводишь его, чтобы в жизни всё было схвачено, думала студентка. Я очень уважаю тебя, милая, и поддержу тебя в этом начинании. Вслух она лишь спросила, оставить свет или выключить.

Зарина достала диск из тумбочки, что вкупе с явным знанием такой техники удивило. Спутником и Интернетом она не пользовалась, кроме как по делу, объяснила она. В итоге обе девушки смотрели кино под тусклым, «вечерним» светом, а Зарина обнимала Олесю за талию, не пытаясь ограничить той свободу расположения на диване. Но та не отстранялась, скорее, наоборот. Так хорошо, когда рядом тепло…

Посмотрев кино, они тихо прибрали диван и начали болтать о разном. Олеся очень старалась не затрагивать темы родственников и аккуратности, чувствуя, что для Зарины они очень «больные». Зарина в ответ ни разу не спрашивала Олесю о личной жизни и детстве с тем же мотивом. А восхищение Олеси очень хорошей физической формой самой Зарины было неподдельным. Так Зарина мигом мотивировала Олесю покрутить педали до лёгкой усталости и сама играючи в одном закрытом купальнике, уже без халата прокрутила их вчетверо дольше. Любование Зариной завершили поцелуи в щёчку, отчего на белых щеках поцелованной пышно расцвёл густой, долгоиграющий румянец.

— Зариночка, ну я краснею, — тихо смутилась гостья, — но это приятно, как ни странно.

— Кровообращение улучшается от румянца, и румяная ты очень красивая. Как всегда, впрочем, — ответила ничуть не менее красненькая любительница проводить вечера дома.

Выйдя на балкон, девушки сели на огромное, очень мягкое кресло полюбоваться закатом. Отсюда он смотрелся очень красиво. Хоть бы и заставку сделать для кино, не стыдно никому за спецэффекты будет!

— Поэтому я тут и купила квартиру, чтобы видами вечерними любоваться. Романтика, и никаких тебе излишеств! — ответила Зарина на восхищение гостьи. Ага, думала она, сказала та, у которой вина и красная икра с лососем под майонезом каждый выходной на обеденном столе!

— Ты такая необычная, Зариночка, такая жизнелюбивая и добрая. Мне очень приятно, что мы встретились, хотя обстоятельства…

— Не надо про обстоятельства, Олесь. Главное, что мы обе живые и здоровые, и нас никто не тревожит, — ответила та, глядя и на собеседницу, и на закат. Упоминать, о чём напоминает ей закат, она не стала. Как и о многих привычных ей и страшных для других вещах. Вроде убийства собственными руками торговца героином. Сама заманила его из соседней трущобы типа для развлечений с ней за небольшую цену, а потом перерезала ему горло под развалившимся мостом у ржавой и забытой всеми ЖД ветки на северном. И да, его же собственный, использованный таким образом нож Зарина выкинула в зловонную канализацию. Никто не удивился «пропаже без вести» такого экземпляра, даже расследовать особо не хотел никто. Птицы и собачки постарались на славу.

Это на неделю в гаком по сей день очень подняло ей настроение. Не надо переливать из пустого в порожнее, множа и множа уже пережитое горе, с нынешними бы делами управиться!

Налюбовавшись закатом, а потом и салютом над рестораном, где едва ли не ежедневно кто-то что-то отмечал, — от свадеб и различных корпоративов до дней Рождения, — обе улыбались, безотчетно держась за руки. Где-то слева за домом играла музыка. Олеся отчасти поняла, почему Зарина так не любит путешествия. И согласилась, что красоту можно увидеть и рядом, а не бегать от себя и внутренней пустоты на радость тур. операторам. Олеся поблагодарила и за этот урок тоже, на что Зарина спросила о планах юной леди на выходные.

— Как всегда, домашка на неделю и вечером свободная. А ты как, Зариночка?

— Тебя ждать к вечеру буду. Тебя там в общаге не сильно хватятся? — смеялась та. Но это вызвало невольную грусть.

— Нет, я никому там не нужна! — тихо произнесла в ответ Олеся и в ответ на посеревшие от ярости губы  Зарины спросила. — А что не так?

Зарина бы сказала родне Олеси и всем её сокурсникам с соседями, во всех подробностях, что не так, но чудом сдержалась, чтобы не напугать бедную девочку. Наоборот, она усадила её на диван и размяла ей прямо через подаренный синий халат худенькие плечи и шейку. На это Олеся её просто целовала в щёчку. Зарина ей улыбнулась глазами и тихо постелила постель на диване, не забыв отправить гостью в душ. Хозяйка тихой квартиры хорошо понимала, что много времени и сил придётся потратить, чтобы помочь Олесе встать на ноги должным образом, но оно того стоило. Зарине плавать по реке жизни одной надоело хуже горькой редьки, а искренне заботиться о ком-то, кто может заменить давно утраченное — дело правильное.

Глядя на спящую Олесю, она легко улыбнулась ей и тихонько, чтобы не разбудить, прошептала: «Спи, моё доброе солнышко. Самой доброй ночи. Во снах пусть будут у тебя тепло и цветы».

Часть 5

У Кисиела глаза появлялись в таком количестве, какое было нужно ему в данный момент. Ещё вольнее он обращался со своим ртом, который, бывало, напрочь исчезал. Всё это Василь сумел разглядеть при яркой луне, свет которой квадратными лучами падал в оба окна избушки на курьих ножках. И все увиденное был будто давно знакомо

Пирюткину, ему так и хотелось сказать голосом Нади Естественной: «Но это же естественно!». Зачем лишние глаза, когда можно обойтись и одним. И к чему рот, когда хочется молчать?

Пискунов Валерий Михайлович. Было приземление.

Пролог

Зарина проснулась со смешанными чувствами, поправив разметавшиеся по цветастой подушке кудри. Особенно её на данный момент смущали сны. В них впервые не было её родных, теперь там было обзорное колесо и… Олеся! Они вместе, считая птиц, катались там. Обе были одеты в белые платья в красный цветочек, сама Зарина показывала Олесе, как умно и с толком пользоваться биноклем, а Олеся — как фотографировать с помощью новомодной «мыльницы».

Наделали хлама вместо приличной техники, а мозги остались прежними, с отвращением думала Зарина! Даже в сны лезет, словно его там ждали. Ну его, в мусорник! Олесю лучше накормлю и наряжу в её универ, а потом «незаметно» приду и объясню, как с ней надо себя вести всяким жердям и недоумкам, додумала она и открыла глаза совсем. Как неохота вставать, блин!

Олеси на диване видно не было, но аромат жареного лучка и острого перца с кухни ответили на вопрос, куда она делась. Ну, зачем, девочка, зачем ты так? Я же говорила, что буду готовить сама или с тобой вдвоём! Неужели тебя заклевали до такой степени, что ты сама порой вскакиваешь и им готовишь? Ничего, теперь это позади, я тебе обещаю.

Олеся готовила завтрак, мурлыкая под нос весёлые песенки, в халате и босиком, со всей старательностью подражая Зарине. Ей была легко на душе, после душа так особенно. Куриная грудка поджаривалась, уже пятый ломтик был на второй тарелочке, стоящей на подносе с узорчатой крышкой. Да, Зарина не сибаритка, но вкус имеет неплохой, убеждалась студентка который раз подряд. Надо сделать ей приятный сюрприз, пока она спит, и полюбоваться, как грациозно она встаёт с постели. Да она Олесе и снилась, почему-то в трико и спортзале. Стоп, о чём я только думаю, удивилась Олеся. Неужели это скрытая зависть или простое желание подражать?

Внезапно она ощутила сильные руки на плечах, отчего еле не выронила сковороду и с резким выдохом вздрогнула. Руки были смуглые и ухоженные, с серым маникюром в красную звёздочку, что чуть успокоило.

— Доброе утро, миленькое солнышко! — услышала она Зарину. — Чего боишься, мы тут одни, кто тебя так напугал? Давай, помогу лучше!

— С-спасибо, Зариночка. Тебе тоже доброго утречка. Я не слышала тебя, как ты так бесшумно ходишь? — пыталась успокоиться Олеся. Получалось через пень-колоду, если честно.

— Олесь, всё хорошо, я тут, я рядом, никого рядом плохого нет. Тише, тише. Кстати, спасибо, что мне решила сделать такой сюрприз. С меня сырок домашний.

Про бесшумную походку она «не услышала». Один из своих навыков, спасших ей жизнь от бандитов, когда её хотели подстеречь и убить должники. Сняла туфли, кинула их под откос, типа со страху побежала туда, а сама надела носимые на такой случай старые прорезиненные кеды и почапала дворами.

— Всегда пожалуйста, Зариночка. Я не стала тебя будить, тем более, ты красиво улыбалась во сне. Приятно, правда.

— Да, мне снилось колесо обозрения и ты!? — улыбалась смуглая красавица. — Катались и фоткали природу. Умница, ты уже искупалась! С лёгким паром!

— Приятно слышать! — ответила Олеся, кивая на вопрос о купании и целуя Зарину в щёчку, но случайно и без задней мысли она попала на губы. Та не возразила и поцеловала в ответ. Покраснев, обе девушки вместе пожарили грудку с пряностями и пошли угощаться. О том, что Зарина успела искупать и собрать чёрную гриву обручем, речи вовсе не шло. Аккуратность и поддержание хорошей формы явно было её вторым «я».

Позавтракав, обе девушки решили немного отдохнуть. Зарина в субботний день собиралась понежиться в постели и делать уборку. Олеся, по идее, должна была топать в свой университет к «замечательным» сокурсникам, чего не хотелось совсем. Прогуливать не самые обязательные семинары давно было у неё в привычке, о чём она поведала Зарине. Та, смешно изобразив строгость, рассмеялась и предложила закатить днём «пир на весь мир» и крутить педали под танцевальную музыку.

— В тренажёрный зал сдать тебя, что ли? Или вместе на великах ездить через весь город? Шучу. Не морщись, знаю, что лень, да и дороги потребуют частого ремонта колёс! — улыбалась Зарина. — Лучше кино посмотрим.

Олеся смутилась, но кино выбирала уже она. Халтуру она не смотрела, не всеядная же! «Сфера» была оценена высоко, «Стражи галактики» — обхаяны на пару с Зариной. Снимать разучились, «хором» думали они обе. В конце просмотра диск был оставлен соседям около «курилки» около почтового ящика с припиской «безвкусица». Зарине было плевать на мнение любящих всякую гадость соседей, но они потом постоянно благодарили за диски. И, что Олесе было совсем не понятно, так это то, почему Зарина так злится на предложение молоденькой соседки Кати прийти к ней в гости. А злость была явно сильная, но Зарина не пожелала ничего объяснять. Просто скороговоркой поздоровалась, буркнула «ну её в баню» и вернулась в квартиру. Сбросив все эмоции на велотренажёре, Зарина предложила то же и Олесе, так в итоге четверть часа та потела и вредничала. Зато нервы прошли!

Уборка заняла битых полдня, но девушки отлично справились и были довольны результатом. Поздравив себя лососем с красным вином и не менее красной икрой на хлебе с маслом, обе болтали обо всём подряд. Олеся внезапно захотела спать и чуть прижалась к Зарине сбоку на диване. Так тепло, причём именно тепло от того, что кто-то рядом. Та не стала её отталкивать или отстранять от себя, а тихо уложила головой на закрытую плотным халатом грудь. Через минуту юная студентка уже задремала, а Зарина укрыла их обеих толстым покрывалом и, нежно гладя волосы Олеси, тоже отдалась Морфею.

Закат с багровым прищуром смотрел на них…

Глава 1

Проснувшись на груди Зарины посреди ночи, Олеся изумлённо смотрела на неё. Как мило она спит! По ней не скажешь сейчас, что она потеряла… Что я несу, подумало юное дарование, радоваться за неё надо. Если я делаю её такой счастливой, то это замечательно. И мне тепло с ней, как это ни странно, и без всякого пошлого подтекста. Никакого секрета, парадокса или чего другого, просто одиночества притягиваются. Так притянулись и мы с ней.

Встав и выпив водички, она подумала и пошла в душ искупаться. Когда она после водопада в лице очень горячего, как раскалённый клинок, душа в одном полотенце на голое тело вернулась спать, то увидела Зарину в одном купальнике, лежащей в позе фото натурщицы на раскрытой свежей постели. Она была уже идеально умытой и улыбалась Олесе во все тридцать два. От этой улыбки Олесе заметно полегчало на душе.

— Иди ко мне, Олесь, поспишь хоть нормально, а то диван уже который день! — тихо сказала она, нисколько не шутя.

Олеся покраснела, плотнее завернувшись в полотенце, но подошла, взяв Зарину за руку. И рука та была тёплой, немного дрожащей. Зарина волновалась! Что в лесу сдохло?

— Зариночка, что с тобой? Ты волнуешься? — удивилась Олеся. Обычно, всё было строго наоборот. Странно… — Зарин, что с тобой, ты чего?

— Я спала одна не один год, так давно спала одна… Ложись ты, я могу поспать на диване, если смущаю. Но ты должна выспаться по-человечески, как следует, — говорила Зарина, смущённо потупив обычно уверенный взгляд.

— Солнце, ты чего? Я могу лечь рядом, тем более, я вообще всегда спала одна. Ты чего, я не кусаюсь! — этими словами Олеся вызвала у Зарины тихую улыбку, а изрядно смущённое одевание Олесей нательного белья — и вовсе сдавленный смех. Но она скрыла его улыбкой и помогла гостье залезть на постель.

— Олесь, всё норм. Не волнуйся, ложись, — с не видным из-за ночной темноты румянцем на лице сказала она.

Пережив за секунды три целую гамму эмоций, причём прямо противоположных, юная девушка прилегла в постель, немедленно укрыв Зарину и себя, словно на дворе была зима. Со всей силы обняв Зарину и взял её лицо своими руками, она нежно поцеловала её в щёчку около губ. Зарина ответила тем же, едва не касаясь губ. Олеся с распахнутыми до предела глазами посмотрела на неё и пожелала ей самой доброй ночи. Та улыбнулась и без всякой тени иронии сказала: «Солнышко, ты такая ласковая. Спи, маленькая! Такая маленькая, никому в обиду не дам тебя».

Олеся от тепла тела Зарины, вовсе забыв, что она женщина, по-дочернему разомлела и через минут девять-десять уснула прямо на груди последней. Но уже во сне она тихонько прошептала единственное слово, от которого Зарина буквально обмерла и поняла, зачем она ещё живёт на свете. Вдова, лишившаяся сына и по факту отвергнутая из-за этого почти всей семьёй. Её тайное пожелание сбылось, наконец-таки, сбылось!

Слово это было: «Мама!».

Глава 2

На этот раз утро подняло Зарину счастливой и возбуждённой душой. Она готова была петь и танцевать, что тихо и сделала по дороге в душ. Олесю, мирно спавшую на спинке вытянувшись, она поцеловала в лобик. И улыбнулась ей, снова услышав «мама». Да, Олеся, я буду твоей мамой. Я согласна, думала она. Так, так давно я хотела этого. Потеряв тогда в явно не случайном ДТП всех любимых, — мужа и сына, — она весь день исходила диким воем с проклятьями и за малым не вскрыла себе вены осколком ампулы, чтобы уже снова увидеть родных и остаться с ними.

Теперь она — вдова, и нормального мужа среди своих ей не найти. И всякие пересуды, слухи, неофициальный ярлык «вдова», «мужегубка». Хуже этого трудно что-то представить с её национальным воспитанием. Отомстить удалось за родных лишь три года спустя, пойдя на такую дорогу, куда отморозки часто боятся ходить. С её опытом это несложно.

Врачи еле спасли её, рассказав во всех деталях, что спасли бы либо её одну, либо никого. Прокляв тот день, Зарина переехала в тихий город и, благодаря остаточной тающей поддержки семьи, нашла работу юриста. Ей и зарабатывала себе на икру с рыбой. Стала иногда пить вино, хотя культурой её нации это было запрещено. Подруг и друзей было немного, приятельские и прочие отношения были мало, с кем. Спасли местные «свояки», они помогали вдове, иногда за долю малую. Но мужа она приличного так и не нашла. И личная жизнь была лишь иногда, когда «совсем невмоготу», как говорится.

Депрессии росли и множились, как грибы после дождя. Не помогало ничего, даже работа и домашний идеальный быт спасали лишь до поры до времени! Видя, что всё так печально, Зарина решила не тянуть и оборвать страдания. Именно за этим она и взяла тогда памятную опасную бритву, которой лично при надёжных ребятах перерезала глотку подпилившему шланг тормоза на машине её мужа, и пошла в душевую. Олеся, бедная и одинокая, сама не подозревая о том, спасла жизнь Зарине. Без преувеличения! И за это, как и за доброго человека рядом, Зарина была ей благодарна. И не бросит Олесю, не оставит одну, как ей «судьба велела».

Поднимет её. И сделает такой же, как она сама.

Зная её и детали жизни юного дарования из своих источников, Зарина уже втихаря сделала некоторым виновным в них кучу проблем. С изумлением Олеся говорила потом об уволенном чуть ли не задним числом «блатном» преподавателе, который поддерживал травлю «сиротки-лимиты» Олеси, а лярва староста как-то подозрительно быстро получила бумагу на отчисление за питьё спиртного, эскорт-услуги и дачу взяток тому преподу. И деньгами, и натурой. Что было пикантно, всё это было чистой правдой, а препод к тому же — вообще не мужчина.

Зарина при Олесе «делала глазки», типа «ну и дела», но мысленно радовалась за неё. Учила драться и таки заставила найти одного из серьёзно досадивших ей хулиганов и разбить ему морду в кисели, благо присутствие Зарины отняло у него всякое желание пустить в ход имевшийся финский нож. Студентка за неделю с лишком стала в разы увереннее и больше не робела перед сокурсниками. Так быстро…

Ещё бы, за неё «нежданно» и ясно вступилась девушка со старшего курса, с которой Зарина утром очень душевно пообщалась. И, которую боялся почти весь деканат по причине нужной родни и из-за наличия у этой самой родни компромата много на кого. Сама рыжая девушка, Элеонора, была по гроб жизни Зарине обязана «отмазом» по аморалке с приёмом некоторых «средств» втайне от означенной родни, и в обмен на некоторые услуги Зарине жила себе спокойно. Да, да, Зарина особые консультации давала и сотрудничкам университета с их роднёй тоже, потому её старались не трогать. Тронувшая её по глупости дура с замашками колхозницы — назвавшая её «чуркой» при личном общении за специально надетое бедное платье, — враз потеряла свою работу с репутацией вместе, работая уже не секретаршей, а поломойкой на общих основаниях. Так что за Олесю для Зарины заступиться труда не было.

Зарина с лёту видела всех тех, кто не был «душой компании» и охотно по возможности им помогала. Советами разными или прямо заступалась и выручала. Конечно, часто в обмен на необременительные услуги ей лично. Денег она во избежание проблем с мечеными купюрами не брала никогда с тех, кому помогла, но информацию и всякие там угощения, которые пробовала с подарившими вместе во избежание отравления и заражения чем-то. Льготы по ряду вещей — запросто. В итоге обязанных ей было много, что дало много очень полезных знакомств. Впрочем, «орлы» тоже были у Зарины на таком «счётчике». Правда, и Олесю стали звать на «Вы», и её новая староста взяла студентку под крыло чисто случайно! Поразительно!

Так вот, довольная Зарина надела серебряную цепочку, искупавшись и сделав обеим картошечки с сыром под острым соусом, — пресловутый перец чили мусор для слабаков, вот аджика нормальная самое то! — и со сметанкой, принесла всё это на обеденный стол. Положив в большую пиалку тёмного винограда, она нехотя пошла будить Олесю. Та спала безмятежно и улыбалась немного. Как прекрасно, не лицемеря, думала Зарина. Доченька моя, ты маленькая моя, сейчас я буду работать, но вечером я твоя. И ещё у меня для тебя подарок!

— Зариночка, доброго тебе утра. Я спала, как никогда. Я не мешала тебе? Не храпела сильно? — спросила Олеся, млея от нежных поцелуев в глазки и прямо около губ.

— Не а, маленькая, сейчас искупайся и с аппетитом кушать! Жду, солнце.

Олеся обняла Зарину и выполнила всё сказанное без протеста. Когда она вернулась, её образец для подражания уплетал свою порцию завтрака за обе щеки. Присоединиться к такому было замечательной идеей, и студентка наелась до отвала. Зарина тоже.

Поблагодарить и вымыть всю-всю посуду для Олеси трудности не было, но на планы Зарины она ответила как-то грустно. Не хотела уходить.

— Маленькая, не обижайся на меня, вечерком я твоя. Я же не обижаюсь, когда ты «домашку» в общежитии второй день на моей памяти до ночи делаешь!

— Прости, прошу, я… не хотела тебя обидеть, Зариночка. Не сердись на меня, — смутилась Олеся. Зарина невольно её сильно пристыдила.

— Всё хорошо. Я тоже не хочу, чтоб ты уходила, — грустно ответила та.

— С меня вечером сюрпризик, — с радостью, что этот инцидент исчерпан, улыбнулась Олеся.

— Ой, я не даже стану спрашивать, какой! — засмеялась красавица, тряхнув гривой, удерживаемой неизменным и идеально чистым обручем.

Когда Олеся уехала, и Зарина не без ожидания вечера занялась рабочими делами дома и вне дома, она думала: «Доченька моя, ты моя. Насовсем. Я не дам никому тебя тронуть и запятнать. И стану мамой, которую ты заслужила».

Глава 3

Целая неделя была сущим праздником, вторая ещё больше радовала обеих девушек. Улыбки не сходили с их лиц. Олесю многие товарищи и сокурсники не узнавали, угрюмый и грустный вид пропал, как будто его никогда не было.

Что было личным достижением Олеси, Зарину удалось днём вытащить в парк под предлогом повторения в жизни того прекрасного сна про белые платья и фотосессию с птичками. Зарина, не без ворчания с лёгкими колкостями надела белое платье в цветочек, которое у неё было, и одела Олесю в платье поры своей юности, светлое и такое же красивое, и обе поехали в парк. На Зарину пялились все, причём, не только одни парни. Олеся со своими 155 см на фоне Зарины была «дюймовочкой», и внимание молодых людей к ней было меньшим.

Зарина спокойно осматривала парк, в котором не была никогда, кроме как по делу. Недельки три назад она встретила тут после нужной записочки Магомеда и Игоря, которые после её консультаций спасли свой рыбный магазинчик от закрытия и потом благодарили регулярными поставками информации и доставкой почти что домой белой, самой роскошной икры. Ничего с тех пор так и не изменилось: народ такой же разочаровывающий в массе. Лишь Олеся, ветер да солнышко в небе радовали глаз. Фотосъёмка шла конвейерными темпами, и в итоге Зарина была запечатлена на фоне всего подряд во всех позах. Олеся любовалась ей, завидуя и желая быть такой же. В итоге объект подражания долго учил студентку, как стоять перед объективом и принимать нужные позы.

На вопросы от народа в духе «дамы, вас часом не сфоткать?» уставшая от приставаний Зарина отвечала, что свою доченьку снимет как-нибудь сама. Руки ещё не отсохли вроде бы. Утром целые, во всяком случае, были.

Затащить «маму» в кинотеатр Олесе так и не удалось, а вот на колесо обозрения и в зоопарк — запросто. Платила Олеся, на что Зарина бурчала о «пиве без водки и деньгах на ветер». Но поцелуйчик в носик от Олеси её немного успокоил, правда, не без обещания «надрать мягкое место» дома вечерком. Олеся ответила: «Только не забудь!».

Придя домой, вернее, эффектно приехав на мотоцикле, девушки пришли домой, где Зарина заметно оживилась. Видно, что на улице она бывать не любит. Попку кое-кому она не надрала, но Олеся крутила педальки на велотренажёре до стопроцентной красноты кожи, и во время купания Олеси сама Зарина на максимальной сложности сделала то же самое. Нервы прошли, и купальщицу она встретила с улыбкой. Та пошла на диван и посмотрела сегодняшние фото. Удалила немалую часть из-за плохой чёткости и оставила лишь лучшие. Ей правда запала в душу фраза Зарины про маму, и она не стала смущаться. Да, так и есть, это случилось. Зарина стала её мамой!

Когда гостья «созрела» сказать это, душевая открылась почти через добрых полчаса, выпуская аромат яблок и смуглую красавицу в полотенце. Скинув серое полотенце, она без стеснения накинула на себя один белый халат с красными цветами — вся её одежда, кроме деловой, у неё с ними! — на голое тело и присела на диван к Олесе, высушив свои волосы махровым полотенцем. Фены и бигуди она вообще не переваривала, и красивой была без них. И без косметики со всякой «штукатуркой» — тоже.

— Зарина, — несмело начала Олеся, краснея, — хочу признаться тебе, но боюсь… Не знаю, как ты… Не могу…

— Олеся, маленькая, ты чего? Всё хорошо, я тут, — ответила Зарина, тихо взяв руки студентки своими. Она знала, что та хочет сказать, но хотела услышать это из её уст. Гладя ей руки, глядя в глаза и улыбаясь, она без смущения обняла Олесю за плечи.

«Была не была», — решила та, раз уж начала это. Живём один раз, как многие говорят.

— Зарина, солнышко, я давно живу без родителей, ты знаешь. И ты заменила мне их. Заменила маму! Будь моей мамой, прошу тебя! — всё это было выпалено на одном дыхании. Олеся тела не ощущала от волнения, не зная, что будет дальше. Она боялась, как никогда.

— Да, Олеся, да, родная моя, я мама, я стану твой мамой. Ты дала и даёшь мне то, без чего я жила в аду одна. Ты спасла меня, спасла. Ты — моя дочь, Олеся, и я твоя мама! — ответила Зарина, едва ли не крича от переполнявших её чувств. Раскрытых, наконец-то!

Дальше обе плакали в объятиях друг друга, изливая всё то, что накопилось у обеих за годы. Олеся от многого в жизни Зарины была в ужасе, и это было взаимно. Но главным было то, что они приняли друг друга, не оттолкнули. И ужас прошёл, сменившись счастьем. Зарина целовала лицо, глаза и даже губы Олеси, на что та отвечала полной взаимностью. Не было стыда, пошлости и недосказанного.

Когда вечер подошёл к концу, обе со счастливыми улыбками в объятиях друг друга спали на диване прямо в халатах. Олеся тихо повторяла, засыпая на груди Зарины, «мама, мамочка», а Зарина — «доченька моя, моя родная маленькая». Они нашлись.

Эпилог

Олеся активно наводила лоск на новогоднюю квартирку Зарины. Та смотрела на свою воспитанницу со смесью восхищения и удивления. Впервые за, минимум, три года в её дом пришёл праздник. Раньше он проходил под слёзы и часто вино, но не теперь. С непривычки Зарина удивлялась, видя свою квартиру словно в первый раз. Весёлость дочки её радовала. Да, уже давно она называла её только так — «Маленькая», «Доченька». И всё чаще с большой буквы, что важно.

Сына и мужа не вернуть, это она с рыданиями приняла давным-давно. Но нахождение нового смысла жизни от этого было не менее радостным. Им бы играть вместе так понравилось, иногда думала она, И Олесе, и Тимуру. Но Тимура нет, и потому вся любовь, радость и силы теперь были и будут отданы девочке. Зарина стала с этими мыслями помогать, готовя уйму вкусного, уже без слёз и спокойно.

— Олеся, доченька моя, ты как? — спросила она, наполняя поднос обедом.

— Ёлку не могу нарядить, высокая она такая, мамочка. Ой, а что ты такое вкусненькое готовишь? — ответила Олеся через махровое полотенце, которым повязала лицо, чтобы защитить его от злых иголок.

Зарина с улыбкой вынесла из кухни дымящийся поднос с говядиной под острым соусом и обильно фаршированной яичным салатом куриной грудкой с лучком. Сама Олеся, у которой слюнки потекли от одного лишь запаха, всё-таки героически надела на непослушную ёлку красно-белую звезду и красно-синий «дождик». Шарики они не одевали, обошлись серебристыми «пушистыми гусеницами», а стены легко украсили узорами из серебристого «дождика» с колокольчиками, Из красных «гусениц» с жёлтым «дождиком» — сколько можно из простого материала сделать при желании и сноровке! — сделали лицо Снегурочки. Не говоря о том, что саму Олесю мама после обеда и совместного мытья посуды нарядила в лёгкий костюм Снегурочки. Педали сегодня девушки не крутили, решив, что работы по дому в качестве тренировки достаточно.

Зарина помогала дочке и не переставала целовать при первом удобном случае. Во что нарядилась сама Зарина, описать было словами трудно, но любая наложница из богатого восточного гарема упала бы в обморок, а затем в глубокую кому. Ну, от зависти, ощущения ничтожности и собственной неполноценности. Олесе понравилось, и сама она после душа надела длинную в красный же цветочек белую рубашку без прочей одежды.

— Доченька, как проведём время до новогодних глупостей? — невинно спросила мама, зная ответ. Губы Зарины ласково согрели губы любимой дочери. Это не было как-то неправильно: обе были одинокими и не давали друг другу мучиться. Поцелуи в исполнении любящих красавиц были очень долгими и очень нежными. Каждый раз, «полетав» от поцелуев, Олеся честно говорила, что так её не целовал до Зарины никто.

Хотя в ВУЗе её авторитет, уверенность в себе и даже командные способности у неё многократно выросли, она пока что не смогла ни с кем встречаться. Не могла никого близко подпустить к себе. Ещё боялась. Дружила при этом без задней мысли охотно и со всеми, — и с парнями, и с девушками, — но большее совсем никак. Элеонора, с которой она делилась этой проблемой, её понимала и пресекла сплетни. Сама была по юности немного замкнутой. Муж Элеоноры тоже Олесю без всякой корысти поддержал, ведь она готовила его сына к экзаменам по фитодизайну для впечатления партнёров красивыми виноградниками! Так что по загадочной причине очень дорогие вина и мелочь на разную всячину вроде банок красной икры и шёлковых платьев у неё водились не так уж редко. Мама подарки получала при любом удобном поводе. То есть, в любой удобный для этого момент.

Зарина говорила, что стеснение по личному вопросу со временем пройдёт, но Олеся не стала ждать. Она же видела, что милой Зарине очень плохо из-за долгой нехватки ласки, и однажды при полном отсутствии реального в этом деле опыта взяла дело в свои руки прямо во время просмотра «Парка юрского периода». Прямо сказав, что и зачем делает. Зарина была до крайности удивлена этому, но поняла девочку и не прогнала её под холодный душ. Нет-нет, она нежно ответила доченьке взаимностью со всем имевшимся с бурной юности опытом, так что потом иногда они обе, уже без смущения или «лицемерного цикла», дарили друг другу и это тоже. Правда, как можно реже, чтобы не «привыкнуть» к такому, благо друг для друга вкуснее никого не было, особенно, одновременно. Ну, разик-два в день по получасовому марафону, не больше! В выходные Олеся и её мама вовсе тихо «дремали» весь день подряд, под вечер мило улыбаясь друг другу и тихо меняя простыни с наволочками на свежие.

— Маленькая моя, ласковая, я буду радовать тебя так, пока ты не найдёшь себе человека, с которым будешь жить всю жизнь в любви, который тёще, то есть мне, придётся по душе, — говорила ей Зарина после самого сладкого, завернув себя и доченьку в самое тёплое одеяло.

— Мамочка, ласковая, что ты такое говоришь? Я, кроме тебя, видеть совсем никого не хочу. И не дам тебе быть одной больше! — Олеся говорила со слезами на глазах, сама мысль связать жизнь с кем-либо ещё, кроме любящей ненаглядной Зарины, была сама по себе очень неприятной. И саму Зарину она не отдаст ни в чьи руки. Самой надо.

Поняв это, Зарина больше никогда не поднимала эту тему и стала баловать Олесю во всех отношениях при полной взаимности ещё больше. Тем более, это было приятно и не пошло. При самом искреннем чувстве это радовало. Если Олеся захочет, то найдёт себе мужа. Если нет, то Зарина будет с ней всегда и не отдаст никому.

Для них обеих это было в новинку и немного смущало, но в хорошем смысле. Инструменты в большом разнообразии Олесе не понравились резко, так что Зарина перестала предлагать, благо и ей они надоели за годы одиночества. всё сугубо своими силами. Дни Рождения друг друга, в любом случае, они отмечали именно так. И теперь, во время между украшением ёлки с душем до курантов — почти три часа — у девочек было именно это. Искренне, нежно и дико. Полные смуглые грудочки с пушком были обласканы со всей нежностью, засосы а пахнущее мускусом и мылом лоно горело и поило доченьку соком. Сама Олесечка теряла сознание от таких же бурных маминых ласк.

В итоге под новогодний салют за окном обе еле-еле целовались, засыпая на походном матрасе с подушками под голубой ёлочкой. Куда делась олесина рубашка и заринино нечто, они не думали. Опять их на диване, как всегда, найдут! Салюты им в Новый год самим пускать не хотелось, лучше было просто быть рядышком. Чувствовать радость и тихое дыхание друг друга. Вечером потом пустят всю салютную «батарею» в небо, это дело не к спеху вовсе!

— С Новым Годом, солнышко! Люблю тебя! Доченька и сердечко моё! — нежно шептала Зарина, гладя распущенные светло-русые волосы Олеси и завернув её с собой в тёплое одеяло, лежавшее с подачи дочки рядом. Они обе умели делать приятные сюрпризы на все случаи жизни. В том числе, и платье с поясом в форме сомкнувшихся женских рук на заринкином платье для прогулок по задрипанному и полному дикий цветов парку.

— И я тебя, душа моя, мамочка моя! — услышала она в ответ, прижимая кроху-Олесю к себе.

Они нашлись на всю жизнь.

Часть 6

Дело в том, что эксгумация и генетическая экспертиза членов царской семьи в 1991 году сразу же поставили научное сообщество в тупик. Комиссия имела массу достоверного генетического материала, но материал противоречил академическим догматам. До той поры считалось, что изменения в митохондриях ДНК происходят один раз в 300–600 поколений, однако у ныне живущих родственников русского царя они произошли на порядок быстрее.

Вопрос признания останков имел серьезное политическое значение, и генетики закатали рукава, провели целую серию дорогостоящих исследований… и с ужасом осознали, сколь глубоко заблуждались. Как оказалось, мутации ДНК человека происходят в 20 раз чаще, чем предполагалось.

Андрей Степаненко. Истории больше нет. Величайшие исторические подлоги.

Пролог

Зарина, проснувшись в новогодний полдень, улыбнулась. Как же хорошо! Такого Нового Года у неё не было никогда. Так тепло, и не страшно, что спала она под ёлочкой. Быть новогодним подарком для дочки ей было приятно. Сама дочка лежала головой у неё на груди, улыбаясь во сне. Она ощущала тело и дыхание любимого солнышка. Аккуратно поцеловав Олесю в губы, она нежно уложила её голову на подушку и упорхнула в ванную. Искупавшись и напевая песни своего детства, она вышла уже сухой, не одеваясь. Сделать приятно Олесе она хотела очень сильно, поэтому всё же накинула халат с передником и пошла готовить. Вчерашние угощения-то девочки съели без глупостей типа заботы о поддержании злобно навязанной как эталон красоты западными «голубями» стройной фигуры.

Когда она сделала салаты с оливками и сырком двух видов и принялась за бисквитный тортик, то услышала душ и без всякой тревоги продолжила готовить. Минут через десять, даже чуть больше она убила на это дело. Объятия Олеси согрели её талию.

— Доброе утро и с Новым Годом, доченька, — улыбнулась Зарина, обнимая маленькую в ответ. Какая Олеся всё-таки маленькая! В халате или без, в равной степени дочь выглядит сногсшибательно. Как её замуж не взял кто-то приличный? Хотя приличных мало, и они в нашей дыре мира заняты...

— Доброго, мамочка, моё сердечко. Как ты спала? — не менее нежно улыбнулась уже Олеся. Голову она мило положила Зарине на грудь и поцеловала её в шейку.

Мама спала прекрасно, сны были один другого лучше, и Зарина с Олесей вначале приготовили тортик, с аппетитом позавтракали. Потом Зарина рассказала свои сны, все до одного, Олеся млела от них и на разложенном массажном столике делала ей массаж плеч, шеи и даже спинки. Этот столик был подарком от Олеси, на который она даже тайком откладывала полгода часть стипендии. Дополнительного заработка ей хватало за глаза, стипендия же стала символом образования и пускалась «в оборот» лишь на подарки.

Подарок Зарины был иным, и его она обещала подарить после новогодних праздников, но в этот день обе девушки смеялись, пели и пошли запускать салюты. Едва не спалив все гирлянды горе-соседей, они увидели четверых дам в меру стервозного вида. Все при хороших спортивных куртках и шапках, синих с красным. Одной из них была… Катя! Зарина недовольно нахмурилась, увидев их, но три прочие девушки — Карина, Марина и Маша — помахали им и поздравили с лучшим праздником года. Зарина даже слегка «оттаяла», хотя у неё был иной праздник.

— Взаимно, девочки. Тоже празднуете, развлекаетесь? — весело ответила им с готовностью Зарина, совсем не сердясь. Она их понимала…

Девушки помахали им и едва ли не с песнями пошли дальше.

— Они… тоже? — всё поняла Олеся. М-да, неужели всё так?

— Да, маленькая, и я злилась на Катю, что она хотела, чтобы я сблизилась с ними всеми. А я так не могу, солнышко. Я могу дарить радость лишь одному человеку, а не троим, как они друг другу.

— Ты думаешь, они… шведская семья? — удивилась Олеся.

— Почти, хотя искренне пытаются этого не допустить. Карина и Маша, Катя и Марина живут парами вместе, но вчетвером они проводят вместе много времени. Я думаю, что они хотят стать одной семьёй, не побоюсь этого слова. Но я смогу лишь твоей быть, и ничьей больше. Не буду, как они.

— Солнышко, я согласна. За них я очень рада, но лишь тебя одну рядом и в сердце принимаю, мамочка! — улыбнулась дочь, обнимая Зарину. — Давай не будем о плохом и грустном, лучше слепим в такой чудесный день снеговика.

Зарина согласилась и присоединилась к доченьке в этом. Снеговик получился к их смеху носатый и с густой бородой из сосновых иголок, правда. На вопрос «что ты сейчас хочешь дома посмотреть?» Олеся ответила, что лучше побродит по снегу и проветрит все помещения при приходе домой. С этим Зарина согласилась тоже, понимая, что тайное желание дочки было иным. И она его осуществит в лучшем виде.

Слово она сдержала. Олеся была ей официально и по закону удочерена. Песен, шума и криков было много. Горе-родне Олеси, которая до этого момента студенткой совсем не интересовалась, Зарина вскоре через несколько часов истерик и «коронных фраз» с обеих сторон во всех деталях объяснила, что на имущество Олеси ей с колокольни от души плевать. Своего полно! А за отнятую у Олеси скромную квартиру, откуда саму девочку по факту выгнали в общагу и сдавали квартирантам без копеечной доли самой Олесе, Зарина им дала отдельно «по орехам». Заставила мигом оформить договор с переводом денег на карточку её любимой дочери.

Сама Олеся тоже не сплоховала: бедная девочка уже не была их забитой игрушкой, и сама рассказала им все свои мысли в их адрес. В тот же миг дядя-поляк предсказуемо попробовал было привычно замахнуться на неё. Да, было очевидно, что он любил быть «твёрдой рукой» с неспособными дать отпор, а его жена его «покрывала» и превосходила в подобных начинаниях, так как за его спиной могла не работать и творить всё подряд. Грузчик Василий только с крючка сорвался, сука! Олеся по привычке было вжалась в стенку, но этого Зарина никак не потерпела и скрутила домашнего тирана в один миг. Как все подобные личности в целом, он сразу начал ругаться с посылом «как долго он будет отпиливать тупой чурке голову и сношать её в обе глазницы», «и ты, сука, не знаешь, с кем связалась», и так далее.

Когда Зарина ему объяснила, кто кого реально куда применит, и каким образом, тот сразу пошёл на попятную. Скуля псиной и хныкая, он не просто согласился на все условия обеих леди, но и вдобавок отдал Олесе ещё не проданные втихаря её же фамильные драгоценности! Доставшиеся от погибших в пожаре, не без его косвенного участия при порче проводки, обоих родителей!

За всё это, плюс за записи всех признаний жадных родственников на диктофон, обе девочки получили всё желаемое и пошли обмывать, знакомого Зарине нотариуса, бывшего с ними, тоже пригласили. Его, вернее, её долей за труды праведные — всё по закону, без беспредела! — стали две золотые серьги с рубинами и тоненькая цепочка впридачу к оговоренному заработку. Которыми Олеся, побив как бы кастетом дядю «за всё хорошее» уже сама, покачала перед его глазами и сказала, что при любом протесте он мигом станет «сладкой девочкой». И она будет смотреть видеозаписи этого процесса. Ей их сделают, пусть будет уверен. Альбина, нотариус, тоже пообещала много чего интересного.

В машине Олеся дала волю слезам. И обе женщины утешали её, как могли. Без эротики, ха! Когда она успокоилась, поехали праздновать и снимать накопившее напряжение.

— Олеся, я тебя понимаю, у меня муж такой же был. Еле избавиться от него смогла. Самой бы не удалось, моя подруга Зарина подсобила. И нового мне нашла она же, сделала из образованного «ботаника» уверенного в себе решительного парня, — сказала Альбина, довезя обеих до ресторана.

Вечер любящие девушки провели с поцелуями и танцами дома. Перед этим Альбина и Олеся, сидя в ресторане, даже чуть-чуть сдружились. Потом нотариус отвезла Зарину и Олесю домой и уехала к любящему её новому мужу, пожелав маме с доченькой прекрасно провести вечер.

Поскольку Зарина даже сменила гнев на милость в адрес соседок, то их четверых цветами на Старый Новый Год легко поздравили тоже, и ответ не заставил себя ждать. Приятельство с ними было приятным, на этом честная взаимная граница стоит и по сей день. Мама и дочка нормально общались с новыми приятельницами, познакомились, как следует. Видя, что они люди хорошие, сблизились как подруги.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была Катя. Как выросла после этого Катина и Каренина зарплата, объяснять незачем. Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеся скоро сделала новый дизайн турагентства и ресторана, после которого от клиентов помещения стали ломиться. Для Маши, полгода как инструктору по массажу, Карина сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши его исполнительным директором. Не без маленьких подсказок и не афишируемой помощи Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной было бесплатное обслуживание в том ресторане по самому высшему классу, тур. Поездки без оплаты тоже стали очень приятным «бонусом». Хоть в Сочи поедет впервые лет за пять! Они и переехала сюда с Кавказа подальше от жадных родственников и врагов! Цветы — без пояснений. От взаимных подарков все девушки еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Маша поначалу удивилась, но вовсе не стала настаивать. Поняла. Зарина даже смутилась, что бывало очень редко.

— Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады, нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олеженька моя тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олеженьку могу обнимать, отдавать ей всю себя, — тихонько сказала Зарина, держа замечательных приятельниц за руки. Те немного грустили, но уважали решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

— Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я — Катюшу, Машенька — Картиночку. У нас не «шведская семья», хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечко не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! — немного неловко ответила покрасневшая Марина под тихие поцелуи Кати.

— Простите, девочки! — ответила Зарина, на что все четверо влюблённых её успокоили, что всё нормально, и дружба никуда не денется. И любовь обеих девочек они чтят, никому не дадут её тронуть. Это было очень приятно.

По этой же причине, как подруги ни предлагали, девочки ночевали лишь у себя дома, даря друг другу родственную и при этом страстную любовь, которую обрели. Дни Рождения и все личные даты отмечали лишь вдвоём, приглашая подруг ненадолго. На дни Рождения всех подруг ходили тоже не очень надолго — часика два-три, не более, — но активно поздравляли от души, очень щедро. Не отказывались мама и дочка от многих дополнительных знакомств. Они вскоре помогли четверым девушкам и почти всем остальным своим знакомым обрести кучу новых связей, товарищей.

Счастью Зарины и Олеси никто не мешал и не мог помешать. Те немногие, кто знал о нём, никому сильно не говорили, ведь дружба, уважение и долг за их помощь были неоценимы.

Вместе раз и навсегда.

Глава 1

Ветер свистел в моих ушках, унизанных серебряными серьгами с мелкими сапфирами, гармонируя с синим платьем и музыкой, которая негромко лилась из динамиков моего синего типа кабриолета. День был прекрасен, лишь одно портило его. Ну как портило, тут вина сугубо моя, а на себя злиться глупо, кто бы что ни говорил.

Я ехала по узкой тенистой — ещё бы, дубы и клёны посажали соседи, и не один из них сажала я лично! — дороге около улицы Ленина и про себя думала, как провести вечер. Быть главой и учредительницей частного детского сада с лицеем для ребят с небедными родителями, фактической хозяйкой, приятно по деньгам и авторитету, но это не помогает в личных делах, совсем никак. Едва узнают, что богатая, — всё, только отбивайся от желающих заграбастать себе долю малую. А, если учесть, что и облик смуглой спортивной женщины с чёрными глазами чуть выше среднего роста и лёгкой горбинкой на носу немало привлекает внимание, то отбиваться от всяких-разных приходится втройне.

Нет-нет, мне это не годится, я достаточно куролесила в прошлом с подругой-караулом Августиной до 30 лет и поэтому хочу творить и что-то хорошее. Благо полученная в живот пуля на одной из бандитских разборок, где я принимала прямое участие, повредила мне некоторые внутренние органы, и детей мне больше не иметь. Я считаю это заслуженным наказанием за содеянное в буйные годы, благо я принимала всё подряд и отдыхала так, как не во всяком кино для взрослых показывают. Лицей, все дети вокруг меня знают и любят — как бы возмещение за отсутствие своих детей. Семьям пострадавших от меня я тоже возместила деньгами всё, что смогла. Сука Августина, глядя на меня, сделала так тоже. Мы из одного города, если что.

Одна беда: моя настоящая, родная семья после мести врагам за мою, скажем так, травму, меня саму из-за резонанса по некоторым моим делам как порченную и опозорившую род отсекла от себя, оставив мне лишь стартовый капитал и ту самую клинику. И сказали больше не приходить домой никогда. Если жить хочу, а я хочу.

Из-за такой вот реальной потери семьи — ещё бы, кавказская кровь, где семья превыше всего! — я орала до срыва горла многие месяцы напролёт, и мне под горячую руку было лучше не попадаться никому. Я смогла подняться за счёт немаленьких связей и стала, чувствуя страшные угрызения совести за позор семье, творить уже только добро. Разумеется, обязанных мне было много, город сменила на родину кое-каких моих должников и некоторые добрых друзей детства. Так что в итоге я обрела прежний авторитет.

Тётю Айгуль знали, боялись и уважали, а некоторые — и это при всех прочих нормально — ненавидели. С якутами боролась даже, у них старый шаман вообще зверь! Не один раз мне пытались устроить ДТП, а раз — даже засаду с попыткой меня убить, поэтому как хозяин третьего по счёту из трех лицея в городе побольше не хотел видеть живого конкурента в моём лице в городе. Долго пришлось с ним разбирать вопрос, и до сих пор вражда не утихает.

Петрович, как все неофициально звали Петрова Константина Кречетова, невзлюбил «чурку проклятую» окончательно, когда после попытки меня сдать СЭС якобы за нарушение санитарных норм потерял жену. Милая добрая Айгуль наняла кое-кого, чтобы его похождения по проституткам и попытки приставать к одной 16-летней лицеистке Кристине, моей неожиданной безо всякого подтекста подруге, стала достоянием общественности. Скандал был нешуточный, благо жена была богаче него и юристкой. По итогу с ним разорвали много контрактов, так что меня он больше не трогал. Понял, кто виноват. Впрочем, и я на это потратила столько нервов и денег, что не ясно, кто кого наказал. Хочется думать, что я его больше.

В общем, общественная жизнь и любовь народа — за исключением некоторых, ясное дело, — мне милы и приятны, но нужен человек рядом с собой. И своё дитя, в конце концов. Я ездила по детдомам, результат предсказуем. Даже за деньги, даже мне это быдло пыталось подсунуть что-то со скрытыми пороками развития. Сказки про «родители погибли в ДТП» оставьте убогим, не бывает без дальней родни таких, а отказники от родителей-алкашей мне не к лицу.

Но судьба мне улыбнулась ещё раз, когда я этого не ждала. Еду по улице мимо школы, обычной средней школы, вижу, как около спортивной площадки старшеклассники с заводилой из девок побогаче обижали невзрачную девчонку. Блондинку светленькую, синеглазую, субтильного сложения. Так-так, слабаки, не могут поодиночке нападать, так ещё и мишень выбрали себе самую слабую. Достойное в стране поколение растёт нам на смену, ничего не скажешь! Но глядя на неё, я поняла, это — Моё с большой буквы. Воспитаю, как свою доченьку, хоть и старовата для этого, но ничего. Судя по матерным выкрикам, которые я услышала, задача упрощается во много раз.

Послав в эту школу своего человечка, обязанного мне помощью по спасению жизни сына от рака и потому способного многое узнать благодаря работе в паспортном столе, узнала про школьницу всё от и до. Сирота, живёт с бабушкой в нищете, некому заступиться, затюкана класса с так пятого. Особенно, после смерти обоих родителей в пожаре из-за алкашей снизу, спаливших дом в отсутствие самой Снежаны — так её зовут — с бабушкой дома. Девочка ответственная, бабушке помогает и на рынок с ней ходит, что и спасло в тот страшный день.

Поначалу ей сочувствовали, потом, поняв, что за спиной у неё никого, стали травить жестоко, и это объединяло класс. Со стороны даже казалось, что класс дружный и успевающий, но какой ценой? Никакая жизнь не стоит другой жизни! Сказала бывшая бандитка, которая попробовала в жизни всё, о чём писать боятся даже в порнухе и чернухе по соображениям цензуры. Но, как говорят, лучшие лесники получаются из браконьеров, и это — мой случай. Я Решила с большой буквы. Это — моя девочка, именно я воспитаю её, она — моя дочь и мой ребёнок. Хоть она не моей крови и нации, но мне это не важно, положение дел поможет мне. Как ни жестоко так думать, но поможет. Когда в Снежку стали привычно кидать камнями, пугая без прямых попаданий, я в ярости подъехала и выстрелила в воздух из своего пистолета-пугача, но выстрел прозвучал среди руин бывшего кафе, как самый что ни на есть настоящий.

— Не отвалите от неё через полсекунды, следующий выстрел будет не в воздух! — заорала я с отборным матом, увидев спины малолетних уродов в тот же миг.

Девочка тоже пыталась сбежать, спрятавшись за угол, но я убрала оружие и позвала её.

— Девочка, иди сюда, не трону! — понятно, что уже не орала.

— С-спасибо Вам! — бедная, заикалась. Ещё немного, и в обморок упадёт. Не дам в обмороки падать, не дам.

— Не за что. И что, часто они так? Совсем оборзели?

— Часто, я без родителей, вот и видят, что некому заступиться! — плача, говорила она.

— Давай, лучше до дома довезу тебя, чтоб видели, а то подкараулят.

— Это могут, они такие! — ответила та испуганно. Блин, что вы за поколение, позорники!

— Айгуль!

— Снежана!

— Приятно, я в этом районе впервые, и вот, какое у меня с ним первое знакомство! - соврала я, знающая весь город и соседний, в котором обретается Августина с её процветающим рыбным заводом и полностью ручным правительством - Ты хотя бы местная?

— Увы, да, живу у бабушки!

Короче говоря, перекидываясь так вот фразами, я довезла её до дома. Сказать, что она обалдела из-за первого в жизни нахождении в синем кабриолете, ничего не сказать. Да, кто-то бы этим воспользовался, но не я, никогда! Доехали быстро, при моём появлении караулившие Снежану однокашники-какашники разлетелись, кто куда.

Ну вы и народ, защищать девочку мне придётся постоянно. Прикипит ко мне быстрее, и за её боль я им сама отомщу отдельно. Мою дочь трогать не может никогда и никто!

— Хочешь, подвезу завтра, Снежан? — спросила я как бы между делом, глядя на реакцию бедного ребёнка.

— А можно? — боится, правильно делает, мало ли, кто я такая и зачем заступилась. Когда-то сама за многих заступалась с не лучшими намерениями. Стригла потом, как овец.

— Да, я свободна, а развеяться, просто город посмотреть без баров и клубов не с кем. Где тебя встретить завтра? А вот, что, давай телефон мой запиши, а я запишу твой.

— Можно там же в то же время, — девочка продиктовала номер, и проверка в виде заверещавшего рингтона пятилетней давности на кнопочной мыльнице показала, что это её, не соседа.

— Легко, Снежана. Ладно, беги домой! — говорю я, улыбаясь.

— Спасибо Вам, спасибо большое! — говорила она мне, с прорвавшимися слезами пожимая мне руку с необычной силой, явно желая меня обнять, но сдержавшись. Впрочем, тут всё и так понятно, заботы тебе ясно не хватает. Про личную жизнь вообще молчу.

— Не за что, до завтра!

Глава 2

Я покидала место встречи в смятении. Дело не только в том, что мне стало жалко ребёнка, лет 17, кстати. Я сама была жертвой насилия когда-то и эту ситуацию прочувствовала как свою собственную.

И решение помочь приняла благодаря человеку, которому обязана жизнью, а теперь ещё и счастьем, на всю жизнь. Я никому никогда не говорила о том, что случилось, когда я последний раз в жизни была в клубе накануне тридцатилетия. Меня пытались… да-да, то самое, из вражеской семьи все трое были, ещё и с ножами. Думали убить меня и перед этим развлечься. Я с боем и уже без трёх зубов спаслась бегством, но они не планировали отставать и, вот фокус, догоняли. Я-то была на каблуках, пришлось бежать босиком, а они были обуты, да и парни быстрее девок бегают, в среднем.

Когда они догоняли, на балконе с серыми занавесками показалась женщина, окриком остановила их. Я была в шоке, но поняла, что они её боялись очень сильно, потому сказанная необычным тоном фраза «Пошли вон, пока я добрая. Не в моих стенах ищите себе развлечений!» возымела ещё более необычное действие: они реально ушли.

— Подойди к подъезду и заходи, смотри на пальцы и домофон! — сказала она тоном, от которого навытяжку хотелось встать. Подошла без разговоров, набрала на домофоне номер квартиры моей спасительницы и пошла. Разговорившись с ней, я поклялась ей выполнить то, что она потребовала в порядке «солнце восходит и заходит, а ты сделаешь». Тем более, она спасла меня, а я такое ценю.

Требование было именно связанное с нахождением человека рядом с собой и полным изменением образа жизни. Она знала, кто я такая, оказывается, как и полгорода. Пожалела она меня, до сих пор не вполне понимаю, почему. Её одну Августина даже побаивалась, хотя без последствий спалила гор. Думу за попытки прошлого мэра соседнего города на юге прислать на рыб. завод налоговиков!

В общем, я за месяц стала ей то ли приятельницей, то ли подругой, но потом она внезапно стала замкнутой и никого не хотела видеть. У всех свои проблемы, подумала я, пыталась предложить помощь, но меня выставили из квартиры. На мои вопросы ответ был: «Сделай то, что обещала».

Я немного обиделась, что меня выставили за порог, благо я не имела ничего против неё, и трений между нами не было никогда. Я пообещала заставить её ответить за это, но вначале оправдаю себя в своих глазах. Долг, который на мне теперь лежит, выполню.

Снежанку я встретила там же, она рвалась на место встречи, но теперь, завидев мою машину — да-да, их через директора школы мой человечек уже предупредил, кто я такая, — недоделки с пропитыми энергетиками и папашиным самогоном червивыми орехами вместо мозгов убрались без моих вежливых просьб. Девочка зашла в машину уже чуть увереннее. Мы ездили по городу, болтали, я даже заехала в чебуречную и мы вместе ели эту вкусную отраву, болтали. Она увлекалась историей Северного Кавказа, так что мы просвещали друг друга абсолютно искренне. Глаза девочки блестели так, что стало ясно, я не ошибалась.

На третий месяц растущей дружбы моей и её я познакомилась с её бабушкой, сварливой, но доброй. Да, согбенная старушка с моралью, застрявшей в 70-х, — явно не защитник внучки, не повезло девочке. Убедить её сделать то, что я хотела, не было трудно. Девочка была счастлива, что дошло до бабки лишь через месяц-полтора под бурчание «внучка, не связывайся с кем попало».

Что я кто попало, я проглотила, благо бабка не лучше. Ты хоть думала, что внучка без тебя делать будет, карга ты старая? Ладно я — позор семьи и пинком под зад вылетела по заслугам, а ты за что любимую внучку, единственного своего ребёнка, так? Да с такой любовью ненависть не нужна. Тебе осталось, судя по твоей истории болезни, немного, ты ж бессовестная тварь, а из внучки родной воспитала грушу для битья.

— Снежана, слушай, а давай запишу тебя в спорт. секцию, будешь хоть форму  поддерживать, — говорю я девочке после поездки на южный край города к менее засратому пляжу подышать чистым  воздухом без вони пивной от пляжников.

— Смеяться не будут? — спросила девочка абсолютно серьёзно. Так, понятно, тараканов из головы вычищать долго, твои постарались с достойным лучшего применения упорством. Твои одноклассники вдобавок, думала я вне себя от бешенства сквозь скрежет зубовный. Три импланта спереди!

— Нет, тебе на день Варенья подарок обещала, держи, — протягиваю ей чёрный пакет. Спортивный костюм с кроссовками в тон, а также узорчатый кулон из нержавеющей стали, копия моего, и два браслета, один другого краше. И дезодорант с обручем для волос из нержавеющей стали же.

— Это мне? Спасибо, Айгуль, милая! Спасибо огромное тебе, волшебница!

— Конечно, тебе, не закатному же солнцу, ха! — ответила я, помогая переодеться, благо душевая кабинка на тихом пляже, куда я привезла юное создание, помогла ей успокоиться.

Одевшись, она минут двадцать, не веря, смотрела на себя в боковое зеркало моего драндулета, а я улыбалась тихо.

— Когда закончишь школу, предлагаю тебе выпускной отметить у меня, а не среди твоих идиотов малолетних.

— Я не против! — ответила румяная, как яблоко, девочка. Но внезапно побелела,  посерьёзнела, взяв меня с силой за руки. — Но почему, Айгуль? Скажи, почему я?

— Потому что мне нужна дочь! — ответила я прямо, хоть и пришлось слукавить чуток. — Я не могу иметь своих детей, ты знаешь, моя частная школа и лицей — замена, но плохая, я хочу иметь своего ребёнка. Я сама была одинокой в детстве, и ты — такая, как была я. Смотрю и вижу себя в 17 лет, будь моей дочерью, Снежаночка. Я прошу тебя!

Последние слова я произносила с трудом, плакала, рычала, накопившиеся за годы эмоции больше не сдерживались. Я, правда, была девочкой стеснительной до 20 лет включительно, это потом вразнос пошла по примеру своих братьев и сестёр, так что я хоть в этом не врала. Ни словом.

Девочка была в шоке, села на песок заброшенного пляжа вместе со мной. Она смотрела на меня своими серыми глазками, ставшими крупнее дыни, но руки не отпустила.

— Т-ты не шутишь? Не издевайся, скажи, что не шутишь! Зачем ты так, мне больно, что я сирота, зачем ты так со мной? — бессвязно кричала она минут десять кряду, слёзы полились в три ручья и у неё. Я слушала её, не отпуская руки и сжимая их сильнее, внезапно склонив голову и порывисто поцеловав их.

— Не шучу, Снежана, не шучу, и никому не дам этим шутить! — рычала я, в ярости от того, что такое может быть принято за шутку. — Я похожа на ту, кто этим шутит? На дуру похожа, да? Или как понимать это? Я разве для того тут, чтобы шутить?

— Прости, Айгуль, Айгуля, я не хотела обидеть, просто я ни разу, я не думала, просто…

— Что «просто»? Ты согласна или нет? Я одна и никогда не смогу взять на руки своего малыша, а ты говоришь, что я шучу? — я порывисто показала шрам от пули навылет именно около детородной части в доказательство. Я очень злилась, не в силах сдерживаться, девочка должна понять, что тут шуток нет. И не шучу святыми для всех нормальных людей вещами. Понять её можно, но всё-таки…

— Я согласна, Айгуль, прости меня за всё, правда, я сгоряча. Долго была одна и думала, что навсегда и останусь. Я никогда не скажу такого и даже не подумаю. Прости меня, правда, я не знаю, как тебе…

— Снежана, милая, всё хорошо. Я хочу быть твоей мамой и буду. Буду, слышишь? — еле сумела успокоиться и девочку обняла, напугала её. Впрочем, напугать я могу людей покрепче. А тут ребёнок, ещё и затюканный пока что. Стыдно как-то стало даже. Отучу от вредных привычек.

Обнимая Снежану и прижимая её к груди, я сидела с ней до самой ночи, неосознанно баюкая её, шепча: «Доченька, доченька, прости меня, не обижу тебя никогда, не отдам тебя никому!» С радостью видя, что она успокоилась и уснула прямо у меня на руках. Плача, я улыбалась. Мечта сбылась! В общем, привезла девочку домой, нехотя передала её тупой и бессовестной старухе.

Но на выпускной на следующий день она поехала ко мне, её восторги по поводу моей элитной квартиры. Я жила на верхнем этаже лицея, чтоб не ездить на работу лишний раз, бассейн и мансарда для загара голенькой на солнышке тоже были там, — меня даже насмешили немного. Искупала её в огромной душевой с озонатором воздуха я лично, намыливала спинку и плечи с волосами, прочее — она сама, мне спинку намыливала она, делая комплименты мне самой и моим роскошным волосам. Даже намыливала, боясь повредить, я-то кудрявая, а она — прямоволосая.

— Хочу также загореть, как ты, и привести себя в форму. Ты такая красивая, не пойми меня как-то превратно, неправильно!

— С удовольствием, доченька. Сделаю тебя спортивной, не хуже себя, у меня детей хилых не будет! — засмеялась я.

Зрелище кровати, на которой мы уснули вместе, её тоже поразило. Естественно, я ей не стала говорить, что на ней вытворяла и с кем до знакомства с ней. И во время, честно говоря, тоже.

Дав ей ночнушку, сама легла спать неглиже, но два одеяла её успокоили. Завернулась в своё, как в кокон, я же лежала открыто. Когда утром нам принесли завтрак вышколенные горничные — они же информаторы и негласная охрана, а Гульнара ещё и повар на все руки, — дочка впала в транс, выводила из него минут пятнадцать.

Мои-то люди знали, кто она теперь здесь, потому она направилась после душа и получения шёлкового халата по фигуре на кухню и стала учиться готовить что-то простенькое из кавказской кухни. Да, моя дочка праздно жить не будет, каждый её день будет чем-то занят, я ей честно сказала, благо сама лениться не позволяю себе. Когда она управилась, то меня нашла в садике вокруг бассейна, где я сама пересаживала маленькие пальмочки финиковые.

— Как кухня, дочка, мои тебя не достали ещё? — приветливо машу ей рукой в садовой перчатке. И вся в земле.

— Нет, жижиг галнаш готовила, пробовала, жирновата баранина оказалась, Айгуль. И бойл-ап пробовала, Гульнара решила порезвиться, ха!

— Бывает, доченька, они такие, это частенько бывает весело. Но зови меня мамой, прошу тебя, — противно пробурчала я. Для вида, конечно.

— Извини, мамочка, тебе помочь с пальмами?

— Не надо, милая моя. Я сама, даже своим не доверяю это, они лишь мои руки помнят, — я не злилась, но руки у меня лёгкие, у меня палка сухая даже вырастет. Потом, когда привела руки в порядок, снова очень попросила звать меня «мама», она привыкла не сразу, я её понимала. Выпускной девочки, как я и обещала, мы с ней отметили с моими друзьями и приятелями, которым моя дочь пришлась по вкусу.

Иначе его отметили прежние обидчики моей девочки — заводила её класса с прихлебателями оказались в участке, где их излупили, как сидорову козу. А троих, считая паханку, отправили в колонию в дальнейшем. Где и «опустили», благо я за это заплатила и вообще постаралась. Видео с этим смотрели под жареную картошечку с чесночком и бараниной, которую готовила я лично.

Реакция дочки на это — «Наконец-то!» — меня радовала. Сочувствие врагам — удел ничтожеств.

Понимая, что принадлежу Снежанке, моей дочери, на всю жизнь, я удочерила её по всем правилам с помощью знакомых юристов. Бабка была в шоке, но её убедить было легко, отправила каргу в санаторий ростовский «Надежда», чтоб ума набралась.

— Милая моя, а куда поступить хочешь, где будешь учиться? — спрашивала её я, уже зная ответ, сама к нему подталкивала. Полгода подряд.

— Я сильна в языках, мамочка, на французский бы, я по нему отличница.

— Вот и хорошо, готовься сдавать экзамены, учи предмет на всякий случай. Разумеется, после того, как поплаваешь и искупаешься после тренажёрного зала.

— Мамуля, спасибо тебе огромное, я для тебя, я не уйду, — тихо произнесла дочь, прижавшись ко мне.

— И я от тебя, — ответила я, зная, что она не преувеличивает. Да будет так, решила я. Если она хочет быть рядом, будет.

Спала она, к середине ночи после этого разговора уже не в коконе, на краю постели обнимая меня, к моему потрясению положив голову мне на грудь. Я была на седьмом небе от счастья, понимая и принимая желание моей дочери. Оно должно переродиться в нечто прекрасное и не пошлое, тем более, она маленькая ещё.

Стеснительность дочери и зажатость постепенно проходила, но росла и тайная ревность, даже в мелочах. Например, доченька научилась готовить и готовила для меня постоянно, этому примеру проследовала для неё и я, Гульнара учила нас рецептам уже обеих. Правда, далнаш и чуду у нас обеих к тайному смеху моей помощницы получались через раз, как надо. Зато мамалыгой и хударом объелись, всем бы так.

Дочка пыталась знакомиться с парнями на факультете, но стеснение было ещё сильным, получалось лишь приятельствовать. На курсе она была твёрдой хорошисткой, меня это пока  устраивало. Не всё сразу.

На том все и успокоились, но не успокоилась сама дочка. Что-то в тренажёрке некой Кыйаары она себя изводила, на износ тренировалась, явно агрессию девала неизвестной, а, вернее, известной мне природы. Я не раз видела тайком, что ей приходится снимать напряжение самой. Нет, так не пойдёт, дочка моя, не будь мной в этом плане, сейчас сдерживаешься и потом в разнос пойдёшь. Нет-нет, надо будет после 18 лет, то есть, неделю спустя, её как-то раскрепостить и найти ей для этих дел что-то приличное.

Но она нашла для этих дел кое-кого сама, и я была в шоке. Когда мы загорали неглиже в очередной раз, я увидела, что она смотрит не фильм про природу, а на меня. Не придав значения, спросила про дела в университете, и всё вроде успокоилось. Вообще, я поняла, что она часто стала «есть» меня глазами, хоть больше ничего не изменилось. Но потом, в тот же день, когда Снежана купала меня, я поняла, что история не закончилась. Она с такой нежностью меня купала, массируя и гладя, что сомнений не оставалось. Я ощущала к ней то же самое через месяц после удочерения, признаюсь себе в этом.

— Доченька, милая, ты уверена? — тихо спросила я, больше не уточняя ничего. Зачем уже изображать недотрогу, если чувствуешь всё? Тем более, сама - не плюшевая игрушка, а с немалым опытом.

— Да, я решила это. Правда, я решила и не отступлюсь. Я хочу быть с тобой рядом, не смогу быть больше с кем-то ещё. Ты злишься, мамочка? Просто я не смогу никого пустить к себе больше.

— Нет, нисколечко не сержусь. Я же давно вижу, хоть ты не говоришь. Одна только просьба. Миленькая моя доченька, ещё немножечко потерпи, чтобы я сделала тебя такой подарок на день рождения, совершеннолетие. Чуть-чуть осталось.

— Это только и держит, мама, — в три ручья плакала Снежана, тепло обнимая меня. — Понимаю, всё понимаю. Тебе плохо одной, я помогу. Правда, хочу помочь.

— Только принять искреннее могу, не могу просто так, это время прошло, когда я могла иначе, правда.

— Мамочка, тебе не за что извиняться передо мной, это мне есть.

— И тебе не за что, девочка моя, — улыбнулась я, прижимая девочку к себе — Если ты хочешь, я отдам тебе всю себя, и возьму тебя всю полностью. И тебя никому в этом случае не отдам.

Она просто улыбнулась мне и коснулась моей щеки своей. Я просто нежно взяла её лицо в свои руки и поцеловала в губы, еле-еле, не пытаясь взять напором, уча. Она повторяла за мной, в итоге мы целовались, как влюблённые. Взгляд на часы показал, что мы целовались три четверти часа, и они пролетели секундой. Так меня не целовал никто, а для неё поцелуй и вовсе был первым.

Мы легли спать, обнявшись, но дочка шептала мне много приятного, и на этом мы уснули, не разжав объятий, обнажёнными. Её прямой носик я целовала не меньше, чем она меня в горбинку и глазки.

Для Снежаны плотные небольшие мускулы и крепкая фигура с чёрными сросшимися бровками, подбритыми по краям и на переносице, полными губками, и лёгким чёрным, явно никогда не сбриваемым пушком на теле, была прекрасна. И бриться она уже не будет, подражая любимой. Но прекраснее всего для девочки была чистая нежность, и это было для неё выше, чем все прочие различия и сходства.

Глава 3

Когда грянуло дочкино совершеннолетие, все кричали здравицы моей Снежане, её товарищ Рахмат из Майкопа и Сергей Порядин, подруги — настоящие, без дураков! — Валька и Анна-Мария, испанка по обмену, пожелали ей долгой жизни и счастья, запускали фейерверки, колесили по городу, посетили все зоопарки и кинотеатры города, лучшие залы, конечно. Дочка светилась от счастья, не бухтела даже её горе-бабка, которая теперь из санаториев не вылезала почти, приехала в новую квартиру, куда её привёз мой соц. работник, он же повар и помощник мой личный.

Девочка устала, поэтому я не стала её сильно трогать, искупала и уложила спать, шепча «с днём Рождения, девочка, моя доченька, моё счастье!» Но через полчаса отдыха Снежана обнимала меня и целовала так жарко, как не всякая влюблённая женщина целует мужа, благодарила, уже вовсе звериным от эмоций тоном признаваясь мне во многом и прижимая к себе, поедая глазами и гладя меня всю. Чувствуя её настроение, я нежно ответила ей полной взаимностью, хрипло шепча: «Ты — моя единственная, я твоя первая и одна навсегда!».

Поцелуи плавно перешли в бурные ласки, мы обе понимали, что это значит. Сколько мы терпели, сколько ждали, и дождались друг друга! Моя спасительница, моя жизнь, моя, моя! Я уложила мою девочку на спинку, стоя перед ней на коленях и раскрыв бёдра, целуя её нежную тоненькую шейку и плечи, чувствовала барабанный бой её сердечка. Поцелуи шли ниже и ниже, я целовала ей руки, всасывая пальчики, дразнила поцелуями и маленькие чашечки светлой упругой груди, гладя её руки волосами и наслаждаясь поцелуями в самые ягодки, скрытые обычно лифчиком. Отучу носить и сама не буду, однозначно!

Уложив её стройные ножки на свои плечи и любуясь её красотой, я сделала ей то, чего она желала столько времени. Я её первая, одна только я!

Когда моя радость изогнулась дугой, сжимая моё личико бёдрами с немалой силой, я сама едва не испытала то же самое. Какая она нежная и вкусная! Когда она пришла в себя, тяжело дыша и огненно-красная, с глазами валькирии она гладила мне волосы с лицом и бессвязно говорила, что это ни с чем не сравнить, что она побывала в раю. Я целовала её уже бурно, давая прийти в себя, водя руками по её нежному телу и тихонько целуя чуть-чуть самое-самое. Как давно мне не было так хорошо, точнее, никогда!

Она горела, гладила мне кудри и шептала много приятного, просила своим жаром и изгибами спинки добавки, и я дала её, снова и снова. Когда девочка пришла в себя снова, после вороха благодарности и массажа, который она умела делать после моих уроков, она решительно встала на крепкие коленки и уложила на спинку уже меня. Я была в предвкушении, гладя девочку, говоря ей, какая она умничка, что никому не отдавала себя так, полностью. Это была правда, и я знала это. Когда она ласкала меня, несмотря на первый раз, она неопытной нежностью дала мне то, что не дали опытные ребята и девчонки из клубов моей не столь далёкой юности. Я была в небе и море, она старалась и не играла со мной, была искренней, хоть и повторяла мои приёмы.

— Снежаночка, любимая, прошу тебя, моя девочка, не отпущу никуда тебя, счастье моё! — после этого крика я пришла в себя уже полчаса спустя, не желая просыпаться.

— Мамочка, милая, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила доченька, обнимая меня и глядя в глаза, ещё затуманенные наслаждением.

— Всё замечательно, моя первая настоящая и любимая, моя умничка! — ответила я непослушным языком, обнимая дочку и гладя её длинные волосы. Сложный узел, который она носила, распался. — Я тебя не заездила, милая?

— Нет, мамочка, я так рада, что тебе хорошо.

— Ты умничка моя, мы чувствуем друг друга, поэтому так хорошо. И наше чувство оживляет нас, делает сталь солнцем.

— Спасибо тебе, спасибо! — шептала Снежана, подавая мне сок со льдом и фруктами, стоящими на подносе у постели.

Выпив друг за друга, мы поцеловались и уснули. По-настоящему счастливые.

Утро было потрясающим, я ощущала жар в самом естестве и нежность моей девочки, едва проснулась. Точнее, от этого и проснулась. Будила меня, как спящую красавицу, м-м-м-м! Прилетев с неба в море, я усадила девочку бёдрами прямо на лицо и дала ей быть всадницей, до потери сознания. Когда она очнулась, я отвела её в душ, а после Гульнара — теперь девочка не ревновала, класс! — принесла нам завтрак, который мы умяли быстрее, чем землеройка сверчка. Обычно, ели неторопливо, но день рождения отнял много сил.

На курсе все сказали, что моя дочка румяная и, что видно по постоянной лёгкой улыбке глаз и губ, явно имеет личную жизнь. Что хорошо провела своё совершеннолетие. Я же молчала, невинно улыбнувшись.

Разумеется, мы не афишировали ничего. Домой после приятелей и подруг — без чего-то ещё в их отношениях, сразу говорю, — она пришла вовсе довольная. После всех дел мы снова накинулись друг на друга, и так прошли все будни. Сказать, что сессию в четверг она закрыла на отлично, ничего не сказать.

Я поздравила её по-особому, а в выходные мы и вовсе наслаждались страстями прямо на огромном шезлонге.

Прерываясь порой лишь на душ и туалеты с едой и отдыхом. Я научила её многому, но она делала всё по-своему, что делало её моим цветочком и радовало больше, чем что-то ещё в плане страсти. Когда она и я одновременно дарили друг другу радость, гладя и впиваясь руками и поцелуями друг в друга, как два ягуара при встрече, мы уже одновременно и не единожды испытывали то, что описывал любимый мной по юности Гарольд Роббинс в своём бессмертном «Пирате». Бумажную версия старую читайте, не отцензуренную!

Мы сидели по-турецки на мягких пуфиках около шезлонга обнажёнными, долго и самозабвенно целуясь, держа друг дружку за обе ручки и глядя в глаза.

— Это наш выбор, мы выбрали друг друга! Я выбрала навсегда! — шептала ты мне, Снежаночка, доченька моя, гордость моя. Больше скажу, жизнь моя!

— Люблю тебя, моя княгиня, моя маленькая амазонка, моя река жизни! Умничка моя!

— А я тебя, любовь и жизнь моя! Мамочка моя, я не думала, что когда-то будет так. Не отпущу никуда тебя, мамочка, и сама не уйду никуда, — отрывисто ответила девочка.

Это ли не счастье?

А долг женщине, спасшей меня саму и бывшей моей приятельницей, и за судьбу, что она подарила мне, вытащила из ада, я отдам всё. Теперь я благодарна ей и месть за то, что выставила, в прошлом. Да она сделала для меня больше всех друзей и подруг вместе взятых! Надеюсь, она сама счастлива. Если да, буду охранять её, а любить — лишь мою доченьку, мою умничку. Если нет, помогу ей стать такой же счастливой, как я сама.

Эпилог

Утро было замечательным, солнышко щекотало тело, дразня ягодки на вершинах куполов груди, гладя живот и лепесточки лона, руки и ноги. Рассвет всегда приводил меня и приводит в состояние радостного возбуждения, во всех смыслах, считая тот самый. Разве не повод ли для желания, что просыпаешься утром, и нужен ли для природы, желания вообще повод? И постель моя, давно и на всю жизнь — не для меня одной. Моя вторая половинка мирно спала рядом, касаясь меня и тем ещё более радуя.

Улыбаясь, я тихонько, чтобы не будить, пошла в душ. Простенький, без роскоши, но весь в раковинах на кафеле в душевой — сама оформляла, как и всю мою квартиру. Если говорить откровенно, морской стиль и сушёная экзотическая рыба на всех стенах и всевозможные раковины с рыбьими костями и статуэтками из них с деревянными и костяными идолами — моё всё в этом плане, а разукрашенные в национальные узоры моржовые и тюленьи черепа от отца украшают деревянную кровать. Ещё бы, я дочка совсем не бедного отца, переехавшего для захвата влияния в эту дыру северного шамана-якута и местной чернобровой матери-казачки с предками донскими — до сих пор не могу понять, как они не переругались с их характером. Я в них полностью, караул и кошмар на ножках, — лишь моё неизлечимое бесплодие заставило отца махнуть на меня рукой и дать жить самостоятельно, благо была ещё одна успешно выданная замуж старшая и такая же характером дочь, Кыдаана.

Горя в семье не случилось. Мой старший брательник, Уйбаан — да, характер тот ещё, по имечку стопроцентно точняк! — женился на богатой армянке Адринэ из Краснодара, живут счастливо с периодическим киданием друг в друга мебели и посуды для разрядки обстановки. Моё имя отличается лишь на три буквы, а именно Кыйаара. Да, что тут скажешь, фантазия у моих родителей на имена будь здоров!

Впрочем, наша мамаша стоит нас всех, её визит ко мне в гости — весь дом-халупа соседский крестится, кто как горазд. Всех на уши поставит, даже мой бывший парень Рамазан при виде моего родного чудовища во плоти, как и я, белел и говорил по-своему нечто типа «Храни меня, храни!» или, как говорят русские, «Чур меня, чур!», и быстро делал ноги. Иногда это помогало, но чаще нет, и в итоге мама говорила ему много чего. Как и соседям, которые крестились больше всех попов в этой, как её там зовут, православной церкви, едва о ней хоть краем уха слышали.

Весёлая семья, короче. А отец и вовсе запугал пол-города, влияние сильное у него. Вы же, надеюсь, не думаете в духе зомбированных СМИ недоумков, что азиаты от гастарбайтера до шамана приезжают в чужой чисто поработать, а не устроиться на ПМЖ, ха-ха? Или, что разросшиеся диаспоры будут вечно терпеть инородцев над собою? Если что не по его слову делают, проклинает сразу же по-нашему. И, что характерно, всё сбывается. Например, тот же Рамазан облысел за неделю после того, как приехавший ко мне в гости отец счёл его недостойным дочери шамана, дав от ворот поворот. Он легко отделался, другой вовсе в «чёрной полосе» до сих пор, и это после моей просьбы пощадить его. А на то, почему у того неурядицы во всех делах, тот буркнул, что «не убрал бы Печать, сдох бы, как собака, под забором». Его и мама-то побаивается иногда, а это достижение, которое не могли повторить даже кубанский атаман Василий с репутацией отморозка, до кучи бандит-наркоторговец.

В общем, искупавшись и мурлыкая песенки про моржей, пошла готовить завтрак мне и моей любви. Главное — своей вознёй не разбудить Сарочку, иначе игра в доброе утро не удастся, как мне этого хочется. А я очень не люблю, когда что-то идёт не по-моему: сразу бешусь и теряю всякую вменяемость в глазах окружающих.

В частности, нашему знакомству с моим сердечком ничего не было — там, знаков, всяких любовных примет. Ничего не предвещало в тот весенний вечер после моего похода в ближайший клуб повеселиться за счёт публики беды для окружающих, хотя о чём это я? Я — беда для всех, независимо от обстоятельств, у них есть лишь выбор, бежать прыгать с моста или обречённо дать мне творить, что мне угодно.

Мне говорили, что моя душа бесполая, а, значит, выше примитивных различий в полах и возрастах с цветами кожи, религии и прочих мелких вещах. Выводы я сделала из этого свои — у удовольствия нет пола, лет и прочих мелочей, — и поэтому при развлечениях не делала различий по этим пунктам, не было ничего, кроме откровенных отклонений, чего я не пробовала и не делала.

Ну, в общем, иду я по улице — высокие чёрные шнурованные сандалии и чёрное длинное платье без каких-то глупостей типа белья и всего такого, всё из узких и широких лент с нулевой способностью что-то скрывать, стиль типа «вы вообще одеты, мадмуазель?» — довольнее паровоза. Ещё бы, парни в числе трёх штук и две девахи в клубе, а потом и в симпатичном номере для нетерпеливой молодёжи меня повеселили, от души, по углам прятались очень убедительно после моих игр, причём, ролевых тоже. Типичный день милой хозяйки тренажёрного зала, подаренного отцом, чтоб загрузить меня им и не давать мозолить ему глаза.

В общем, иду я подцепить что-то на вечер — ночь или даже полночи меня не выдержит ни парень, ни девка, оптимизм насчёт их возможностей я потеряла ещё в 19 лет, когда отметила днюху почти всем курсом, устроив себе подарок в лице сокурсников всех цветов кожи и комплекций. И обоих полов. Папа, правда, бурчал про «аморалку» и растрату юности, но что я с самым милым выражением глазастой остроносой морды лица напомнила ему, как он сам отмечал охоту, и кто из его товарищей научил меня радоваться жизни в 18. Ничуть не меньше напомнила ему мама, которая оттягивалась ничуть не меньше. И не только по юности, возраст лишь усилил её южный темперамент, а устроенное на весь квартал и во всех смыслах празднество с салютами, от которых дрожали стёкла во всём районе, добрым и злым словом помнят и поныне. Каждый год устраивает.

Короче, все друг друга у нас стоят, а сошлись на том, что потом в старости будет что вспомнить. Нагуляюсь, потом буду верной женой и вообще. Я ржала над этим табуном лошадей до пятнадцатого подряд подзатыльника от отца, тогда ещё дурой была. Правда, потом извинилась, но так, что потом убить меня хотели оба родителя, потом послали на три буквы и больше не приезжали, только подарки присылали и денежку, общаясь лишь дистанционно. Это смешило втройне, а мои им подарки вызывали у отца нервный тик. У матери ответом было усталое «перебесится». С ними только стоять на своём надо, этому они железно научили, чего хочу, добьюсь, с того света достану, если надо.

Но в тот вечер, когда платье подчёркивало всё от и до, а сандалии стучали по асфальту — проветрила мозг и не только после оргии, ой, обычного вечернего веселья. Вижу, сидит кто-то и горько плачет, и красивая высокая женщина кавказской внешности — покувыркаться с ней я бы не отказалась по полной при иных обстоятельствах! — спросила меня, как пройти на улицу Тополя. Подсказала и пошла в сторону плачущей. Подхожу, жалко стало, вечером и ещё один сидит. Что, всё так плохо, что не с кем разделить горе, или что там случилось? Оказалось, одетая в бедное платье маленькая загорелая девчонка лет тридцати, волосы не пойми, какого цвета, но тёмного. Я-то чёрная, как смоль, и загораю, как на картинке, тут явно не то. Но бедность меня не смутила, я села недалеко, но не прямо рядом, чтоб не смущать. Захотелось мне утешить человека, почему, не ясно, ещё и заморачиваться, почему хочу того и этого. Б-р-р-р!

— Я Вам не мешаю? — спросила она меня грустно. Я не ждала, что она вообще заговорит. Не всё потеряно, помогу.

— Нет, а я Вам? — отвечаю, аж как-то стыдно стало, сумочкой закрылась спереди, благо она большая и с длинной бахромой. Так, надо срочно избавляться от этого противоестественного чувства.

— Нет, куда мне? Пойду тогда, пожалуй.

— Да ладно, чего уж, я не против компании. Что у Вас случилось, если не тайна?

— Не тайна, вечер хороший, а парень бросил, единственный за год.

— Пошли со мной тогда. Прошвырнёмся, воздухом подышим. В обиду не дам, меня знают, не тронут тебя.

— Я н-не против, просто меня зовут Сара, — голос у девочки был скрипучим, но приятным, похожим на Гришаеву. Я представилась, и, судя по лёгкости согласия пройтись и присоединиться ко мне, она одинока в хлам. Мама затюкала в детстве. Так-с, исправлять долго, но, раз захотела поднять на ноги кого-то, расшибусь сама и расшибу других об стенку, но всё сделаю.

Гуляли много и хорошо, девочка оказалась секретаршей где-то в дыре, бедная, а парня заинтересовать типовым образом «не трогайте меня», естественно, не умеет из-за неуверенности в себе. Короче, я на вторую встречу к ней в парк пошла и поняла, что влюбилась. Папа говорил, что найду человека на всю жизнь. Раз девочка, мне начхать, пускай девочка будет. Один хрен, детей не будет, так что я жить привыкла, потакая всей моей дикой душе.

Нет-нет, встречая это создание с работы — я вызнала про неё всё вплоть до любимых дырявых от старости нарядов её матери, той ещё стервы, тупой, как пробка. Да как она вообще родить сумела, её же сторониться будет всё с наличием хоть минус пять диоптрий? Сарочку я баловала и незаметно приводила её поведение в подобие нормы. Спортзал, бассейн, кинотеатр, в том числе и домашний у меня в квартире, массаж с маслом и без, чужими и моими руками — всё по списку. Философски скучать и просто посидеть я ей не давала.

Пускай привыкает ко мне, живём один раз.

В общем, через три месяца всё получилось. Она несмело пришла ко мне в спальню голенькой и в ароматном креме — она приходила и раньше мной полюбоваться, думая, что я сплю, а я приваживала её таким образом, — и призналась в любви. За малым от напряжения в обморок не упала. Бедная, я отпоила её уже в постельке горячим мятным чаем с сахаром и дала закусить парой бутербродов, после чего призналась ей в тех же высоких чувствах.

Медлить мы не стали, и уже под душем, куда я её не в первый раз отводила за ручку, показала ей, что умею. В спальню пришлось нести, всё-таки, Сарочка потеряла сознание. Не Коннор моя Сара, но мне той и не надо, передрались бы с той в первые пять с малым минут. Разумеется, перед близостью. Когда моя радость пришла в себя, я ей показала снова, что могу, но сознание она уже не теряла и даже неумело ответила мне взаимностью. Пыталась повторять за мной, но я её успокоила и показала, как надо.

— Ты первая, слышишь, первая, моя, вся моя! Я никогда не была так счастлива, а с девушкой и вовсе не думала… Люблю тебя и смогу быть лишь с тобой, никому тебя не отдам, слышишь? — приговаривала она после первой в жизни пики, лаская меня, гладя всё тело. Очень этим растроганная, я уложила её кудрявой головой на грудь и прижала девочку к себе. Тоненькая, но ничего, будешь сильная, мяско на костях наращу тебе.

— Ты меня изменила, очень сильно, если бы ты знала, как я до тебя жила, Сарочка моя, даже стыдно рассказывать. Ты, наверное, по платью моему тогда догадалась уже, по глазкам вижу. Но ты дала мне то, что не давала прежняя жизнь, и я дам тебе это же, я хочу отдать тебе всю мою жизнь и себя, — тихо шептала я ей на ушко, зная уже точно, что не вру. Это правда, моя маленькая это чувствовала. Что-что, а обман она чуяла, я помогла ещё больше развить этот навык.

Но Сара не отстранилась, сказав, что прошлая жизнь кого угодно её не касается, захочу, расскажу, не захочу, она не коснётся этой темы. При связи на день или даже год-два такого не скажешь, стало ясно, как день, что она выбрала меня, как я — её.

Именно это обстоятельство и заставило родителей меня реже беспокоить, а на угрозы отца сказала, что без Сары сдохну в тот же день от передоза, благо есть, чем, и для профилактики деспотизма так почти сделала пару раз, так что пускай и не думает её от меня отваживать.

Но в одном он был доволен — мои оргии с употреблением и прочее прекратилось, я стала жить с ней одной. Употребляю саму Сару и научила её многому, кроме особо игривого, чтобы моя девочка не испугалась. В итоге рассказала ей всё про себя, — она очень попросила, — но даже в шоке от услышанного не оттолкнула меня, пока я была ни жива, ни мертва от мыслей, что могу её потерять. Сказала мне, что прощает меня полностью за прошлое, и больше не хочет слышать о нём.

— У нас впереди вся жизнь и явно больше хорошего, чем упомянутое, моя принцесса Севера, моя тойона, тапталлах.

— Спасибо тебе, девочка моя, маленькая моя, маув шели, ты моя вся-вся, и я ни на кого, ни на что тебя не променяю. Моя жизнь принадлежит тебе одной! — заливалась слезами я, целуя мою Сару и укладывая её стройным телом прямо на себя, любуясь трепетом сильных бёдер и нежными вратами любви в красивом тёмном обрамлении, которое я в подражание ей потом отрастила сама. Раньше на теле не терпела растительности, но Сара — это другое дело. Пушок на её южном красивом теле делал её намного милее, и брить его я не давала.

Когда она перестала стесняться жаркой южной крови и перестала подражать крашеным куклам из костей и идиотизма, обретя нормальные формы и начав гордо подчёркивать своё несходство с оштукатуренными и лишёнными всякого темперамента дурами, на неё стали смотреть оба пола. Причём, с завистью и интересом, что очень мне и ей льстило.

— Какая же ты нежная, какая ты красавица, какая ты вкусненькая! — хвалила она меня, и это было взаимно. Она вкуснее всех, и я для неё буду.

Вот теперь варю кофе с перцем и готовлю жареного лесосека с бутербродами с чёрной икрой Сорочке и красной мне, — не люблю черную икру, что бы кто ни говорил, — а после пошла её будить. Нежно целуя — куда там той сказочной Авроре с принцем до нас, если потом тем же не занимались! — всю-всю Сарочку, я легко привела её к пике, едва не придя к ней в то же время, затем отнесла на руках в душ и потом оттуда — завтракать.

Сказать, что она теперь не работает в той дыре, не надо. Я её обеспечиваю, как муж жену, это моя прихоть и желание, но потом пошла у неё на поводу и устроила своим замом на полставки, пускай сарочкино желание сбудется. Так она стала продавать амулеты и сувениры, естественно, не за прилавком, ласковая, умничка моя. Сама скоро стала богатеть, я поощряю такое.

Ещё кто богаче из нас через год стал, при моей помощи и помощи подобревшей к моему сердечку семьи, родители стали ей вовсю помогать, что-то в лесу сдохло! Оказалось, мотив корыстный, чтоб не бедокурила на старый манер, и приехали её благословить! То, что мои и сарочкины глаза стали размером с тарелки суповые, ничего не сказать. Благословили с такими пожеланиями, что даже я — это я-то! — краснела помидором, а Сара и подавно к смеху родни.

Её мамашу я до этого успокоила по-своему, и теперь все радуются её приветливости и тихому нраву. А ещё я, учась у отца, применила на Саре с помощью соответствующего знакомого, он же мой первый мужчина, один шаманский обряд бракосочетания — я в роли воина мужа-воина Сэркхит, она в роли жены-охотницы Булчуты.

Наши тела и души теперь нераздельно связаны, и после смерти снова будем вместе при перерождении в новых телах. Поэтому богато украшенный древесной смолой метровый моржовый клык-меч с разными резными узорами, символ любви и нашей Печати Любви, всегда закреплён над изголовьем нашей огромной деревянной и сделанной мной лично от и до кровати.

Такая вот история, любовь на всю жизнь ценнее, чем что-то ещё. Оказалась очень приятной неожиданность, что Сара знает историю и потому помогала мне делать древности для продажи. Неужели кто-то правда-правда верит, что раскопанные невесть чем дома и предметы быта могут реально остаться целыми и узнаваемыми после тысяч лет?

Кстати, дурному — хотя, нет, не дурному, я ни о чём не жалею и не буду, — примеру моей юности не советую следовать, если что. Ну, кому как хочется.

Часть 7

Нет смысла пытаться запудрить Мультиваку мозги. Кратчайшим расстоянием между двумя точками в общении с Мультиваком всегда была прямая.

— Подходящая комбинация генов могла бы создать человека, который с радостью подчинится твоему руководству, поверит в твои старания осчастливить людей и сам захочет быть счастливым. Я не могу найти этой комбинации, но ты бы смог наверняка, а с помощью направленной генной инженерии...

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Это хорошая идея. Я уделю ей некоторое время.

Баксту с трудом удалось настроиться на личную волну Норин. Связь прерывалась три раза. Его это не удивило. Последние два месяца техника то и дело сбоила — недолго и по мелочам, но Бакст с мрачным удовлетворением отмечал каждый сбой.

Айзек Азимов. Жизнь и времена Мультивака.

Пролог

Когда закат озаряет чернильное, истыканное звёздными узорами небо, многие радуются: романтика, и всё такое. Обычно, в такую прекрасную погоду даже в нашей дыре хочется беззаботно гулять, вбирая в себя самое таинство дня и ночи, ощущая ласкающие касания сумрака, что всегда — образ самого благородного времени суток.

Но этот вечер был для меня адом, не раем, а самым настоящим адом. Солнце было ядовитым, как кислота на ране, небо — чернильным, как темнота склепа, а звёзды мигали откровенно глумливо и вообще казались мерзкими гнилушками, выросшими на его сырых неровных стенах. Жить уже не хотелось, на довольных и весёлых людей, в числе коих ранее доводилось быть, теперь получалось смотреть только с дикой злобой и ненавистью, хотелось всех просто убить. Мне никогда в жизни не было так плохо, словно оторвали половину тела или вытащили всё нутро и оставили лишь полумёртвую оболочку.

Поэтому решение, принятое давно, осталось только воплотить в жизнь. Всё равно знали, что так будет, знали, хоть и тешили себя ложными тающими надеждами.

Смотреть на невозмутимое уходящее Солнце, проклиная его и весь мир. Разрушенный город, забытый всеми. И нередко думаю, как же хорошо, что забытый! Иногда быть забытым лучше, чем на слуху и в памяти, мать его! Конечно, ему всё равно на страдания и муки, какое ему дело до каких-то двуногих букашек, а? Одни дохнут, другие появляются, что их считать, обращать внимание. Хоть мне говорили родные, что светило — наш бог, но теперь, когда крики кончились, а проклятья высказаны, можно было смотреть на него лишь с чёрной завистью и пожеланием погаснуть. Погаснешь, тварь ты эдакая, за погибших, погаснешь, и никто потом о тебе не вспомнит, некому просто. Да будет так!

Сидя на скамейке около своего лишь кое-где покрытого облупленной штукатуркой панельного дома-коробка и глядя на свою квартиру и на вечерний закат попеременно, я не заметила, сколько часов прошло. Впрочем, не важно, всё равно завтра мне уже не ходить по свету. Решив не затягивать, я последний раз бросила взгляд на закат, так похожий на закат моей собственной жизни. Медленно встала, поправила клетчатую рубашку и длинную джинсовую юбку, и собралась было пойти домой.

Подумала вдруг, а зачем? Можно прогуляться по ночному городу, а утром меня найдут мёртвой, все эти счастливые и довольные жизнью. Перепуганные будут, потому что увидят то, что видела я, то, что предстоит им всем, как ни тешь они себя небесным раем. Последнее у меня вызывало лишь усмешку, а мысль о том, какое впечатление я произведу после сведения своих счетов с жизнью, и вовсе смех в голос.

Впрочем, смех увял, потому что навстречу мне шли эти две павы расфуфыренные. Эти две… даже матерных слов не хватало назвать их по справедливости. Как я их ненавижу, этих двоих, отнявших у меня тех, кого я боготворила не меньше родных и охраняла самоотверженно три года подряд, забывая о своих радостях. Несмотря на то, что они не знали обо мне, и я не показывалась, чтобы не омрачать их сказку наяву, но я любила их. Любила больше жизни и охраняла, не давала пускать сплетни и слухи, а идиота, попытавшегося было спрятаться за деревьями с целью их ограбить, доставили в больницу по «скорой» с тяжкими травмами, благо мой дом с ихним соседние, и я наблюдала за ними постоянно. Плакала, потому что знала, они не примут меня к себе, терзала себя от неразделённой любви.

Начала пить сильно тёмное пивко разной свежести с помидорчиками и жареным хлебом и рыбкой, хотя раньше лишь фыркала по поводу принять рюмашку на грудь в честь праздника. Злость, правда, не уходила, сменялась лишь временным забытьем. И агрессивным похмельем.

Видя, во что быстро превращаюсь, взяла себя в кулак, так что алкоголь через месяц покинул мою жизнь, начала искать утешения в беспорядочных связях на одну ночь, независимо от пола и возраста, но представлять приходилось именно их, отчего мне было противно смотреть на себя в зеркало. Сама себе стала казаться грязной, как ни мойся до красноты!

Утешение пришло неожиданно, когда я ехала в автобусе на опостылевшую работу, то познакомилась с ним. Вернее, с ней, неприметной и скромной девчушкой, которая ехала учиться. Второе высшее, филолог и лингвист, учила греческий и итальянский, надеялась туда, потом уехать. Я тоже знаю греческую культуру и Византию, сама учительница истории, так что тем для разговора было много. Как-то так получилось, что мы стали проводить вместе много времени. Скромность и стеснительность Валечки мешала ей заводить кучу друзей, как раньше было у меня — а отчасти и есть, они не раз помогали мне охранять моих любимых за некоторую помощь им.

Мы стали подругами, очень близкими, нередко ночевали друг у друга на разных кроватях, у меня сохранилась мамина, на которой она спала, пока не уехала на ПМЖ с отцом подальше в Сочи. На ней спала только я, а прежняя доставалась Вале, что меня немало смешило.

То, что дружба переросла в нечто большее, меня до крайности и глубины души удивило. Я в течение долгого времени стала считать себя тварью и изменницей, ведь любила я их, только их. Чуть не потеряла Валю: её немало смущало, что я грустила и злилась без причины. Но, подумав, что их любить могу лишь на расстоянии, ведь моё появление испортит отношения им, а меня они просто проклянут. Но, если я могу сделать счастливой кого-то ещё, да будет так. На валечкины «Я не вовремя?», «Может, ты занята?» я клятвенно её уверяла, что она вовремя всегда. Вскоре она убедилась в этом, и «тучи» рассеялись без следа. Ну, во всяком случае, она не показывала ничего обратного.

Я не могла допустить потерю этого замечательного существа и стала ухаживать за моей девочкой, не давя. Если она меня отвергнет, то моя жизнь станет адом, и я уйду из жизни сама, понимала я. Поэтому я, привыкшая любить и желать кого-то издалека, стала просто ухаживать за Валечкой, которая относилась к этому благосклонно, и нередко мы смотрели ТВ, тепло обнявшись и укрывшись тёплым одеялом. Она любила тепло даже летом, потому я давала его ей.

Мне стало не жалко для неё ничего, мы ездили — благо, отпуск у меня летом, так что её каникулы совпадали с моим отпуском, — на море и просто в туры. Спали уже рядом, она перестала стесняться, а раз она и вовсе меня обнимала. Бедная, ты не одна, Валя, не одна, слышишь, думала я. Этот казус мы потом со смехом обсуждали, пока не забыли совсем. Я показывала ей, что умею в танцах и прочих хобби, она мне — тоже, она поёт неплохо, это мне медведь на ухо наступил пять раз подряд. В трёх повторах каждый. Она иногда, когда мне было грустно из-за неспособности ей признаться по причине страха её больше не увидеть, спрашивала меня обеспокоенно: «Зульфи, что с тобой?».

Я стала замечать, что в душе она задерживается порой, а меня обнимает в дрёме куда нежнее, чем просто подругу. Ей я отвечала тем же. Она думает обо мне во всех смыслах, так что я предложила ей массаж, и реакция девочки на мои руки была однозначной. Но нельзя было форсировать, с такими нежными созданиями так нельзя, спугнёшь. Она привыкала ко мне, я — к ней. Знала о ней и её пристрастиях в еде и прочем всё, даже в тех, которые она не озвучивала.

В один прекрасный момент я не могла сдерживаться, на её нежное беспокойство сказала ей всё. Всё, что чувствую к ней, от и до. Сказала, что всё знаю и понимаю, что не отдам её никому и не обижу, не уйду. И сама дамся ей одной. Она была в шоке. Скажу прямо, смотрела на меня минут пять, не в силах шевелиться и говорить, но потом сделала то, чего я тайно хотела, чего не могла предположить сама Валечка. Она стиснула меня в объятиях, буквально кусая мне губы и сжимая хваткой борца плечи, говоря прямо в глаза многое, чего боялась сказать даже себе.

Оказывается, впридачу к чувствам и фантазиям девочке снилось такое, что не везде описывают, и част был один и тот же сон в разных версиях: что она была туристкой в лесных и горных походах, и из озера к ней выходила мавка, русалка такая в старорусских легендах. Обнажённая и крепкая, с моими чертами лица и отчасти фигуры — я не субтильная в жизни, скорее, крепко сбитая, — она приходила к Валечке, и та становилась перед ней на колени перед раскрытыми бёдрами. Так и дарила рычащей, как зверь, русалке бурными поцелуями то самое. Всё равно, что русалка была в водорослях в волосах, а сама Валя — в походном наряде и траве по маковку. Та играла собой для настроения при ласках девочки, но не была при этом просто получательницей удовольствия от юного создания и прямо на траве отвечала раздетой сновидице не меньшими нежностями, а потом ласки стали одновременными, русалочка всегда была сверху.

Сны эти мне очень понравились, и русалочкой Валечка стала звать меня саму, как и я её — всадницей. Так я видела её в снах, что мы в степи, слезая с коней и срывая друг с друга всё, от роскошных доспехов до просто туник, сливались в походном шатре в одно целое. Надо же у обеих природный фон для снов! Не удивительно, мы обе любим природу, а она правда умеет ездить на лошади с детства. Что говорить, разок я едва не соблазнила её в водопаде в Дагомысе, делая лёгкий массаж, но она не была готова и стеснялась, пришлось отменить банкет.

И в сухом ветреном ноябре, прямо на моей постели мы сделали то, чего так желали целый год. Наши халаты были разорваны в хлам, слишком много мы накопили эмоций за это время, не рассчитали силы. Получилось всё как-то сумбурно и неумело, но Валечка старалась для меня, и я потеряла сознание от счастья, а потом сделала ту же радость самой ласковой девочке. Мы улыбались друг другу, светло и легко. Все были в засосах и следах от рук.

— Зульфия, моя нежная, моя русалочка, моя мавочка, мой озёрный дух, моя нимфа, я твоя, я никогда не думала, что так будет. Скажу прямо, но я не жалею ни о чём! Встретились бы второй раз, так же бы поступила, может, была бы смелее, но и сейчас хорошо! — шептала она мне, тихо гладя моё «каре», плечи и маленькую грудь, на которой лежала. Я брала её руки в свои и целовала их, каждый пальчик, всасывая его чуть-чуть. Валечка от этого аж тяжело дышала и краснела, и губы девочки становились полнее обычного.

— Любимая моя, Валечка, всадница моя, радость моя, жизнь моя, ты моя на всю жизнь, ты моя, моя, я на работе спасаюсь от депрессии лишь тем, что жду тебя с твоей учёбы, сохну без тебя, как орхидея в пустыне, как кит на суше, задыхаюсь! Ты для меня, слышишь, моя, я живу тобой! — отвечала я ей, чистую правду.

Когда она на час задержалась в своём проклятом универе, я сама передумала три тома Пушкина по объёму, одно другого страшнее, на стены лезла и выла, не фигурально выражаясь.

Когда я сама осталась пару раз на продлёнке, она мне уже не уступала. Мне это приятно, благо характер у меня не дай бог, домогавшегося до меня соседа-алкаша я успокоила, разбив ему о голову его же бутыль коньяка. Когда он разок пробовал тронуть мою Валечку, моё появление его отрезвило, правда, словарь мата он в свой адрес услышал вдогонку. Это меня так муж покойный научил, царствие ему какое-то там, контрактником был и погиб. То-то от меня прятались все его сослуживцы года три, а один пересчитал об мои шрамированные кулаки зубы за то, что не уберегли. Мне уже 40, а Валечке чуть больше 20. Я поначалу стеснялась говорить, но Валечка меня успокоила, ей годы — прах, «как мало надо дней для столетия», так она приблизительно цитировала Дракулу, нашу любимую книгу.

Тем более, под её влиянием на турпоходах в цветастом платье босиком — как и она, все в амулетах и украшениях были соответствующих, мои любимые украшения и амулеты строго из дерева, не металла, — танцевала у костра с ней самой так, что молодёжь пыталась повторять, а потом по кустам. Все понимали, что наши сердца заняты отнюдь не капитанами дальнего плавания, но никто не мог нам что-то сказать против. Побаивались. Мы обе не касались с окружающими этой темы, и всё было гладко.

Больше скажу, мы жили в спальном районе, так что мест для поцелуев летним вечером было много. Там мы встречали многих наших знакомых, не только целующихся, но тихо проходили дальше, чтоб не мешать. Кто одинок, кто влюблён, мы слёту научились понимать, нашли даже в одном таком месте двоих красавиц, нежно целовавшихся за естественной оградой из деревьев. Одна маленькая, носатая и кудрявая, вторая с явной азиатской кровью и высокая, остроносая, обе в вечерних платьях и шнурованных сандалиях на каблуке, украшения и прочее — по высшему вкусу.

Встреча случилась потому, что целовались они тихо, и мы их не заметили. Когда мы начали сами целоваться, намереваясь сделать нечто большее, опираясь на старый тополь, мы услышали шорох и, повернувшись туда, столкнулись с ними лицом к лицу. Маленькая, чуть испугалась, азиатка же смотрелась царицей и успешно пыталась сохранить лицо.

— Девочки, не волнуйтесь, мы такие же и никому не скажем. Надеюсь, вы ответите тем же, — говоря это, я нежно поцеловала Валечку, и она ответила тем же, по-хозяйски лаская мне обе чашечки груди прямо через клетчатую красно-чёрную рубашку безо всяких лифчиков. Нельзя терять лицо.

— Сара! — представилась нам маленькая, облегчённо вздохнув. Мы пожали ласково их холёные ручки, чуть задержав прикосновение, чтобы показать, что не боимся. Азиатка царственно потянулась и тоже представилась. Кайнара, такое интересное имя. Мы тоже представились.

— Вы езидка? — спросила меня бархатным тоном носительница интересного имени. — Я знала одного парня из ваших. Хороший такой, женила его на своей троюродной сестре Айгылаане.

— Да, я езидка. Вас это не смущает, якутская принцесса? — говорю я, по ходу дела пытаясь увидеть реакцию этой явно повидавшей много чего мадам. Та улыбнулась, все зубки свои и красивые. К слову, эту самую Айгылаану я знала, но мы не договорились ни о чём. Вреднее меня оказалась.

— Не-а, нисколько, сама дочка шамана, так что, так что. Настоящего, уже старенького совсем.

— И колдовать умеете, ворожить?

— Бывает, а Вы солнечную погоду вызывать?

— Когда как, — смеясь, ответила я.

В общем, слово за слово, и место поцелуев покинули подругами, и это было здорово. Часто общались, гуляли.

Оказывается, шаманка была богатая, приглашала нас, мы были не против. Мы их тоже приглашали, они не морщились от простой квартиры. Когда они уезжали в турпоходы, мы нередко ездили с ними. Время, проведённое с подругами, когда рядом они, а мы с моей Валечкой вместе, было лучшим в моей жизни, скажу так.

Единственное, что портило мне настроение, это те две стервы, которые стали без моего ведома и позволения охранять моих прежних любимых, к коим я не смела подойти, и ухаживать за ними, быть с ними рядом. Стоило огромных усилий воли, видя их, не выдать себя им и не испугать мою Валюшечку всплеском эмоций из прошлого.

Но это — мелочи, ведь моя радость рядом. Тем более, все наши сны и фантазии мы — и про русалочку, и про всадницу со стоянием на коленях и в траве, и даже при всех в кинотеатре, и на званых вечерах к восхищению подруг — реализовали. Девочки научили нас не сдерживаться в таких вещах никогда. Я принадлежу Валечке, она — моя жизнь!

Глава 1

Мы с любимой и подруги прошли многое. Казалось, всё только в радужных тонах есть и будет, но гром среди ясного неба грянул неожиданно. Моя девочка буквально за неделю стала быстро уставать, жаловаться на головную боль. И ластилась ко мне она как очень больной и маленький ребёнок. Когда мы поняли, что это не усталость от учёбы или работы, то обратились к врачу от Кыйаары. Она и сама отчасти целитель, но была обеспокоена, даже была в ужасе, что редко бывало с ней, — и узнали страшную вещь. Ужасную. Кошмар наяву. Лучше бы я, но не она, не она!

Девочку, её ствол мозга и мозжечок доедал духом погибели быстро развивающийся рак мозга, неоперабельный. Сказать, в каком я была состоянии, нет таких слов. Сколько я ей сказала слов утешения, сколько её возили по врачам и давали химиотерапии в большом городе, - у нас онкоцентра нет! - скажу, не поверит никто. Я пела ей, утешала, поддерживала, сама давала ей все лекарства и не подпускала больше никого. Мне было всё равно, поняли все или больше, чем все, в каких мы отношениях. Лишь бы она со мной всегда была, всегда жила!

Врачи сделали всё, что могли, без дураков. Я не могла поверить, мне сказали, что месяц — максимум, что светит моей девочке. Вой и ор, ругань с врачами, вплоть до попытки их убить собственными руками после таких неутешительных прогнозов — всё это было. Подруги и те урезонить разок пытались, так разошлась, потом долго извинялась перед обеими девушками за сказанное им. Надеюсь, простили, благо не послали и продолжили помогать. Тем более, я от Валечки ни на шаг не отходила, следила за ней без сна практически, отключалась без своего же ведома.

Но утром, когда пришлось покинуть клинику по ряду дел, прозвучала ударом цимбал точная новость из клиники, которая меня убила, сама едва себя не вскрыла там же разбитым стеклом, чтобы отправиться за моей любимой в, как говорила Кыйаара, Страну Вечной Охоты. Девятый вал, как говорится, захлестнул меня с головой.

Моя Валечка погибла, рак подло добрался до мозговой артерии, и та лопнула, кровоизлияние убило несчастную Валю за полчаса. Девочки, что показывало хорошее ко мне и моей любимой отношение, помогли похоронить её достойно, кенотаф поставили такой, что на кладбище мэрам и прочим богатеям не всегда лучше ставят.

Я к своему неудовольствию увидела и не только увидела горе-родителей Вали, которые, что было омерзительно, проявили к своей дочери меньше участия, чем я. Хотелось их убить за то, как они относились к дочери, только имущество от неё в виде квартирки «однушки» получили, ругаясь между собой! Послав их в полную силу, чтобы больше их никогда не видеть, я исходила криком всю неделю. Голос посадила. Девочки меня утешали, как могли, после чего я осталась дома одна и никого не хотела видеть.

Прошло два дня, и я решила отправиться за Валечкой, сделать это на кровати, где мы были вместе столько времени. Но, едва я встала с целью вернуться домой, увидела этих двух. Одна с Кавказа адыгейка или абазинка, пышная и с гривой кудрявой, вторая — глазастая жилистая жердь чуть ниже ростом, но прямоволосая. Оживлённо болтая, они меня не заметили. Всё, моя Валечка умерла жертвой болезни, как прокажённая из Индии, а эти две суки счастливы, и с ними счастливы те, кого я любила больше жизни, пока не встретила Валечку, и даже с ней тайно любила их и охраняла? Не бывать этому!

— Девки, стойте! — сказала я в полный голос, сидя на лавочке и не думая почтить вставанием. — Куда намылились?

— В чём дело, уважаемая? — резко спросила с лёгким поворотом головы кавказская красавица с какой-то «небесной» интонацией, вызывающей ощущение, что человек говорит сверху.

— Уважаемая, скажи спасибо, что разговариваю хотя бы так! — тон собеседницы меня разозлил до крайности. — У меня есть, что вам обеим сказать. Уж мне-то есть, что сказать вам. Особенно, вам. Учитывая, сколько вы мне причинили за эти два года боли, скажите спасибо, что с вами вообще разговариваю.

Та буквально подлетела ко мне вместе со своей спутницей, тоже злой от того, что кто-то посмел с ними разговаривать без «спасибо, что помогли в наших отношениях». Да-да, я знала, что они сводят вместе одиноких людей в заброшенном городе, а я замкнулась лишь на Валечке, царствие ей, и подругах. А эти живут себе, как ни в чём ни бывало!

В общем, абазинка, называвшаяся Кариной, со своей любимой Марией, попыталась «макнуть» меня морально в грязь, объяснить мне, что не с теми связалась, и прочее. Я представилась и сказала, кто я такая. Что всё знаю о тех, кого они охраняют, не заботясь, чтобы кто-то не услышал подобное.

Те опешили, но не сильно, я пригласила их в гости и рассказала подробности. То, какие мысли у меня были, не берусь судить, но убить обеих спрятанным кинжалом и покончить с собой были самыми мягкими из них. Благо, это и хотела сделать, и спасло Марию позавчера одно лишь то, что я была далеко от неё, а её встретила Карина с моими любимыми. Лить кровь перед ними я не смогла, не хватило духу.

В общем, я не сдерживалась совсем и рассказала, выложила в их холёные ненакрашенные физиономии всё-всё. Но тут Карина и Мария неожиданно расслабились. Мария даже приветливо улыбнулась, что меня шокировало.

— Зульфия, сочувствую и соболезную Вам от всей души. Ваши чувства нам понятны, как понятна Ваша нерешительность.

— Нерешительность? Да что Вы как Вы… малолетняя нахалка… Рот закрой, плоская жердь! — я задохнулась от злости. Эта гладильная доска мелкая меня учить будет?

— Да, нерешительность, нерешительность! — чуть повысила тон молодая собеседница. — И сказать Вам мне нечего, как и моей половинке, жене и счастью. Вы не сделали то, что должны. Вы побоялись там, где не побоялись мы. Вы охраняли наших любимых? Почему Вы не подошли ни разу к нам и не сказали этого? Струсили? Побоялись, что не одобрим? Да, могли не одобрить, любовь слишком интимна, чтобы делиться ей направо и налево, и мы посвятили себя их охране, они должны жить беззаботно, — на слове «Вы» она делала упор, такой, что не было слов возразить.

— Вы мне говорите про любовь, Зульфия? — спросила уже Карина, обнажив двумя движениями ложбинку между грудей, великолепных, как ни мерзко признавать, — Давайте, хотели убить, по глазам вижу, девочка, давайте! Всё равно себя убивать будете! — с этими словами она взяла из-за дивана, где было не известное никому место с ножками, нож и дала мне в руки. — Давай, покажи, что можешь!

Я была в шоке, откуда эта зараза узнала, где я хранила подарок от Кыйаары?

— Ты туда косилась так сильно, что дурак бы не понял, что ты хочешь сделать прямо сейчас! — презрительно усмехнулась та, очень красиво застегнув блузку. Мария же сразу оказалась рядом со мной и не менее неожиданным жестом перехватила мою руку, при всех попытках сопротивления скрутила меня в три приёма, как дитя. Да уж, так свой последний день я оканчивать не собиралась.

— Какая слабая, какая немощная. Хотела меня убить, а сама не смогла простой захват каратиста отбить, ха-ха-ха-ха, тоже мне, мстительница наша недоделанная! — Мария уже откровенно потешалась, рассказав от и до, что убить их обеих пытались не один десяток раз, и покруче меня люди. И моей подруге с её любимой Сарой они тоже нанесут визит, расскажут о моём хорошем поведении. Тем более, что они им знакомы и обязаны, ведь это Карина и Мария свели их, хотя они об этом узнали не так давно. Они познакомились напротив машиной квартиры, где Сарочка сидела по ихнему совету вроде случайно. А Карина привлекла внимание шаманки, спросив, «как пройти» именно в сторону, где та сидела.

Это было слишком, и я потеряла сознание. Напряжение всех этих последних дней меня полностью подкосило.

Очнулась я на своей постели, укрытая любимым покрывалом, со смоченными висками и руками, а эти две стервы — не понятно, уважение к ним возросло, даже симпатия какая-то появилась, хотя ненависть никудашеньки не делась, есть же чисто мужское понятие достойный смертельный враг. Лишь теперь я поняла его смысл, — сидели себе мирно рядом.

— Очнулась, горе луковое? — спросила Карина, подавая мне чай. Я выпила, без задней мысли.

— Хотели «скорую» вызвать, да сама очухалась! Голова не болит? — Мария уже не улыбалась, но не злилась.

— Нет, но вы, вы…

— На тебя злиться? Незачем, ты сама себя наказала так, как слабо многим. Можешь начинать новую жизнь, не пойми превратно. К слову, подругам от нас привет, если их не увидим завтра в ресторане Екатерины.

Имя одной из пары моих любимых меня разозлило, но та продолжила в том же духе.

— Да, ты не в курсе. Знай, я сделала её совладельцем ресторана, она не просто шеф-повар. — Карина прикрыла глаза, улыбнувшись. — Теперь тебе нечего бояться, её никто не тронет, пока мы с Машенькой живы. Ты свободна от своего бремени, а с похоронами и отпеванием тебе мы поможем. Никто не должен страдать из-за чьих-то обид и горя. Сами давно настрадались.

— Не шутишь? — перешла я на «ты» невольно. — Или просто меня утешаешь?

— Ещё намерена покончить с собой? Эгоистка, я знаю пятерых, кого ты могла бы осчастливить, а ты зациклилась на себе, позор тебе. — Карина не играла, ей противен был подобный настрой. — Предлагаю тебе встать на наш путь, тут нет и не может быть конкуренции, это тебе же в радость будет. А твои детские попытки нам как-то навредить мы прощаем. Прощаем, потому, что ты не сделала бы это по той же причине, что не подошла к нашим любимым.

Я всё поняла, что эта женщина имеет в виду. Они правы, нерешительность сгубила меня и мою любовь. Виновата была и хочу это изменить, что им и сказала.

— Уже теплее, — ответила Мария. — Приходи к нам завтра, расскажем, что да как, и ты нам тоже расскажешь немного. — При этих словах она подала мне руку, я пожала её, не раздумывая, и Карине. Улыбнувшись, те написали на бумажке адрес и время, я пришла сразу. Раз они несут счастье, буду и я.

В гостях были и наши подруги, они всё знали, и я не таила ничего. Меня они поддержали, а с Кариной и Марией помирили окончательно. Их влиянием мне помогло, а Валечку мою вчетвером помянули и поминаем до сих пор так, что теперь я бы за каждую из них, не только двух подруг времён жизни с любимой, порвала горло кому угодно!

Но подруги взяли меня к себе в гости после того памятного вечера, держа за руки и гладя их. Красная от бури эмоций, я не совсем понимала, что они делают.

— Милая Зульфия, когда искупаешься, ложись с нами, приставать не будем, не бойся, мы не такие, — улыбнулась Сара, подмигнула мне.

— Ты много страдала, мы поможем избавиться от этого, ложись и сегодня спи с нами, всё хорошо. Не волнуйся, твою честь не тронем, мы можем лишь друг с другом и не пристаём больше ни к кому, — с улыбкой во все ослепительные зубки подтвердила Кыйаара, когда меня они обе искупали с какой-то торжественностью и без намёка на ласки, мне привычные и страстные. Я краснела от их рук и поцелуев в руки и лицо.

— Что вы делаете, мои хорошие, я же не… Я так не смогу, как вы, милые мои, вы мне близки, но…

— Всё хорошо, девочка, просто расслабься и дыши ровнее, — ответила шаманка, когда что-то на мне ароматным мылом стала изображать, а также на Саре и себе. Чувство близости как к родным людям выросло. Да она натурально колдует! Это ощущалось в как будто потемневшем воздухе!

Когда мы обнажёнными пришли к их резной кровати, увешанной всеми этими необычными амулетами с моржовым клинком прямо над кроватью, я испытала кучу неведомых до того чувств. Я, как вспоминала детство и, словно нашла то, что искала давно, потом забыла на много десятилетий и нашла вновь.

— Да, милая, ложись, а мы рядом. Ты чувствуешь прошлое, и ты права, отчасти оно вернётся, но намного лучше, чем было раньше, — словно бы читала мои мысли якутская принцесса. Грудь её мягко колыхалась, Сара сама положила мои руки на них, как и на свои.

Меня уложили в самую середину постели и легли сбоку, обняв с двух сторон. Волнение было до ужаса невероятным, две добрые красавицы, нагие, и я тоже, в объятиях друг друга — я их обняла плечи и поцеловала носики, в губы поцеловать их не дали никак, что особенно пришлось по душе. Их волосы я гладила с неподдельным удовольствием, взаимно.

— Маленькая наша, доброй ночи. Если тебе будет что-то сниться необычное, не бойся, мы рядом. Мы тебя любим как близкого человека и не дадим в обиду им. — С этими словами Кыйаара и Сара изобразила на моём лице какие-то знаки. Потом знаки появились и на лица красавиц тоже, на каждой девушке совсем разные. Рыба типа акулы на Сарочке и клыкастый морж на Кыйаарочке.

— Ты проснёшься совсем другим человеком, Зульфи, ничего не бойся, мы с тобой. — Сара тепло улыбнулась мне и поцеловала в щёчку. — Спи.

— Спокойной ночи, милые, — мой голос дрожал, а они прилегли по обе стороны от меня и расслабленно вытянулись, обняв меня, я хорошо чувствовала трепет их тел. Было ясно, что они хотели провести эту ночь иначе, но этот то ли ритуал, то ли колдовство, оказались для них куда важнее.

Не заметив, как, я провалилась в сон из каких-то страшных лесов и лабиринтов, но Сара и Кыйаара в нарядах северной из мифологии были рядом и держали за руки. Отпускать их не хотелось, от них шло тепло родного дома, особенно, на фоне ужаса вокруг. То, что я видела, было словно воплощением всего страшного на свете, куда там тому Гигеру! Они говорили, что я теперь их… дочь на всю жизнь. И знаете, против я не была, совсем. Я живу в отрыве от семьи, и её мне не хватает. Теперь я обрела новую. Так я думала во сне, а, проснувшись в полдень и наглухо опоздав на работу, увидела улыбки девочек.

— Доброе утро, наша доченька! — ответили на немой вопрос они обе, — Теперь ты в нашей семье. Ритуал сработал, будь с нами всю жизнь, — говорит уже Кыйаара.

— Я не против, милые, но как это возможно? Неужели правда это была магия? Или простое НЛП, что куда вероятнее?

— Как-то так, — ответила уже Сара. — За работу не беспокойся, у нас есть новая для тебя. Наша дочь будет жить в лучших условиях, и точка. А пока давай посвятим весь день друг другу.

День, как и последующие, мы провели чудесно. Я стала легко чувствовать, когда им нужно уединиться, и в таких случаях тактично уходила в сад или пройтись по дому. Они чувствовали себя от этого неловко, хотя их страсть прекрасна даже внешне, поэтому пристроили к дому баню и удалялись туда, чтоб доченьку не смущать. И спальню с душевой и всеми комнатами сделали со звукоизоляцией. Мне же приглашали массажистов для того самого, обещали найти пару получше.

Что характерно, мне не было не по себе. Они что-то изменили в моём нутре, и я правда к своему шоку чувствовала себя ихней, родной, дочкой, и это место мне нравилось в семье. Про возраст просят не волноваться, это для ритуала не важно, да и для души с сердцем тоже. Кыйаара в этой чудесной семье как бы отец, Сара — мама, но приехали родители шаманки и много чего сказали в её адрес.

— Раз моя дочь тебя удочерила, значит, Зульфия, ты теперь — наша внучка. Дочь наша не смогла родить, как все, так что теперь ты в нашей семье, — так на мои вопросы ответил мне, если изложить только с цензурой и без страшной иронии с добрыми пожеланиями, то есть, в урезанном в тридцать раз виде, восточного вида грозный старик в крутом костюме, сшитом явно на национальный лад.

Кыйаара только прыснула, за что получила от него по параболической траектории прямо в холеное лицо чем попало. Сару, кстати, он не тронул, как и меня. Внутри семьи у них весело, вывод простой.

Но вскоре мы с родителями моей как бы мамы поладили, ведь я — их и её наследница, как ни крути. Жизнь, кто бы мне раньше про такой расклад сказал, не поверила бы! Обе красавицы и взаправду стали относиться ко мне как дочери, это ощущалось явно. Сдружилась я и со своими бывшими врагами, Карина и Мария были довольны и то и дело без следов прошлой вражды с иронией были рядом. Они знали, кем я стала, и помогли похоронить прошлое навсегда, а также завести кучу полезных знакомств.

Нет, мою Валечку, царство ей солнечное, мы навещали и разговаривали с ней постоянно, поминали и поминаем. Разлюбить её я никогда не смогу, в чём меня уже вчетвером поддерживают и вторые родители, и близкие, очень близкие подруги.

Теперь мы с ними, и поэтому тоже, — не разлей вода, и я помогаю им, как и они мне, когда надо без всяких вопросов лишних, хотя иногда под настроение веселятся со мной на ура. Ни разу, совсем ни разу не приставали, но их отдых друг с другом пару раз видела, такое не забыть, да. Мои, так сказать, вторые родители не отложили в долгий ящик моё здоровье — месяца три из разных санаториев и массажных салонов не вылезала, массажисты обоих полов были со мной, кхе-кхе, таки очень ласковы во всех отношениях. Как и карьеру. Они вскоре сделали меня преподавателем в лицее у некой их общей знакомой Айгули, приёмной матери милой доброй девочки Снежаны, а потом нашли мне и пару тоже.

Массажисты и массажистки быстро остались в прошлом, теперь я — довольная в личной и общественной жизни замужняя женщина, и мой муж, Авраам — друг Карины, кстати. Он теперь отец двоих детей, а именно старшего сына Константина в честь покойного мужа и Валентины в честь покойной любимой, царство ей. Но их обеих я люблю без намёка на либидо, как давших новую жизнь, их не забуду никогда. К слову, приехали на свадьбу триста человек — у Карины и Кыйаары оказалось без дураков много, очень много связей, — мои настоящие родители и родные до третьего колена, которых я лет десять не видела. Так вот, они моих подруг испугались, видя их сплоченность, на том все трения более-менее и закончились.

А любимых девочек, Екатерину и — да, это имя трудно сказать, но я скажу, — Марину, мы скоро увидели, даже тепло познакомились, и между нами началась крепкая дружба. Моя любовь к ним стала чисто платонической, я понимала, почему прочие так охраняют их обеих. Охраняю их вместе с соратницами по этому святому, доброму делу.

А обещанное Карине и Маше в качестве прощения — помогать им сводить время от времени одиноких людей вместе — я теперь делаю сама и с удовольствием. Кыйаарочка и Сарочка, мои по факту новые родители, с охранницами моих Катюши и Мариночки, в этом солидарны. Они простили меня, но я всё равно продолжаю это делать уже сама. И всю жизнь буду.

Глава 2

Сегодняшний вечер был замечательным, как и все остальные в предыдущие три года. Бассейн на четырёх человек с маломощным озонатором воды, подсвеченный снизу синими и зелёными 3Д-изображениями морского леса, встречал меня ласково. Ещё и ароматом от лимонных и мандариновых деревьев по краям у огромных квадратных стен-окон с технологией одностороннего зеркала Гезелла. Вода гладила всё тело при давно привычном, медленном плавании. Озоном насыщался и сам воздух над бассейном, так что вода казалась частью загустевшей неведомо как древней водной стихии. Воздух казался какой-то пеной, вода — смесью волн и пузырей.

Со мной вскоре, с лёгкой водной рябью без всплеска поравнялась, сверкая в синеве крепкими подтянутыми формами, Алёнушка. Волосы без дурной краски к моему неудовольствию стянуты в хвост, а сама красавица исполняет пируэты в воде на манер любимых ей заявок, редких в её детстве и практически ушедших в Историю к 2000-му году морских свиней (Phocoena phocoena relicta). Да, название не очень, но это семейство плотно сложённых маленьких дельфинов без вытянутой мордочки — самые быстрые и юркие морские звери! Именно так, и красавица, улыбнувшаяся мне во все зубки, именно с азовкой себя и ассоциировала. Она даже чучело где-то выцарапала и своими руками сделала из пяти доставшихся окольными путями дельфиньих зубов серьги и ожерелье не хуже золотого, с узорами в форме волн. Её прогулочная одежда, сумочки, всё на заказ и строго с изображением этого дельфина! И нам дарила такие же, класс.

— Как настроение, мой тёплый родной Ольчик? — спросила меня красавица, подплыв ко мне и тут же обняв. Ощущать её нежности и желание жить без глупых ограничений за авторством слабаков-лицемеров для меня очень приятно. Гладя её всю, я положила голову на такие сильные тренированные алёнушкины плечи и поцеловала в ушко. Медленно и с язычком.

— Всё хорошо, я очень рада, что ты в тонусе. А ещё больше рада, что больше не подражаешь дурам, — шептала я ей и гладила нежный пушок на её чудесном спортивном теле, благо к бритве она поклялась больше не прикасаться моими стараниями при нас всех. Хоть на молодую женщину стала похожа, а не ребёнка или мечту очередного Чикатило!

— Я же обещала тебе и нашим любимым. Скорее бы они приехали, пускай оценят огромный пирог по-австралийски! 6 кило же! — целовала меня Алёночка уже в губы, а сдерживаться я не желала. Ни разу. Усадив меня на мягкую циновку на бортике бассейна, она улыбнулась мне, покрывая поцелуями бёдра изнутри, как я очень люблю, и вскоре баловала самым лучшим образом. Нежно, медленно, дразня и гладя всю.

Я говорила ей, говорила много приятного и гладила волосы, расплетая явно тугой конский хвост. Ну, Алёнушка, зачем он тебе, тебе же неприятно его носить, хоть ты образцовая тренерша, плюс стараниями нашей милой Ксюши — владелец второго во всём нашем «мегаполисе» уютного спортклуба в двух кварталах от нас, на той же улице Северной, плавно переходящей в Северное же междугородное шоссе. Единственное на весь город! Самый обихоженный район города с большим относительно приличным парком и двумя бульварами, где мы с Ксю, Владочкой и тобой стараниями светлокожей турчанки житвём, Алён. Хоть дома хвост этот свой убирай, думала я, гладя её очень тёмные прямые волосы и крепкие плечи, ручки. Целовала их и клала себе на чаши небольшой и плотной, тяжёлой груди.

Когда пришла «волна», я кричала, пела, не помня, что, сильно сжав бёдрами личико Алёнушки, такое красивое, вытянутое, с красивым острым носиком и чётко очерченными губами.

Придя в себя, я соскользнула в воду с помощью длинных сильных рук и сама с удовольствием помогла милой умничке занять моё место и насладиться не меньше моего. Больше, 4 её раза против моих 2! И её чуть миндалевидные благодаря таджикскому происхождения её отца Рахмата, владельца автомастерской на краю города, карие глаза заволокло тихой пеленой наслаждения. Её нежные гортанные стоны мне нравятся не меньше жара и трепета сильного, спортивного стана. Благодаря частым солнечным ваннам на открытой сверху мансарде без дурацких купальников ещё и равномерно загорелого. Жаль, Владочка наша не может загорать, но ничего, её мы балуем иначе, и сербская музыка её прежней родины играет у нас часто. Как и уральская, которую я люблю, ведь сама веду род из остатков уральских казаков! Алёнушка сжимала мне личико сильными бёдрами не менее сильно, что очень радует меня. Она искренняя всегда!

Дав друг другу самое нежное, мы расслабленно легли на поставленный на такие случаи шезлонг для двоих, тихонько целуясь и гладя друг другу волосы, спинку. Затем она легла на спинку, а я — к ней на правую грудь щекой.

— Милая, хочу уснуть тут, около воды, благо девочкам я написала, где ужин, и у нас холодильник полон, на столике печка новая, проверила уже, она работает во всех режимах. Винный камень для аромата и свечки мятные тоже есть.

— Алёнушка, милая, как же тепло! Если наши жёны так поплавать захотят, как мы, придя поздно с работы или проснувшись рано утречком?

— Не переживай, Оль, у них банное настроение. Они мне писали об этом, я им уже приготовила и квас, и большой каравай с изюмом, пока ты в саду работала. К слову, вишня у нас снова пальчики оближешь! Моя ты радость, ты и так садом живёшь с утра до вечера, у нас с милой Владочкой есть для тебя особое предложение.

— Она мне говорила, но я и наш сад — одно целое. Владеть её яблочными садами и нашим одновременно не смогу или буду совсем варёным овощем. Ты же знаешь, Алёнка. Сама из тренажёрки иногда под вечер приходишь еле живая. В том числе, и после, кхе-кхе, интенсивных тренировок. Там хоть есть ещё живые спортсмены после твоих групповых «упражнений»? Жёнам их оставляешь что-то на вечер-ночь-утро или выпиваешь досуха, по максимуму?

Девушка мило и не особо убедительно покраснела немного при упоминании таких «тренировок» и воспоминаний об их банальных деталях вроде нудной и скучной ругани с обеими женами её любимых мальчиков, а ещё о шести неумелых попытках набить ей морду. Алёнка прямо в вестибюле их обеих по очереди скрутила, прижала к себе и полапала по-хозяйски, искренне говоря каждой, что у такого «сладкого» мальчика и жена очень даже ничего, она покувыркалась бы с ней. Обе покраснели, втайне заведясь, и сбежали прочь под смех Алёнушки и персонала, также изведавших с удовольствием ласки своей начальницы, все не один раз.

Вспомнила она и о хилых попытках трижды отправить её в больницу, коваными сапогами с монтировкой и цепью с утяжелением на конце. Одна из жён, Люси, даже со злости и зависти за нехилую сумму наняла шестерых крепких бандитов, чтобы те изнасиловали саму Алёнку и жестоко покалечили. Как водится, чтобы и сам процесс, и результаты нанимательнице засняли на видео. Ха-ха-ха, нашла, кого и чем пугать! Да, Алёнка быстро «построила» их всех, и через час удовлетворяли бандиты её уже на чисто добровольных началах, в номере одной гостиницы с ванной и в самой ванне тоже. Она ещё и добавки у них всех несколько раз просила.

«Ну, ты даёшь, Алёна, ты девка-огонь!» — говорили они потом, помогая ей привести себя в порядок. Да, наша чудесная, добрая супруга — реальная нимфоманка. Со стажем и опытом с обоими полами и в разном количестве одновременно, и всё хорошо. Мы живём один раз, так что избавляться от этой особенности стройная и ласковая спортсменка не хотела, не хочет и не будет. Ребята те старались, как могли, и каждый мог бы стать ей мужем и отцом её будущих детей, если бы она этого захотела.

После всего этого удовольствия бандиты выдали ей нанимательницу, которую в их присутствии довольная и румяная Алёна — при всех люсиных суках-подругах и горе-коллегах того же пошиба — громко на весь вестибюль поблагодарила за «интим-услуги». Сказала, что будет обращаться к ней регулярно, и дала ей в руки денег — 20 тысяч со скрепкой-зажимом. И сладко, с удовольствием поцеловала в губы к полному осадку последней с публикой заодно, назвав её очень умелой в постельных делах. Типа Алёнка не ожидала такого умения. И тут же ей на ушко при поцелуе с язычком дала пару советов, как делать ротиком её собственному мужу максимум приятно. А то давится Люси иногда от размера. Чем мужа кормить, чтобы вкуснее было, опыт личный передала.

Позор для Люси и общий шок, что «враг» в добром здравии и довольная, был нешуточным, но Алёнушка без злости «построила» и её. Скорое полное примирение с обеими жёнами её постоянных мальчиков, считая Люси, с ними обеими, было веселым. Оно включило в себя походы с ними по ювелирным магазинам и регулярный отдых уже с ними самими в дальнейшем. Равно как и с мальчиками и их жёнами одновременно, благо после её обхождения и некоторых комплиментов они не были против и сами нередко предлагали много интересного с наивной целью её впечатлить. Но удовольствие немалое доставить могли и доставляли.

Алёнушка хотела, хочет и будет хотеть Олечке лучшего, будет для неё родной, давать ей самое лучшее наравне с двумя остальными супругами, Ксюшечкой и Владочкой. Олькин выбор они все уважают, и Алёнушка не стала как-то настаивать. В конце концов, подумала она, Ксюша Олечке за сад с теплицей и экзотику из него типа питахайи и кивано с сортовыми ананасами и рамбутанами в рестораны на продажу платит так, что та не нищенствует и икру красную-чёрную с перепелиными яйцами и осетринкой кушает с ними всеми каждый день! Да и вообще, они четверо вместе, чего не по делу переживать?

Я же при всех приятных думах стройной супруги легко и привычно легла на мягкие чашечки алёнушкиной груди лицом и волосами, пожелав со страстным поцелуем нашей красавице спокойной ночи. Синий шезлонг был с мягкими вставками и огромным именно на такой случай, так что уснули мы обе в хорошем настроении почти сразу.

Утро встретило нас игривым солнцем, бурной страстью после душа и прочего, только после которой мы увидели на столике около шезлонга массивную хрустальную вазу с тёмными розами в алую прожилку, большую синюю в золотую звёздочку открытку и две красных коробочки с белыми ленточками. Причём, разных размеров.

На открыточке было написано почти каллиграфическим почерком Владочки, красными чернилами, следующее:

Миленькие мои девочки, доброе утро. Мы приняли баньку, сосновая смола с еловой вместе так ароматна, большое спасибо вам за вечер. Пирог ели и остановиться не могли, объелись до визга, ещё и на завтрак хватит. Спасибо вам большое, надеемся, что жареный лососик в холодильнике вам тоже придётся по вкусу. Можжевельник для вечерних светильников тоже пришёлся крайне кстати. Мы увидели, что вы спите и улыбаетесь во сне, и не стали вас будить. Хотим, чтобы утро прошло для вас нежно и тихо. Надеемся, что подарки вам понравятся.

Целуем вас горячо и любим. Ваши, Ксюша и Влада.

Улыбнувшись уже наяву, Алёночка раскрыла свой короб и была довольна до крайности. Там была китовая кость и эбеновое дерево, всё в пластинках и брусках для резьбы, страсти её жизни. Она не носила ничего, что не вырезала бы сама. И подарки девочкам, как и себе, она решила сделать прямо сегодня. Как Олька любит заросшие лианами дома вроде того старого и забытого, стоящего в сотне метров от нашего собственного. Она его хочет купить и сделать вторым садиком, думала восточная девушка.

Мне же подарок был иной: семена страстоцвета, моего любимого цветка, и золотые серьги с мелким жемчугом в виде виноградной кисти. Довольные, мы за обе щёчки уплели всё: позавтракали заранее положенными в холодильник у бассейна фруктами разных видов и зажаренной курочкой, обильно нафаршированной чесночком и зеленью. Заели всё лососиком и запили гранатовым соком. Никто из нас не боится толстеть: наш активный образ жизни жжёт калории круче спортзала!

Мы все, кто-то из нас по очереди или по мере возможностей, посвящаем целый день готовке всего вкусного и нередко изысканного дня на 2-3 сразу. Потом раскладываем в соответствии с нашими личными вкусами в небольшие, белые с серебристыми узорами холодильники и зелёные вазы для выпечки с изюмом и фруктов, чтобы потом просто брать себе всё, что хотим.

После завтрака мы тихонько искупались, выйдя из душа после бурной ласки через неполный час. Так как полная личных принадлежностей для всех видов игр душевая на четверых с лавочкой и перилами для более удобного взаимного купания как бы разделяла на манер шлюза бассейн и спальню, равно как и замаскированная со стороны спальни и увешанная горшочками с орхидеями дверка, то мы вышли в спальню. Не одеваясь и с распущенными волосами, тихонько. Вдруг наши лапочки спят? Оказалось, что нет, а завтракают за прикроватным столиком половиной того пирога с лимонным соком и жареными белыми грибами. Тоже ню.

Вообще все стеснения и воздержание в сексе и одежде имеют одну цель — чтобы люди получали меньше удовольствия, страдали, теряли силы и копили в себе злобу, чтобы грызлись, как собаки, между собой на радость узурпаторам. Чтобы чувствовали себя без стены из родных и друзей за спиной, а потому менее уверенными в себе и неспособными требовать у общества и власти то, что им причитается, их права. С той же, только этой целью, у людей отнимают право на неотъемлемую собственную землю и не дают владеть неотъемлемым оружием и златом под дурацким предлогом, что тогда все всех постреляют. Чушь для дураков, а не предлог! Там, где оружие разрешено, не перестреляли же!

— Приятного аппетита, мои вы лапочки миленькие! — мне понравилось, что девочки уже всё застелили и недавно искупались, а дивный аромат можжевельника до сих пор витал в спальне-гостиной с лёгким дымком из камина. Моей личной сборки старинного типа камин, надо сказать. На нём можно греть чай и вставить на спец. креплениях мангал для жарки! И я лично его туда вставляла, девочки помогли. Всё равно мы на нём жарим часто шашлычок на каждый день.

— Взаимно, мои хорошие! Как вы поспали под синие волны? — контральто Ксюши прозвучал мягче обычного, и поцелуи в нежные губы от угольно-чёрной высокой леди от обеих девушек её порадовали. Как и маленькую и чуть перекачанную молочно-белую блондинку Владиславу-Владочку со светло-карими глазами, ответившую нам обеим тем же, страстно сжав лица нас обеих в сильных, но очень тонких ладошках. Хоть перестала плакать из-за ссоры с матерью Майей, случившейся из-за нежелания выйти замуж за своего соотечественника Милаша, владельца автосалона и бандита-бутлегера. Майя после этого сказала Владе больше не приезжать в Воронеж, на что та пообещала, что больше та свою дочь не увидит, и вторую, Мирославу, тоже. Сын есть, тёзка и копия нравом Иована Рашковича того самого, пускай сам род продолжает!

— Замечательно, Владочка, Ксюшечка! Подарки вы подобрали прямо в точку! Вы не против, если я посвящу денёк до ночи вырезанию чего-то хорошего?

— Мы нисколечко, лишь бы у тебя силы на вечер остались, не оставлять же тебя дома одну, — ответила уже Влада, лаская язычком ягодку на молочно-белой чашечке Ксюшиной груди и гладя животик Алёны. Меня же саму Ксюша целовала тепло и легко, перебирая мои короткие волосы, длинные только там, где заплетались в роскошную чёрную косу метровую — сзади, разумеется. Дело в том, что, когда Алёнушку посещала муза, мешать ей творить или просто трогать зря опасно для нервов. Много чего услышать можно в свой и не только адрес. Даже о спортзале забывала и… сексе, а помнила лишь о нас троих, и таким образом связала творческие способности с любовью, творя для нас и себя. Это на первом месте после нашей любви и нерушимых отношений.

К слову, на тридцатый день Рождения ей наша султанша Ксю сделала подарок в виде открываемой лишь Алёнкиным и Ксюшиным ключом комнаты со всеми удобствами для самой Алёны и её двух любимых пар, где они впятером раз в два дня наслаждаются жизнью, как хотят. Чего прятаться по душам и подсобкам-то? Сама Алёнушка на Ксюшино сорокалетие разорилась на дешёвую гостиночку-баньку около самого спортзала, где молодые и не очень могли расслабиться так же, как она сама. Воздержание вредно — надо получать удовольствие, когда хочешь, а не когда получается в силу обстоятельств. А уж атмосферу, чтобы все легко становились парами и не только, она обеспечила, Ксюша и я хвалили, испытав с Владочкой ту комнату на всю катушку. Моё тридцатисемилетие и Владочкину четверть века с двумя годами сверху мы отметили там же.

— Что сегодня будем делать, девочки? — весело спросила Алёнушка. — Я пойду делать подарки, что кому сделать?

— Мне браслет на ножку, — покраснела Ксюша, хорошо помня, что недавно стало с двумя аналогичными золотыми после прекрасно проведённого после работы позавчерашнего вечера и приятных игр в Сирен с Нереидой и Наядой.

— А мы будем смотреть за баней и садом, бассейн поменяем и его с душевой почистим. — Я и Владочка договорились так делать раз в 3-4 дня. Потом мы сменяемся, и разик в 3-4 дня так делает Алёнушка и Ксюшечка, и так во всех сочетаниях, кто с кем попарно будет. Все равны, белоручек у нас нет.

— Не хочется никуда ехать, хотя на работе моей проверить дела лаборатории надо. Опять просрочку пытались купить, арендуя прибор. Говорила же купить свои и брать побольше народу для мгновенных анализов… — Ксюшечка злилась и вредничала, надо было что-то делать.

— Надену его тебе сама, Ксю, ну их всех! — в тон милой супруге с сильным поцелуем в нежные губы улыбнулась мастерица, не давая турчанке грустить о том, как неблагодарны люди, иначе настроение девушки будет испорченным устойчиво часа на три, точно, а это совсем лишнее. — Ну их всех, Солнце! Всё, солнышко моё, Ксюшечка, ты у меня в объятиях, ты со мной. Они не стоят твоих нервов. Олечка, Владушка, чем вас обеих порадовать из резного искусства? Дерево, кость?

— Ну, можно браслеты на ручки, нам обеим, материал комбинируй! — обнимая Владочку за талию, ответила я, вставая перед Алёнкой на колени вместе с обнимаемой, начала целовать её бёдра и тёплый, уже не гладкий к общей радости животик. Владочка начала целовать ей спинку и попочку, массируя изнутри язычком. Парни парнями, они хорошо умеют попочке сделать приятно всей длиной, что по приятному опыту знаем все мы четверо. Но женским язычком вымытую мылом снаружи и изнутри попочку ласкать можно до одури и от этого получать ничуть не худшие, хоть и иные, ощущения!

— С удовольствием, солнышки хорошие, а себе сделаю колье. С тем седым старым обсидианом. — Алёнушка постанывала и наслаждалась нашей с Владочкой лаской, приходя к вершине и желая прекрасного повтора.

— Ты и так у нас Клеопатра, царица мира! - шептала Ксюшечка, глядя на девочек и любуясь ими всеми.

— Замётано, лапочки мои любимые… М-м-м! — говорила Алёна тихонечко, так как мы в паре со светловолосой красавицей уже начали снова гладить её всю и баловать третий раз язычками с двух сторон, а я изнутри ласкала нашу милую девочку, чувствовала её пульс и вкус. Довольная этой милой картиной и любящая это в не меньшей степени Ксюшечка начала легко целовать мастерице чашечки небольшой груди и губы, помогая коленопреклонённым нам баловать нежнее и раскрывая бёдра Алёны шире. Она нас и научила этому!

Сама же счастливица баловала бурным массажем лона в чудесном чернильно-чёрном ромбике Ксюшечку. Не давая девочке отстраняться и говоря всем своим любимым много приятного, она гладила свободной ручкой наши волосы. Мы с Владочкой поддерживали её за спинку и бёдра, чтобы она могла хорошо расслабиться. Через пару минут наша красавица счастливо потеряла сознание от пики, к которой пришла быстро и легко одновременно с турецкой и необычно светлокожей для этой нации чудо-Ксюшей. Вместе с ней немедленно отблагодарила нас с Владочкой до лёгкого обморока, а затем после небольшого отдыха налила всем сока киви со льдом.

После привычного, но не приедающегося ни разу отдыха, мы вчетвером легко ополоснулись и принарядились: Алёнка — в короткий, серый с зелёно-синими и красными страстоцветами халат для художников, Владочка — в красно-серое трико и кроссовки, на работу она в нём тоже ездит. Я надела оранжевую с зелёным садовую одежду покрепче, и все разошлись скоро заниматься тем, что запланировали. Ксюша надела белое деловое платье с не видным и разом способным обнажить её всю вырезом, и ожерелье из чёрного дерева с обсидианом красным. День пролетел очень быстро, благо Алёнушке незаметно блондинка-умничка приносила водички со льдом и её любимый омлет с помидорками черри, а мне — побольше холодного вишнёвого сока и не выпитого вчера ещё холодного яблочного компота. Всё со льдом.

Этот день был трудным: капризничал тепличный карликовый ананас, хоть все удобрения добавлены вовремя, грибок не вырос, за этим-то я следила. Как и за тем, чтобы умный и вежливый, образованный Антошка, 18-летний сын моей бывшей из-за «религии головного мозга» подруги Вероники, обучался быть мужчиной во всех смыслах. Да-да, строго со мной и моей нормальной подругой, — за малым не девушкой, но не пошло как-то, — рыжей крепкой красавицей Виталинкой. Несмотря на регулярный и надоевший всем бухтёж яжематери, подобие воспитания которой могло сгубить любого парня, как самостоятельного главу семейства в будущем. Типичная яжематерь, блин! В итоге они по моей инициативе нешумно поженились, хоть Виталинка постарше него на 10 лет. Потом я его лично устроила фотографом, коллегой жены.

Ругаясь от души, благо растения любят общение, я уже пересадила его снова, в краснозём, который берегла, заменяя чернозёмом с юга страны для экономии средств милой Ксюши. Ничего, зато вырастет быстрее.

Ксюша съездила в лучшую в городе её стараниями выкрашенную в синий с папоротниками клинику, так что после выслушивания новостей стала злая-презлая, сильно и надолго. Помощник, он же выбранный строго по расчёту и на постоянной основе живущий отдельно муж, с которым виделась она лишь на работе во всех смыслах, — посредством брачного договора с полностью раздельным имуществом на всякий случай — в большой душевой выручил её неплохо и привычно. Вся злость ушла с его помощью. Но настроение по любому было вконец испорчено, так как договор был разорван, а горе-помощник сообщил новость, что лаборантки — свиньи, и методы 1979-го года для них всё во всех смыслах. Опять, блин!

— Милый мой Серёжка, я теперь однозначно скажу, на работу надо брать парней, не баб! На работу, я сказала, а не туда, куда ты сейчас подумал! — ответила она на его усмешку. — Я понимаю, тебе лаборантки нравятся посвежее, но мало ли, чем они болеть могут. Не хочу от тебя ничем заразиться.

И уж тем более, заразить моих любимых девочек, подумала Ксения Сергеевна про себя. Остальные ладно, но они для меня всё и на всю жизнь! Алёнка у нас чистая — правда, в спортзале имеет постоянных партнёров, двоих, и сама массажистов проверяет всех во всех смыслах на профпригодность. Милая Владушка и Олечка больше двух лет ограничиваются только самой Ксюшей с Алёнушкой, а также проверенными нами мальчиками. Антошкой и Серёгой. Но те парни крепки во всех отношениях, проверены Ксюшей со всех сторон лично и в жизни вполне приличны. Оба — её друзья, Серёга, массажист, — ещё и бывший, с которым они не очень умно расстались по юности из-за родителей. А тут ещё бабушка надвое сказала.

— Так я анализы делаю им. Сам смотрю.

— Я бы сказала, куда ты смотришь, и от какого слова анализы без всяких-разных Лиз и Свет, тем более, тест-полоски за ЗППП давно просрочены, по дешёвке сбывают поставщики, а дуры-лаборантки тупо пишут, что надо! Так что не тычь мне под нос эти диагнозы из своих независимых лабораторий. Они — липа, сам знаешь. Тем более, от некоторых болезней средства из латекса не защищают, врач мой луковый. Гепатит С, трепонемы-спирохеты и стафилококки некоторые спокойно их проходят, сам знаешь!

— Где же их толковых взять, и как заставить не халявить, если они привыкли работать методами мед. колледжа брежневских времён? Колхозницы, только в медицинской форме. Также не принимают новое, всё по-старенькому, и не фиг умничать, новаторов давят, дуры набитые! Заключать договор с этими самыми колледжами, чтобы они поставляли наиболее толковых нам? А не базарных бабок и малолеток с мышлением деревенщины. — Сергей смущался деталей про болезни, благо жену свою он правда баловал, не было трений в личной жизни. Оба друг друга стоили.

— Вот и занимайся, даю добро. Ты же у меня директор по персоналу, блин! Я хочу, чтобы у меня анализы не прогноз погоды показывали, а реальность. Почему в прайс-листе с нагрузкой не вся кровь у нас указана, а? Где реанимационные анализы? А?

— Б! У нас редка реанимация…

— В! Г! Д! И прочий алфавит, мудрец! Редки у нас мысли, мать его! — уже рычала Ксюша. — Увидят, что у нас чего-то нет, пойдут делать туда, где всё есть, но дешевле и без нагрузки! И вообще, почему инструкция про то, почему анализы надо делать не только натощак, но и после еды для более точного диагноза, висит на сайте и не висит на входе, и на рекламном щите, а, алфавит ты мой? А?

— Сделаем, и не зажимай средства на стоянку побольше с собственным общепитом подешевле, чтобы народ большим числом, а не только побогаче ездил, и открой для привлечения этого народа фонтаны со сквериком. Панимаишь, чтобы красивше было всё.

— Посмотрим, надо наладить анализы, чтоб проба на золоте и наши результаты были равны друг другу по цене доверия, — пробурчала Ксения, зайдя в лабораторию и уволив на хрен троих бабищ, которые сдуру считали себя атаманшами по анализам и клевали молодого парня, который еле не написал их стараниями увольнение типа по своей воле. Все из одной и той же уродской породы: «детей нет, или они у чёрта на рогах, мужика нет, никто их не трахает, вот они и бесятся, суют нос в чужую задницу, всё вынюхивают». Как говорил про таких один персонаж из фильма Винченцо Натали 1997-го года.

Они грозили ТК РФ, конечно, но Ксения заткнула их тем, что они не соблюдают нормы СанПин от 2010 и 2021 годов, по принципу — не хотите по-хорошему, будет, как положено. Ушли потаскухи сразу, получив расчёт. А парня после бурного седлания, которое продолжается поныне, — сделала завлабом, по итогу пристроила ему свою секретаршу с огоньком-темпераментом, чтобы утех не искал на стороне, не цеплял себе что попало. У нас, мать его, приличное заведение!

Короче, домой Ксюша приехала лишь в конце дня, полуживая и злая. Я после сада была такая же, так что мы стоили друг друга. Немедленно пошли купаться и после бурного ужина — на страсть не было сил, но самих девочек мы легко побаловали поцелуями, а они нас лёгким массажем, — решили отдыхать, плохое настроение мы оставляем за порогом. Алёнушка и Владочка мне и Ксюше нежно надели сделанные из кости и дерева, с чередованием материалов, браслеты, мне — на ручку, Ксюше — на ножку, а приготовленный Владочкой ужин был сделан из английских и сербских блюд, но был превосходен.

Вскоре, послушав новости за день и просто друг друга, мы с удовольствием пожелали друг другу спокойной ночи с поцелуями. Положили в холодильник много вкусного и поставили графины с вишнёвым соком туда же, так что мы пошли через душевую, где все мы искупались вчетвером, в бассейн.

Я и Ксюшечка, когда мы отдохнули в душе, прилегли на шезлонг, где я была утром с красавицей-искусницей Алёнушкой. Которая с Владочкой сегодня под ручку в браслетах из эбенового дерева и кости пошла наверх и теперь мирно спала в мансарде, под свежим летним ветерком. Когда устаёшь, не хочется ничего, кроме как поспать у воды, благо бассейн набрался снова, аромат озона и чистой воды очень, очень так расслабляет.

А девочки… Мы никогда не ревновали и не ревнуем друг друга с Ксюшечкой к ним, как и к ксюшиному мужу и тому завлабу, алёниному спортзалу, владочкиным массажистам, обеим жёнам любимых спортсменов Алёнки, и к ним самим. Это для здоровья и гормонов, сброс негатива и лишних эмоций, мыслей, способ чисто расслабиться. Любви там нет, в отличие от наших отношений, четырёх добрых девушек. Это помогает нам быть рядом уже с лучшими чертами души, мы ни разу не ссорились, когда стали давать себе и друг другу полную волю, никакого дележа и попыток одолеть кого-то из своих. Даже не повышали голос друг на друга ни разу!

Да что там, муж у Ксюши ничего так в хорошем смысле! Когда мне бы нужен именно мужчина, а Антошка и Ксюшин завлаб заняты с женой или по работе, не меньше двух раз в неделю Ксюшенька не отказывала в нём и приглашала меня в кабинет к ней. Владочка нередко, чуть реже меня, а разочек в месяц и со мной за компанию, заходила в Алёнкину массажную секцию с той же целью, благо Алёночка загодя проверяла всех массажистов лично на безопасность и пригодность к приватным услугам для меня с Владочкой.

Точно так и они относятся к нам, так как это — наш выбор. Прочный, сознательный и на всю жизнь. Выбор всегда быть рядом и жить вместе, как четверо влюблённых друг в друга в равной степени. Одиночеством мы никогда не страдали, только немного я до встречи с ними. Но это состояние их стараниями и появлением кучи новых знакомых незаметно быстро прошло. Мы не от безысходности стали жить вместе, пускай никто из пьющих пивко и прочих им подобных не сравнивает нас с собой. Мы — одна любящая семья, ни в чём себя не ограничиваем, поддерживаем друг друга и уделяем всем нашим желаниям, мыслям, идеям, планам максимум внимания. Хоть дом-особняк ксюшенькин, мы все живём там постоянно, а квартиры наши прежние мы сдаём проверенным жильцам. Советуемся по поводу этого.

Нам это нравится, все мы вчетвером помогали и помогаем любимой и прекрасной турчанке с молочно-белой кожей и «угольными» волосами. Превращаем наш дом в нашу общую цитадель для любви и счастья. И доли у нас в доме красавицы-султанши есть, правда. Более того, фамилия у Ксюшеньки, Владочки и Алёнушки теперь по нашему общему решению общая. Моя, девочки не были против! Ежевикины!

И развлекаемся мы вместе, как хотим. Раскрасить друг друга на вечер по Владочкиной инициативе несмываемой водой без мыла краской, — на этот раз выкрасили меня в полосочку и цвета тигрицы, Владочку в узоры и цвета леопарда, Ксюшу в узоры русалочки, а Алёнку в разноцветную агаму, — и потом летом раз в неделю или две пойти голенькими на пляж с мужчинами для нас норма. Чего-чего, а мест для уединения из-за состояния города у нас хоть отбавляй!

Муж Ксюшеньки, 2 парня Алёны с их женами, Антошка со мной, благо его тупая яжемамка снова бухая в хлам, а Владочку сопровождает массажист Серёга и массажистка Света, которые строго её. Даже Алёнка не трогает их обоих из солидарности. И под треск кострища начинаем на всю катушку отрываться. Единственно не между собой, чтобы о наших отношениях знали лишь мы в полной мере. Парни — для гормонов и сопутствующего здоровья, а нежность — только друг для друга! Мальчики все кушают много фруктов и ягод, чтобы поить нас максимально вкусным, так что с этим проблем нет. Алёнка в этом лишь Ксюше уступает, и нас с Владочкой Ксюша тоже всему научила. Устоять в этом плане передо мной и ней не мог пока что никто.

К слову, объединить четырёх отвязных девчонок в любящую семью было моей прямой инициативой и в большей степени после моего признания в чувствах — Алёнушки, а Ксюшечка нас активно поддержала. Было достаточно красиво раздеться и предложить всем взаимный массаж, который перешёл при очевидном желании в секс вчетвером и общие взаимные признания. Понятно и логично, что живущие вместе по факту и делающие, что душе угодно, ни в чём не сдерживающиеся захотят и друг друга!

Так и случилось: я недолго соблазняла девочек, просто купаясь в летнем душе, гуляя и танцуя голенькой в саду или плавая в бассейне, чтобы меня видели мои любимые. Так стали делать и мои лапочки, и без того раскрепощённые. Они и вовсе перестали сдерживаться, так что всё хорошо получилось. Мы прямо во время этой прелести — 2 девочки стояли на коленках на мягком пушистом ковре перед диваном и делали самое сладкое 2 остальным, а потом менялись местами 3 раза, чтобы каждая привела к вершине каждую, — держась вчетвером за руки, поклялись друг другу в этом. По инициативе чудесной Алёнушки, что всем особенно приятно.

Клятва её авторства звучала так, и при занятии любовью, когда ты на самой грани и держишь любимых за ручки, чувствуешь их, она может быть лишь искренней: любить друг друга одинаково сильно без ревности, никогда друг другу и себе ни в чём не отказывать, всегда во всём друг друга поддерживать, всё плохое оставлять за порогом!

Все мы принимаем при играх с парнями противозачаточные, кроме бесплодной Ксюши, так что залётов и абортов у нас нет. Ксюшечка переживала за деток в будущем, плакала из-за их отсутствия, но мы её все успокоили доводом, что мы — одна семья, и, что заботиться будем вчетвером друг о друге пожизненно. Мы друг другу родители и дети.

Она очень хорошо успокоилась, что мне и обеим моим жёнам бальзам на душу. У меня и моих девочек пока детей нет, кроме как у милой Владочки, но она после полюбовного развода из-за денег отдала бесплодной из-за болезни сестре-близняшке свою двухлетнюю на тот момент дочку Динку. Так вот, та считает именно Мирославушку, сестру Владочки, своей мамой. Никто не против и никак не пытается это оспорить. Важно, что ни разу Мирославу с Диночкой не обижали. О них обеих подобранный особо любимый муж сестры нашей супруги Адам заботится хорошо, это все мы проверяем иногда. И с дочкой у неё тоже всё хорошо в отношениях.

Владочка увезла Мирославу, убедила её разделить с ней такое вот изгнание из семьи. В таких местах мало, кто и кого трогает. Она с нами стала дружить, чтобы развеяться, а потом сама реально полюбила нас троих, нашими стараниями и по принципу делать то, что сердце велит, без оглядки на мораль. Стала жить с нами, и её сестра-близняшка очень мила. Мы её все знаем и иногда отпускаем в ресторан на встречи, и в гости приглашаем охотно. С маленькой Динкой.

Жёны парней Алёнушки… уже третьего ребёнка рожают каждая. Крестим их вчетвером. Одна девочка родилась у Люси, назвали Алёной. Вторая девочка — Оля. А сын — Владислав в честь Владочки нашей. Класс! У второй жены, Фатимы, уже двое бутузов, Рахмат и Рамазан.

Не всегда наши дни полны секса в нерабочее время с утра до вечера! Очень часто мы просто гуляем, отдыхаем, читаем немало книг и периодики с обсуждением их в дальнейшем. Одетыми или чаще голенькими мы загораем — кроме нашей Владочки-крошечки, она под зонтиком всегда лежит, сгорает бедная на солнышке, — лёжа и обнявшись, обсуждаем всякое и иногда смотрим скачанную милой Владочкой-Машиной - зовут так её многие благодаря отсутствию склонность истерить и лить воду, так сказать, - лёгкую документалку с релаксами для высмеивания постоянных «повесток» и любования видами природы. «Красное море» 2006-го года посмотрели не один раз, под неё мы заводимся быстрее всего. В городе и на окраинах бываем, гуляем, любуемся развалинами и не только любуемся. Хобби наши у нас всегда на том же месте, что и бурная страсть. Нам нравится друг другу в увлечениях и по жизни помогать.

Глава 3

Вечер был чудесным, мы отметили годовщину открытия ресторана «Золотая царица цветов», который — часть моей жизни, как стал частью жизни Кариночки. Я орала песни и тосты громче всех. Тосты «за Екатерину, гения любой готовки!» коллеги тоже орали, что меня радовало в немалой степени. Кариночка всех удивила, став сегодня тамадой вместе с Мариночкой, немало помогала сортировке гостей и организации конкурсов и играми. Машенька-Ивушка, которая, приложившись к гранатовому соку безо всякого спиртного, начала бурно танцевать под музыку. Предлагавших потанцевать с ней было ой как немало, но она — умничка и ни с кем не пошла. Иначе Каринка бы убила того, кто с ней что-то сделал. И мы тоже!

Также мне очень понравились манерами и явной взаимной страстью двое посетителей у окна, а именно средних лет бородатый тёмно-рыжий мужчина с тёмными глазами и зрелая южная желтоглазая женщина с прямыми волосами и царскими манерами. Они стали танцевать танго, да так, что их примеру последовали многие, в том числе, и муж официантки Даши, а целовались они так, что ещё немного, и танцы с играми а-ля свадебные конкурсы переродятся в нечто более страстное.

В общем, Каринка позвала их и искренне наградила как победителей конкурса танцев. Награды были подписаны и Каринке — надо же, тёзка, хоть и обликом не абазинка, а чистопородная желтоглазая с карими точками на янтарной радужке мегрелка! — Рахматовой и Борису Лурия, мегрелу по отцу и еврею-ортодоксу из Ейска по матери. Как жизнь разметала людей, и в наш медвежий угол тоже интересные пассажиры попадают!

— Слава ресторану и людям, которые так сильно радуются жизни. Как говорят у нас, надо радоваться каждому мигу! Жизнь бесценна, и всякий, кто требует отдать её ради чего-либо, преступник и чудовище. Лишь жизнь — дар, и надо раскрыть этот дар, никому не давать забирать ваши моменты счастья! — произнёс неожиданно высоким и зычным голосом Борис под одобрительный рёв публики.

«Браво!» — кричали все, спутница Лурии предложила всем в честь такого знаменательного события разориться на салюты, что было принято на «ура», и вся публика охотно тратила запасённые давно, но лежавшие на складе без дела салютные батареи. Фотосессии и видео делались и делались, все танцевали и орали песни, сами же победители конкурса танцев начали откровенно целоваться, и Рахматова быстро взяла мужа за руку, а потом и за бороду, потащив на заросший деревцами берег вечерней реки. Впрочем, так же точно сделали, вспомнив времена юности, добрая половина посетителей. В том числе, и познакомленные нами милая загорелая синеглазая библиотекарша Надежда и её скромная смуглая девушка с глазами цвета ночи, программистка Мария, хотя полностью её звать Мариам. Местные всё чаще покидают город на заработки, а мы создаём рабочие места тут.

И ещё одна блистательная пара — светлый голубоглазый Богумил Кречетов, контрактник, и его почти белоснежная зеленоглазая красавица Анна-Мария, подруга юной дочери хозяйки дорогого детского частного лицея, светленькой такой синеглазой Снежаны.

Так сделала и Мариночка, тихонько утащив меня с праздника, обняв девочек и пожелав им хорошего вечера. Когда обе влюблённых, то есть, я и Маринуля, поправив вечерние платья и отряхнувшись от листвы, шли с улыбками во все зубки счастливее детей, навстречу вышли, тоже отряхиваясь и без злости вредничая по поводу пляжного песка… эти двое! Пожелав им хорошего вечера, мы спокойно пошли домой к моей радости, желая провести неделю только вдвоём, благо наши девочки не были против, у них тоже были свои планы.

Часть этих планов была связана с морем, они иногда ездили только вдвоём. Для нас было некоторой загадкой, как они поступали, когда хотели поцеловаться или больше того, чтобы публика не поняла всё слишком уж правильно. Но это — личное, мы ни разу не настаивали, чтобы они выложили нам всё. Захотят, расскажут, а так чего близких теребить?

Мы, конечно, стали ближе к Кариночке и Машеньке, и лежали часто вместе в джакузи на четверых в её квартире и огромной кровати на четверых. Тоже ню, но взаимная граница важна, мы не нарушаем её, сближаясь больше при взаимном желании. И, что приятнее всего, девочки нашу так же точно не трогают. Даже помогают поддерживать.

Но сегодняшний юбилей отметим в полную силу, из постели не вылезем, благо Карина дала мне ещё выходной, пускай другие повара тоже с такой же самоотдачей поработают, как я, а то придумали на шеф-повара всё спихивать. Ничего, пускай ручки и голову включат, благо 5 часов — смена теперь у них всех, чтобы все работали, а не только наши «заводные», как при прежнем хозяине, Армене Бориславовиче Сагакянце. Скотина жадная!

Слава милой Кариночке, что теперь начальница у меня именно она. Видя, как тяжело мне там, на кухне, хотя это моя страсть и жизнь, она сократила мне и всем коллегам рабочие смены. чтобы взять больше народу, сидевших без дела и не имевших денег сменить ПМЖ. «И слушать не желаю ничего, нет необходимости кому-то при нынешнем уровне развития цивилизации работать больше пяти, а то и четырёх часов, только дурак с этим будет спорить или заинтересованный!» — говорила она везде и всегда при поднятии темы про длину рабочего дня.

Понятно, сколько народу стало желать у нас работать, только сливки снимай с кофе в лице этой толпы! Новые блюда в меню у нас появляются такие, каких нигде нет, а золотая роза стала с зелёными диодными лампочками, и гамма света — золото и изумрудная зелень — стала общей для наших залов.

Также у нас появилась и скромная гостиночка этажом выше на 6 номеров — еле выкупили, упрямились, пока Зариночка с доченькой сама туда не пришла и не поговорила отдельно! — для нетерпеливых пар с южным темпераментом. Прежним владельцам она помогла хорошо, они — владельцы гостиночки на окраине города прямо на Северном шоссе, клиентов много. Моими с любимой Мариночкой, любительницей блюд из детства, стараниями расширили список блюд, от ресторанных до уличных, около ресторана на противоположной стороне улицы появилось кафе «Мёртвый моряк», о котором вовсю рассказывать отдельно можно.

Достаточно упомянуть, что остов старого и чуть ржавого корабля, который хотели пустить на металлолом, стал корпусом для всего ресторана. Достроенные кирпичные стены и детали самого корабля, которыми успешно закрыли убранные ржавые части, стали зданием, где готовили уличную еду для всех, кто этого желал. Водители-дальнобойщики, дети и подростки, пенсионеры, студенты, — все могли там наесться до отвала, попить сок или в барной секции только для взрослых — хорошее тёмное пивко с помидорчиками черри и жареным чёрным хлебцем.

Сама с Мариночкой и Машенькой я поела жареного судака с белыми грибами под довольную улыбку скушавшей не меньше трёх сэндвичей с куриной сосиской Карины. Тем более, что она сделала комнату с душевой и постелью, куда имела доступ лишь она. Местечко, где могла отдыхать со своей любимой, сколько хотела, нередко бывало, что там и спали до утра. Мы очень за них рады, понимаем, место только для них, хотя они приглашали обмыть, и мы с Мариночкой бывали там не раз, а они ассистировали нам в самых нежных моментах. Как и мы им.

Персонал не знал никаких деталей о наших добрых лапочках, благо комнатка была со звуконепроницаемыми стенками и украшена изнутри морскими элементами, плюс ещё и подсветка из синеватой лампы создавала ощущение, что это всё находится под водой. На создании такой комнатки настояла Мария, потому как из-за работы в двух местах сразу Кариночка частенько приходила к 11 вечера после ухода на работу в 10 утра и уставала, а одной быть нельзя, так думали и Катюша со своей половинкой. Когда мы их спросили, почему морской стиль, Карина ответила просто: «Я люблю море и хочу не ездить за тридевять земель, а сделать его для нас рядом!».

Надо сказать, что эту идею мы и девочки горячо разделяем — и впервые приняли — с четырьмя посетительницами, одна из которых как-то легко стала поставщиком редких фруктов для экзотических блюд. Владислава или Владочка, как звали её три подруги, была юркой натуральной блондинкой-дюймовочкой, кареглазой непоседой, но умела убеждать. Кариночка не была против её услуг, благо фрукты были прелесть, а, когда увидела, что та в ложе для гостей тихо поцеловала плотную невысокую брюнетку в клетчатом джинсовом платье и джинсовых же ботиночках с длинной роскошной косой сзади, Олю, всё поняла. Как и то, что две другие подруги тоже близки с ними двумя.

Мы реально завелись, глядя! Надо же, живут вчетвером и ничего, явно в хороших между собой отношениях. Оказалось, в лучших, чем мы все думали!

Дело не в том, кто и с кем, в каком количестве и как часто, — это мелочи для убогих лицемерных завистников — важнее искренность и привязанность прочная. В этом случае Кариночка вспоминала приятельницу, Кристину Кай, любящую образцовую мать и примерную жену. Дети — сын Пётр и дочь Клавдия, от роду пять и восемь лет, — без придури и всяких привитых яжематерями фрустраций, хорошисты и физически здоровые. Муж уходит на работу только с полным желудком и довольный женой во всех отношениях. Только одна тайна у неё есть от своих: она имеет, причём, одновременно, и только так может сбросить весь негатив и ярость, собравшийся за день, — двоих постоянных мужчин-товарищей. Расслабившись с ними двумя — причём, сразу, грубо и жёстко, — она довольна и не позволяет быть никаким негативам в семье, к которой после душа и приведения себя в порядок, едет домой с радостью.

Вот и кто она после этого? С точки зрения нравственности, слово на одесскую букву «ш». Причём, то самое законченная, ибо она сама выбрала такое времяпрепровождение, и муж не слаб. Но это помогло сделать семейный быт идеальным. До этих двоих и излияния эмоций с ними её негатив сливался на родных, семья еле-еле три года назад не распалась.

Так плохо или хорошо она по «итогу дня» всё делает?

А Фаина, в девичестве Розенбаум, которая жила с мужем Игорем Израилевым, вроде стопроцентно правильная и всё такое, он тоже. Но она делает ему мозг и наказывает воздержанием очень часто, потому что любой взгляд вокруг ей кажется взглядами на других баб. Такая неуверенность в себе злила, раздражала и её саму, и бедного мужа, который в тараканах в голове жены не виноват. В итоге они разбежались с кучей неврозов и комплексов. Еле помогли ему, женили на стройной и высокой, чуть вредной рыжухе Варваре, нашей лучшей по мясу, не считая меня, поварихе. Откормила его, как следует, хоть на человека похож года два как стал!

А Борис и Карина, её желтоглазая тёзка, в этот праздник всем нагло и честно показали, что вдвоём этим двоим, разных наций и жизненного опыта — Борис явно был бабником раньше, теперь перестал 4 года назад, — хорошо, и именно с них надо брать пример. Эти не расстанутся никогда. Как и мы сами.

— Ну, их дело, а нам хорошо так, — говорила мне Каринка, услышав эти вещи. — Я люблю тебя и Мариночку, и желаю вас, как и вы обе — меня с моей Машенькой, но полностью я принадлежу лишь ей одной, а вы — лишь друг другу, и самые высшие чувства мы отдаем лишь нашим половинкам и я для вашего счастья сделаю всё, что в моих силах.

Встретившись с четырьмя влюблёнными, Кариночка взяла с собой Машеньку — та тоже всё знала и предложила с ними сдружиться. Мариночка и я не были против нисколечко, благо наша общая знакомая, Зарина, знала их. Это она помогла Ксюше пару лет назад отбить участок для дома и выиграть дело, возбуждённое конкурентами против клиники, за что та была ей благодарна, хоть и побаивалась её с доченькой скрыто. Еле отучили от этого, главным образом, стараниями самой Заринки. Разумеется, мы не говорили им вначале, что именно мы подали смуглой маме эту идею.

Зарина говорила, что будет не против посетить их богатый даже на фоне обычного города дом, не говоря уж о нашем захолустье, взяв с собой доченьку и четверых подруг. Им она была очень благодарна за то, что они помогли ей прервать затворничество и теплее относиться ко многим людям.

Когда мы пришли к ним в чёрных вечерних платьях, то ахнули. Дворец, в котором для страсти и разнообразных хобби было всё. Не так, ВСЁ. Дом выглядел снаружи, как две ступеньки одной огромной лестницы в небо, одна из них на тридцать метров, минимум, слева была в деревцах декоративных.

На краю сада за бетонным старым забором была секция, где вроде как никого было, и вечером можно было зайти прямо с улицы, из растений — просто лоза винограда и вишнёвые деревья. Смысл был понятен всем и каждой из нас, ну и с огоньком тут местные жительницы! Посередине был футуристического вида ворота в гараж для двух машин, рядом — крепкая футуристическая автоматически открывающаяся дверь, от неё слева — роскошная лестница на крышу первой ступеньки, где тоже был садик и столики, свечи из древесной смолы для аромата.

Также через дом были типа развалины, но на деле — оранжерея, заросшая виноградом, и там был огромнейший виноградник с сортовым виноградом.

Всё выше лестницы было защищено стеной со стеклянными перегородками, из чуть тёмного пуленепробиваемого стекла, — это оценила Мариночка, благо её антикварный магазин был с такой же точно защитой. Справа от дома был забор, высокий и сплошной, и за ним угадывалась огромная теплица. Вот, где они растят всё для себя и на продажу, и никуда ездить не надо, наверное, и вентиляция с другой стороны улицы!

Так оно и оказалось, вентиляция и собственно участок для выращивания всего подряд были хорошо закрыты с улицы обычными вишнями-сакурами и виноградной лозой на бесчисленных каркасных элементах.

Вторая же «ступенька» была с большой пристройкой в виноградной лозе, ещё и вся в окнах-зеркалах, туда мы, поднявшись по лесенке и пройдя через декоративный сад на веранде, и зашли через крепкую дубовую дверь в морских узорах. Везде широкие мягкие диваны, цветы в горшках один другого декоративнее. Были даже масляные, ручной работы глиняные и деревянные лампы с ароматом ели и сосны для вечерней романтики.

Всех поприветствовала Влада, которая смотрела за домом и готовила его к приходу гостей. Её очередь смотреть за этим дворцом-красотой. И привела на веранду, смежную с летней кухней. Опять море, тематика океана везде, в каждой детали интерьера и украшений. Вот оно что, теперь понятно, почему Кариночка с Машенькой так легко спелись с этими милыми девушками, они морячки все прямо! Как оказалось, они помогали нашим девочкам создать самого «Моряка».

— Зариночка, я не знала, что у тебя такие подруги, ничего не рассказывала о них, — вредничала я, идя с Мариночкой под ручку, сама в дамской кружевной шляпке и соответствующем платье.

Та хмыкнула под подобием чёрного берета с острым козырьком огненные, что при её чёрных очах с густыми и чёрными, как смоль, ресницами выглядело очень красиво. Как у Кариночки, только она очевидно намного грустнее. Ничего, оживим тебя, оживим.

— Катюша, если бы я говорила тебе обо всех моих знакомых, ты была бы в ужасе от их числа. Меня пол-города знает.

— Знаю, знаю, но всё-таки…

— Виновата, дура, исправлюсь. Видишь, моя Олесечка — свидетель, что я обещала, — при этих словах она взяла меня за руку и просила доченьку «разбить».

— И мне тоже, Заринка, — смеялась милая Мариночка, «разбили» и ей.

— Спасибо вам, девочки, — обратилась Зарина уже ко всем, с кем пришла в гости к четверым влюблённым, — вы вытащили нас на улицу, а то я месяцами сидела одна дома с доченькой день-деньской, затворницами чуть не стали.

О том, какие она иногда доченьке устраивала праздники, и, как отомстила некоторым обидчицам Олесечки, унизив их публично и несмываемо, она скромно умолчала. И так знают, благо один из них был начальников тур. фирмы «Синий странник», где раньше работала Мариночка. Мотивы помощи ей, Кариночке с Машенькой и Катюшей знала она одна. Ну, и полностью разделявшая их Олесечка. Как и про свои бурные вечерние прогулки с ней. Часто они завершались более известными в городе отрывами на танцполах в дух четвырёх клубах по краям города, в кхе-кхе платьях из стопроцентно прозрачных материалов без всех прочих элементов одежды с бельём, и нередко обуви. С пышной, пущенной в свободный полёт гривой.

— Всегда пожалуйста, милая, мы всегда рады тебя видеть с доченькой. Как твои успехи, Олесенька, на рабочем поприще? — спросила Машенька, обняв Кариночку за сильную и не тонкую талию.

— Пока так же, но сорт чёрной с красным розы не выводится, хоть ты тресни, Машенька. Извини, не хотела обидеть тебя! Прости меня, не хотела! — покраснев, ответила милая дюймовочка, явно раздражённая своей неудачей.

— Ничего страшного, ты не обидела. Мы поможем тебе. Как раз, Олька с садом на самой короткой ноге. Думаю, не будет проблем с помощью, Олесечка. — Та чуть успокоилась и согласилась, нежно поцеловав Машеньке ручку.

Когда мы решили зайти-таки в беседку с фонтаном пригласивших нас мадам, то тут же увидели, что нашему примеру с поцелуями последовала даже скромная на людях Зариночка с Олесечкой. Да так последовала, что даже мы не всегда так целуемся друг с другом и девочками, как они! Вечерние чёрные платья были единственной их одеждой, сегодня и явно не только сегодня нижнего белья никакого! Им вдвоём хорошо, очевидно!

Вскоре все посетили гостиную с камином, занимавшую весь этаж второй ступеньки, там же стояла огромная, человек на пять-шесть, кровать. Вся в узорчатых мягких пуфиках-подушках для сидения и десятью огромными для сна, окна открывала многое. Понятно, что она исправно служила нашим новым знакомым и спальней, и трапезной, потому как рядом с кроватью были огромные диваны и не меньшего размера дубовый тяжёлый стол почти на пол-ресторана! С подсвечниками и встроенными фонтанчиками для мытья рук и краниками с именными кружками для питья охлаждаемой встроенным аппаратом сладкой газировки с соками холодными.

роскоши была невероятной, только бы не узнали, а то от зависти оболью забор горючим из ворованной цистерны с мазутом и подпалят! Эти по пьяни умеют! Мы тепло познакомились все. Девушки были босиком, одеты в очень-очень откровенные и красивые вечерние платья цвета свежего абрикоса. То, что под ними ничего не было надето, всем нам было очень и очень очевидно.

Особенно это было заметно у Алёнушки, которая за малым не разделась, при всех попытках изображать скромницу. Это, к моему и не только к моему стыду заводило, очень-очень. Их очень хотелось, во всех смыслах, и это было взаимно! Моя Мариночка губы аж пересохшие облизывала! Крючочка с удовольствием справилась о наших, заринкиных и олесечкиных делах, поздравила обеих с удочерением. Олеся рассказала о своей беде.

— Так я помогу, не против, Олеся? — мигом ответила ранее смотревшая клумбы с лимонными деревцами Оля. — Только вначале сейчас поужинаем, расскажешь, что да как. Сделаем тебе сорт, для меня нет тут беды.

Что смуглая южаночка Зарина и русая дюймовочка Олеська друг для друга стали ещё и личной жизнью, девочки поняли сразу и открытым текстом сказали, что не осуждают, одобряют.

— Девочки, любому внимательному человеку это очевидно, так что всё хорошо! Мы за вас! — ответила Ксюша, поцеловав ручки и чуточку губы обеим девушкам, по ушки красным, как свекла.

— А что на ужин? — спросила я для отвлечения от этой темы и уменьшения румянца мамы с дочкой. Не только ради этого, конечно, моё меню постоянно разнообразится, как девочки ни бухтят, что я дома и на работе за плитой. Бе-бе-бе, моя единственная Мариночка и вовсе не даёт готовить во всю силу, уносит на ручках из кухни, блин!

Девочки улыбнулись и сказали, что, едва увижу, пальчики съем вместе с ужином. Владочка, как раз, оказалась шеф-поваром по прошлой работе, так что назревало соревнование, кто лучше. Кухня на веранде была с тремя печками, через часик с половиной там пошла готовка, Заринка и Олесечка завязали роскошные волосы в хвост и пошли готовить. Фартуки был надет на голое тело у Владочки.

Битва была великой, никто не сдерживал умения. В итоге они трое помогали мне, за малым не начав ласкать. Потом мы смутились и не стали продолжать. Но, что главное, мои хитрости по готовке и немного по психологии в этом плане помогли мне на ура. Шеф-повар — всегда шеф-повар, помните это.

— Посмотрим, кто у кого что съест! И кто кого съест! — засмеялась я после бесспорной победы над всеми подругами со своим куриным салатиком с чесноком и фаршированными острым яйцами, а также ананасом и картошечкой с белыми грибами под тихие поцелуи моих любимых девочек.

А Мариночка просто обняла меня и, никого не стесняясь, поцеловала, нежно и с силой, по-хозяйски обнимая меня и проводя руками по всему моему телу, нагому совсем под вечерним платьем. Сама я в предвкушении золотого кубка, — которого по счёту, не помню, — предложила и предлагаю под любым предлогом устраивать такие «битвы титанов», да ещё на кухне и сливаюсь с моей Мариночкой. Зариночка, поцеловав блонду-кроху в щёчку около ушка, утащила любимую Олесечку куда-то наверх, и их стоны слышались к нашей улыбке очень хорошо.

Так что бухтевшие ранее девочки не только перестали ругаться, что я живу на кухне, так сказать, а ещё и мне готовить помогают. Причём, помощницы — с любимыми своими, как и я, — нередко сливаются в одно целое, пока что-то готовится, прямо на столике. Нам это очень нравится.

Всё дома у четырёх красавиц было в украшениях, раковинах и картинах, освещено многочисленными неяркими бра приятного янтарного света, на другой стороне этой комнаты был домашний кинотеатр, а справа около двери, через которую мы вошли — открытая ширма явно для переодевания и одёжные шкафы явно на все сезоны. Но к ним примыкала душевая размером в три наших и явно с двумя выходами.

— Другой выход из душевой в бассейн, вы его не заметили, потому что вся стена — в лозе и не видна. Если потом захотите поплавать, то легко можете через душ попасть в бассейн, шкафчики для одежды с купальниками и полотенцами, и уборные с обеих сторон душевой, около бассейна — столики, шезлонги и полный холодильник с печкой, так что за чем-то вставать не нужно. Мы не любим ничего делать зря, — ответила Ксюша с блестящими глазками на наш вопрос о том, куда ведёт вторая сине-фиолетовая в зелёных и красных светящихся рифовых рыбках дверь.

Душевая была человек на шесть, минимум, фигурные удобные лавочки и поручни показывали, что купания тут были очень долгими и интересными, а выражение глаз хозяйки, когда она говорила насчёт «поплавать», прозрачно всем показывало, как всегда плавала она с любимыми, и что подразумевалось. Семь лет уже вместе с Мариночкой и перепробовали, казалось бы, уже всё от ролевых игр с косплеем, боди артом с «игрушками» и нуру массажем, но тут смутились, как девственницы!

Мы все густо покраснели, даже наша Кариночка с Зариной, но страсть ярко вспыхнула в нас всех. Надо будет поплавать, это точно. Тем более, что запах страсти в доме был повсюду. Интересно, они в выходные из постели вообще вылезают или бассейна с душевой, кроме как приготовить что-то и попировать, ну, и ещё для нужных по дому дел? Я осеклась, ну и мысли, дело в атмосфере здешней.

— Не волнуйтесь, мы, если что, беспокоить не будем, там у бассейна есть и постели пляжные, так что, если захотите остаться на ночь, мы не будем возражать, — мило улыбнулась Владочка. — Катюш, милая, давай вместе нашим девочкам накроем на стол. Наша чемпионка.

Я не была против такого, а то всё бы остыло на столе при накрытии на стол заранее, пока нас приглашали, так что две поварихи, чуть вредничая и говоря друг другу много приятного, накрыли на десятерых довольно быстро, всё дымилось, благо только что из печки, за которой Влада также и присматривала.

Пока мы ели — а таяло всё во рту, — мы познакомились толком, а то знали друг друга лишь едва-едва.

Хобби у наших девочек были интересными, благо на голых ножках и ухоженных — даже у садовницы Оли они были первоклассными, без маникюров-педикюров этих, ногти, как только что подстрижены, — ручках были браслеты из кости и чёрного дерева впридачу к золотым. Мы все были босиком, в одних вечерних платьях, а пол явно был тёплым искусственно, так что ножкам было приятно.

Алёна старалась в своё время провести обогрев, нам сказали, так что мы её очень хвалили.

Оля живёт садом намертво, сделать из простого сада в одиночку и теплицы источник фруктов почти миллионной цены — это очень надо уметь. И виноградник.

Владочка любила старинные книги, так что с Мариночкой моей она здорово нашла общий язык. Только новодел, он же знаменитая рукопись Войнича, вызвала бухтение, Пополь-Вух, Ватиканский Манускрипт, и Некрономикон — тоже, но я успокоила их, сказав, что это — подделки, что совсем не обман. В итоге меня засыпали разными вопросами, потом обе книжницы подтвердили, что я кругом права на все сто. Мало кто знал, что для любого шифровальщика и лингвиста, коим был по образованию сам Войнич, типовым экзаменом был придумать свой собственный язык! Вот и что помешало ему сделать хоть сто таких рукописей? Он сделал, не одну такую копию с восстановленными фрагментами!

Ксюша имела более интересное хобби, чем все прочие вместе взятые. Она звала это «дарить счастье всем». В её саду был участок, который типа заброшен, но «удивительно» чист. Именно туда заходила молодёжь и отрывалась на всю катушку, а она смотрела и улыбалась, невидимая для них. Единственное, что она ненавидела, это грязь, мусор и курение с алкоголем, принесших это она гнала взашей, типа случайно появляясь рядом. Также она держала втайне от всех, кроме троих любимых, гостиночку недалеко от дома, где многие могли на часик-три недорого легко сделать то же самое, если на природе неохота, или не тепло на улице. Поэтому-то в этом районе было столько довольных пар, не мы одни делаем счастливыми, поняла я.

— Вы тоже наши сёстры по миссии сводить вместе людей! — говорит моя Мариночка под мои поцелуи, которыми я её осыпала. Благо сами девочки целовали и гладили друг друга безо всякого стеснения. Нам ли отставать?

— Конечно, Мариночка, как же можно, что мы счастливы, а другие нет? Ведь действительно счастливыми могут стать все, если перестать грызться между собой. Мы выбрали друг друга, спокойно и направленно, безо всяких неладов с личной жизнью. И, тем более, без дурацкой оглядки на лицемерную и почти никем не соблюдаемую мораль! Как говорилось много раз, все так называемые моралисты наиболее лживы и лицемерны, дел с ними иметь нельзя, они свою тупую злобу от неустроенной жизни — среди устроившихся моралистов нет, — ответила Ксюша, потянувшись во все полные 185 сантиметров роста с раскрытыми и красивыми бёдрами. Было видно, что под платьем она не только голенькая, но и налитая.

Она нас хочет всех, это было видно всем, и девочка каждая невольно облизнулась. Также сделали и все её супруги, с той же улыбкой, с той же реакцией нашей! Мы их хотим, еле-еле подавили выражение желания на покрасневших личинках. Ну, думали, что подавили. И не стали об этом думать больше. Виновница этого «торжества» подняла бокал литровый и произнесла тост с гранатовым соком.

— За нас, нашу встречу и любовь, мои милые девочки! Вы нам очень нравитесь!

Выпили за это залпом все, отсутствие алкоголя даже для запаха на столе нас очень порадовало. Да, Заринка и вовсе была в восторге, хотя обычно она чуть чопорна и сдержана. Я понимала, почему: девочки не любят и свинину, которую и я-то на дух не переношу с детства, Мариночка и Машенька едят за обе щеки, а я почти никогда. Кариночка и Заринка с Олесенькой — ни разу, могучее старинное воспитание!

Как-то незаметно включили тихую музыку, и после уборки со стола — мыла посудку Ксюша и Алёна, вежливо и без всяких сомнений выпроводив из кухни меня и Мариночку, захотевшую помочь, — мы начали медленно танцевать. Мы с Мариночкой начали добрый старый вальс, а четверо влюблённых — такое танго, что поплавать во всех смыслах пошли, налюбовавшись, через минут пять все мы. Пригласившие нас хозяйки дома, улыбнувшись нам, сказали, что они не против и всё понимают. Сами такие же. Когда мы были обессилены на огромных шезлонгах, Кариночка была в полубессознательном состоянии. Ещё бы, Машенька показала «особенное», заездив любимую.

— Они нам что, подмешали что-то? — шептала она. — Я до сих пор вся, как тигрица, не могу, горю.

— Любимая моя, думаю, сама домашняя атмосфера помогла, и то, что с нами они были откровенны. Нет этого дурацкого страха за завтрашний день. Как с родными, такие добрые, — ответила заплетающимся языком Кариночка. Её смуглое гладкое тело волновало даже в таком состоянии, пот блестел на роскошной груди и стекал по телу, дразня животик и даже лепестки любви. Чуть от этого бритья красноватые.

— Ну когда же ты бриться перестанешь, Кариночка, видно же, что у тебя от этого сильное раздражение кожи! — тихо грустила Машенька ранее у них с Кариночкой дома. И целовала места явного раздражения.

— Так же красивее, милая! Не хочу зарасти дикаркой. Или ты любишь дикое?

— Для меня ты красавица всегда. Плюс Амазонке и Львице с большой буквы быть пушистой красиво и естественно, Кариночка моя! — Машенька была теплой и искренней. — Не брей, солнышко, сама посмотришь, что так лучше!

— Моя Машенька-Ивушка, я попробую так, но, если не будет красиво, опять начну…

— Моя, ты вся моя! И я лишь для тебя, моя львица! Моя амазонка и счастье!

Сама Машенька в доме ксюшиных четверых девочек тоже была, как взмыленная всадница, — гибкая, тоже вся в поту и источающая страсть. Она припала к бёдрам Кариночки, украсив их рассыпанными волосами и узким красивым лицом с горящими глазками.

— Девочки, мы были, как у себя дома, с ними, за малым с ними танцевать и целоваться не начали, — ответила ей я на комплименты в наш адрес, заезженная и обессиленная ненамного меньше моей супруги, которая лишь гладила мои волосы и спинку, не в силах не то, что внятно говорить, даже целоваться.

— Как они это сделали? Жаль, мы их пригласить так поплавать не можем! — зря я это сказала, всем стало чуть грустно. Дура, думала я, ну, зачем?

— Не переживай, а как там Зариночка с Олесей, они где, ладно мы в бассейне. Как в тех фильмах ужасов, разделили и того, — рассмеялась Машенька, уводя от неприятной темы.

— Спасибо, Машенька, — ответила Мариночка за меня. Пришла в себя моя умничка, и грудь уже трепещет, такая нежная и круглая, полненькая, целовать — всенепременно обязательно, что я и начала делать, гладя и массируя молочно-белые тёплые чашечки с пурпурными кружочками на вершинах, ни с чьими более не сравнимые.

— Не за что, решим потом все эти проблемы, чего сейчас грустить. Катюш, не волнуйся, я на тебя не сержусь, всё равно бы мы об этом подумали.

Машенька любовалась нами и нежно поцеловала абазинскую княжну. Та быстро проснулась.

— Девочки мои, надо домой ехать. Так не хочется, кто бы знал, — произнесла она, гладя свою нежную Машеньку и легко прижимая её к себе.

— Они же сказали, мы можем остаться, они не против, — возразила ей и моя родная Мариночка, и Машенька, и я.

— Как-то неудобно, пришли в гости, а сами что творим. Ладно, друг к другу, мы одна семья, а так…

— Всё хорошо, Кариночка моя, всё хорошо, сами предложили, не мы, а Зариночка, судя по всему, либо уехала с дочкой, либо они спят в верхней спальне. Разве мы не видели лестницу с занавесками, такая в узорах и ведёт наверх?

— Думаю, первое. Искупаемся, проведаем девочек и решим, домой или останемся. Это всем понравилось, мы посмотрели на телефон. СМС от Зариночки была простой и нежной:

Девочки мои ласковые, мы с доченькой поехали домой, а вы оставайтесь, девочкам будет приятно, они сказали. Не волнуйтесь, они добрые и вас не побеспокоят. И с приглашением их к вам или ко мне они решат вопрос.

К слову, от доченьки моей вам поцелуи везде-везде и спокойной ночи и замечательного времени. От меня тоже.

Ваши, Зарина и Олеся.

Ответив не менее приятно, мы тихонько искупали друг друга с удовольствием, но уже без утех, и так еле живые. СМС эти милые и приятные, но в дальнейшем мы по нашей инициативе, моей и Мариночки-чудесницы, условились телефонные звонки, разговоры и записи делать с СМС строго БЕЗ упоминания наших отношений в любовном ключе. Только почта с намертво заклеенными конвертами, открытки и подарки, о чувствах — только при личном общении. Система не должна о нас ничего знать, никакого компромата на себя!

Вышли мы к ним одетыми, увидели четверых обнажённых красавиц в раскрытой постели с роскошными распущенными волосами, целующихся и явно готовых к чему-то большему. Что интересно, в отличие от моих двух девочек, они не были гладкими. Были, как я и Мариночка моя нежная, никаких бритв и эпиляции, хотя Владочка этим явно грешила раньше. Даже шрамик один от этого есть в паху, который вместе с пахом хочется поцеловать нам всем. Не только поцеловать и не только пах! И девочки явно ТАКИЕ же желания имеют.

— Вы уезжаете, милые? — с некоторым неудовольствием спросила увидевшая гостий красавица Влада, а прочие добрые красавицы повернулись к нам. Не раздражённые, больше какие-то грустные.

— Извините, мы не хотели вам мешать! — мы покраснели, неудобно получилось.

— От Зарины с доченькой вам привет, — успокоилась Владочка, — вы не помешали, всё хорошо. Мы также поняли, куда мама утащила доченьку, в огромную, украшенную деревом вторую кухню уже в доме, где тоже был диван. Блин, они только в роскошных туалетах в двойными биде с подогревом и гараже не развлекаются, класс!

— Мы хотим остаться, если вы не против, девочки! — ответила я, чувствуя, что Мариночка обнимает меня и гладит плоский животик. Не давала быть землеройкой, кормила на убой. Всё равно я не толстая при двойных порциях! Метаболизм по типу землеройки, то поваром и стала, кушать хочется постоянно!

— Мы «за» обеими руками, когда вам надо вставать на работу, чтоб мы вас не беспокоили зазря? — спросила уже Оля, потянувшись. Какие они красивые, это не сколько внешность, сколько именно поведение, манера себя держать, это стало очевидно на их примере окончательно. Мы сказали, они встали и обняли нас, говоря, что мы умницы, и, что наше пребывание у них в гостях им очень-очень приятно. Подтекст был очевиден, но мы не заострялись на этом.

— Мы хотим видеть вас чаще, приходите, будем рады. Мы никого обычно не приглашаем. Вас как близких нам по духу и доброте мы хотим видеть рядом чаще. Я вас разбужу, хотите? Я встаю раньше всех, в восемь с хвостиком, — ответила Оля, явно довольная.

— Оль, мы правда краснеем, — ответила, как ни странно, бордовая-бордовая Кариночка. — Мы как-то не будим других.

— Ничего страшного, Карин, я — не лицемерка, включу на таймер в комнате с бассейном потише музыку, и всё, а то просыпаться от будильника в этой прослушиваемой круглые сутки говорилке — такое себе удовольствие. Поспите у нас спокойно, нам это будет очень-очень приятно.

Мы согласились, пожелав девочкам доброй ночи и хорошего сна, они обняли нас очень приятно, и мы пошли на разложенную заранее жительницами этого дворца у бассейна постель для путешественниц.

— Любимая моя Катюша, спокойной ночи! — грудным голосом шептала мне Мариночка, укладывая меня саму на свою изумительную и ни с чьей не сравнимую грудь.

— И ты спи замечательно, моя волшебница! — ответила ей я, гладя своё сокровище и никак не давая отстраняться. Карина и Машенька поцеловались, кавказская умничка легла кудрями на Машенькин животик, который целовала, они пожелали нам добрых снов, а мы — им. Поцеловав друг друга, я и Мариночка улыбнулись друг другу и уснули, как убитые.

Скажу так, Оля не соврала, нас разбудила музыка, тихая и еле слышная, не то, что эти дурацкие будильники, с которыми возиться — б-р-р! Завтрак тоже был в холодильнике, разогретая жареная индейка и листочки из куриного филе с яичным пирогом накормил нас досыта. Владочка неплохо готовит, надо будет рецептов натаскать у неё. Хотя теперь знаю, как сделать, чтоб пресекать бухтение по поводу моей страсти готовить, сами добавки попросят, и подруги наготовят! Стали по факту моими помощницами и сами теперь хотят в таких случаях помогать. Впрочем, моя родная Мариночка добавки не только по яствам просит, это мне больше всего в радость. Когда мы расслабились вовсю, поплавали и искупались и оделись, нас ждали девочки.

— Приезжайте скорее к нам, как будет настроение. Вас будет ждать подарок от нас и Зариночки с Олесей, — ответили они нам на прощание. Точнее, в ожидании скорой встречи.

Мы и правда стали с ними близки, хоть и не так, как друг с другом. Машенька волновалась, как при сближении меня и Мариночки с ней и Кариной, но подобного пока не случилось. Они уважали нас и держали дистанцию, хотя порой думалось мне, что ещё немного и будет оргия ввосьмером. Или вдесятером, ведь строгая обычно Зариночка с доченькой тоже отжигала на всю катушку больше четверых красавиц вместе взятых с их запредельно прекрасной и нежной личной жизнью, доченька и вовсе целовала всех нас с активной маминой поддержкой. Но оргии не случилось, у-у-ура! Но ближе, чем подруги, мы с ними стали устойчиво, общность душ. Они влюблены друг в друга, я — в Мариночку и люблю девочек, хоть и не так сильно, как мою радость, Машенька с Кариночкой отвечают нам тем же, ласковые, чего лезть-то?

А видеть… Стесняться нечего, стесняются чего-то неприличного, а любовь и следующий из неё секс приличны, это имитация — мерзость. Ну да, в детском кино документальном про природу спаривание и политические лозунги показывать можно, а порно в открытом доступе на тех же основаниях — не комильфо, «аморалка» и всё такое.

Скажите, это как, что за двойная мораль, что за двойные стандарты, а? Хотите свою нравственность, которую сами бы смеху ради или для приличия пробовали соблюсти, — если учесть пикантный момент, что все без исключения борцы за нравственность — закомплексованные одиночки или вышедшие в тираж проститутки и торгаши-кобели, — убирайте также спаривание из кино, чтоб дети не видели, хотя беда не в этом, а во всеохватном лицемерии и бытовой проституции с алкоголизмом и курением, которые насаждают везде и под любым предлогом. Мерзость, просто мерзость. Мы против!

То, что у некоторых из наших близких подруг также есть и парни, а Ксюша и вовсе замужем, нас не смутило. В отличие от многих нам подобных, мы — не истерички и не мужененавистницы. Это — выбор, а не вариант в духе «не получилось тут, получится там». То тупиковый путь, не наш. Более того, когда Кариночка хотела и парня тоже, то Машенька особыми средствами из магазина после обработки утолила лично и этот её голод и утоляет регулярно. Мы тоже пробовали, но нам не очень понравилось, как и Машеньке. Ничего, разные предпочтения нисколечко не отталкивают нас от абазинской княжны.

Сходила Кариночка и к крепким зрелым массажистам Алёнушки чисто для здоровья, но ощущения без Машеньки — даже в любимой позе львицы и с обильным питьём прежде так желанной «мужской силы» в конце акта страсти — к «адскому» удовольствию последней были так себе, и первые два похода стали последними надолго. И Машенька это с ней всё-всё попробовала, но ей понравилось меньше, хватило и третьего такого похода. Для здоровья Мариночка и я тоже пробовали Алёнкиных массажистов. С тем же, к всеобщему облегчению, результатом.

У Машеньки через месяц-два после первой ночёвки у Ксюши проснулся неожиданный талант к литературе, хотя до того она не любила особо читать. Вот какой подарок на Мариночкин день Рождения она подарила. Рассказик про иной мир, хотя Машенька отчаянно заверяла всех, что это земное будущее.

1 лабиринт, 1000 озёр

Я плавала в озере-лабиринте на своём небесном острове, чтобы охладиться и привычно полюбоваться светящимися полипами, которых так старательно разводила. Сейчас их фиолетовое с синей ноткой сияние мирно успокаивало меня, и не хотелось выплывать на поверхность воды. Лечь на ровное каменистое дно и спать, как я делаю очень часто. На суше спать тоже приятно, но водная стихия мягче, словно бы баюкает.

Ночь прошла во сне, и в сновидениях я была не одинока. Я была с ней, и слёзы проливали мы обе. Моя прекрасная милая Альдкарха, тоже фея, погибла на войне с проклятыми фуриями, и я горько плакала о ней годами, не могла ни с кем быть даже в дружбе, и меня оставили в покое. Знали, скорбь у нас уважается.

И вот теперь моё одиночество пожирало меня заживо, хотелось быть с кем-то. Не могу одна, не могу. И так, как многие, тоже я не могу! Да, я могла бы пробудить цветок жизни и создать себе любимую из её сохранившихся образцов крови, вырастить её и перекинуть в неё память о своей супруге. Так сделали моя тихая старшая сестра Орля и подруга детства Витагийя, их жёны были убиты этими тварями, и они вырастили себе клонов своих любимых.

Они счастливы, но я не могу так, хочу полюбить оригинал, не копию. А тупо выращивать кого-то, кто не станет тебе родным, омерзительно. Даже полипы и цветы при отбраковке «лишних» мы не уничтожаем, а отправляем в воду и наземные острова.

Жизнь священна, и это незыблемо, поэтому для нас потеря вообще любой соотечественницы почти равна своей смерти.

Я любовалась своей соседкой Кванкой. Как она красиво игралась с выведенной ей разновидностью живого светящегося дирижабля с прыгающими за ними на пять метров разноцветных рыб. Её бы пригласить и в итоге женить на себе, завести от неё дочек…

Когда мы все стали жить на небесных островах, а технология синтеза веществ и массовая биотехнология гражданская стали обыденностью, как шариковая пишущая ручка и клавиатура до нынешнего мысленного письма, мы «позабыли» о старости и смерти с болезнями. Все феи освятили себя любви и удовольствиям, пропали предрассудки, каждая могла любить и сделать супругой каждую, вместе мирно заниматься, чем хотим. Детей можно создавать без родов, цветы жизни эту проблему решили. У каждой из нас внутри сотни организмов-симбионтов, и убить нас можно лишь дезинтеграцией или чем-то типа применяемой для защиты нашего родного мира искусственной чёрной дыры.

И на наш мир напали бесноватые фурии. Так же развитые, они посвятили себя войне и захватили не один мир, истребив там всё живое до бактерий. Мы века жили мирно, но оружие у нас есть, и приёмы боя мы выработали быстро. Уже 36 лет идёт война насмерть с этими тварями, многие из наших подруг и родных погибли. Но фурии гибли не меньше, это никак не останавливало их. Они совсем не ценят свою жизнь и жизнь в целом, совершенно!

Какая отсталость разума, это стыдно просто, позорно это поддерживать!

И наш мир пострадал от них изрядно: наша луна Кверткха диаметром в 1400 километров, половина дальней луны Квугл и треть наших островов пропали в воронках искусственных черных дыр из орудий врага. Две трети их флотилии стали сами себе памятниками, мы уничтожили их в таком количестве, что их обломки стали новым кольцом вокруг нашей планеты.

Самих фурий мы видели лишь несколько раз: их и наши суда были за редкими исключениями беспилотными. Мне очень запомнилась молодая пленная фурия, которую мы изучали до её самоубийства синее лицо с красными глазами с вертикальными зрачками, подвижные острые уши, орлиный с шипами на переносице гордый нос и имплантированное оружие с лётным антигравитационным кольцом прямо в спинных мышцах.

Расспросы, что да как, встречали лишь проклятья в наш адрес, а вживлённый в мозг имплантат убил пленную, тогда мы не смогли его извлечь. К счастью, на борту судна у смертницы поработали наши роботы, и целый пакет чёрных дыр был обезврежен. Зачем они так?

Вдруг на небе огненным росчерком засияло что-то, похожее на падающий обломок с Защитного Кольца, как мы со смехом звали это новое кольцо из обломков вражеских

звездолётов. Но нет, я сразу проверила по приборам, это не обломок, это же космический корабль, копия того, на котором прилетела предыдущая смертница! В ужасе я расчехлила готовое на такие случаи оружие и направила его на врага, выстрелила. Как они прошли нашу систему раннего предупреждения?

Гадина катапультировалась за секунду до поглощения бездонной чернотой её посудины и мигом приземлилась прямо на край моего острова. Я приготовилась было её убить, двухметровая силовая «бритва» и заряженный генератор гравитации для сдавливания врага в один кровавый шарик были у меня в руках. Я была готова свалить врага, никакого защитного поля на разбитой капсуле-катапульте не было.

Вдруг капсула развалилась пополам, и из неё с ненавистью в алых глазах величаво и при длинном копье с силовой бритвой вышла фурия. Легкие доспехи с бугристыми приборами были её единственной одеждой на красивом теле с развитыми мышцами. Чёрные волосы и орлиный нос с чёрными шипами на переносице оттенялись острыми синеватыми зубами и узорчатой шестиугольной чешуёй на плечах и шее по бокам. Раны на ней уже затягивались светящимися красными организмами-симбионтами, так что она демонстративно скрывала страшную боль. Бурые — марганец в крови вместо нашего хрома, делающего кровь цвета жадеита, ничего не поделаешь — пятна покрывали фурию целиком, новая кожа чуть голубого цвета вместо «зрелого» синего наросла на груди, плече и правой половине лица.

— Брось оружие или убью! — проорала я, направив на неё генератор гравитации. Фурия поправила волосы и только усмехнулась, и с воем бросилась на меня. Сильнее и быстрее меня вдвое без малого, она играючи отбила удар моей силовой бритвы своей, разрубила в два замаха тот самый генератор гравитации и приготовилась нашинковать меня в лапшу фирменным стилем фурий. Спас меня от смерти лишь дар дышать под водой: я кинулась в воду и из-под её поверхности весело смотрела, как та не решается зайти в воду. Они до сих пор не амфибии! Дикарки!

Но она с недоверием посмотрела на зенитные орудия, которые уничтожили её посудину, и решила… надо же, попробовать из них меня убить. Явно она тронулась рассудком от удара, это оружие подчиняется лишь мне или другой фее, которая мне жена или родная.

Схватилась за рычаг управления и выгнулась дугой. Я вышла из воды и подсечкой заставила вражину упасть на ягодные кусты. Готова, без сознания.

Когда фурия очнулась, то ощутила страшную боль в голове и теле, как и то, что она связана по рукам и ногам в хлам, намертво какими-то лианами. И фея, тварь, сидит и мирно улыбается. Без доспехов, голая совсем, вся в татуировках, красноволосая, глаза синие, как вода, с круглыми зрачками.

— Думала, не очнёшься! — нейтральным тоном просвистела она, всхолмив грудь и дав фурии что-то золотистое из чашки. Хотела бы убить, убила бы и цветам скормила, не зли меня! Пей!

— Меня на родине будут считать героиней, погибшей за великое дело! — усмехнулась та, надеясь фею напоследок разозлить. И носом выбила из рук феи ту миску с якобы лекарством.

— Зря стараешься, зараза, я вынула из твоей головы прибор для самоубийства, ты не убьёшь себя. Силовые бритвы из плеч и шейки не разрежут эти лианы, не вырвешься. Кстати, при сильных рывках они вводят яд, и ты будешь отрубаться, если будешь пытаться порвать их! — зрачки феи стали в форме звёздочки, что показывает у них крайнюю злость.

— Да как ты посмела? Я воин, и погибнуть с честью для нас святое! Это вы трусихи и ничтожества! Вам нет места во Вселенной! — правдивость слов феи внутренний анализ всецело и легко подтверждал. — Боитесь подохнуть, как те наши пленные, 54 визгливых слабачек!

В итоге фея набила ей физиономию, что фурию лишь насмешило, в голос над феей хохотала. У них даже когтей на руках нет, вот умора!

— Давай лучше на равных, освободи-ка меня. Посмотри, кто какого роста и чего стоит! Или вы только связанных бить можете? — потешалась та, тихо пытаясь вынуть корни лиан-пут и свернуть нахалке шею.

— А давай, только корни у лиан глубокие, не выкопает никто! — фея улыбнулась слишком тепло с точки зрения фурии и поцеловала в щёку пленную. Та тихо зарычала и попыталась укусить фею, но бритвенно-острые зубы последней мигом ввели ей «сыворотку правды». Со времени последнего пленения врага четыре года назад все феи вживили себе маленьких симбионтов, которые эту сыворотку для допроса именно фурий и вырабатывают.

В общем, я узнала о фуриях больше, чем хотела. И передала эти сведения в нашу Мысленную Сеть, которая соединяла всех наших через мозгового симбионта. У фурий эта сеть была аналогичной, но имплантаты были неживыми. Их вынуть из мозга пленной было легко, не в примере легче устройства разрушения мозга.

— Героиня ты наша Арката, ты сумела одна захватить пленную? — обнимали меня три подруги, прилетевшие на остров в честь такого события. Не бросили меня, милые.

— Она сама напросилась, моим оружием решила меня убить! — наш хохот был просто оглушительным. — Вынуть из неё эти все механизмы было легко, вот допросила. Не знаю, что с ней делать.

— Убей за свою жену, как она убивала наших после пыток. Садистки проклятые! И всё равно, что твоя супруга не от её рук… — все мы горько заплакали. Очень горько. Мне снова и очень остро стало одиноко без супруги.

Я вдруг придумала, что надо делать. Со вкусом месть будет. Со вкусом победы. Повернулась к фурии.

— Ты хотела умереть за свой народ и захват нашего мира? Нетушки, теперь ты моя, совсем моя. Ты свободна. Я не стану тебя даже удерживать, но, если отпущу, все твои узнают, что ты была со мной, что не смогла выполнить боевой долг. Ох, что они с тобой сделают, мммм… — я аж провела по её ладному телу руками, причмокнула губами, прикрыв мечтательно глаза.

Мои подруги вначале приоткрыли рты, но потом улыбнулись и засмеялись.

— Э-э-э-э-э-э, ну ты даёшь, конечно! Хочешь так избавиться от одиночества и оставить эту тварь у себя, как игрушку?!

— Жизнь за жизнь, милые! — я улыбалась. — Смерти она хотела, но не позорную с её дикой точки зрения, а тут позор, да она самоубиться захочет сразу, а я не дам.

— Изверги, палачи, — фурия подавилась особо ругательными словами, когда я очень нежно поцеловала её в полные красивые губы. — Вы же не звери…

— Милая моя Кхлутка, ты будешь моей женой по законам моего народа. Мои подруги мои помогут нам пожениться. Я потеряла любимую из-за вас, ты мой трофей и жена теперь. Вместо убитой вами, зверями проклятыми! — подруги и правда помогли, надо сказать.

Лианы отпустили гордую фурию, и она ожидаемо немедленно с воем пыталась спрыгнуть с острова в море километром ниже, предпочтя смерть связи с проклятой феей. Бррр, что за отсталые нравы, тем более, внизу работает вовсю антигравитационное поле, и её тут же мягко выкинуло обратно вверх.

Фурия сидела и рыдала, драла когтями лицо и голову, всем стало даже её немного жалко. Её «мир» рухнул за минуты и безвозвратно. Полчаса её не трогали совсем.

— Всё хорошо, Кхлутка, ты живая и уже невредимая, свободная от дурацкого долга смертницы, я рядом. Всё хорошо, на родине тебе делать уже нечего, не надо такой умничке умирать. Иди сюда!

Фурия не шелохнулась, и я обняла её со спины, целуя шею, ушки, волосы, гладя её руки и плечи. Доспехи её и прочее обмундирование полетело в утилизационную машину сразу. Моя новая жена мелко задрожала. Из ступора вывела её легко: уложила на спинку и поцеловала в губы, долго и ласково. Я знала, я больше не одинокая, пускай она чужеземка и из народа врагов, но теперь она будет моей. Будет моей!

Подруги мирно отошли от нас, сами целуясь и давая мне творить с ней, что хочу. Она вскоре не вытерпела и сама помогала мне дарить ей максимум удовольствия, нежное гладенькое лоно и попочка пульсировали. Ножки свои она держала руками, помогая мне, но потом я положила их себе на плечи. Девочка моя, ты явно тоже долго одна была! Всё, наше одиночество закончилось. Стоит ли говорить, что я пленницу полностью вымыла, когда она была в отключке? Мы, феи, очень чистоплотные.

Когда она отдышалась, я легла сверху, и она стала радовать меня так же, как я её. Наслаждение было очень сильным, я ласкала её тело, а руки самой фурии были на мне, тихо гуляли по всему телу, очень игриво. И я «пришла» туда же, где недавно была она.

В итоге мы лежали в водичке и долго говорили друг другу все, что могло наболеть у одиноких и овдовевших барышень. Она стала моей женой, и я научила её нашему быту, а ещё важнее — ценить жизнь. Она многое повидала и потому встала на нашу сторону. Мы отбили несколько крупных нападений её бывших соплеменников и одно совсем глобальное, но в итоге мы по наводке нашей общей подруги Авыди захватили несколько скромных миров, более-менее пригодных для нас, и на равных условиях стали воевать с ними.

Прошло сто лет, и мы заключили мир с фуриями, многим из них понравились наши ценности и образ жизни. Больше скажу, не все из фурий хотели и в прошлом погибать за липовые идеалы. Мой опыт связи с фурией заимствовали многие мои, и вскоре такой брак стал нормой. Назвали это «браком Аркаты». Дочь моей сестры, Марианна, тоже полюбила свою фурию и женилась на ней. Мне это приятно. Детей моя супруга и я не имели, но биологическое бессмертие с этим смиряет очень охотно.

Мне и Мариночке очень понравилось, мы отблагодарили не меньше.

К слову, Мариночка и я отказались от ревности к нашей Кариночке и Машеньке не только по прежним причинам: к ним добавилась ещё одна. Самая что ни на есть прозаическая причина: Машенька решила устроить нам четверым день, когда девочек одной пары нежно-нежно удовлетворяют со всей нежностью только девочки из другой. Попробовали и не единожды. Всё было классно с одной стороны, но через полдня уже мне и Мариночке никак в этом плане Машеньку и Кариночку не хотелось: пресытились. Кариночка и Машенька — аналогично с облегчением для нас всех, так что волноваться, что мы «подсели» или можем «подсесть» друг на друга, не приходится. Умничка, Машенька, а то я за мою умничку Мариночку сама несколько переживала, а уж она за меня… Вах, вах!

Нередко мы играем в переодевание, типа узнают или нет. Если узнают, проигравшая пара удовлетворяет победительниц обеих часа два-три подряд. Правда, победительницы отвечают потом полной взаимностью, так что не важно, кто выиграет. Я разик пробовала завить волосы и надеть эти зелёные линзы, выбелить немного кожу в подражание Мариночке, так за её младшую кроху-сестру принимали! В моём же родном ресторане, приплыли! Каринка и Машенька, естественно, узнали меня на пару моей чудо-супругой, когда она перевоплотилась в меня. Машенька подсела справа и с тёплыми поцелуями похвалила за умелый макияж.

Они потом помогли нам организовать клуб знакомств без Интернета, чтоб всё вживую. Нечего в паутине зла светиться, личное выкладывать! Там год назад познакомились Артём Головин, ИП, и переводчица Александра Горбикова, потому теперь она в нашем штате, а он процветает, аптеки половины нашего района под его кураторством. Так кряжистая шатенка, по сей день души не чающая в муже и двоих сыновьях-спортсменах, сама очень помогла двум девушкам. В которых тайно была влюблена и именно этим вылечила свою хандру с феминизмом и фригидность по жизни: едва не потерявшая из-за бедности отцовский дом сирота и анархистка Регинка, смотрительница бассейна, и неоязычница Светлана Ярополкова, и. о. директора книжного магазина, одного на весь город из-за предпочтения алкоголя книгам.

Обе девушки любили смотреть на закат в живописном месте на западном около самой большой, пока ещё не слившейся с лесом, рощи. Светлане мы это место, зная о Регине, показали, так что встреча и знакомство были делом времени, чувства со стороны одинокой Регины вспыхнули сразу, у Светланы после стеснения в течение месяца — тоже.

В итоге они стали жить вместе счастливыми, в полностью отремонтированном регинкином доме, который стал цветущим садом из заросшего бурьяном склепа. Сама Александра познакомилась с ними как бы невзначай и тоже немного помогала. По-дружески, конечно, хотя её чувства девочки понимали и не отталкивали, сказали, что понимают, но её отношения с мужем и детьми — святое, они не вправе разрушать семью. Согласившись с ними со слезами счастья на глазах и оценив отношения Регины и Светланы не менее высоко, она пообещала охранять их и помогать, Светлана и Регина ответили тем же, и девочки верны своему слову до сих пор.

Никто больше не бедствует, Регинка теперь не работает, Светлана её полностью обеспечивает, так что сад и дом, готовка — на Регине полностью. Стоит ли говорить, что в гостях Александра бывает у них часто, нередко с мужем, но при нём они о тайных чувствах особо не говорят, во всём прочем — полная открытость. Также и Головин по инициативе жены садовницу и переводчицу приглашает в гости часто, не скупясь. Муж не гуляет: Александра выпивает его досуха, любит его, а любовь к девочкам делает её темперамент с мужем и вовсе заоблачным.

Пытались разные личности по заказу некой Системы — закомплексованной и никому не нужной — ставить везде камеры, чтобы следить за народом даже в самые сладкие моменты, но они отчего-то всегда оказывались занавешенными и вскоре вовсе неисправными, чудеса, да и только!

Эпилог

День, когда лёгкий летний дождик освежает пахнущий озоном воздух, а солнышко проглядывает между облаками, подмигивая, хорош всегда. Прекрасен он ещё больше, когда ты нежно целуешь свою вторую половинку, под сенями огромного кустарника на лавочке. Так оно и было, я и моя Кыйаарочка в память о нашем знакомстве целовались тут. Сколько же мы пережили!

От некоторых вещей болело сердце, жалко Валечку, но её память — наша память. Если бы я могла, она бы жила, но пока что никак. Это злило, никто не имеет права отбирать любимых у кого-либо, и смерть — не исключение.

Я и моя принцесса сколько раз пытались через третьи руки финансировать исследования по этой теме, оживлению мёртвых, но наткнулась на жёсткий запрет. Понятно, боитесь, власть имущие и богатеи всякие, что оживлённые после ваших этих несчастных случаев расскажут многое, то и говорите народу, что умерший не оживёт никогда. Клянусь вам в вечной ненависти ко всем вам подобным за Валю!

Сколько боли пережила наша Зульфи, еле спасли, теперь хоть жить стала нормально под крылышком премилой Айгули и её доброй доченьки Снежаны. А не успей Каринка с Машенькой её найти, было бы две погибших девушки. Все остальные смотрят на это со скрытым ужасом, и им на деле всё равно. А ещё все они на почве страха и вовсе тихое облегчение испытывают, что сегодня не им лично конец!

Я заплакала, накатило прямо. Эмоции по-латински! Почувствовав моё настроение, Кыйаарочка со слезами на изумительных миндалевидных восточных глазках прижала меня к такой нежной и плотной груди, шепча самое нежное. Когда я хоть как-то успокоилась, то осушила и её обильные слёзы тоже.

— Любимая, моя тойона, прости меня! — говорила я. — Прости, оно само выходит. Не могу, не могу…

— Всё хорошо, я не сержусь, я с тобой, Сарочка моя. Маув шэли, хамалека, я с тобой, всегда с тобой, — шептала она мне, гладя по кудрявой голове и целуя острый «ведьмин» носик. — Мы отомстим, всем им, клянусь тебе, за всё отомстим. Ани охевет отха, Сара! Ани охевет отха, Сара! Сарочка моя, маув шели!

— А сколько ещё так вот… — я зарыдала в голос, не в силах сдерживаться больше. — Мин эйиигин таптыыбын, Кыйаарочка, Кыйаарочка моя, тойона, тапталлах! Только вся моя, только моя!

— А скольких убивают в этих больницах и под видом всяких несчастных случаев. Пороча сам переход в Страну Вечной Охоты, сделали из таинства смерти только средство убирать лишних. Твари! Ничего, Сарочка моя родная, мы найдём людей с умом вместо карьеры, будем исследовать это, чтобы смерть не разлучала больше никаких родных. Трое уже на примете, так что у нас есть какая-никакая надежда.

— Надеюсь, моя тойона, тапталлаах, хоть доченька и внуками возится, ей лучше.

— Но рана в сердце есть до сих пор, даже у нас с тобой, маув шели, потому ей надо создать рай, какой творим мы друг для друга. Чтобы ей стало хорошо.

— Я согласна, Кыйаарочка, лишь бы твой папа помог…

— Он поможет, я ему весь мозг вынесла на эту тему, ты же меня знаешь. Я умею.

— Так хочется уехать на море и насладиться там всем. Но нам может естественно захотеться поцеловаться и больше того, не терпеть же только потому, что народу много.

— Значит, море надо создавать тут, нечего тянуться к стихии, пускай подчиняется нам и сама приходит к нам по первому требованию. Тут пускай море будет!

Я помнила, чем именно успешный призыв стихии для города закончился в прошлый раз, но расстраивать мою жену я не планировала сверх сделанного. И так сдуру расстроила сверх меру и сама рыдала, так что…

— Лучше пойдём прошвырнёмся по речке на катере, — ответила я. После того трёхсуточного ливня из-за призыва стихии уровень воды поднялся на три метра, смыл много грунта и мусора в реку и тем образовал мутноватые заводи. Не один десяток, пришлось новые мостки строить во многих местах.

— Я не против, тем более, отец на охоту на моржей приглашает, а на работе скоро годовщины фирмы. Кариночка, видно, опять устроила в ресторане такой праздник, что мы только из-за пребывания в нашем уютном гнёздышке без сотовой связи не пришли, кроме как под конец самый, и пригласили девочек проветриться. Они были рады.

— Неудобно получилось, конечно, но ей переделанные в обереги от недугов золотые кольца на мизинец подарили, аж её Мария ревновала. Успокоилась только после такого же подарка, — не без смеха улыбнулась я. — Ничего, я её успокоила. Да они одержимы охраной своих девочек, Катюши и Мариночки, а на себя времени мало тратят. Как и Зарина с Олесей, которую моя жена отчего-то не любит. Раздел влияния, ясное дело, но зачем? Тут делить нечего!

Я ей подсказала, чем поднять друг другу настроение, так что они три дня из нашего дома с кинотеатром и бассейном мелким и личным СПА вообще не вылезали. К слову, обереги работали, ни одна девочка больше не болела! Массажистов и массажисток, правда, — вежливо и без перехода на личности, как все истинно уверенные в себе, — девочки послали и сказали не беспокоить их больше. Они очень ревнуют, понимаю, и ни в коем случае не против. Сама как представлю, что к моей Кыйаарочке чужой кто-то касается, как до меня было, убить готова! Кроме Кариночки и Машеньки и в меньшей степени Катюшечки и Мариночки — я влюбилась в них, втрескалась по уши вместе с моей шаманочкой-тойоной! И мы будем вместе с ними, решено!

Убедившись, что им понравилось, мы легко пригласили и их девочек провести с ними досуг, уже не предлагая массаж чужими руками, благо нам-то ехать далеко, пускай у нас поживут и сполна насладятся. Позвонив им, мы узнали, что у них всё хорошо, и предложили встретиться у нас всемером. Сказали, что у нас для них есть приятное предложение, благо их подруг новых, Ксюшу, Владу, Алёну и Олю, мы видели лично, при очередной прогулке с девочками узнали и не поссорились, а тоже незаметно сдружились.

Навещали мы и кыйаарочкиных родителей, в их родном доме.

Наша дочь по сути и духу Зульфия превзошла нас тем, что нашла общий язык со всеми, с кем мы сдружились, благо муж был в редкой командировке, а судьба любимых её волновала. Нам с супругой приятно показывать ей, что у них всё хорошо, дать увидеть самой. И решили сделать подарок нашим девочкам, благо не трудно.

В гостях у Ксюшечки и её любимых мы вскоре побывали тоже, придя к ним не с пустыми руками.

— Если они вам доверяют, то вы стоите того, милые, значит, будем поддерживать вас и мы! — говорила им моя Кыйаарочка. Оценили и быт, и нравы, пожелав любви и счастья на всю жизнь, получив от девочек с поцелуями то же самое. Выбор жить вместе так — стоит уважать!

— То, что вы любите Кариночку и Машеньку, а в немного меньшей степени Катеньку и Мариночку, мы понимаем и поможем вам быть с ними! Положитесь на нас, мы поможем всем, чем будет нужно, — гладила наши ручки Владочка и Алёнушка, целовала их, на что мы ответили взаимностью. Желание и нечто больше него к Ксюшиным девочкам и ней самой у нас было с третьей встречи с ними, взаимное, но мы не стали это подчёркивать. Как и они.

Моя радость там же познакомилась с их общей близкой подругой, известной неофициально на весь район и город Зариночкой, и её приёмной дочкой Олесей, но они стали лишь чуть приятельницами. Заринке моя любимая не приглянулась, не лежала душа по понятным причинам, но симпатия вопреки всему была, они не стали врагами, благо моя принцесса резка на такие вещи. А с Зульфией Зарина чуть ли не на брудершафт пила, только сок. И со мной лично тоже, так что сдружиться не будет проблемой в дальнейшем! Я им эти разбор-рки прекращу, ёпта!

— Кыйаара, Сара, милые, да мы так каждый день в гостях будем, когда же дома бывать и приглашать вас? — улыбалась Машенька, целуя Кариночку и держа Катюшку с Мариночкой за нежные, больше не мозолистые после сеансов взаимного массажа ручки.

— По этому поводу и хотим поговорить. Мы знаем, как вы ухаживаете друг за другом. Очевидно, что за квартирами тоже. Мы понимаем, сколько сил это отнимает, хотим подарить вам дом, и мы, и Ксюша с любимыми, чтобы вы жили в одном доме, а квартиры сдавали, чувствовали друг друга рядом. — Я не врала, мне правда хотелось сделать им, а ещё больше нашей с Кыйаарой доченьке Зульфи приятно.

— Милые, надо это обдумать. Как мы вас отблагодарим, милые? — краснела Катя, на что я улыбнулась, обнимаю мою мяконькую радость.

— Катюша, вы благодарите нас тем, что мы все вместе! Вы нас объединили, и из нескольких пар получилась суть одна семья огромная, которой всё нипочём. Семья — сила. И мы хотим, чтобы так было всегда. Все понимали, хоть и с удивлением, что это правда.

— Ты шутишь, Сарочка? Ты шутишь?

— Нет, Катюш, тем более, не тебе говорить про шутки. Ты и Мариночка стали первыми, помогли Карине и Машеньке, эти лапочки — нам. Вместе вы помогли радоваться жизни и Зарине с Олесей, потом и нашей дочери, а Ксюша и её любимые и вовсе умницы, так что косвенно ты начала всю эту прелесть. И нашей доченьке, любящей вас от всего сердца, будет приятно знать, что Вы ни в чем не нуждаетесь. Вот и как не сделать тебе с любимыми приятно, если есть и средства, и желание? — спросила я, не кривя душой.

— Ну, всё-таки. Хочется как-то…

— Ваша компания — это то самое «как-то». Скажу более того, общество прочего контингента нам чисто по делу нужно, и всё. Вы нужны нам именно сами. — Это фактическое признание в любви, и это понимали все присутствующие. Не безответной, что мне услада, любви. Обнимали их и говорили много приятного, но ответим на их чувства лишь при их прямом признании.

Никаких вокруг да около, меня так Кыйаарочка научила, родная! Только прямо, говори «да» или «нет».

— Но дом, — смущённо ответила вначале Карина, краснея по самые ушки, — давайте всё обдумаем, сразу так решать нельзя.

— Хорошо, где вы его хотите, какой? Как у Ксюши или иной? — девочки смущены, и мы поможем им.

— Миленькие, — Машенька не хотела вначале это говорить, но тут пришлось, иначе были бы недопонимания, — мы — две пары, хоть и близки друг другу, но очень часто каждая наша пара хочет побыть только вдвоём. Никого не видеть и не слышать, кроме друг друга, не поймите неправильно.

— Мы понимаем, Машенька, не думай, что не понимаем. Дом можно сделать «двойной», с общими помещениями и отдельными для каждой пары. Или два дома рядом, чтобы заскакивать друг к другу без особых проблем.

Девочки были в шоке, в жестоком мире такая доброта. Но и я, и Кыйаарочка, будем её проявлять, брать на работу тех, у кого нет связей, но есть навыки, на разные профили, чтобы и себе приятно — почему бы не получать удовольствие от самого оказания добра? — сделать, и больше народу таким образом привлечь к нам, а в итоге — получить верную лишь нам одним благодаря шоколадным условиям армию.

Тем более, в «Золотой царице цветов» уже так. Умница наша, любимая наша Кариночка! И Машенька так стала делать, что не менее приятно.

— Подумайте, не спешите, обсудим всё, мы и девочки сделаем это для вас, потому что так хотим, это — наша прихоть, всё оформим полностью, Зарина не даст соврать, — ответила я на немой вопрос в глазах Мариночки, которая полчаса почти совсем молчала и стеснялась больше всех. Нет, так не пойдёт, надо помочь ей уверенность восстановить.

— Потанцуем, солнышки наши? — спросила я всех. Поцеловав Мариночке ручки и соединив с катюшиными.

— Это можно, я не против, Сарочка! — ответила Катя, и в итоге Марина «ожила», такие танго я давно не видела даже в нашем с принцессой Якутии исполнении. Вот, другое дело, а то зажалась, как чужая. Нет, меня учили быть тамадой, ей и буду для моей супруги и дочери. Короче, стали разыгрывать конкурсы, как на свадьбу, Зарина получила второе место, первое — Марина. Третье место досталось Зульфии, прочие ловили тортики в герметичной упаковке, чтоб не стирать платья. Призом первым трём местам стало то, от чего обе тщетно пытались уменьшить размер глаз с тарелок до хотя бы апельсинов.

Марина получила платье-накидку из костяных пластин, отделанных золотом, которое при надевании не скрывало ничего, — мы попросили раздеться и надеть его на голое тело. Зарине досталось такое же, но с серебром вместо золота, а вместо кости кита — эбеновое дерево — идея Алёны. Рада, что отучили её заплетать волосы в этот тугой дурацкий хвост, самой же приятно без тугости этой!

Кстати, на нас с Кыйаарой пояса и наплечные накидки такого же стиля, кость и дерево с серебром и золотом в узорах. Алёнка их своими руками делала! Зульфии досталась резная статуя кораллового рифа из зуба мамонта с рыбками и отделанными янтарём морскими организмами всех видов. Стоит ли говорить, что идея с домом была Ксюшина, а Алёнка сделала и статуэтку тоже? Ещё бы, с ними мы стали близки не меньше, особенно, когда они узнали историю девочек от нас, ту её часть, где им было плохо!

Что было особо приятно, выбравшие друг друга безо всяких обстоятельств и взявшие общую фамилию Ксюша, Влада, Оля и Алёна не стали считать близких подруг, считая Зарину и Олесю, «низкими», как считали частенько многих одиноких морально. Если им хорошо, то одиночество пускай будет в прошлом, а счастье — в настоящем и будущем. Тем более, что желание и чувства Ксюшиных девочек к нам лично и даже ангелам с амазонками нам обеим с любимой очевидны, хоть мы ревновали поначалу.

— Если надо, мы им поможем забыть всё лишнее, — говорили они нам. Так что миссию Карины охранять их мы взяли и на себя тоже, но скажем им об этом в их юбилей. Пока будем просто рядом, пусть радуются жизни и привыкнут быть вместе со всеми нами, примут нас как семью. Мы давно влюбились в них с Машенькой, я и моя супруга-шаманка, тойона моя, но скажем об этом потом, когда они уже сблизятся с нами. Главное в этом, чтобы наши ангелы, Катюша и Мариночка, при этом не оттолкнули нас.

А Заринка стала меньше вредничать в наш с моей шаманочкой адрес, хоть и не стала близкой. Просто хорошая дружба, и всё. Ну, и этого хватит, незачем насиловать себя и окружающих в этом плане. Потом потеплеют к нам, я точно знаю. Вскоре мы узнали, что в ресторан Катюши и Карины ходят ещё одна пара, Айгуль и Снежана, красавицы. Сдружиться с ними. Помириться, — они поняли, что мы понимаем их, — было уже несколько более легко, и друг у друга с ними мы тоже бывали часто. Отец моей супруги бухтел, но сделать ничего даже колдовством не мог с этим. Точнее, мог, и этого Зарина ему не особо простила. Самое главное наше достижение по моей инициативе — мы помирили Айгульку и Снежанку с Зариной, и дочки обеих мам сдружились, не разлей вода.

— Спасибо вам, что вы помогли мне и ей! — ответила Зарина мне и Кыйаарочке, в щёчку поцеловала нежно.

— Нам важно твоё счастье с твоей доченькой, так что живи и помни, что вражде между вами и трениям — конец, — ответила и я, и Катюша. Родная моя жена-умничка и дочь поддержали меня крепкими объятиями.

Общаясь с девочками, мы поняли, что их до сих пор мучает одна вещь. Кариночка ни разу не брала на кладбище к своим обоим родителям — спасибо взрыву газа от кровных врагов и злоумышленников! — никого, одна ходит. Она, конечно же, заставила ответить их за это, но родных не вернуть. И её очень мучает, что у неё нет своих детей! Я знаю, почему, для меня и моей любимой это не тайна, но сама Кариночка с Машенькой не знают о нашей осведомлённости. Не будем пока бередить её страшную рану, не время, вылечим от более лёгких форм вины.

— Карина, послушай меня, — говорила ей я, сев рядом и взяв за одну руку, сцепив другую с Машенькиной. — Я тебя понимаю, у меня погиб отец в ночной поножовщине из-за пустяка, подвернулся лишним. Я понимаю твою боль в обоих случаях, но нельзя её держать в себе. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы твои любимые были счастливы, чтобы не видели горя и смерти, но держать в себе — не выход. Ты с ними — одно целое, запомни. Все ваши горести и радости — общие, вы вместе навсегда. Как я и Кыйаара, как Айгуль и Снежана, как девочки из роскошного дворца, как Зарина и Олеся, как наша дочь Зульфия и её любимый муж Авраам. У тебя нет от них тайн, от твоих любимых. Возьми их с собой, куда бы ты сама ни пошла! Прошу тебя, очень прошу, отпусти себя с ними! А дети… Если хочешь, мы можем тебе сами помочь с этим, или сделаешь, как мы с Зульфи. Тем более, ты и так заботишься о Катюше и Мариночке, как о родных детях. Да, они обе и Машенька — твои дети, так что оставь грусть уже. Ты счастлива и жива ради них и Машеньки, которая тебе, как не всякая верная жена любимому мужу.

Та заплакала, Машенька и Айгулька со Снежаной чуть ругаться на меня не начали, что якобы обидела девочку, не начни они плакать вместе с Кариночкой. Навзрыд.

— Ты права, Сарочка, они — мои дети, они. А Машенька вообще — моя жизнь. Я возьму их с собой, мы будем везде вместе. Спасибо тебе и не извиняйся. — Кариночке, когда она успокоилась, дались эти слова с трудом.

— Карина, лишь бы тебе стало лучше, — ответила Кыйаарочка, взяв за руки Марину и Катю, — не слушайте её, когда она говорит, что сильная и всё может! Заботьтесь о ней также, покажите ей, что она — тоже ребёнок, ей тоже нужна забота.

На это Карина лишь фыркнула, якутская красавица смерила её взглядом миндалевидных глаз «тихо ты, блин!».

— Я могу снять боль только временно, но основное ты должна потом сделать сама. Ты не против, Машенька? — вдруг сказала Кыйаара, глядя Машеньке в тёмные глаза.

— Для моей жизни и счастья всё, что угодно, — ответила Машенька уверенно, лицо стало твёрже камня. Хоть и 30 лет всего девчонке, но характер — куда там многим взрослым.

— Тогда позволь мне взять её лицо и плечи в свои руки, делать ей массаж, напевая нужное. Знай, она будет плакать и смеяться, как сумасшедшая, орать и даже говорить белиберду, рвать диван и покрывало ногтями, вырываться, ругаться страшно и самыми последними словами. Не бойся её, это из неё выходит боль и страх, обнимай её сильно и слушай её сердце. Потом, когда она утихнет, возьми её, нагло и страстно, как зверь. Забудь о нашем присутствии, только ты и она, больше никого нет. Бери с силой, рви на ней одежду, кричи и ругайся тоже, и не давай прекратить и ней, ни тебе. Говори ей, что хочешь, не думай, услышит кто или нет, дай словам выйти наружу! Она — твоя львица, укроти её, — прошептала шаманочка той на ушко.

Прочим же она сказала открыть окна, выключить свет и уйти в соседние комнаты.

— Умоляю вас не сердиться, или хорошие и миленькие, это для лечения Карины, мы вас ни в коем случай не гоним, скорее, наоборот. — Она зажгла бежевые с прожилками ароматические свечи, тут же расставила какие-то жуткого вида амулеты вокруг дивана. Девочки не злились, тем более что в тот же вечер мы с моей половинкой вдвоём без проблем поднимали настроение тёплым рестораном им всем, так что девочки больше не имели в наш адрес какого-то непонимания и недовольства.

Сейчас около Машеньки и Кариночки остались только Кыйаара и я. Карина через минут десять необычного, жуткого и одновременно притягательного пения и массажа от моей супруги крупно задрожала, забилась в эмоциях, ужасно ругаясь на русском, абазинском и адыгейском, неся что-то мерзкое и неразборчивое. Взгляд со стороны — истерика в терминальной стадии. Да, Мария с не ожидаемой от себя силой сделала всё, заставляя любимую терять сознание и повторять слова любви с криками львицы на охоте.

В итоге от кариночкиного красного халата с драконами и шортиков остались обрывки, которые я с супругой лично сожгла в камине. От Машенькиной синей коротенькой юбочки и спортивной золотистой с красным маечки с алыми спортивными трусиками, её любимый стиль одежды, — тоже одни сожжённые нитки да куски.

— Тебе лучше, любимая моя? — шептала смуглой принцессе на ушко стройная дикарка, далеко полетавшая с любимой до такой же потери сознания. — Тебе правда лучше, Кариночка моя ласковая и самая миленькая?

— Намного, Машенька, радость моя, моя жизнь, моя радость, моё сердце, — едва-едва шептала та признания, которые не скажешь никому, кроме единственного человека на свете. И мы им также признаемся, когда они примут нас!

— Я живу тобой, вся в тебе, ты моё всё, моя душа и жизнь! — шептала Мария в ответ, гладя всё смуглое и месяц более не трогаемое треклятой бритвой тело любимой с тёмным до лёгкой синевы треугольником с полосочкой до пупочка, ерошила густые иссиня-чёрные кудри и целовала всю-всю смуглую красавицу с лёгкой, чудесной полнотой. Она видела, что той лучше, боль оставила её хоть на время, она сделает, чтоб это осталось так навсегда, всё сделает.

— Спасибо вам, родные мои, Кыйаарочка, Сарочка, спасибо, вы родные мне, огромное спасибо, мои нежные.

— Всегда пожалуйста, Машенька, боль родных — наша, мы всегда поможем, чем сможем. Она должна лишь радоваться и послать плохое подальше. Напряжение, усталость, не давай ей перерабатывать, нервничать, смотри неотлучно, — ответила я, а моя тойона шаманочка позвала всех, призвав исцелённую с её половинкой не стесняться красоты и жара.

— А всё накопившееся в вас зло попало в одежду вашу и получило заслуженное место в огне. Не волнуйтесь, оно ушло вовеки и не потревожит вас больше.

— Кыйаарочка, я не сильно ругалась, когда ты меня лечила? Извини, если что, я не хотела кого-то обидеть. Ругалась не сильно? — сама Каринулька краснела.

— Ничего страшного, это вся гадость прошлого из тебя вышла, будь спокойной. Машенька, пока пои её недели две горячим, заворачивай в тёплое вместе с собой и постельный режим по максимуму. Во всех отношениях, — моя любимая Кыйаарочка сильно шаталась, покраснела, вспотела и явно устала, я отвела её в душ смыть дурной пот.

— Всенепременно, милая. Это я могу, — Машенька уже смеялась, Кариночка тоже. Перед нашим уходом купаться, конечно. Там же с поцелуями и без «утех» я легко помогла ей ожить.

Когда мы пришли в гостиную, Карина и Машенька вовсю занимались тем же, чем мы в душе. Улыбнувшись им, мы поцеловались и пошли подышать воздухом в саду, чтобы не мешать им. Остальные, — кроме Зарины и Олеськи, уединившихся в саду на лавочке со взятыми из дома пуфиками-подушками и покрывалом, — пошли «поплавать» в бассейне Кыйаарочки, сделанного на манер Ксюшиного, так что всё хорошо.

Когда нас начали искать на пару с Олесей и её смуглой мамой, мы пришли лишь через часик, из соображений деликатности. Я свою колдунью нежно усадила на диванчик, в чём к моему приятному удивлению мне помогли исцелённые. Одетые в шелковые узорчатые халаты на голое тело влюблённые. Говоря им всем много приятного, я целовала им руки, а они — моей супруге, так нежно.

Не знай я об их истинных чувствах, я бы уже ревновала, но это в прошлом. Мы все — семья. Мы любим их и скажем это при любом удобном случае. Но пока я просто радовалась за них, а потом вовсе раздела и уложила на постель мою Кыйаарочку, напоила её соком со льдом, который уже поставили с тортиками на стол и пили за нас все, и кормила с ложечки пломбиром, яблочным и клубничным мороженым.

— А ты сама-то посещаешь могилы родных? Принцесса Севера, спасибо, что вылечила меня, но всё-таки, — вдруг горько спросила Кариночка, но уже без ощущения петли на шее…

— Да! — ответила моя любимая Кыйаарочка неожиданно резко. — И их, и Валечки, каждый месяц, моя родная Сарочка и доченька не дадут мне соврать. Так что защищай девочек и дай родным быть тебе родными по-настоящему.

Кариночка ничего не ответила, но напряжение вскоре прошло, и она заплакала, обнимали и утешали её все, как и Машеньку. И я с моей любимой и дочкой присоединились. Плакала и Олесечка с Заринкой, и Айгулька со Снежанкой, у них прошлое было тоже грустным. Мы стали намного ближе. Я говорила всем, гладя им руки и целуя глазки, что мы их не бросим, мы рядом.

В итоге, когда мы все успокоились, то все договорились после лечения Кариночки сходить на могилы родных вместе, каждую посетить всей семьёй, которой они по факту стали.

— Я хочу быть одной семьёй с вами, — сказала после минутного молчания Катя, держа Марину за руки, Карине и Машеньке, — и с Вами, и с Зульфией. Зарина, Олеся, и с вами тоже. И с Ксюшей с её любимыми, и вы, Айгуль и Снежана, я хочу, чтобы мы все встретились и решили это вместе. Я настаиваю.

— Катюш! — охнула Зарина. сверкнув в адрес Кыйаарочки глазами-пулемётами. Олеся к общему удивлению потянулась и широко улыбнулась. И согласилась.

— Да, Зарина, да, девочки, да! Мы и так в этом мире слабы поодиночке, а вместе нас будет не победить, тем более, мы стали близки друг другу, нам нечего больше быть раздельно! Как сёстры, только ближе. Намного ближе. — Катя вовсе не шутила, а я была восхищена и поражена, выразив самое горячее согласие, моя ненаглядная доченька и Кыйаара — тоже. Мне приятно, что это предложила одна из девочек, а не мы. Это значит, мы мыслим похоже в таких делах. И смелость Катюшину я отметила, сделаю ей за это приятно отдельно. Всегда награждаю, уважаю и буду уважать, награждаю смелость, решительность. Супруженька и Катюша так научили меня.

— Мы «за»! — ответила и Машенька, и Кариночка, и Мариночка. Зарина и Олеся из-за трений с якутами нации последней немного колебались, но решились и протянули руки, в итоге вместе было поднято много красивых рук. Мы тут же позвонили остальным девочкам, встретились в парке в выходные и поклялись друг другу в том же самом. Владочка немного поколебалась, благо её доченька Диночка отмечала уже седьмую днюху с тётей-мамой Мирославой, но решилась и согласилась быть вместе со всеми. Она с нами, и её тепло нам в радость.

— Одна семья, все вместе всегда и всегда друг другу помогаем во всём. Никаких тайн, скрытых желаний и одиночества! — торжественно поклялись мы, на руках, крови и слове. Причём, кровь каждой из нас смешали в большой общей чаше с вишнёвым соком размером на слона, и все выпили, как бы породнившись по крови в традиции Нибелунгов, моей любимой повести в стихах из всех.

Мы даже по Катюшиной инициативе выбрали фамилию для нашей семьи, общую, в честь которой заказали себя кольца на мизинцы. Фамилия Магнолиды в честь научного названия первых цветов на Земле за её историю, на кольцах была печатка в виде цветка магнолии, деревце оного под наименованием «Семейного Древа» скоро появилось в Олькином саду, обложенное обсидиановыми камешками с пляжными голышами. И планируем вырастить по числу членов семьи ещё больше магнолий.

Чувствуя, что Мариночку мучает скрытая, оставшаяся от прошлых времён ревность, как и Машеньку, Катюшу с Кариной, как нас ранее, мы процедуру «изгнания зла» повторили для них обеих, так что боль ушла из девочек, а это радовало и радует нас не меньше, чем их.

Машенька, ревновавшая больше всех после Катюшеньки при всех честных попытках подавить это чувство, как и Кариночка, вздохнули с полным облегчением, и многолетний груз окончательно упал с их плеч, что мы отметили в бассейне на всю-всю. Это ещё больше сблизило нас и подняло в глазах друг друга. Отмечаем 23 июня как День Отказа от Ревности всей нашей семьёй.

Дом у девочек появился сдвоенный, ведь то, что мы одна семья, не должно мешать желанию их пар иногда уединяться, так же уединяемся и мы, семью это не разделяет. Скорее, наоборот, мы не перегружаемся друг другом. Катиного Черта поселили там же, хоть к лотку приучен, но в прочем «шкода» дальше некуда. А у Карины с Машенькой два горджаса-неразлучника, вредная самочка Палетта и обжора Яблоко, уверенно говорят их имена и много приятного, но голоса… Попугаи, что поделаешь, и потомства дают много, будут попугайчиков продавать. За пару лет двух птах пристроили даже охране в гор. думу!

У нас с Кыйаарочкой бассейн с отдельными секциями с сотнями крабов и персоналом для заботы о них и приготовлении из них закусок для нас и наших гостей, домашними работниками, охранным персоналом. Правда, жене готовлю лишь я одна, как и она мне, но это детали. О двух крабах-привидениях размером со сливу, по кличкам Жириновский и Мнишек, лично мы с женою заботимся, они такие милые, и их потомство — декор для девочек и всех наших — и их тоже, как и экзотическое блюдо, — заведений в аквариумах!

Когда Кариночка стоически выдержала постельный во всех смыслах режим, вредничая про фон Юитца с его трудом и провоцируя стойкую Машеньку на «погулять», а также реализуя с ней к её удовольствию все фантазии и повторяя увиденное у родных девочек, то со всеми уже решительно пошла в Майкопе на могилу родителей. Речь её и Машенькина нас всех очень впечатлили. Кариночка плакала, говоря, что не оправдала родительских ожиданий по многодетной семье, но любима и любит, обрела новую семью.

Машенька уважила родных Карины, но поклялась в верности Карине навсегда и очень попросила родителей отпустить их дочь и не мучить её больше, настояла на этом, иначе худших врагов, чем Машенька, они никогда знать не будут. Кариночка была удивлена, но не отстранилась и прижала любимую к себе ещё нежнее. Всё это время Катюша и Мариночка обнимали их обеих со спины, поддерживая морально и говоря о любви к этой паре. И мы тоже, и общую суть Машенькиной речи подтвердили, от и до! Они и мы вместе сказали в защиту Кариночки с Машенькой немало, и те при такой поддержке представили их каринкиным родителям. Кариночка и Машенька признались Катюше и Мариночке в любви, и в том, что их отношения — святое.

Остальные слушали и поддерживали девочек, не давая раскисать. Особенно поддерживали мы, и причины этого мы скажем им потом, когда им будет хорошо, когда придут в себя. Впятнадцатером мы управились с уборкой могилы быстро, как и с могилами остальных — олесиных родителей, машиной сестры, моих и жившего в Стамбуле Ксюшиного горячо любимого ей папы. С мамой турчанка Ксюша поссорилась из-за мужа и редко общается. Катя потом заказала ремонт и прочее такое, что могила карининых и снежанкиных родителей стала, как новая. Вскоре съездили в город Кишинёв, поухаживали за могилами Машенькиных родителей, та представила им свою абазинскую умничку и истово поклялась в верности ей на всю жизнь.

О дедах и бабках и речи не было, мы посещали за день с утра до вечера всех. Бабушка Снежаны недавно умерла, так четыре влюблённых ей отгрохали могилу. Хотя Айгуль бурчала, что недостойна, но по просьбе дочки уступила. Маринка сделала то же самое для Машеньки и Олесеньки. Могилы родителей Зариночки были в другом городе, мы все отправились на поезде туда.

После речи, через которую Кариночка выпустила многолетнюю боль, она словно на десять лет помолодела, что понравилось и нравится нам всем. Особенно, мне с принцессой Севера и Машеньке. Какие они чудесные!

К слову, мы предложили Карине удочерить саму Машеньку, реализуя тайное каринкино желание иметь ребёнка, а забота Карины о Машеньке часто имела именно материнские черты. На горящие глазки девочек размером с суповую кастрюлю каждый мы только улыбнулись, Зарина с радостью помогла им всё оформить задним числом, благо наша милая Машенька — молдаванка по рождению. Но доченькой себя звать она не любит, прежний вариант ей больше по душе, и Карина это принимает. Утоляя жажду не только любви, но и материнства.

Валечку мы поминали и поминаем по высшему разряду. Кыйаарочка, моя тойона, пытается создать что-то типа НИИ, чтобы таки научиться продлевать жизнь, и я за неё тут полностью. Тоже нашла двоих учёных, изгнанных так называемой Большой Наукой, за неприятие сектантства нынешней лженаучной братии. Пока только продлеваем жизнь старикам, погибших оживить — пока не может никто. Или может, но это — под сукном. Ничего, сами додумаемся.

Проблема основная в том, что после смерти мозга протеинами и всеми продуктами их распада за несколько минут между зрелыми нейроцитами наглухо склеиваются все до одной синаптические щели. Если не дать им этого сделать и снова запустить передачу нервного импульса, то есть больший шанс вернуть не только тело, но и весь костяк мышления, разум. Посмотрим, что получится из этого.

Правда, разочек к Катюше на неделю вся семья из деревни западной приехала, так что той была очень нужна наша поддержка. Та отбоярилась, что живёт на кухне, все половые связи там же, так что особо муж не нужен, и вообще личная жизнь — личная. Муж Ксюши, «объезженный» и выпитый ей до капли на всякий случай для спокойствия Мариночки и девочек в целом, умело изображал — Ксюша всё это время его досуха опустошала, чтоб Мариночка не бухтела, — в течение недели Катиного парня. По итогу Катюшина семья уехала куда подальше, а Катюшу неделю утешали и баловали отдельно. Разумеется, во главе с Мариночкой.

Впрочем, ещё больше нервов «скушала» самой Мариночке её вредная родня, родители бухтели и не желали слышать, что их единственная дочь гуляет без мужа. После дикого бухтения Катюши — она с немалым трудом принимала, что маскировка необходима, благо старшая сестричка-эгоистка у неё в гостях намного легче обманывалась, — парня Маринкиного с успехом изобразил один из двух парней Алёночки, так что успокоились и те. Понятно, что парень выпивался женой и Алёной до капли, так что к Мариночке пристать он не мог даже в теории. В итоге успокаивали их обеих, лучшую и первую нашу пару в семье лечили от расстроенных нервов, и успешно, — они больше не вспоминали об этом и не ревновали, вообще друг с друга не слезали дней 10, не желая никого видеть, но мы не сердились, а радовались за их спокойствие, — мы все.

* * *

Разумеется, в плане страсти все мы, Магнолиды, были и есть друг с другом близки, как раньше. Ну, не стану врать, под хорошее настроение мы не один и не одиннадцать разиков пробовали сделать все вместе то самое, как и группами по четверо или шестеро. Алёнушка и Влада с Ксюшей и Олечкой научили нам многому, а они, как ни странно, у нас тоже учились. Опыт Кариночки и Машеньки и мой с Мариночкой, произошедший раньше, повторялся точно до мелочей.

Единственные, кто не хочет так пробовать — милая Зариночка с Олесечкой и Айгулька со Снежанкой, только друг с другом, только вдвоём, хотя им на удивление приятно присутствовать при наших «играх» и заниматься любовью друг с другом под наши стоны и крики. Мы договорились делать так лишь раз в месяц-два по большой охоте, и никак иначе. Это устроило всех, тем более, секс мы при «всплесках желания» к другим парам часто заменяли взаимным ассистированием, а самое сладкое почти всегда дарим своим родным половинкам.

Более того, Ксюша и её девочки по Владочкиной инициативе признались нам всем, что мы им нравится во всех смыслах, даже более того. Они реально влюбились в нас с первой встречи, во всех нас шестерых! Мы густо-густо краснели всей «компанией», но симпатия эта не была безответной, что мы и признали все вместе. Мы сделали это все, — разумеется, кроме пар Зариночки с Олесей и Айгулечки со Снежанкой, — с огромным удовольствием, хоть и не таким сильным, как с нашими любимыми парами. И делаем, редко и с волнением, но без любой ревности. И они друг к другу не ревнуют из-за этого, что приятно всем. Мы спали и спим с ними вместе, а они с нами, так что мы и они не против обильно дарить друг другу на постоянной основе и это тоже.

Со всеми умничками мне было приятно, да и им всем друг с другом тоже. Мы все наши фантазии, особенно, нашей огненной Кыйаарочки, наравне с прочим мы высказываем при каждой встрече. А потом реализовали от и до, но всё заканчивалось всегда неестественно жарким слиянием с нашими вторыми половинками, и яркость «полёта» с ними в этом случае превосходила всё!

Массаж и купать друг друга в душе, когда любая пара намыливает и купает другую, при желании ассистируя, — тоже хорошо, если делаешь искренне и от души. Ревности это уже не вызывало, скорее, наоборот, сближало.

Вначале Зарина и Олесечка чаще всех уединялись, но потом мы увидели их в нашем доме голенькими и ласково поздоровавшимися с нами. Они поцеловали нас в щёчку и чуть-чуть в губы, так что волноваться не надо. Им с нами стало очень и очень хорошо. То, что Зариночка охраняет нас, как Машенька и Кариночка, означало такую же потерю родных, и мы не педалируем эту тему, негласно помогаем ей с Олесечкой также охранять Катюшу и Мариночку.

Тем более, именно эти чудесные скромницы эти придумали игру в «передачу поцелуя». Карина и Машенька разик попросили меня и Мариночку передать поцелуй нашим бывшим затворницам, мы передали привычно в щёчку, но те тепло улыбнулись и поцеловали в ответ в губы, да так, что нас бросило одновременно в краску. И жажда страсти проснулась в нас и в обеих милых девочках.

— А это уже вам, милые, — сказала Зарина и поцеловала с удовольствием нас обеих, в чём Олеся составила ей компанию, ничуть не менее нежно. Мы это делаем все, что очень приятно. Характерно, что Олесечка краснела меньше всех. У них в квартире появился уголок для поцелуев с подушками на стенах, где они могли целоваться часами — два часа рекорд был.

Хобби наши, интересы и все планы на ближние и дальние времена — на первом месте, все мы учимся друг у друга, всему, но с Катей и Владой сравнится по готовке лишь Кыйаарочка и Заринка. Искусства — Алёна, я и Олеся, Мариночка тоже. Машенька — шитьё и дизайн, как и Олеся, Ксюша и Карина с Айгулью — тамады, я и рядом не стояла. Моя умница Мариночка — тоже тамада, но лучше всех Магнолид она в комнатных растениях и книгах, я на третьем месте, на втором в равной степени — Снежана и Оля, как ни странно. И так одно за другим, всё общее, не было такого, чтобы кто-то бедствовал или имел проблемы по работе, всё решали строго вместе, если не решалось «узким кругом» из любимых половинок.

Следуя нашему примеру, девочки из остальных пар, не менее прекрасных, чем мы сами, тоже стали во всех отношениях охранять друг дружку. Как Кариночка и Машенька — меня и мою чудесную Валькирию Мариночку. Айгулька и Снежанка, что нас всех удивило, стали охранять Заринку и Олесю, но сблизиться лаской в нашей манере эти две чудесные пары так и не захотели — иное воспитание и опыт, — но от этого хуже их взаимные отношения не стали ни разу. Но сблизиться, как девочки из ксюшечкиной тетрады, и заиметь парней для всестороннего секса и дружбы одновременно уже мы шестеро пока не захотели, нам и так прекрасно, а приятелей обоих полов без любого иного подтекста у нас полно.

К слову, девочки Ксюши стали охранять и баловать — морально и помощью с подарками — всех понемногу, но больше Зариночку и Кыйаару с их любимыми доченьками. Меня и Мариночку охраняли все, а Зульфия, как ни странно в самом хорошем смысле, — саму Кариночку и Машеньку. Ну, это не исключает общей заботы друг о друге! Разумеется, мы никогда в этом и не только плане неблагодарными мы не бываем.

Забота без подтекста и поэтому без ревности у нас стала в порядке вещей. Любовь к близким и всё знающим друг о друге и любовь к половинке на всю жизнь не исключают друг друга, но и не смешиваются меж собою, как сок и оливковое масло. Смешаешь их вместе — получишь только жирную грязь! Подарки с ещё одним днем как поводом, а также и на праздники, гости, всех собираем и делимся хорошим, без стеснения. Помощи, если надо, просим и с удовольствием даём.

Было и такое, что какие-то наши пары по неделе-месяцу лишь приходили в гости, но ночевали лишь сами, а часто и вовсе на срок от пары дней до недель двух тихонько уединялись, хотя общаться с нами всеми не переставали. Мы не обижались и сейчас лишь одобряем это, потому что все мы так делали и делаем. Надо чаще посвящать время только нашим половинкам, чтобы всеми нами, так сказать, не перегружать. Это нормально и естественно, тут нельзя злиться и обижаться, скорее, злиться можно на то, что отношения вроде наших, без злости, встречаются не повсеместно. Если какая-то пара скажет, что хочет на столько-то побыть вдвоём, вдвоём это святое, спорить ругаться или осуждать, хуже относиться или меньше приглашать к себе никто не будет. Скорее, наоборот, по окончанию уединения вручали родным подарочек и что-то им делали приятное.

К слову, мы узнали, как Каринка и Машенька творят в отпуск при поездках вдвоём, что хотят. Днём с удовольствием спят, а вечер и ночь — их. Ночью развлекаются они на всю катушку, как и Кыйаара с Сарой довольно часто. От них переняли, блин! Милая Ксюша с любимыми оказалась тоже вовсе не чужда такому, но делают они так очень редко, им и так хватает дня с утром и вечером для игр. Но Карина с Машенькой больше не желают в чем-то себе отказывать, потому нормой стали и остаются страсть на многочисленных диких пляжах без связи с наличием и отсутствием любой публикой. Прогулки голыми по ночному парку и пляжу с сумками для хранения лёгких сарафанов и тапок-сланцев на всякий случай стали нормой.

Узнав это, мы стали подражать амазонкам, и личная жизнь обогатилась впечатлениями невероятно. Если публика приставала, мы забавлялись вовсю, успешно провоцируя их развлекаться друг с другом, подавая пример. Так нашими усилиями стали близки больше 60 пар, а то бесхозы и толпы из них порядком достали, сами одни и другим жизнь портят!

Смысл нашей жизни - в вечной любви друг к другу, а также делать такими же счастливыми других. Как можно больше народу. Осчастливим одних, переходим на других.

Часть 8

Ещё более странно то, что толпа головорезов позволяет капитану это сделать, полагаясь на его порядочность, и не утрачивает этой веры даже после того, как он возвращается на борт один, убив шестерых делегатов, которых послали с ним в качестве контролёров от команды. И ведь это не стадо баранов, среди них есть отчаянные сорвиголовы и настоящие лидеры, Слепой Пью, который, даже потеряв зрение, остается вожаком банды, Сильвер, которого, как он сам утверждает, боялся сам Флинт. Они не боялись идти на убийство в Англии и поднимать мятеж на британском судне — что бы их остановило от мятежа на пиратском паруснике вдали от судей и палачей? Но нет, эти ребята говорят забыли и делают вид, что ничего не случилось, вместо того, чтобы немедленно выписать Флинту чёрную метку и начать выдергивать ему ногти, требуя вернуть честно наворованные миллионы.

Роберт Стивенсон: настоящий сюжет Острова сокровищ.

Пролог

Я и Машенька реально в Раю. Бриться по инициативе родненькой Катюши и равно любимой умницы Мариночки перестали мы все, и это нас всех раскрепостило ещё больше. Мы отвечаем нашим девочкам нежностью и часто купаемся несколькими парами сразу, что на удивление приятно нам обеим. Все в городе завидуют, цветём и пахнем типа! Пример с нас берут при нашем содействии. Завод по лесозаготовке и консервный же на северном же воскресили, купив нужного чиновника и облегчив ему развод с адвокатшей при минимальных потерях в деньгах. Заринка помогла с Августиной, той ещё отмороженной стервой, землячкой Зарины и другом-врагом. Живущей с Кристиной, владелицей единственного частного банка в городе!

До признания в любви к нам всем от Ксюшиной тетрады — тетрадой лично я предложила их звать от числа «четыре», ибо люблю латынь, — во время танцев у них дома случилось чудесное. Наши чудесные подруги и даже больше, чем подруги, Кыйаарочка и Сарочка после очень чувственного танца босиком в браслетах на ручках и ножках распустили волосы и после чарующего взаимного раздевания взяли нас с собой в душ купаться, как бывало у наших всех пар и Ксюшиной тетрады не один раз. Мы легко раздели с Машенькой друг друга и с поцелуями пошли купаться.

Там девочки-принцессы признались, что, глядя на нашу заботу о Катеньке и Мариночке, они обе давно влюбились в нас по уши. Во всех красках, целуя и купая нас, они к нашему шоку обняли нас обеих и сказали, что любят и будут охранять нас, чтобы мы больше времени проводили с Машенькой вдвоём. Да, мы так сильно любим и охраняем наших ангелов, много работаем, что друг на друга времени и маловато. Они были правы, как мы ни вредничай на этот счёт.

— Не волнуйтесь, солнышки ласковые, приставать к вам мы без вашего согласия не будем и ангелов тоже не тронем. Девочки наши, мы любим вас, а Катенька и Мариночка нам просто нравятся. Вам мы не откажем никогда, мы обе ваши, и наш дом ваш. И девочек ваших тоже, чтобы вы были вместе! Это наш выбор, мы давно это решили, и мы не разлюбим Вас! — после бурного поцелуя выдохнула с не менее бурными объятиями нежная Кыйаарочка, а её крохотная Сарочка и вовсе с приятным шёпотом целовала мою Машеньку.

В душ неожиданно вошли вместе Катя и Мариночка в явно игривом настроении, совсем неглиже, желая нам помочь в самом тёплом, и милые принцессы без страха или неуверенности… повторили им тоже самое. К шоку нашему с моей изящной умничкой — без удивления, что тогда казалось нам очень странным, — они улыбались и согласились с их охраной нас!

Я фыркала на их однозначные слова об отдыхе и трудоголизме, но Машенька поддержала их четверых максимально горячо. Ну, блин!

— Вы и правда много работаете, вам нужен отдых, миленькие. Вы за нами так смотрите, как не все родители за детьми. Позвольте и нам с шаманочкой и южной принцессочкой ответить взаимностью! — произнесла Катя, а Мариночка обняла нас обеих с Катюшей на пару и взяла нас обеих при них.

Так в течение часа мы наслаждались долго и сладко, а якутская шаманочка с её супругой легко ассистировали нам четверым. Катюша с Мариночкой потом… помогли им взять нас, наслаждалась каждая из нас, и это было удивительно прекрасно. Если Катя нежная и ласковая в сексе, а Мариночка более сильная, то Кыйаарочка — дикарка, Сарочка тоже. Но нам понравилось с ними. Отблагодарили мы их обеих — их лоно на вкус похожих на вымытых терпким мылом зверей — по Мариночкиной инициативе игриво. Вчетвером, со сладкой «добавкой» для них — с двух сторон каждую, зная, что теперь мы вместе. Мы не были вчетвером против обрадовать Катюшу и Мариночку! Вах-вах! Лепесточки - мы, нежные попочки - они. Полноценный секс вшестером! Самое в этом всём удивительное, что не было ревности ни у одной из нас — наоборот, мы только шестеро сблизились!

— Мы видим чувства ваши к нашим красавицам давно, признайтесь в них, не будем больше ничего друг от друга скрывать! — говорила Катюша этим днём ранее, за пару часов до этого признания.

— Тем более, что мы тогда ваши тоже, а вы наши, мы согласны с этим! Без вариантов! — говорила Мариночка, обнимая Катюшу, которая нежно баловала её в этот момент.

Шаманочка и её кроха покраснели, но после этого кивнули и с поцелуями поблагодарили девочек. Вообще, она ростом с Мариночку, не с меня.

Когда они это всё нам рассказали, мы начали обе немного вредничать про сговоры и заговоры, но они поцелуями, а потом и Кыйаарочка с Сарочкой, успокоили нас. Если нет злого умысла, почему бы не сговориться и вместе сделать такой приятный сюрприз?

Мы им с тех пор, да и ранее иногда было, сюрпризы делаем типа ролевых игр, боди арта, творений искусства и походов по разным местам города, включая открытый нами всеми пятый в городе танцпол с расчищенным впервые за 20 лет участком с посаженными кустами черники, постоянно. Квартиры все наши девочки и мы сами сдавали и сдаём, забрав все личные вещи, проверенным жильцам, и тоже имели с них доход.

Я с Зариночкой и Олесей сама их искала и с ними за всё договаривалась, помогала делать это девочкам. Забота взаимная — святое. И мы на море друг о друге заботимся больше, чем обо всех наших девочках вместе взятых, едва не переехали туда! Отрываемся вместе на всю катушку!

Мы наняли двух крепких девочек-уборщиц, чтобы раз-два в неделю чистить бассейн, дорожки и прочее. Таня и Клава, девочки без блата и связей, крепкие и боевитые, но без друзей и потому вредные, без реальной карьеры. Мы легко помогли им, вначале с работой, затем с проживанием в Катюшиной прежней квартирке. Ну, а затем им легко стало нашими стараниями стать парой, и они убирают у нас всех на участках, не считая плохой погоды. Дома мы все друг у друга и живём, и убираем сами. Тоже раз-два в неделю. Приняли их в семью, и они приняли нас, но любовью баловались лишь между собой, и мы не настаивали. Это дело сугубо личное и добровольное, как у Заринки с доченькой, и у Айгульки — аналогично. Они, особенно Танечка, оказались хороши в работе по саду, вскоре обе помогали Олечке, стали садовницами и так остались. Убирали у нас всех вместо них нанятые из клининга люди. Ну, бывшие дорожные уборщицы-азиатки Айжан и Кымбаат, сделанные алёнкиными стараниями парой!

Даже Кыйаарочку и Сарочку мы вскоре приохотили к нашему с ангелами любимому занятию: сведению одиноких людей в крепкие пары и не только пары, что меня радует больше всего, а Машеньку ещё больше. Умнички, при таких-то средствах бросить образ жизни с беспорядочными оргиями, спиртным и наркотиками, стать любящей и искренне помогающей другим, причём, по своей инициативе, — это очень дорого стоит! Особенно это высоко оценили Айгулька со Снежанкой, горячо хвалили по всем подобным вопросам.

Причём, Снежанка разик прикололась и на холсте нас изобразила с Машенькой-Лозушкой, амазонкой моей. Смеялись мы долго. Мы и в туфлях и вечерних платьях на пляже, ещё и одетыми? Выдумщица наша мелкая! Впрочем, версия Катеньки и Мариночки в купальниках на надувной лодке оказалась не менее милой и забавной. Повесили в прихожей нашей оба произведения искусства.

Не обошлось и без накладок, как всегда и бывает даже в лучших начинаниях. Катюшечка и Мариночка, наши милые ангелы, при поездке в город Августины спасли от самоубийства тощую высокую барышню, с зелёными глазами, смуглее меня. Оказалось, вся её семья — муж и сын — погибли в автокатастрофе, а она сама не видит смысла жить дальше. Звали её Алина, и она держала маленькое кафе. Весёлая и добрая, стала им знакомой наших любимых девочек.

Вроде всё хорошо, но, когда мы четверо с хорошим настроением встретили её, то мои глаза, как говорится, заволокло багровой тьмой! Эта Алина была… той самой мразью, что увела у меня Аршака, и именно они с сыном погибли в ДТП. Она была наркоторговкой, известной в криминальных кругах как Морозко за отмороженность и продажу наркотиков детям с подростками. Она держала под прикрытием той кафешки точку по торговле губительным зельем. Не один десяток спущенных в унитаз жизней прервался по её прямой и косвенной вине. Танечка наша работала у неё раньше летом, то и уехала в наш город оттуда. Она многое нам про эти дела — запугали девочку, что не пошла в органы сразу! — рассказала.

Как оказалось, Морозко знала о нашем секрете и потихоньку собрала компромат на них, Катюшеньку и Мариночку, чтобы… шантажировать их! Самоубийство было просто подставой, чтоб разжалобить и подпустить к себе и своим тайнам дюже поближе. Я едва не убила её — Машенька насилу оторвала, неохотно, — но Катя с Мариночкой были в шоке.

Мы еле-еле их успокоили и всё детально объяснили, — да и сама мразь с хрипами перед позорным бегством рассказала, что мы все у неё в руках, и наша Танечка с Клавушкой могут не вернуться домой как-нибудь. Наши девочки горько плакали уже дома, корили себя. Этого ни я, ни моя родная Машенька-Ивушка, ни обе наши принцессы не могли позволить, поэтому утешали их обеих, как могли.

— Лучше бы она правда самоубилась, и мы не проходили бы рядом… — начала было Катюша, нежная Мариночка виновато всхлипывала у меня на ручках и не смотрела нам в глаза.

— Нет, мои любимые, вы спасаете правильно! Мои любимые, вы не виноваты, вы наши умнички и лапочки, добрые и ласковые. Никто не смеет обвинить вас, и вам не дадим себя обвинять, мы не дадим никому вас обижать. Поняли? — звенела шаманочка. Целуя обеим милым девочкам глазки наравне с нами.

— Если нужно спасти кого-то, спасайте, — шептала им я и тепло обнимала.

— Это святое, и за то, что эта мразь воспользовалась вашей добротой, ей сторицей воздастся от наших рук! На руках этой твари крови больше, чем в пункте переливания за углом, Морозко посмела тронуть вас, и за это она заплатит. То, что вы вместе «спасли» её, поможет мне с моей античной умничкой добраться до неё и рассчитаться за всех! Нечего ей самоубиваться, это сделаем мы! Вы правильно сделали, что отдали эту тварь в руки моей родненькой жены, супруги, вы наши умнички! — девочки нашему решению были смущены.

Та тварь не просто увела Аршака, мою первую любовь, — это ладно, я нашла намного лучше, что очевидно, но без труда приохотила его к торговле наркотой! И увела, и погубила. И сын у них родился с отклонениями, а именно — патологической агрессией. Чуть не придушил отца, а потом «вовремя» погиб в устроенном Морозко ДТП!

В общем, когда на меня с девочками при вечерней прогулке напали три бабы явно с уголовным прошлым в роли «опущенных» за отмороженность, и пара отморозков-мужчин, с ножами, мы отбились. Я на спор с принцессами одна голая на пляже отбилась от пятерых бандитов с ножами, так что потом это пришлось делать в отместку уже Кыйаарочке. После того, как я её с Сарочкой научила РЕАЛЬНОМУ бою, ха-ха-ха-ха!

Покалечили мы всех удолбищ, но я допросила одну бабищу. Имя Зарины её напугало, и она созналась, подробно и во всём. Оказывается, Морозко послала их нас покалечить и за мзду устроила им УДО. Что их потом по её плану убили бы в тюрьме при повторной посадке, стало очевидно даже этим отбросам. За посадку в другую тюрьму, где Морозко их не достанет, они сознались во всех её преступных схемах, о которых знали, и о той самой договорённости с ней. Там и сидят до сих пор. Потом они освободятся и будут нашими верными охранниками в новом магазине в соседнем городе.

По итогу саму Морозко не без участия Зарины и Августины посадили за очень многие прегрешения, и случайный — ну да, ну да, случайный, само собой! — недоброжелатель убил её ударом заточки в гнилое сердце. Дама не была виновата, как потом говорили с моей и заринкиной подачи, Морозко сама, всё сама! Парня, передавшего заточку, тоже не тронули и сделали даме УДО. Мы никогда не убиваем и не вышвыриваем прочь тех, кто отработал своё для нас, и тем выгодно отличаемся от чистого зла в лице твари Морозко и ей подобных.

Машенька порой смущается до сих пор, но приятно, а не в состоянии шока. Тем более, она одна, кроме меня и девочек-ангелов, Мариночки и Катеньки, знала тайну, которая меня до этих пор мучила. И эту боль смыть может лишь кровь виноватых. И смыла.

Собственно, и наши лапочки знают подоплёку этого. Убитый ударом локтя в моём животике ребёнок — намеренно, от обдолбанного стараниями твари Морозко парня, случился быстрый выкидыш, когда я беременная пошла в клуб, расставшись с Аршаком, — разделил мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

Мои родные девочки, особенно, Ивушка Машенька, разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ ещё раз. На этот раз с хорошей стороны, и моя жизнь принадлежит им за это!

Вот, почему я так прикипела к Катюше и Мариночке, так легко полюбила милую Машеньку! И девочек тоже! Много лет с самого начала наших с Машенькой отношений я это Понимаю с большой буквы. И раньше понимала, просто не признавалась в этом себе. И это понимание чувства лишь усилило!

Кыйаарочка и Зариночка сдружились крепко и помогли мне найти того урода. Этого не забыть, я убила его своими руками, в бою на равных. Этого мне не забыть никогда. В подвальчике, который оборудовали именно для такой направленности. Сама взяла без раздумий секиру, а он — булаву с острыми шипами. Я рассказала ему во всех доступных словах, что и за что.

Не согласись он драться и начни умолять о пощаде, сама бы разрубила ему голову, но к его счастью он принял бой. После короткого боя я сама вырвала ему сердце из разрубленной мной же груди собственными руками. Он увидел его бьющимся своими глазами — его сердце, ещё бьющееся, я лично показала ему.

Я потом дико орала и плакала часа три, но потом испытала ту самую «демоническую», а на деле настоящую радость, что свободна от того груза, что несла уже много лет. Машенька и девочки забрали меня оттуда, обмыли и нежно ухаживали неделю, пока я совсем не пришла в себя.

Шаманочка и израильская принцесса сказали, что это, месть боем, было посвящение, и я теперь — Воин с большой буквы, и больше того. Серкхит на якутском. Моя Машенька тоже прошла по наущению шаманки не менее страшное и притягательное посвящение — одна в лесу с рогатиной охотилась на взрослого оленя. Голой, на радость мне! Едва справилась, победила с несколькими ранами, и теперь шкура того оленя с рогами и черепом — её наряд в День Посвящения. Стала охотницей, Булчута на якутском же. Шрамы на плечике и ножке, полученные на охоте, были наравне с ножевым шрамом от грабителя предметом гордости, как и моя «четвёрка» на правом бедре от страшного удара палицы. Саму палицу и секиру мы вместе залили эпоксидной смолой и закрепили как символ свободы от прошлой боли вместе над нашей с Машенькиной кроватью.

А обработанный как надо череп самого парня теперь — подарок Августины. которая во всех Магнолидах души не чает и создала свою семью из 9 девочек. Назвала Красными обсидианами, аж Зарина к ней оттаяла! Череп стал отделанной мной лично обсидианом и смолой чернильницей для красных железных чернил. Ну, люблю я антиквариат и гусиные перья, чернильницы для написания самых нежных писем и открыток родным, что тут сделать! Августине и Кристине день Рождения я за счёт заведения в благодарность провела в ресторане, так что мы с ней квиты. Машенька, как и Сара после аналогичного посвящения — жена-охотница. Моя ты Амазонка, хоть меня так постоянно называешь!

Также сделали ранее встречу с прошлым и для Олесечки лично мы, под умелым руководством Зарины, научившей, как создать в нашем городе в южном районе такое же место для мести. Создали, и особых клиентов немало стало через год-два. Кроха таки нашла и вытащила из тюрьмы того урода, что изнасиловал её, и в прямом бою убила его лично. В новом особом подвальчике с кафельными стенами и шлангом водяным для сущего облегчения мытья. Да, каждый выбирал оружие из немалого арсенала, бой шёл без правил и насмерть, а трупы убирали обязанные Зариночке по ряду дел люди, — она выбила ему гнилые мозги из черепа не фигурально, палицей.

Мандраж через неделю у девочки вовсе прошёл, и она изменилась в лучшую сторону. Стала решительной и сильной, но с нашей Зариной она — маленькая девочка, что их обеих устраивает полностью. Через полгода уже она сама — Заринка помогла ей найти нужные связи, дальше Олеська нарабатывала их сама, — истово защитила ресторан мой и Катюшечки от «наездов» со стороны местных инспекторов, не понявших, с кем связались. Заезжих тут нет.

— Кровь за кровь, смерть за позор, родная Олесечка! — говорила потом в кругу семьи Кыйаарочка со всеми — Справедливость должна быть! Ты умничка, ты воин! Гордость семьи и, самое главное, гордость твоей родной мамы, Зариночки!

Мы отмечали всю эту справедливость бурно и нежно много раз, в ресторане каждый раз был праздник внеочередной. Все в семье знали, что сделали — и снова сделают при такой ситуации — наши девочки, и не без смущения многих одобрили. Особенно, аплодировала и поддержала всех Айгулечка, которая не признавала всепрощения, Заринка — тоже. Кроха Катя стала официально совладелицей ресторана, а не только директором, Мариночка теперь единолично владела антикварным салоном после смерти прежнего владельца от старости, и ей подогнали нужных поставщиков. Катя и Олеся с Зариной хорошо постарались. Тур. фирма была продана Зульфии, владеет крепко.

Это Машенька очень настояла, чтобы я меньше работала, блин! Ну как ей можно в чём-то отказать, а?

* * *

Именно мы стали продавливать проекты по высадке кустов черники, малины и клюквы, чтобы пары могли уединяться там и кушать ягодки вместо чипсов и свинины позорной. Потом создали две сети мелких кафе-чебуречных, «Заходи на пир» и «Еда на добрый день», фактом дочерние от «Мёртвого моряка», в нашем городе и городе Августины с Кристиной соответственно, с долей ей. Это, чтобы дрянь заграничная не лезла к нам в наш район. Наша территория!

Властолюбивый и крутой повар Адам пытался занять моё место, за малым Кариночка его не выкинула, но я подумала и под сок предложила идею намного лучше. Зачем тратить кадры, особенно, мастеров и заядлых, умелых в работе карьеристов? Мы в итоге предложили ему возглавить одну такую сеть, быть вторым не в Риме, а первым в Афинах, образно говоря. Он легко согласился на это, развернулся на славу и не подводит, так именно нам и надо.

Всем ярким и темпераментным можно и нужно находить применение, а не давить или вышвыривать, творя врагов. А жажда власти без грязных методов — и вовсе благая черта человека! Плохо, что полковник тренирует свой полк и обеспечивает его лучше всех, нередко отказывая себе в роскоши, чтобы стать лучшим? Нет, и мы сами тренировали таких, учили лучше держать власть и поддерживать высокий морально-финансовый дух подведомственных им! В конце концов, империи обязательно нужны центурионы всех звеньев, наша семья обеспечит себе их.

* * *

Фокус в том, что договоры на владение для Адама и всех дочерних предприятий с такими же моральными наполеонами, половина из которых принадлежала теперь Катюшечке и Мариночке, — наш подарок охраняемой нами с Кариночкой и Машенькой паре, благо Сарочка поддержала меня, — были составлены с отдачей нам части прибыли в 25-30%.

Так что, как они ни развивайся и не богатей — а мы в этом активно помогаем, убирая конкурентов, чтоб наши-Катины сети кафе купались в клиентуре и свежих деньгах, — не меньше будем за их счёт богатеть и мы. А благодаря нам и девочкам — все Магнолиды, мы имеем для всех общий денежный котёл и отдельные для каждой есть тоже, нет кого-то богаче или беднее среди нас.

Только дурак режет или же не замечает Жар-Птицу, несущую златые яйца, или не в состоянии её себе создать при наличии хороших ресурсов! И ищет за тридевять земель вместо создания на месте. Не место красит человека, а человек место!

С той же целью был отреставрирован и переименован второй в городе средних размеров кинотеатр, отныне «Остров-Прибой» на западном около немало облагороженной рощи. Там крутили подсосно-американскую ерунду, а что-то более полезное и учащее добру, и все ряды из диванчиков были разделены перегородками помягче, чтоб целоваться и прочее можно было не только в 5-м, последнем ряду. В двух залах.

Первыми оценили эти новшества те самые влюблённые, тот самый пример для всех, Борис Сокольский и Карина Рахматова. Оказывается, у неё фамилия двойная, Рахматова-Авлар! Так как у парня были проблемы с работой, вначале он стал в кинотеатре старшим, а потом и врачом-лаборантом в ксюшиной клинике, а его милая южанка-жена — психоневрологом для рабочего и не только персонала.

* * *

Мы вскоре нашли милую греческую красавицу среднего роста с грустными глазками. Амалия, бывший кардиохирург, а год… работница общепита в макдаке. Его мы закрыли потом легко два года спустя, в 2016-м.

Мы узнали о ней всё и помогли с нормальным трудоустройством в Ксюшину клинику, и по ряду причин личных я очень ей сочувствовала. Машенька по причинам, которые остальные наши узнали лишь через 6 лет после начала наших с Машенькой отношений, солидарна со мной в этом. У Амалии не было ребёнка, ведь единственная беременность кончилась выкидышем. В греческой родной общине ей не найти себе мужа, её теперь считают негодной, ущербной, как и меня на моей родине, эх!

Оказывается, работала она раньше в гос. больнице города, но из-за отсутствия блата растраты и халатность главврача с его сукой-женой спихнули на Амалию. Её под угрозой посадки по ряду статей тупо вышвырнули на улицу.

Солидарные с тем, что умелых без блата и обиженных продажным начальством надо брать в свою личную армию, мы по Машенькиной инициативе привели её к Ксюше прямо за ручку. Оформили, теперь она довольна в плане работы. Моя Машенька, ты умничка и всё для меня! Подарок Амалии от нас в виде попавшего под машину главврача и всерьёз и надолго засаженной в не столь отдалённые места его суки-жены ей очень понравился. Она смеялась и танцевала с нами всеми.

Но проблемы от всего пережитого стресса у неё были в личной жизни. Мы решили с общего согласия наших любимых пар ей помочь и в этом, благо она очень темпераментная. Танцует и целуется девочка взаправду божественно, мы с Машенькой обе оценили, массаж после лёгких Машенькиных уроков — аналогично. Самой ей наш массаж приятен, видно её желание. И бриться отучили. Но получать с нами полноценную радость она не могла, хоть мы очень старались. Она очень грустила, уходила в молчанку, плакала одна в нашем саду, где жила в пристроечке во избежание взрыва её частного домика на западном руками обязанных главврачу бандитов. Таки подожгли, предосторожность была уместной. Амалечка сама его потом в особом подвальчике забила шипастой палицей насмерть, как и наркодилера-санитара, ранее активно помогавшего жене главврача в наркоторогвле и постели...

— Мои нимфы, я не такая, со мной всё не так… — плакала она, когда мы её там находили и «брали на ручки». Мы с теплом девочку обнимали, гладили её и целовали шейку, губы.

— Амалечка, не переживай, с тобой всё хорошо. Просто девушка тебя не удовлетворит, тебе нужен именно парень, потемпераментнее. Как ты сама, милая Амаленька, — успокаивали мы её.

С помощью некоторого известного оснащения обе — вначале по очереди и потом одновременно, и второе ей к нашему общему приятному удивлению понравилось намного больше, — за три недели доказали ей, что с ней и её либидо всё в полном порядке. Она истово кричала и отвечала нам обеим полной взаимностью. Благодарила нас обеих и девочек наших всех за то, что вылечили её.

— Не переживай, Амалечка, мы обе с девочками — не мужененавистницы, так что от тебя не отстранимся.

В итоге мужа ей мы нашли, и она теперь мать нескольких детей, с мужем полный порядок, выпивают друг друга досуха, что нам в радость. Мы вскоре приняли её в Магнолиды, и она — член нашей семьи. Что особо приятно, её в наших отношениях и играх ничего не пугает и не смущает. В сексе её целиком и полностью удовлетворяет муж, и наша помощь ей помнится, высоко ценится.

Нищих и бомжей, кто не спился, мы охотно выводим в люди по их профессиям, и они на нашей стороне больше всех. Алкоголизм и курение мы не переносим и никогда не позволяем никому употреблять-курить-бухать. И не будем делать. Рюмашка на праздник — только сока и минеральной воды, никакого алкоголя. Даже для запаха и гостей, мать его!

* * *

После прошлой поездки на Чёрное море Кариночка и её стройная красавица Машенька нашли так двух влюблённых девочек из другого города, начинающего кардиохирурга Нину и молодого психиатра Лену. Среднего роста, немного тёмненькие, на личиках и теле пушок, худые и тренированные. Они очень любили йогу босиком в саду Леночки, у которой ранее обе жили, и утренняя йога всегда у них оканчивалась одинаково. Плавным взаимным избавлением от облегающего чёрного трико без прочей одежды и всякого белья в позе львицы раздеваемой. Со львиной же страстью в итоге. И с поцелуями густо покрытой светящимися в темноте и зеркальными татуировками, в виде цветов и синих драконов с виноградной лозой, спинки у становившейся в позу львицы Ниночки с поцелуями всего эпилированного тела у Леночки, строго так.

Что интересно, им никогда не надоедали одни и те же, хоть и чудесные ласки и прелюдии. А попочки друг другу язычком они ласкали при этом так нежно, — все мы перед близостью посещаем и туалеты с биде, и душ, так что у нас всё промыто, и неприятных ощущений нет никаких, — что мы все стали постоянно и каждый день брать пример с них. До этого эту сладость испытывали лишь Машенька и Кариночкой, мы все как-то смущались делать это часто, но теперь балуемся так часто, и это приятно. Удивительно, думали все мы, но убеждались в этом сами, когда обе йогини тоже стали частью нашей семьи и после переезда в наш город после месячной переписки. Никакого шпиона в лице Интернета, бумажная, слегка сбрызнутая слабым розовым парфюмом простая почта с намертво заклеенными конвертами! Так вот, они продали квартиру и дом свои, вложив деньги в 2 однушки для сдачи их в наём и рыбный магазинчик, они там обе хозяйки и получательницы денежек. Зариночка подсуетила, за что ей спасибо много раз.

Они стали работать у Ксюшеньки и жить у неё же по ласковой просьбе её и Алёночки с Ольчиком и Владочкой, принося в дом дополнительную нежность и задумчивость. Они приняли любовь четверых умниц и остались вдвоём, что вызвало уважение у девочек. Им сделали беседочку и оборудовали часть садика для йоги. Потом, когда мы отмечали год работы их магазинчика и взятия в семью, то сделали и небольшой бассейн под прозрачной крышей с обогревом, чтобы фрустраций из-за непривычности условий у них по поводу страсти и отдыха не было.

Познакомиться с ними благодаря общей страсти к времяпрепровождению у моря ночью в отпуск не составило труда. Сблизились наши девочки с этой прекрасной парой сильно и сладко настолько, что узнавшая об этом — у нас в семье нет тайн, все наши знакомые с друзьями нашей семье известны, всё о них и друг друге знаем мы все от и до, — Кыйаарочка с Сарочкой за малым не начали ревновать. Даже проверили девочек парой приёмов, и хоть бы что. Недолго и без злости сдружились, нашими стараниями: после двух актов приятной общей переписки с ними обе принцессы быстро успокоились и сами посоветовали Ксюше их взять к себе в клинику. Чтобы все сердечки были вместе, никакого расстояния.

Тем более, что обе докторши были строго против того, что их воспринимают как курортный роман, и, чтобы их контакт с милыми амазонками как-то прервался. По любой причине.

— Мы — не увлечение и не эпизод! Никто не смеет нас видеть в этом качестве! — так писали они нам всем, и мы это знаем. Кыйаарочку, даже при проверочной демонстрации ей своих особых умений, они не испугались. В итоге она их первая благословила и жала руки, целовала. Ибо уважает смелость.

Другой город в округе Братска — не помеха, девочки сами оплатили всё и благословили Ниночку с Леночкой так, что чуть не получилась оргия. Хотя получилась вдвенадцатером, каждая привела к пике каждую. Нежно. Влюблённость девочек в нашу Кариночку и Машеньку была такой же сильной, как у Зульфии к нам, и мы все это приняли. Но Зульфия полностью довольна мужем, как и Амалечка, так что при них мы не балуемся, чтобы они не завелись и не сидели злыми, недовольные, пока мы все отрываемся. Так нельзя же! Встречи с нами и нашими девочками особенно наполняли их обеих радостью, как и нас всех.

Кыйаарочка и Сарочка нашу милую Ниночку и Леночку теперь всегда рады видеть, позволяют им целовать и брать своих девочек, и нас с Мариночкой, а ещё больше — ассистировать. Тем более, что симпатия и влечение стало взаимно у нас всех, но реализуем его, как говорилось не раз, чаще лаской и взаимной помощью, массажем и поцелуями. Хотя в сексе никогда не отказывали им, да и не будем делать этого дальше. И они по отношению к нам тоже. Принцессы и ангелы потеплели к ним, и часто мы все ассистируем им, а они нам. Главное, что самое сладкое — только для любимых.

Девочки все, и легко мы полюбили их, правда! Успешные и приятные попытки поделиться сладким с родственницами по нашей семье всегда сбрасывали напряжённость и неутолённость скрытых чувств. Знали мы и знаем теперь, что бояться нечего и ревновать тоже, они — честные и любят лишь друг друга в полной мере, как я Мариночку, а сама Кыйаарочка — Сарочку. Ксюша вовсе была от них в восторге, инициативность обеих красавиц помогла клинике подняться ещё больше. И не отказывала им в том же самом. У тетрады Ксюши к нашей Ниночке с Леночкой не меньшая взаимная симпатия.

А их чудо-хобби, дело жизни, йога, передалась и нам, они нас научили. Это очень хорошо тонизирует, прямо в процессе овладевали друг другом к их широкой улыбке. И именно йога помогла Кариночке вылечиться от трудоголизма, Машенька рада этому больше всех, и мы с принцессами довольны.

Также мы все помогали и помогаем, и будем помогать друг другу и в делах рабочих и денежных. На нас работали напрямую, в общем, 26500 человек, косвенно 40000. Трудно поверить, что можно так подняться, но с помощью семьи можно всё. Если мафиозные семьи так могут, то нам подобные — в тридесять больше. И не говорите, что не знаете, это всё прочитав!

И ещё штрих к характеру наших девочек. Когда мы вдвоём с моей беловолосой чудесницей проснулись в доме Ксюши на удобном диване, утро началось с крика Совика. Эльфового, дюже кусачего и голосистого сычика, — я сама подарила его Ксюше после охоты на лису по купленной лицензии. За частое наименование меня совёнком. От моей Валькирии набрались, вся семья, блин! Но громкие крики после появления проходившей мимо певуньи Ольки тут же утихли: я с интересом посмотрела и поняла причину. Этот мелкий монстр, с которым сладу ни у кого не было, отвечал на Олькино воркование своим и теперь тихонечко кушал из её рук. Вот, что же будешь, даже грозную шаманочку бесстрашно клевал, а эту милую барышню — нет! Вот тебе на, Чёрта моего тебе отдам, Олечка, вот и посмотрим, как он тебе на ручки-то дастся. Ха-ха-ха!

* * *

Не раз нас пытались реально убить и разорить, натравить госорганы, в которых в растущем числе сидели спасённые нами от разорения своих ИП и обязанные полным сокрытием собранного другими людьми компромата трое. Счастливая в замужестве стерва и любительница классической музыки стройная Согдиана Аланова, жёсткий и принципиальный охотник на оленей усач Дамир Нугаев, а также самый опасный для врагов носатый синеглазый рыбак Вячеслав Ратмиров, все из ФСБ в разных чинах. Были такие, что даже применить насилие или взять в заложники. Но они не понимали, что тронул одну из нас — тронул нас всех.

В итоге-то мэром нашего города стал наш «человек с Ривер-стрит», как написано в рассказе «Чёрная книга» от незабвенного Роберта Говарда, а не ставленник откуда-то извне. Вернее, стала, и жила она на набережной старой, что лишь усилило сходство с тем рассказиком, но без злого Эрлик-Хана, ха-ха! Чуть грустная на южное с орлиным носиком и пушком личико, грустная характером, почти сорокалетняя «великанша»-гречанка 210 см ростом, Василина, бывшая атлетка и владелец разорившегося завода — не вино-водочного, как можно подумать в нашей забытой всеми глубинке, а по изготовлению мебели.

Мы, узнав о её беде, по нежной инициативе Ниночки с Леночкой и Зариночки с Олесечкой восстановили сам завод. Сами в манере закрытия макдака разорили и закрыв местную «Икею», а также сделали Августинку и Кристиночку их подругами. Они «списали» им все-все долги бандитам с банками. Недешёвая инициатива, но мебель в городе теперь наша, не тупая и сделанная из опилок иностранная!

С самой первой встречи мы научили её не стесняться своей девушки, такой же фигуристой и тоже очень пышной Всемилы, ростом без малого 195 см. Девушки зеленоглазой и доброй, любительницы фотографии с конопушками, чей закрытый из-за кризиса папин рыбный «Магазинчик моряка» выкупила Ниночка и её чудесная Леночка. Мы очень рады, что кризис не ослабил их любви, и с ними легко сдружились. Помогли им во всём этом уже не только вездесущая и чаще называемая за глаза в городе Всемогущей Заринка и Августина, но и, как ни удивительно, Катюша и Мариночка. Они убедили Августиночку помочь, наши ж вы с Машенькой моей ненаглядной умнички!

Всемила стала заниматься поставками рыбы в городе, обе девочки стали членами нашей семьи. Приняли нас всех. Не без смущения, конечно, и вмиг очень сблизились с Ниночкой и её доброй Леночкой, трений ноль. За все-все вещи по выкупу магазина они друг друга при всех нас жарко простили. Даже скажу больше, две эти пары стали по тёплой инициативе обеих наших великанш-охотниц, как они сами любят себя называть, — после очень недолгого колебания и ещё более недолгого взаимного соблазнения с признанием в чувствах — жить вместе. Прямо, как мы с моей родной Машенькой-Ивушкой, Божественной Амазонкой, стали близки с Катюшиной ангельской парой. И с милыми стройными принцессами тоже. Даже намного ближе, почти, как у ксюшечкиной тетрады!

Мы это все принимаем и очень рады их счастью. Как и то, что Ниночка с Леночкой стали по факту доченьками и любимыми девочками охотницам-великаншам. Они в итоге к нашей грусти стали реже с нами бывать в некотором смысле, чтобы снова не возбуждать угасшую взаимную ревность у нас шестерых с родными ангелами и принцессами. Мы действительно чаще ревновали и грустили, живя ввосьмером, что они озвучили со слезами и приняли решение быть с нами реже, чтобы не было ревности больше!

Правда они нас любят, раз пошли на это всё, и мы их любим! Благодарим их часто и с теплом в душе и душевой тоже, каждая от себя и очень искренне. Ниночка и Леночка понимают наши чувства и поэтому нечасто сливаются с нами всеми, но их помощь и ухаживания, охрана очевидны, и с парой огромных красавиц чувства у нас стали такими же. Взаимно, причём. Это прекрасно, тем более, что это всё взаимно, они приняли любовь своих доченек нам и полюбили нас всех!

Мы помогаем им всем четверым всенепременно. Праздники, подарки — чаще и больше. Кыйаарочка и Сарочка особенно стараются за помощь Кариночке и Машеньке, которые часто бывают у обеих йогинь с их грозными великаншами-красавицами-любимыми-мамами-царицами, но смуглая пара перещеголять их умудрилась не раз.

Бриться и пользоваться помадой, косметикой-пудрами мы отучили всех-всех в семье. Они к нам всегда с теплом, благодарны нам и всегда нам рады, но живет чудесная мэр и Всемилка в ксюшином доме. Прописаны они обе в другом месте, так что мало кто знает их с умничкой Всемилочкой истинное жилище, и поэтому не докучают зря. Так им обеим добавили по инициативе Ксюши и Ольки пристройку рядом с ниночкиной-леночкиной, того же размера, с уже общим садом для йоги и общей крышей. Так что обе чудесные пары всегда видятся поутру и учатся взаимной радости с йогой. И занимаются ей, беря с милых докторов пример. Грусть у них была подобной моей, поэтому я с девочками с радостью успешно помогла им избавиться от неё.

С ксюшиной тетрадой отношения у них — уже моими с Машенькой стараниями — стабильно расчудесные. Поначалу они смущались их и нашей свободе, но распробовали вчетвером и сами наслаждаться стали. С ними ввосьмером они тоже пробовали, но редко и для сброса фантазий. Довольны были все, но часто они так тоже не делают во избежание повтора истории, что все хорошо приняли. Танечка и Клавушка с удовольствием ассистировали им при встречах и сами наслаждались их ассистированием, но не присоединялись в близости ни к кому. Не их это. Так же, как наши чудесные пары Заринка-Олеська и Снежанка-Айгулька, они лишь со своими половинками намертво.

Хотя эти две пары всегда рядом, всегда тепло общаются и уже страстно помогают друг другу в ассистировании очень сладко с поцелуями всего тела, просто залюбуешься. Все мы честно и любуемся, но дальше с ними не заходим. Да, и они прямо всем сказали, что больше дальше нынешнего не зайдут. Пробовали, по итогу неудачно. И на нас тоже никогда не претендуют, и между собой пары их могут лишь так, как сейчас, а та самая близость — лишь со своими половинками. Так было, есть и будет всегда, честно сказали обе южные красавицы и их дочери. Не злясь и не отстраняясь. Скорее, наоборот. Мы это приняли и к этой теме не возвращаемся, они и так приятны нам всем. Близки.

Но целоваться и играть в «передачу поцелуя» силачки приловчились наравне с нами всеми прекрасно и очень скоро. Незачем стесняться, если желание есть, и оно взаимно! Всем бы так, как нам с родными, было бы другое общество без войн и нищеты, боли и раздоров.

В городе появились — инициативой именно Танечки и её уже лучшей подруги Амалии с Зульфией на пару, мы ценим инициативу друг друга очень сильно, — скверы и именные клумбы с названиями в честь всех членов нашей семьи. Да-да, всех — никого не забыли. С закрытыми живой изгородью из шиповника и сирени широких чистых лавочек с фонтанами без камер внутри, только снаружи, именно для взаимной близости всех желающих. Сами ради кайфа этим воспользовались с Машенькой и нашими девочками, в сквере моего имени, Карины Рамазановны Клычевой, и в сквере имени моей Марии Мирославовны Захарьевой, очень всем нам там понравилось.

И бассейны, кафе, закусочные открыли имени нас всех. Все 22 девушки в нашей семье получили в городе своё именное! И по одному деревцу магнолии в садах Олечки и Кыйаарочки с Сарочкой. Танюша и Клавушка их посадили и ухаживать взялись сами за ними больше всех, кроме Олечки и меня. Умнички!

На море я встретила свою давно не виденную старшую сестру Мадину, которая торговала на Навагинской в Сочи. Не нашла себе нового мужа после потери Рамазана в ДТП. Жалко её, она видеть никого не хотела из родни десять лет, что взаимно и понять можно. Клеймо вдовы очень сильно её подкосило, и мне жалко, что я не смогла раньше узнать о её плачевном состоянии. Тем более, я очень боялась её непонимания моего нового, кхе-кхе, статуса. Когда она увидела нас обеих с любимой Машенькой в водопаде на Мамайке, мы не стали играть в пай-девочек и всё ей рассказали.

Она была в шоке, но не прокляла нас. Это для нас обеих было радостью, настоящей. Она последовала нашему примеру и с нашей помощью стала супругой — в США официально! — милой и на удивление любящей сочинские красоты вдовы, сорокалетней спортсменки, негритянки Барбары. Живут душа в душу в Майами. Барбара оживила Мадину, за что я ей очень сильно благодарна. Мы с ней все хорошо дружим.

Теперь-то мы все, Магнолиды, чувствуем себя в несколько большей степени защищёнными, помогаем бедствующим и не спускаем никому никаких обид, как и ущерба нашим родным. К примеру, и Олеся уже тоже с Кыйаарочкой и Машенькой моей много чем портили жизнь таким персонажам, а посмотревшим косо наших родных мы помогали долго-долго думать о бессмысленности дурного образа жизни.

* * *

Почему-то в нашей семье все окружающие, кто знал о её наличии, считал её главой Ксюшеньку, мою Мариночку, порой Зариночку или самую богатую во всём городе общими усилиями Кыйаарочку, или изредка меня с Василинкой, хотя на деле мы все равны, хоть Василина и мэр. Быть всегда начальницей ей немало утомительно, а где-то частенько хочется быть просто маленькой девочкой, что её супруга и обе доченьки приняли охотно. В нашей компании ей приятнее, чем в кресле мэра, и её милое «детское» увлечение, чтение стихов и их сочинение для Всемилочки плюс нередко для нас, нам очень по душе.

Постоянных старейшин у нас в семье-общине нет и не будет. Вернее, главные старейшины — мы все, без исключений. И все одинаково обладают силой, голосом, своей инициативой.

Когда мы все совсем уже состаримся, как решили мы по инициативе моей ненаглядной и ненасытной Мариночки-Валькирии, то будем помогать другим создавать семьи. В прямую помощь нам и ради передачи нашего дела. А балдеть, отрываться и посвящать себя друг другу мы будем всю жизнь, даже глубокими старухами. Хоть Зариночка, Кариночка, Ксюшечка и даже я уже года два за компанию с доброй Василиночкой и Зульфией имеем всё более очевидную «седую нить» в волосах, мысль красить волосы была отвергнута резко. Не в последнюю очередь после моих и владочкиных «криков», и по прямой инициативе Олесечки со Снежаночкой, за что им спасибо отдельно троим. И как-то «молодиться» косметикой тоже не будем, мы хороши и в истинном образе. Без штукатурки проститутской.

Всесильны ли мы? Пока, только пока — нет, но наша взаимная помощь и любовь возмещает этот сугубо временный изъян. Всесилие — в любви и крепком единстве. Немедленной и максимально нокаутирущей мести за любые обиды.

Глава 1

Ночь была прекрасна, когда тёплая галька тихо хрустела под нашими с Кариночкой голыми ножками, а пенные волны знай себе шумели несмолкающую песню. Ветерок по-доброму и с прищуром вечности ласкал нас обеих, ведь одеждой в это августовское новолуние мы себя на черноморском пляже не утруждали. Как и всегда ночью. На отпуске мы гуляем у моря и наслаждаемся жизнью, как хотим, и так будет всю жизнь! Да, я уже попрятала и всегда прячу от моего родного солнышка все ноутбуки, сотовые телефоны, планшеты. Никакой работы в отпуск, милая моя античная красавица, ты вся-вся моя и только моя!

Наши девочки не знали поначалу, как мы отдыхаем с моей супругой, но мы рассказали, и они вскоре стали следовать нашему примеру. Потом очень восторженно делились с нами новыми впечатлениями, говорили, что ночью на пляже они сливались в единое целое, как никогда. И пропал весь страх, стеснение, что для нас с любимой Кариночкой немаловажно.

Да, моя Амазонка, с тех пор, как ты избавилась от груза прошлого, ты при своих сорока двух годах и «серебряной нити» в тропической тьме кудрявой гривы выглядишь на десять лет моложе, чем при нашей первой встрече в том синем автобусе под проливным дождём! Ты смотришься всегда и везде просто сногсшибательно, даже я завидую, будучи ростом немного меньше тебя и не столь фигуристой, как ты, моя львица нежная! И смуглой мне не быть, я от рождения светлая, как бумага, плохо загорающая худая «жердь». Никакие Катюшины и Мариночкины ужины-пиры не помогли располнеть ни на килограмм. Остроносая, глазастая, густобровая, грудь маленькая, подкожного жирового слоя для плавности форм НЕТ совсем, но уродиной себя не считаю. И Кариночка моя самая родненькая красавицей и Лозушкой виноградной, и Ивушкой всегда называет, так что волноваться мне нечего. Пускай за внешность волнуются слабаки, главное — уверенность в себе и поддержание себя в должном тонусе.

Вот и сейчас, идя с тобой за ручку, я счастлива. Нет, у нас при таких прогулках всегда на плечах пляжные в алый цветочек сумки, в которых у нас есть зеленые в ярко-алый и синий цветочек индийские сари, синие же сандалии, водичка с влажными салфетками и едой, покрывалом для «пикников», в кавычках и без. Таким образом, в «цивилизации» мы обе не особо выделяемся из толпы.

— Машенька, солнышко моё нежное, моя Ивушка-Лозушка, иди ко мне, радость моя! — вдруг прошептала она своим чарующим контральто, обняв меня за тонкую талию и стеля покрывало прямо на гальку…

Час спустя мы довольнее паровозика лежали и отдыхали, чёрные кудри моей львицы-амазонки играли с моими грудками, а она тихо задремала на левой чашечке, обняв меня за талию. Теперь я за мою супругу спокойна: обе наши девочки больше не вызывают ревности, как раньше. Да и они друг друга к нам раньше ревновали ещё больше моего, но мы спокойно всё разрулили, Катюша мне помогала больше всех, несмотря на «сюрприз» от наших северных принцесс. Они обе с Ниночкой и Леночкой по инициативе Сарочки и её принцессы помогли мне отучиться самой и отучить Кариночку от её «зверского» трудоголизма, за что я им обеим благодарна по гроб жизни. От ревности нас обеих они отучили тоже.

Катюше я за то же самое благодарна тоже, в чём ей призналась, ведя её в очередной раз за ручку к её белокудрой Валькирии, красавицы чуть пониже мой супруги ростом, но не менее пышной зеленоглазке Мариночке. Благодаря всему этому мы беззаботно проводим вместе большую часть дня, не только за мятным чаем и в супружеской постельке.

То, что Кыйаарочка и Сарочка в нас по-настоящему влюбились, было «ушатом холодной воды со льдом». Да, реальным сюрпризом, приятным. Как и то, что они с Катюшей и Мариночкой вовсе не ругались на эту тему, а по их же тёплой инициативе нам в чувствах раскрылись. Подтекст мы понимаем, но не против, мы должны уделить друг другу больше времени и внимания. Нам нравились и нравятся обе принцессы, мы много лет с ними дружим, но теперь мы к ним куда ближе, чем к просто близким подругам, хотя к Катюше и Мариночке мы намного ближе, чем к ним.

Их охрана и забота, взаимная, нам очень помогают, и мы делаем им в ответ праздники жизни как можно чаще. Даже я признаю близость с ними, хотя часто ревную Кариночку мою милую и самую прекрасную к каждому камню, каждому фонарному столбу. Да, и начавшаяся год назад катюшина с мариночкиной охрана, как и общая забота по отношению к нам, обеим нам крайне приятна. И Ксюшины девочки мне очень в радость, как и моей Кариночке!

Но сейчас Кариночка только со мной, а я только с ней, мы все решили вместе, что надо почаще быть только вдвоём, чтобы не было ревности и «перегрузки» друг другом. Мы сняли у сестры Кариночки, Мадинки, квартирку, благо она позволяет нам жить там летом и осенью. В прочее же время она сдаёт жильё ребятам с мор. вокзала, проверенным морякам. Сама она теперь приезжает из США с активной супругой, — Барбарой Фримэн, угольно-чёрной спортсменкой и реальной умницей, — лишь на недельки две-три и всегда нам «передаёт вахту» наилучшим образом.

С Барбарой и ней самой по инициативе Кариночки-умнички мы все регулярно переписываемся и поздравляем со всеми праздниками. Никакого шпиона и сборщика компромата в лице Интернета и СМС, фото на телефоны, только письма с кучей открыток и парфюма, и для фото — полароиды! Система — враг, не должна она знать о нас вообще ничего. Да!

Задремала под рокот волн и я, гладя одуряюще пахнущую еловой смолой с мускусом гриву своей нежной амазонки, но часом позже она типа разбудила меня самым нежным образом. Как же она «ест» меня, так никому не под силу, я просто изгибалась всем телом и кричала, не переставала сжимать бёдрами её нежное, покрытое невесомым пушком личико. Она покрывала всё мое тело поцелуями, дразня и сзади, и дальше. Попала во все точки. Да, как она берёт меня в полную силу, лаская долго и гладенькое из-за сделанной сдуру по юности эпиляции лоно, и промытую перед страстью попочку, слов нет!

«Прилетев» пять раз, я без малейшего сопротивления уложила её на сильную спинку. Она захотела предложить мне на десерты одновременные ласки, но после моих долгих поцелуев осталась на спинке. Я безо всякого сдерживания чувств целовала её шею, ушки, личико, носик с горбинкой, глазки, шумно вдыхала аромат её волос, а затем ласкала язычком полные чашечки, почти чёрные ягодки на их смуглых вершинах.

— Хочу смотреть и любоваться тобой так, Кариночка моя родная! — прошептала я ей на ушко. — Хочу слушать тебя!

— Моя радость, я твоя! Только ты, только ты меня уносишь в рай! — ответила она. — Моя радость!

Моя царица нежно направляла мою голову ручкой, и я никогда не было против этого. Прошлась тепло быстрой «дорожкой» из поцелуев по её сильному и бархатному от пушка животику, залюбовалась чёрным ромбиком с полосочкой вверх до пупочка и целовала изнутри её нежные бёдра. Лишь потом, после еле-еле сдерживаемого желания я взяла её во всю силу. Обожаю так любоваться, как под моими руками вздымается её смуглая колышущаяся грудь, ходит ходуном обманчиво мягкий, со стальными мышцами под нежной кожицей животик и такие же точно бёдра. Люблю ощущать и пробовать её конвульсивно сокращающееся вкусное, сочное и жаркое лоно с попочкой, как нежное тело античной амазонки просит ещё и ещё.

Да, ни Катюша, ни Мариночка, — к общему пониманию и моему спокойствию — не так чувственны со мной и тобой, как ты со мной, и тебе самой с ними и на треть не так хорошо, как со мной! И стоны твои для меня — самая сладкая песня во всём земном, подлунном мире. Я за малым от возбуждения не опустила ручку к себе и не стала помогать собственному гладенькому лону «искрить», но сдержалась. Тем более, от этого меня отучила именно ты, как и я тебя, нежное солнышко моё, Кариночка.

Когда ты пришла к «пике», бурно напоив меня самым вкусным и не забыв помочь мне разика два, мы покушали, выпили за нас и нашу совместную жизнь и съели в один присест все наши припасы. Ещё бы, четыре утра на носу, скоро домой к Мадинке. Отсыпаться после жаркой, бурной ночи.

Благо, причина отдыхать больше обычного у нас есть весомая: мы двумя часами ранее знатно развлеклись дракой. Обожаю такое, ты приучила. Идём себе, идём, так нам дорогу нетвёрдой походкой переходят три немытых «джигита», ещё и пьяных «в дрезину», вдрободан.

— О, какие сочные сучки, сладкие, покувыркаемся этой ночью! Ребята, сколько им дадим за три часа?! — пробулькал один, плохо имитируя кавказский акцент. Второй ростом пониже, потный и облитый дешёвым одеколоном, пробурчал что-то про расточительность, но он к нашему удивлению оказался коротко стриженой бабой с подбитым глазом. Ещё и харя в хлам расцарапана. Сам «главарь» был со щетиной и тоже расцарапанным лицом. Да уж, как вас троих мама вообще родила?

— Много, жопой не расплатишься, хотя она, судя по твоей походке, и так уже порвана! — ответила я этому сброду голосом невинной девственницы. Едва не сблевала прямо на них от вони, благо они бы от этого не стали пахнуть лучше или как-то иначе. — Вы хоть раз в год-два моетесь, блевотина обезьяны?

— В общем, так, плоды немытого осла и собаки сифилисной уборщицы говна, чтоб на счёт три вас тут не было! — пропела моя Кариночка голосом на три уровня выше среднего во время пьяной драки в коммуналке, в предвкушении добавив ещё очень много чего про родословную их всех троих. — Раз! Два!

— Чё ты там вякнула, Ким Кардашьян сраная? — пробулькал с пьяной пивной отрыжкой «главарь». — Щас р-разложим тебя с твоей гладильной доской, будешь обслуживать нас всех со своей подстилкой, и кента нашего тоже, рыло целое оставим вам обеим! Может быть, бе-е-е-хе-хе-хе! Бхе-бхе-бхе!

— Вряд ли, надо проучить, сучки больно залупаются! Рассчитаешься за базар, сучара тощая, и ты, дылда! — добавила голосом дырявого по жизни героинщика уже женщина, если её можно так назвать. Третий «кент», плод любви помойной крысы и больного птичьим гриппом голубя, молчавший до сих пор, пробормотал что-то матерное и достал нож. Самый трезвый, но немытый наравне с теми двумя выхарканными из дырки пьяной проститутки недоделками. — Курва, за доской гладильной будешь все зубы выплёвывать!

— Это ты рассчитываться будешь сейчас, впрочем, на коленях с этими двумя и так за завтраки рассчитываешься каждый день с ними, ха-ха! Я слышала, за каждый батон хлеба! — ответила я. Так, всё, смертники уже они все, баба особенно, спокойно-преспокойно подумала я.

— ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО, ДОСКА ПОЗОРНАЯ! — проорала более-менее разборчиво баба, а «кент» с ножом кинулся на нас.

Короче, Кариночка на счёт три мигом сломала «кенту» руку, вывернув в хлам его плечевой сустав, а упавшая плетью рука выронила неплохой нож. Его она ножкой откинула метра на три, и «главарь» айда за ним, неудачно. Упал с моей подсечки сразу. Я за «подстилку», «курву» и «гладильную доску» с прочими глупыми словами сломала «главарю» нос и пару рёбер. Ну, а позор женского рода моими стараниями как-то само собой приложился о гальку пляжа затылком со всей силы и во весь рост. С сотрясением пустого, ха-ха, на контрасте с отключкой содержимого черепа. Да, упала неудачно, что скажешь!

Их стоны в духе «Земля круглая, ещё увидимся!» нас позабавили. Пинками их гнать прочь с пляжа не стали, сами пускай между собой разбираются. Никто из них в жизни никогда не сознается, что их, «крутых джигитов», отделали под орех две голые красавицы.

Мы напевали всякое и прошли ещё пару километров мимо спокойного Уч-Дере, полюбовались водами мелкой речушки около хорошо нам известного Дагомыса и тихо перешли её вброд. Холодненькая водичка, но в целом ничего. На каменистом берегу мы и отметили победу — уже 564-ю по счёту, мы ведём битвам точный счёт, — купанием и бурной страстью. А около выхода из ЖД тоннеля около Мамайки сделали всё описанное выше про пляж и покрывало с истреблением запасов провианта. И мытьём всего и вся перед тем самым, ясное дело.

Публики на берегу за весь наш маршрут было совсем мало, с нами даже пытались без зла, с добром познакомиться. Мы без крика и шума вежливо «отшили» компанию из пары барышень и троих парней, а потом решили как-то игриво разнообразить наш досуг, салюты бы запалить, что ли, завтра? А то у нас обеих волосы после игр в парке Ривьеры на глазах у молодёжи с отнятыми у всех сотовыми — они с радостью последовали нашему примеру, как всегда в таких случаях, — в прошлый раз в чём попало были, от перьев до хвои и сухой листвы. Теперь я понимаю, как могут быть даже у опрятных мужиков бороды в, э-э-э, супе, борще и прочем жире.

Да, Алёнке с её желанной и любимой нами всеми «тетрадочкой» не отдохнуть на море, как нам, им и в родном городе норм. Они и на родных берегах такое и не только такое каждую неделю устраивают! Но они — не мы, а мы — не они, хоть мы одна семья теперь. И мы с ними ни разу не ссорились, не было нежелания кого-то из них обнимать, слушать и видеть. И не только видеть, скажу честно, они нам нравятся во всех смыслах, мы им тоже ничуть не меньше, и иногда мы даём волю своим желаниям с ними. Как и они с нами.

Та же история — с нашими ангелами и принцессами, как все мы по умолчанию зовём пару Катюши и Мариночки, а также пару Кыйаарочки и Сарочки. До того, что нам даёт пара родных ангелов и пара ненамного менее родных нам принцесс, это в плане страсти не доходит, но все всё понимают, и никто не злится. У них то же самое, друг с другом слаще и ярче всего. Это нормально. Мы уважаем их чувства и их самих, и это взаимно. Они действительно хорошие люди, правда.

Но все они, даже Катюша с Мариночкой, не заменят мне тебя, Кариночка моя родная, я никому не отдам тебя всю и сама вся принадлежу лишь тебе!

Кстати, Мадинке с её любовью к картинам и прозе повесили в подарок на стенку спальни картину Бориса Вальехо про космическую сирену и девушку. Вот она, класс же.

Вообще сестричка моей супруги живёт вместе с Барбарой счастливо в браке в Майами, а невезучий до крайности в женщинах образованный сочинский микробиолог Андрей Кованов счастлив с Лорой Палмер из тех же США, живёт в Нью-Йорке с ней.

Японка с культовым именем Каяко и милая ирландка Рейчел, соседки, насмотревшись на них и узнав о нас, стали парой и стали сводить людей, как мы. Их первая пара — англичанин-спортсмен Джозеф Исмаил и хрупкая каталонка Орианна де Кюстин из Франции. Они оба живут шестой год в Гонконге, переехав из загаженного арабами-мигрантами Парижа, — самая прочная пара из известных нам иностранных.

Нас не забывают никто из них, всех, упомянутых нами, — общаемся по почте и регулярно, сеть не уважаем, взаимные посылки с подарками, открытки и пожелания счастья, приглашения несколько раз в год в гости — не отказываемся. Чтят нас они все и ставят в пример, ещё немного, и культ наших добрых и доступных всем идей родится. Они успешно семьи вроде наших творить начинают, надеюсь, и дальше так делать будут!

Кристина Кай, та самая, с двумя парнями-разрядниками, кстати, тоже была среди наших друзей, — я уже знала, как убеждать народ, и просто типа случайно познакомилась с ней. Дама она оказалась хорошая, хоть и видно, что темперамент через край, так что я стала её приятельницей и предложила закрыть ИП по торговле винами, а нам поставлять виноград, благо виноградники у неё — стараниями и советами Заринки и Олеськи, конечно же, почему я не удивлена! — ого-го. Она и её муж стала вскоре заниматься ещё и документальным кино, где не было показано спаривание, только чистая природа с пояснениями, обучающее видео без мировой экологической пропаганды мерзкой.

Тут помогла Айгулька по инициативе своей чудо-дочки Снежаны: её связи в полиции и кинобизнесе помогли сделать всю работу. Подарки Кыйаарочки и Сарочки меня также поразили и поражают до сих пор. Мы стали все это копировать и делать, и наша семейная империя и правда росла, а Катюша вообще умница, совладелица ресторана, выросла как руководитель. Её умничке Мариночке впору гордиться ей, что она постоянно и делает!

Всем находить применение на наших условиях — наш принцип, чтобы от нас не хотели уйти, ибо наши условия лучше, и отдача будет во сто крат. Участь той империи ацтеков с голым устрашением как принципом управления показательна: недоделанная империя-химера рухнула, едва-едва разжались челюсти страха. Нет-нет, не наш это метод, к тебе должны хотеть прийти и помочь, выполнить твою просьбу, а не делать чисто из-под палки с неизбежным саботажем и бунтами с риском кровавой смуты и дробления на стороны. А дом, разделившийся в себе, не устоит. Так-то!

Нередко мы все, чаще моя любимая пара, но и я не отдалялась от этого занятия, спасали и выручали из беды очень многих. По итогу верными телохранителями из бывших бандитов и информаторами из всех слоёв общества обросли и мы тоже. Мэр вообще — наша Василиночка, если что!

Эх, а ночь прошла замечательно, так мы с любимой пошли всем довольные отдыхать.

Глава 2

Пятница оказалась лучше, чем любой будний день, и не только по причине завтрашнего двойного, положенного всем выходного. Я спокойно гуляла около пруда, наслаждаясь тихим закатом и отсутствием толпы, а сидевшая на лавочках редкая молодёжь не пила пиво, а мирно целовалась. Я ждала этого, как и того, что этот пруд и улицы вокруг него больше не смердели кислым спиртным с выделениями и не оглашались утробным рыком.

Вскоре из-за недавно посаженного дерева вышла милая прямоволосая шатенка, одетая в красно-зелёное с белой и синей вышивкой платье и сандалиях на невысоком каблуке того же цвета.

— Лиссочка, милая, еле дождалась тебя! — обняла её я. Она сразу поцеловала меня в носик, чуть не сделала сливу и взъерошила рыжие кудри, которые я так тщательно убрала в подобие двух длинных кос.

— Работа утопила, Кирулька, ты же знаешь, мороженое дети-черти раскупили сразу, но наш холодильник еле жив по такой жаре, ещё и пиво спрашивали, блин. Написано же, мороженое, и всё тут, что им непонятно?

— Всё хорошо, мы вместе, у меня газеты и журналы лишь школьники берут и учителя, и ещё пенсионеры, говорят, интересно, но без тебя всё не то.

Да, наши профессии помогали нам с интересом слушать народ и узнавать о нём очень много, благо народ самый что ни на есть разный. Этим и справляемся со скукой, ну, до нашей прекрасной встречи с Кирочкой справлялись.

Эта страсть и помогла познакомиться, мы легко разговорились, когда я купила у Киры фруктового льда. Потом она стала приходить и покупать журналы — и не жёлтую прессу, а познавательное. Оказывается, она любит такое, как и я, перечитавшая на работе их все! Это мне по вкусу в людях, мы стали часто болтать и гулять вместе, потом попала к ней в гости. Дальше она ко мне, я предложила ей у меня — поздно было дело — переночевать.

Не раз мы гуляли по городу, любуясь им, поздним вечером и даже ночью, в летние месяцы без проблем расстилая одеяла и проводя ночь на открытом воздухе.

— Лисс, нас не закусают до костей? — спрашивала я свою подругу, когда она в одном купальнике после бурного купания в речке вытиралась и ложилась на своё покрывало спать.

— Кир, уж тебе про кости говорить не стоит! — смеялась та, доставая мазь мятную от гнуса и прочих насекомых. Легко натирала меня, а я — её. Просыпались мы, как ни странно, без укусов, а завтрак был в таких случаях в виде фруктов и сока, а после него мы пешочком доходили до лисочкиного дома около речки в камышах и кушали нормально, а именно курочку гриль на двоих.

Когда я и она сидели на лавочке, мы нередко обсуждали всё услышанное за день и пили сок, этим летом я стала класть её голову к себе на колени, она разувалась и лежала на лавочке безо всякого стеснения, играя со своими деревянными бусами и моими кисточками на рубашке — люблю стиль кантри, что поделаешь!

Я к своему приятному удивлению понимала, что больше мне, кроме неё, никто и не нужен. Личная жизнь у меня была эпизодической, для гормонов и здоровья, у неё тоже, но серьёзных отношений не было, а наша дружба была постоянной. Это нам обеим нравилось, и ночевали друг у друга мы уже постоянно.

— Мы, как семья влюблённых супругов, уже соседи смотрят косо! — смеялась она, лёжа на моей груди, греясь в зиму под общим толстым пледом в азиатских узорах, когда мы отметили Новый год и погуляли до утра самого.

— Ну и плевать, пускай хлестать свою рыготню перестанут, будут кого-то как-то осуждать, — отвечала я, ероша ей прямые красивые волосы. — Озабоченные, у самих отношений нет, то и грешат на других. И заливаются светлым, тёмное хоть чаще стали покупать.

— Пеняют на зеркало, хочешь сказать? Согласна на все сто, Кир.

— Давай не будем о них, будем о хорошем, а то эта новогодняя бурда и прочее оливье из ящика достали хуже горькой редьки! А музыка эта уже надоела смертельно. Давай сделаю массаж, я умею немного!

— А давай, Лисёнок!

— Я — лисёнок, блин? Сейчас патлы повырываю, зараза!

— А я из тебя воротник сделаю, твои проще сплести, это мои волосы проволока!

— Да я тебя сейчас…

Короче, массаж замечательно, я даже ручку ей целовала, а от массажа плечиков реально задремала.

— Спасибо, моя радость, так приятно!

— Спи, мой тигрёнок, и не снимай полотенце, — усмехнулась она, укрыв меня огромным полотенцем, явно массажным, благо массаж был горячим, а застудить спинку после него категорически нельзя. Но на тигрёнка я не обиделась, наоборот, очень захотела обнять подругу. Но сделала это потом.

Массаж шейки и плечиков повторился вечером первого января, и мне стало приятно куда больше, чем я ожидала, желание чего-то большего стало появляться чаще и чаще. Самое забавное, что его я не раз видела в глазах Лисёнка! Я испугалась поначалу, но потому сама стала делать ей массаж, она меня научила, как.

И, когда я массировала её всю, мне всё больше хотелось поцеловать её в нежные губы и перевести массаж в ласку, что едва не сделала, но не решалась. Мало ли, как она об этом подумает, ещё выкинет за порог. Этого я боялась, и она, как оказалось, разделяла со мной эти мысли и опасения с чувствами. Полностью, от и до. Каждая боялась сделать этот шаг, но мы не отстранились друг от друга никогда, решили мы независимо друг от друга.

Но решилась весной именно она. Она села со мной на диван, нервничала и мелко дрожала. Когда я взяла её за руку, она заледенела и стала плакать.

— Лиссочка, милая, я понимаю тебя и знаю, что ты чувствуешь, потому что я тоже… Я люблю тебя, Лиссочка, Лисёнок мой, моя девочка, моя радость и счастье. Я люблю тебя уже давно и хочу быть с тобой всегда, мне больше никто не нужен и не будет нужен, слышишь? — слёзы лились в три ручья, я боялась, но лучше сказать раз и жалеть об этом, чем всю жизнь жалеть о своей трусости.

— Кирочка, Киронька, Кируля, Кирулечка моя-я! — она повторяла моё имя, сжав меня до хруста в рёбрах. И впилась мне в губы неумело и с силой, едва не укусив от бури эмоций, я ответила тем же. Чувствуя, что признание взаимно, мы не сдерживались ни в чём, одежда слетела с нас словно сама, а моя блузка вовсе лишилась пуговиц.

Я посмотрела заранее пару фильмов на эту тему тайком, потому честно скопировала те приёмы, оставляя на теле моей девочки засосы и лаская со всей нежностью. Она отвечала тем же, явно те же самые фильмы смотрела.

— Моя, моя ты моя, Лисса, слышишь, моя, никому не отдам тебя, слышишь, люблю и принадлежу тебе одной! — хрипела я, голос словно стал звериным, волосы мгновенно стали гривой. Она кричала прямо на диване, вся в поту, обнажённая и прекрасная, только моя, и для меня это было блаженной, неземной музыкой. Сжимала бёдра при самых жарких ощущениях, держа ими мою голову и направляя её точёной ручкой. Изумительно говорила, как ей хорошо, просила добавки, ещё и ещё.

— Люблю тебя, теперь раз и навсегда твоя. Только твоя половинка, ты моё сердце и счастье, ни дня без тебя не смогу жить, я люблю тебя и только тебя! — приговаривала она, глядя через распах крепких бёдер мне в синие глаза, мутные от страсти, как и её собственные, прямо-таки рысьи.

Ночь прошла замечательно, нам не было больше стыдно, и заснули мы вместе без задних ног. Мы знали, что теперь мы вместе, и больше скрывать друг от друга нам нечего.

Теперь все те места, где мы спали на природе и жгли костёр, чтобы пожарить что-то вкусное типа взятой на ночную прогулку рыбки и кусочков мяска с квасом, стали и местами для страсти. Многие, видя нас, — очевидно, что мы не невидимки, — брали с нас пример, но наши места мы не отдавали в наше любимое время. Пускай ищут свои, на готовое лишь по договорённости.

К слову о готовом. В соседнем с нашим районом города появились целые негласные бульвары с беседками, столиками, сетями маленьких кафе для молодёжи и участками закрывающих всё зарослей. Очевидно, что молодёжь и не только очень облюбовала эти места, словно для того и было сделано. У каждого такого бульвара была бронзовая табличка, что бульвары и посадки все — имени некой Карины Клычевой. Абазинка, как мы поняли по фамилии. И решили так же объединиться с кем-то и тоже облагородить и сам город, и жизнь!

Такого количества счастливых пар вне этих пятнадцати кварталов мы никогда не видели. Долго не решались, но вскоре сами как-то раз зашли в участок с зарослями, а именно со скамеечками, широкими и назначенными явно не только для сидения, прекрасно подобранными кустами шиповника с можжевельником внутри и небольших дубов по четырём сторонам такой вот своеобразной живой изгороди из ароматных кустов.

Назначение таких мест подтвердилось ещё и тем, что там было что-то типа почтового ящика с красным флажком, видным лишь при подъёме его вверх, а слово «занято» говорило всем, что в данный момент живая изгородь прячет влюблённых. Сами же мы с Лисёнком насладились вовсю и потом пользовались таким подарком для любящих сердец не раз и не два. Сама Карина стала нашим негласным кумиром.

— Увидеть бы её и поблагодарить, важная особа явно. И с личной жизнью явно тоже порядок, Кир! — отвечала мне Лисса, когда мы оделись и вышли под ручку из такой ячейки в июньский погожий денёк.

— И делает такой подарок всем без какой-то корысти, явно раньше жизнь была грустная, а стала благодаря кому-то весёлой, и она хочет, чтоб никогда больше никто не был одинок. Наверное, она любящая вдова или любовью к кому-то неразделённой страдала годами, её до сих пор этот шрам в душе мучает. И часто вечером слёзы.

— Корысть-то тут явно есть, жажда морального удовлетворения и перспектива собрать вокруг себя армию благодарных и получать от них помощь, когда надо. А то. что город мелкий и полузабытый, мешает всяким из администрации пальцы гнуть! Лисёнок мой, корыстны все, но сама по себе корыстность не порок, как и жажда власти. Порок тут только то, что это делается во вред другим, как полковник для продвижения своей персоны подставляет других и обкрадывает солдат, издевается над ними. А, если набиваешь карманы и продвигаешь себя, но при этом делаешь добро другим, набивай и продвигайся дальше, никто плохого слова не скажет! И вообще, когда это станет выгодно, бескорыстными станут все, вот так.

— Мы-то с тобой счастливы, может, наш пляж сделать таким местом? Ха-ха! — ответила мне, взяв за ручку любимая.

Встреча с данной благотворительницей и не только с ней одной случилась при неожиданных для нас обстоятельствах. Во-первых, на пляже с июня пропали бутылки и их осколки. Зато появились большие, зафиксированные каменной опорой вёдра с надписью: «Уборка идёт в полдень, так что осколки бутылок в песке могут сильно поранить кучу народа и вас самих, если не убрать их заранее». Можно было идти босиком по пляжу без риска во что-то встрять или напороться на прутья или стекло, класс! Во-вторых, стало больше довольных морд, а это нам по душе.

Когда мы в прекрасный закатный вечер танцевали у костра в наших любимых красно-зелёных сари с тёмными деревянными браслетами на ножках и ручках, а потом собрались домой и решили его затушить, то услышали красивый низкий женский голос: «Пожалуйста, не тушите, можно нам тоже побыть у огня, а его потушим уже мы?».

Мы обернулись, не закончив наш поцелуй. Обомлели, увидев двух красавиц с царственной осанкой. Но изумило то, что одеждой, кроме больших наплечных пляжных сумок, они себя не утруждали, и не стеснялись вовсе. Одна из них, высокая и смуглая, брови сросшиеся и густые, глаза, как чёрные колодцы, нос с горбинкой. Вся с лёгким пушком на теле и при формах, полная грудь чуть колыхалась и вздымалась очень красиво, а черные, лоснящиеся с видной сединой кудри, перехваченные у лба красной лентой с золотистыми узорами, были роскошной гривой рассыпаны по плечам. В целом, это та лёгкая полнота, которая лишь красит и делает красоту томной.

Вторая ростом с меня, чуть помоложе спутницы, белотелая, прямоволосая и с большими глазами цвета распущенных волос, то есть, очень тёмными, но не чёрными. Худая и жилистая, фигура по типу спицы, и тоже голенькая, тело гладкое везде, видна хорошая эпиляция всех зон на теле. Груди маленькие и плотные, пальцы длинные и изящные. Обе девушки были босиком, как и мы, причём, худенькая улыбнулась и встала правой ножкой на большой тёплый от нашего костра плоский камень совершенно естественным жестом открыв очень сильно налитое желанием лоно ещё больше и всхолмив грудь.

— Не против, девушки, вас так комары не съедят, красавицы? — скрывать, что мы пожирали их глазами, а они нас, было глупо и лицемерно. То, что худенькая леди была налита страстью, было очевидно. Да, и её смуглая спутница тоже, хотя она-то была некоторым образом закрыта чёрным ровным ромбиком с небольшой полосочкой до аккуратного пупка.

— Нет, милые, у нас есть средства, а ходим мы вечером по природе, как хотим. И делаем, что хотим. Нам приятно, что вы — пара и не стесняетесь этого. Мы с Марией точно такие же в этом отношении, так что вам нечего волноваться. Всегда будем вам рады при любой встрече.

— Вы — Карина? — как озарение нашло, честное слово. Как и то, чем заниматься будут эти красавицы по нашему уходу. — Ваши бульвары и беседки с кафе — нечто, нам с Лисёнком очень по вкусу. Спасибо, миленькие.

Карина кивнула. Девушки легко улыбнулись и полноценно представились, мы тоже. Подкупает в них и поныне, и тогда, полное отсутствие своих косметики с лаком на ногтях, естественная красота лучше любой другой.

— Нам приятно, что вам понравилось. И ещё приятнее, что вы — такая нежная пара, — ответила тонким тихим голосом Мария, убрав ножку с камня и красиво проведя руками по телу. — Мы вас увидели пару раз, когда гуляли, а потом узнали, что пляж в городе из помойки и рыгаловки стал местом для влюблённых, решили узнать, что и как. Мы не сомневаемся, что это ваших рук дело, и поддерживаем всецело. И поэтому помогли, мусора на пляже больше нет, вам нравится? Любовь не должна мешаться с мусором и ютиться в подворотнях или гостиницах с камерами. Предлагаем стать друзьями и союзниками в этом деле. Вы не против?!

— Я не против, и спасибо, что помогаете. Мы уважаем вас и понимаем, что боль, разлука и одиночество должны уйти от нас с вами раз и навсегда.

— Да, Карина, Мария, мы понимаем, что вас подвигло на это, и нас это лишь притягивает. Сами были одни и теряли родных, как и вы. Да-да, я вижу, что мы с вами — товарищи по несчастью, а хочу, чтобы были и по счастью тоже! — ответила решительно, насколько могла, я.

Говорить с ними надо прямо, это было очевидно. Карина с любимой чуть погрустнела на миг и склонила пышную гриву, отчего мне стало даже не по себе, но она как-то жутковато улыбнулась, страстно взяла нас за руки и сказала: «Вы и правда нас понимаете, потому теперь мы не сможем быть порознь, как раньше. Я не дам нам разойтись. Кто тронет любую из вас, будет иметь дело с нами обеими!». Глаза её загорелись, как у дикого зверя, при этом.

Не знай мы, что она добрая и чтит любовь, мы бы испугались, в гневе от неё лучше бежать подальше. Эта женщина получает желаемое всегда, что было видно и по этим эмоциям, и по манере держаться в целом. Ну, а в дружбе с ней и её любимой нет более страшного для врагов союзника. И прочие наши про них «наблюдения» подтвердились.

— Всецело согласна, одним нельзя, мы — пара, но пока нас никто не обижал. Видимо, боятся из-за зависти. Согласна быть с вами в дружбе, с удовольствием, а ты, Лисёнок мой ласковый?

Та оказалась совсем не против, хоть и краснела. В итоге Каринка извинилась за эмоции, и мы вчетвером мирно потушили костёр. Они проводили нас до дома, а сами пошли дальше. Одетыми, разумеется. Со смехом и весельем мы вместе пошли с пляжа — первоначальные планы и их, и наши изменились, но мы и они равно не были огорчены этим. Скорее, наоборот, таких знакомств у нас не было никогда.

Их зелёные сари с узорами в виде алых листьев клёна оказались в пляжных сумках, зелёные же сандалии — тоже. Обменявшись номерами, договорились иногда гулять вместе и обсуждать в беседках вместе то, что ещё сделать в городе для расширения «земли счастья», как они это без задней мысли называли.

Встреча была волнительная, и мы были как бы встряхнутыми. Но ночь прошла ярче большинства предыдущих, когда мы у меня дома включили тихую музыку и после летали в небе от наслаждения. Вскоре мы попробовали погулять по пляжу, как они. В итоге мы ни разу не дошли до конца пляжа, страсть просто поглощала нас, мы ели друг друга. Так что при очередной прогулке с девочками мы сказали спасибо и за это тоже.

— Всегда пожалуйста, милые. Если хотите, приходите к нам в ресторан, и кафешки наши посещайте. Будете гостями.

— С удовольствием, Карина, Мария, и вы проходите около нас почаще, журналы и мороженки берите фруктовые! — ответили мы обе. Все рассмеялись в ответ.

— А хотите в нашем ресторане поработать или в кафе-мороженом, девочки? И в нашей типографии, где мы выпускаем познавалку, а то познавательные журналы типа «Вокруг света» скатились в тур. рекламу?

Мы без раздумий согласились и по сию пору не жалеем об этом ни разу. В гости нас не звали, мы тоже пока стеснялись слегка, ничего страшного. Пройдёт. И это правда прошло, пару раз в месяц приглашали их на часика два, а гуляли раз-два в неделю, и с их любимыми, Екатериной и Мариной, тоже, они очень милые девушки. Их вчетвером мы тоже часто приглашали и приглашаем, накрывая роскошный стол, как делаем и друг для друга под любым предлогом, благо теперь заработок позволил сделать обе наши квартиры дворцом, а Лисса вовсе свою стала сдавать. Живём теперь мы вместе, вдвоём у меня.

Замечательно. Жизнь чудесна!

Глава 3

Раннее утро несмолкаемым дождём встретило конец сна и начало бодрствования. Я просыпаюсь долго, тяжела на подъём. Только теперь пробуждения стали приятными, не то, что раньше. Я знала, что кому-то нужна, и это всегда наполняет силами. Тем более, что сегодня был памятный день, и испортить его я не дам никому.

Потянувшись и всхолмив чашечки не очень большой плотной груди, я пошла купаться, и всё такое. Сделав себе нехитрый завтрак из омлета и острых бутербродов с жирными сливками к чаю вместо кофе, — всегда готовлю себе сама и только сама, чёткая привычка от бесовского прошлого, когда могли подсыпать что угодно, и докажи потом! — я стала готовиться к вечеру.

Что ж, влажная уборка двухэтажного дома и вытереть всю пылюку — не шутка, 2 часа без малого, готовка на 3 дня заняла не меньшее время. Сегодня мне не нужно ехать на производство: Клавдия Витальевна справится, благо имеющийся на неё обвинительный материал не даст ей тянуть на себя одеяло слишком сильно, а на меня материалов нет ни у кого. Уж я-то постаралась, общих знакомых среди моих ассистентов нет, и их личные интересы между собой не пересекаются, чтобы сговориться на что-то своё было трудно. Потому-то я делаю работу по дому и в плане готовки сама, чтоб обо мне и моих привычках, личной жизни и гостях знало поменьше народу.

Когда я закончила, то сразу покушала и привела себя в порядок. Написала простое, как я люблю, СМС: «Жду тебя, моя радость, с удовольствием жду твой сюрприз, а с ещё большим нетерпением — тебя!». В ответ было милое: «Кто кого ждёт больше, солнышко!».

Я улыбнулась и приготовила горячую мятную ванну с ароматическими палочками в спальне и по всему дому. Денёк таким вот образом пролетел незаметно, я надела свой лучший наряд и стала ждать своё солнышко. Понимаю, она работает банкиром, хоть и банк сам захудалый. Если у меня всё получится, то помогу, благо неблагодарной скотиной я уже побывала, хватит. Достаточно того, что меня в родном городе прокляли и не раз пытались организовать команду по поиску и приданию моему лица стиля «мама в морге не узнает».

Есть за что, благо, я покуролесила порядком. Нет, всё, хватит однозначно, как говорил этот, как его, Жирный. Он мне нравился по юности, но я его женила сама, ведь он милый домосед, а я — нет. Теперь мне 37 с гаком, я — стерва со стажем и таким жизненным опытом, с седьмого километра позавидуют, хочу теперь отношений.

Непросто было к этому прийти. Раньше я считала раньше эти вещи слабостью, семью — средством шиковать, а всех беднее себя — подстилками, во всех смыслах. Да-да, в прошлом ваша покорная слуга, Августина Мержаковна, — бандитка, слово на букву Б и Ш, мажорка, сука и тварь, мразь, каких убить мало. Поверьте, я не преувеличиваю. Сколько разрушенных семей, сожжённых по моему приказу ларьков, покалеченных людей, а уж гулянки… Возраст, пол, даже количество и семейное положение меня вообще не волновали. Хочу, и всё тут, хоть святой или святая, всё равно будет в моей постели. Потому что я так сказала, и кто-то пускай попробует только не дать мне желаемое, ад на земле увидит, как 15 дурочек и дурачков, посмевших мне по плохому настроению отказать. Я их затравила в край, один вскрылся с девушкой за компанию. За их семьи взяться мне не хватило не совести, — что это такое вообще? — мешали свои личные и рабочие заботы.

Когда начались события 1990-х, из города подле Кавказа пришлось спешно ретироваться сюда, подальше от столиц и мегаполисов. Даже мне, я потеряла половину ребят и всех девчонок, купив себе таким вот образом жизнь, целую морду и возможность перепрятать остатки полученным неправедным способом средств. Они в сырой земле, я в относительном шоколаде, ребята тоже.

Но в жизни у меня была приятельница, Зарина, и её судьба меня очень тронула, не ясно, почему. Она потеряла всю семью в ДТП, сама еле не вскрылась прямо в больнице и передумала в последний момент. Она вообще грустная мадам, нынче вдова. Она тоже покинула наш родной с ней город, как она теперь живёт, с кем, не знаю. Не знала до последнего момента.

Я решила её отыскать и нашла в городе, который куда спокойнее моего, но зато беспокойству моему пришёл конец. Она жива-здорова, хоть и с грустным сердцем, и рядом с ней была девушка, девочка-дюймовочка по фигуре и поведению. Мелкая, общалась с моей приятельницей, как мама с дочкой, и мама реально о ней заботилась, как о своём ребёнке. Единственная разница была в том, что я лично пару раз видела их обеих целующимися за изгородью, окружавшей старинный фонтан и словно специально для тишины назначенной. И таких уголков были многие десятки, с удивлением заметила я после нескольких таких прогулок. На пляжах и везде тоже.

Что ж, о вкусах не спорят, решила я по итогу, и переехала на ПМЖ в соседний городок поменьше, где и обретаюсь поныне. Соседний, чтоб навещать мою подругу иногда. Когда я за кем-то слежу, меня трудно заметить. Гримироваться я умею, как и менять акцент, походку и манеры — первое актёрское образование не пропьёшь. Она меня не заметила, когда я в 4 разных обличьях прошла мимо неё или прямо недалеко. А там и снова общаться начнём, если что. Но в соседнем городке мне открылась «золотая жила» в лице разорённого в Перестройке местными рыбного завода. Естественно, я тут как тут, заработать тут можно изрядно.

Я предложила с ребятами, которые для легализации своего присутствия работали в охране, услуги охраны этого ЗАО, а нанятые мной парни и девчонки привели завод в рабочее состояние. Смысл прост: торговать выгоднее в это время, чем заниматься старыми делами. Тем более, что я позаботилась, чтобы все знали, кому обязаны работой, и «тётя Августина Мержаковна» известна как крутая благодетельница почти половине города. А то, что она, то есть, я, регулярно ходит на край города в специальный бар, где запрещено спрашивать имена друг друга, чтобы развлечься, так маленькие слабости никому не ставлю в порок.

Мальчики и девочки всех возрастов, в любых количествах, женатые-замужние, холостые и разведённые, девственные и не очень, всех перепробовала, на кого глаз падал. Жить, так на всю катушку! Не стоит угадывать с трёх раз, кто этот бар вообще воплотил в жизнь, благо это однозначно первоклассный источник компромата на многих. И я им регулярно пользовалась, чтобы мне помогали во многом. В частности, начальник полиции и его свита «волчар» — мои, поэтому я в полной безопасности с их стороны.

Я сделала этот маленький городишко относительно безопасным, парки и каменные цветники сменили разбитые наркоманские трущобы и оплавленный асфальт за несколько лет. Благо мэр не был против моих инициатив, особенно, после предоставленных мной ему лично материалов по поводу его предпочтений по школьникам и крупных хищений. Но в итоге он пытался мне осложнить жизнь, и по итогу его стараний новым мэром стал — после разоблачения свиты коррумпированных чиновников и показательной порки — и вовсе человек из моей свиты. Мне влом этим самостоятельно заниматься.

Когда я гуляла по улице вечером, намереваясь сходить в тот барчик «Чунга-чанга», — так я сама его назвала на основании любимой ранее песни Сектора Газа, то увидела нечто, крайне меня разозлившее. Несколько потных, смердящих пивом и дешёвыми сигаретами, гопников обоих полов решили всласть позабавиться с какой-то одинокой барышней, явно совсем не добровольно с её стороны. Посмотрев, я увидела на её лбу и руках раны: ей только разбили бутылку о голову!

Тут я вышла из себя капитально. Я для чего город под себя подгребла и сделала опрятной «конфеткой»? Короче говоря, их было трое, я одна, типовой расклад моего бандитски-бордельного… ой, очень весёлого прошлого. По итогу все трое лежали с переломами рёбер с носами и руками на грязном — так, кому-то сказала же вчера привести сквер в порядок, этот кто-то по орехи получит завтра точно! — асфальте и пьяно-обкуренно ныли. Девушка была в шоке и при моей попытке подойти едва не дала дёру. Я прижала её к небольшой груди, пока она не перестала вырываться.

— И часто тебя так? — спросила я, реально сочувствуя. Та неразборчиво, сплюнув кровь мне на рубашку шёлковую абрикосового цвета, пробормотала что-то.

— Ну всё, всё, пошли отсюда! — я отвела её к себе домой в двух кварталах отсюда. Дом у меня относительно скромный, один большой этаж и один маленький. Охраняется бывшими членами одной не так давно ушедшей в историю ЧВК. Одной из многих, по факту.

В свете домашних бра я увидела мою новую знакомую более ясно: русая, кудрявая, чуть выше и светлее меня, красивый лоб и лицо в ссадинах, рана от пивной бутылки, разбитой прямо о голову. Вот же гадство, быдло! Ладно, эти разборки, в которых я лично принимала до недавних пор самое живое участие, а тут толпой на одну… В криминальном мире, между прочим, за такое сразу в «курятник» отправляют!

Несвойственное мне сочувствие тогда проснулось по простейшей причине: сама разочек-два была жертвой подобного. С тех пор и начала куролесить, кстати. Милая Кристина Аркадьева — так звали это нежное создание — оказалась сотрудницей в банке разорившегося банкира, а гопники выбивали из неё долги. Из кого же ещё?

Всё понятно, подумала я, и мне в голову пришла идея. Если ты кого-то спасла, то сделать спасённого своим человеком просто. Я решила помочь в корыстных целях, а именно открыть новый банк и с его помощью иметь ещё один рычаг воздействия на некоторых граждан. Когда девочка пришла в себя, — я очень аккуратно промыла ей раны и под обезболиванием зашила рану на лбу, так что шрам на всю жизнь будет небольшой, — я с ней разговорилась. Официально-то я по второму образованию и профессии — порно… ой, просто актриса. Так и представилась ей. Естественно, она меня не узнала, думала, что не первая бандитка города, а кто-то похожий. Благо я опять в «личине».

Сколько раз она меня благодарила, аж краснеть хотелось.

В общем, договорились встретиться снова, просто погулять и пообщаться. Ещё бы, девочка друзьями не избалована, любой дружелюбный человек ей в радость. Тем лучше, влиять можно сколько угодно. Банк после такой дружбы я помогла ей открыть, проценты ниже сбербанковских, кредиты длинные и дешёвые, хоть и условия возврата чуть жёсткие. Кристиночка делала по моей указке всё, что мне было надо в этом плане, надёжная.

Но я обнаружила, что она по-прежнему общается по душам лишь со мной, друзей как не было, так и нет. Про личную жизнь полный гроб. Стало её жалко, и не только жалко. Влюбилась! У меня, конечно, опыт огромный с обоими полами, и всё это прекрасно по-своему, но с этой милой девочкой мне захотелось жить вместе, всерьёз и надолго.

Соблазнить её было легко: массаж всех типов моими руками, вместе париться в бане и обниматься подолгу, чтобы она спала со мной на одном диване. Она вскоре сама стала ко мне ластиться и раскрылась полностью. Я боялась лишь одного: чтобы, узнав, кто я и кем много лет была, не оттолкнула меня. Я даже бар забросила почти что, хотя иногда оттуда до закрытия не уходила. В девочке я пробовала — успешно — воспитывать уверенность, когда она таки запала на меня, чтобы посыл «делай, что хочешь, и ни о чём не жалей» подразумевал лететь ко мне в объятия.

Она сама стала тереть мне спинку и даже делать массаж, а я типа ничего такого не замечала, хотя при любом взгляде на неё по элементарным приметам было видно, как она охвачена страстью ко мне.

В один вечер после массажа, от которого она едва не начала ко мне приставать при моём незаметном содействии, она решила и призналась мне во всём. Волновалась, маленькая моя, боялась, что я пошлю подальше. Но я не послала и слилась с ней в одно целое сразу после бурных поцелуев и очень многих сказанных друг другу очень приятных вещей. Я тогда взяла инициативу на себя, опыт не пропьёшь, так что к утру мы обе были обессиленными полностью и никуда не выходили из дому. Из постели тоже не вылезали почти, кроме как для душей и туалетов разных с лёгкими и не очень — ещё бы, энергии на секс уходит очень много! — перекусами.

Кристинка пыталась мне отвечать взаимностью, я научила её, как всё сделать лучше, и она оказалась такой талантливой ученицей. Мы не вылазили из постели днями, лишь иногда посещая работу и гуляя по улице, нередко прижимая друг друга прямо в парке.

К слову, я научила её драться, всё-таки рассказала о своём прошлом, к своему ликованию не получив за своё прошлое от ворот поворот. Поэтому, когда я прижимала Кристиночку прямо в парке, не заботясь, увидит кто нас или нет, я сознательно в маскировке для неузнанности позвала гопников тех. Они подошли нагло, и моя девочка показала им уже сама, что может в бою против такого быдла. В итоге главаря она долго била по всем местам, постаралась на славу. В итоге слились с ней в одно целое прямо в трёх метрах от поверженной гопоты, пускай будут повержены во прах, как говорится.

У неё даже склонность появилась, которая мне понравилась: гулять тёмными вечерами со мной и сознательно нарываться на всякое отребье, после чего «размазывать» его по стенке. И сразу после этого приставать ко мне, во всех смыслах. Благо после вояжа мы спим, как убитые, обнимая друг друга. Зная, кто я такая, она больше не боялась меня, как в первые дни нашего знакомства, когда чувствовала «ауру насилия» и не знала причины её наличия. Я лично приучила её не бояться силы и отвечать силой на силу, она даже мне много чего по ряду вопросов советовала дельного. Я не хотела быть главной в отношениях, это мне надоело ещё год назад, и Кристиночку учила быть главной наравне со мной.

Стеснительная, но ничего, станет смелой и бойкой. Я добьюсь этого. Добилась, по итогу она узнала про «Чунга-чанга» и по своей инициативе пошла туда со мной, потому как тело требовала не только женской, но и мужской ласки, гормонов. Я не возражала, здоровье важнее всего, так что и я, и Кристиночка расслабились и расслабляемся каждый четверг и пятницу так, — на всю катушку. Я не ревновала, потому как для здоровья надо, но никакого хождения по отдельности, всё делаем вместе.

И вот теперь я ждала Кристиночку, она обещала мне подарок. Когда раздался мелодичный звонок, я открыла ей сама. Объятия были бурными, за малым не начали прямо в прихожей. До душевой еле дотерпели, там после часа отдыха и сели на скамеечку, переводя дух.

— Что за подарок, не считая тебя, ты мне приготовила, солнышко?

— Поставки рыбы с нашего производства расширятся, милая моя! Как ты хотела!

— Кто, из соседнего города?

— Ага, точно! У них там ресторан крутой открылся и куча кафешек, рыбы хотят покупать много нашей.

— А кто у них начальство?

— Такая мадам неприступная, но с нашим секретом. Карина, кажется, Клычева. То ли адыгейка, то ли абазинка. Ресторан держит в ежовых рукавицах, хоть и народ доволен работой.

— Да ты моя умничка, а как тебе это узнать удалось?

— Просматривала рестораны и кафешки, рынки-то полные, поставки в регион ведь налажены, там нет смысла смотреть. Хоть владельцы разные, но видна одна рука в их действиях. Наша Карина строит в городе свою личную империю! Я договорилась о переговорах на правах зама, на следующей неделе, в эту надо отдыхать, и так еле справились с саботажем позавчера.

— Посмотрим на эту мисс Наполеон! — улыбнулась я. Инициатива любимой мне нравится, замом сделала её специально, чтобы всегда была рядом. То, какие у нас отношения, знают немногие, благо сами не без греха.

— Я ещё подарок принесла, солнышко моё ласковое! — ответила на это Кристиночка и достала из валявшейся на диване сумочки цепочку из золота с непонятным кулоном.

— Рубин или янтарь? — усмехнулась я.

— Не угадаешь! Красный редкий обсидиан, камень крови.

— Спасибо, моя радость! — я хотела обсидиановые украшения, но к золоту они плохо идут. Обычно, но не в этот раз. Кулон был заказным, в ювелирке такого не купишь. Как Кристинке удалось уговорить неуступчивую даже передо мной Марфу, было ясно после пары вопросов. Мы обе видели эту высокую худенькую девочку в нашем чудо-барчике, она развлекалась с блондинкой-сокурсницей. Так они ещё и живут вместе!

Как интересно, подумала я, можно даже сдружиться будет. Именно сдружиться, без пошлого подтекста, хотя… Ладно, пока просто сдружимся, бебебеканье тут неуместно! Отблагодарив Кристиночку до лёгкого обморока, я накормила её до уровня сытой анаконды и сама ела с не меньшим аппетитом, после чего мы уснули прямо на диване, как были.

Переговоры назначили на пятницу, в моём офисе, скромном, но добротном. Приехала Карина с совладелицей Екатериной и их подругами, Мариной и Марией. Девушки сногсшибательные, я оценила всех четверых. Я следила, чтобы Восточное шоссе, как звали единственное шоссе в городишке из всего 25 небольших кварталов, было в порядке. Оно поворачивало на Северное в 15 километрах от западного, и 12 километров к югу начинался родной для моей знакомой Зарины город. Самая обустроенная его часть, если что.

Марина — блондинка натуральная и кудрявая, молочно-белая кожа, вся ухоженная донельзя, глаза большие и ярко-зелёные, а её фигура — я и Кристиночка от зависти удавиться захотели. Одета с иголочки, деловое платье чёрное, украшения из серебра с изумрудами явно под цвет глаз.

Мария — тощая, как спица и невысокая, одета аналогично Марине, но украшения — из антрацита и серебра в тон почти чёрным волосам и огромным тёмным глазам, лицо узкое и с острыми чертами.

Карина затмевала собой всех остальных вместе взятых: смуглая, высокая, чёрные волосы и глаза с блеском, фигура ничем не хуже Маринкиной, но ростом выше. Кавказский нос с горбинкой и густые сросшиеся брови лишь украшали это чудо во плоти, а её уверенность в себе и сплочённость всех четверых даже в манере ходить показывала, что она за своих горой.

Екатерина же очень напоминала Марию, но не такая худая и чуть более загорелая, глаза меньше в пропорции, тёмно-синие. И стеснительность проявлена немного. Все четыре красавицы — в туфлях на толстых каблуках, невысоких и матово-чёрных. Подруги остались в комнате для гостей, где их накормили и обслужили, как не всяких гостей из нашего городка, а Карина и Екатерина провели переговоры уже с нами.

Было видно, что Каринка — заводила в этой компании, хотя Екатерину откровенно пытается поднять в плане уверенности в себе до своего уровня. Словно взяла под крыло. Когда мы обо всём договорились, я заметила по тихому жесту любимой два одинаковых заказных кольца с узором в виде магнолии из чистейшего серебра! И тут же поняла, что такие же кольца у Марины и Марии.

Так они… такие же, как мы! Интересно, это две пары чисто, или они живут вчетвером, всерьёз заинтересовалась я. Ничего себе, сблизимся с ними, поймём, как с ними в дальнейшем быть.

Дело в том, что Карина бессознательно пыталась взять Марию за ручку, а та — прижаться к ней. Мои хорошие, мы такие же и не обидим вас, думала я. Я сразу к ним чуть подобрела, но не слишком откровенно. Иначе они бы поняли, что их секрет — не секрет для нас. Тем более, показанный нами при «случайной поправке кулонов» с красным обсидианом на золоте, на который Кариночка пятый разок посмотрела очень внимательно, был и на моей Кристиночке, и на мне. Они поняли? Нет, мало сведений для выводов.

Мы предложили им угоститься у нас — стоит ли говорить, что рыбный ресторан появился и у нас, не всё же на рынок и в регион отсылать? Они согласились, и мои догадки подтвердились от и до. Они вместе, все они, хоть Марина и Катя — пара, Маша и Карина — тоже. Но обе пары близки друг с другом! Ничего себе, какие смелые! Когда мы тепло с ними простились и взяли с них слово отметить наш оговор через месяца два-три, если всё будет хорошо, то они не были против. Закончив дела, мы обе пошли домой.

— Какие они смелые! — восхищалась ими я. — Молодцы, ничего не боятся.

— Больше скажу, Августиночка моя, они — семья, кольца ихние видела?

— Давай создадим свою такую же семью? Найдём таких, как мы, и будет сестринство, как у них? — предложила я.

— Я не против, но как?

— Ну, начнём с ювелирочки твоей, Марфы, она живёт с девушкой. Давай познакомимся с ними поближе и наладим дружбу. А там и до семейных отношений недалеко.

— Ну давай! — моя радость покраснела, представляя много чего. Когда она сказала, что представляет, я завелась, и любимый барчик мы посетили в тот же вечер. Трое парней одновременно на каждую, после бурного секса напились их семенем с удовольствием. А после чудо-барчика мы расслаблялись уже вдвоём, совсем разгорячённые и со слипшимися от быстро начавшего заливать нас страстного пота. И это через минут десять после роскошного душа!

— Ты хочешь, чтобы девочки жили в одном с нами доме и расслаблялись свободно, не одеваясь по теплу? — я только представила эту картину, так стало ясно, что для секса никакого чудо-барчика почти не надо будет! Какая у меня любимая смелая, уважаю!

— Да, а что тут такого? Не будут ютиться по подвалам и подъездам, и нам будут обязаны, помогать будут, — ответила та, улыбаясь невинно.

— Моя ты радость, умеешь находить пользу там, где другим слабо.

На следующий же день — новые приключения. По пляжу укромному вечером решили погулять в поисках весёлых личностей. Стоит ли говорить, что гуляли мы по нему голыми, наслаждаясь ощущением вечернего ветерка на наших телах? Так мы нашли двоих девочек, явно не просто пришедших поплавать, и поцелуи в губы это подтверждали. Обе были только студентками, совсем девочки. Увидев нас, они испугались и пытались улизнуть, но мы обняли их, а затем плавно и чувственно поцеловались прямо при них и подали им руки.

— Не волнуйтесь милые, мы такие же и не скажем никому. Успокойтесь, мы свои, — говорила Кристиночка, становясь на колени напротив них на полотенце. Она вообще научилась успокаивать неплохо, тут дело в манере себя держать.

— Вы… тоже? Мы просто…

— Не надо, милые, не надо, вы не совершили ничего плохого, вам не за что оправдываться и извиняться, милые, — ответила моя супруга. Так вот мы представились девочкам, а они — нам.

— Мы студентки, ихтиологами хотим быть, универ только в городе один, больше некуда, да и воду мы любим! — чуть осмелела Оля, постарше и выше ростом.

— Будете, моё слово, Ольчик, Катюш, я приглашаю вас к себе. Пойдёмте с нами, вам не придётся озираться, смотрит кто или нет. У нас спокойно расслабитесь и отдохнёте, — ответила уже я.

— Мы ни разу…

— Всё хорошо, не волнуйтесь, всё нормально. Мы недалеко живём. Вам к какому часу ехать? Мы отвезём.

В общем, девочки быстро согласились, и в нашей гостиной на диване показали друг другу чудеса страсти и уснули в объятиях друг друга, хоть и нервничали. Стоит ли говорить, что отвозили их так и приглашали пожить не один раз, а позже они вовсе к нам переселились на ПМЖ? Нет, мы не приставали к ним, но в семью приняли. Красные Обсидианы, так мы стали себя звать. Наш девиз — никаких тайн, ни в чём себя не сдерживать, всегда друг другу помогать! — они приняли охотно, и это нам понравилось.

Они при нас спокойно наслаждались друг другом, мы — при них, и их кое-чему научили. В бар они ходить не захотели, мы не настаивали, ходили сами, хоть и реже прежнего, чисто для здоровья. Так же состоялось знакомство ювелира и её девушки, работавшей в охране. Они наслаждались друг другом в гостинице, куда мы типа случайно зарулили. Они нервничали и пытались морально сопротивляться нам с Кристиночкой, но мы убедили на примерах — при них сделали то, что так любим, — и логике, что мы — не враги, а наоборот. И быть семьёй куда приятнее, чем порознь. Алина немного смущалась, но мы ей всё хорошо объяснили.

— Алиночка, мы не предлагаем себя как партнёрш, если сами этого не захотите! Мы предлагаем жить одной семьёй, а отношения ваши друг с другом для нас — святое, как и наши для вас должны быть.

— Августина, милая, не пойми превратно, но мы мало кому доверяем.

— Понимаю, сами такие же. Потому давайте общаться регулярно, а там и посмотрим, что да как.

— Приемлемо, — улыбнулась ювелир.

— Хорошо, а обсидиановый кулон класс, он дал имя нашей семье.

— Правда? Не шутите, девочки?

— Красные Обсидианы, правда. Вы помогли нам с именем, мы поможем с одиночеством, решим эту проблему. — И так вот слово за слово, гостиницу покидали уже приятельницами, через месяц они согласились стать нам больше, чем подругами, пришли в семью. Олю и Алину они приняли хорошо, никаких трений между нами не было никаких, вовсе.

Девочкам мы помогли попасть в престижные места, застолбили их для них обеих. Живём все парами, но друг друга не стесняемся, делаем друг другу массаж и спокойно обсуждаем всё и всех. В барчик они тоже не ходили — два раза побывали, и всё. Мы понимаем и никак не относимся из-за этого хуже, это — личный выбор.

Три девушки, которые стали в нашей семье жемчужиной, Ксюша, Таня и Саша, особенно примечательны. Таня нанялась нам садовницей — у нас шикарный сад и цветник. Отставная из-за травмы военная Ксюша и Алина — стали работать у нас в охране, последнюю приманили зарплатой и близостью к нам. Саша нанялась уборщицей территории и с Танечкой виделась очень часто. Естественно, ключи у них от калитки, — внутренние помещения в наше отсутствие наглухо закрыты, — пристройка с кухней и ванной с диванами всегда в их полном распоряжении. Камеры у нас только снаружи, так что приходить они могли, когда хотели, но уходили домой всегда после 6 вечера.

Мы ставили им как бы случайно шезлонги с кремом для загара и массажным маслом, а потом притарабанили и музыку, всегда лёгкую с маслом и полотенцами для массажа и для танцев. И намекнули, что загорать неглиже и купаться в бассейне в таком же виде им можно без любых ограничений. Взаимный массаж — тоже. И еду мы им для готовки всегда оставляли. Через пару месяцев Сашенька и Танечка уже смотрели друг на друга как на очень близких друг другу людей, Ксюша тоже их навещала, чтоб не скучать. Массаж друг другу, загорать голенькими, плавать, лёгкая музыка…

Всё это привело к тому, что они всерьёз решили жить вместе, быть друг другу любимыми людьми, хоть все три — девушки. Мы, видя это, после особо чувственной страсти всех трёх красавиц на шезлонгах вышли к ним неглиже. К их приятному шоку раскрыли, что мы такие же. Их это чуть смутило, но мы их успокоили.

— Ксю, Саш, Тань, вы — всегда желанны у нас, мы предлагаем вам перебраться к нам на постоянной основе жить, так что присоединяйтесь к нам. Будьте нам родными, как сёстры.

— А как же… Мы вместе, мы можем быть только друг с другом, Августина М…

— Давайте без условностей, без выканья и прочих. Для вас всех я Августина. Хочу, чтобы вы были в нашей семье, ваши отношения прекрасны, и мы будем вас только поддерживать, на вашу честь не претендуем. Секса не хотим с вами, именно сёстрами быть. Моё слово.

— Тогда давайте познакомимся получше, Августиночка! — я ожидала от Танюши этого, что мне понравилось. Так вся семья была в сборе, все представились всем. Поначалу немного смущались, но через недели две сблизились все девять девушек, считая меня и мою любимую. Общий досуг — да-да, не считая чудо-барчика, который посещаем лишь я да Кристинка, — разделяем друг с другом все увлечения.

Если кто-то заболел или неурядицы, все помогаем, никаких хат с краю. Когда Таня заболела раком пальца, мы вместе сделали всё для её выздоровления, а я просто и в доступной форме объяснила главврачу, что будет с его клиникой и врачебной практикой в целом, если симпатичная брюнетка с зелёными глазами не выздоровеет. Её вылечили в лучшем виде. Отмечали её второй день рождения пышнее первого. Кино, музеи, спорт, массаж, книги и прочее — всё общее, никаких хождений поодиночке. Семья едина!

Самое для меня ценное то, что мы все рассказали друг о друге всё, не скрывая деталей. Например, Алина была реально дезертиром из действующего отряда под другим Ф. И. О., а Таня — бывшей девочкой с 7-го километра. Когда про себя со скрытым ужасом рассказала я, боясь быть посланной ими всеми, то все немного были в шоке и… простили меня. За что я на коленях от благодарности перед ними всеми стояла и слезами в три ручья обливалась.

— Августиночка, милая, мы тебя знаем и видим, что тебя мучает совесть, но зла нам и нашим родным ты не причинила. И, если не будешь творить такое, мы даже косо посмотреть на тебя никому не дадим, понятно? — сказали мне Марфа и Танечка, за что я с воем от радости обнимала всем бёдра и поклялась реально на крови, что всё прошлое оставила в прошлом. Землю ела! Тем более, что это — правда. В том же самом на крови тем же ножом в подражание мне поклялись и другие девочки, и я рада, что они приняли меня. А, когда они меня обняли и уложили рядом с собой вместе с Кристиночкой, я была на седьмом небе от счастья.

Я свободна! И сделаю семьям, которым причинила вред, всё, чтоб хоть как-то меня они перестали проклинать. Делаю, и они ненавидят меня меньше.

Мы так и живём — квартиры свои девочки сдают и живут у меня, я не вправе теперь звать этот дом только своим и никогда ни одну из них в любом состоянии рассудка не выгоню. И доли в доме у них есть у всех!

Мы поставили кучу диванов и заказали огромную кровать в гостиную, чтобы при частом желании заняться самым прекрасным делом вместе, одна пара помогает другой принимать самые необычные и требующие спортивной подготовки позы, да и ласкать друг друга, дарить нежность приятно само по себе.

По инициативе Марфушки мы пробовали заняться самым нежным вдевятером, полноценно, но после второй попытки как-то разочаровались и больше решили так не делать. Самое приятное — самое нежное решили раз и навсегда отдавать лишь своим половинкам. Но поцеловать, сделать массаж, просто обнять или поцеловать — это каждая может сделать каждой. На основании этого мы сделали три спальни, в гостиной спали мы с Кристиночкой, в прочих спальнях спали наши пары и триада Ксюша-Саша-Таня.

В каждой спальне есть душевая и санузел с биде, так что чистые мы везде и во всех отношениях, чтобы ограничений на ласки и игры у нас не было никаких. Поначалу наши девочки стеснялись баловаться при всех, но потом втянулись и получают от нашего внимания ещё больше удовольствия. Например, когда я усаживала мою гладенькую и нежную Кристиночку себе на нахальное личико и наслаждалась её жаром, она могла спокойно чуть-чуть поцеловать в качестве приветствия пришедшую домой девочку, и ревности не было. Только наоборот, заводило.

Гулять раздетыми по пляжу вечером и знакомить народ, нередко принимая участие в красоте взаимной страсти, стало нормой довольно быстро, в итоге одинокие на пляжах перевелись быстро, а алкашей и наркоманов гоняли жёстко.

Все мои девочки научились драться и постоять за себя и друг за друга, поэтому, когда на нас девятерых, мирно гуляющих неглиже, напали бандюки, с оружием, то они вскоре пожалели о своём рождении на свет. Насчёт денег и статуса девочек в семье, кстати, — я помогла им сделать карьеру, они ощущали себя обязанными мне. При этом я ни разу не позволяла себе как-то давить на девочек: повышать тон и ругаться у нас строго нельзя. И все в семье равны, а их заработок и помощь как специалистов — всё шло в семью, и у нас нет такого, что кто-то шикует, кто-то нет, общий котёл во всех смыслах.

Готовим все по очереди — для всех нас на дня два-три. В нашей семье нет белоручек и трудоголичек.

В итоге, ощущая взаимную поддержку, мы стали уверены в себе, как Кариночка и Машенька, Катюша и Мариночка. Гениальные девочки, мы расскажем им всё и раскроем себя, чтобы стать им ближе и дружить нашими семьями. Хорошими знакомствами разбрасываться нельзя!

Эпилог

Утро ласково встретило меня лукавым взглядом, а ветерок из окна принёс запах акации и чего-то вкусного. Лёжа на моей груди, валькирия Мариночка мирно посапывала и обнимала мои бёдра, ручкой близко к самому-самому. Её белые кудри закрывали мне плечико и животик — она с чего-то решила их отрастить до пояса! Целуя её маковку, я стала ими дышать, гладить её спинку и плечико, чуть отводя кудри супруги для поцелуя в ушко.

Внезапно она проснулась, потянулась и встретила меня жарким поцелуем. Она чистила зубки, и пахнет от неё сосновым ароматом. Да она не спала, а умело притворялась! Как и я в таких случаях, ибо будить лаской в реальной жизни очень чревато, если всем её участникам не сходить перед этим в туалет — и очень хорошо подмыться — должным образом. Так что мы обе хороши, обе! Проснёмся, гигиена и снова спать с ожиданием скорого пробуждения от ласки! И все наши девочки такие, как и все опытные пары. И не только пары, если что, хотя это не особо афишируют.

— Доброго утречка, моя Катюшенька! — прошептала она мне на ушко, которое стала ласкать язычком, а ручкой играла со мной самым нежным образом. Насаживаясь на её холёную ручку, я шептала ей снова и снова: «Ещё, Мариночка, ещё, да-а-а, да-а-а, Валькирия моя сладкая, ещё!».

Когда я «прилетела» к Жар-птичке, то со всей силы целовала Мариночку, едва не кусая мою любимую и выгибаясь не хуже акробатки.

— Солнышко моё, ты так хорошо спала, я не стала тебя будить, Катенька! — ответила Мариночка на мой «немой вопрос» с очень красной физиономией. — А ещё принесла нам полный завтрак, ха-ха-ха! Видишь стол и блюдо с медной крышкой в белых тиграх и соснах? Он весь там, моя радость!

Я сделала препротивную «злую» рожицу: сама повар и очень люблю готовить, супруженька моя, сколько раз говорить! Но забота мне приятна, и страсти должно быть много.

В итоге я уложила Мариночку на спинку и стала целовать её полноватые сочные бёдра, без спешки уложив их аккуратно себе на плечи. «Белокурая бестия» моя, зная, что сейчас произойдёт, направила мою голову мимо самого нежного, к чуть полному животику, не обделённому поцелуями. Тепло и игриво гладила мне тёмные, тоньше и светлее Машенькиных, чуть более длинные, волосы, плечики, личико, притянула за личико к себе и стала бурно целовать в губы. Как же ты изумительно это чудо делаешь, никто больше так не может и не сможет!

— Солнышко моё, совёнок мой ласковый, хочу, моя Екатерина Единственная, хочу, возьми меня, радость моя! — уже тяжело дышала красавица. Ну, вот как ей отказать? Правильно, никак!

Правда, стало неприятно, что часто зовут совёнком! Приохотились слишком часто звать все так. Совик, в отместку подаренный мной Ксюшиной тетрадочке, — ужас на ножках, взрослая пернатая скотина, блин! Чёрта только моего очень-очень жалко, он помер от старости через десять лет после начала моих с родной Мариночкой отношений. Похоронили со слезами его, то там творится невесть что иногда, Жириновского с Мнишек из дома Кыйаарочки с Сарочкой — тоже, хоть и не закопали его. Утилитарно в супчик из морепротухтов на семейной встрече июльской кинули. Ничего, крабиков ещё много у наших принцесс. Нам в ресторан привозит их её человечек, на удивление длинноусый коренастый якут Кыдаан, был силовиком, но ушёл оттуда в частный бизнес. Теперь он муж высокой Айины, поварихи, и отец пятерых детей. Их пристроит в ресторан и на завод Августиночке, там больше всего денег можно заработать в нашей провинции. Нашими стараниями женат якут, так что блюда якутской, северной и приморской кухни у нас часты, Айина это дело умеет.

Жаркое сочное лоно моей чудо-супруги в пшенично-белом обрамлении просто соединялось с моими губами. В одно целое, как при поцелуе, а язычок гулял в «ротике» вовсю. Да, она меня так научила, я сама летала от этого к Жар-птице. И летаю лишь больше из года в год.

— Катюшечка-а-а-а, солнышко моё, ещё нежнее, НЕЖНЕНЬКО, прошу тебя! — с криком сжала она мою голову бёдрами, но я перешла на «вишенку», и она просто зверски кричала.

Какая ты у меня сладкая, Мариночка моя Валькирия, самая вкусная и нежная во всём мире, любимая моя незаменимая. Никто из остальных девочек, — ни Кариночка, ни Машенька, ни обе наши принцессы, ни Ксюшина «тетрадочка» — так не чувствуют тебя и не так жарки со мной, как ты! Моя любимая! Твой крик мне — песня, а нежный пульс лона в плену моего поцелуя с язычком и вовсе не сравним ни с чем! Любимая, ты для меня всё!

Когда мы отдышались, ты отнесла меня на ручках в душ, где мы с наслаждением искупали друг друга. Шепча друг другу самое нежное, что не говорим больше никому, мы вытерли друг друга, особенно я старалась высушить твои кудрявые волосы, ни капельки воды не оставила на них. Когда я на ручках, мне так хорошо! Чувствую себя маленькой, чего мне раньше так не хватало. Но не теперь.

Улыбаясь, мы наперегонки побежали к завтраку и съели его весь. Ну, курочку, прожаренную до самого-самого, всю с медовыми булочками и фаршированную острым чесночком и лаймом. Моё самое любимое блюдо за всю жизнь!

— Мариночка, солнышко моё, ну я же готовлю… — начала бухтеть я.

— Катюша, а я разве плохо готовлю, зачем меня обижаешь? — вдруг моя супруга реально стала плакать. Этого я терпеть не смогла и начала целовать её, долго-долго и нежно-нежно.

— Мариночка, ты готовишь часто лучше, чем я, — я не врала, это правда. — Я рада этому, но хочу готовить для тебя!

— Не готовь одна, хочу с тобой всегда, слышишь? Хочу с тобой просыпаться, а не так, что я нежусь в постельке, а ты утром громыхаешь кастрюлями. Если готовить, то вместе! Готовь со мной только, прошу тебя, родная моя Катенька! Любимая, радость моя! Не убегай от меня на кухню, я к печке ревновать и злиться буду тогда!

— Я согласна! — я тоже плакала, но с ней полностью согласна, и это слово держу поныне. — Если ты хочешь, я буду рада делать с тобой всё! Одна только готовка и туалет у нас были не вместе, но теперь готовка дома тоже вдвоём!

На это мы рассмеялись, привели друг друга в порядок и пошли на работу. С нами приветливо поздоровались одетые в простые синие платья с редкими неяркими блёстками Василиночка и Всемилочка, шедшие с утреннего утомительного заседания. Смуглая высокая Василиночка шла с обсуждения проекта по новому троллейбусному маршруту с упрямыми транспортниками, а её родненькая, немногим менее высокая и такая же красивая Всемилочка, опять давала всем причастным «по орехам» за сорванную поставку морской рыбы.

Да, с тех пор, как Василинка стала мэром, стало куда лучше всем. Наш город, как и город Августиночки, стали делать романтическим уголком, а не просто гниющей дырой, и сочетание заброшек с рощами дополнялось ресторанами, сетью кафе и чистыми улицами. Пивных стало меньше, это дело Зарина особо продвигала.

Мы обеих великанш-красавиц с удовольствием поцеловали в губы без язычка и пожелали хорошего дня, тут же договорившись вечером погулять с ними на пару. Милая Кариночка и Машенька решили две недели побыть вдвоём, а озорная Кыйаарочка и Сарочка поехали на охоту, поэтому никто не был против.

Вообще, «под нами» стала половина администрации мэра, чтобы нам никто не мешал и люди стали свободными и гордыми. В итоге контрактников перестали дурить с выплатами, и женщины среди них тоже появились. Из них самые лучшие — синеглазая блондинка ростом 180 см, сержант разведки Котова Анастасия с неистовым нравом и вызывающая страх у всех нечистых на руку, и того же роста светлая зеленоглазая брюнетка, лейтенант сухопутных войск Ильменова Кристина с похожим характером — верные друг другу любящие люди. Наши подруги, каждый месяц приглашаем в гости и сами к ним в гости ходим.

Спасённые лично нами от бандитов, чьими руками ещё Морозко решила сделать «левую зачистку». Именно они помогли раскрыть всю схему оборота наркотиков для превращения молодёжи в рабов-полуживотных. Они получили звание героев города от мэра, — как и созданная нами счастливейшая в городе после Бориса и Рахматовой-Авлар пара из бывшего лейтенанта контрразведки Сергеева Антона и кардиохирурга Константиновой Валерии.

— Катюш, смотри! Камеры ставить никто, тем более, в беседки и живую изгородь с лавочками и фонтанчиками внутри для уединения страстных пар и не только, не пытается больше! Фокус, да и только!

— Мариночка, маленькое солнышко моё, всё равно они перестают работать в тот же день, когда их ставят. Естественно, по никем не выясненным причинам!

Мы обе смеялись над этим долго и потом таки проводили друг друга на работу: антикварный магазин уже окружила очередь желающих получить редкие издания. Больше, чем за пивом в былые времена, или сейчас на северном! Наш город — самый читающий. Я постаралась и моя супруга!

* * *

Мы с Машенькой-виноградинкой расслабились и гуляем, девочкам любимым отписались и пожелали чудесного вечера. Катюшенька опять зажигала с блюдами из креветок, её Мариночка на правах почётной гостьи и подруги лопала всё с пылу с жару, да и мне с Машенькой собрала «тормозки». Ну, что тут сделаешь, она не меньше моего рождена быть поваром! Люблю её вместе с её белокурой кудрявой красавицей Мариночкой, вскоре и моя Машенька полюбила их тоже и так же сильно. Мы четверо больше не ревнуем, а саму Машеньку я люблю неизмеримо больше Маринки с Катюшечкой, что все мы знаем и озвучивали при всех в семье или друг при друге не раз. Всё в порядке!

Вот и решили в рощице расслабиться, но прямо по дороге туда услышали очень интересное. Видим, за рощей из ёлочек в ещё не прибранном к нашим рукам квартале три милые девушки, явно влюблённые, наслаждаются без удобств. Мы легко подождали, когда они будут довольны, пошли к ним на место страсти и после некоторого смущения с их стороны познакомились с ними. Привели их буквально за ручку в беседку с густым можжевельником для закрытого от дороги нутра, одну из многих. На вопрос про видео и камеры мы разделись и мирно расслабились прямо при них, что их успокоило, и они больше не страдали дискомфортом. Все три — сокурсницы-студентки, они стали медсёстрами в Ксюшиной клинике, нас благодарили. Как и очень-очень многие, за такую помощь.

Мы не давали ссориться никому, но если ссору с целью вынести мозги затевала барышня по отношению к парню, то не становились на её сторону по привычке современных слабоумных лярв. Мы ей при всех давали люлей морально, реже физически, и всегда куда сильнее, чем парню. Нечего творить беспредел под прикрытием, — феминистки недоделанные, девочки с седьмого километра по внутреннему устройству ума, — что вы типа прекрасный пол, а на деле порочите имя Женщины. Про Мужчину с большой буквы — то же самое, скандалист сразу и жёстко огребал.

Так что всякие разведёнки-содержанки-шлёндры всех мастей и всех наций у нас перевелись за десять лет полностью. Наш город — приличный!

Поэтому вместо пьяной рыготни и кабацких драк с насилием крики секса были в рощах и парках теперь откуда более полезного и приятного занятия. Нам их слушать и улыбаться чужому счастью куда приятнее, чем обливать водой алкашей из окна и спускать их с лестницы. Пивные и прочие рыгаловки мы закрыли очень быстро, у нас приличный город, наши три района точно! Четвёртый на подходе, самый близкий к Северному шоссе. Южный – да, там как гнали самогон, так и гонят, а на Мёртвом шоссе… пока ничего не поделаешь, будем работать над этим.

Продажных баб и жиголо мы выгоняли, и многочисленные попытки не понявших новой политики сутенёров с их прикрытием нам помешать кончились грандиозным арестом. Прочие же этот намёк поняли и переместились на край города, от нас подальше.

Мы познакомились — в июне после 23-го числа, день Рождения моей Машеньки, он же день избавления от ревности, в такой же вариант прогулки под сенью летней листвы вечером — с ещё тремя замечательными девушками. Они чуть поволновались, но мы успокоили их при обнаружении на теперь свободной от моралистов-лицемеров природе в живописной чаще, неглиже, в самом прекрасном состоянии для живого человека. Сказали и доказали, что мы такие же, и никому не дадим их в обиду. Хотя, как стало ясно с первых минут знакомства, они сами кого угодно при желании за пояс заткнут. И нас в том числе! Даже я быстро признала одну из них, высокую русую синеглазую бывшую спортсменку Эстеллу, равной себе по боевому духу. Как Айгуль, и сильнее меня в этом из моих близких — лишь Зарина и моя Машенька с Кыйаарой.

Её любимые, крепкая зеленоглазая блондинка-фотограф Вероника и продавец в дорогом магазине, а также черноглазая спортивная брюнетка Кристина, немногим от неё отставали в этом, а собеседницы они прекрасные. Да, и подруги тоже. С ними мы теперь тоже гуляем и общаемся более-менее часто, и они всегда нам рады. Но близки лишь между собой — к нашему уважению в их адрес они сказали, что это их выбор на всю жизнь, исключительно выбор, а не спасение от жестокого мира и одиноких вечеров. Мы обе им охотно верим. Они небогаты, но их это не особо тревожит, они счастливы и так. Но нашу помощь они приняли и стали трудиться у нас, Вероника в фотостудии с Олесечкой нашей в качестве владельца всегда при деле, Эстелла стала работать в клинике Ксюши в отделе лечебной физкультуры, а Кристина перешла в торговлю мед. приборами, где не разочаровала никого.

Эти три красавицы из рощи не захотели стать Магнолидами, у них своя очень дружественная нам семья, Янтарёвы, по немного изменённой фамилии Вероники Янтарной, и мы для них теперь — пример в некоторых вещах. Они стали нашими союзницами. Особенно, после бурного примирения их с Кыйаарочкой. Оказалось, они принадлежат к народу, прообразу мифов про дриад и эльфов, бывших людей. Самоназвание, кажется, ахлыакыната. Так они на ножах с кровавыми — прототипами всех вампиров из-за жертв кровью при ритуалах — шаманами, они же грорвтрота, к коим принадлежит и наша Кыйаарочка! Так что помирить эти два народа смогли мы с огромным удовольствием, но с трудом. За малым не было ледового побоища!

И Катенька, что меня восхищает, стала такая смелая, хоть ей одной ресторан оставлять, Машенька только меня и её с Мариночкой отговорила, чтоб Катюша не переутомилась от такого груза. И так от плиты первую мастерицу в мировой готовке не отодрать!

Самой многочисленной и грозной для врагов семьёй стали созданные по нашей инициативе рядом хитростей Тёмные Дельфины. Двадцать человек её составляют: семь женатых пар всех наций и типажей с возрастами, две пары из которых отдыхают вчетвером очень близко. Есть и двое молодых братьев-близнецов, — Андрей и Димитрий, — с маленьким ИП и одной верной им обоим в сугубо равной степени девушкой-нейрохирургом Виленой, такая мелкая худенькая брюнетка с чёрными глазами и бархатной от невесомого пушка кожей. Оба парня вылечили Вилену и до сих пор успешно лечат от беспутных мыслей, а она их — от склонности рисковать собой зазря по работе и лишнего интереса к желающим отнять их у неё самое дорогое. За Димитрия она вышла замуж, но они принадлежат ей всегда, причём, одновременно и во всех смыслах. Не по одному, сразу двое, чтоб не было у них ревности, и они поят её самым вкусным одновременно. И целуют потом после этого, не только в губы. Посторонних от любого лишнего интереса к её любимым мальчикам Виленка лечит эффективно: один-два сеанса её «психотерапии», и всё, больше не лезут.

Конечно же, Тёмные Дельфины были созданы триадой девушек, которые были нами сведены вместе. Милые девушки, решившие быть вместе всю жизнь во всех отношениях, стали началом всей семьи: отставная после известной войны военная Злата Валькова со шрамами на теле от двух пуль и на лице от осколка снаряда, но от этого не менее красивая, и бывшая до создания семьи в депрессии доктор-психолог Ия Станичная. И да, вскоре в их число добавилась скорая на эмоции и страсть учительница музыки Екатерина Наперстянкова.

Златка и Ия были поначалу полгода лишь врачом и пациенткой, из-за комплексов Златы и скрываемого волосами справа личика со шрамами, но потом решили по инициативе Иечки, что жить порознь им не нужно. Потом они 10-го января, год спустя без малого спасли от троих отморозков на краю города Екатерину, и она сразу практически стала у них третьей, — у них взаимная любовь была и есть без выяснения, кто кого больше из них троих любит. Все эти семьи нам знакомы, а с Тёмными Дельфинами мы еле не поругались после обсуждения сферы влияния, но потом Кыйаарочка и Катюша вместе убедили всех, что мир куда приятнее и выгоднее. Убедили, так что кто-то из нас в непременном приятельстве с кем-то из них. Алёнушка, наша милая дельфиночка-азовка, с Тёмными дельфинами она познакомилась именно в дельфинарии, где родилось самое имя этой семьи, один из её мальчиков и его жена, Люси, — год как члены этой семьи! Класс!

Мы увидели при междугородних вояжах, что в практически исчезнувшей деревне у шоссе поближе к краю города Августиночки живут пять бедных невзрачных от тяжёлой жизни подруг в двух дедушкиных-бабушкиных домах и торгуют фруктами с овощами и зеленью. Квартиры сдают студентам, и приходится часто убирать после пьяных «игр» последних, когда приходят навещать. Терпели реальных домогательств кучу и поборы от тупого инспектора санэпиднадзора с его женой. Эти двое вылетели с работы сразу, на них «повесили всех собак» на них за взятки. Помогли мы девочкам, благо они очень милые, хоть и от лишений грустные. Мы свели с Владочкой и Олечкой, и теперь они все пятеро — садовницы, нанятые в помощь довольной этим дружелюбной, но строгой Олечке.

Стать семьёй, как мы, мы им помогли. Долго помогали им чувствовать себя лучше, раскрепоститься. Всё через год получилось: они взяли друг друга прямо в саду, а «случайно» зашедшая в сад неглиже и увидевшая это Олечка их успокоила, с так же «одетой» Алёнушкой на пару. Обе девочки своим примером показали, что «все свои», и бояться нечего, если работа сделана хорошо. Одна пара, одна триада, — так они стали жить вместе. Их чернявая казачка Валя стала парой с молдаванкой Мальвиной, тоже чернявой и черноглазой, а худая синеглазая «рязанка» с русыми косами и конопушками Инна стала триадой с сестрой Вали, русоволосой кареглазой Кларой, и милой Светкой, рыжеватой, но тоже кареглазой непоседой. Мы привели их к мысли, что надо быть одним целым, и по имени их любимого камня, яшмы, они назвали свою семью Яшмой и поменяли фамилии на Яшмовых. Отмечала это с ними вся Ксюшина тетрада. И мы тоже.

Самой независимой семьёй — и самой маленькой, кроме Яшмы и Янтарёвых, — оказались Красные Обсидианы, девять девушек, живущих в одном доме, как Ксюшина тетрада, но там три пары и одна триада, они живут лишь друг другом и поставкой рыбы всему городу. Да, семья Августины, бросившей ужасное прошлое, нашей подруги. Дружат со Всемилкой и на неё частично работают. С остальными Магнолидами и прочими семьями они охотно приятельствуют, но не более того, хотя не против нашего общества на пляже или у нас с Машенькой в гостях, где немного стесняются.

Даже дочка губернатора области Айгын была в нашем городе и обратила на нас внимание: её отец, чинуш, спасённый Зариночкой от разборок и поэтому обязанный ей по гроб жизни, рассказал ей, кто мы такие и что. Уже лично мы все просветили в остальном. Помогли Айгын найти парня, она за ним замужем и весь день с него не слезает, хоть тот и не чиновничьих кровей, а ихтиолог, коллега родных Августиночки. Отец даже сделал его потом депутатом гордумы, благо мы очень-очень его попросили, чтоб дочка была замужем за своим одним на всю жизнь и любимым.

Такой добротой и дружностью мы решили легко заручиться поддержкой у очень многих и поддерживать тех, кто правда пострадал. Да и, к тому же, приятно быть добрыми просто-напросто!

Часть 9

Не следует полагать, будто разумным расам нашей галактики обязательно уготовано светлое будущее. До сих пор я говорил, в основном, об удачливых мирах «иглокожих» и «наутилоидов», достигших, в конце концов, величественного состояния просветления, и практически ничего не сказал о сотнях, тысячах миров, которые постигла катастрофа. Я был вынужден сделать такой выбор, потому что ограничен объемом своего повествования, а также и потому, что эти два мира вместе с ещё более странными цивилизациями, которые я опишу в следующей главе, оказали большое влияние на судьбы всей галактики. Но многие другие миры «человеческого» уровня имели не менее богатую историю, чем те, о которых я здесь говорил.

Стэплдон Олаф. Создатель звёзд.

Пролог

Ночная операция казалась бесконечной, поставить немолодой капризной женщине клапан на изношенное бессонными пьяными вечеринками сердце было на удивление трудно. Обилие вина износило миокард, как она инфаркт не словила?

Вся наша команда из меня и моих коллег, Гоги Басилашвили и Василия Белова, еле справилась. Дело в том, что пациентка была больна шизофренией с буйными приступами по сезону. Только сопровождавшая её молодая психиатр Елена Захарьева, крайне добрая ко мне лично, не дала нам всем опустить руки.

— Дорогие мои коллеги и Нина Ястребова в первую очередь, отметим новый праздник, мы спасли человека. Будем гудеть утром, а сейчас будем отдыхать! — произнесла она голосом, очень похожим на мой, но более звонким.

Все согласились, но меня психиатр буквально взяла за руку и отвела в нашу неофициальную комнату отдыха.

— Спите, Нина Марьяновна, вы старались больше всех. Не буду вас беспокоить, самой доброй Вам ночи! — улыбнулась она мне белой обворожительной улыбкой и сама уложила меня на диван.

— Спасибо большое, Елена З…

— Просто Лена без всяких батьковных, и давайте на «ты». Не чужие люди после такого подвига. Нина, ты не против?

— Хорошо, Леночка, я только «за»! — ответила я, покраснев до самой маковки.

Уснула я сразу, и пробуждение показало, что всю ночь меня не беспокоили и что это именно Леночка организовала.

— Поехали ко мне, чаю хоть попьём, поспим, а там и дальше видно будет, — предложила мне она, на что я с радостью согласилась по никому не сообщаемым причинам.

Такси не понадобилось: сама Леночка жила в трёх кварталах от больницы, убитая корнями старых тополей и заросшая травой дорога напоминала  путь к руинам храма Шивы, за исключением убитой временем без единой целой часть высоковольтки с порванными в хлам и растасканными на цветмет проводами.

Леночкин дом был как будто бы невидимым за виноградной живой изгородью. Со стороны это просто зарочсшая лозой дички-винограда стена старая, и всё. Прячешься от мира, поняла я, и девушка эта мне стала симпатична ещё больше. Дело в том, что при нашем переодевании я видела на её животике характерный, чуть косой шрам от операции. Бедная, деток у тебя нет и не будет, то и стала мозгоправом, разобраться в себе и других хочешь. Я сама год назад потеряла отца, Леночка, а мама за полгода до этого и покинула отца. Сдохла под старым деревянным забором под синькой, когда ей на голову упала острым сучком одна огромная ветка гнилого изнутри старинного тополя в ветреную погоду. Из-за этого мой бедный отец и погиб от инфаркта, хотя мама гулящая была изначально. Поэтому я очень тебе сочувствую.

Мы вошли в сад, закрытый сверху металлическими трубами с виноградной же лозой, и все окна выходили туда.

— Хатха-йога, Леночка? — спросила я. Её движения и сам сад показывали знатоку, что мой образ жизни и увлечение в этом плане ей разделялся полностью. Рыбак того рыбака…

— И ты тоже ей занимаешься, Ниночка? — едва не взвизгнула та от радости. Я только кивнула. Её завязанные в «конский хвост», как у меня, тёмные волосы и общий профиль делали нас похожими, как родных сестёр! Лица очень похожи: тонкие губы у нас обеих, хоть мои полнее немного, носик у неё совсем прямой, у меня чуть орлиный. Не близняшки, ха-ха-ха! Волосы с кожей у нас одного цвета, даже фигуры похожи. То-то мои коллеги перед концом этой ужасной смены спрашивали «в шутку», не близкая ли родственница ли она мне.

— Я троюродная сестра чудесной Нины Марьяновны, по маме, — ответила уже она, бывшая рядом и пившая чай ещё тогда, после смены. Все поверили для вида. Забавно.

Мы выпили каркаде, который я так люблю, покушали ягодных булочек с черникой и вдвоём уснули на напольных матрасах с плоскими старыми подушками, чуть ли не из брезента. Она, как я! Акаши, дай ей сил жить и радоваться жизни!

Глава 1

Вечер был чудесным. Мы знакомились, занимались йогой в облегающем трико на голое тело. Босиком, естественно. До и после этого искупались, намылив друг друга ароматическим мылом с запахом мяты. Волосы укладывали впервые за много лет не сами. Я её расчесала, она меня. Отсутствие на ней косметики меня порадовало, я такая же. Красота должна быть естественная, без «штукатурки», как многое в мире.

Мы прочитали книгу «Сатья-Юга, день девятый» за авторством Леонида Поторака и немало над ней посмеялись. Эти авторы в принципе не понимают, про что идёт речь при упоминании Крита-Юги! Ну да, да, всё для масскульта, понимаю-с!

— Они считают, что медитации — это тупо покурить и «зависнуть», — грустила вовсю Леночка. Я понимаю, что это не из-за книг, как и в моём случае. Но тему не подняла.

— Леночка, не будем о них. Лучше скажи, что из кино любишь, сходим. Забудем о плохом, его и так нам хватило, — гладила я ей руки и смотрела в глаза. Грустные. И тихо обняла её, чувствуя, что она плачет. Решила сказать. — Милая, я хорошо понимаю тебя, сама после краснухи и выкидыша бездетная. Ну их всех, будем жить для себя, солнышко моё. Ну их!

Она плакала и… продолжала обнимать меня. И исповедалась мне во всём. Я ей тоже и сделала нам литра три чая с мятой. Каркадэ, мой любимый.

Позанимавшись йогой снова, мы смыли слёзы и погуляли по моему району. Дошли до моего дома, точнее, квартиры. Соседи уже уснули, так что Леночка очень настояла на посещении моей берлоги. Но она держала меня за руку и говорила, что понимает всё.

— Нинуль, давай сделаем тут уборку. Я тебя понимаю, память, но она только тянет на дно. Когда меня родители по факту выкинули из-за бездетности в результате травмы от ДТП, я выкинула все их вещи и с ними не общаюсь два года из 24 лет моей жизни. Знаю, не тот пример, но всё-таки. Да, я — вдова, муж мой разбился три года назад, а мне в ДТП одной деталью от машины пробило матку. Удалили… — снова Леночка заплакала, и я успокаивала её, как только можно было.

Уборка заняла без малооо три дня, и на следующий день мы пошли на смену, после которой спали у меня и снова продолжили убирать. Мне было очень грустно выбрасывать вещи отца и даже матери, но Лена была совершенно права: они ушли, и их следы тоже должны уйти.

Мы стали жить друг у друга от смены до смены по очереди. То у меня, то у неё. Но йогой в её садике заниматься куда приятнее, отчего она краснела.

Пошли-таки в кинотеатр «Окно» и посмотрели фильм про природу, «Океаны» называется. Морщились от «повесточки». Отмыв денег под предлогом защиты живой природы омерзителен. И как пивное большинство не понимает, что их дурят? На это милая Леночка меня успокоила, что они по жизни вообще никогда ничего не понимают. Кали-юга, мать её!

В «Махабхарате» описывается, что это самый дурной век, в который от первоначальной добродетели остаётся лишь одна четверть (аскетизм, чистота, правдивость и милосердие — четыре составляющих добродетели по индуизму), да и та к концу Кали-юги полностью разрушается. Уменьшается продолжительность жизни людей — в Кали-югу люди живут максимум до 100 лет. Наступает общая экономическая и духовная деградация, люди проявляют самые ужасные и отвратительные качества. Слабеют их мужество, ум и сила. Поведением людей начинают управлять злоба, зависть и честолюбие. Люди становятся лживыми и соблюдают лишь видимость жертв, даров и обетов. Брахманы прекращают творить молитвы, отступают от принесения жертв и чтения Вед, забывают о поминальных жертвах и едят, что придётся.

Тем не менее, утрата моральных ценностей и забвение долга в конечном счёте оборачивается против самих носителей зла и порока. Правители, ставшие в эту эпоху тиранами, не в состоянии ни держать людей в повиновении, ни защитить свои народы от нападения других народов, впавших в состояние варварства, забыв добродетели и приношение жертв богам. Кали-юга прекращается тогда, когда зло и насилие заполняют весь мир, который затем разрушается — наступает пралая (растворение). Таким образом, круг эпох возобновляется.

В Кали-югу предписанной духовной практикой является воспевание святых имён Бога-богов. Вот так.

Мы пошли в более-менее незадрипанный парк и на старой деревянной лавочке в густой тени огромного тополя пили смузи, наш самый любимый напиток наравне с чаями. Леночка пила клубнично-яблочный со льдом, а я — чернично-клюквенный с мятой.

Тут моё чудо подавилось, и лишь моя первая помощь спасла ей жизнь. Лист мяты со льдом забили дыхательное горло, так что она кашляла минут десять. Когда пришла в себя, а я её вытерла как следует имевшимся с покупку вчерашних махровым полотенцем. Она меня очень благодарила и крепко обнимала.

— Всё хорошо, солнышко, я с тобой, никому не дам тебя обижать! — шептала я ей на ушко. — Леночка, я с тобой!

— Правда, Нинуль? Я не могу без тебя! — смотрела она со слезами на глазах. Таких же больших и тёмных, как мои, но совсем грустных.

Я сказала «моя» и просто поцеловала её в губы, тонкие, как струнка, и нежные. Я давно знала и понимала, что она — Моё с большой буквы. Не было отторжения, её хотелось, её люблю. Нам было всё равно, увидит нас в парке кто-то или нет. Для нас в этот момент были только мы обе, и всё.

— Моя, моя, никому не отдам тебя, Ниночка, ты вся моя! Сердечко моё, счастье моё! — хрипела она из-за недавнего инцидента со смузи.

— Искала тебя всю жизнь, Леночка, ты моя Парвати, моя Сатья, Крита! — я хрипела не из-за смузи, а от эмоций, просто прижав девочку к себе до хруста рёбер у нас обеих. Леночка сжимала меня с не меньшей силой и страстью. Не будь на нас обеих типичное облегающее трико с кедами на босу ногу, я бы прямо там её на лавочке вдоль и поперёк разложила, но мы таки добежали до её дома заброшенными дворами с жалкими развалинами домишек и уже дома просто всё друг с друга сорвали. Оставляли друг на друге засосы, целовались, лапали друг друга без удержу, по-хозяйски.

Это было чудесно! Я легко направляла её голову, а она — мою, и в конце-концов мы на матрасе для йоги легли в любимую для всех любящих друг друга женщин позу. В ней одновременно, успешно и легко потеряли сознание после шестого за день «подхода». Это при том, что мы обе не имели такого опыта! Тем более, с женщиной. Правда!

Проснулись мы ночью, благо гулять пошли днём. Улыбаясь друг другу, мы играли с нашими волосами, мурлыкали песенки на ушко, целовались.

О, Акаши, спасибо тебе за это счастье, за неё, за то, что мы с ней вместе на всю жизнь!

— Хочу во всех жизнях быть с тобой, Нинулечка, и все-все Века Брахмы! — шептала она мне, ложась мне на грудь второго размера личиком. Гладя её по голове и плечам, я горячо согласилась в этом. С нежным — если кто скажет, что тонкие губы грубы и не умеют целоваться, или, что они не самые красивые, плюньте тем в рожу от меня с Леночкой! — и таким тёплым поцелуем мы уснули.

Глава 2

Утро было чудесным. Она рядом, её запах, тёплое тело и дыхание меня просто будоражили. Леночка, любимая, какая же ты родная и красивая!

Когда я пробовала встать, она обняла меня крепче. Моя умничка, подумала я и прошептала еле-еле: «Я сейчас, солнышко моё любимое, ты моя, никому не отдам тебя!». Она успокоилась, и я сделала все дела, связанные с чистотой. Душ у моей Леночки простой, но удобный, а то биде с подогревом показывает, что она очень хорошо следит за чистотой везде-везде. Как и я, у меня дома биде самодельное, и горячая вода не работает иногда, блин. Обогреватель старый!

Искупавшись, я обмазалась немного мятным маслом, чтобы сделать нам обеим приятнее, и приготовила нам завтрак. Душ зашумел, что указывало на координаты моей Парвати Леночки. Улыбнувшись, я подготовила всё и пошла было в душ её порадовать, но меня перехватили на полдороги. Леночка прижала меня к стене с мягким ковром и немедленно стала приставать. Я стояла и в голос стонала, а она встала на подушечку на коленки и ласкала меня нежно, целуя медленно и игриво в самое лоно с той же нежностью, что и в губы.

Она гладила меня всю, особенно, татуировку в форме виноградной лозы с дракончиками, чуть светящуюся в темноте алым и синим. Я плыла в сияющем океане наслаждения, придя к нирване минут за пять-семь, не больше! Когда я пришла в себя благодаря поцелуям моей половинки, то мы с Ленчиком поменялись местами.

От неё потрясающе пахло лавандовым мылом с ноткой лотоса. Там же, где и я, заказывает, недешёвое удовольствие, ха-ха! У неё тоже тело гладкое, эпиляция качественная, как и у меня, и даже татуировка похожая. Так, не у того рыжего ли холостого бородача Серёги делает, которого я сама раз в неделю-две для получения дозы гормонов посещаю? Я не ревную, не дура, понимаю, женщине надо получать гормоны, но будет очень интересно узнать. Татухи общие, любовник тоже. Прямо близняшки по жизни! Бывает же такое!

— Какая же ты вкусненькая, Нинуля! — тепло стонала моя красавица и играла с моими плечами, гладила голову, — Буду для тебя такой же, обещаю, радость моя моя-я-я-я-я-я-я-я!

В общем, мы лежали на матрасах для йоги — кровати эти западные мы обе не признаём, это для изнеженных западных горожан! — и делились впечатлениями. Глазки Леночки впервые за время нашего трёхнедельного знакомства сверкали счастьем, а не грустью, что для меня личное достижение.

— Нинулечка, а так можно же и йогу нашу сделать приятнее! Отдохнём и попробуем? — шептала она, раскинув в стороны руки-ноги, такие красивые.

— А какие у тебя идеи по этому поводу, солнышко моё пушистенькое?

Леночка сказала мне на ушко, так я завелась немедленно. Отдохнув часик и нацеловавшись, мы оделись в чистое трико для йоги и пошли в садик, взяв бежевый с чёрным пуфик повыше и полотенца.

В общем, сделав все упражнения, мы начали целоваться, стоя на коленках на полотенце, сняли друг с друга спортивные маечки без рукавов, а саму Леночку я положила животиком и грудью на пуфик. Маленькая моя и любимая, хочу тебя и люблю больше всего на свете! Нежно спуская её облегающие штаны трико, благо мы обе без глупостей типа нижнего белья-блюя, я провела язычком по её идеально вымытой попочке и сразу перешла на лепесточки, а потом обратно, начав ласкать ручкой её чудесные врата любви. Леночка судорожно дышала, тихо постанывала, гладила мне волосы и шептала много хорошего. Мне было очень приятно.

Мой язычок в её попочке был глубоко, и мне не было неприятно, ведь там всё вымыто дочиста и пусто на такой случай. Наоборот, пальчики в лоне любимой легко дополняли это великолепие, и родная Леночка пришла к самому сладкому. Я гладила свободной рукой её бёдра и половинки попочки, не вынимая из неё язычка, чтобы она успокоилась и была готова к новому удовольствию.

Когда она расслабилась, я уложила её на спинку на пуфик и забросила её сильные стройные ножки себе на плечи, а язычком баловала уже её лепесточки любви. Глядела её в полуприкрытые глазки, слушала её стоны и просьбы добавки. Получила удовольствие даже от того, что при самом сладком она сдавила мне личико бёдрами с огромной силой. Такое изобразить не получится никак!

Когда Леночка снова пришла в себя, то притянула меня к себе. Я в процессе я целовала её лобочек, пах, плоский спортивный животик, чашечки груди, плотные и упругие безо всякого провисания, ключицы, плечики и шейку, губы. Она широко улыбалась и по мере продвижения моего лона к её губочкам спустила трико и с меня. И усадила меня к себе на личико, целуя всю в обратном порядке так, как я её только что. Усадив меня на себя, она держала меня за бёдра и попку, а её язычок стал творить чудеса со мной. М-м-м-м! Что говорить, я не слышала своих криков, так летала в нирване. Когда она уложила меня на себя бёдрами к носику, то мы немедленно стали ласкать друг друга. Гладила мне подтянутую и тренированную - от скромности не помру, да-да! - попочку и целовала.

— Ниночка, солнышко моё, говори мне, кричи, хочу слышать тебя и чувствовать! — просила она меня, когда я целовала её бёдра изнутри, и начала меня баловать изнутри язычком. Я обнимала её бёдра и стонала, хвалила её и просила нежнее, бурно целовала пах и чуть-чуть цветок любви, который пока набирался сил для новой страсти. Мы обе были в поту немного, но её и меня это не волновало, и при приходе к самому сладкому я просто легла на Леночку, не в силах подняться и вообще шевелиться.

В себя я пришла на полотенце около пуфика, а Леночка лежала и целовала всё моё тело от бёдер до растрёпанной макушки.

— Это самая лучшая йога в моей жизни, Ниночка! — шептала она мне на ушко. — Давай так делать каждый день!

Я с удовольствием согласилась. Даже и сейчас, битых тринадцать лет спустя мы делаем так с той же нежностью, что и впервые. О, Акаши, ты — мой Дар Жизни навсегда!

Покушав и выпив много-много ягодного смузи с мятой и льдом, мы пошли гулять.

В общем, прошло много месяцев. Я изображала сугубо влюблённым — скрыть наличие личной жизни среди циников-врачей трудно, поймут быстро! — лицом, что влюблена в главврача. Все мне снисходительно говорили, что там секретутка богатая, так что мне,  ещё молодой-ранней-плоской, ничего не светит. Я типа грустила, а сама едва не ржала с этих слов.

Циники на самом деле такие дураки, ведь их так легко обмануть, притворившись дурочкой или же типа становящейся подобной им! Сразу начнут учить и помогать, с них и поиметь что-то можно!

Что любовь моя была у них под носом под видом бе-бе-бе родственницы, они не замечали или делали вид, что их это не касается.

Примеры таких циников на практике. В парке на годовщину наших отношений мы заметили нашу медсестру Варвару, которая имела общеизвестный в больнице дополнительный приработок в среде дальнобойщиков, благо её муж — зам главврача нашего и сам часто ходит в один салон красоты в конце улицы Московской с хорошо известными услугами. Она мне... говорила, что я молодая, найду ещё своё счастье, и нечего киснуть. Дура эгоистичная, я и не кисну вовсе, а слёзы от радости и улыбки в комнате отдыха — в ответ на СМС от моей Леночки. Варя, ты дура крашеная! Тебе до МОЕГО счастья расти и расти!

Сфоткав их всех и сняв видео, мы не боялись, что нас будут как-то беспокоить по поводу наших с Леночкой отношений. Варвара разик пробовалась на роль такой шантажистки, но мы вместе показали ей сделанные на Братском шоссе фото и видео с участием лично её и двух небритых потных дальнобойщиков. В общем, такой компромат убедил её нас не трогать, и мы сделали ей в честь конца квартала подарок. Картину, где стройная женщина-амазонка с моими чертами лица и медными узорами на доспехах в форме микрофонов и фотоаппаратов побеждает змею с окрасом типа волос Варвары.

Намёк был понят верно, все громко в голос смеялись. Варвара дулась, не у нас одних на неё был подобный компромат.

Конечно, многие за месяц или меньше поняли, что мне за, кхе-кхе, родственница Леночка, но все не без греха. Небритый брутальный Гога из моей команды хирургов вот регулярно с не менее брутальным фельдшером скорой помощи Васей отдыхает, и с женой отношения у него искренние. Норм, оба пола любит. Чем мы хуже?

Кстати, Серёга теперь имеет дело с нами обеими одновременно раз в две недели, и всё прекрасно.

Мы всё с Леночкой договорились делать вместе, никаких тайн и гуляний по отдельности! У нас вообще нет друг от друга секретов и всего прочего, всё общее, всегда и везде мы с Леночкой вместе!

Глава 3

Мы плавали в городском бассейне наперегонки под очень завистливые взгляды подростков и студентов обоих полов, и моя родная Ниночка победила. Но победительница у нас всегда баловала проигравшую в кафе, кормя пирожными фруктовыми. Покушав, мы пошли в парк и начали планировать отпуск.

— Я сделала себе отпуск одновременно с тобой, Нинуля, куда поедем? — шептала я ей на густо покрасневшее ушко. Отмечали победу над бандой гопников после их неудачной попытки нас обеих изнасиловать. Не зря хатха-йогой занимались, взяли и поразбивали троим носы, а двое остальных получили более унизительные травмы. Выручило секретное комбо, а именно стальные утяжелители из свинцовых грузил для рыбалки на кроссовках! Ломик в рукаве, тоже секретное комбо, не помог, чисто за отсутствием рукавов!

— Давай в Уч-Дере, что около Дагомыса, там спокойнее, чем в шумном Сочи! — тут же ответила мне супруга. И легла личиком на плечо, мурлыкая песенку. Она очень любит слушать музыку Майка Олдфилда, и я не против. «The song of distant Earth», особенно. Про космос музыка освободит от всех забот и дум грустных. Я сама этому научилась и стала психиатром, но помощь нужна даже мне самой, и Ниночка послана мне Акаши именно для счастья и покоя в нашей душе. И я буду дарить ей это же, моя миссия не отличается от её. Карма в действии!

Я буду тебе покоем, счастьем, Ниночка, думала я и нежно гладила её прямые волосы. Она задремала, и мне чуть защемило в душе. Хочу её целовать и баюкать! Я не могу родить ребёнка, но она мой ребёнок теперь, и я ей тоже. Я приняла это и не хочу в этом ничего менять.

Ниночка через полчаса проснулась и после поцелуя в губы начала обнимать меня и уложила к себе на колени головой. Пришлось разуваться, чтоб не в кроссовках на скамеечке лежать.

— Нинуля, милая, хочу на природе уснуть, в нашем садике! — мурлыкала я ей, и через минут тридцать с небольшим уже лежали на полу, обнимая друг друга.

Мы не приставали сегодня друг к другу, ибо у обеих… Да-да, то самое. Как говорил оборотень из «Десятого королевства», мы «раз в месяц и становимся нервными и раздражительными». Но мы не ругались из-за таких перепадов настроения, просто обнимались и целовались, гладя волосы и плечи, пили мятный чай и смотрели у меня дома всякие мультики Хаяо на DVD по старому ТВ, ещё ламповому. Не у всех в нашем тихом местечке плоские экраны! Плоский экран подарила мне Леночка год спустя. как и рабочий водонагреватель.

Моя супруга — да, я встала в Северном парке им. Свердлова на одно колено и сделала ей реальное предложение с купленным в местной ювелирке серебряным кольцом на её безымянный палец, и она мне с тем же успехом! — после хорошего сна до утра предложила погулять. Что мы и сделали.

Прогулявшись, мы заказали билет в эти места, где планировали йогу, фотосессию, и многое другое.

Приезд туда не омрачился ничем, даже компания из наших знакомых, — три девушки, Клавдия, Виталинка и Зоя, и два парня, Антон и Пётр, живущие впятером у Зойки постоянно, — с нами была ласкова. Мы получили и нужные гормоны, и пообщались с ними. Девушки тоже не были обделены нашим тёплым вниманием, как и мы ими. Пожелав им всем спокойной ночи, мы пошли по пляжу и с расстелили на гальке полотенца, решив подремать.

Дремота наша как-то быстро перешла в страсть, и мы через часик отдыхали, целуясь и говоря друг другу много чего хорошего.

Вдруг мы услышали, что кто-то смотрит на нас. Их двое явно, так что мы сразу посмотрели туда.

Результат превзошёл все наши ожидания: высокая пышная девушка с черной гривой, смуглая, и её обнажённое тело роскошно. Это вызывало очень много эмоций. Даже шрамы явно от ножа и чего-то похожего не портили прошедшую «заводские» условия женщину. Тёмный, огромный ромбик на лобке до самого аккуратного пупочка, само тело пушистое, грудь такая полная, что её хотелось поцеловать, как и полные губы. Смуглая, как из Бразилии, горбоносая, - явно тут кавказская порода.

Её спутница, так же «одетая», была нашего типажа внешности и фигуры, но более худая, и глаза у неё куда крупнее. Острый носик и подбородок, на контрасте со своей спутницей везде гладкая, как мы, и её лоно явно горело при взгляде на нас обеих с Ниночкой. Никакой косметики и краски с лаком для ногтей, лишь на шее серебряные изделия, а на пальчиках были… обручальные серебряные кольца!

На плечах у красавиц были большие сумки, из которых они достали синие полотенца в тон нашим зелёным, и одежда с обувью тоже явно были в сумках. Матерчатых и в синих цветах на белом фоне.

— Девочки, доброй вам ночи! Мы такие же, как вы, и очень рады вас видеть. Вы очень красивые и ласковые. Можно мы приляжем рядышком, милые? — грудным, бархатным голосом спросила смуглая. Мы судорожно кивнули. Они обворожительно всё постелили и стали на коленки на полотенцах, а потом легли головами около наших бёдер. Что у них ягодки на груди с лепесточками были твёрдыми, и лепесточки просто «текли», прямо сочились желанием, было видно сразу. Это очень красиво и… сильно заводило нас обеих!

— Мария! А это моя жена, Кариночка! — более звонким голосом представилась худенькая девушка и улыбнулась нам во все зубки. Как и её высокая красавица. И поздоровались они обе за руки, тепло поцеловав их. Мы краснели, но обе ответили спортсменке — она не просто худая, а тренировалась много лет! — полной взаимностью.

— Мы очень рады, что не одни любим так гулять! Есть нормальные люди на свете! — мигом ответила я смеющейся в голос Карине на её вопрос, как мы тут оказались. — Вы давно так…

— Десять лет вместе и менять ничего не будем, Леночка! — легко ответила та. Её полная, смуглая грудь качнулась, и её захотелось целовать. Сочное смуглое лоно Карины жадно пульсирует. О, что же то, Акаши, что со мной происходит? Я же люблю Ниночку и не отдам её никому, как и она меня. Почему от неё прямо исходит желание?

Ещё большим шоком для меня стало то, что моя Ниночка с Машенькой уже тепло целовалась, хоть и чуть-чуть. И чувствую, что глажу Карине грудь, целую чашечки и ласкаю ягодки чёрные. И она так уверенно обнимает меня, гладя плечи и спинку. Её запах прямо, как от дикого зверя… М-м-м очень хочу страсти! Но я отстранилась и в шоке смотрела на неё.

— Солнышки мои, всё хорошо, мы не против, и остановимся, когда хотите! — ответила Машенька нам обеим. И тут же начала целовать свою любимую, что сразу перешло в такое прекрасное занятие любовью прямо при нас, что мы не выдержали и последовали их примеру. Так ярко у нас не всегда было, реально! Семь раз я и восемь — моя родненькая Ниночка.

Когда мы с любимой пришли в себя, то увидели костерок с яблочными стрелками для аромата и жарящих куриные сосиски, с филе на вертеле, обеих девочек. От запаха слюнки потекли — и не только от запаха, и не только слюнки. Я смутилась, как и Ниночка, которая была рядом со мной. Она налитые от эмоций губы аж облизывала!

— Солнышки, давайте восстановим силы для хорошей жизни! — позвала нас к «столу» из большого камня Карина, и мы вчетвером умяли четыре с половиной килограмма мяса, чего раньше не могли представить. Девочки улыбались нам с руками в сливочном масле буквально по локоть, а мы — им.

Познакомились мы хорошо. Они из города на западных склонах Урала. Полное захолустье, по их же словам, или, как быдлозавры часто говорят, дыра дырищей. Карина сама оказалась хозяйкой крутого ресторана, а до того была аудитором. Потом из-за проблем с начальством была уволена и стала продавцом цветов. Помощь Машеньки и их подруг, Кати и Марины, — что они им куда больше, чем подруги, было очевидно нам обеим, — помогла Машеньке из массажистки, к которой все приставали, стать хозяйкой того самого салона, где раньше работала, а самой Карине — держать ресторан. Катя была внешне маленькой шатенкой и по призванию с работой шеф-поваром, а пышная блондинка Марина ростом с меня — хозяйкой антикварного книжного магазина. Всё это лишь подтверждало все наши догадки про них.

— Девочки, вы с ними явно давно и очень любите их обеих, — ласково улыбнулась им моя Ниночка, гладя их руки, — я всё понимаю и рада, что вы счастливы. Хочу вам помочь, милые. Вы очень любите их, но ревнуете, зря.

Девушки как-то опешили и… заплакали, так что мы их обнимали и целовали тепло обеих.

— Как мне избавиться от этого, Ниночка? Люблю их, хочу их прямо сильно, и Кариночка моя тоже практически наравне со мной. Мы балуем их и рады им всегда, но ревность ест ужасно. Что с этим делать?! — Машенька плакала просто навзрыд, и мой медленный поцелуй в губы её успокоил.

— Моё солнышко ласковое, Машенька, я могу сказать, чего ты боишься на самом деле, но тебе не понравится! — я уложила её на свои бёдра и стала гладить её волосы, личико и плечи.

— Нет, Леночка, скажи. Я не трусиха! — Машенька целовала мне ручки и гладила их. Я ответила ей полной взаимностью.

— Хорошо, миленькая. Я вижу, что тебя когда-то бросил любимый человек, если его или её можно так назвать. И ты втайне боишься, что этот кошмар повторится, что милую Кариночку уведут у тебя, а ты снова останешься одна. Так вот, видя тебя и Кариночку, зная её тайную рану, я могу сказать авторитетно одно. Она скорее умрёт, чем тебя бросит, она живёт тобой! Я знаю, милая, что ты её ребёнок, ты — её жизнь! — я не шептала ей на ушко, а говорила обычным тоном, баюкала, не давала отстраняться.

Машенька плакала, искренне и чуть неразборчиво говоря, что Кариночка не сможет иметь детей. И, что она очень плачет от этого.

— Машенька, проведи ручкой по моему животику. Это травма, сделавшая меня бездетной, из-за чего меня из семьи вышвырнули, как негодную собаку! Так что я сразу могу понять, кто — моя союзница по несчастью. Машенька, не бойся, я не укушу… — шептала я ей, и она сделала по-моему. Приложила губы к ране, разделившей жизнь на «до» и «после», и отстранилась. Хотя реально жизнь на худшую половину в прошлом и самую лучшую сейчас поделила только Ниночка! Я в ответ целовала ласково машенькин чуть твёрдый животик, и скоро румяная девочка гладила Кариночку, говоря, что не даст меня и Ниночку обижать никому. Это приятно.

— Машенька, Кариночка, вы солнышки наши ласковые, и мы очень рады, что встретили вас. И я горжусь вами, что вы стали такими нежными и не сломались под напором Кали-юги, которая губит в людях всё лучшее! — говорила моя Ниночка, целуя Карину и укладывая её на спинку. Я поняла её задумку и уложила стройняшку Машеньку на неё сверху. Они немедленно стали целоваться и говорить друг друг то, что никому больше не скажешь.

— Ниночка, Леночка, спасибо вам огромное. Мы ваши должницы и просто ваши! Это наш выбор! — с пол-оборота ошарашила меня Кариночка с горящим взглядом. Милая Машенька с таким же точно взглядом, подтвердив всё это, ошарашила ещё больше.

Мы просто тепло и без приставаний обняли их, хотя запах зверя от них обеих нас ещё больше завёл. Мы целовали им шейки, а они — наши губы с шейкой и много приятного сказали. Поцелуи самой Карины были, как у дикарки. Женская версия Конана-варвара, блин! У самой же Машеньки поцелуи, как у охотницы, поймавшей добычу: сильные нежные, именно собственницы. Моё, моё! Понимаю, тёплое солнышко, помогу тебе с этим.

— Солнышки, мы не будем вас ласкать, если смущаем вас, и вы не хотите, — улыбнулась Кариночка, но все мы понимали, что если начнём ЭТО, то не остановимся. Потому что не захотим. Потому что уже хотим с ними, как и они с нами. Неизвестно, кто больше хочет.

Мы собрались домой, но… одеться девочки нам не дали, только обуться. Сами упаковали наши полотенца и вещи в наши сумки. Похожие на ихние, как оказалось. Мы краснели, как те ракшасы, но Машенька ласково, с поцелуями животиков убедила нас не одеваться.

— Вы очень красивые, мы очень хотим вами любоваться и, если что, не дадим вас в обиду, — шептала она моей Ниночке на ушко, сама только обутая в сандалии и голенькая, как её смуглая чувственная половинка.

Мы пошли домой, а они шли рядом, такие жаркие и милые. Хотелось просто прижаться к ним, что мы и сделали пару раз, и они нас целовали ласково, без «нажима». На грани секса было, так что девочки «заканчивали» приставания. Понимали, что мы смущаемся ещё.

Пройдя три квартала, мы встретили пять немытых, небритых обрыганов. Один из них оказался обслугой дальнобойщиков, а ещё четверо кишечных нематод в человеческом облике — самими дальнобойщиками. Что было нам особенно неприятно, все с ножами. Да. весело тут, нам двоим никак не справиться с ними.

— Голые, раздевать даже сучек не надо! — пробулькал тот, что поближе. Остальные бросали в наш адрес «сальные» замечания. М-да, аж испугались чуток. Тут Кариночка и Машенька вышли вперёд, с тихим поцелуем в ушко сказав, что с ними разберутся сами. Что они обе - кшатрии, в отличие от нас, добрых брахманш, было ясно. Их горячий, «звериный» нрав был очевиден.

— Эй, блевотина помойной собаки от неудачного брака с сифилисным голубем, чтоб на счёт «три» вас тут не было. Раз, два! — с явным предвкушением в голосе сказала им Кариночка и с хрустом расправила мускулистые плечи, как и Машенька. На маты и вонь она не обращала внимания. Так нам ошибочно казалось.

В общем, на счёт «три» Машенька прогулочными шагом пошла к троим, явно решившим начать с «мелкой». Окружившие её двое дебилов получили одновременно по отработанному удару прямо в горло с разбитой гортанью. Кашляя и задыхаясь, они коллективно «сошли с дистанции».

— Эй, доставай свою пилку для ногтей и вскрывай им трахею, чтоб не сдохли! — милым голосом девственницы произнесла она в сторону третьего. Решившего зайти сзади. Он немедленно подчинился, благо его легко убедила кровь изо рта его посиневших от удушья «друзей» и их страшные хрипы. Она научила его, как правильно делать. Кариночка хищно улыбнулась и просто приложила по очереди «подстилку» в компании оставшегося дальнобойщика к столбу с неработающим фонарём. Нож последнего она засунула рукояткой ему прямо в зад, а «подстилка» просто отрубилась и «случайно» порезала ножом морально пострадавшего.

— Пошли вон, пока живы! — Кариночка говорила тихо, но ей не верить никто не собирался. Со стонами они уползли от нас прочь. Никто не поверит, что их «уделали», как детей, две голые красавицы. Пьяные и с ножами… Вопросы были бы у соответствующих органов к ним самим, и все это знали.

Мы в шоке от произошедшего и… заведены. Наши лепесточки были открыты, как после жаркого секса! Девочки на это тепло улыбнулись и взяли нас на ручки, пронесли, едва не кружась. В общем, мы встали на ноги в квартале от дома, не без головокружения дошли до него и легко договорились встретиться завтра ночью у ворот. Они пообещали научить нас так же постоять за себя, как сами умеют, и мы согласились. А мы обещали научить их йоге и медитировать.

Возбуждение было от нашей и их наготы — и от них самих — стало такое сильное, что мы не пошли сразу домой. Мы вместо этого с ними наперегонки добежали до берега речки к известному нам и им тихому месту под самшитом. Там на полотенцах… М-м-м-м-м-да-а-а-а, каждая оценила каждую по достоинству, вкус и жар обеих жарких девочек, их страсть, крики, красота были чудесными.

Мускусный, страстный, звериный вкус Кариночки и ассоциирующийся со спортзалом вкус её Машеньки. И терпкий моей Ниночки, которая говорит, что я на вкус вроде авокадо с оливковым маслом, что мне льстит. Ем это часто, как и она. С девочками мы наслаждались, словно мы с ними не один год вместе в этом плане. Они нас тоже бурно хвалили.

— Девочки, после этого мы не сможем жить отдельно. Приезжайте к нам жить. Будем жить вместе. Наши Катюша и Мариночка не будут против — они дают нам делать всё, что мы хотим. И мы им тоже. Тем более, вы искренние, а они ценят это больше всего! — улыбалась смуглая затейница. — Я не тороплю вас, и мы не станем настаивать, если вы будете против, но мы хотим быть с вами! На «постоянку»!

Мы были в шоке от такого признания, как и от блаженства, что вчетвером доставили друг другу. Не было ощущения измены и прочего, но мы испытали друг с другом больше огня, чем с этими жаркими девочками, как и им друг с другом приятнее, чем с нами и кем-либо, что к общему облегчению мы и озвучили. Мы понимали, что не против жить с ними, но надо не торопиться с такими решениями. Мы сказали им это, и девочки с поцелуями принесли нас на ручках домой под упавшие на пол челюсти ВСЕХ остальных жителей дома, считая хозяйку дома Адиюх их Майкопа, седлавшую после этого мужа Ратмира пол-ночи подряд. Они не утруждали себя одеванием, и их красоту оценили все. Знакомиться побоялись, так что надо исправить этот облом завтра.

Нас напоили мятным чаем, искупали, поцеловали. Затем снова удовлетворили, на что мы ответили лапочкам в самой сладкой позе полноценно взаимностью. Наши татуировки они при их слабом свете в темноте спальни похвалили, но говорили, что сами не хотят так. Мы не были против, и машенькину смелость, с которой она не скрывала ножевой шрам на животике, похвалили и поцеловали именно в него. Каринкину с её четырьмя шрамами явно от драки на бедре тоже. Поцеловали их нежно. Мой шрам девочки тоже поцеловали и ниночкин от удаления опухоли на плече, которая не дала метастаз и после четырёх химий с операцией успешно закончилась. Отмечаем с ней два дня рождения: 21 июля паспортный и второй, 20 ноября, в честь удаления опухоли.

— Спокойных снов, милые, завтра вас ждём. Хотим, чтобы вы выпили друг друга досуха вечерком перед встречей. Хотим очень с вами познакомиться ещё лучше! — кроха Машенька была довольна и румяна. Девочки поцеловали нас еле-еле и ушли тихо-тихо. Напевая песенки.

— Ниночка. Это правда? Это было на самом деле? — я была в шоке, что не было ревности, и этого хотелось. Но уже не сейчас, нельзя «переедать». Мы просто накинулись друг на друга, и ещё не было за все наши отношения такого бурного «полёта в нирвану»!

Когда мы отдышались, Сатья Ниночка целовала меня и шептала, что помогли мы им и получили блаженство, потому что они хотели наладить отношения. И обе южные красавицы всегда очень рады тем, кто им помог.

— Они не спились, не кинулись, не сторчались, не стали на путь криминала с их-то общей властью, а стали дарить счастье друг другу. Умнички! И нам тоже, и Катюше с Мариночкой дарят. И ещё  двоих, о ком не сказали. Хотелось бы с ними познакомиться, что неизбежно будет! Они умеют быть благодарными, будем и мы.

— Ниночка, родная моя. Никому тебя не отдам, ты моя деви, моя Парвати, моя-моя-моя. Только моя Дхарма, Крита!

— А ты моя, Леночка моя родная! Моё сердечко только для тебя. Они так прекрасны и желанны, но ты — больше всего на свете, и все наши жизни, Века Брахмы так будет всегда! Сварга не где-то, а с нами, мы её творим!

Расставив приоритеты в этом направлении и не ревнуя больше никогда друг друга, мы с огромным удовольствием уснули в объятиях друг друга. Тем более, что искренне желаемый нами в плане совместной жизни каждый Век Брахмы занимает 311 триллионов 40 миллиардов обычных лет. А мы хотим прожить вместе всё из бесконечное количество!

Эпилог

Следующий день был ещё  более чудесным: мы проснулись, как заново родились. Тем более, что морально так оно и было. Вышли вниз попить чайку, так на нас все смотрели глазами размером с тарелки, а мы легонько всем улыбались. Раньше бы нас это смутило, но теперь только возбуждает и вызывает желание повторить. Так Ниночка моя, а потом и я, дирижировала… оргию из трёх девушек и четырёх мужчин, что нас с лёгкостью завело, и мы сами к ним присоединились для получения гормонов. Получили сполна, они и мы!

День и начало вечера у нас были уже в уединённой комнатке такими: секс, секс и ничего, кроме секса! Лишь туалеты с полным, пардон за обязательные детали, подмыванием, обильные обеды и души прерывали этот процесс с чудесным результатом. К девяти вечера мы уже не могли ничего в плане страсти и смогли лишь погулять с девочками, также точно во всех смыслах «заезженными» друг другом.

В красно-зелёных индийских сари, как и мы в наших ярко-синих с золотистыми цветами, девочки поцеловались с нами и пошли к морю. Поплавать, и плавали парами по очереди. То мы с Ниночкой, то они обе. Потом кушали за обе щёчки жареное мяско с сырными сосисками куриными и сырком пряным, знакомясь с девочками.

О Катеньке и Мариночке они с радостью рассказывали много, и они явно в них давно влюблены по уши. Мы понимали, что эти девочки также будут нам близки, так что нисколечки не ревновали. И мы чувствовали, что у них есть кто-то ещё. Их ответ нас не удивил.

— Мы дружим с Ксюшей, владельцем клиники, куда мы хотим вас пригласить на постоянную работу, Алёнкой, хозяйкой спортзала и бегуньей с бурным опытом жизненным, выращивающей сортовые экзотические цветы и фрукты Оленькой, а также владелицей яблочных садов Владочкой. Они живут вчетвером и любят друг друга намертво, — ответила Машенька между делом. Всё ясно.

— Миленькие, мы не ревнуем, вы очень нежные. Ласковые. Мы хотим быть с вами рядом в хорошем настроении, девочки. Но мы чувствуем, что за вас волнуются и ревнуют ещё девушки. Которые за вас порвут кого угодно, — ответила я, поскольку иногда в из речи прорывались вещи, про которые говорят «шила в мешке не утаишь».

— Ты права, Леночка, они влюбились в нас, и мы их очень любим реально. Шаманка из Якутии Кыйаарочка и еврейская принцесса, её супруга Сарочка. Но как вы это понимаете? — Машенька была с нас очень удивлена, милая кроха.

— Миленькая, мы чувствуем на вас вкус и ласку нескольких, и вы сказали их точное количество, и качество тоже. Вы боитесь, что мы с ними не сможем наладить хорошие отношения. Мы волнуемся ещё больше, чтобы не испортить ваши отношения друг с другом и с ними! — на этом я не выдержала и горько заплакала, а Ниночка прижала меня к себе. — Мы с Леночкой эгоистки не до такой степени!

Девочки заплакали с нами и прижали нас к груди. Это нас обеих успокоило, и нам говорили, что всё будет хорошо. Мы не против, сказали им, где работаем и живём, и узнали их места работы, город. Как и они нам. Они записали свои данные в наш блокнотик и записали наши, вырвав страничку из нашего же переплетённого бамбуком с чётками блокнотика, безо всякого нашего протеста.

Тут Кариночка давала мне свой чёрный дубовый браслет с «секретом». А именно с е-мейлом для связи с ней.

— Напишите сюда просто «да», если согласны. Если не согласны, напишите «нет». Молчать не надо. Потом мы будем по почте писаться, интернет зло. Мы не спешим никуда, и в таких ситуациях нельзя пороть горячку, — с жаркими поцелуями просила она, нас обеих и поцеловала бурно. — Мы завтра уедем, но мы не прощаемся. Запомните, не прощаемся. Мы любим вас и хотим быть счастливыми с вами! То, что вы сделали для нас, бесценно! — она не врала, она с маленькой Марией влюбились в нас.

Они обе как будто ожили. Их покинула ревность и старая боль. Что ж, мы согласны. Они нам стали дороги, хотя сами мы друг другу важнее всего в мире, что мы им и сказали прямо. Они приняли это с явным удовольствием и облегчением, так что остаток ночи мы гуляли с нами на всю катушку. Даже рыбу ловили в речке в том месте, где вчера было м-м-м-м, что раньше я только в детстве делали. Они и удочки прихватили длинные, так что, так что!

Рыбку поймали на удивление обильную и жарили на вертеле. Мы ели, пальчики оближешь! Что мы своим половинкам и делали, а потом не только пальчики… Девочки сегодня нас удовлетворяли лишь пару разиков, но ласково и страстно, а потом ещё слаще и больше — друг друга. И мы сделали точно так же, с пониманием.

Нам презентовали чёрные деревянные браслетики явно ручной работы для ножек, и их на нас с поцелуями последних надели. Мы не остались «в стороне» и надели им на ножки же нефритовые браслеты, которые приобрели для них специально. Еле откопали настоящий нефрит, вечно какие-то зелёные промышленные отходы пытаются всучить!

— С огромным удовольствием и нетерпением ждём вас под бочком у нас обеих, хорошие мои! — с бурным поцелуем привели нас девочки домой и с явным нежеланием уходить пошли к себе.

Мы не знали, что думать. Так разве в жизни бывает? О, Акаши, что ты делаешь с нами и с ними? Неужели это — подарок нам с Ниночкой за многие годы одиночества? Да будет так!

— Нинулечка, спасибо тебе, что ты есть у меня, родная, единственная, ребёнок мой, жена моя! — лила слёзы счастья у неё на груди, и она ответила мне самой полной взаимностью.

Подарив друг другу самое лучшее, мы уснули, как убитые, обнимаясь и дыша так легко.

Мы написали девочкам «да», обдумав многое. В этом мире нам лишь друг к другу привязанность важна, в городе не так, чтобы много дорогого для нас есть. У ни город тихий, нас это устраивает. Плюс быть к ним рядом...

На следующую неделю нам — ну, лично мне на домашнюю почту — пришло много-много писем в конвертах из какой-то бумаги явно ручной работы. С запахами мяты и тмина, лаванды, и какого-то крема, который даже мы не смогли точно определить. Мы прочитали их все.

Каждое письмо было от каждой знакомой нам по рассказам Кариночки и Машеньки пары. Было единственное исключение — чудная четвёрка Алёнушки, там от каждой девочки было своё, абсолютно уникальное письмо.

Мы читали с огромным удовольствием. Письма были большими и с фотками их всех, снятых на «полароид». Умницы! Машенька и Кариночка в тускло-оранжевом с чёрными чернилами письме с мятными духами в ампуле в качестве подарка лучились эмоциями, приглашали и говорили, что дом к нам будет общий, и всё такое. Мы им ответили немедленно надушенным каркаде оранжевым же письмом с редкими в нашем городе белыми чернилами, что будем очень рады встрече с ними. Понимаем, что у них целая семья, и, что мы обе хотим быть в её составе.

Катюша и Мариночка писали на обычного цвета письме из какой-то старинной бумаге с синими ленточками в правом верхнем углу чёрными чернилами лирично и мило. Видно, что они втайне очень волнуются. Милые, мы вас любим  и успокоим. Никогда не дадим повода ревновать, о чём и написали обеим.

Совсем иначе писала пара из якутской шаманки Кыйаары и её принцессы Сары. Письмо было тускло-белым на грубой бумаге с приложенными к нему жутковатого вида бусами из какого-то дерева и оленьего рога с костью кита для нас обеих. Они писали с тайной грустью и уважением, но один момент мне очень-очень не понравился. Они обе писали следующее: «Мы их любим, как самих себя, и не дадим никому омрачать их и наше счастье. Они всегда получают и будут получать то, что хотят, это наш с Сарочкой выбор — делать их жизнь царством Тенгри на Земле. Если они хотят, чтобы вы были с ними, вы будете с ними. И мы будем делать вашу жизнь такой же прекрасной, как у них. Мы обе не прощаем предательство, и их слёзы отольются всем виноватым наравне с нашими!».

Злость прямо взяла, в жизни бы ей по морде надавала за такое отношение, и Ниночка со мной была полностью солидарна. Более того, в момент прочтения письма нас обеих «взяла жуть» с образами того самого Тенгри и дремучего леса, очень тёмного. Кроме этого, в нашем городе зарядила на три дня и три ночи без остановки страшная гроза с ливнем. И на кошмары с какими-то лесными монстрами в этот день потом коллеги все наши единогласно жаловались.

Она шаманка, поняла я, самая настоящая! Да будет так. Другая бы испугалась на моём месте, но мы с Ниночкой всю жизнь идём на источник страха прямо. Я написала Кыйааре и Саре в доступной и крайне понятной форме, что никто, даже она с её способностями, не смеет сейчас и в будущем видеть в нас с Ниночкой «увлечение» и всё такое. Мы любим их, и никто нам не помешает нам их радовать. Даже сама шаманка и её принцесса. Кому не нравится, могут идти… к асурам под землю в пешем эротическом направлении, с Деро совокупляться заодно. И с Теро, всеми сразу, тоже. Приложили для наглядности их подробные изображения.

Удивительно, но следующее письмо от неё с Сарой пришло в совсем другой тональности. Она искренне извинялась за резкие слова и пыталась успокоить нас обеих. Говорила, что она не со зла, а от беспокойства за любимых… Фото её и Сарочки, стоящими в красивых национальных платьях на коленях и плачущими горько, меня изрядно успокаивали. Если притворялись, то очень убедительно. В письме даже был милый подарок в лице документально записанной на нас ячейки камеры хранения в нашем городе. Ключ и номер ячейки в письме также прилагались.

Мы открыли его и увидели… Щедро она нас одарила, широко. Скажем так, с таким подарком мы могли вообще лет десять не работать вообще! Поблагодарили их особенно, на что они улыбались на фото в письме и говорили, что будут рады нас видеть. Не по переписке, по-настоящему поприветствовать.

От ксюшиных жён — иначе воспринимать не получается уже! — письма были очень милыми. Ксюша приглашала нас в свою клинику и дом! Фото прилагались. Если они говорят хоть четверти правды, мы там будем вообще в раю! От Ксюши были документы о нашем полном оформлении и переводе с… живой подписью наших главврачей и кадров! Нам позвонили и вызвали на работу, вся группа наша устроила вечеринку в честь нашего ухода на новое место работы!

Главврачи жали нам руки, Варвара даже непритворно скучала по нам, так попривыкла к нашему негласному поединку! Неделя прошла, отгремели расставания, и нам в письме привезли билеты на первый класс поезда с душевой и всем прочим. «Вам не придётся толкаться с толпой и не купаться день целый!» — так нам писала Ксюша, и улыбка чувствовалась в каждой строчке. Неужели они так любят друг друга и наших «морских девочек», что готовы даже на это? Если да, то Акаши, дай нам как можно больше счастливых людей вроде них рядом!

Квартиру Ниночки и мой дом мы стали сдавать в наём коллегам, тому же Гоге и водиле скорой Игнату соответственно, с фото отчётом. Эти не творят дичь, я хорошо их знаю. Люди семейные и непьющие, дети, так что порядок. Ехали на поезде мы недолго, сутки с малым, но вагон и правда был, что надо. Любовью занимались с женой каждые два часа бодрствования.

Приехали мы на убитый в хлам, но чисто подметённый вокзал, и там нас около белой неприметной машины без какой-то неуместной тут иностранной марки ждали Ксюша с Олей. Одетая в чудесное платье, явно на заказ, высокая белокожая Ксюша была в белых сандалиях и чёрных очках. Чёрные волосы густой гривой, как у Карины! «Джинсовая принцесса» среднего роста и тоже в чёрных очках Олечка ничуть не хуже Ксюши выглядела. Её модные кеды тоже были синими и джинсовыми, а на затылке была русская, хоть и угольно-чёрная, до самой середины бёдер коса. Была она заплетена со знанием дела, надо сказать. Все остальные волосы были у неё короткими.

Мы поцеловали их обеих в щёчку и обняли, а они — нас. И поцеловали в губы легонько, без язычка и приставаний.

— Миленькие, Ниночка, Леночка, мы вам очень рады, в жизни вы куда красивее фото! Теперь вы будете жить у нас, и наш дом будет вашим в той же степени, что и нашим. Доля в доме у вас обеих уже есть, — «бархатно» говорила Ксюша, играя с нашими волосами в тени акации. Оля мурлыкала и гладила нам плечи, говоря, что очень нам рада. Голос у неё был низкий и даже грудной, в большей степени контральто, чем у Кариночки. Наш «сопрано» тут явно проигрывает, хотя друг для друга он прекрасней всех остальных голосов вместе взятых!

Мы сели в машину, куда девочки погрузили все наши пожитки, и после пяти минут езды мы доехали до очень необычного дома. На возвышенности, он сразу напомнил смесь сказочного замка и футуристической крепости. Бежевый забор в 4 метра высотой и терявшийся в каких-то зарослях, закрывал и дом, и сады явно с теплицами. Слева и справа от дома. Внизу были футуристически, как из «звёздного пути», выглядящие ворота двойного гаража, а слева в двух метрах — не менее футуристическая дверь три на два метра. Сам дом был выше забора вдвое и закрыт чем-то типа стеклянной стены, зеркально блестевшей и отбрасывавшей блики на дорогу. На заборе по верхнему краю рос виноград, а ниже него были стилизованные под старину фонари, по пять с каждой стороны от дома и два роскошных на заборе перед ним.

Напротив дома был чистый,  маленький парк с ручейком и автобусная остановка, красивая, тоже «под старину» и с каменным фонтаном. Мои хорошие, вы решили сделать себе дворец Бхишмы и Ориссы на Земле! Умнички!

Мы заехали в гараж, очень чистый изнутри и с белыми стенами. Спереди был проход в прачечную, огромную и с лифтом предсказуемо футуристического вида, а слева — явно проход в прихожую. Мы вышли, причём, нам обеим подали ручки, на что мы густо краснели и смущались.

— Нинуль, у нас принято друг за другом ухаживать! Всё плохое за порогом, всегда! — проворковала Оля, помогая моей жене выйти из машины и нагло «прижимая» её ко мне. Я немедленно поцеловала Нинулю и прижала к себе, так же поступили и наши сопровождающие между собой. Долго и прикрывали глазки. Кстати, на них тоже ни грамма косметики, ноготки без лака и стриженые коротко!

Мы оказались в прихожей, красивой и с цветами в горшочках повсюду. Свет шёл сверху, и от прихожей шло три двери. Из одной мы вышли, вторая вела на роскошную лестницу «под старину», с металлическими узорами и, как позже оказалось, с работающим от дров водяным подогревом.

Третья дверь вела в садик, и мы все по Ксюшечкиной просьбе разулись, идя босиком по нагретой солнцем каменной плитке. Они явно по дому разутыми любят ходить, как и мы! Вещи девочки везли с собой, и мы сели на огромную деревянную лавочку с подушками. Яблоневый и вишнёвый запах нам понравился, и мята росла тут же!

— Вам нравится, солнышки? — спросила Олечка, для которой сад — всё. Это мы знали и без неискренности восхитились виноградом, мятными веточками и запахом чистой воды, который всё это по таймеру поливалось.

— Очень, Оленька. И вы нам приятны, — ответила я. Она тепло замурлыкала песенки.

Девочки нежно стали нас целовать, гладя волосы и расплетая наши вечные «хвостики». Ксюша стала целовать мою Ниночку, а Оленька — меня. Они пахли желанием, и я поняла, что глажу Оленьку везде-везде, а случайное касание к её бёдрам изнутри показало, что под джинсовым платьем она совсем голенькая, как и мы обе! Только у неё густой треугольник вместо гладенького у нас, но это не было неприятным. И олькины касания через мои просторные шортики мне были приятными, я желала продолжения. И опять никакого чувства измены, какой-то неправильности!

Моя Ниночка в ксюшиных ручках явно наслаждалась не меньше. Пальчики Олечки умело баловали меня очень нежно и бурно, как и мои — её. Она со стоном прямо во время поцелуя изогнулась и облила мне ручку вкусным. Как и я ей.

Девочки уложили нас на тёплую лавочку и с удовольствием облизнули ручки, которыми нас ласкали. Мы обе немедленно сделали то же самое, от удовольствия зажмурившись.

— Какие вы вкусненькие, милые девочки! — улыбалась Ксюша с Олечкой, целуя нам бёдра и животик.

— Вы тоже, миленькие. Но как мы так легко смогли… — хотела начать я.

— В доме, который теперь ваш тоже, никто не сдерживает желание. Нам приятно, вы не отстранились от нас, и мы вас любим вовсе не как подруг, а почти так же, как Кариночка и Машенька. — На эти слова мы с Ниночкой стали краснее помидора. По ходу, яркий красный цвет лица у нас — на всю жизнь новый «цветовой код».

— Вы не ревнуете к девочкам, миленькие? Мы хотим, чтобы ваши отношения были прекрасными! — ответила им Ниночка, которой высокая брюнетка мирно делала нам массаж бёдер и ножек.

— Всё хорошо, миленькие, мы уверены друг в друге. И доказываем это всегда, постоянно. Теперь позволим друг другу расслабиться ещё, узнать друг друга. — Ксюша улыбнулась, поцеловала Олечку, и они… поменялись местами. И её белое платье было с «секретом», особым таким вырезом, которых при раскрытии обнажал её всю. Платье держалось только на правом плече. И она тоже не брилась, монобровка была густой. Всё повторилось и было просто прекрасно! Олечка была более «дикой» и менее томной, чем полногрудая Ксюша. Удовольствие было не меньшим при этом. Она потом говорила, что я более «мягкая», чем Ниночка, и мы обе одинаково сладкие. Я искренне похвалила обеих красавиц и сказала, что люблю добрых людей, которые любят друг друга.

Тут случилось нечто неожиданное: в садик босиком зашли совершенно голенькие красавицы. Одна — вылитая я по стилю причёски и лицу, но более остроносая, глаза миндалевидные, немного азиатские черты лица, наглее меня с виду и загорелая до бронзы. Вторая — маленькая блондинка с карими глазами и явно накачанной фигурой. Светлый и тёмный треугольники у девочек соответственно, и это было очень красиво. Они сделали реверанс, а потом обняли и поцеловали нас очень тепло и нежно.

— Я — Владислава или просто Влада, а это ласковая и добрая Алёнушка, — легко представилась тихим неожиданным контральто блондинка, целуя меня в шею. — Мы вам очень рады, и особенно приятно, что наших лапочек вы поприветствовали так ласково. Будем надеяться, что и мы сможем вас порадовать, когда будет желание. Повод не нужен, вы сами повод, и мы хотим быть им для вас.

— Позвольте за вами хоть поухаживать немножечко. Вы устали после дороги, мы вам поможем. — С этими словами Ксюша взяла меня на ручки при всех смущениях, а Алёна — Ниночку. Сами смущения они успокоили поцелуями. Сами же Олечка и Владочка взяли наши вещи, и мы вшестером пошли в тот лифт, поднялись на нём. Оказалось, что стекло на стене снаружи — одностороннее зеркало Гезелла, закрытое пуленепробиваемым стеклом изнутри! Во защита, кучу денег стоит, девочки явно о себе заботятся! При подъёме мы налюбовались парком сполна. И девочками тоже.

Как нам рассказали, крыша тоже состоит из такого стекла, а под ним солнечные панели, так что в ясные дни у них всегда есть горячая вода своя из родника в саду! Жесть, контраст с остальным городом разительный! На третьем этаже мы мигом попали в крытый сад явно для йоги и медитаций, и деревянный на вид пол разделял его с огромной квартирой с галереей внутри. Они всё сделали для нас за месяц с начала знакомства с ними по переписке! Нас положили на огромную низкую кровать, поставили рядом наши вещи и поцеловали уже вчетвером. Кровать не была мягкой, как наши матрасы для медитации, класс!

— Спите и отдыхайте, осваивайтесь, вас два дня никто не будет трогать. Потом позвоните нам днём в белый с узорами шнурочек на стене у двери, мы услышим колокольчик и придём. Вот вам ключи, чтобы не волноваться… Хотим, чтобы вы наполнили весь дом собой, девочки! — говорили они все на разные лады, целуя нас и раздев совсем. Красиво, куда там всем стриптизёршам, Ксюша и Оля раздели друг друга, и на диванчике они начали вчетвером…

Мы думали, что такое только в порно бывает, благо смотрели несколько раз такое, но они превзошли и увиденные нами порнофильмы в разы. Девочки испытали сладкое четырежды и потом с запахом секса поцеловали нас снова, после чего оставили на прикроватном столике три узорчатых ключа красного и янтарного цветов от нашей «квартиры» и дома соответственно. Третий ключ был ярким и синий, от всего этажа.

— Доброй ночи, девочки миленькие, пусть ваш дом обрадует вас! — с поцелуями совершенно нагие, разутые девочки упорхнули явно по лесенке куда-то вниз. Владочка целовалась мягко, но сильно и обволакивающе, Алёнушка — дико и по-звериному, но нам понравилось.

Мы с Ниночкой смотрели друг на друга час точно в ступоре. И… просто стали целоваться, пели и говорили друг другу самое сладкое, начали заниматься любовью до потери сознания. Потом медленно проснулись, и мигом в душевую, где тоже оторвались после всех процедур, причём, на всю катушку!

На кухне уже были смузи и салаты, с вафельными тортиками и жареным мяском. Они всё для нас подготовили, пока мы спали! Мы накинулись на всё это с жадностью ракшасов и съели всё аж до редкой для нас обеих тяжести в животиках.

— Мы правда начали новую жизнь. Реинкарнация без смены тела! — Ниночка была в восторге, и мы не ревновали друг друга к четырём чудесницам. — Они же Сваргу сделали сами! Другие бы курили-пили-употребляли, творили дичь, а они — нет. Стали добрыми и любви своей посвятили свою жизнь. Класс!

— Я согласна, Нинуль, будем жить счастливо, и девочки нам не мешают, только наоборот. И будем помогать им избавиться от тайной боли, как помогли Машеньке и Кариночке с её «грозными» принцессами! Отблагодарим их.

Моя радость легко согласилась, и после бурных поцелуев мы уснули, нежно обнимая друг друга. Знали бы мы тогда, сколько нежных и чудесных девушек увидим, со сколькими наладим хорошие отношения и поможем наладить их у них самих!

Часть 10

Повернув голову, я взглянул на драконианина, — как раз вовремя, чтоб подметить, как на лице у него крайнее изумление вытесняется радостью. Лишь много лет спустя я узнал, что, поинтересовавшись родословной, оказал Джерри великую честь. У дракониан такая просьба — редкостное проявление уважения, причем уважения не только к личности, но и ко всем предкам этой личности вплоть до основателя династии.

Барри Лонгиер. Враг мой.

Пролог

Вечер был омерзителен. Словно в грязи вывалялась и в лужу жидкого дерьма после этого упала, реально! Долги, что очевидно всем, мне отдать нечем, поэтому весь мой завод уйдёт на их погашение. А как же те, кто работал и делал мебель из старого дерева, которое осталось ещё от прежних владельцев? У них семьи, и так люди ишачат дворниками, как какие-то дегенераты без образования! Приходила на работу год и плакала, ругалась всеми образами, что при моём голосе и телосложении пугало даже верного — спасибо прежним отношениям, пока он не вышел замуж за Агату из Нальчика и не стал отцом, мать его в кэдах, пятерых детей — помощника Игната. К тому же, дага по фамилии Адбуллаев, что делало его себе на уме, но пока не предал меня. Уж, если что, шею сверну голыми руками, благо толкала ядро на арене раньше! Спортсменка, мать его в кэдах!

В общем, иду я по старой улице в поношенных сандалиях, потёртом во всех местах и потерявшем изначальный цвет драном платье а-ля цыганка шестого без малого года носки и цветастом платке такого же вида на метровой копне чистых, но неухоженных угольно-чёрных волос. Народ благоразумно обходил меня стороной, благо на голову-полторы ниже меня. Да, я — дылда, ростом 2 метра 10 сантиметров, отчего с 19 по нынешние 37 годочков страдаю спиной. Вешу 130 кило, как Скала, мать его, Дуэйн Джонсон с солнечных Филиппин. Мне бы туда, да что я там забыла? Я горжусь тем, какая есть, благо у меня нет никаких любимых педофилами «анимешных» черт типа дегенератского курносого носика и круглого детского черепа с маленьким пухлым ротиком. Никакого бритья и эпиляции, потому вся покрыта мягким тёмным пушком, а не этой свиной щетиной, как типа современные кобылы. И грудь у меня своя третьего размера, без дурного силикона и этих, как их, подкладок под ненавидимые и потому не носимые мной лифчики!

Но теперь всё это не важно. Завод разорён, осталось его продать за долги и пойти… Куда? Нет, на панель на Северном шоссе или сниматься на порно студию — никогда, скорее, кинусь под машину! Василина Сергиевна, гречанка чистой крови, так не закончит свою жизнь никогда! Ехать в Афины к своим родителям под смех суки-сестрицы Дейран? Нет, они практически вычеркнули меня из семьи и обделили наследством за то, что больше не смогу из-за одной болячки быть мамой! Дейран, тварь, уже пятерых родила, и с её буйным нравом никому не ясно, всем ли детям отцом приходится её горе-муж Панайот Стефанидис. Пойти в охранники или вышибалы, что ли, благо будет с моей мордой и фигурой самое то!

В общем, заваливаюсь с горя в ближайший магазинчик старинного вида с покосившейся вывеской «Рыбик и пивик», облупившейся в дупель штукатуркой и каменным крошевом вместо тротуарной плитки. Хочу надраться в тот самый дупель, как последняя свинья. Пуделя сраные! Короче, интерьер виду «с торца» соответствует полностью: вонь старости и сырой побелки. Я и сама соответствую обстановке: старое поношенное платье, купаюсь практически без мыла и шампуня от безденежья, и воду часто грею в тазике зимой, потому мускусом разит от меня за версту. Решила «налупиться» самой дешёвой разливной ссаниной до упаду, впервые в жизни за много лет. Не пью и не курю, но по юности бывало, что винцом красненьким «отполируюсь» на любом празднике до полного звероподобия.

Вот сейчас и заказываю два литра сразу! Девушка-бармен чудесная и грустная, потому что явно в том же положении, что и я: высокая, метр девяносто точно, светлая, в конопушках, ярко-рыжая и синеглазая. Тоже без мыла практически моется, светлый сарафан затёрт едва ли не до дыр, фигура на мою похожа, только чуть пышнее и грудь больше. И уже сутулится. Все «гиганты» от этого страдают, по себе знаю.

Мне стало её жалко, она грустная ужасно и явно давно в таком состоянии. Не знала даже, как с ней заговорить, но проблема решилась сама собой. В магазинчик зашло четверо законченных обрыганов, одетых типа рокерами. Может, ими и были, судя по тошнотворной вони от не самого дешёвого и явно нетабачного курева. Фу, блевануть захотелось прямо на них, благо больше вонять они не смогут по любому. Плюс, вторую литрушку светлого ссанья уже с хреново копчёным, третьим по счёту судаком я с шумом вылакала!

— Эй, рыжуха, дылда, пошли с нами, с каждого по косарю, ты большая, на четверых как раз хватит! Дубер тебе, бе-е-е-е-е, гарантирует — пробулькал один из них, пока ещё более-менее способный издавать членораздельные звуки. Оказалось, что этот Дубер - жалкое подобие человека женского пола! Какой кошмар!

— Да ладно, не ломайся, всё равно твоя нора скоро обвалится! — поддержал этот позор женского рода небритый придурок покрепче остальных. — Давай! Нам никто не откажет, и не тебе нос от ребят нормальных воротить!

Обрыганы во главе с Дубером, той самой недосамкой, стали рычать оскорбления, грозились разбить витрины, и всё такое. Барменша кое-как давала отпор, но было ясно, что скоро они начнут вести себя ещё более антиобщественно, чем раньше, а я не настолько опустилась, чтобы пройти стороной. Тем более, что моя пьяная полудрёма была грубо нарушена, а меня беспокоить, когда я прибалдею…

— Отвяли от девушки, плоды пьяной любви осла под крокодилом и суррогатной спидозной макаки! — рявкнула я во весь голос и встала во весь рост. С хрустом расправила спину и плечи, которым омногие легкоатлеты позавидуют. Да, и раньше завидовали, если чё.

— Ой, чё за Халк с выменем нарисовался? — испуганно попятились двое из четверых. Они бы ушли, но я была в ярости и решила «поиграть». Люблю такое, так что после парочки моих не совсем цензурных фраз насчёт их родителей они таки кинулись на меня. Итог мне понравился: сломанная в плече рука «крепыша», разбитые морды у троих, а один получил ещё и в ключицу, а его завёрнутая в тряпку «рокерская» дубинка из бейсбольной биты с заклёпками оказалась у Дубера… как бы это сказать, где. Неинтересно.

Они со стонами «Земля круглая, Халк проклятый, сука, ещё увидимся!» после моих добрых пинков покинули на нетвёрдых ногах стены магазинчика. Я довольно отдувалась, взяла с пола пару выбитых зубов на память и промыла в ржавой дальше некуда раковине. Так-то!

Слышу, кто-то плачет, горько и искренне. Поворачиваюсь, вижу, что плачет та самая рыжая красавица. Жалко стало ещё больше. Подошла к ней и обняла со спины, не давая вырываться.

— Всё-всё, они ушли, я рядом. Миленькая, хорошая, не дам тебя обижать. Часто тебя так? — спрашиваю тихо-тихо, стараясь сделать голос не обычным для меня «медвежьим» контральто, а сколько-то женским. Ну, на три тона выше предельно допустимого, то есть. Та успокоилась и неразборчиво пробормотала, что «да», и тут же заплакала ещё больше. Я завернула её в висевшую на крючке за стойкой шаль возраста магазинчика и положила ей голову на плечо.

— Всё-всё, их тут нет. Давай помогу с уборкой, и прошвырнёмся по свежему воздуху, мозги проветрим. Я — Василина, кстати. Гречанка, большая и гордая заводовладелица, а ты?

— Всемила, русская с Урала. Тоже большая. Из самых что ни на есть последних. Магазин достался от родителей, и их бандиты в «лихие» девяностые… — и заплакала снова.

— Соболезную, Всемила. Я владею старым заводом в двух кварталах на окраине города около частного сектора на улице Котовского! Ещё немного, и останусь без него. Что делать, не знаю. — Сама завыла вместе с обнимаемой.

В общем, мы вместе убрали мусор, вынесли две коробки обломков плитки, кровавых тряпок, причём, коробки были из-под ксерокса, судя по размерам и прочности. В таких прямо выноси тело человека, похожего на прокурора! Надо будет попробовать, обрыганов каких-нибудь вынесем точно на мусорку в таком виде! Мудрость деда «когда ты в печали, делай много дел руками» помогла, иначе бы меня скоро «развезло в кисель» с владелицей прогорающего по всем приметам магазинчика. Убрали, вымыли всё, и к десяти вечера управились. Отдыхали и закусили, чем попало.

— Всемила, я понимаю твои чувства, но давай продадим мой завод и твой магазинчик, всё равно толку от них уже не будет, один убыток! — глядя ей в глаза сказала я твёрдо. — Моя семья выкинула меня из-за бесплодия по болячке на обочину жизни. И тот завод дала, чтобы у сеструхи Дейран с её оравой под ногами не путалась. Не пошло впрок ейное дарение: «Икея» всех переманила к себе, и старые «топляки» до сих пор стоят на складе, сохнут в щепки. Мебель не для кого стало делать!

По окончанию этой горькой речи я рыдала, но Всемила меня успокоила. Неожиданно.

— Василиночка, милая, пойдём отсюда, будем отрываться и гулять!

Я поддержала обеими руками. Гуляли до трёх ночи по всем трущобам и балкам южной части городка, благо идти на работу нам не было надо. Еле бухой патруль не задержал разочек, но бедное платье и наши габариты их убедили, что оно того не стоит.

— А пойдём ко мне, переночуем! — сама Всемила была характерно румяная, и не грустила. Бедная девочка, ты совсем одна много лет, поняла я.

— С удовольствием, Всемила, а то я уже ночую на заводе, чтоб ЖКХ не платить! — мой язык уже заплетался.

В общем, пошли на второй этаж в «хрущёвке», там мы немного поужинали жареной картошечкой с чесночком по килограмму на рыло, а потом искупались с хозяйственным мылом, им же и помыли друг другу кудрявые волосы. Красивая девушка Всемила, поняла я не без игривых из-за пивасика мыслей. Не бреется тоже, как и я, а тело крепкое, хоть и жирка побольше моего! Уральская умничка легла на железную кровать, дышащую наладом, а я упала после душа на старый большой диван и просто-напросто вырубилась.

Глава 1

Что могу сказать, мы со Всемилой стали подругами, и через неделю она решилась продать магазин своим покойных родителей, плакала. Две худые невысокие покупательницы, явно спортсменки в сделанных на заказ белых с жёлтыми цветами спортивных костюмах, причёски — тугой «конский хвост», похожи друг на друга, как сёстры, но было видно по говору и кое-каким манерам, что это не так. Как и то, что не местные.

Доброжелательные, без дураков. Зовут Ниной и Леной. Судя по их плохо скрываемой взаимной нежности, они… да-да, то самое! При явно имеющихся деньгах быть добрыми и «пробивными» нетрудно. Суки пудельные, попробуйте быть такими в нищете, настоящей чуме нашего и не только города! Ё-моё! Купили они магазинчик по нашей цене. даже совсем без торга. Они даже предложили, явно издеваясь, чтоб часть дохода шла Всемилочке. Та еле не послала их обеих погулять на деревенскую конюшню для известных дел с давно немытыми вшивыми ослами, но продала магазинчик со слезами на глазах.

Когда обе суки ушли, мы в сердцах пожелали им очень много чего. Пожелание, чтобы их изнасиловали помойные собаки, потом бомжи, а потом опять собаки, было самым мягким из них. Про ослов - понятно. И, чтобы ветхий потолок где-нибудь в городе рухнул им на головы, и их всю оставшуюся в больнице использовали немытые санитары, тоже.

В общем, наоравшись за часика два, мы пошли гулять. Жила я у Всемилы, ей тяжело быть одной. Я понимала, что это значит, и сама втрескалась в эту чудесную высокую красавицу по ушки. Мне не было стыдно или как-то не по себе, ведь у меня девушка десяток лет назад была. Спортсменка Анна-Мария, уехала в Дагомыс к дядьке Панайоту на улицу Армавирскую, и там до сих пор на ПМЖ обретается. Я не винила её и ни о чём не жалела, она тоже. Но со Всемилочкой мне захотелось всерьёз и надолго.

Мы похожи, и габариты, и ситуация жизненная, так что мы через месяц стали понимать друг друга с полуслова. Она тоже не любит «краски жизни», потому при виде весёлых компаний она мрачнела, и я тихо говорила ей: «Пойдём отсюда». И, когда мрачнела я сама, рыжая умничка говорила мне то же самое. Гулять нам понравилось по тихим местам, многочисленным заброшенным аллеям, балкам, бурьянам и паркам. Нас там не тревожили тени прошлого.

Оказывается, что Всемилочка из-за бедности и неуверенности в завтрашнем дне была замужем лишь раз, хоть и мужа в лихие девяностые убили те же, кто и родных! И она родила разок ребёнка, Вячеславом звали. Но он умер из-за «халатности» акушерки, и больше от пережитого она зареклась когда-либо рожать, выходить замуж. Я рассказала о своей ситуации, плакала и ругалась на смеси русского с греческим, но Всемилочка обняла меня за плечи прямо на старой бетонной лавочке.

— Что деток нет, в такой ситуации и не надо! Нищими их сделать, чтобы они не могли никуда устроиться. А Дейран пускай хоть десяток-два рожает, флаг ей в… — злилась я и била мозолистыми кулаками по хрупким доскам лавочки. Всё равно развалится..

— Василиночка, милая, ну их всех! Завод продашь, будем жить с доходов от нашей с тобой новой шаурмичной, а деньги потратим на себя! — Всемила говорила очень страстно и убедительно, и я согласилась с ней. Голос у неё был относительно низкий для девушки, но выше моего, и сильная она была лишь слегка меньше меня. Уверенность - куда меньше, что я исправляла пол-ода.

Мы не бегали по утрам и не вставали в шесть утра, как многие. Мы не подтягивались и только тягали тяжести. Да, тренировала я её по программе, по которой сама готовилась. А ещё через полгода приучила её не только драться, но и нарываться на драки, а не только успешно защищаться.

Что я люблю её, втрескалась по уши, я не говорила, но вскоре я поняла, что и она в меня — тоже. Любит и ещё боится сказать. Ничего, солнышко, я не сержусь, сделаю тебя увереннее!

Случай «подвернулся» внезапно. Ко мне месяц лабунился один типчик с «мерсом», из «новых русских» бывших. Ага, их бывших не бывает!  Говорил, что возьмёт к себе секретаршей «для чая» или даже охранительницей. Чего он хотел на самом деле, с учётом наличия у него недавно родившей жены и моего большого ротика с его известными габаритами, было очевидно нам обоим. Что я ему и озвучила после разбитого носа под его небасовитые вопли в духе «со свету сживу, сука чернявая!». И на капоте его машины, знатно облитого грязной мыльной водой из бетонной старой канавы после дождя около автомойки, я выцарапала лично мной погнутой ржавой отвёрткой всё, что о нём думаю. Без цензуры. Куда ему идти и с кем чем заниматься, написала с подробным указанием имён и фамилий, а также адресов домашних и рабочих.

В общем, жена Светлана его выгнала и забрала обратно всё имущество. Записанное на неё, что забавно. Меня она ненавидела, но я в своих интересах помогла, чем смогла: диктофонная запись на старом кнопочном телефоне, легко сделанная мной тайком, также сделала Светку моей союзницей. Правда. Но на бутылочку вина не приглашает что мне в радость. Ещё подсыпет чего со злости.

Когда я сказала всё это про отказ этому козлу в дождливый вечер, Всемилочка на диване за чаем взяла меня за руку и с прямым синим взглядом прямо в мои чёрные большие тихо спросила: «Василюшенька, скажи мне, зачем отказала? Ты бы жила хорошо, и меня бы не забывала!».

В общем, дальше слов было не нужно. Совсем. Глядя ей в горящие вечерним небом глазки, я просто стиснула её в объятиях и слилась с ней в страстном поцелуе. Мы целовались с огромной силой, едва не кусая друг друга. Говоря друг другу самое сладкое и нежное, рыча и разрывая ношеные платья. Как две великанши, йотушни или орчихи! Оставляли друг на друге засосы и жарко целовались. Ласкали друг друга.

Я сама направила её кудрявую голову от полной смуглой груди к налитому до предела лону, и дальше была просто эйфория. Я орала, как сумасшедшая, и приходила к «вершине» снова и снова. Сказать, что чай и прочее полетело на пол, когда моя прелесть усадила меня на дубовый старый и крепкий стол, означает ничего не сказать. Я сама порвала руками зелёную скатерть двадцатилетней давности, просила ещё и ещё.

На четвёртом «подходе» я убрала руку с огненно-рыжей чудесной головы. Было как-то неудобно.

— Всемилочка, прости, я так давно без этого… — густо краснела я, становясь цвета кровяной колбасы, но сама Всемилочка с жарким поцелуем меня успокоила.

— Я такая же, всё хорошо, солнышко моё южное! — улыбалась раскрасневшаяся амазонка, охотница моя. — Иди ко мне, возьми меня всю-всю! Узнала и нашла тебя, Василиночка родная!

Я покрывала поцелуями огромные чашечки груди моей красавицы, ласкала розовые ягодки размером с клубничку каждая и розовые ореолы вокруг них размерами с «обычную» ладошку. Какие нежные, просто у-у-у-улёт!

Наигравшись с её грудью, отчего сама Всемилочка был на грани самого нежного, я в нетерпении раскрыла её ждущие бёдра и сразу впилась в её сочную, почти алую розу любви. Проникала язычком и ласкала чудесную сочную вишенку на её вершине, так что моя охотница кричала, изгибалась изумительно и, сжимала мне угольно-чёрную макушку, направляла голову при «пике» подряд шестой раз. Я не устала вообще и сделала ей приятно куда больше! Но она сама притянула меня к себе и впилась поцелуем, слаще которого в моей жизни не было вообще.

Меня бросила в жар ещё больше, хотя куда уж, и я сама уложила её на себя, чувствуя своей грудью её теплый животик, а своим пушистым животиком — её полные чашечки. Зарывалась носиком в её рыжие кущи, как она — в мои чёрные. Как же изумительно, ласкать и получать наслаждение одновременно! Ещё три разика, и мы обе просто лежали красные, в полубессознательном состоянии.

— Люблю тебя, миленькая Василиночка, Василюшенька, моя греческая титанша, моё южное счастье! Я нашла тебя! — шептала еле-еле моя прелесть, уютно устроившись у меня на бедре, как на подушечке. Я сделала точно также. Какие же они изнутри мягкие. Целовать их было особенно приятно.

— Всемилочка, моя северная амазонка, моя охотница, я твоя навсегда! — тепло улыбнулась я ей, и мы просто обняли друг друга за талию. И уснули, как были, на полу. На ковре. Кровать железную, возраста моей прабабушки мы разломали на части ещё в семи вечера и со смехом вынесли на помойку под многозначительные взгляды вялых в любви из-за пивасика соседей моей рыжей воительницы!

Глава 2

Мы проснулись в самом тёплом настроении. Больше не одиночки, вместе навсегда! Оказывается, что этой ночью заботливая Всемилочка принесла много старых одеял и накрыла нас, чтобы мы не мёрзли и спали, не меняя позы! Я так и пришла в мир бодрствования, больше не испытывая отвращения к миру и самой себе, обнимая конопатое светлое бедро. Поцеловала рыжий треугольник, пах моей девочки, её нежно лоно налилось сразу же!

— Солнышко, это самое доброе утро за много лет! — промурлыкала моя девочка. — Я сейчас. Миленькая моя, родненькая. Я в душ и приду сейчас. Чистенькой буду!

Я не возражала, тем более, что сама соблюдаю гигиену во избежание, кхе-кхе, неожиданностей. Едва моя прелесть искупалась, я повторила все процедуры и уже чистая везде накинулась на Всемилочку. Мы устали лишь на шестой раз в самой сладкой позе и решили сегодня отдыхать после завтрака — обильного, а не одни бутерброды со шпротами. Как было почти всегда полгода у меня и у неё! Я в солнечном свете любовалась обнажённой светлой красавицей, но мы «заездили» друг друга так, что я просто целовала её всю, от и до. Какая же она милая, красивая, и вся для меня одной!

Девочка потом любовалась мной и ласкала также точно, так что мы обе к полудню «текли». Не сдерживаясь, мы всё же побаловали друг друга. Лишь час спустя пошли гулять под ручку в парк. Довольные и весёлые, мы травили байки, ловили падающие кленовые и тополиные листья, улыбались всему миру во все зубки. Да, в засосах на шее и декольте, мы обе выглядели очень своеобразно. Но нам обеим было глубоко и с чувством посрать и на то, и на это. Счастливы, и всё тут.

Посетили колесо обозрения, фоткались частенько на старый фотик моей охотницы, я даже с завода притащила старый ноутбук год как умершего рабочего для сохранения фоток и много консервов, которые мы ели с удовольствием. Тупили в кино, мешая смотреть соседям по залу. Все фамильные ценности мы без сожаления продали ювелиру Тарасу из казаков и накупили много еды на год вперёд. И купили два серебряных обручальных кольца особо крупного размера, поскольку пальцы у нас одинаковые. Мозолистые, 25-го размера ровно.

Прямо в парке встала на одно колено и руки Всемилы просила, она согласилась и просила точно также моей. Конечно же, ответ был «да!», и мы кружили друг друга на руках по всему парку. С упоением я брала на руки её, а она меня. Целых 130 моих и её 118 килограммов — не пёрышко, но мы справились. Когда мы не вытерпели и стали бурно целоваться на лавочке, на нас с интересом смотрел народ.

— Что-то интересное увидели? — спросила я в полный голос, так что на удивление быстро «зрители» ретировались. Жаль, подраться не получилось, сокрушались потом с супругой мы обе. Со смехом.

В общем, вскоре пошёл дождь, и мы решили раздеться совсем. Пойти домой в одних сандалиях, благо наши мокрые платья от дождя разлезлись по швам. Хорошо, что взятые нами покрывала для природы — да, мы и там тоже решили отдыхать во всех смыслах! — были большими, и мы по выходу из ведущей почти прямиком к нашему дому балки завернулись в них. Что мы в той балке часик делали под развесистым деревом прямо на покрывале, очевидно.

Вечер прошёл просто прекрасно. На следующий день платьев мы прикупили друг другу по две штуки на каждую физиономию вроде синих с золотистыми цветочками индийских сари и бело-золотистых греческих хитонов и трико большого размера с кроссами соответственно. Одеты мы были при походе в магазин в летние костюмчики, тоже старые. Глупости типа нижнего белья мы поклялись никогда не надевать. Пускай нашим колышущимся формам завидуют!

Глава 3

Утро было прекрасным и грустным одновременно. Я знаю, как тяжело сейчас моей смуглой супруге-титанше. Ха-ха-ха, сама 195 см ростом и 110 кг весом, кто бы говорил! Но смех смехом, а поддерживаю я её всегда. Темы мебели и заводов стараюсь не затрагивать, как и тему детей. У самой от последнего в душе вой рождается. Мой сынок Вячеслав родной умер при рождении, и акушерки едва ли не откровенно говорили, что «бедным рожать не надо, кому ты нужна со своей оравой». Убийцы, твари! А потом говорят нам о «внешних врагах»!

Да люди сами себя губят без всяких бесов и демонов, сами куда худе всякой нечисти! Все ненавидят всех по умолчанию, как в книгах этого, Вадима Панова, «И в аду есть герои» с «Наложницами ненависти». Философия Кадаф — так там это называли. Когда все ненавидят всех и издеваются, губят просто так. А любой, даже самый мелкий начальник может творить, что угодно, оскорбляя и портя жизнь просто так, ни за что. Влажные мечты ПТУшницы из деревеньки Гундосово, которая любит чмырить остальных сугубо в компании себе подобных дегенераток! Одной-то страшно!

Сегодня мы даже любовью почти не занимались, лишь плакали. Продать завод, который был для неё жизнью… Как для меня магазинчик родителей, чтоб этих сук, Нину и Лену, вместе коты помойные драли! Видели их разик при прогулке, так что они дёру дали, стоило мне на них посмотреть. Морды бы им разбить, как я потом — той акушерке перед остановкой в её родной посёлок. Выследила и… удовольствие было огромным! Потом в манере своей супруги я взяла на память выбитый зуб и кинула его в кучу несвежего собачьего дерьма. Такой участи эта тварь-детоубийца и заслуживает! Да, мой Вячеслав был жив и кричал, тянул ко мне ручки, я это точно знаю и слышала! Но тут мой мальчик «умер при родах» стараниями этой… А там и супруга моего с родителями в девяностые... А-а-а-а-аааааа!

Мы надели наши официальные платья: я взяла своё, десятилетней давности, длинное и светлое, Василиночка моя родненькая надела сшитый на заказ пять лет назад женский пиджак и юбку. Каблуки-то мы обе не носим и ходим без них. Наше удобство важнее всего! Красота или своя, или нету, по-проститутски что-то подчёркивать — никогда!

— Всемилочка, милая. Не могу больше! — заплакала моя любимая титанша, и я положила её голову себе на грудь, гладя чёрные кудри и вдыхая их аромат. И сама плакала, мы к нашему приятному удивлению давно стали дополнениями друг друга во всех чувствах уже окончательно.

— Я с тобой, солнышко. С тобой, Василюшенька, только с тобой! Никому не отдам тебя, никому. Слышишь? — я баюкала её и гладила. Как маленькую девочку, которой она иногда так хочет быть со мной!

Наплакавшись вволю, мы привели друг друга в порядок. Никакой косметики больше никогда, решили мы вместе в мой день Рождения 24 августа, когда вместо дурацкого торта из непонятных отходов хим. прома со свечками уплетали третью жареную курочку гриль с перцем и судаками. Мы и так красавицы друг для друга, а мнение остальных побоку!

Идём по теневой стороне улицы, чтобы я не обгорела на сентябрьском «чудесном» солнышке, со старыми, советского времени облупившимися перилами, и моя Василюшенька судорожно вздохнула, собралась сделать шаг в сторону своей работы. Бедненькая, ты каждый раз такие муки испытываешь при посещении своей любимой работы, я в ужасе! Да ты моя радость, подумала я и прижалась к ней, поддерживая.

— Завод мой разберут и построят эти «паруса» идиотские… — Василиночка была цвета серой бумаги от ярости и горя, хоть сама смуглая! Это я солнца боюсь, так сижу в тени, а она на солнышке на нашей опушке загораем. Налюбуюсь на неё под солнышком и в тенёчек беру её подальше от дороги в чащу на краю города или в балке, а ещё чаще в рощах с бурьяном, отдаюсь ей на всю катушку!

— Девушки, это ваш завод? — вдруг сзади спросил нас бархатный, довольно-таки, красивый женский голос. Мы обе мигом развернулись на его источник, аж ветер подняли небольшой. Медведь большой, сильный и тяжёлый, но не неповоротливый, как многие по пьяной глупости думают! На старой бетонной лавочке с сохранившимися на удивление лакированными досками с трещинами сидели две девушки в одинаковых по стилю крутых синих трико и кроссовках, по обе стороны от них лежали синие баулы в тон одежде. Обе были приметны и притягивали внимание.

Одна высокая, с талией и смуглая до жути кудрявая брюнетка, больше моей супруги любимой, но лицо было иное. Тоже с немаленьким носиком, но у моей Василюшечки он «орлиный», а она горбоносая, более изящная и меньше ростом. Рост Брюса Уиллиса, да, 185 сантиметров, где-то. Бровки сросшиеся и нависают над глазами. Глаза сами чёрные и с огоньком, губы относительно полные. От неё исходила сила, как и от моей любимой, но уверенности было больше. Вторая уверена в себе не меньше, но тощая, как жердь, и среднего роста. На голову ниже меня и на добрых полторы — моей любимой. Бледная, как я, но без конопушек и румянца. Тёмно-каштановые прямые волосы, узкое лицо и почти чёрные глаза, острый нос и не менее острый лермонтовский подбородок. У Джордано Бруно был такой же, и лицом эти два исторических деятеля похожи!

— Да, наш, а что такое? Вам интересно? — резко ответила я. Нечего им говорить правду, мы их первый раз в жизни видим, хотя… Город небольшой, могли и видеть в качестве прохожих на улице, ну и что с того, доверять всем?

— Я Карина, — представилась уверенно смуглая, — а это — моя любимая Мария! — ответила, грациозно встав, смуглая и протянула руку для пожатия. Жали они сильно, но мы намного сильнее, что им легко, сразу показали.

— Всемила, а это — Василина, моя родная… — я запнулась, слово «подруга» произносить было кощунственно.

— Ваша любимая и супруга, мы понимаем и видим это, так что скрывать и придумывать с нами незачем. — легко улыбнулась Мария, «придя мне на помощь». Мы оторопели. Ненадолго, правда, уверенность в себе вернулась, ведь их рукопожатия сильны, но наши куда сильнее. Это очень помогает быть уверенными в себе.

— Так с какой целью интересуетесь? — моя любимая не любит ходить вокруг да около. Не говорить прямо — слабость трусов или подлый обман. И то, и другое — лесом, такое строго мимо нас!

— Мы можем помочь вам с вашим заводом. Мы знаем наравне со всеми, что у вас долги немаленькие, можем помочь решить эту проблему! — ответила уже Карина.

— Откуда знаете, кто сами такие? — моя супруга за малым их не избила в мясо, чтобы начать «дознание», еле сдерживалась. Я тоже не была бы против подсобить.

— Всё хорошо, милые. Мы делаем это в корыстных целях. Как там «Икея» в этом месяце поживает? Налоговая не сильно лютовала у них? — Мария потянулась очень чувственно.

— Хотите сказать, вы их закрыли? Вы не ответили на вопрос, кто такие, а я не настроена на пустые разговоры! — прозвенела моя умничка-титанша.

— Смотрите! — нам дали какие-то документы, и подлинность оных не вызывала сомнений. Как и некоторые имена, которых боялись не только мы. Мы с медвежьим ворчанием кивнули.

— Я владелец массажного салона «Мятное масло», а моя Кариночка — ресторана «Золотая царица цветов». Мы хотим восстановить завод, чтобы всё производство в городе было своё, без отдачи прибылей на сторону, за границу. Самим надо. А ещё мы с Кариночкой решили помогать таким, как мы, чтобы все были вместе. — Мария говорила звонким голосом, почти девичьим. Чуть «металлическим».

— Сестринство, что ли? — прыснула я. И внезапно поняла, что же в них особенного, необычного. На обеих кольца из серебра обручальные. На указательных пальцах левой руки у них тоже кольца, с каким-то южным красивым цветком из серебра же! Точно, у них реальное сестринство!

— Угадали, Всемила. Именно сестринство, семья. Причём, из пар таких, как мы! — вытянула ноги и с хрустом потянулась Карина. — Так удобнее жить. Так долги закроем вам, можно позвонить?

— Пойдёмте к нам на заводик лучше! — ответила Василюшенька. Правильно, мало ли, кого она там вызвать захочет! Мы вчетвером пришли на завод, устроившись в запущенном, хоть и подметённом, сквере на его территории.

Тут случилось нечто, отчего с любимой побелели, а затем покраснели мы обе. На территорию заехал знакомый моей супруге чёрный с красными узорами «джипарь», и оттуда вышло двое. Мы их хорошо знали. Один, лысый крепыш ростом мне по грудь. Шпендик, что с них, «людей среднего роста», взять! Второй был почти с меня ростом и изрядно мускулистый, его «боец» и телохранитель. Тоже лысый, явно в подражание шефу.

Моя любимая подобралась и была готова драться с ними обоими. Я тоже, на всякий случай, и охотно была готова присоединиться к ней в бою. Смуглая титанша научила меня кидаться в бой сразу же. Но здоровяк молча дал мне серый хороший чемодан, а шпендик — букет цветов моей Василюшечке. Не будь я в шоке, он бы лопнувшим мячиком улетел с территории завода, и его «зверь» не помог бы ему никак. Следом бы летел с переломанными рёбрами!

— Мы от Зарины Атаевой! Василина Сергиевна больше Вам ничего не должна, Сергей Всеволодович!  — ледяным голосом сказала ему Карина. - От Олеси Атаевой такое слово. Ребята, на Мёртвое шоссе даже не суйтесь!

Оба мужика всё подтвердили елейными голосами, едва не кланяясь. Я, зная подтекст, была в шоке ещё больше. Бандит, легко сжегший кучу ларьков и два магазина, теперь простил моей жене все долги. Кто же такая эта Карина и Мария на самом деле? Зарину Ибрагимовну Атаеву мы по очень многим разным рассказам знали, потому как её весь город боится до судорог. И с недавних пор - её намного более жёсткую кроху-дочь Олесю, для которой устроить несчастный случай продажному педофилу с трёхэтажной дачей было делом обыденным. Банду наркоторговцев она месяц назад лично сожгла в микроавтобусе с подельниками. Зачем они обе решили нам помочь?

Покраснев,те два идиота заскочили в машину и уехали, едва не снеся нам старые узорчатые ворота.

— Спасибо вам большое, милые, и Зарине с Олесей тоже, но чем нам с вами расплатиться за это? На «панель» и в порнофильмы — никогда, проще убить! — мы сказали это в унисон. На средней при таких эмоциях, то есть, на пять уровней выше предельно допустимой громкости.

— Мы и не предлагаем и сами пристукнем тех, кто такое предложит! Про наркотики и живой товар тоже! Мы с этим боремся беспощадно! — Мария не без удовольствия поцеловала мне ручку, а Карина — моей Василюшеньке. — Лучше откройте чемоданчик, но не тут, а в тихом помещении! Мало ли…

Мы зашли в давно не используемый конференц-зал, сняли пыльные чехлы с диванов и стола, сели на старые диваны. Заказали огромную — нас знают, наши аппетиты и размеры тоже! — шаурму на каждую из нас. Куриную, что наших новых знакомых обрадовало очень сильно, непонятно, почему. Покушали, открыли чемодан, благо код был на клейкой бумажке на ручке. И немедленно её уничтожили, ведь чемодан был забит под завязку деньгами!

— Подарок от нас и миленькой тёти Августины! — мурлыкала Мария, а мы замерли, как вкопанные. Смуглую и до спортивного стройную Августину Мержаковну Абдуллаеву, она же тётя Августина, боялось два города. Именно этой отмороженной суки, хозяйки рыбного завода, оживлённого её ярыми стараниями! Она мэрию спалила того города разочек и мэра заменила, когда к ней случайно полезла налоговая!

Когда мы пришли в себя из прострации, девочки поцеловали нам щёчку, смочили виски и руки. Так ласково. Мы познакомились с ними, и шок был, что они крепко дружили с Зариной и Олесей Атаевыми, которых даже Августина немало побаивалась. Как, они с ними… Нет, мало сведений, пока мало, надо проверить точно!

— Не волнуйтесь, девочки. Мы с ней хорошо дружим, как и с Зариночкой и её доченькой, так что волноваться нечего. Деньги не бесплатно, а строго на полное восстановление завода и всех участков рядом с ним! Если что немного останется, отметите всем коллективом! — Карина сама заказала ещё острой шаурмы и бочку сока с литровыми деревянными кружками, из которых мы все пили яблочный сок.

— Милые, но почему? Милые, почему мы? — спросила я тупо. Они умеют удивлять.

— Потому что вы не будете против реализовать всё дерево на вашем складе, пока оно целое. Да, и заказы не будут многим нашим ребятам и, уж тем более, милой Зариночке и Августиночке, оплачиваться. Правда? — Карина села рядом с моей супругой, и та стала снова уверенной в себе. Хоть сказали, чего хотят.

Против никто не был. Ремонт завода и территории занял два с малым месяца. Старые рабочие, которые были без основного дела, снова вернулись на завод, зарплата была достаточной, чтоб не париться ни о чём. Деньги на оплату и самих рабочих «подогнали» нам Карина и Мария же. Деньги на зарплату и прочее были уже во втором чемодане через день после первой с ними встречи.

Когда мы успокоились, девочки стали делать нечто странное и притягательное: томно, медленно и всё более страстно целоваться, нежно снимать друг с друга всё. Они были под трико совсем голенькими, и от них наповал пахло тем самым, сексом!

Они при нас занимались любовью так жарко, что мы сами не заметили, как разделись совсем и стали ласкать друг друга! И мы захотели их, обеих, что на ушко друг другу со стыдом и сказали.

— Девочки, если вы хотите с нами, мы с Машенькой только «за». Вы нам нравитесь! Лишь бы из-за нас ваши отношения не испортились, нам важно, чтобы вы были счастливыми! — улыбнулась нам явно слышащая не хуже кошки Карина самым чувственным образом, лёжа на диване личиком к нам и наслаждаясь ласками лежащей на животике Машеньки. Направляла её голову, постанывая и облизывая губы. У самой Карины был тёмный ромб, оканчивающийся на пупочке, как у меня и Василюшечки, а вот Мария была совсем гладкой. И «текла» не меньше пахнущей зверем смуглой жаркой супруги, так хотелось ей в этом самолично помочь…

Мы взяли с Василюшей друг друга, забыв обо всём. Пришли в себя мы лишь часа два спустя, а девочки мирно улыбались, нагие и довольные не меньше нашего.

— Мы любовались вами и за малым не присоединились, Василиночка, Всемилочка, вы изумительны и прекрасны! — Карина теперь тоже мурлыкала. — Не волнуйтесь, без вашего прямого «да» приставать не будем!

— Взаимно, милые. Мои хорошие, красавицы! — ответила я, и мы оделись, а затем пошли гулять, спрятав деньги после выхода наших знакомых в сейф. Который вообще не был виден им.

Гуляли мы с ними знатно и много без алкоголя по бульвару, откуда мы часто уходили раздражёнными с фразой «пойдём отсюда, солнышко!». Теперь всё изменилось: западный и северный район стали благоустроены, а мы почти всегда гуляли по южному и восточному, потому и не видели таких вещей. Хотя сам город размером три с половиной на четыре километра с долями. Балки и окрестности были больше, там гуляли и не только многие, и вторичный лес с бурьяном переходил прямо в пару деревенек и один посёлок в неполный километр на полтора в поперечнике. Завод, любимый парк якобы центральный и наши с родненькой Василюшенькой дома были ближе к югу города нашего.

Мы остановились у огромного особняка, куда нас пригласили, предложили искупать и искупали. Дело за малым не закончилось оргией вчетвером, которую мы ещё на заводе моей супруги с ней на пару представили очень-очень-очень живописно! Девочек мы искупали тоже, вытерли очень аккуратно. В кои-то веки, горячий душ, и нас накормили готовкой. Да, они поварихи что надо, явно не кто-то другой им готовит! Боятся отравления и романтику делают, класс!

Тут Карина взяла простой зелёный телефон и набрала кого-то без наших малейших сомнений. Гостеприимные девочки нас «размагнитили» в этом.

— Августиночка, миленькая. Привет, не отвлекаю? Милые девочки с нами, хочешь пообщаться? — спросила Мария. И передала трубку мне.

— Всемила Святополкова, добрый день! — раздался очень «металлический», но приятный женский голос. Ужас двух городов был на связи.

— Добрый день, Августина Мерж…

— …Не надо отчества, солнышко. Просто Августина, и давайте на «ты», мы с моей супругой Кристиночкой так всегда любим со своими вести дела.

— Хорошо, Августина. Что вы с Кристиной хотите нам сказать с Василиночкой? — у меня это получилось как-то само. Так она тоже с женщиной живёт. Не врали, прямо сестринство реальное! Интересно!

— У тебя нет рыбного магазинчика, я помню. Владеешь на пару с чудесной Василиной сетью шаурмичных из трёх лавочек на юге города и одной на Северном шоссе? Я знаю, что ты очень интересовалась поставками рыбы, так что предложение у нас с Кристиной будет такое: будешь заниматься этим в своём городе, полное шефство у тебя. А офис строим около завода Василины, чтобы не было разлуки из-за работы. Как тебе такое? — я поставила на громкую связь, так что моя любимая слышала. И согласилась, обнимая меня и гладя еле-еле мне грудь.

— Давайте завтра встретимся в три дня на Дзержинского, 54, где кафе уличное. Я буду босиком с Кристиночкой сидеть за средним столиком с ковриками, вся в зелёном, и шляпка тоже зелёная будет. У нас обеих. Не пропустишь! — последние два слова были произнесены как-то… страстно. Как у Карины и Марии!

— С удовольствием, Августина, хотя бы увидимся лично! Познакомимся как следует! — ответила моя смуглая титанша родная, и Августина засмеялась каким-то резким и чуть жутковатым смехом, соответствующим голосу.

— Кариночка, Машенька, примите милых девочек. Как своих, хотя, что значит «как»?! — ответила она по телефону уже нашим гостеприимным красавицам. И с прощанием повесила трубку после весёлого согласия Каринки.

— Класс, она не против и её супруга! — Машенька улыбалась — Спите сегодня хорошо. Не ограничивайте себя ни в чём, пока вы у нас!

Мы пожелали друг другу доброй ночи, и нам постелили на огромном раскладном диване и сами легли на соседнем. Страсть с моей смуглой радостью, как и их между собой лишь заводила, хотелось ещё и ещё. Уснули мы, вернее, наглухо вырубились, от наслаждения.

Эпилог

Мы проснулись от запаха мяты, горячего мятного чая в огромном самоваре на дубовой столешнице перед «нашим» и кариночкиным диванами. Самовар был настоящий и дымился, а наших красавиц не было на месте. Вскоре мы их обнаружили: шум из душевой и стоны страсти наших новых знакомых показали, где они. На столе же была открыточка синего цвета со сделанной угловатым почерком записью:

Милые, доброго утречка! Мы не стали вас будить, вторая душевая слева от нашей. Завтрак в буфете, мятный чай в самоваре, кружечки на столе. Купайтесь и кушайте вволю. В полдень придём, одеваться не обязательно.

Целуем в щёчку. Ваши Карина и Мария.

Было мило, и мы немедленно воспользовались этим гостеприимством. Наслаждались друг другом, вымытые с цветочным ароматным шампунем, что было ярче и слаще, чем всё, бывшее в воде до этого! Покушали до тяжести в желудке, посуду мыли в огромной кухне сами, аж четыре раковины и печки, в том числе. Угольная с дровяной были для копчения, гриля! Да тут реальная кухня для ресторана, удивились мы обе.

Одеваться мы не стали, всё вокруг как-то помогало раскрепощаться, хотя роскоши была неимоверная. По каждой стене вне кухни были протянуты каменные желоба, по которым шла вода. По краям этих трёхмерных «рек» везде росли ароматные растения с виноградом, которые получали по тонким трубочкам с таймерами регулярный полив. Мы аж залюбовались: везде масляные и свечные лампы, старина, картины, шкафы из дерева. Среди них был один книжный, узнанный моей Василюшей не без слёзок. Хотя читать она не любит, в отличие от меня!

Её смуглая нагота меня заводила. Лоно раскрылось цветочком, я думала лишь о том, как сзади войду в смуглую супругу язычком и буду танцевать в её идеально вымытой попочке, а ручкой ласкать ей цветочек, поставив её в позу львёнка. М-м-м-м-м, я даже не заметила, что целую её попочку и бёдра, раскрывшиеся для меня в призыве.

— Всемилочка, давай, я только что об этом подумала! Сейчас встану удобнее, чтобы тебе было приятно! — уже сама греческая прелесть положила мне ручку… туда. Я положив несколько подушечек с диванов ей под животик, стала неистово ласкать изнутри её тело, и попочка сокращалась так нежно. А лоно горело, так что все пальчики левой руки были в любимой.

— Любимая моя, радость моя, воительница моя, охотница моя, всегда тебя хочу, никогда и никого не хотела так! А-р-р-р-р-р-р-р-р! — моя радость выгнулась и пришла к самому нежному состоянию. Но я всё не унималась и привела её к этому ещё дважды. Василюшенька моя легла обессиленно на животик, и я прилегла сверху, водя грудью по её спинке. Гладила её ими, любовалась.

— Всемилочка, ложись, теперь я тебя побалую! — улыбалась моя супруга, и со мной повторилось всё, что я творила с ней только что.

Придя в себя, я обнаружила себя укрытой лёгким цветастым одеялом с супругой. Наши девочки бесшумно вышли голенькими к нам, поцеловав в щёчку и нежно гладя наши кудрявые длиннющие волосы. Метровая длина, мы измеряли и специально отрастили такие гривы.

— Привет, милые. Мы рады, что у нас вы смогли чувствовать себя комфортно, и самый большой комплимент от вас в том, что вы не стесняетесь нас с Машенькой, — улыбнулась Карина, помогла нам подняться, целуя на пару с супругой наши бёдра изнутри при этом.

За малым не направили обе их головы к нашим цветочкам, но не стали. Вместо этого нас поцеловали и спросили, хотим погулять перед встречей по городу или поедем на рандеву с ними. Мы выбрали погулять.

Как оказалось, не зря. Везде, где девочки нас водили, были густо засаженные черничными и малиновыми кустами почти полутораметровой высоты. Везде - бульвары с уютными скамеечками, закрытыми почти со всех сторон высокой живой изгородью из густой лозы с каркасами. Предназначение таких уголков подтвердили явно довольные после близости парочки, выходившие на сам бульвар. И не только парочки, надо сказать. Самая фантастическая деталь, что нигде не было окурков и даже бутылок. И идиотских видеокамер тоже!

— Мы постарались, чтобы пороки современного общества сюда не лезли, и именно Заринка с Олесей помогли это продавить. — беззаботно ответила на безмолвный вопрос Машенька, держа Карину за ручку и идя, как будто бы в своём доме находилась. Сама Карина вела себя так же. Мы, как в другой город приехали, незнакомый даже по картинкам. Ну не замечала я раньше этого всю жизнь, и моя жена, судя по всему, тоже!

— А вот наш пункт назначения! — вдруг прозвучало её мягкое контральто. И точно, мы прошли бульвар и увидели в западном конце чуть кривой улицы как бы площади из расчищенного от бурьяна места с дешёвой каменной плиткой и клумбами с разными полевыми цветами. Западнее были уже заросли бывшей рощи. Всю площадь занимало много зонтиков от солнца и столиков под ними, крепких, железных, с досками красивыми, в промежутках между которыми были объёмные композиции в пластике на морскую тему. Красиво, признали мы обе.

Теперь опишу всё подробнее. За одним из столиков, под которым был постелен ковёр, сидели две девушки. В изумрудно-зелёных платьях и шляпках. Босиком, сандалии цвета платьев стояли слева от ковриков. Одна, Августина, до бронзы загорелая, с очень узким и жёстким лицом, и головой тоже. Она сверкала тёмными глазами, и ветер играл её прямыми чёрными волосами, зачёсанными назад. образ дополнился сильными тонкими руками с хорошо видными венами. Кристина, вторая, — более светлая и «мягкая» и светлая версия первой, и глаза синие вроде моих, но разрез несколько уже. Вен на руках видно не было почти, но никакого лака для ногтей и прочей косметики на них обеих не было от слова «совсем». Были одинаковые кольца из серебра, обручальные, и два серебряных же кулона с красным камушком необычным. Тоже реальное сестринство, но другое, или это разные ранги какие-то в одном и том же?

На столике лежала папка с документами, а также стоял заварной чайничек, от которого поднимался мятный аромат. Мы подошли, поздоровались и разулись, положив ножки на ковер. Оценили, обе крепкие, грудь у обеих была среднего размера, и явно без лифчика. Класс!

— Василина, Всемила, мы очень вам рады. Садитесь, вы всегда — наши желанные гостьи. Я — Кристина, банкир, а это моя родная супруга Августина, владелец рыбного завода! — под улыбку загорелой мадам прожурчала синеглазая девушка мягким голосом с еле различимым «металлом».

— Машенька, Кариночка, вы как? Как дела у Катеньки и Мариночки? Кыйаарочка, Сарочка чем заняты? — более металлическим и при этом не лишённым приятности голосом спросила Августина, улыбнувшись явно фирменной, «стеклорезной» улыбкой. Наши девочки ответили тем же.

— Августиночка, Кристинка, всё хорошо, только Кыйаарочка увлекается охотой сильно, Сарочку с собой таскает до сих пор! — на эту каринкину реплику все они искренне и громоподобно рассмеялись.

— Василинка, Всемилка, садитесь, вот и наши подруги. Августин, ты их привези только нам в не сильно уставшем состоянии! — ответила Машенька на наш вопросительный взгляд.

— Замётано, девочки! — ответили обе. Кариночка и Машенька поцеловали нас в щёчку, пообещали особенный ужин и пошли гулять дальше.

Мы сели рядом с ними. «Аура насилия» от Августины и чуть меньше от Кристины была очень-очень и очень сильной, но теперь я не боялась.

— Вы тоже сестринство создали, да, Августина, Кристина? — не удержалась я от вопроса, на что девушки кивнули.

— Обсудим наши дела, милые умницы, — не терпящим возражений тоном ответила Августина.

Смотреть было на что. Договор был на передачу складской базы рыбозавода и отдачи в полное владение мной ИП по поставкам этой самой рыбы. И, что самое интересное, юридический адрес — Августина во всеуслышание сказала, что скоро и фактический будет там же, — был около завода моей супруги любимой! Искали вместе с Василиночкой со всем упорством какие-либо подвохи. Вот ничего, реальный голяк! Чисто!

После короткого и тихого - всего на сто децибелл - совещания между собой мы подписали контракт. Обе девочки огорошили нас ещё одной новостью.

— Василиночка, помнишь такого, Игната Васильева, тёзки твоего горе-управляющего? — спросила как-то злорадно Августина. Я с супругой сжали кулаки размером с два обычных каждый. Я знала эту историю из прошлого моего солнышка. Этот персонаж в счёт отсрочки по уплате долгов пытался мою жену… ну, то самое, не добровольно скопом с пятью «братками». Раскидала их, но была избита, и шрамы остались на всю жизнь на плече и лице за ушком!

— Помню. И в чём суть вопроса? — зарычала Василюшечка моя.

— Поехали с нами, сможешь ему лично рассказать обо всех-всех своих неудовлетворённых желаниях и чувствах по отношению к нему! Он не сможет тебе ничего сделать, я позаботилась об этом сегодня. — Августинка улыбнулась.

— Согласна. Боюсь, встреча с ним закончится его попаданием прямо на мясокомбинат прямо в костно-кровяную муку и требуху! — честно говоря, я бы тоже охотно поучаствовала, подумала я тихо. Так вот, что имела в виду Карина и Маша, говоря об усталости нашей вечером!

Девочки и мы выпили чаю с мятой. Блин, они все его пьют запоем! Обувшись и легко пошли к их месту на стоянке на соседней от бульвара улице, мы сели в неприметную зелёную с синими рыбками машину и поехали с девочками. Они привезли нас к неприметной заправке на лесистом холме с бурьяном, и мы через задний проход зашли внутрь. В смысле, вход, а не то, что все подумали! Не влезем туда, если что. Длинная на удивление лестница привела нас к обитому кафелем широкому, чистому коридору. «Подземная часть автомойки, с другой стороны есть ворота!» — объяснила Августиночка. Кристиночка внезапно засмеялась, и мы прошли мимо приспособлений для мойки для фур.

Затем наша чудо-красавица открыла белесую штору, внешне практически неотличимую от стены. Не покажешь, не заметишь! И за ней был тоже коридор небольшой. С непромокаемыми матрасами по обеим сторонам. Оканчивался он стальной дверью, с односторонним стеклом. Этим, как его, зеркалом Гезелла. И за ним было помещение с мойкой, но вместо авто там был прикрученный к полу железный стол и стулья.

Последние не пустовали: там было шесть выбритых прилизанных отрыжек пьяного сантехника в дорогущих костюмах от Армани и прочих таких же голубей-производителей, намертво прикрученные к стульям и с кляпами во рту из секс-шопа. один в очочках из титановой проволоки был и глиста теловычитанием. Василиночка раскатисто зарычала, поняв всё верно.

— Я сделаю это сама! Всемилочка, я быстро-быстро, не волнуйся! Поговорю с ними и назад к тебе на ручки! Воздам по заслугам и вернусь, любимая моя! — я хорошо понимала, что теперь мы с этими девушками вместе, как нитка и иголка. Одна за всех, и все за одну!

Моя супруга тоже поняла всё верно, и Августина подтвердила. Против расправы над врагами, которые сами издевались над заведомо беспомощными, я не буду. Суды Линча не зря были много лет популярны! На столе перед бандюками лежали разные интересные инструменты: палицы, монтировки, арматура. Ножи, огромные отвёртки всех степеней ржавости, болгарка и даже бензопила с канистрой бензина и спичками дополняли картину крайне выгодно.

— Хотела бы с тобой быть этом, Василюш, но понимаю, счёты сводят сами! — грустила я, обещая, что отметим так, всю жизнь будем вспоминать.

Тут моя супруга стала томно и эротично раздеваться, я за малым не начала к ней приставать. Августина и Кристина тоже смотрели заворожённо. Ревновать ещё немного, и буду, блин!

— Пускай напоследок увидит это кодла помойная, какую красоту они посмели тронуть. Им-то уже ничего не достанется! — мы все заржали вчетвером над этим.

В общем, голая и прекрасная, смуглая и нежная Василина пошлёпала к ним. Взяла сразу бензопилу, заправила её и мило так улыбнулась отбросам общества.

— Ребята, помните меня? Как хотели отвезти за город и убить, поиграв перед этим? Игру и желания оценила. Теперь я поиграю с вами, свои желания вам все-все расскажу, чтобы всё взаимно было!

Короче, она всем и каждому объяснила, кого и за что, игриво покрутилась перед ними и приласкала, как только можно. По очереди ласкала, бензопилой, очень искренне. Не забыла ни грудь, ни руки, ни шею… Крики её и радостный смех легко перекрывали ихние! А спички и бензин сделали из их голов до раздражения громко вопящие через кляпы факелы, а Василиночка говорила, что пахнет вкусно, покушать можно под пивко!

В общем, через час с небольшим моя любимая жена вышла обратно в крови по уши, шатаясь от адреналина и положительных эмоций. Без оставленной на столе бензопилы, которую она регулярно заправляла из канистры. Я очень рада за неё, и её зверская расправа над врагами меня не испугала! Нет-нет, они сами виноваты! Я разделась, сама того не замечая, и взяла окровавленную умничку при всех прямо там! Повалила на один из тех огромных матрасов около стенки, и понеслась!

Через часа два мы пришли в себя, и нас поливали из теплого душа Августина с Кристиной, тоже голенькие и явно после того же, чем занимались мы только что. Мы оценили, тренировки посещают, и их тёмные треугольники смотрятся классно, а у Августины вообще ромб нашего стиля, хоть и чуть меньше, чем у Карины. Заводит аж, и это взаимно, поняла я и густо покраснела с супругой на пару.

— Миленькие, прошлое ушло, остатки приберут, вы больше не увидите этих уродов никогда! С огнём всё было особенно красиво! Хоть на шаурму можно пускать, зато рыбка будет обильнее снова! — поцеловала в щёчку и носик мою супругу Августина, а Кристина с не меньшей нежностью — меня.

— Девочки, спасибо вам огромное, вы очень помогли нам обеим. Мы никогда не забудем это и всегда поможем, чем сможем! — сказала я без малейшего смущения, а супруга поблагодарила ещё более жаркими словами.

— Главное, что вы теперь с нами, не одни будете больше в суровом мире. Карина и Маша с из любимыми девушками, Катей и Мариной, по инициативе Кати создали семью. Мы, подражая им, создали свою. Кулоны видите наши? Это красный редкий обсидиан, и по его названию девять девушек стали семьёй Красные Обсидианы. А семья Карины носит кольца с магнолиями и называют себя Магнолиды. Мы будем рады, что вы с ними и нами. Переходите в любую семью из наших! — произнесла с милой улыбкой Кристина. Августина одобрила.

— Но как они и вы смогли, милые, как не переругались? — это вопрос был для моей супруги не менее важен, чем для меня. Как и то, как уживаются эти две пары влюблённых женщин, не ревнуя.

— У нас и Магнолид все равны между собой, главные все по очереди. Все важное решаем на семейном совете. Также все отношения добровольные, и, если одна пара или не пара откажет другой, отношение не ухудшится от этого ни на грамм. Нет никаких секретов в общественном и личном. Если у кого-то неурядицы, помогаем без сомнения и вариантов «не помочь». Всеми путями, способами, причём, — так ответила уже Августина. — Теперь секретов нет, и мы признаёмся вам обеим. Василиночка, Всемилочка, вы нам нравитесь во всех смыслах, мы хотим вас и будем всегда желать быть с вами! Но мы с Кристиной можем быть только вдвоём, пробовали по-другому, никак не получается иначе. Поэтому к вам мы будем питать на практике только платонические чувства с легкой эротикой. Это наш с Кристиной выбор, и менять его мы не будем. Не пристанем, даже если вы предложите нам!

Ничего себе признание, покраснели мы. Реально её и Кристинку уважаем, что легко озвучили. Девушки явное облегчение испытали, и это было видно. Нас нежно вытерли, как и мы их, помогли одеться, презентовали обсидиановые браслеты на ручку и довезли до дома Карины. Уставших, но не смертельно.

— Не волнуйтесь, милые, поживите у них, им будет приятно и хорошо с вами. Не волнуйтесь, в семью у нас и у них принимают, и вообще принимают решения, только собравшись вместе.

— Семейный совет?

— Да, Всемилочка! Да, настоящая семья! И это прекрасно! Нас девять, а их больше, но мы все дружим семьями, милые! Доброй вам ночи, отдыхайте классно. Мы с вами всегда, солнышки наши нежные! — с поцелуями в губы без язычков мы пошли домой и долго махали уезжающей домой паре.

Встретили нас, как родных, а рассказ о том, чем мы занимались, вызвал у обеих красавиц реальный восторг.

— Умничка, ты смогла, смогла выбраться из паутины несправедливости, как и я когда-то. И мы часто воздаём за тех, кто не может себя защитить, теперь и вы воительницы справедливости я! - говорила смуглая и ростом около 179 см, немного пышная Зарина Атаева, обнимая нас. Та самая! Олеся, её дюймовочка, тоже, - и дочь Зарине, и, кхе-кхе, личная жизнь, но нас при всей очевидности этого уже ничего не смущало. Если счастливы, норм.

Мы спросили за королевским ужином про сестринство, типа не знаем ничего. Не сдавать же Августину и её супругу! Они подтвердили все её рассказы, и мы обе без проблем согласились присоединиться к Магнолидам.

Рай поприветствовал нас при жизни. Мы знакомились с семьёй очно, со всеми нашли общий язык. Семья была очень колоритной, никаких статистов, говоря языком кино, все личности!

Нас приняли в семью кровавым обрядом по традиции Нибелунгов: каплю крови каждой из 22 девушек, включая нас, с вишнёвым соком и пить из чаши по глоточку, говоря клятву.

Был и сюрприз: Нина и Лена были тут, они - члены нашей новой семьи. Они нам объяснили, что да как, так что побоища не было. Мы искренне извинились и проклятья в их адрес отослали врагам. Они отблагодарили за прощение деятельно: по врачебным связям они узнали, кто убил моего Вячеслава, и в той комнатке с кафелем я сделала с этой акушеркой то же самое, что моя супруга - с теми бандитами. Мы после этого реально почувствовали себя едиными с ними! Это действительно сработало!

— Умнички, солнышки. Осваивайтесь, мы не торопим, потом соберём семью и примем вас, как подобает! — и Каринка с Машенькой целовала нас в губы без язычка, что по её словам означает дружбу и тепло. За малым не было с ними после поцелуев того самого: я уже целовала ей шею и грудочки, а моя смуглая умничка целовала бёдра милой Машеньки изнутри. Еле остановилась!

Девочки увидели наше смущение и предложил нечто лучше: уложили нас друг на друга в нашей любимой позе, но страсть сопровождалась из касаниями и поцелуями всего тела, что усиливало ощущения многократно, заводило! И, когда мы «наелись», они наслаждались тем же самым, что сами девочки называют «ассистировать». Помогать принимать сложные позы, ласкать занимающихся любовью прямо в процессе, целовать их, и так далее.

— Мы в семье все так почти делаем, и это прекрасно, Василинка, Всемилочка! А сейчас смоем усталость и искупаем друг друга, и будем набираться сил! — Каринка была убедительна, и купание прошло хорошо, мы с таким удовольствием давно не мылись с Василюшей. Массаж Машенька предложила, но мы покраснели и отказались. «Не дуры, мы всё хорошо понимаем, уважаем вас всё больше и больше!» — так они нам ответили, за что мы плескали на них воду, а они не меньше - на нас.

Пожелав девочкам самой доброй ночи, мы поцеловали их, в они нас. Затем все мы легко в объятиях друг друга уснули с тёплыми ласками и словами.

Часть 11

Поразительный эффект «чуждости» возникает, когда некий вид животных занимает экологическую нишу, для него явно не предназначенную. Новозеландская птица киви — подделка под насекомоядное млекопитающее.

Край Игорь. Чужой. Звери иных миров.

Пролог

Сегодняшний рабочий день в отремонтированном магазинчике антиквариата с выбранном мной лично новым названием «Ксутал и Ксутохл» в честь городов из первых рассказов о Конане из Киммерии, прошёл замечательно, и никто меня не трогал. Продала три тома «Дон Кихота» антикварных, две рукописи Войнича, — реплики, конечно, — два Ватиканских манускрипта и «Людей доброй воли» на французском языке, оригинальном. Этим спокойствием я воспользовалась и неспешно писала книжечку с первого утра прошлого месяца до сегодняшнего полудня, чтобы сделать сюрприз моей Катюшеньке. И отпечатать в нашей типографии в подарочном издании, чтобы моей любимой супруге было легко и приятно читать.

Ещё бы, она картины пишет, как и я. Мы лепим из глины у Карины с Машенькой и делаем заказные подарки все в семье друг другу, почему бы не заняться творчеством? А то сам Войнич свою рукопись сделал, чем же я хуже? Тем более, со всей области ездят за книгами, так что я не бедствую ни дня. Марина Верховцева я, хотя из-за не состоявшегося сугубо моими стараниями развода родителей едва не стала Семёновой, по родной и вредной матери!

Моя милая Катенька и вовсе с родителями своими стала чаще общаться, хоть и порой ругается из-за отсутствия мужа с ними. Ей мужа не надо, у неё же есть я. Еле при встрече с ним им не сказала этого. И Кариночка с Машенькой у нас с ней есть, и принцессы наши. Но я — больше всех, без сомнения! Это окончательно и однозначно. Все это подтверждают из нашей семьи, но нам важнее всего подтверждение друг от друга.

Вот и сегодня я в ожидании черничного - черники и малины с моей подачи и катенькиной теперь очень много в городе, и помогла умничка Машенька, что это 5 лет назад предложила Заринке! - пирога с яблочками и изюмиком от супруги дописала двадцать седьмую главу «Клон — любовь» из планируемых 37 про эру т. н. лемовского «краха цивилизации». Эпоха Йа-Голонак, как я её называю в честь одноименного божества из рассказа Рэмси Кэмпбэлла «Чёрным по белому».

Это пора, когда энергии стало и ресурсов общих неограниченно много. Сердце можно вырастить или собрать, а потом купить и поставить в лавке на базаре, а проблем со сроками жизни и болезнями больше нет совсем. А приборчик размером с мелкий чемодан — круче той скатерти-самобранки и синтезирует из песка и грязи с пылью всё, кроме сверхсложных деталей, но новая, продвинутая версия может уже и их.

В этом начинающем писаться мной лично цикле девушка-исследователь Саша, высокая, рыжая и голубоглазая, чуть загорелая, в 105 лет стала жить во всех смыслах со своей же девушкой-клоном, прекрасной и милой, модифицированной для кудрявости, зеленоглазости и белизны кожи Тамарой. Стыд и мораль в эпоху Йа-Голонак — в честь бога из рассказа «Чёрными по белому» с 2100-го года пропали за ненадобностью, личная жизнь без ограничений, кроме возраста взрослого организма, в цене — лишь честность и искренность, страстность.

На момент повествования год уже 2160-й, сама Саша из 76-летней дряхлой старухи-вдовы после массового внедрения технологии клеточного омоложения стала выглядеть и быть на 25. Её клон была выращена на её же родном космическом корабле — с легко внедрённой при изготовлении копией лучших моментов жизни памяти самой Саши — до взрослого облика и психики. И тоже стала исследователем, морским биологом. Формально сашина дочка, но это им в страсти, отношениях не мешает никак!

Заринке и Олеськой с Айгулью и Снежаной же это никак же не мешает! Да и Каринка формально милой Машеньке — приёмная мать, с помощью той же чудо-Заринки! Она краснеет, но ей приятно не быть больше сиротой, и мы её поздравляем с этим регулярно, вся семья.

Кариночка больше не мучается потерей своего ребёнка: она отомстила и обрела дочь-жену, но тему детей пока на особо любит. Мы не заостряемся в этом с ней.

Написав такого пару-тройку глав, — там Сашенька и Тамарочка погостили у приятельницы, милой девушки-ктулху Кхртишги, которые боли людьми и по физиологии после ГМО вообще гермафродиты с чередующимся по их же желанию активным полом, и оторвались с ней на летающих водопадах по полной программе, — я улыбнулась, закрыла файл под пароль, набрала мою любимую. Машенька отвела Катюшу ко мне за ручку, а потом с жарким поцелуем от нас обеих едва ли не в ритме танца пошла дарить своей ненаглядной Кариночке удовольствия прямо в рабочей душевой. Класс! А мы с родной Катюшей вместе закрыли магазин после перекуса жареным судаком и очень бурной страсти, в душевой, в моменты бурного купания и после них. После особенно, но потом ополоснулись с мылом, чтоб не было пота.

— Катенька, как ты с твоим судаком по-казачьи? Я визжала весь завтрак от восторга, в обед тоже, а по тебе голодная, как старая нимфоманка с месячным полным воздержанием! — шептала я ей на прикрытое тёмными с небольшой серебряной ниткой прямыми длинными прядями ушко, не давая никак отстраниться от моей ручки. Я с огромным удовольствием сама неистово нанизывалась на её крепкие благодаря кухне пальчики.

— Мариночка моя, я сама нимфоманка с тобой, хоть и устала в край. Солнышко моё, да все хотели этой рыбки в добавку, даже все повара были этим одним заняты! Кариночка аж с Машенькой парой стала лично помогать нашим официанткам разносить заказы, это в её-то деловом костюме! Шучу, она переоделась за пять минут в официантку! Это надо было видеть!

— Катюша, милая, этот месяц наш, только ты и я, моя радость! Только ты и я! Одни мы! — шептала я, едва не крича от её рук без сдерживания стонов. — Моя девочка, хочу тебя, очень-очень! Моя, слышишь, моя! Всегда моя!

— Да, Мариночка, становись скорее кошечкой, хочу лечь вниз и быть твоей подушечкой, печечкой, которая почти не вредничает! — моя Катенька уже «седлала» мне ручку, но я не торопилась в эту «кошачью» стойку, не время для неё сейчас при всей её приятности. Тем более, что так мы делаем больше именно с девочками и при них, а я хочу видеть тебя всю без связи с ними, именно тебя, чтобы не было сходства ласки их с моей. Люблю тебя, и ты лишь моя, а я полностью только для тебя!

— Катюша, я хочу смотреть тебе в глазки, хочу любоваться тобой и целовать тебя всю, личико, шейку, ушки, волосы, хочу на тебя смотреть! Слышишь меня, Катюша, говори, что ты сейчас видишь! Как ты меня чувствуешь, как хочешь!

— Моя девочка, моя супруга, моя белая Валькирия, какая ты сочная и пышная, мне бы так! Хочу съесть тебя, как тортик с киви, выпить всю-всю, как сок! Возьми меня, раскройся мне вся-вся, не сжимай лепесточки и вишенку, расслабь их, так хочу взять тебя до дна и глубоко! — она смотрела широко открытыми глазками, а я так же любовалась ей. Они были карими окнами в её чудесную душу, а я целовала жадно её всю, шейку и плечи, носик, подбородок, губы, просила говорить всё, что хочет. Пожирала её формы глазками и принимала её ласки.

Она кормит меня на убой, я в шоке приятном. Сама не толстеет ни на грамм, худая почти на манер Машеньки, но та бегает вокруг квартала с любимой амазонкой, а мы более ленивые в этом плане. И всё равно худая!

Я жаловалась ей, что колобком так стану. Она игриво и чуть вредно смеялась: «В этом есть огромное преимущество. Едва ты начинаешь вредничать, Мариночка моя пушистенькая, тебя сразу можно покатить в ванную!». На это я целовала её и говорила, что тогда в ванне будем мы обе: схвачу и не отпущу. А её саму на ручках до ванны донесу, ибо катить не получится, тощая и угловатая у меня Катюша больно! Катюшенька очень смущалась и переставала даже смеяться, целовала меня и говорила, что не хотела сильно про это вредничать.

Я часто ей говорила при попытке повторить: «Чизбургер, не вредничай!». Она сразу перестаёт, ибо очень не любит их кушать. Ещё и говорит с надутым видом, что это — мусорная еда. Но я ем, и норм, ничего, благо готовит чизбургеры только она! Потом мы легко и нежно целуемся, кормим друг друга «с ложечки», так что не ругаемся ни разу. И девочки все тоже, мы бы почувствовали это. Амазонки и принцессы взяли с нас в этом пример, но друг друга они зовут не чизбургерами, а молочным коктейлем и смузи соответственно. Эти вещи они готовят лучше всех в семье, кроме Ниночки и Леночки. Заринка и замужние девочки даже рецепт брали.

Дома мы после короткой прогулки до нашего дома легко поужинали фруктами и лично приготовленным мной — жена моя, Катюшенька моя родная и самая ласковая, ты и так много готовишь, моя очередь по кухне на сегодня и завтра до обеда! — омлетиком с сырным салатом и грибами. Он был один на два приёма пищи для двух персон, ибо весом был добрых 10 килограммов.

Половиной мы трапезничали с яблочным соком для тостиков. Естественно, немного пролив его при тосте на мои белые грудочки, и Катюша моя их «чистила» язычком. Попало случайно, гхм, ниже полненьких грудочек, и Катенька не оставила это без внимания. Мы очень любим так играть! После второго тоста по «случайности» яблочный сок оказался на нас обеих, и мы легли друг на друга, - то я на ней, то она на мне, - «очистили» самые жаркие места по полной.

Поиграв так и после второго душа таки полноценно поужинав, мы продолжили читать книгу, которую начали неделю назад. Олега Дивова, его нашумевшую «Выбраковку». Остановились на этом фрагменте:

Гусев проглотил лекарство.

— Спасибо, — кивнул он, возвращая стакан. — Слушайте, доктор… Можно некорректный вопрос?

— Смотря насколько, — улыбнулся врач.

Гусев сначала малость опешил — на его памяти так с выбраковкой не разговаривали, — а потом сообразил: медик совершенно не боится АСБ. Искренне не боится. Наверное совесть кристально чиста. «Побольше бы нам таких».

Дочитав до этого фрагмента, мы легко и привычно обсудили прочитанное, посмеялись и с нетерпением предались самому сладкому снова. Я легла на спинку, а моя радость взяла меня так, чтобы смотреть на меня и пожирать глазками, как я её два часа назад в душике с подогревом на работе, но нежнее. Я стонала, кричала, судорожно сжимала полноватые стараниями моей чудо-поварихи бёдра на её личике, но она просила ещё, и я давала ей это с огромным удовольствием. Я смотрела на её волосы и нежные ручки, которые целовала и чуть засасывала ей по одному все пальчики, клала на чашечки своей колышущейся крупной груди, а своей ручкой в кольцах направляла её голову как можно нежнее.

— Моя Катенька, Екатерина Единственная! Царица моя, ты вся моя! — я уже кричала от Жар-птички, которая прилетела к нам обеим, и Катя не останавливалась, проникая чудесно язычком в меня с обеих сторон, открытых и чистеньких полностью.

— М-м-м-м-м-м-м! — отвечала Катенька, не прекращая это чудо. Пошловатое на звучание понятие «мультиоргазм», без понимания описанное многими и редко испытанное ещё большим количеством народа, — наша с Катюшенькой прекрасная повседневность. И наших девочек всех тоже. Научили.

Катюша теперь такая нежная, смелая и напористая, инициативная — и сегодня, и вообще в целом всё больше и больше. Я переросла ту «маму-наседку» — с помощью моих девочек, как ни было стыдно в том признаться, что не совсем самостоятельно смогла это сделать, но это уже не важно, — и больше ей никогда не препятствую в активности. Тем более, что ответила я ей тем же, чем и она. Целовала её ярко-красное личико, губы, шею, плечи, грудочки и животик, слегка прикрытый тёмным и стриженным на мой манер треугольничком пах и сам треугольничек, тёрлась о него носиком. Как она о мой часом раньше.

Я взяла самое нежное, при её нежных просьбах, очень тяжелом и жарком дыхании. Любуясь её милым, узким и очень светленьким личиком, упругими, маленькими и тёплыми, с лёгким пушком грудочками, плоским — это при всех моих попытках помочь ей набрать вес! — судорожно сокращающимся от наслаждения животиком, изгибами стройненьких бёдер и ямочками на попке, которую я тоже чуть-чуть баловала язычком, но главное внимание — цветочку любви! Какая ты вкусненькая и сочная, полностью ты раскрываешься лишь со мной одной, и это взаимно!

— Мариночка, Валькирия, я в Вальгалле, в раю, на Жар-птичке! Мариночка, моя белокурая бестия, моя богиня, моя девочка, родная, любимая, ты моя, вся-вся моя! А-а-а-а-а-а-а-а! — кричала она, сжимая бёдра с силой и изгибаясь от наслаждения.

Когда мой язычок щекотал её вишенку, она раскрыла изящные бёдра, и мои ручки по-хозяйски мяли её попочку, не давая ей закрыться и избежать ласки моего язычка, который иногда с вишенки переходил туда. Да, у амазонок секс куда более «звериный», с рыком и сильным массажем, засосами и позами явно для секса-спорта. А наш же с Катенькой — очень нежный и долгий, с небольшой «дикостью», у шаманочки и её Сарочки — нечто среднее, но у них ролевых игр друг для друга и нас больше, чем у нас всех, кроме тетрады Ксюшеньки. Тетрада же Василиночки и Всемилочки с нашими милыми красавицами — Ниночкой и Леночкой — без йоги не живёт, и их страсть именно такая, дикий танец после йоги и пожирание друг друга.

Как у Зариночки и Айгульки с их доченьками, мы это мало видели, но увиденное происходило красиво и с жаром, нежно и долго. Танюшка и Клавушка отрываются сугубо по-молодёжному, быстро и очень сладко.

— Родная Мариночка-а-а-а-а!!! ДА!!!!!!!!!!!!! — она многократный испытывала полёт с Жар-птичкой, снова и снова, и вдруг потеряла сознание, как и я недавно. Самый лучший комплимент мне их всех, супруженька моя! Но я пришла в себя сама, а мою самую любимую девочку отнесла на ручках в душ и очень лёгким купанием с поцелуями помогла очнуться. С ворохом благодарностей и того, чего не скажешь ни при девочках, ни кому-то, кроме своей единственной половинки. Моя, вся-вся, как мы ни играй с милыми лапочками и не наслаждайся с ними, но друг с другом мы — рай во плоти, друг для друга лучше нас обеих нет никого!

Испытав самое нежное, мы обессилели уже полностью, совсем. Наш день, сегодня только наш! Девочкам мы пожелали тёплого, узнали их новости, справились о делах у всех друзей и приятелей со знакомыми. У Амалии дети получили медаль по плаванию, причём все. Зульфи наша на раскопках — хочет раскопать типовые отложения позднего и среднего пермского периода, да побольше. Класс! Зариночка и Олесечка ответили потом, отчего стало понятно, что они были заняты тем же, чем и мы с моей девочкой, Катенькой, королевкой Екатериной Единственной. Ксюшина тетрада вовсю оттягивались на всю на берегу со своими мальчиками, а наш чудесный мэр города со Всемилочкой отрывались на всю в саду с Ниночкой и Леночкой. Как они вчетвером счастливы!

Лисёнок и Кира тоже ночевали на берегу, благо раннее лето, а Кариночка и Машенька с обеими принцессами уже болели известным образом, так что не «бегали» и разнообразили отдых чтением книг. Прочитает только моя Катенька первый роман про будущее, дам им прочитать! Танька и Клавушка спят, сон их прекрасен. Айгулечка и Снежаночка в друзьями тусуются в катюшином ресторане и готовятся жечь салюты.

Довольные тем, что у наших девочек всё хорошо, мы пожелали им самого доброго, а потом с бурными поцелуями пожелали уже друг другу спокойной ночи. Долго целуясь, мы чуть не уснули в такой позе, что было бы приятно, так что мы игриво завернули друг друга в подаренное амазонками огромное, «воздушное» мягкое одеялко, как мы обе о-очень любим. Спали и спим мы всё чаще на боку, обнимая друг друга, а не только я на спинке, а моё создание — чудесными волосами и щёчкой у меня на груди. Или я на её груди личиком, что приятно не меньше.

Сделать бы как-нибудь как бы огромный трёхмерный «лабиринт» из таких одеял, в них будем «ловить» друг друга, а любую «пойманную» ласкать до одури. С нашими девочками, но чаще — просто вдвоём! Мы предложим эту идею для дизайна секс-мебели ксюшиной тетраде и Василиночке с Олеськой, выгорит с продвижением. Как говорится, однозначно!

Глава 1

Публичная библиотека, одна на город и бывшая около Северного шоссе, была тихой. Одни лишь студенты суетились в написании курсовой. Не всё можно найти в проклятом Интернете, однако! Но это не важно, ведь я пришла не за книгами. Точнее, не только за ними. Я решила твёрдо прочитать самое длинное в истории человечества произведение: «Люди доброй воли». Это роман-эпопея французского писателя Жюля Ромена о жизни Франции в 1908–1933 годах в 27 томах, издававшийся 1932–1946 годах. «Люди доброй воли» насчитывает приблизительно 2070000 слов, и потому считается самым длинным романом в мире. Существует русский перевод первых только 4 томов романа от 1933 года, и я запоем читала второй. Хоть французский учи!

Но сегодня я услышала то, чему не поверила: какая-то энергичная стерва взяла себе первый том и села через стол от меня, сосредоточенно читая и делая заметки по последним его главам в огромном блокноте! Стоп, также делаю и я. Интересно, кто эта моя обнаглевшая подражательница, я — королева книг, не она! Дама была лет тридцати, чуть меня моложе, одета в лыжный цветастый костюм, не вяжущийся с библиотекой в целом. Волосы тёмные, прямые. Как палка, но как бы «орлиными крыльями» закрывали узкое остроносое лицо, глаз видно не было. Сама не смуглянкой выглядит, но кожа матовая и явно плотная, загорающая.

Придя домой, я думала о «соседке», но потом уснула, благо ещё читать тома 2-4, а потом попробовать выучить французский по-настоящему, а не только по урокам из ростовской школы на Ворошиловском проспекте около моста через реку Дон. Да, я — девчонка рыжая и сероглазая из Ростова-на-Дону, но мы в моём детстве переехали всей семьёй в девяностые городом севернее. Тут было намного поспокойнее, чем в этой «столице северного Кавказа»! Сейчас мне 35 лет, работаю я в хилом «Сбербанке» кассиром-контролёром, личная жизнь — чисто для здоровья, эпизодическая. Живу с родителями на Пирогова и скоро планирую найти съёмную квартиру. Вот книгами «убиваюсь», как многие люди-животные спиртным. Помогает, я знаю.

Прихожу на следующий день, мимо идут двое: богато одетая в закрытое платье с косынкой высокая женщина с явными азиатскими корнями и одетый в белое бородатый мужчина оттуда же. Вот где моё такое счастье, топнула я ногой и с руганью под нос пошла в библиотеку. И там сидела она! Опять, и читала мой том «людей доброй воли», но на сто страниц меньше моего прочла.

Так-с, это уже война! В общем, взяла томик киргизского эпоса, самого длинного эпоса из всех в мире, начала читать его. И фразами в духе «какая книга, куда там Рамаяне!» типа в пространство я указала той лыжнице, что читать, когда я успею в библиотеку раньше неё, и тогда посмотрим, кто кого перечитает!

Точно, в следующий раз я успела раньше и взяла «свой» том моего романа-цели, а она — да-да, киргизский эпос!

Эта «битва» длилась неделю, и я с удивлением обнаружила, что мне этой битвы стало не хватать, когда она один раз не пришла. Самое странное было то, что, когда я в душевой думала по-женски о понятных вещах известной «ручной помощью», я думала нередко о ней. Интересно, она как с личной жизнью дружит? Подумала о ней случайно в этот самый момент, и… еле сдержала крик при оргазме. Всё, подруга, приехала, ты же не по девочкам! Но меня заводило, и я представила её прицельно, — как она, гладкая и спортивная, с мышцами и татушками в форме цветов, делала мне то самое, а я ей, — и повторный «подход» дал такой же сладкий результат!

Так, всё, я свихнулась, думала я снова и снова, и сама дама — из-за закрытого волосами лица и белого в цветастых узорах лыжного одеяния буду звать её «Садако», пока не узнаю настоящее имя! — заинтересовала меня. Пробовала дня два не ходить в библиотеку, а всё без толку. Хочу её, хочу так, что всё сводит, причём «на постоянку»!

В общем, иду в библиотеку, не в силах больше оставаться без её внимания. Сажусь, вижу, за соседним столиком сидит она! Моя Садако медленно читала пару глав киргизского эпоса, грустная и что-то после этого написала быстрыми движениями на красной бумажке явно для открыток, положила на стол и ушла. Даже на меня не смотрела, аж обидно!

Я взяла бумажку, сбрызнутую жасмином, и прочитала всё сразу. Потом ещё сто двадцать раз подряд, не веря. И ещё сто раз, на этот раз полностью поверив.

Написано было чёрными буквами, очень угловатым, резким почерком следующее:

«Привет, моё солнышко, так рада тебя видеть. Эти два дня без тебя всё валилось из рук, не находила себе места! Не буду даже спрашивать, где ты была, и скажу прямо всё. Ты мне очень понравилась, даже больше скажу, я влюбилась в тебя. Хочу просыпаться с тобой утром и засыпать вечером, и мне не нужна связь на раз-два, хочу на всю жизнь. Имею право. Если ты согласна, подходи ровно в шесть вечера к памятнику-глобусу, я буду там в ярко-зелёной шапочке, не спутаешь ни с кем. Просто подойди ко мне, возьми за руку и скажи «да». Никаких этих «может быть» и «я не уверена» не принимается, только однозначное «да», и всё. Если «нет», просто пройди мимо или скажи это слово, и забудем друг друга. Если «да», то мы будем вместе и не расстанемся. Жду.».

Дочитала, полшестого уже на часах! Сдала книги, в туалете прихорашивалась, подмывалась, умывалась до красноты, время словно летело, я боялась потерять её навсегда, и ответ был однозначно «да». Его я сказала ей, когда подлетела прямо к ней, и повторила много раз. Она улыбнулась и впилась мне в губы, почти кусая. То, что я её едва не раздавила в объятиях, а она меня, что на нас без стеснения пялились полулицы, мне было уже всё равно.

Наконец, разжав страстные объятия, я представилась: Ева.

— А я Любава, казачка, бывшая год назад спортсменка, из-за травмы ноги. Рада, что ты моя! — ответила она резким голосом, и я впервые увидела её глаза. Грустные, серые, большие. Не карие и не чёрные, как ожидала. И снова поцеловала её.

— Я твоя, слышишь, Любава? — я хрипела, голос меня не слушался. — Никому тебя теперь не отдам!

— А я тебя, моя радость! — улыбнулась она улыбкой, которой стекло можно резать.

Мы общались долго, узнали о работе друг друга. Стыда больше не было, она легко прижала меня к дереву в парке и за малым не взяла. Остановило меня от тех же действий.

— Боишься публики, Евочка?

— Стесняюсь так, Любавочка моя!

— Их мнение тебе важно?

— Не очень, но могут косо смотреть!

— Это — ловушка, любимая моя! Соответствие всегда означает прогиб и потерю себя. Как парень , имитирующий Рэмбо, по сути им и становится. Едва ты начнёшь хоть в какой-то детали прогибаться под чьё-то мнение, стандарты, все это сразу увидят и будут тобой просто пользоваться во всех отношениях. Ты будешь бояться слово сказать, всем им, потому что ты уже у них «на крючке» и на игле одобрения с неодобрением. Итог простой: тебя просто заездят и выкинут, как использованный презерватив. Так сделал мой муж, а он знай себе нашёл спортсменку помоложе и выкинул «калеку» на улицу. Хорошо, что у меня домик есть маленький, купила с собранных, а так — лишь тренер по лыжному спорту. Рискну предположить, что этими книгами большими ты чисто «зачитываешь горе», а так одна была до нашей встречи, да?

— Угу. Любавочка, прости, не хотела трогать эту рану в твоём сердце, не будем больше об этом. — Так, в точку, меня не «макали» ни разу. Но я не злилась на неё.

— Ты не виновата, солнышко моё, наоборот, ты вправе обо мне знать всё, как и я о тебе. И отучу от вредных, навязанных злобной публикой, привычек!

Не заметив, мы прошли за такими беседами до маленького кирпичного дома на улице Ленина на западном, с «глухим» забором и крохотным участком в тёмных смолистых ёлках.

— Заходи, милая, теперь это твой дом. С родителями жить уже хватит! — игриво прошептала на ушко моя девушка. Моя Садако-Ева. Когда я ей назвала эту кличку, Она с большой буквы громко и резко, в голос рассмеялась.

— Так меня многие звали, а я тебя звала про себя «наливным яблочком», — улыбалась во все тридцать два «стеклорезной» улыбкой она.

Я зашла. Скромная комната, лишь большая «плазма» на стенке показывала, что тут вообще живёт современный человек, всё от мебели до дивана старинное, но чистое и прибранное, на столике — чаша со ВСЕМИ видами яблок. И я сделала при попадании в гостиную, она же спальня и трапезная, то, чего не ожидала от себя: повалила Садако на диван, сорвав с неё всё, но она не была в шоке и сделала всё то же самое. Раздетые совсем мы «рвали» друг друга, засосы на всём теле у нас обеих, хотя опыта у меня не было в «женской любви», кроме пары десятков порно на эту тему, совсем.

Одна из эротический фантазий моих про неё оказалась правдой: она вся в явно дорогих татушках в виде цветов, тело совсем гладкое и выбритое, спортивное. Я ласкала её небольшую грудь, перешла в нетерпении к налитому и огромному цветочку лона, она кричала, выгибалась, направляла мою голову и едва не вдавливала меня в своё естество, такое вкусное и горячее. Она приходила к «пике» аж трижды, сжимала сильные бёдра на моём лице, и я чуть не присоединилась к ней, просто наслаждаясь ей. Но она быстро отдышалась — с совсем красным лицом и шеей, — и сама сделала мне ЭТО. Я сразу потеряла сознание, приходила в себя и снова. И так два раза, а потом просто «телом» наслаждалась в третий.

— Ева, солнышко моё, съем тебя, я голодная и не могу тобой наесться! — хрипела милая Любава, но я не могла даже двигаться, еле прошептала, что в раю. Моя Садако тепло улыбнулась, провела самым сокровенным по моему покрасневшему носику, и я поцеловала её там нежно, как в губы. Она застонала и стала делать такие комплименты, что я немедленно продолжила ласкать не только лепесточки, но и вымытую явно ради этого попку. Шок. Она с радостным изумлением смотрела на меня и хвалила, пока не пришла к «пике» снова.

Она покрывала меня поцелуями, тёрлась о мои грудки лицом, целовала их, после чего красиво встала, зажгла свечи и заварила нам чай. Я встала с помощью моей любимой, и она стала водить пальчиками с мёдом из разогретой чашечки по моим губам, заводя меня ещё и ещё, а я ответила ей тем же. Мы накинулись на яблоки, смазывали их и наши ягодки на кончиках грудей, «очищая» их от мёда самым-самым нежным образом.

— Евочка, какая ты горячая, как я, прямо! — говорила мне Садако, целуя в губы и напомнив про родителей. — Скажи им, что больше у них жить не будешь, скажи прямо сейчас!

— А где телефончик?

— Вот, держи! Потеряла игрушку, девочка маленькая!

Я сделала милую рожицу и обеспокоенным — ещё бы, без получаса полночь, время за близостью пролетело со скоростью гоночного болида! — родителям сказала, что нашла квартиру у подруги, и теперь буду жить там подальше от улицы Пирогова на востоке города с банком там же. Все их «истерики» я непривычно игнорировала, а Любавушка едва не аплодировала с визгом стоя.

Она вдруг заплакала, и я понимала, почему: вчера её погибшему полгода назад на лыжном заезде отцу было бы пятьдесят шесть. Я утешала её, баюкая, и она задремала прямо у меня на руках. Вот, почему ты такая резкая и сильная, ты скрываешь боль! Тебе нужна ласка и нежность, потому у тебя всё гладкое и без резких углов дома. Ты очень хочешь нежности, я тебе её дам! Я вылечу тебя, моя радость, слышишь, вылечу! — я не замечала, что всё  это говорю вслух, а Любавочка прижалась ко мне с шёпотом «Моя, на всю жизнь моя!».

В общем, пожелав ей с нежным поцелуем в глазки спокойной ночи, я легла на диванчик, а Любавушка легла на мою грудь слева. Сердечко моё ты!

Утро было чудесным: я действительно с ней, это не сон, и наслаждаюсь её ласками, которые меня и разбудили, на минуточку! «Да, Любавочка, моя Садако, ещё, прошу тебя, ещё, моя, моя!» — так примерно я кричала три раза подряд. А она со стонами просила «наливное яблочко» взять её нагло и сильно. В общем, засосы со вчерашнего дня дополнились новыми, и лифчик на работу мне она надеть не дала.

— Пускай они колыхаются, будешь чувствовать себя свободнее и в тонусе, моя радость! — комментировала она мой румянец, и не только его. Да, под её ручкой я выгнулась дугой, и лишь после этого она надела мне трусики и брюки. Я помогла одеться ей, и к девяти на работе были мы обе. Подвезла она меня на мопеде, в закрытом шлеме, и пообещала, что каждый раз будет так меня забирать. Пускай завидуют!

— Ева, ты не шали на работе! — сказала она голосом, который с мужским было перепутать проще простого.

— Сам не шали, Кипелов Валя хренов! — ответила я к дикому смеху Садако. Она укатила к себе, но забрала меня с работы и сразу домой.

Я люблю её, хотя прошло уже четыре года, и она меня не меньше. Коллегам мой «парень» всегда представлялся просто Леонидом, а остриженные коротко под мальчика волосы, отсутствие маникюра-педикюра и парфюма, ещё и умелый театральный макияж с голосом и сильные руки делали мою Садако реально парнем, если на грудь сильно не смотреть. Я волосы ношу теперь коротенько, кроме двух кос сзади.

Ну, а книги по всякому эпосу и «людей доброй воли» мы таки дочитали, «проглотив» их шутя.

Глава 2

Лоо встречал меня и родную Мариночку чудесным утренним ветерком и ароматом ежевики. Солнышко сентябрьское ласково щекотало и меня, и чудесный локон моей Валькирии, милой и красивой Валькирии, которая мирно спала у меня на груди, а я слушала её мерное дыхание.

Чувствуя, что изрядно проголодалась, а оставлять себя и родную супругу голодной перед утренними объятиями, я тихонько обмылась и всё прочее. И за готовку. Моим девочкам всем, с подачи Машеньки и Кариночки, стали нравиться вкусные и типа не полезные домашние гамбургеры, моего приготовления. Ну, а Мариночка без них завтрак считала не без провокации «неполной закуской», да и мне стало нравиться. Вот и готовлю их, четыре штуки на ржаной булочке с двумя котлетками куриными каждый, рыбкой красной в виде тоненького ломтика для вкуса и оливками, салатиком зелёным. Ну, и салатика по-гречески, куда без него!

Моё солнышко купалась, я услышала и улыбнулась. Мариночка, милая моя Валькирия, никому не отдам тебя, сама отдамся тебе одной полностью!

Принесла корм на столик, где меня сзади «поймала» моя резвая и милая супруга, придала свои чудесные белые чашечки к моей спинке и начала целовать шейку и ушко, не давала повернуться. Это было очень мило и обещало нам обеим доброе утро в полной мере.

— Опять сбежала на кухню, вредное моё создание! — горячо выдохнула мне прямо в ухо, а её нежные пальчики неспешно легко открыли мои наливающиеся жаром лепесточки, не давали как-то отстраняться, двигаться. — Нет, солнышко, ты в моей власти, я тебя всю-всю возьму!

— Да, Мариночка, да, моя воительница, ты взяла меня в плен, какая же ты красивая и нежная, такой плен — на всю жизнь! — шептала ей я и целовала губочки сбоку, хотя она хотела продлить этот момент «захвата» подольше. Ага, вначале поцелуи, не ты одна их вымогательница!

Мариночка поставила меня к зеркалу личиком и любовалась мной, а я — её шаловливыми ручками. Одна гладила и массировала мне грудочки, ласкала чуть-чуть ягодки на них, а вторая медленно массировала меня в самом нежном.

— Хочу смотреть, Катюшенька, хочу смотреть на тебя со всех сторон, чувствовать тебя рядом всю! — шептала она и не давала отстраниться, но давай прижаться к её треугольнику и животику попкой и спинкой. Она это обожает, да и я любоваться её полноватой грудью очень люблю с такого ракурса. Сейчас я стонала, целовала её сбоку в губочки и шейке, а руками обхватила её голову, гладя роскошную и почти белую безо всякой краски гриву, двигаясь на её ручке всё быстрее и быстрее.

Когда я с еле сдерживаемым криком «осела» на её коленки, то целоваться начали бурно, и вскоре сделала моей Валькирии то же, что и она мне. Стоит ли говорить, что причёска у нас после этого пожелания доброго утра стала «парижскими ветрами», а планы на сегодня — куда более игривыми?

— Мариночка, сегодня прогуляемся до папоротников и там пофоткаемся? — я лежала на кровати «телом», сил не было после завтрака ни на что.

— И не только пофоткаемся, солнышко! — зелёные с сероватой мутностью глазки моей лапочки просто светились шалостью. Как ей отказать? Правильный ответ, никак!

Тем более, мы имели свои цели, приехав сюда. Оторваться не хуже наших амазонок с их жаждой адреналина — лишь первая цель. Да, их манера гулять голенькими по ночному городу и пляжу, отрываясь прямо после спровоцированных ими драк с пьяными местными, нас завела, хоть поначалу пугала. Как так, раздеться и драться, а после этого завестись до звериного состояния, думали мы.

Но мы вскоре попробовали при живом их участии, и… Класс, невероятные ощущения, всегда есть место новому в удовольствии! И шаманку с еврейской красавицей Сарой приохотить сумели к этому, так те теперь вообще устраивают и оргии, и побоища, куда нам и Каринке с её юркой Машенькой!

Вот и теперь, когда мы проспали весь день, мы пошли в сторону Лазаревской. мимо Нижней Хозбы. С удовольствием поломав об колено четырёх ликёрных алкашей, решивших позариться на «порно наяву». Нарвались на них, целуясь около них, типа слепые и не увидели костра, не чуяли пивную трёхдневную немытость. Переломы были у всех них. Я же порез от «перочинки» промыла в морской воде, обработала антисептиком их аптечки в сумке супруги.

— Катюшенька, шрам же будет на всю жизнь, как ты так? — хлопотала Мариночка надо мной, как над не оперившимся ястребёнком. — Как короткое носить и шортики?

— Шрамы воина украшают! — смеялась я, больно даже почти не было, — А наша Машенька носит топик со шрамом на животике, и ничего! Главное уверенно себя чувствовать, а шрамы и прочее лишь дополнят образ. Или я для тебя уродиной стала, что-то не поняла?! А, а?

В общем, я на правах того «раненого воина» лежала на спинке, а моя Валькирия дарила мне самое лучшее, не давая прекратить это чудо. Два обморока, реально, только очнулась после четырёх раз, она меня кормить готовленными ей лично люля-кебабом и снова… Я отблагодарю, думала я, и усадила её на себя, любуясь роскошной, колышущейся, молочно-белой грудью и чуть выпуклым животиком, сочными бёдрами, полным и раскрытым на манер нежного ротика лоном. Как же вкусно, какая ты жаркая, Валькирия моя. Какая горячая ты у меня! Ни Машенька, ни Кариночка не даёт ни мне, ни тебе того, что дарю тебе я, а мне даришь ты!

Наслаждение от её прикосновений, вкуса и жарких криков было такое, что она почувствовала и тепло улыбнулась мне. И начала с изгибом спинки ручкой нежно массировать мне самую «вишенку» так, что я через минутку с «искрами» проникла в неё язычком и бурно дала ей самое сладкое.

— Катя, Катюшечка, Катенька, радость моя, моя Екатерина Единственная, моя царица, ещё, прошу тебя, ещё!

— М-м-м-м-м-м! — мой ротик и её пухлое лоно целовали друг друга неистово, а вишенка и язычок игрались на всю. Какая же она сочная и вкусная!

Отдохнув и говоря друг другу очень много комплиментов, мы ещё раз перекусили жареным сыром и мясом, а потом встали и пошли дальше. Сари белые с красно-синими цветами и синие в каринкином стиле сандалии были в такого же цвета сумках, мы шли голенькими. Ночной ветерок ласкал нас обеих, и обе «вишенки» сильно пульсировали из-под изрядно «натруженных» до лёгкого нытья налитых лепесточков.

Мы решили остановиться и начать заниматься любовью, благо ужин был вкусным, а желание ещё сильнее. Едва моя чудесная жена легла на покрывало, мы начали целоваться. Расслабившись, мы решили таки отдохнуть.

Вдруг мы видим костерок вдалеке, и не было пьяных криков. Интересно, думаю я. Давай посмотрим, решили. Подошли и сели слушать. У огня сидели на пёстром полотенце две загорелые девушки много моложе нас, одетые в пляжные наряды, а именно чёрный купальник с синевато-прозрачной «набедренной повязкой» на высокой синеглазой брюнетке и синий на чуть более полной русоволосой синеглазой же девушке. Они нервничали, и отсутствие пивных банок с прочим спиртным восхитило нас.

— Катя, я не знаю, как тебе сказать, я боюсь, что ты… Моя единственная подруга, Катенька! — говорила тёмная, держа за руки русую, но та тоже очень сильно нервничала.

— Женечка, солнышко, что, скажи. Я же всё равно тебя люблю, слышишь? Давно люблю и хочу!

— И я тебя. Люблю. Люблю, слышишь, мне никто больше не нужен! — обе красавицы взяли друг друга после сильного поцелуя, недолгого и с лёгкими укусами от юного нетерпения. Мы любовались этим, не мешая и сами гладили друг друга везде, обнялись и начали целоваться тоже.

Когда девочки отдохнули, мы показались им. Женя попыталась даже сбежать, а Катя, моя тёзка, просто закрывалась, чем могла.

— Девочки, всё хорошо, мы такие же! Вас никто не тронет и не обидит. Всё хорошо, мы с вами! Вы умнички, такие смелые и ласковые! — я легко улыбалась им и убрала их привыкшие к работе руки от всех мест. — Вы очень красивые, не надо стесняться! Вы очень красивые!

— Мы первый раз… Боимся…

— Всё хорошо, солнышки нежные! Мы свои, не бойтесь нас, мы будем рядом, вам теперь нечего бояться, мы вас очень хорошо понимаем! — Мариночка и я легко представились, поцеловав девочек без язычка. Они густо покраснели и ответили нам полной взаимностью.

— Поздравляем от всей души, что вы теперь вместе, — ответили мы им после знакомства, благо они сделали при нас ещё раз самое лучшее, а мы при них. Мы видели их реакцию на это, нам очень понравилось. Жаль, что Катя гладко брилась, и Женя тоже.

— Милые, вам не нужно бриться нигде, вы и так прекрасны, как мы! — улыбнулась моя Валькирия, цветочек мой маленький. — Думаю, можно прогуляться по пляжу и повторить любовный танец.

— Мариночка, Катюша, вы очень красивые и сильные, такие нежные, приглашаем вас в гости. Жаль, не всё у нас прибрано, — ответила Женя, пожирая с моей тёзкой заодно меня и её глазками, и это было однозначно взаимно.

Оказалось, Женя к нашему искреннему соболезнованию — сирота, получила из-за трагической гибели родителей домик и старое неработающее кафе в наследство, а Катя жила в маленьком доме недалеко. Её родители уехали в Новосибирск, но не сильно там преуспели в качестве работников музея краеведения. Посочувствовали им, тем более, что для сведения концов с концами Жене пришлось сдавать дом и жить у Катюши.

Мы решили им нормально помочь, тем более, с этого мы имеем выгоду всегда.

— Пойдём, посмотрим, как кафе выглядит. У тебя ключи с собой, Жень?

— Катюш, мы же вас почти не знаем, ну там же не убрано…

— Вот и узнаем получше друг друга, пошли! — не люблю больше стеснение зря.

Мы пошли в одних сандалиях на голое тело, девочки краснели и ели нас глазами. Предложили им пройтись также, но они покраснели и испугались.

— Милые, вас не тронут, если что, мы рядом! Всё хорошо! — Мариночка была в ударе, и в итоге вчетвером в одной обуви дошли за два квартала до кафе. При этом девочки настолько завелись, что за малым не взяли друг друга на фонтане около кафе. Мы улыбались им.

Зайдя, осмотрелись. Это оказалась реальная золотая жила.

— Сделаем ремонт, это недолго, будете богаче. Поможем!

— А вас с этого как… — мне аж обнять свою-то тёзку захотелось. Обняла, но не страстно, чтобы никак не ревновала её девушка. Нет, супруга.

— Нам пятую долю от общих доходов, и норма.

— Можно-можно! — Женя была не против. Мы зашли в большую спальню, где была деревянная кровать её родителей.

— Поспите у нас, милые! — она сама это предложила, приятно.

— Мы немного голодные, честно говоря, — покраснела моя Валькирия. Открыли холодильник, а там было много еды. Копчёная колбаса, хот-доги в упаковках, даже пирожки. Всё это мы умяли до визга, и они тоже, хотя они смущались.

— Женя, Катюша, а вы где спать будете? Раз кафе доводим до идеала, ходить от дома будет далеко! — спросила я.

Раскладной диван вместе почистили, захотели прилечь, но девочки не желали слушать и уложили нас на кровать.

— Мы не сможем там, плакать будем вместе! — у Женечки и правда слёзы уже наворачиваются, мы согласились. Не надо давить на милых девочек.

— Хорошо. Если захотите самого главного, не стесняйтесь, мы будем радоваться, что вам хорошо, — помогла мне с их румянцем милая Валькирия, — Вы не будете против наших взаимных желаний?

— Ни в коем случае, Марин, Кать, спасибо вам за вашу доброту!

— Я всегда рада помочь таким, как мы! Спать будем днём и утром, а самое тёплое и много-много работы вечером и ночью! Меньше будет публики нам мешать и следить за нами! — я при их судорожном согласии во весь рост потянулась на кровати, раскрыв до лёгкого шпагата бёдра и «играми» с чашечками груди вдобавок приглашая так супругу. Всё получилось невероятно, и она сделала то же самое. Наши чудо-девочки смотрели неотрывно, а потом копировали все наши позы и ласки до мелочей. И шептали друг другу столько же нежного, сколько обе мы!

В итоге мы уснули под ласковый ветерок, не забыв закрыть комнатушку на очень крепкий и старинный засов, тоже деревянный. Мало ли…

Проснулись мы в полдень и принялись за дела. Грузовик со всем необходимым оборудованием и материалами приехал в пять вечера, до которых мы знакомились поближе и учили их не стесняться друг друга. Готовили они неплохо, надо сказать, но я шеф-повар, вошла в раж, и от меня им пришло много рецептов.

— Вы готовите, как ангелы, Катюшенька, Мариночка! — каждый раз восхищались они, нас ангелами и царицами звали. Мы замазали все дыры и щели в стенах, провели воду и прочее с помощью не очень приятных, но умелых сантехников, ток провели с помощью самых трезвых электриков в городе. Затем вчетвером всё покрасили, сделали барную стойку, и на ней автомат выдавал реальный сахарный лимонад и шипучую газировку, как в 1990-е. Пиво только тёмное, с помидорками. Меню, как в 1990-е, хот-доги и гамбургеры с пирожками и чебуреками, жареная рыбка и мяско, хлебец и грибы. Все красивые раковины и камушки стали украшениями для стен и столов, а мелкие диодные лампочки в самых крупных раковинах — собственно синим и светлым янтарным освещением всего кафе.

Назвали его по предложению девочек и нашему внушению «Летучая волна», цвета основные — синий с фиолетовым и серый, как море в пасмурную погоду. По сути, тот же «Мёртвый моряк», второй!

К моему ворчанию — и не меньшему от моей нежной жены — мы достали планшеты и составили договор. У обеих рыбные фамилии, Воблова Евгения Марковна и Щукина Екатерина Сергеевна нами как со спонсорами теперь в отношениях, но приезжать мы обещали каждый отпуск, сдружились. Девочкам это понравилось, они учились у нас не только готовке, в итоге ни на кого даже не смотрели. И отучили их от лифчиков, как и друг год назад, чтобы грудь очаровательно и без сдавливания колыхалась при ходьбе. Кариночка и Машенька тоже приехали потом отдельно, от нас и после нас.

Мы познакомили их с девочками, и те научили их драться, технике и гонору. Айгуль и Зарина с доченьками, зная обо всём этом, навели кое-какие мосты с местными властями, чтоб девочек этих не трогал никто. олеся приехала со своими ребятами и увидела, что слово Заринки имеет вес. Посетили и кафе, с Катей и в большей степени с Женей и наши Амазонки — и мамы с доченьками особенно — сдружились, а нас целовали бурно. Девочек смутили немного отношения каждой приёмной мамы и дочки, но не оттолкнули, когда поняли причину этого, даже поздравили с победой нежности над прошлым. Амазонок они тоже тепло поздравляли с их любовью и любовью к нам с моей Валькирией, а Амазонки — их.

— Умнички, мы гордимся тем, что мы с вами вместе! — шептала на оба наших ушка Машенька, пока смуглая супруга ласкала её с поцелуями и не только сзади, при этом гладила одновременно нас обеих… там, не давая отстраниться. Амазонка стонала в позе львицы и целовала нас обеих — и от Кариночки, и от себя. Мы отблагодарили девочек не меньше, и после этого прогулялись по пляжу, встретили там принцесс и пожелали им доброго вечера, благо этот месяц они только вдвоём.

Первая денежка пришла быстро от морских девушек нам, мы знаем, как у них дела, благо им помогают без камня за пазухой нанятые две охранницы. Одна, бывшая военная Анна-Мария, вторая, стройная полицейская Даша, были нам очень обязаны не только за то, что мы с Заринкой спасли их обеих от всех желавших упрятать их за решётку многих продажных подонков.

Мы их за год до этого в 2013-м сделали парой при визите Даши к нам домой, когда мы дискотеку дома устроили вчетвером, слишком громкую. Какая-то пьянчура со своей шмарой из бывших штрафбатников вызвала, совсем оборзели! С ними у юных владелиц кафе всегда есть те, с кем они не только общаются по делу, но и сдружились тоже. Катюшка и Женечка потом приучили их обеих к тому, к чему их самих приучили мы, так что довольны обе пары.

Мэр этого городка пробовал наехать на них, но Заринка приняла «ураганные» меры против этого. Они в безопасности, что нам всем приятно. Нам пишут всем, особенно, нам обеим, но Заринке с Олесечкой ненамного меньше. Кариночку и Машеньку они все чуть побаивались, как ни пытайся Амазонки их успокоить. Сами их научили многому, кроме ментальных вещей, но это будет немного погодя, потом.

Пришлось не без труда найти ещё двух студенток морского колледжа в помощь на время обучения, и парой стали они сами. Потом даже сблизились с четырьмя красавицами, в хорошем смысле этого слова. Нет, каждая пара всё  делает в полную силу и даже в губы целуется только между собой, но ухаживать и ассистировать — все вместе легко могут!

Я планирую сделать их — и Леночку с Галечкой тоже, студенток, — частью нашей собственной семьи для роста влияния там, и Айгулька активно поддержала меня. В 22-й день рождения Кати, 29 сентября, мы им предложим это, благо он скоро, а у её любимой — 14-го января. Анна-Мария уже мадам тридцатилетняя, Дашенька на год моложе. Карина с помощью этих сильных девочек сделала Катюшу и Женечку реально воительницами, научила стрелять из любого огнестрела и лука, бить кого угодно.

Нам с Мариночкой уже по паспорту 39 и 42 года соответственно, но раннюю седину у себя я не собираюсь скрывать ни краской, ни чем-то ещё. И так все говорят, что я красивая! Кариночка тоже не стесняется своей седины, пускай думают, что тут имеет место быть лёгкое мелирование, тем более, она и я даже седыми фору дадим двадцатилетней на все сто!

Особенно приятно всем до сих пор сейчас, что всё более тесная дружба Зариночки и Олесечки с Айгулькой и Снежаной стала почти четыре года назад отношениями взаимной нежной симпатии и охраны обеих пар, но по их взаимному, окончательному решению это осталось неизменными и сейчас. Они несколько раз пробовали друг с другом парами… да-да, то самое, как мы с Кариночкой и Машенькой, но не получилось и рядом похожего на наши искры. Жаль. Они с явным облегчением прекратили эти попытки. Поначалу эмоционально комментировали их, плакали и даже обвиняли себя во всех грехах. Мы потом отмечали, что наши три красавицы-дриады их вылечили от этой неконструктивной точки зрения. Теперь и с ними они дружат. Вплоть до ассистированмя!

Мы с Мариночкой, милыми  титаншами-охотницами, как стали мы все звать огромных красавиц-умничек Василиночку и Всемилочку, амазонками и принцессами помогли им простить друг друга, и больше к этой теме они никогда не возвращались. Мы волновались, что они от этого отдалятся друг от друга, но зря. Наоборот, обе пары стали после этого ближе, с пониманием. Ассистировать, охранять, ухаживать, во всём помогать, тепло целовать, купать, — пожалуйста! Они волновались, очень сильно, но это в прошлом. Они не будут, как мы, в этом плане. Воспитание на первый взгляд, но нет. Чувства просто-напросто иные, от этого не менее тёплые. Нет зла и непонимания. Как и вообще ушло в прошлое любое ощущение одиночества, горя и страха, ожидания плохого у любой из нас.

В честь этого они вчетвером отмечают, а потом и мы все начали, День начала взаимной охраны, 23 марта. Подарки им дарим лёгкие, уже пятую розу белую в горшочке обе пары на окне у себя дома обихаживать будут. И подарили им купленную не задорого на негласном гигантском рынке у Мёртвого шоссе - как звали во всём городе заросшее чем попало, забытое и неремонтопригодное Восточное шоссе - картину метр на два «Валькирия». Выбирала её при прежнем равнодушии к картинам… наша Машенька. Мы следим, чтоб туда администрация не лезла, и можно было купить что угодно, кроме наркоты и прочего такого. Айгули особо этим занимается, а Снежанка - наравне с ней!

— Девочки — наша чудесная мама и дочка, нам это понятно. А кто крылатый гиппокамп тогда, Машенька? — смеялись мы все прямо на выставке после заказа этой чудесной картины. И при всех её страстно целовала смуглая абазинская княжна.

— Мир, который нам нужно оседлать! — говоря это, стройная красавица сама за малым не «оседлала» свою кудрявую супругу в саду за выставкой. Дотерпели до дома, и обе амазонки с нашим ассистированием и удовольствием потом подарили друг другу «скачки» и крики радости. Мы с Мариночкой легко последовали их примеру.

Что некоторые наши девочки жили вчетвером, а у ксюшиной тетрады и принцесс личная жизнь с обоими полами, морячек смущало, но не отталкивало. Для здоровья и гормонов можно, да и алёнкины массажисты были к приватным услугам каждой из нас иногда! Но мы с Мариночкой редко так делаем для гормонов и этого чувства наполнения с контрацепцией, естественно, а морские девочки — ещё реже. Ласки лишь между собой у них. Как и у Анны-Марии с Дашей. И не тайком подсмотренное у нас то самое ассистирование одной пары другой, а там — и всех трёх пар наших «морячек»!

Нам так хорошо всем вместе, и приятно, что мы не одни такие!

К слову, морячки не стали ждать включения в нашу семью по инициативе Дашеньки и создали свою, Баланоптеры — название в честь самого большого животного в истории Земли, синего кита, Balaenoptera musculus. Клятва у них всех такая: все мы — одно целое без тайн, отношение ко всем одинаково нежное, тронул одну, тронул всех, расплата в тот же миг и показательная! И эмблему сделали: большие серебряные кольца с открытым китовым ртом внутри и стаей рыбок.

Мы отметили это с удовольствием, семьями побратались, вернее, посестрились. Приглашали их всех к нам, а они всех нас к ним. Что думаете, они скупили дома около себя и стали их сдавать, а при нашем приезде занимали их нами.

Я видела, что Анна-Мария - самая бойкая из них и научила её развивать силу, инициативу, лидерские качества и боевые навыки у всех остальных пятерых умничек. Чтобы не было лидеров в семье, или ими были попеременно все, как у нас. Мы все за этим следили, научили их с нашей помощью. И теперь против них даже бандиты боятся лезть, благо Айгулька и Августинка, как ни странно, помогли нам. «Выделили» девочкам своих людей, чтобы охрана была. А, чтобы ребята не приставали к самим Баланоптерам, им дали и боевых девочек-охранниц, которые иначе за ряд дел типа проституции на Северном шоссе и на западном сели бы надолго. Августина за этим городком часто присматривает, за девочек мы больше не волнуемся. Всегда поздравляем, как и они нас, со всеми праздниками!

Зато все мы поочерёдно побывали в 2020-м в Туапсе и взяли там немного влияния, а торговля сувенирами была в юных руках у Танюши и Клавушки, как ни странно. Им по душе пришлось, и мы не против! Так надо вести дела! Всегда иметь своих людей на ключевых постах, и очень важно, единство железное чтоб было!

Эпилог

Садик нёс мне ароматы свежескошенной травы и цветов вишни из олькиного сада, а я лежала с раскинутыми «морской звездой» руками и ногами, гладя по рыжим волосам и плечам мою родную Всемилочку. Тоже голенькую, как и я, и сильную. Какая же ты красивая и тёплая, солнышко моё любимое, никогда не забуду наше признание в любви одной дождливой средой. Мы пообещали друг другу не одеваться дома никогда, если нет гостей.

Летняя жара в этот год убивала, спасал меня с любимыми только душ и бассейн ксюшечкиной тетрадочки. Большой рост и фигура имеют этот недостаток, непереносимость жары, но больше достоинств. Город был пустой из-за отпусков, но нам так даже лучше. Меньше возни с администрацией, можно многое сделать. Пока эти по пиву и морю с девками и не только, мы сделаем море у нас, моя огненная Всемилочка всецело «за». Вообще-то, у нас по инициативе Ниночки и Леночки строится санаторий, осушено на востоке города болото. Избавились от комарья проклятого. Да, теперь это обихоженный искусственный пруд под именем Пруд Васильевских Садов - от скромности не помру, как и Ниночка, посоветовавшая название! - с посаженными по берегам деревьями и небольшим санаторием. Ребята, доход же в администрацию будет огромный! Этим только деньги подавай, а просто приятным место сделать без пинков слабо!

И следующий пруд площадью в три гектара, бывший комариным болотом на юге города, мы после приведения в пригодный вид назвали Прудом Прощения по катюшиной инициативе. Катенька была очень удивлена, что мы смогли это продавить. При открытии предложила на его берегу всем нам, Магнолидам, снова попросить прощения за все недосказанности и такое прочее. Мы сделали это легко и без внутреннего сопротивления, все и у всех. Мы простили нашу уже три года как любимую Ниночку и Леночку с мамой Заринкой и доченькой Олесечкой, за ругань из-за продажи им рыбного магазинчика, а они — нас, Катюша и Мариночка с Машей и Кариночкой простили друг друга за слёзы ревности, Кыйаарочка и Сарочка и четверых — аналогично и с взаимностью. Катюша просто чудо, я её очень сильно уважаю, а моя рыжая изумительная супруга Всемилочка — ещё больше.

То, что мы балуемся по владочкиной инициативе иногда вместе, вчетырнадцатером и куда чаще в меньшем количестве, не обесценивает чувства к нашим половинкам. Скорее наоборот. Делает их крепче, и мы прямо в момент такой страсти по моей инициативе с бурной поддержкой Кариночки поклялись ещё одной клятвой: не ревновать при общей страсти ни к кому и дарить максимум удовольствия и внимания всем, кому сама хочешь! Держась за руки. И саму клятву мы скрепили кровью и яблочным соком с кусочками ананаса на закуску. Мы пили его по очереди из огромной, дубовой чаши. Всемилочка сама делала из дуба на Мёртвом шоссе. Она у меня рукоделица наравне с Алёнкой, моё солнышко.

Чудесная Ниночка с Леночкой и мы обе со Всемилочкой через месяцок-другой предложили всем участвующим в такой страсти парам и тетрадам стать друг другу супругами по цветам, и никто не был против. 25 августа серебряный браслет через палец по тыльной стороне кисти с чёрным обсидианом на 14 правых ручках всем показал, что наши три супружеские пары и две тетрадочки стали состоять во втором браке.

Отметили мы это самой классной «брачной ночью» из всех, кроме нашей со Всемилочкой. Прямо у Кыйаарочки дома, благо он на краю города на западном, на огромной постели в сделанной за пол-месяца по её заказу специально для этих чувств пристройке. Там при желании мы с девочками просто спим вчетырнадцатером, когда появляется желание именно поспать вместе.

Самое приятное во всём этом, что после нашей первой «брачной ночи» вчетырнадцатером мы завершили её строго со своими родными половинками, что было слаще всего испытанного нами ранее вместе взятого! Во всех прочих таких случаях происходило то же самое, от этого не менее приятное! В честь этого брака посадили 14 цветов белой розы около мэрии и 22 белых с жилкой.

Второй брак у нас всех очень сладкий: ссор и бухтежа, сцен всяких не было ни разу, но первый брак по общему желанию и отношению, согласию, намного важнее второго, что радует нас всех. Нет ссор и «свалки», все наши пары и тетрады балуются со своими половинками больше всего, а уже друг с другом — по взаимности и общему желанию, не обижая вниманием кого-либо. Не часто, чтобы не было «перенасыщения». Раз в месяца два-три, не чаще! А вчетвером и вшестером раз в месяц полный, так что уже не смущаются солнышки наши. Приятно, что наши девочки больше не ревнуют, не ругаются и уважают чувствах друг друга, такие они милые лапочки!

Зариночка с Олесечкой, Айгулька со Снежаночкой, Танюшка и Клавушка, Амалечка и Зульфия в этом не участвуют, и мы им не предлагаем. Но относимся мы к ним тепло, никогда не отстраняемся от них, всегда их ждём и без труда поддерживаем все. Нет никакого «разделения на группы» и отсиживания от нас, мы за этим следим. Не было ни разу такого, чтобы их не пригласили или не пришли к ним. Если мы сильно устаём, то честно об этом говорим, и никто не в обиде, что не увиделись, не пообщались. Пишем СМС о планах на вечер: если не ответили, то просто заняты или устали, доставать и бухтеть «почему трубку не берёшь» не будем.

Если девочки у кого-то в гостях, не занимаемся каким-то «перетягиванием каната» в плане внимания никогда! Потом все мы договорились, что, если устали или ещё что-то, то мы помогаем и ухаживать друг за другом будем. Это хорошо, тем более, что мы теперь по факту все живём друг у друга три четверти всего времени нашей нынешней райской жизни!

В пристроечке были и четыре огромные душевые с прочим для гигиены и не только, чтобы можно было после сна или перед ним уединиться в душевой при желании. Сами вместе монтировали каркас и варили по стали в спецодежде, а саму пристроечку на каркасе строили обязанные шаманочке люди и… лично Кариночка с девочками. Да и я тоже делала многое вместе с моей родной северной супругой!

Мы с уральской красавиеце-женой придумали даже условную систему, во избежание драм и всего прочего, чего я терпеть не могу.

Когда мы собираемся вместе, мои и любые другие поцелуи ручек означает именно это. Если девочка поцеловала ручку изнутри в ответ, то согласна, и никакой драмы. Если же поцеловала только щёчку, пара девочки или тетрада не принимает участия, и никакой к ним претензии!

Танечка, Клавушка, Амалечка, Зульфия, Заринка, Олесечка, Снежаночка и Айгулечка, повторюсь, никогда не участвуют, и им мы не предлагаем. Они не хотят, только своим половинкам дают самое сладкое, и мы не относимся от этого к ним как-то хуже или иначе. Любим и всех и уважаем, как родных. Без лицемерия про мораль и прочие не значащие ничего слова, в которые реально не верит никто. Особенно, сами говорящие их.

Вся биография моралистов, и тут Кариночка с Машенькой и ксюшиной тетрадочкой правы на все сто,  — неудачи по жизни из-за трусости и выхода в тираж по возрасту или какой-то болезни. Их всё - мелкая подлость, иногда становящаяся крупной, бытовая деспотия и вахтёрство. Да их за людей считать опасно, ибо голову запорошить могут и прикинуться мудрыми по жизни. Лучше с ними только по делу общаться, да и то, если без их помощи не обойтись!

С Ниночкой и Леночкой мы обе с моей навеки родной Всемилочкой — одно целое и дарим друг другу всё самое нежное и незабываемое. Мы по нашей инициативе стали им близкими, влюбились, видя, как они помогают многим девочкам от всей души. Именно так, как Кыйаарочка и Сарочка полюбили амазонок, которые помогли нам выйти из бездны нищеты и горя, отчаяния. Эта искренняя доброта нас навеки пленила, и мы не хотим из этого «плена» сбегать! И не будем.

Мы до второго брака и всего такого после прощения их за тот магазинчик вначале были просто близкими подругами, с Ниночкой и Леночкой. Мы видели их чувства и йогу, стали вскоре вместе ей заниматься, гулять и проводить время вместе чаще и чаще. Стали им — мы очень настояли при их гркстных попытках отнекиваться из-за простого смущения — с удовольствием много готовить и наслаждаться их готовкой, делать им приятно и вместе праздники проводить с ними.

В один чудесный, прекрасный день, 28 июля 2022-го года, мы вчетвером решили, что наши пары нужны друг другу на всю жизнь не только как соседки и близкие подруги. После очередного совместного сна в летнем саду на огромном пёстром покрывале, — после которого мы всегда обнаруживали себя лежащими в тёплых объятиях друг друга, но прижавшимися спинкой к Ниночке или Леночке, и обе они всегда обнимались не менее мило, — мы тихим утром просто сказали им всё это. Сказали легко и напрямик. Мы их очень сильно любим.

Они испытывали к нам то же самое, хоть и очень стеснялись признаться, что я очень хорошо понимаю. Получилось под летним дождиком ласково и чудесно, хоть с ними не так близко и сладко, как с моей супругой Всемилочкой. Нам с ней нужны они обе, девочкам мы сами и это самое — тоже. Разница в росте и весе не была никаким препятствием у нас с ними. И с девочками остальными тоже!

Более того, впридачу к женской любви даже реально материнская любовь появилась у нас к ним. То, что у меня нет деток, а Всемилочка не хотела после фактического убийства её новорожденного Вячеслава и 4 неудачных отношений от кого-то вообще беременеть, породило эти материнские чувства, жажду своеобразной замены. А у них к нам была, что особо для нас приятно, любовь и женская, и дочерняя. Они даже полюбили спать на нашей груди, когда мы обнимаем друг друга! Мы часто зовём их обеих маленькими и девочками, доченьками, но по имени им намного приятнее.

Так у моей Всемилочки к общему шоку при бурных, регулярных ласках — моих и девочек — чашечек конопатой нежной груди 4-го размера началось… сильное выделение молока, у меня через месяцок-другой — тоже. Ниночке с Леночкой оно, наше молоко, очень нравилось! Они нас стали скоро воспринимать, как любимых женщин и мам, как Олесечка — Зариночку, а Снежанка — Айгуль. Миленькие, мы будем вашими мамами, мы будем о вас заботиться и любить всю жизнь!

Им это в радость, особенно, потерявшей обоих родителей милой Ниночке и жестоко поругавшейся из-за удаления матки со своими родителями Леночке. Бедная девочка, она не подарит родителям наследников, так её по факту просто вышвырнули из семьи. За это она справедливо больше не хочет иметь с ними ничего общего, даже поменяла фамилию на ниночкину. И мы с Всемилочкой — тоже, в знак солидарности! Пускай все думают, что мы — дальние родственницы! Так мы при всех прямо сказали, и это приняли все!

Когда Леночке позвонили родичи, видя её успехи в медицине и надеясь делить её доходы, она со слезами и удовольствием послала их. Припомнила им своё изгнание за бездетность и даже объяснила во многих моментах, что у неё другая семья. Те бухтели, что она сошла с ума, раз «ей нужна она». Точнее, они. Мы. Нудели, что на наследство они может не рассчитывать, они знать её даже не хотят больше никогда.

Она им в ответ эмоционально объяснила, крайне популярно, что от них ей ничего больше не нужно. В общем, мы с родной супруженькой и Ниночкой активно её поддержали, с удовольствием присоединившись к посылу горе-родителей. Нашу доченьку, девочку обижать не смеет никто! И рассказали, что, если они приедут, то охотница Всемилочка и я иной весовой категории, чем они. С лестницы их обоих спущу лично. Те пошли по итогу по указанному нами адресу, и благодарная за это Леночка неделю потом плакала. От счастья плакала, что порвала с грустным прошлым. Мы её изначально приняли как члена семьи, доченьку, которой больше плакать не надо.

Милая Кыйаарочка ритуалом нам четверым не стала помогать, как с Зульфией, ибо тогда мне и самой родной на всю жизнь Всемилочке с тоненькой Ниночкой и Леночкой будет нельзя то самое, и потому стали мы с ними, как Зариночка и Олесенька. И йоге мы у них научились, в конечном итоге, и их потом научили нашим танцам с лаской так, что наши милые доченьки, по их словам, в Сварге. Варианте индуистского рая, нашими стараниями. И мы с ними тоже!

Ксюшечка вскоре проверила нас на предмет сбоя гормонального и нашла его, но опухолей и проблем со здоровьем пока не было. Молочко шло просто при ласках, и мы тоже ласкали грудочки нашим девочкам. К сожалению, без такого же результата, но удовольствие было у них и у нас всё равно огромным.

Мы при любом удобном случае, кроме частых моментов, когда им и нам нужно побыть именно вдвоём, искренне и тепло балуем их. Учим. Помогаем. Не только в плане секса и нежности: мы разделяем их увлечения, всё книги и периодику вместе читаем, изучаем, делаем лепку из глины, печку купили для обжига нам и им. И играли друг с другом и с ними в «живую» статую: обмажемся до самых роскошных волос мягкой глиной и фоткаемся на плёнку с полароида, иногда и любовью страстно занимаемся в виде таком. Никакого компьютера! Даже замки на двери всем нам и прочим семьям, включая Тёмных Дельфинов, Яшму, Красные Обсидианы, мы делали сами, чтобы только мы сами и наши друзья с родными могли их использовать.

Моя Всемилочка стала по этому делу реально спецом, а вскоре полюбила и рыбалку, так что мы вместе удим, ездим на спортивную рыбалку, с гарпуном научились у чудесных сильных принцесс — Кыйаарочки с Сарочкой — умело и быстро пользоваться. На охоту мало, но ходим, шаманочка приучила. Тем более, с моим ростом и силой, как и с таковыми моей любимой-ненаглядной-родной Всемилочки, охота получалась просто ах, и охотничий Ритуал мы прошли легко. Голенькими, летом и под лёгкий ветерок.

Оленя я с копьём-рогатиной завалила чисто на грубой силе, 210 см рост и 130 килограммов вес с силой атлетки благодаря 10 годам качалки! Спина из-за роста болит часто, но массаж моей супруги и девочек, плюс плавание помогает. Так я и была толкательницей ядра в юности! Всемилочка была не такая сильная и весит сейчас 115 кг, но в бою месяц назад победила безоружная пятерых отморозков с ножами и хвасталась тремя шрамами на руках и голени.

Отморозки же попали по скорой, все с поломанными руками и разбитыми мордами, ножевыми ранами. Моя умничка отняла ножи и засунула им их много куда. Даже одному выбила коленную чашечку одним ударом. Моя воительница, Кариночка и Машенька уважают, принцессы и ангелы тоже!

То, что Ниночка и Леночка любят Кариночку и Машеньку, нас не смущает, ревности нет. Мы полюбили их обеих, и Катюшку с её Валькирией, и принцессы нам нравятся. Во всех смыслах. Тем более, что наши Доченьки с большой буквы сознательно не очень часто с ними сливаются в одно целое, чтобы не нарушить отношений амазонок, ангелов и принцесс. Это в наших глазах их поднимает выше небес!

С шаманочкой и её принцессочкой мы также наладили хорошие отношения, как и до нас — любимые Ниночка с Леночкой. Мы однозначно договорились об отсутствии ревности и соперничества за девочек-волшебниц, а именно ангелов и амазонок, которых мы тоже любим одинаково сильно. Хотя Ниночку и Леночку больше, а друг друга — больше всех остальных вместе взятых! Что и озвучили. И они с Сарочкой, и мы с родной Всемилочкой. Решили любить их все вместе, и вместе договорились не ревновать наших чудо-йогинь к самим принцессам и амазонкам с ангелами. И к милой ксюшиной тетраде тоже.

Да, реально получается 14 любящих друг друга без лицемерного самобичевания и сожалений девочек! Ещё и соединённых на всю жизнь беспрецедентной свадьбой, что мне особо понравилось. И нравится поныне всё больше!

Всемилочка и я реально не ревнуем наших докторов к Ксюшиной тетраде и шести чудесным девочкам. Ксюшу и её родных самих зовут иногда русалочками или султаншами. Нас самих зовут наядами и великаншами-охотницами, и мы не против. Они нам все нравятся и более того, наши чувства к ним давно больше симпатии и желания взять их всех одновременно. Это все знают и понимают, это взаимно, так что девочки всё одобряют и помогают в этом.

Поскольку я и моё сердечко, Всемилочка, очень высокие и крупные, то благодаря этим пропорциям мы получаем немалое удовольствие ещё и от того, что каждой из нас нужно много девочек. Моё лоно и попочка легко принимает по два язычка милых лапочек одновременно, я таю от этого наслаждения при ласке меня четырьмя красавицами. Они же при этом ещё и целуются между собой внутри меня! Класс.

Нам с супругой благодарить лаской двух умниц сразу каждой и потом ещё двух стало особенно приятно. Нас этому научили ксюшечкины жёны, для которых одновременно доставить удовольствие двум или трём партнёрам любого пола — дело самое простое и привычное. Оттого не менее приятное. Ниночка и Леночка у них и у нас тоже научились многому, и одна из них за двоих нас может теперь побаловать, но девочек из ксюшиной тетрады мы приглашаем часто и не реже сами приходим к ним. Им и нам от этого одинаково хорошо! Амазонок наших родных и ангелов с милыми принцессами приглашаем и ходим к ним и для этого самого, и просто для компании. Последнее - куда более часто, и им это очень нравится.

С Андреем и Антоном, двумя парнями из массажной, нам было хорошо. Для нас габариты все подобрала Алёнка типа «ты же лопнешь, деточка!». Ну да, обычной женщине много, но нам в самый раз. Бедненькие, они отношения не могли долго начать: девки боялись с ними после секса встречаться. Антон и Андрей были, гхм, сильно великоваты для них. Мы для них стали самыми лучшими друзьями, и бурный секс дополняет это дружбу до сих пор.

Но не всё было так радужно: со своими родителями я и до того не ладила особо, так совсем два года назад поссорилась из-за моей любви ко всем умничкам. Как моя доченька Леночка со своими горе-предками. Фразы типа «На наследство не претендуй, позвонишь, дура, когда снова будешь нормальная, бесплодная!» и «Знать тебя не желаем, проклятая лесба недобитая! Хоть Дейран и родила сына, но на крестины тебя не приглашаем!» было самым мягким из услышанного. Я горько выдохнула и после очень матерной ругани в духе «Я вас тоже не хочу у себя видеть и никогда не приглашу в свой город, бывшие мои родные!» без перерыва плакала неделю-две. Девочки все меня бурно утешали и говорили, что любят, что не отдадут никому, и они — моя семья. А я целовала их со слезами счастья. Пускай Дейран, старшая сестрица моя, родит хоть ораву из десятерых, всё равно не ясно, кто отец, с её-то буйным характером!

А я Всемилочку не отпустила даже при нищенстве, когда питалась одним хлебом и шпротами с ней на пару лишь два раза в день, и на крайне настойчивое предложение сожительства на правах секретарши от одного бандита ответила однозначно, так его жена развелась с ним и разбила бутылку о голову. Перестала пить, ведь он её споил! Стала парой с бедной высокой библиотекаршей Инной, по инициативе Катюши и Мариночки, и любит её до сих пор. живут у Инны вместе, а дом Лилии сдают ребятам Зарины. После этого эпизода мы под дождик впервые с огненной красавицей и признались друг другу в любви впервые! Этого нам обеим не забыть никогда!

Вот теперь пара любимых нами дочек-йогинь вовсю отмечала утро игривыми упражнениями с йогой с ежедневным явным продолжением, и я хорошо чувствую, что им эту неделю, а то и две, надо побыть строго вдвоём. Мы не против никогда с милой супругой, уже чувствуем друг друга, как себя. Не телепатия помогает чувствовать их, что-то иное! Я с поцелуем улыбнулась моей воительнице при взгляде в её чуть сонные глазки, только проснулась моя милая!

— Доброе утро, солнышко моё любимое! — я потянулась, всхолмив полную загорелую грудь и немного улыбнулась ей. Моя затейница была очень довольна, что я уже искупана и всё такое, после короткого посещения лёгкого душа и не только налетела на меня и начала бурно целовать сами чашечки груди, играя и сжимая их вместе, чтобы обе ягодки были доступны для ласки одновременно.

Огненная супруга моя постанывала, её сочные лепесточки горели, и я уложила её на себя, балуя самое горячее-жаркое-вкусное, а мои сильные пальчики мяли её полненькую сочную попку, проникая в неё глубже и глубже. Она делала мне это же чудо, и мы с рычанием достигли самого желаемого. Кстати, наше молочко мы пили друг у друга тоже, если было желание! Это утро не было исключением из общего положения.

— Солнышко, мне надо ехать! — грустила я, пока она доставала из холодильника на пол-стены и грела наш обильный сочный завтрак, который приготовили йогини. Теперь мы все готовим друг для друга, для нас четверых. Нам нравится. И ко всяким смузи фруктовым доченьки в литровых стаканах нас приучили, а мы их — к своему пирогу сырному и шарикам тоже сырным с чаем каркаде. И к острому супу.

Всё вышеперечисленное — наше любимое блюдо, и есть это мы стали не меньше раза в день ежедневно. Да, мы тоже с парой любимых йогинь стали готовить, как ксюшина тетрада, и нижние холодильные полки, как и нижняя половина морозилки — для Ниночки и Леночки, у них для нас всё аналогично. На завтрак был густой супчик сырный и жареная с грибами картошечка в масле. Не шампиньоны, а боровик, тот самый русский белый гриб, он куда вкусом и полезностью лучше всех прочих! Кто любит шампиньоны после белого гриба, живёт безвкусно и понимания настоящего вкуса!

— А я тогда буду убирать дома, всё стираю, благо у Ксюши новая стиралка для нас, вчера проверили днём, — да, у нас на весь дом огромная прачечная, в ней стирают десять девочек с нами вместе, и садик у нас с бассейном общий. Они чудо, для нас сделали новое крыло дома и для Ниночки с Леночкой! Мы помогли им с бассейном двойным, баню расширили, так что попариться вдесятером и не только попариться — обычное дело. Легко расслабиться и выпить кваску с хлебцем — и то, и другое мы для себя делаем сами в соответствующих приборах, — тоже.

Да, теперь в нашей семье испытать по 6-7 раз сладкое — «малый джентльменский набор», так сказать, не меньше 2 раз каждый день!

— Маленькая моя, иди ко мне! Вместе съездим, одну никуда больше не пущу! — прошептала я ей, и её нежные конопатые, полные грудочки оказались в моей власти, а сама она потом на нашем столе с положенными со стульев подушечками просила ещё и ещё, держа руками ножки под коленками. Но я поцеловала и перехватила ножки сама, чтобы она ручками играла с собой и мной, обожаю на это смотреть и любоваться.

Поехали мы вместе, у меня машина — переделанная белая «Волга», самое то летом кататься. Сделали все дела и помогли кое-каким образом юному парню и девушке, рабочему и уборщице, сблизиться получше. У нас завод окружён рощей на такие случаи, и фонтаны там тоже есть из родника. Поженятся скоро, свадьбу сыграем всем заводом, без проблем. Всемилочка моя больше не нервничает, волосы в хвост не делает, кудри на плечах, как у меня. И бриться совсем мы обе перестали, тем более, в прозрачных платьях так лучше ходить, думают, мы в трусиках благодаря стрижке, ха-ха-ха! Зариночка супер, раз такое первая придумала с доченькой. А грудь прикрывает колье и ожерельями. Будем перенимать опыт и повторять такие моменты, отрываться на всю!

К слову, у Зариночки тоже полгода была лактация, как оказалось! Её доченьке очень нравилось, и из большой жаркой груди любимой мамы Олесенька пила с удовольствием. Айгулька — нет, увы, но не было зависти у Снежанки к Олеське. Остальные девочки тоже так пробовали, но у них не получалось, жалко. Ничего страшного, все вместе, так что всё хорошо и чудесно!

Приехали домой, прилегли отдохнуть и искупаться. Раз Ниночка и Леночка были на работе, мы решили сделать им на утро приятно, напекли им за два часа пирогов с олечкиной вишней, и самой Олечке с её девочками, отнесли им на столики у сада, оставили нужную записочку. Пожарили сырных шариков и салатов наделали всем фруктовых коктейлей с жареными отбивными куриными на сутки. И начали читать средненькую книгу Хайнлайна «Имею скафандр — готов путешествовать», благо Кип Рассел был слегка симпатичным персонажем, а Крошка — так себе, если честно. Червелицые и их планы на захват Земли — гуано, чисто для растягивания сюжета на три четверти книжки, а Ланадор и всё его общество с Тремя Галактиками — тупо сатирой над Америкой, как и «Звёздный десант» того же автора.

Посмеялись и легли спать, благо на дворе почти девять вечера, а мы долго возились по выпечке для наших девочек.

Часть 12

Но главное, что меня удивило в собрании, так это множество стариков и старух из города, где я жил до Леса Духов, — некоторые дружили с моими родителями, а некоторые просто соседствовали по улице, — я разглядывал их с превеликим изумлением, потому что не знал, да и знать, конечно, не мог, как они сумели сюда проникнуть: наверно, были очень проникновенные.

Даниэл Олорунфеми Фагунва, Воле Бабатунде Шойинка. Лес тысячи духов.

Пролог

Зимний вечер сегодня, без сомнений, прекраснее любого другого в моей жизни: мягкий снежок, сугробы без острых углов, янтарные, старинного вида фонари окрашивают эту прелесть при малейшем движении головы во все цвета радуги. Как и в недоступные ей тоже. Из окна хорошо всё видно, наш сад тоже стал зимним царством сна. Мне так хорошо, и моя Машенька на груди спит так сладко, так крепко. Жена моя, ты дышишь так спокойно, больше не нервничаешь и не напряжена, солнышко моё ласковое! Я очень рада, что время стрессов для нас обеих далеко позади, и тебе хорошо без грустных мыслей в тёмных и нежных глазках. Таких больших.

Но ты потянулась во весь рост и обняла меня за плечи, а я не сдержалась и поцеловала твои глазки и макушку. И обняла тебя, такую тоненькую и изящную, мою радость и грацию. А то меня всё  время Амазонкой с большой буквы дразнишь, а сама туда же! Конечно, по спортзалам с собой вместе я стала тебя гонять и научила драться, но без твоего желания этого бы не получилось. Сильная, смелая девочка!

Я гладила твои волосы и перебирала пряди, такие прямые и длинные. Маринке подражаешь и мне, хочешь отпустить гриву в метр, благо расчёсывать её тебе куда как легче, чем нам с ней, ха-ха!

Но тут ты проснулась и поцеловала чашечку моей груди, на которой так мирно лежала изумительным узким личиком. Как валузийка из расы идалту, прямо!

— Доброе утро, Машенька моя родная! — шептала я ей на ушко — Солнышко моё, самая любимая моя, иди сюда, поцелую!

Последняя просьба не требовалась, Машенька сама стала меня долго и нежно целовать. При таких поцелуях я забываю обо всём, кроме неё одной. Нежно в губы, с язычком и без стеснения, как дикарка, держа в руках моё лицо и за малым не кусая, рыча, как я сама люблю всё чаще делать.

Но Машенька захотела большего, и я так рада ей это дать. Она приподнялась надо мной, и её сильные бёдра стали как бы аркой, прямо над моим носиком было её налитое сочное лоно, гладенькое из-за эпиляции, но мне это не мешает. Усадив её на себя сверху, я любовалась при ласках, как она изгибается и кричит: «Кариночка, солнышко моё ласковое, так хочу, ещё, ещё, ещё!». Она вся покраснела до свекольного цвета от дикого возбуждения, а волосы знай себе развеваются крыльями от движений головы, словно она скачет на лошади верхом во весь опор. Пробовали так играть в «наездницу Дикого Запада и дикую скакунью», но купленная ковбойская шляпа с машенькиной головы слетала каждый раз при всех завязочках, а жаль! С моей в роли «всадницы», что намного грустнее, она слетала тоже!

Когда ты «прискакала», то легла в изнеможении на спинку, а я «оседлала» тебя, играя грудками и дразня налитые ягодки на их вершинах. Дразнила, чтобы ты смотрела во все глазки и заведённая обеими руками сильно массировала мне попочку и бёдра, как я очень люблю. Вообще, я люблю, когда меня нагло и по-хозяйски лапаешь именно ты, моя Машенька родненькая. А ты очень любишь долгий массаж, как после тренажёрки, куда мы ходим, благо Алёнка там заведует! Она с прежней страстью отдаётся с криками одновременно двоим женатым мальчикам, а потом они оба после этого буквально заезживают своих милых жён, Люси и Фатиму. Их обеих, кстати, при «постоянном абонементе» Алёночка не обделяет вниманием, однозначно.

Я кричала, орала, приходя к вершине, и Машенька помогла мне лечь в постельку.

— Кариночка моя миленькая, куда сегодня сходим? Девочки наши вдвоём, принцессы тоже отдыхают, давай навестим спортивочку? — так она ласково звала алёнкин спортзал. Василиночка помогла сделать его крутым во всех смыслах. Кыйаарочке - тоже. С деревень и соседнего города ездят к нам аж. Не фиг бухать, как в остальной провинции!

— А давай, и снеговика слепим, Машенька! В форме нас!

— И девочек тоже пригласим, вечером слепить! Они нас, а мы их слепим лучше!

— Ты гений, солнышко!

Позавтракав и приготовив еду на три дня без малого в полудня до трёх часов дня, мы активно наслаждались взаимной близостью после душа долго-долго, час точно. Разомлев, мы задремали и проснулись лишь в семь вечера.

— Поваляемся, Кариночка, в постельке подольше?

— Нет-нет, лень — враг жизни, ты же знаешь, Машенька моя родная, Ивушка, Лозушка!

— Халясё! Супчик наш поедим сырный с грибками только?

Это было любимой и крайне «грязной» Машенькиной провокацией. После её сырного супчика нам всегда хочется «десерта», а потом спать.

— Продолжайте, пожалуйста, у Вас очень убедительно получается, мадам Мария Мирославовна! — бурчала я в манере вымогательницы поцелуйчиков, как меня наедине звала стройная Ивушка-Лозочка, так что Машенька поцелуйчиками меня успокоила, и мы отправились в лучшем виде заниматься.

Одно меня тревожило целый месяц до прошло недели: не очень молодая жадная тренерша Клавдия из деревни в километре к западу Северного шоссе, тоже работница алёнкиного спортзала, давно с самой Алёной на ножах, но вместо смены «точки» лишь только больше с ней ругается. Маленькая моя радость предупредила, что она имеет всякие-разные планы и будет собирать компромат на нашу Алёночку. Таки надо искать скрытые микрофоны и камеры.

Поискали, нашли места, куда их ещё не поставили, но буквально готовились. Притворились, что ничего не видели, а сами вовсю увидели монтажные работы. И застали Клавдию с парой крепких парней, и они были её постоянными клиентами, — да-да, спортзал был её местом «съёма» парней крепче и денежнее, — и поставили перед фактом их всех. Или уволиться и забыть об этом месте насовсем, или видео с «денежными договорами» попадёт к мужу-бандиту.

Уволилась, но видео мы после двух попыток сделать нам с её стороны гадости ему показали. Такие всегда творят подлости, исподтишка гадят, они — не люди чести, они хуже животных!

В общем, идём мы домой по снегу, надо отдохнуть: мы обе набили ногами и руками старую боксёрскую грушу почти до вырванных из пола и потолка креплений! Опять чинить, ну Алён, сделай её крепче, есть же и другие силачи обоих полов! С нами боятся знакомиться, хотя очень хотят, и мы никак не запрещали ни разу. Даже сами пытались найти приятелей обоих полов, но после нашего «Mortal Combat» они нас, увы и ах, боятся. А очень жаль! Вот теперь дефилируем по зимнему городу в ярко-синих лыжных куртках и прочей форме, баулы синие, шапки, очки и всё такое.

Тут неожиданно нам громко посигналил в очень резкой форме широкий чёрный, с очень «понтово» изображённым серым волком широкий «джипарь». Так, понятно, ещё одно ночное развлечение назревало, прямо нешуточное. Отдых у нас начинает удаваться на славу, я вижу. Снеговик совместный откладывается пока что.

И точно, за рулём восседала непонятного возраста жирноватая дама с «жабьим» ртом и мутными карими шарами, вся в типа золоте и общем состоянии полуприкрытых упомянутых выше шаров, «перегар на гектар». Сзади сидело двое или трое человек. Мы зашли на идущую вверх по холму улицу Воровского, чтобы при случае кидаться дорожными камнями в это ночное недоразумение, благо дорога было обледенелой и с ямами. Машине там долго ехать без повреждений низа, чтобы нас догнать. И камней полно было. Дорога полувековой давности, камень побитый, чего же вы хотите, ребятки?

— Эй, суки помойные, сколько ночью за (подробное описание секс-услуг для обоих полов) берёте? — так, если убрать булькающий мат, прозвучала её нечленораздельная тирада в наш адрес.

— Запорожца твоего ржавого не хватит, корова без вымени, жаба слепошарая! Изо пасти беззубой «сардельку» своей капотной овчарки вынь вначале, потом говори! — ответила я.

— Ссышь, коза драная, целлюлитный зад сюда быстро, и твоя «доска» тоже. Обслужишь мою дочку с сыном и ещё одного уважаемого человека со мной вместе, рожи целые вам и бигуди крашеные оставим. Считаю до трёх! Раз! Два! Три! — понятно, что мата было слово через двадцать два.

После моего очень «вежливого» объяснения, что за 9 месяцев до её рождения её мамаша под «палёнкой» согрешила с помойной крысой, задние дверцы машины открылись, и оттуда с двух сторон сразу вышли колоритные личности. Отмороженная наглухо и татуированная как попало тощая нескладная дивчина-готка со зрачками, что твои пятаки, а за ней — одетый в голубое трико на манер шестёрки плюгавый бандюган с небритой рожей и цепью на шее. Ещё и в очках, полный финиш.

А с другой стороны машины вышла, кто бы думал… Клавдия. В нарядном платье с барахолки на Северном шоссе, розовой шубе в пятнах вроде пятен от блевотины, и всё такое. Запах дешёвого, своего явно производства, шмурдяка и одеколона для не моющихся по три дня шмар легко завершали образ. Машенька даже не удивилась, аж заскучала. Для всех нарочито громко зевнула и пробурчала, что ждала такого расклада давно.

— В общем так, курицы мои розовые, все условия сохранения ваших никчёмных жизней моя подруга сказала, вы слышали. Сюда обе, суки, живо! — все достали пистоли ТТ с чёрного рынка, а сама Клавдия, бухая не меньше всех остальных, а то и больше, пальнула в воздух и дерево около нас, пули были при этом настоящими! И этим выстрелом порвала электропровод.

Вот дура, подумали хором мы обе. Перебудит район, приедут кто надо. Другие бы испугались и согласились на всё, но мы знаем, что покорность не помогла никому и не помогает. И Заринка научила нас психологически кое-чему.

Если тебя ударили левой, а ты не отбиваешься, тебя будут бить и правой тоже, а потом вовсе забьют, как того мамонта! Лежачего не бьют, а топчут со всей силы!

— Дура, патроны лучше свои посчитай! — легко заорала я из-за дерева. Теперь стреляли все, еле за деревом спрятались и даже хитро уронили «в спешке» один баул с вещами, который «дочка» сдуру рефлекторно поймала и тут же отшвырнула прочь. Вот же дура, отпечатки все свои оставила!

Мало того, «сынок» пробовал побежать к нам с целью «вытащить» из-за дерева, котором застряло не меньше трёх пуль. Вот те на, упал на льду после попадания небольшого камня в лоб и расшиб без того страшную рожу. Вдобавок ко всему, он рефлекторно сжал пальцы и выстрелил при этом в чьё-то окно. Перебудил и без того поднятый на уши квартал. Кто-то орал и вызывал по сотовой трубе соответствующие «органы».

И точно. Завыла вдалеке синяя сирена, явно ментовская. Наконец-то, блин!

— Мама, поехали от этих тупых куриц, потом с ними всеми рассчитаемся! — завизжала тут «дочка». — Я мусоров ублажать, как в прошлый раз, не буду! До сих пор задница болит!

— А чё, я, что ли? — очнулся со стоном «братан», кровь из-за разбитых очков и носа заливала его хариус, рыбка такая есть. — Уже было, знаешь, сеструха, хватит!

— Да вы чё, (долгое описание, что они сделали) совсем? — Клавдия в осадке дала «дочке» по голове рукояткой пистолета и отобрала её собственный, за что та послала её на все буквы. Стоит ли говорить, что все их реплики нами были изложены в цензурном виде, а на самом деле были несколько, так сказать, выразительнее?

— Поехали, доча, потом с этой шлюхой и с ними разберёмся, — не без мата ответила «мама». Ей было уже не по себе, да и зубы заболели на нервной почве, опять Пивнову платить за косметический ремонт!

— Конечно, конечно, потом рассчитаемся, как же! Как сейчас! — пробурчала обломанная по всем пунктам Клавдия. А не выбирай помощниками кого попало!

— Да-да, рассчитаешься, знаем тебя! Ты на коленях всегда рассчитываешься каждый день за батон хлеба и бутылку синьки, я сама слышала! — засмеялась моя Машенька в полный голос.

— ЗАКРОЙ ВАРЕЖКУ, ПЛОСКАЯ СУКА! — заорала Клавдия на ультразвуке с матом десять слов на одно и стала с воем палить из обоих стволов во все стороны. Прострелила газовую трубу и стекло одной патрульной машины. Ранила даже шальной пулей мента.

Короче, задержание всех этих четверых отбросов было на всю ночь, с вызовом газовщиков. Бурным, с кучей свидетелей, добавлю от себя. Странно, что «дочка» померла от передоза неочищенным коксом ещё в участке, а «братан» и «мама» были арестованы по куче статей. Клавдия за сговор и прочее огребла по полной программе, но вскрылась в СИЗО заколкой сама, благо имела «грешки», за которые её на «зоне» по головке не погладят.

Принцессы наши разнесли участок по кирпичику, пока нас обеих с Машенькой-ивушкой не отпустили и пообещали больше не трогать. Вся семья дня три с нами возилась по наущению шаманочки и израильской красавицы, как с неоперившимися маленькими птенцами.

— Девочки, как вы рискуете! Мы же не простим себе, случись с вами чего! — причитали со слезами на пару и Сарочка, и Кыйаарочка после очередного удовлетворения нас во всех смыслах. — Не пущу, не пущу больше никуда вас! Всё, вы наши с Сарочкой, наши! И ваших девочек-ангелов с вами вместе оставлю, чтобы не давали вам рисковать! Что же вы удумали такого? А, если бы та дура в вас из ствола попала, а?

И все не давали никак сопротивляться заботе, но потом мы благодарили их, нежность их чарует, и мы отвечаем лапочкам тем же. Ходили на пару допросов, правда, формальных. Наших принцесс там хорошо знают и старого кыйаарочкиного папашу, — его мы обе иногда хотим просто убить особо за «любовь» к нам, честно, — помнили и нас не трогали.

Мы узнали в ту ночь к общему для нас удивлению одну вещь: ту «маму» убили заточкой в шею из-за, казалось бы, пустяка, а «братан» подозрительно быстро помер сам, разбив себе голову при падении — видеокамера доказала, что никто тут ни при чём, — об стенку.

Кыйаарочка и Сарочка при просмотре видео как-то сжались и на нас с Машенькой смотрели очень и очень подозрительно. И даже разок Кыйаарочка побелела. Словно увидели в нас что-то очень страшное и известной им природы, но не до конца уверены, что именно. Но потом успокоились и целую неделю ложились рядом с нами, часто под одно огромное тёплое одеяло, что раньше бывало только в единичных случаях.

Нежность наших девочек просто чудесна!

Глава 1

Мы увидели через неделю один странный и неестественно чёткий сон: затопленный лес, шум водных потоков в ушах. И мы в воде, но не тонем, не душит вода. Было ощущение какого-то космического холода, древности с чьим-то невидимым, тихим присутствием. Причём, оно, это присутствие не было нейтральныйм или дружественным. Словно оно хотело… съесть нас.

Дикий ужас, несвойственный нам в снах, и ощущение, что нас ищут чьи-то голодные взгляды с целью убить. Именно растворить в тёмных со вкусом сладкой древесины водах этого затопленного ледяного леса, что мы ясно понимали. Как в кислоте.

Проснулись мы, как в баню попали с морозной улицы, страсть наша была неестественно бурной даже для нас. Вода казалась в душе горячей, нас морозило, но не так, как бывает при давно забытых нами болезнях, спасибо взаимной заботе, а, словно бы этот холод шёл изнутри нас самих. Как будто льда проглотили без малого тарелку.

Ели мы, как из голодного края. Голод был дикий, что странно. Кыйаарочка опять посмотрела на нас с каким-то наглухо обречённым взглядом, и Сарочка тоже. Слёзы вдруг пошли из её чёрных, чуть раскосых прекрасных глаз.

— Что такое, солнышки наши? — не выдержала моя родненькая Машенька. — Вы уже второй день подряд нам не говорите, а мы видим, что что-то не так.

— Что вам снилось, солнышки мои любимые? — спросила якутская шаманочка таким голосом и с таким выражением лица, что нам обеим стало не по себе. Таким тоном врач уточняет СПИД или вообще любой стопроцентно летальный диагноз, но боится сказать пациенту об этом. По-настоящему страшно, хотя нас даже бандиты напугали меньше.

Мы рассказали во всех подробностях. Шаманочка стала белее снега, широко раскрытые глаза у неё стали такими, как будто она нас обеих похоронить была готова. И рот открыла, как призрак.

— Зацепили, зацепили, это они! — только и выговорила она шёпотом, а Сара сжала её плечи с тем же лицом. — Не-е-е-ет! Нет-нет, только не это, только не это! — вдруг завизжали обе и закачались из стороны в сторону, царапали себе лица и голову. Визг у них тут же сменился каким-то потусторонним воем неприкаянной души.

Мы аж вцепились друг в друга: родные принцессы потеряли, казалось, человеческий облик и стали какими-то зверями, ужас в их собственных глазах нельзя было передать никак!

— Да что это за они, как зацепили и чем? — заорала я, и это был единственный раз за всю жизнь, когда я орала на наших принцесс. Потом при всех горячо извинилась перед ними на Пруду Прощения, и они простили нас. Слава Тенгри, как говорит Кыйаарочка в хорошем настроении! Не в силах это выносить, моя супруга с силой облила их холодной водой из кувшина на столе.

— Они вас пометили, они пометили вас, вы не понимаете, потому что не знаете! — перестала завывать и начала горько всхлипывать Сарочка, а шаманка взяла меня за ручку и со слезами на глазах необычно молчала.

— Кто они, кто? Или что? — последний вопрос пришёл, словно озарение. Что, не кто, очевидно, кто-то бы не прожил эту бездну лет, которую мы чувствуем.

— Вы верите в бога или что-то такое? — тихо спросила Сара, глядя совсем серьёзно.

— Сарочка, ну это тут причем? — спросила Машенька, очень удивившись. Вопросы религии и убеждений мы не поднимали ни разу. — Ты чего, миленькая?

— Ну, всё-таки, Машенька?

— Ну, я православная типа, Кариночка вроде мусульманка, хоть и не очень строго, как и я с православием. Сама понимаешь, какая религиозность у девушек, живущих всю жизнь вместе!

— А я иудейка, Машенька, хоть и тоже не совсем строга, как и ты, ха-ха! — Сарочка впервые за этот день усмехнулась, хоть впервые за день нарисовалось нормальное выражение лица, а не этот «призрак во плоти» двухминутной давности. — А моя родная, милая тойона Кыйаарочка — тенгрианка.

— Тенгри — это небо? Думала, что это давно полузабытый миф.

— Да, но не только. Тенгрианство — религия менее известная, чем распаренные по треклятому ТВ, но в Азии очень много наших, — ответила со скрытой злостью в адрес поганого Запада обнимавшая меня Кыйаарочка. Её личико стало просто очень грустным, а не то чудовищное нечто, что было до этого. Фу-х!

— Но что это имеет общего с этими, не пойми, кем или чем? — спросила я, глядя в глаза шаманки, полные горьких, обильных слёз.

— Пообещайте, что выслушаете, девочки наши любимые. Хорошие и ласковые.

Мы не понимали, что творится с нашими принцессами. Они не такие обычно, словно тут тайна какая, и её озвучивать табу. По первому и немало второму пункту мы были правы!

— Во всех религиях есть до неприличия размазанное упоминание какой-то бездны и хаоса, которое вовсе стараются «замазать», как что-то настолько страшное, что одно упоминание этого по имени призовёт ЭТО. Замечали?

— Да. Это то самое, наяву, не в сказках?

— К сожалению, да. Оно реально существует и во многих видах, но ничего общего с человеком там нет. Тот самый холод и ощущение глубины — это их суть, древняя и страшная. Они не имеют твёрдого тела, как мы, но созданы для того, чтобы не дать нам развиваться, проникнуть во Мрак или, как вы это называете, космос, хотя есть бездны намного глубже него, во сто крат. Но и они — не самые глубокие…

— Как это работает? И почему о них тогда что-то знают?

— А почему все религии имеют посыл «дальше не лезть», «не задавать лишние вопросы», и так далее? Не задумывалась, Кариночка, наше солнышко?

— Управлять проще тупыми и с детства запуганными, это очевидно!

— Это чистая правда, но не вся правда, Кариночка, — шаманка томно обняла меня и уложила машенькину голову ко мне на бедро, гладя волосы нам обеим, и потом с присоединившейся к моей супруге Сарочкой. Они обе нежно ласкали Машеньке язычком такую крепкую и красивую попочку, гладя в четыре руки спинку и бёдра. М-м-м-м, как же это заводит, как хочется взять потом их обеих, принцесс наших, а на десерт и основное блюдо в одном лице — мою чудесную супругу и лететь с ней далеко-далёко!

Но эту тайну надо понять. Тайна — зло. Придя в себя, мы покушали вдвое больше привычного и продолжили.

— Но без тела они… Им нужны носители, и мы исполняем их волю, сами того не желая и не зная зачастую? Та же самая одержимость, но тайная? — спросила я.

— А-х-х-х-х! — Машенька застонала от сарочкиной ласки и пришла к тому самому и не меньше раз, чем я. Класс!

— Да, Кариночка миленькая, но наяву всё намного хуже сказок. Вы им — только двери, которые им нужны для проникновения сюда, так скажем. Они не могут сами влиять так сильно, как с такими вот «дверями». И все ощущения, что вы описали, — это их прямая связь с вами. Как и дикий аппетит, либидо, кошмары, организм в состоянии стресса, обнажаются скрытые части натуры и страх, основа таковой. — это рассказали нам девочки после нашей благодарности. Обе красавицы испытали сладкое раза три, не меньше, каждая.

— Но быстрый метаболизм… Они такими темпами быстро потеряют «двери», с такой-то гиперэксплуатацией!

— Им по фиг, мы для них — одноразовые игрушки, которые надо по максимуму выжать, использовать и выкинуть. Ещё нарожают, мать их!

— Кто создал эту мразь? — спросила Машенька, которая уже снова целовала мне животик к улыбке Кыйаарочки. Шаманка тихо уложила меня на подушки и сама стала направлять голову моей супруги ручкой, целуя мне шейку, а Сарочка не менее приятно целовала спинку, бёдра и попочку моей ненаглядной. Как же приятно даже просто видеть, а уж больше того и вовсе неописуемо… Я наслаждалась лаской уже от моей супруги и приходила к нежному дважды.

Я не вытерпела этой красоты и направила мою маленькую уже сама: положила одну её ручку на мои грудочки. Крича и сжимая её изящное личико бёдрами, я «летала». Отдышалась и после бурных поцелуев уложила её на животик, так что благодарность моя была бурной, и её сильная попочка открылась очень хорошо. Она выгибалась, как кошечка.

Затем девочки уложили нас валетом, и мы трижды подарили друг другу самое жаркое под поцелуи всего тела от наших ласковых принцесс.

Не было ревности и желания от них отстраниться, скорее, даже наоборот: их присутствие нам помогало и заводит до сих пор. Слаще, чем с ними, нам лишь с нашими ангелами и друг с другом. Они это знают и всё без взаимной злости по отношению к нам и ангелам понимают, но с нами им слаще, чем нам даже с Катюшей и Мариночкой!

Мы стараемся баловать их нежно и побольше. Но часто нельзя так, иначе будет «оскомина» и ужасная ревность, у всех нас, тяжесть. Потому так делаем мы иногда, не часто. Минимум, три четверти всего времени мы с Машенькой-Ивушкой чудесной живём только вдвоём, ангелы и сами принцессы — также. Но это не мешает нам с ними просто погулять и обменяться новостями с комплиментами. Вчетвером и вшестером гуляем и посещаем все мероприятия типа библиотек и праздников с удовольствием даже в наши «периоды уединения».

Когда мы отдохнули, то также помогли нашим принцессам, как они нам. Они не без покраснения всего тела получили нисколечко не меньше наслаждения, чем мы. Улыбнувшись им и целуя их, мы вместе поели ещё вкусного, искупали друг друга и продолжили.

— Не знаю об их создателях, но явно кто-то разумный и очень страшный сутью, но это же сидит и в нас. И это во всём космосе около нас, мешает и отводит цивилизации от верного пути, убивает войнами лучших, вызывает застой в науке, многое из знаний практически потеряно сучьими их стараниями!

— Чтоб мы не стали опасными конкурентами им! Как мерзкая Америка, легко закрывающая под предлогом разного восстановления экологии и спасения мира от перенаселения производства в других странах! А несогласных сразу же выставляет мировыми террористами и убивает!

— Да, и эти ценности общества потребления убили больше умов, чем все пустые войны вместе взятые, убивают национальные связи, культуры. Чтобы все были тупо одиночками и не видели друг в друге поддержки, боялись любого урода с джипом и автоматом! — грустила милая шаманочка.

— Где нас могло «цапнуть»? И какими именно судьбами?

— Мелкая кинула в вас тем синим баулом, а потом они после ареста как-то до странного быстро умерли…

Тут мы поняли всё. От и до. Не зря говорят, хочешь узнать кого-то из работодателей, расспроси бывшего работника, как он потерял там работу!

— Убили исполнителей, заразили нас и убили чем-то переставшего устраивать предыдущего. Ну, чисто, как шестёрку, ещё и замели следы! Как бандюки-отморозки низшего звена. И бьют в спину, по слабым и спящим, ибо так безопаснее? Да самый последний «петух», «опущенный» за реальную педофилию, в сравнении с ними — воплощение чести, правдивости и достоинства! Убить эту мразь надо немедленно, совсем и окончательно! — ответила моя девочка. Я реально презираю всех, неспособных бить прямо и открыто, а моя добрая умничка Машенька — ещё больше.

— Да, да! И они очень боятся показать себя, знают, что их можно убить, и знающие это общества рано или поздно всё сделают. Бессмертные так не боятся и не прячутся! Так они расходуют своих шестёрок без жалости, как автоматы. Хотя они и есть машины.

— Не замечали, что на старых коврах и обоях многие узоры похожи на чертежи? Это и есть настоящие чертежи! — ответила Сарочка, до душа давшая моей супруге сладкое, и я начала баловать стройную попочку с ямочками и лепесточки уже ей, неблагодарной не буду.

Мы испытали «полёт», потом Сарочка поблагодарила меня, Машенька насладилась в позе всадницы шаманочкой, а потом мы втроём уложили Кыйаарочку и все вместе начали баловать её сочное тело поцелуями, ласкали всё тело, целовали пах, бедра и ножки, животик, ручки, плечи и шею. Волосы и личико тойоны нашей Сарочки мы не обошли игривым вниманием.

Она нас баловала также сладко, в её ротик попадали чашечки груди каждой из нас, а все пальчики умело ласкали наши цветочки. Мы шептали ей уйму приятного, долго раскрывая её набухшее лоно тремя язычками поочерёдно. Она стонала и просила ещё, ещё. Когда она изогнулась и минутки три была без сознания от наслаждения, мы поцеловались все вместе, а потом снова искупали друг друга вчетвером. Потом, сделав друг другу много комплиментов, продолжили.

— Я же сказала, они — ментальные «петушары»! Но почему раньше это многие видели, имели с этим связь, а теперь это стирается из… Отовсюду, в общем, даже старые постройки уничтожаются и остановки с ларьками на них! — Машенька была и есть супер.

— А не помните всех рассказов и легенд о чародеях и мудрецах прошлого? Почему-то всегда был эпос, где все были чародеями, а типа современные и рядом с ними не валялись? Эта деталь, как и устранение их за кадром, так сказать, или в качестве злодеев и монстров прошлого. Это были те, кто хоть отчасти их понимал, этих… Но они просекли это и стали убивать одарённых натравливанием на них масс. Охота на ведьм и Огненные Войны — лишь отголоски этого кошмара. Как из диких волков вывели презренных болонок! Культура, создающая слабых и нежизнеспособных уродцев недостойна существовать, как и те, кто против очищения мира от этой умственной заразы! Боги и дьяволы, судьба и прочее, — лишь маска для людей, а настоящее лицо вы их знаете. — ответила она нам.

— Но эти, которые нас «тяпнули», эти какие? — про мерзость западной культуры я согласна с ней на все сто.

— Это прообраз любой порчи и проклятья, они установили с вами ментальную связь, причём, раз и навсегда, пока они существуют. Никому из живущих её не снять, вы с ними одно целое в плохом смысле слова. Вас приметили, судя по ледяному лесу и голоду, Пожиратели, самые опасные, древние. Они были когда-то заточены неизвестной мне силой, но хотят вернуться, и тогда все законы мироздания прекратят работать, и начнут работать иные, не дающие быть ничему из плотной материи. О них думать опасно даже, они это чуют, как звери — дым от ночного костра. Вообще, они все так умеют, но не все нападают прямо. Даже мы этим не пользуемся, лишь «услугами» самых слабых из них, сильных чревато касаться!

Даже случайное «касание» может вызвать что угодно — от пули в затылок и неудач с видениями до болезней всех мастей, особенно, психических. А большая часть всех когда-либо проводимых ритуалов — техника безопасности, чтобы это не пожрало нашу сущность изнутри! — говоря это, шаманочка наша еле не срывалась на слёзы. Мы обе обнимали её и целовали, шепча, что мы с рядом и не дадим её с Сарочкой в обиду.

— И это существует явно давно, но оно как бы адаптировалось под людей и стало давить все их попытки по делу, для себя и родных общин воспользоваться этой силой. Но как защищаться от них? Увидеть и убить? — когда Кыйаарочка успокоилась, мы завернули её с Сарочкой в тёплое одеяло, как Катюшу и Мариночку при их плохом настроении, и спросили про это. Их метафоры северные про лес и прочее немало путали, но мы понимаем их в большинстве случаев, тем более, они нам объясняют хорошо все нюансы.

— Всё верно, Машенька. А увидеть… А вы попробуйте представить, что всё вокруг — ширма, как бы отодвиньте её и позвольте мыслям бродить, где придётся. Мы будем рядом, если что, одним это делать опасно без опыта! — прижалась ко мне через одеяло Кыйаарочка, а Сарочка освободила длинные нежные руки и обняла мою Машеньку со спинки, положила свою кудрявую голову ей на плечо.

Мы после обеда и уборки всего нашего дома — они жили у нас эту неделю, мы условились, а Катюшу и Мариночку пригласим к нам же, а Кыйаарочка и Сарочка будут жить вдвоём у ангелов это время, — с ними на пару попробовали. Получилось более-менее с десятой попытки. Был даже не холод, а ощущение, что висишь на тоненьком мосту над бездонной пропастью, голодной и древней, и повсюду нас окружали подвижные белёсые ветвящиеся прожилки, как на треснувшем и очень пыльном, серовато-янтарном толстом стекле. Отвращение к этой древней — мы ощутили древность, как во сне том, — мрази было страшным.

«Пришли в себя» мы на диване, как будто нас за волосы из болота вытянули. При этом ощущения были, будто в гнилом болоте и плавали или в жидком дерьме. Было даже нечто типа запаха дерьма и гнили вместе, но не физически, а ментально, так сказать.

— Б-р-р-р! Кыйаарочка, это и есть тот самый «тонкий мир» и высшая материя? И это говно соседствует с нашим, земным миром с начала времён, так сказать? — Машенька аж поёжилась, так что я её тепло поцеловала и легла головой на её маленькую плотную грудь. Никакая ты не доска, совсем не плоская, Машенька моя нежная, пускай не выдумывают всякие тупые слепошарики! Сами пускай формы свои дряблые оценят!

— Да, да! И переделало его, сделало таким, каким его мы привыкли видеть! И, чем чаще «туда» смотришь, тем больше затягивает. Но вас уже «зацепило», потому у вас и открылся этот Дар. Без Дара ничего бы не получилось. Но те, кто без Дара, могут просто незаметно для них самих управляться, как марионетки, так что они ничего не выиграли в сравнении с теми, кого таким образом «зацепило». Другим тоже, если что.

— Ну, я знала, что мы особенные, но не до такой же степени! — смеялась я, хотя было совсем не смешно. Ощущение, что висишь над пропастью в петле, не проходило. Как бы мрак, древний, проникающий в дневной свет и делающий всё вокруг похожим на декорации, тоже.

— Кроме Зариночки и Агульки с Зульфи и Амалией, Снежанкой и Алёнкой, мы все обладаем этим даром, я умею это определять, Кариночка! — ответила Кыйаарочка и поцеловала Сарочку, развернув на ней одеяло. Мы помогли обеим девочкам нежно ложиться попеременно друг на друга в нашей любимой позе и гладили их обеих, пока они обе не подарили друг другу самое-самое нежное.

— Солнышко, так не будем причитать, а будем воевать! Так научим наших всех! — я рассказала им о «мраке в дневном свете», обе принцессы ощутимо ёжились, даже их знания пасовали перед такой мощью и древностью.

— Наши шаманы с ними не справятся, в сравнении с Пожирателями слаб и бессилен даже Алый Туман, а он страшнее великого Тенгри в тысячи раз! — Сара аж гусиной кожей с женой покрылась. Нет, довольно!

— Нет, Кыйаарочка, нас не взять этим, кем и чем бы бесплотные или плотные мрази, ни были! Нас не сломать с нашей семьёй, будем воевать насмерть и до полной победы! — не в моих правилах когда-либо в бою отступать.

— А за каждую секунду-две вашего и нашего страха они заплатят сторицей! — вторила мне Машенька.

— Я согласна, Кариночка. Знай, этому учить долго, огромный риск «заблудиться» в том затонувшем лесу, который вы видели, и угаснуть, как костёр без дров, и лишь шаман учит шамана. Но вы мои родные, вас научу всех, долго, но ради вас и Сарочки, которую уже научила, я отдам себя всю! — при этих словах они плакали и улыбались нам одновременно. Мы тепло им улыбнулись и снова целовали наших красавиц. Аж перестарались, у нас всё болело.

— Мы поймём, что они такое, благо у нас современное образование, а твои знания к нему дадут синтез старого и нового, мы найдём их слабое место и прикончим их всех! — я была тверда в этом решении, родная Машенька — тоже.

— Их много видов, значит, их создавали много раз и многие народы! Ещё одно внятное доказательство, что мы не одни во Вселенной, и цели у них те же, не давать развиваться конкурентам! Инопланетяне, а психология близка к людской! — Машенька посмотрела «туда» и снова скривилась от сильной смеси разочарования и отвращения. Вот так и рухнул её последний «воздушный замок» про то, что более развитые — тут явно крутая технология, недоступная пока что человеку! — цивилизации лучше людей морально.

Хотя, как сами люди к животным и сорнякам с бурьяном относятся при расчистке своих делянок и просто земли под поля? Да безо всякого почтения, чего бы им к нам относиться иначе? Н-да, разум — не всегда доброта!

— За всех убитых этими тварями! — подняла тост она гранатовым соком с каплей крови и блеском в тёмных глазках, — Клянусь вам уничтожить всю мразь, которая лишила нас и всех остальных родных и близких!

Мы все прокололи палец костяными иглами, выданными нам Кыйаарочкой, и добавили свою кровь в чашу сок, выпив по очереди и залпом. Теперь мы все связаны ещё одной клятвой, и нет нам никакого отступления от неё.

— А ещё научимся пользоваться «порчей» нашей, ведь всякое взаимодействие всегда двухстороннее, они влияют через нас, но и мы можем теоретически на них влиять. И пользоваться этой силой как-то! — уже засмеялась я.

— Слова настоящего шамана! — бе-бе-бе, Кыйаарочка была в восторге, мы тоже. Хоть «живым призраком» быть перестала, лапочка наша. Сара зажгла свечи и взяла любимую под ручку танцевать, мы с Машенькой сделали также друг с другом. Лёгкая музыка была так незаметно и привычно включена Сарочкой…

В общем, музыка у нас всех всегда кончается одним. Но не сейчас, мы лишь тихонько целовались. Даже нам этого много сегодняшнего, аж болело всё, но захотелось больше. И лишь физические ограничения помешали нам обеим с моей Ивушкой продолжить сексуальную близость.

Накормили нас наши принцессы от пузика и не желали слушать про нервы, а завтра настанет наша очередь на шестерых готовить на три дня подряд!

Обессиленные событиями дня, мы пожелали всем друзьям и подругам, членам нашей семьи, — в особенности, Катюше с Мариночкой — и друг другу с нашими принцессами доброй ночи. А они все — нам. Мы раскрыли огромный диван, постелили всё и под журчание нашего водопадного фонтана уснули вчетвером, двумя парами. И нельзя сказать, что нам это как-то неприятно. Наоборот, иногда присутствие пары и даже двух нам нужно. Уютно и тепло, по-своему.

Часто мы все замечали, что, когда мы спим у принцесс, они незаметно ложатся около нас, но не прямо рядом. Как мы иногда ложимся около спящих Катюши и Мариночки, целуя их совсем тихонько везде-везде, чтобы не разбудить случайно, и желая им чуть слышно хороших снов. А потом друг другу с поцелуями, а затем засыпаем в прекрасном настроении. Да, а они не реже делают так для нас, что нам крайне льстит. Будем так делать для шаманочки с её кудрявой крохой Сарочкой. Тут даже и думать нечего!

Катюша и Мариночка с нами также спят с не меньшим удовольствием, пробовали ангелы поспать и с милыми принцессами, но получилось не очень. Поначалу, если уж точно. Шаманочка и еврейская принцесса любят нас, а мы уже начинаем любить их всё больше, хотя нашу Катюшку и Мариночку — намного больше, а сами ангелы милым принцессам пока просто нравятся, и всё. А спать вместе при нахождении друг у друга дома лишь любящим парам хорошо, что было спокойно оговорено.

В итоге никто не в обиде или претензии. Приятно, что принцессы нас обеих к ангелам не ревнуют уже моими с Машенькой стараниями никак, и это взаимно. Но мне приятнее всего, что больше не ревнуешь ты, моя родная Машенька, Ивушка моя! И Ивушка, и Лозушка. Виноградик мой!

Глава 2

Раннее утречко встречало дыхание акаций и чистотела. Ветерок шёл по земле и задувал в нашу избушку, отчего летом было прохладно. Я чувствовала дыхание высокой красавицы Эстеллы и Вероники по обе стороны от меня. Какие они красивые, умнички мои. Не буду их будить, искупаюсь сама в водопаде и сделаю завтрак из большого каравая с изюмом и омлета с белыми, мать моя в кедах, грибами!

Подумано — сделано, как говорит Эстелла, иду в постель к моим девочкам, так они обе уже проснулись и тихонько искупались, не предаваясь утехам. Меня ждали, в итоге благодарили вдвоём, а я — их. Какие же они красивые обе, как она изгибалась на постели и пахла сосной моя Эстелла, как я тебя хочу и люблю. А Вероника и вовсе «скакала», как наездница, на моём лице, гладя волосы и прося ещё, ещё. Но потом они обе в душе меня искупали и побаловали нежно с двух сторон так, что я потеряла сознание от удовольствия.

Мы оделись и поехали на работу: милая Эстеллочка в новый отдел лечебной физкультуры, я — в магазин мед. товаров при производстве оных, Вероничка — в фото студию на улице Ботаников около бывшего и брошенного из-за Великой Отечемственной Войны ещё на стадии проектирования ботсада, одну-единственную на весь город. С тех пор, как её купила Олеся, 23-летняя красавица, у нас всех улучшились условия, а резко увеличившееся количество свадеб и подавно кормило нас.

Мои девочки сегодня думали, что день будет тяжёлым, но из-за праздников все гуляли, пили мало, так что вечер был чудесным. Мы встретились около нашей чащи и пошли её осматривать.

Я говорила сто раз Эстеллочке, что ей надо быть лесничей, но она против. «Я же тогда из леса вообще не вылезу и зарасту, как дерево мхом!» — вредничала она, а я делала рожицу с Вероничкой на пару.

— Миленькая, ты зарастаешь просто-напросто очаровательно! — примерно так настойчиво говорила я и моя жена каждый раз на это в ответ.

— М-м-м-м, ты тоже, Кристиночка! — целовала она меня, а резвая Вероника, упомянутая выше жена, охотно присоединилась. Мы втроём — любящие друг друга женщины, жёны, и никого другого нам не надо больше. Хотя парней было у нас за жизнь не так уж и мало, и нам предлагали замужество. Мы — не одиночки, ищущие утешения!

Я помню, меня едва не изнасиловали на улице Пирогова, заросшей кустарником и целиком в старых заброшках. Сильно царапая лицо и руки, спаслась в колючих кустах. О шрамах я не думала и о занесённой в раны заразе. Сидела и плакала, пока не услышала кого-то очень тихого. Обернулась, а там миловидная женщина с синими глазами, крепкая, черноволосая и в походном трико. Без макияжа, но от этого не менее красивая.

— Девушка, кто Вас так? Давайте я Вам обработаю раны, так ведь и до заражения недолго! — взволновалась она.

Я не убежала, ведь мне было плохо и холодно, а тут такая ласка! Её помощь мне очень подняла настроение. Она перебинтовала мне руки и сноровисто обработала раны, лицо: у неё откуда-то была походная аптечка.

— Эстелла, бывшая из-за травмы и из-за того, что не дала в подсобке одной продажной тренерше, мать её, Клавдии на западном стадионе, бегунья-марафонщица!

— Кристина, продавщица свежих фруктов на северном рынке! Давайте на «ты»! — «детали» про тренершу меня не смутили. В спорте такое часто бывает.

— А сюда как в таком виде как попала? Что, местное хулиганьё? - спросила меня Эстелла.

— Угу. Что, не первая я такая?

— Увы и ах, нет. Уголовников много, сама гоняю их из чащи, всю поляну засрали, козлы! А живу недалеко, мне, думаешь, приятно видеть этот городской беспредел? А леса не покину, мне тут нравится, подальше от шума этого бетонного муравейника! — распалилась моя новая знакомая. Аж кулаки сжала.

— Извини, не хотела портить настроение! Эстелла, я ведь не пью и не курю!

— Я тоже, и тебе не за что извиняться, Кристин, — улыбнулась синеглазая брюнетка. — Пошли, развеемся, не сидеть же тут всю ночь. Скучно не будет, и искупаться после стресса надо.

Я согласилась, мы гуляли долго, она пригласила меня в тот участок леса, про который я не знала, хотя иногда тут ходила. Дом у неё — реальная мшистая избушка, как в русских сказках. Мебель я всю-всю осмотрела: она самодельная и из дерева, стол — каменный, грубый и резной, с деревянными ящиками для столовых приборов и приправ.

Я в шоке, как в фэнтези попала. Никакой электроники, освещение — масляные лампы. Камин, он же отопление и печка с решёткой по типу мангала. Масло и дрова лежали вязанками и бутылками рядом. Холодильник — специально сделанный для этого погреб, холодный даже летом. Была и банная секция в доме, где мы собственно искупались, а в баню от родника вёл жёлоб, откуда шла вода для всего дома.

— Удивлена интерьером, Кристин? Не удивляйся, моя зависимость от этой всратой цивилизации — минимум! Телефон я свой заряжаю на работе, как и фотоаппарат-полароид, на стенах вместе плоского экрана — картины. ТВ и компа тоже на работе по уши хватает!

Смотрю, картины-то не только «Шишкин лес», а все современные: Гигер, Бекиньский, Коннет. Ага, вне цивилизации вся такая, а во всём разбирается, тётя!

Мы выпили мятного чая и закусили жареным мясом с мёдом, — и то, и другое из холодильника-погреба, — который Эстелла готовила в старинного вида чайнике на крючке над пламенем камина сама, а мясо — на решётке типа мангала. Я подсыпала соли и приправ, а её ножом для разделки бескостной козлятины можно было разделать свинью!

Мне стало как-то легко, как людям навеселе. Мы смеялись, травили байки, и проснулась я, к моему удивлению, в постели Эстеллы, хотя без подтекста.

— Доброе утро, хорошая моя! Давай купаться, завтракать и на работу. Потом вечером ещё по лесу погуляем! — приветливо ответила она. Одеждой себя она дома летом явно не утруждала, и я покраснела. А ещё, что меня вогнало в краску, против воли ей залюбовалась. И бреется кое-где, дикарка моя! Стоп, моя, дикарка? Да я возбуждена. В том самом смысле, ну дела! Она, глядя на меня, явно тоже. И улыбается она с пониманием!

Но мы с поцелуями в щёчку пошли за ручку на автобус, а вечером гулять. И на вечер четвёртый случилось именно ЭТО: мы не слазили друг с друга час точно. Еле отдышались, и я делала это с удовольствием, умело, словно не первый раз с женщиной была и многому научилась на практике! Вау!

— Я тебя узнала! — шептала ей на вытянутое ушко, не забывая его целовать, я. — Всё, ты моя! Моя лесная фея, моя девочка! Насовсем!

— Правда, солнышко моё? Я хочу на всю жизнь отношений, я не смогу без тебя! — как-то жалобно сказала мне Эстеллочка со слезами в синих глазах. Горькими. Я прижила её к груди и баюкала.

— Не отдам тебя никому, такая красавица нужна самой! Всё, ты моя, моя! — я сама чуть не заплакала, представив без неё хоть день. Нет, таки заплакала, и мы долго осушали слёзы друг друга. Поцелуями и лаской.

— А я тебя узнала, вынула из панциря этого проклятого муравейника, теперь живи у меня, а свою квартирку сдавай, будешь богатая! — шептала она мне на ушко. — Моя девочка, моя сладкая! Выпьем настоечки за нашу любовь!

Я, как под гипнозом, выпила с ней из глиняной крудечки с какой-то вязью типа арабской на брудершафт, но не спиртного, а мятного до горечи настоя. И она после каких-то необычной танцевальных движений и еле слышных слов, похожих на шелест, а потом и бурного поцелуя вдруг… вся-вся покрылась светящимися зеленоватыми татуировками. повторявшими узоры на чашках и не только..

— Так, Эсте-е-ел-л-лочка-а-а-а, настойка с чем была? — я была чуть испугана. Свечение даже тени отбрасывало, что исключало галлюцинации!

— Я дриада, ахлакыната, лесной феей ты назвала меня верно. И ты тоже ей сейчас станешь, процессс начался и закончится завтра днём, необратимо. Моя радость, ты станешь навсегда, как я! — она поцеловала меня, и я как будто услышала шелест леса за стенами этой крутой избушки, а перед внутренним взором мелькали леса. Безразмерные, явно прошлых времён. Хаяо Миядзаки такими же образами вдозновлялся для своего аниме, хотя не понимает саму природу вообще никак. Его единственный реальной гриинписовский и проамериканский посыл, «природа - хорошо, прогресс -плохо», к реальности не имеет никакого отношения!

Я спросила, что это вообще такое. Оно не пугало, наоборот, лес стал мне как бы второй родиной. А запахи города и вовсе словно стали помойной ямой. Она, моя родненькая Эстелла рассказывала всю ночь, кто она такая, откуда.

Оказалось, что люди из-за страшной кровной вражды давно-давно с боями разделились на ахлакыната или дриад, использующих лес образом, ставшим прообразом магии, и грорвтрота, древних огненных шаманов, злобой подчинявших себе кровь и боящихся Леса. Жертвы с алой кровью им всегда в радость.

— Прообраз вампиров, кровопийц из всех этих сказок — именно они! — осенило меня.

— Именно, Кристиночка моя! Потому они живут на равнинах и там, где нет чащоб, они там слабы! И мы их там давили, как тараканов! — смеялась с явно привычной ненавистью она, добавляя на необычном шелестящем языке явные ругательства в их адрес. — Но мы почти истребили друг друга, и нас остались крохи от того числа, что было. Где-то лет пятьсот назад мы и они безраздельно правили миром, леса наступали и отступали, силу имели то мы, то эти мрази, а люди без Дара по итогу воспользовались этим. Ударили в спину.

— Как, солнышко моё? При нашем-то… ой, да, нашем-то могуществе? — я верила ей досконально, почему-то, каждому её слову. Удивительно!

— Да как, расплодились и вырезали нас числом! А там и огнестрел, к которому мы не были готовы. Или ты ещё думаешь, что Север осваивали и леса чисто дрова порубить и на оленей поохотиться, да?

— Боги и титаны, дева и асуры, ангелы и демоны, но равноценные по жестокости! — поняла я.

Мда, война чумы и холеры, но и люди не лучше. О том, что я была из них, я не хочу вспоминать. Всё равно, я и до встречи с миленькой, необычной Эстеллочкой любила лес, пускай буду дриадой, ахлтакынатой! Всё, это решено!

— Я согласна быть ахлакынатой, солнышко моё! Мне не к чему ревновать и привязываться в прежней жизни. Живу я по правде в общаге на Обороны 23, что на пересечении улицы у Северного Шоссе в 4 километрах отсюда, потому как родители из деревни, парень вообще бросил, работой только занимаю время!

— Моя маленькая, и я одна плакала долго, три года, из наших суженый мой умер из-за бандитской пули, хотели эти поганые мерк’еде’ласс, — слово с нематерным значением «жалкие насекомые» в адрес людей обычных, — леса большой кусок прирезать себе. — У нас вдовы пять годочков не могут выйти после смерти супруга замуж!

— Про женщин ничего у вас не говорится, хи-хи? — я смеялась, после весёлого «нет» засмеялась и она, что закончилось тем самым. — Не дам тебе замуж выйти больше, Эстеллочка! Всё, ты занята, всем своим это скажи, если будут настаивать!

— Согласна, слышишь, я на всю жизнь согласна! Моя, моя радость, согласна! — в три ручья плакала она от счастья и взяла меня всю.

Мы жили так два года вместе, а потом нашли одинокую и разругавшуюся с друзьями из-за предпочтения парнем карьеры ей самой Веронику, и она стала через полгода такой же, как мы. Не было ревности и злости: мы трое любим друг друга одинаково сильно и чтим Лес. Знакомых и друзей немного, но нам с избытком хватает!

Один раз мы увидели в нашем лесу двух милых девушек. Одна старше другой, смуглая, с серебряной ниткой в густых кудрях, горбоносая, брови густые и сросшиеся на переносице, глаза чёрные и бездонные. Высокая, пышная, но с сильной талией и явно не комплексует, спортивная. Вторая, помоложе, — худая, как спица, словно полный контраст с первой, белая, прямоволосая, прямее спицы осанка, темноглазая шатенка. То, чем они занимаются на природе, просто прекрасно, и мы им негласно помогли тем, что лес укрыл их от зрителей, кроме нас. Мы смотрели на них и занимались любовью тоже, но нас слышно не было. Они же рычали дико, тигрицами и назвали друг друга также!

Мы недолго думали и решили с ними познакомиться, подругами им стать, и только. Хотя они нас заводят, но мы втроём всем довольны в личной жизни. Да, и им явно больше не нужен никто.

Под видом случайно зашедших юных студенток мы типа смутились, когда «случайно» попались им на глаза. На покрывале для пикника с бутербродами и соком, конечно же.

Они не смутились и успокоили нас, что они такие же, и легко представились.

— Карина и моя родная супруга, Мария, — бархатным контральто, тёплым тоном ответила смуглая.

— Очень приятно, девочки! — ответили они на наши рукопожатия, когда мы легко представились тоже, и мы нашли общий язык почти сразу. Мы не одевались, и они с нашего негласного одобрения занялись на нашем покрывале тем же, чем мы, а мы сами продолжили. При них было остро и сладко, и им явно нравится, что нас троих чуть удивило. Но мы не прекратили и насладились при них полностью, как и они при нас.

Мы стали подругами, гуляли и орали песни вместе часто. И делали так же, как при знакомстве, это дарило необычное желание, и мы его пробовали. Они между собой, мы между собой, но любовались этим очень сильно. Кстати, шеф нашей Вероники, молодая Олеся — их подруга, и мы с ней сдружились ещё больше. Оказывается, она живёт со смуглой красавицей, которую боится большая часть города, самой Зариной. Причём, ей официально удочерена, что не мешает им жить вместе во всех смыслах. Ну, раз они счастливы, всё хорошо. Мы не ханжи. Тем более, что мы узнали и о паре Кати и Марины, а также к нашему приятному шоку об их с нашими подругами взаимоотношениях, которые были для нас очевиднейшим фактом. Сказали при упоминании этой темы, что понимаем, не дуры. Сами втроём, и норм.

— Вы счастливы с ними, мы можем вас только поздравить, милые, Машенька, Кариночка! Рады вам всегда!

— Спасибо, милые! Ещё мы в дружбе с якутской шаманкой Кыйаарой и её милой еврейской супругой, крохой Сарочкой! — ответила нам про амулеты Карина, и Машенька стала её нежно целовать, когда мы сидели голенькими на синем покрывале после близости нашей и их, с аппетитом кушали из больших контейнеров их готовку.

Тут мы еле сдержались. Мы видели эти амулеты и Печать от грорвтрота, так одна из них ещё и их… больше, чем подруга! Мы поняли, чей запах при поцелуях они у нас в чаще распространяют, кроме своего и другой пары «ангелов». Густая бурая, нет, даже багровая тьма мигом наполнила наши глаза. Но подругам, которые не знали об этой многовековой войне, мы не выдали этого, а тихо зажгли костёрчик, но рубили поленья так, что даже крутая Каринка немало испугалась.

— Что случилось, солнышки? Что-то не так? — спросила Машенька, вцепившись в Кариночку. Страх был такой, как после того сна, что ей не понравилось совсем. И этот холодный, знакомый до боли, проникающий в солнечный день густой мрак, шёл от них троих!

— Не вы, извините, не вы, Кариночка, Машенька, мы никому не дадим вас в обиду и сами не обидим. — Пылающий взгляд в сторону амулетов от проклятой шаманки, как и со стороны Веронички и Эстеллочки, был девочками замечен. — Не вы. Всё хорошо. Мы с вами.

— Так, Кристина, Вероника, Эстелла, давайте по порядку, что случилось?! — Карина умела «строить», но не нас. И мы их не будем!

— Скажем, решите, что поехали с ума. Мы волнуемся. А ваша Кыйаара не из Седых Странников, часом? Ну, грорвтрота кыырыктыйбыт айанньыт. — Причём, настоящее имя врагов, «грорвтрота» я просто выплюнула, не в силах сдержать бурлящие эмоции.

— Откуда вы знаете это? — тут Каринке стало нехорошо, страшно, её с Машенькой подруги стали демоницами, и неизвестно что сдерживало их от того, чтобы наброситься на амазонок и разорвать на части. — Кто вы на самом деле такие? Что за война с шаманами?

— Мы — ахлакыната, Лес во плоти, Живой Народ Зелёной Мглы! — прозвенели одновременно наши три голоса, мы синхронно выпрямились и голенькими встали в практически боевую стойку. — Мы жили до всех остальных в лесу и будем жить в нём после всех!

— Нас-то вы за что ненавидите? Что мы вам сделали плохого, а? — Машенька с Кариночкой в ярости могла поспорить легко. — Что вы имеете против нас?

— Против вас ничего и никогда, и не дадим никому иметь хоть что-то против вас. Это я обещаю! — с немного выдавленной улыбкой произнесла Вероника, утратив свою «демоническую» ярость. Нам всем было стыдно, что мы невольно напугали их.

— Наши враги сейчас и врагами были всю нашу историю шаманы, грорвтрота, лившие нашу кровь и все века бесчестно сжигавшие Лес, за что мы сами убивали их и скармливали их поганые туши с амулетами нашим священным деревьям! — дополнила я, широко улыбаясь. Не выдавленно.

— Так то правда, она не шутила, говоря о войне Огня, когда люди леса и крови убивали друг друга веками? — Кариночка была такими новостями потрясена до глубины души, что эти три девушки — из древнего народа, которому лет больше, чем всем нынешним странам. То-то мавки, эльфы, враждебные людям, так часто фигурируют в эпосе лесном. Вот он, прообраз этих сказок, перед ними живой и во плоти!

— Они нас так называют? Ваша Кыйаара на удивление вежлива. Интересно. — Я и Эстеллочка с нашей обнятой за мягкую талию Вероникой не меньше них удивились, — Значит, они давно чуют нашу сущность, её следы на вас, как и мы с первого дня видим ихнюю.

— Значит, знают о нас. Но мы не осуждаем друг друга и вас, вы не виноваты в нашей войне, потому мы клянёмся никогда не вредить Кыйаарочке. Клятву скрепляем с вами подарком, — ответила я. Мои любимые подтвердили и очень мило заулыбались. Так мы подарили Кариночке и Машеньке резные бусы из старого тополя с центра рощи, тщательно смазанные сосновой смолой снаружи. Надели их им на шейки, поцеловав их около ушка, и пожали руки. Съели с ними вместе нашего меда с хлебом, что пекла Вероника, и их курочку Катиного приготовления с преострым соусом от проклятой шаманки. Готовит она вполне норм, даже вкуснятина, как ни мерзко это признавать.

Мы улыбались ещё по одной причине. Мы ведь не сказали им, что после этой клятвы мы и они связаны навсегда дружбой, а Кыйаара и любой шаман из её семьи не сможет навредить нам и нашему лесу, не навредив себе самому и нашим подругам заодно тоже. Меры боевой предосторожности, а не подлая хитрость, как у грорвтрота!

— И мы обе клянёмся в дружбе с вами навсегда! — Машенька и Карина искренне снова пожали нам руки, а мы им. Обняли их обеих. Проводили их до дома и легко… полетели в лес на наших велосипедах, благо на них и ездили с подругами на прогулку сегодняшнюю. И бурно слились прямо на траве в одно целое так, как даже у нас редко было по остроте и сладости. Купались потом долго, чтоб ничего не подцепить. Не Трета-Юга и не Сатья-Юга, как говорили гулявшие по нашему лесу Нина и Лена, милые докторшги и любительницы йоги, дпоплненной очень красивой страстью. О них нам девочки ничего не сказали, но с ними мы тоже дружим и понимаем, насколько они с ними близки. Мы потом скажем Кариночке и Машеньке, что они нам известны и приятны.

Девочки рассказали вечерком обо всём принцессам, как они к нашему неудовольствию называли пару Кыйаары и Сары, и шаманка была в шоке. Как я и загодя планировала, все наши сущности из наших подарков слились с Кыйаарочкой и Сарочкой — ха-ха, аж нежность к ним проснулась. Даже совсем не ироническая, — в одно целое. Совсем. Сущности-охранники от наших подруг передались им легко и незаметно, как вирус гриппа, но не вредный для дружных с нами.

Они по инициативе Кариночки, даже без нашего любого в этом участия — им в голову не залезем даже при угрозе нашей жизни! — легко созвонились с нами и рассказывали, что именно о нас троих думают, так что мы встретились с ними в этот же вечер. Мы им до встречи посоветовали проверить себя и свои любимых, так сказать, особым образом. Они проверили и нашли нашу «милую шалость».

— Ха-ха-ха-ха, теперь и вы нам не можете ничего сделать, и вы нам! — кыйаарин лающий смех даже по телефону был типа сатанинским. — Значит, вы и правда им подруги. Нет, я не ожидала, что зелёные лесные недобитки потеряли коварство, ослабели. И то одни бабы у вас остались! Так и быть, ваш лес не трону, как хотела уже месяц.

— Грорвтрота, слушай сюда. Мы не для того хотим встретиться с вами, чтобы слушать это говно. Хочешь с нами поругаться, приходи самолично с папашей, если не струсишь! А то по степи и пустыням со снегом и в тундре прячешься, где нет деревьев! Боишься, что придушат и на ветки наколют со всеми амулетами, как курочку-гриль?!

— Кыйаара Арахалтыновна никогда не трусит. Как и вся семья наша. И ещё, я с моими любимыми сама первые деревья в парке новом имени Карины сажала на северном, — чеканила каждое слово шаманка. Так вот, почему нам этот парк не по душе порой! Хотя назван к нашему удивлению да, именем нашей подруги.

На встречу они взяли миленькую Катюшу и Мариночку, имевших большой интерес в изучении подобных вещей. Что это практически «стрелка», они знали и не испугались. Приехали на белой машине-подарке старой марки, везя одетых в красные трико и кроссовки обеих амазонок, наших милых подруг, а Кыйаара с Сарой сами прилетели на роскошном мотоцикле в форме красной, байкерской. Красным был и байк навороченный, с какими-то рунами или иероглифами. Так и было, это были письмена шаманов.

Одного не учла вражеская девочка, расслабилась от мирного времени: по дороге в наш лес стоит неприметный домик-развалина. Этот домик был не только сторожкой, но и границей, где чужая сила падает почти до ноля, чтобы на нашей территории ни одна особа не выкинула никакой подлости. Так что мы не боялись подлянок с её стороны.

Мы расслабленно ждали их на стволе поваленного ветром тополя, болтая голыми ножками, и наши зелёные с серебристым велосипеды стояли вместе, прицепленные к перилам. Катюшу и Маринку в их синих платьях мы увидели впервые, и реально очаровались ими с первого взгляда — сюрприз. Я знала причину: Катюша — Другая, как мы это в своём кругу называем. Таких хочется или убить и изгнать прочь из своей жизни, или охранять их и любить всю жизнь.

Как это ни было мило, до встречи сама шаманка и её девушка с подругами сразу позвонили во все наши рабочие места и сказали, что у нас всех сегодня и завтра — выходной. Не иначе, Машенька наша попросила за нас, от неё этого мы ждали.

Кыйаара долго рассказывала нам историю с точки зрения шаманов, мы ей — со своей. Как переврали они всё, просто кошмар! Эту же претензию мы слышали от них обеих с Сарочкой. Лицемерки!

На их форме были амулеты и руны тоже. Трусихи! Смутило немного всех девочек, кроме нас, что все эти амулеты-приговоры грорвтрота перестали работать после проезда мимо типа заброшенного домика, а они увидели это не сразу. А мы мирно напевали песенки и гладили друг другу бёдра, типа вообще чисто погулять вышли погожим днём. Что у нас под летними скромными платьями цвета папоротника и с соответствующим рисунком было лишь красивое тело, было очевидно всем присутствующим. Голова Эстеллочки бежала на моей груди, которую обрисовало платье, а Вероника лежала на стволе, головой на моих бёдрах, и я гладила её голову, животик, чашечки груди с обозначившимися ягодками. История шаманок нас не выбесила, ибо эти враки такие типовые…

— Тихо вы все! — вдруг прокричала на всю площадку Катюша, топнув ногой в серой джинсовой сандалии. — Надоело уже это! В край надоело!

Все посмотрели на неё, наше лёгкое раздражение как ветром сдуло. Я видела не совсем глазами, что катюшины глазки посинели. Всё ясно, она пробует Дар в первый раз. Маринка немедленно её обняла и прижала к груди. Но та её нежно поцеловала и продолжила читать всем нотации с алым лицом дальше.

— Сколько раз я видела раздоры, а толку ноль? Вы все обладаете Даром, а сами грызётесь, как бойцовые собаки на ринге. А кому это надо? Вы знаете одно, а вы другое. В этой нашей ситуации нет места боям, тем более, у нас и внутри нас врагов много и так, если таки помните тот морозный вечер и холод в снах! — уже не орала она, говорила резко и как будто откуда-то сбоку. Тоже признак Дара.

Когда мы поняли, о чём она говорит, нам троим стало страшно. Они что, с грорвтрота полезли туда, куда даже наши старейшины не лезли в лучшие времена? И наши подруги тоже? Мы аж вскочили с тополя и обулись, бросившись к милым подругам.

— О, лес, что же вы делаете? Они губили и губят, что же вы сделали, они же не пощадят никого! — Эстеллочка наша горько заплакала за Карину и Машеньку, и я утешала её, а Вероничка наша просто вообще побелела и положила себе на грудь наши обе головы, гладила нам волосы. Шаманку-то не жалко, а их…

— Струсили, как кто-то мне говорил часа полтора назад? — тут же язвительно процедила Кыйаара. Да уж, быть бы битве великой, не держи нас клятва. И обе наши подруги, им не нужно видеть этого побоища. У всех нас стало при мысли о взаимном истреблении «ломать» всё тело: клятва ибо.

— Нет! Мы не трусихи! Но в одиночку с ними сладить…

— Тогда я предлагаю объединить усилия и нам вместе одолеть эту бесплотную гадину! — ответила за всех Кариночка, приобняв меня за талию. Я ответила тем же и положила голову Машеньки ей на плечо. Ты улыбнулась.

— Согласна! — ответила шаманка, пожав нам руки с немалой силой. Мы ответили своей, аж поморщилась, бедняжка наша. — Одолеем их и потом решим все наши вопросы, клянёмся не вредить друг другу, никогда! Помогать во всём!

— Клянёмся вместе сражаться с врагами, спина к спине! — царственно подала руку Эстеллочка, умничка наша. — Без ударов в спину и подлости!

Мы повторили это. Вместе мы выпили на нейтральной территории в парке имени Карины Клычевой вишнёвого сока с моей настойкой и каплями крови каждой из нас девятерых. И дали всем заранее сделанные неделю назад еловые амулеты. Катюше пять минут спустя после этого вдруг стало как-то нехорошо, как и всем впервые пробующим силу на объединении враждующих кланах Другим.

Шаманка и девочки не находили себе места, я долго успокаивала их и объяснила ситуацию. Каринка и Мари не оттолкнули нас после всего этого, что нам — просто рай. Всем троим. Как и то, что вражды между шаманами и нами больше нет по факту!

Катенька смогла это, ангел! Чтим её и её белокурую супругу, Мариночку. И девочки легко убедили нас повторить клятву о полном непричинении вреда никаким образом нам всем со стороны каждой из нас прямо и опосредованно. Мы вместе неделю с малым лечили саму Катюшу, что сдружило нас всех больше всего остального вместо взятого. Крепко-крепко. С Маринкой мы — подруги не меньше, чем с Кариночкой и Машенькой, что греет нас ещё больше.

Мы ходим друг к другу в гости, гуляем, угощаем друг друга, без камня за пазухой дружим. Даже доверили Кыйаарочке делать нам массаж вместе с Сарочкой, а мы ответили им тем же. Регулярно, без близости, о чём договорились легко и однозначно. Класс! Близость шаманки и еврейской стройной принцессы мы тоже видели и видим часто на природе, как и они нашу. Очень красиво у них получается, стройная шаманка как любовница со своей чуть костлявой южной девочкой ничего так! Её супруга довольна ей, да и сама с Кыйаарочкой не хуже. Пробовали «ассистировать», что было приятно, но часто так не делаем. И это взаимно по всем перечисленным пунктам, наша ласка им так же приятна, как и их — нам.

За примирение нас с грорвтрота в целом старик-отец в крутом национальном костюме ругал и отчитывал смущённую впервые за много лет Кыйаарочку так, что кабаки всего мира вместе взятые ему позавидуют. Нам он грозил всеми способами, топал ногами в кожаных ботах, потрясал мозолистыми кулаками, выл, брызгал слюной, к нашему с моими девочками смеху. Не очень скрытому, конечно. Дедуля гордый, ты в своём возрасте инфаркта не боишься?

— Вы (234 слова мата и 23 проклятия всех степеней тяжести) понимаете, чему вызов бросаете? Мы еле-еле с ними нашли общий язык, договорились, а вы (500 слов мата и не меньше сравнений с самыми разными неприличными людьми) вообще всё спустили в (долгое описание, куда именно)!

— Это не договор, а почётная капитуляция, как у Карфагена перед Римом, с полной сдачей позиций. Участь Карфагена Вам хорошо известна. Стоит ли повторять? — мирно ответила Катенька, рассматривая свои ровные ноготки без лака спокойно, а Мариночка целовала ей волосы.

— Да я тебя (ругани, как в адрес дочки) сейчас (подробное и максимально мерзкое описание методов расправы и прочего насилия всех степеней неестественности) и (ещё более подробное описание)! Что за мерзость, женщины живут с женщинами! Алёнка и Ксюха хоть с Владой и Олей по мужикам, Амалия и Зульфия замужем, а вы что все творите! А ты, дочка, дитятю не родишь, и то туда же! Оргии и наркотики ты прекратила, а на баб перешла! Кошмар, в моей-то семье! Позорницы, что ты, что они!

— Уважаемый Арахалтын Кюрнхэйевич, я уважаю и Вас, и Вашу семью, но, если ещё раз увижу неуважение к моей жене, моей любимой, я Вас своими руками (очень долгое описание, что она сделает с этим хрычом), понятно? — огненно-алая Марина чеканила каждый слог и была готова свернуть старикану шею.

Кариночка с Машенькой были готовы ей помочь в этом добром деле, от всей души. Он сам покраснел, как рак, и как-то сильно зашатался не без участия нашего, а то часа два своим смертным взором нас буравил, мы аж кошмаров увидели немного. Сильный зверь! Думали уже со смехом в голос «скорую» вызвать. Старику плохо, по ходу дела.

— Да я тебя сейчас… — Мариночка в ответ на эти слова была готова к бою, и не только физически. И девочки были на её стороне: свернуть шею этому поганому старику хотели они все. Мы же мирно улыбались и целовали друг друга в губы, лапали игриво под яростное сопение старой плесени.

— Отец, хватит! Они все — мои любимые, в обиду не дам (много экспрессивных фраз на русском и якутском со всем крайне очевидным смыслом)! — умница встала между ними и отцом. — Сколько мы можем бояться Пожирателей, Алый туман, Бурую Паутину, Серых сфер и Странников? Мы, зажатые в северных пустошах, хоть они трижды Центр Всего! Мы будем с ними воевать и найдём, как это поганое наследие древних сокрушить и взять власть нам!

Старик после долгой ругани внезапно успокоился. Да, про власть дочка моя хорошо задвинула, решил он про себя за непроницаемым восточным лицом, это надо обдумать. Хорошо дочка моя милая придумала, точно моя кровь. Пускай они сами с этими чудищами древности воюют, каштаны из огня мне таскают, ну их в утробу кита всех. Я под это дело стану даже Верховным Шаманом, самим Агрклотом, а они будут для всех моими ученицами. Ведь лишь с моего позволения скрытого доченька их учит всему этому. Ха-ха!

— Ладно, дело ваше, о вкусах не спорят. Я вас благословляю и помогу, чем смогу, если что. Доброго вечера и хорошего лета, — иронично и высокопарным тоном попрощался он со всеми нами и ушёл, баловать жену на её 55-летие. Они вдвоём молодым фору дадут и победят, поняли мы. А ещё старый шаман не сказал - Кыйаара потом это нам объяснила в деталях - скрытую часть благословения горе-воительницам: любая, кто как-то предаст любую из них, умрёт не своей смертью, а самым долгим и страшным образом. Вот гад, и на нас Печать старпёр наложил! Не опасную, ведь тогда бы сдох и он, и вся его семья! И наши подруги, что нам скребком по сердцу, так что всё в порядке. Не посмел до конца мерзкий старикашка идти.

Вдруг Кыйаарочка ни с того, ни с сего стала плакать после отцовой «истерики», извиняться за него самого и его поведение, за всех шаманов. Этого за ней не замечали никогда, и она сама тоже была в шоке потом. Развезло милую девочку, понимаю. Совсем не удивительно, с таким-то горе-родителем! Мы все трое также искренне и тепло извинились в ответ, и нежный, взаимный поцелуй в губы без язычка у всех нас пятерых показывал, что вражде многовековой конец.

Мы разделись по незаметной инициативе Вероники, и девочки смотрели на нас с явным, льстившим нам троим желанием. И последовали нашему примеру, занимаясь любовью со своими любимыми, вшестером! Нас это так завело, за малым не присоединились. Как и они к нам, когда увидели, как мы друг друга балуем на кровати, которую… они нам уступили, а сами наслаждались на огромном диване. Поцелуи в губы были сладкими и искренними, каждая из присутствующих целовала каждую со вкусом друг друга на губах. А девочки реально очень вкусные и чистые, что мы им и сказали, получив в ответ со ВЗАИМНЫМИ ласками груди такие же комплименты.

Теперь мы и они снова спали и спим крепко, им и нам больше не снились кошмары. Мы впервые за время с поры «открытия» любви наших подруг с шаманкой были спокойные, они — тоже. Каринка и Мария с миленькой Катюшей и Мариночкой — наши подруги, несмотря ни на что. Без подтекста, они сами по себе очень хорошие.

Но в Магнолиды мы не пошли, остались Янтарёвыми, что всех устраивает. Их семья о нас всё знает, мы с ними потом сдружились. Только одна Зариночка к всеобщему удивлению долго боялась, вредничала, называла нас по неясной причине джиннами и лишь года два спустя потеплела к нам как следует. Извинилась за «мрачность» хорошо и теперь приглашает нас чуть ли не чаще всех. В гостях друг у друга мы бываем часто и рады постоянно.

Лес пускает к нам Кыйаарочку и Сарочку с Зульфией, но они редко любят у нас бывать. Ходим, гудим на всю по паркам и рощам: нам долго в цивилизации плохо. Зная это, мы с Кыйаарой и Сарой по инициативе моей с Эстеллочкой и всеми подругами вместе посадили маленькую рощу имени Примирения, и её «открыли» мы впятером бурным поцелуем, как и примирение ранее. Кариночка и кроха Машенька с ангелами не ревновали, ведь поцелуи эти для тёплого примирения, не любовные. Правда, не любовные, хотя мы все друг друга очень заводим. С ними в доказательство этого мы тоже нежно поцеловались. Мы при любом празднике, встрече целовали их с тем же значением, и они успокоились совсем.

Примирение у шаманов и у нас принято отмечать сексом и свадьбой, как и у нас, но, видя нашу с Эстеллочкой и Вероничкой любовь, Сарочка и Кыйаарочка при всём общем желании нашли иной метод. Нам понравилось, и стало видно, что они нас очень уважают. Мы ответили и часто отвечаем им тем же. Метод простой: они всегда «ассистировали» нам при встречах и в гостях, тепло целовали нам тело в моменты самого нежного, а мы отвечали тем же. Это сближает не меньше секса и не нарушает верность своим любимым, что мы все неделю с малым и отмечали. Уважаем их взаимные чувства и никак не вмешиваемся в них, что есть и будет без вариантов. Это им и озвучили, девочки в ответ нам аплодировали, так были рады!

Так как мы не особо богаты, подарки делаем им совместные, один-два на всех, но девочки помогли, Заринка с Олесей больше всех. Подарками нас закидали просто. Мы не удивились: женщина явно пережила очень многое и плохо сходится с людьми, видит сразу плохое и злится. Мы не в обиде, тем более, что после примирения она нас за малым при нашем взаимном танце с поцелуями не «зажала» на пару с дочкой в роще, хи-хи! Нет, зажали с поцелуями в губы, полным взаимным раздеванием, которое нас порадовало отсутствие глупостей типа нижнего белья у них обеих, а затем наша троица ассистировала им, как и они нам! И делаем так частенько: Айгулька от нас и Снежанка получают такое же внимание и ласку. И две пары южных мамочек с юркими доченьками ассистируют в лесу друг другу при нас, что нам троим и им особенно нравится.

Они попробовали… то самое вчетвером, но удовольствия сильного не было, и это был единственный раз за всю дальнейшую жизнь, когда девочки пробовали такое с кем-то, кроме своих родных половинок. Они весь вечер плакали и вовсю обвиняли себя в… измене и разврате, так что мы втроём сутки их не выпускали из леса, примиряли и кормили с ложечки. Им это помогло, они целовали друг друга, больше не считая себя по дурной морали изменщицами и прочим. Мораль была придумана проститутками, опыт вчетвером был признан неудачным, а ласка с ухаживаниями по общему мнению нас семерых — идеальным способом показать нежность обеим мамам с доченьками.

Так они и делают до сих пор, в хороших отношениях и мамы, и доченьки, а страсть каждой мамы к дочке стала слаще и ярче! Нам это очень радостно. Их страсть реально равнялась нашей, что редкость, и после часа-полутора криков, непрерывной страсти каждая пара постоянно, как впервые, восторгались, как хорошо на природе. А раньше они делали это с Олеськой, как и Айгулька со Снежанкой, только дома, блин! Со смехом мы все это вспоминали дома в чаще у камина раздетыми на постели с ними же.

Именно Заринка подарила нам картину Вальехо с тремя амазонками у дерева, она нам очень понравилась и висит на стенке над постелью.

В частности, среди помощи нам невероятная шаманка — и её ещё более жаркая, чувственная и занятая рыжей уралочкой Всемилой подруга-гречанка Василина, она же новый мэр города, на минуточку, — сделала поползновения всяких бандитов и лесорубов по отношению к нашей чаще делом прошлым. За что ей спасибо большое отдельно. Благодарим у себя их обеих.

Глава 3

Утренняя роса сверкала алмазами на высокой пляжной траве, на которой лежало наше водостойкое покрывало, а прямые русые волосы моей доченьки знай себе щекотали мне животик и покрытые тёмным пушком бёдра, на которых она с улыбкой лежала, во сне обнимая их.

Моя тёплая, нежная, маленькая, родная Олесечка, какая ты ласковая и тёплая, я никому тебя не отдам, моя! Ты мне дана вместо Тимура! Единственная разница: в вопросах близости с ним бы никогда, родная кровь таки, а с Олесенькой всё получилось огонь! Кто раньше бы мог подумать, что ты вытащишь меня на море, заядлую превредную домоседку, которая боится лишний раз выйти из квартиры, чтобы не получить свинцовую пилюлю от «благодарных» поклонников?

Нет, теперь я буду отдыхать на всю катушку, после твоего удочерения у меня новая жизнь. И отдых делаю настоящей сказкой нам обеим. То, что моя приёмная дочка сама — и по своей инициативе, к сюрпризу для меня — стала моей любимой во всех смыслах, поначалу меня смущало, как и её. Но ни одну из нас не останавливало, что характерно, и никого, кроме моей крохи, я рядом видеть не хочу и не буду.

Нашим девочкам из семьи Магнолид, — вот умницы, смогли объединить долго страдавших от холодного и злого мира девушек в единое целое, я сама горячо это поддерживала! — мы сказали, что так и будет, как ни впечатляй нас их «игры», жизнь вчетвером и по факту вшестером, как ни отрицай это Каринка с Машенькой и Катюшка с Маринкой и обеими принцессами-шаманками! Причём, именно моя доченька, когда они начали все эти «шведские» инициативы, помогла им не поссориться и сделать всё хорошо. И она помирила меня с Кыйаарочкой и её папашей, а до того чуть ли не стрелки у нас были с ними! С моей помощью доченька помирила меня с ними, что я ей и им сразу зачла, по полной программе.

Айгуль и Снежана, наши лучшие подруги и давно любимые нами, поступили и в плане ласки, и удочерения Айгулькой Снежанки так же, как и мы, хотя они нас и охраняют, как и мы их. А охранять есть от чего. Разочек Снежанке чуть не прилетела свинцовая пилюлька в голову, спасибо ИП Кремнево и его главе, Рамазану, моему врагу. Он как-то прознал о моей с ними дружбе и решил мне в манере труса отомстить. Меня он боялся «снять» снайпером, а вот их… В общем, я собрала обманом после этого всю его семью, и обязанный мне кое-чем человек из телохранителей Рамазана «забыл» убрать подложенный вообще левым по отношению ко мне конкурентом взрывной механизм. Разнесло всех, отомстить мне теперь некому за это.

Катюшка и Мариночка очень смущались. Говорили, что я очень жестокая к людям, но они не видели того, что видела я. Там выживают лишь такие, и мне часто приходилось — и приходится — видеть и делать такое, за что мне до сих пор им страшно признаваться. Чтобы не напугать их ещё больше, моих хороших. В частности, сделавшая ещё больше меня Августина, хоть и тепло дружит с ангелами, бодрой и больше не плачущей из-за прошлого Кариночкой с Машенькой, у меня она всегда «на карандаше» до сих пор. Так вот, это у нас с ней взаимно.

Да, в моей неофициальной работе, благодаря которой мне обязаны полгорода, в том числе и враги взаимные кровные, есть плюсы и минусы. С полудня до четырёх часов дня ко мне приходят — с документами и разным компроматом на консультации по очень многим вопросам, о которых никто даже лишний раз не говорит, — домой по общей договорённости такие ужасные твари и интересные личности, что после общения с ними я, как в тухлой крови вся с ног до головы. Б-р-р-р!

Поначалу Олесечка волновалась за меня, думала, что я — проститутка, и у меня это «рабочее» время для богатых папиков-отморозков. Доченька, скажу тебе так, доченька моя любимая и единственная, раньше порой так и было. А порой думаю, что лучше и бы была сейчас проституткой. Типа своего земляка, сутенёра и наркоторговца, убила не я, но все знали, кто ему свернул шею под предлогом ласки! Ха-ха, грязи на душе было бы меньше, но я не жалею. Этот ужас перевешивает одно то, что у меня есть какая-никакая власть, много доступа туда, куда не все спецслужбы его имеют.

Скажем так, бандиты зовут меня за глаза дьяволицей и Всемогущей, а прежний мэр не без страха — сам обязан мне о-о-о-очень много чем, — закрывал глаза на очень многие мои дела. Например, что я разочек по плохому настроению лично зарезала в кустах за углом немолодую воспитательницу и любительницу сочных девочек-подростков в детдоме у всех на глазах. Почти все киллеры городка у меня «на учёте» и нередко — на зарплате. Решившего взять в заложники для влияния на меня доченьку, Олесечку, о чём я рассказала ей лишь лет пять спустя, я «заказала» немедленно, и его нашли объеденного голодными собаками из особого приюта, списали на одичавших животных. Сама бы с огромным удовольствием убила, но этот январь и до апреля включительно светиться зря не стоит.

Ещё я сильно боялась этих трёх, Янтарёвых. Это же реально джинны из наших легенд! Они показали, что умеют на практике, и мой ужас лишь усилился. Год с небольшим я с ними здоровалась только, к их снисходительной улыбке белея под накидываемыми на лицо волосами, хоть этого больше никто «не видел». Демоны — не сказки!

Но мир с шаманами этих демониц скоро показал мне, что и шаманка с хорошо наученными ей нашими девочками многое умеет, и мне бояться нечего. Я это искусство плохо выучила, культура мешает, но кое-что поняла. Из-за этого осадок был долго, но теперь я помирилась с ними. Уже Катюшиными ярыми стараниями. Она — миротворец высшего уровня, чту. Теперь я и они — друзья не разлей вода! Надо им на дни рождения заготовить обсидиана в обрамлении из тика, они носят только из дерева украшения, я от Маринки резьбе научилась, доченька помогала делать для всех деревянные цветы-лампы, а шаманочка и «янтарные» красавицы учили делать их большим, чем резьба.

Я рассказала моей новой и отныне единственной семье — без самых ужасных деталей — про свои возможности по ряду дел и предложила свою помощь против врагов. Шаманочка и её еврейская красавица согласились сразу и убедили прочих в необходимости наведения справедливости — у Айгулечки не получилось, хотя она тоже это может и иногда выручает попавших в беду и делает их своим людьми за это. Как и я. Почему-то девочки испугались, зело «горячо» это сделать пыталась, но потом они её искренне благодарили Айгульку и извинились за отказ в тот первый раз.

Она девочек сразу и легко с поцелуями простила, не злилась: всё понимает и сама им устраивает яркие праздники со своей и моей дочкой на пару. Из меня тамада так себе, хотя мне не раз говорили, что танцую я с милой доченькой так, что изнасиловать в хорошем смысле меня и доченьку хотят они все. Но не будут, только целовать нежно и обнимать при случае, полностью я смогу лишь с Олесенькой, как и Айгулька — лишь со Снежанкой. Мы пробовали с ними в полную силу в лесу трёх чудесных ахлакыната, и с ними тоже, не буду скрывать, но ничего толком не получилось при всех стараниях. Мы с доченькой и Айгулькой со Снежанкой плакали и думали про себя плохое, но нас от лишних эмоций лесные девочки вылечили. Мы семеро друг на друга не злились и не отдалились, что все приняли без осадка на душе. Вот это мне приятно, в гостях друг у дружки бываем регулярно. Но Айгульку и Снежанку, как и Эстеллу с Кристинкой и Вероничкой лично я и Олесечка целуем долго и обнимаем, после чего ассистируем друг другу.

Другим девочкам этого делать не даём, по опыту знаем, что удовольствия не получится, а в одну сторону мы никто баловаться не будем. Много плохого видели, только друг с другом можем такое. Пробовали не раз с Кариночкой и Машенькой, а также с Катюшенькой с Мариночкой поцелуи, ласки и «ассистирование». Без секса, конечно же, да. Получалось по ощущениям так себе, словно вмешиваемся в отношения и портим их. Не без взаимного облегчения скоро эти «эксперименты» прекратили.

Ксюшкина «тетрада» улыбалась, но не отстранялась от нас. А Василинка и Всемилка с Ниночкой и Ленком и вовсе со мной стали подругами. Новому мэру и ВСЕМ моим лапочкам я всегда помогаю, взаимно, и никогда не против видеть их рядом. И вообще быть с ними, хоть и не в том смысле, конечно.

Когда Каринка совершила настоящую справедливость с убившим её не родившегося ребёнка и тварью-инициаторшей этого мерзкого деяния, а потом так же в ту же дату, 23 сентября 2019-го года, два года спустя поступила Василиночка и Всемилочка, я её зауважала ещё больше, чем раньше, хотя не очень сближалась с ней и её Машенькой. А Айгулька и Снежанка сблизились с ними почти до влюблённости, и их пример меня изменил в плане близости моральной. Тоже сблизилась. Более того, я тоже их охраняю, как и они меня реально, из уважения и желания сберечь эти «оранжерейные цветочки», хотя не сильно афиширую это. В частности, все пытавшиеся предать их отношения огласке посредством аудио-видеозаписей, фото с целью отвернуть от них народ «случайно» попадали под машины. Не насмерть, я за этим следила, но намёк от моих помощников и помощниц хорошо понимали.

Но они мне признались, что мою охрану видят и уважают, благодарят и нас любят как родную, так что праздники мне с доченькой будут устраивать все они. И устраивают, что мне и Олесечке-крохе приятно. Тем более, что ЕЁ охрану они видят тоже и благодарят, как меня! Материнские чувства к ним всем я и Олесенька теперь не скрываю совсем, и их ответная забота о нас обеих и паре «Айгулька-Снежаночка» нам приятна.

Я благодарна Магнолидам и немного троим лесным феям, что они меня легко «вытащили из панциря», хотя Олесечке я та-а-акие праздники устраиваю. Приехать к дочке в универ в платье прозрачном, безо всего, — благо густой и чёрный, ухоженный ромбик известной природы всем очень напоминал чёрные трусики-стринги, — было для нас типовым развлечением. На некоторые встречи — аналогично и сейчас. Олесенька одевается со мной также, на танцполах зажигаем. Её треугольник светло-русый, но за трусики принимается легко. Подарком ей на дату удочерения — 15 февраля — было то, что унижавшие саму Олесеньку до нашей с ней встречи побитые студенты долго объясняли суровым людям, почему ни разу не передумали делать эту глупость. Некоторых из семей бандитов и их самих она «приласкала» особенно, болгаркой по шее и груди.

Одна только Элеонора охраной моей дочки «купила» себе спокойствие, небитую морду и отсутствие любых прочих просьб с моей стороны. Я лично ей пообещала, что это последняя просьба с моей стороны по отношению к ней. А я всегда держу своё слово и караю нарушителей своего.

Дочка моя поначалу была затюканной и забитой из-за приёмных родителей из дальней родни. Ужас, оказалась по итогу их пародии на воспитание с промытыми идеалами всепрощения мозгами и не менее вредной идеей, что «во всех есть что-то хорошее, надо дать второй шанс». Потому долбили её по голове все, а потом даже изнасиловал сокурсник же, мажор. Ну, после двух лет моей помощи девочка стала сильной и уверенной, а насильника убила сама с огромным удовольствием, позабавилась часа три точно в особой «комнате» с кафелем.Как всегда бывает в таких случаях, убрано всё было людьми, не заинтересованными кому-то рассказывать о происходящих там вещах. Для всех остальных это — автомойка ночная, с закусочной, конечно же.

С моей помощью в нашем городе последовали примеру Августинки, сделали комнатку с кафелем. Клиентов, жестоко пострадавших от беззакония, оказалось много. Одна женщина, Варвара с Дзержинского 35 на углу Северного шоссе, чего мужа и сына изнасиловали и убили бандиты, а её порезали и изнасиловали без убийства, продала единственную квартиру ради мести им. Отомстила: мы их нашли и дали ей судить их судом Линча. Бездомной не оставили, она живёт в бывшем домике Яшмы с дарственной от них и работает на Августину биотехнологом по рыбе, а не продавщицей в рыбном ряду, как раньше. Выплатила им за дом год спустя.

И после этого «крещения кровью» Олесечка — моя гордость ещё больше, уже она сама с помощью «вручённых» ей мной лично людей защищала Магнолид, да так, что её саму боялись все чинуши городка. Они были её «целью», особенно попали её дядя с женой. Бандиты, чья «крыша» торговли героином не была мной убрана ранее из-за занятости, по хитрой наводке убили их обоих, а доченька моя под предлогом мести за родичей — их самих. Решивший испортить после этого Олесеньке жизнь депутат местной гор. думы попал под машину с рёбрами в кашу в тот же день. За рулём была не она лично, конечно, а бывший наркоторговец с её ножом у шеи. Вскрыла его потом ударом ножа по сонной артерии после ДТП, как удава, и ушла в ночь. Бывший на ней окровавленный в хлам одноразовый дождевик кинула в костёр, где от него остался лишь дымок. Этот подонок убил кучу малолеток по исчерпанию ими товарного вида и сам использовал их самым омерзительным образом, за что и получил своё от моей умницы-дочки.

Прозвище от отморозков «Справедливая» дано ей не просто так: один наркоторговец, Аршак Амбарцумян, даже не пытался после её вежливого предупреждения взять что-то в плане влияния в нашем городе. А студия по съёмке детского порно в южном районе далеко от шоссе и больших домой в бывшем бункере была уничтожена огнём. Детей она после нападения на этот притон ужаса спасала лично, а её ребята жестоко калечили извращенцев, чтобы не спаслись из огня, который она и «организовала». Дети потом были ей за это и за возможность зарезать лично заранее покалеченных мучителей теперь обязаны по гроб жизни. Так год назад подросли до поступления в университет — она всё устроила для всех 60 человек, — новые солдаты уже лично моей доченьки. Умница!

Мне приятно, что новое положение мою доченьку не испортило, она со мной и нами, как и просто с добрыми людьми, — дружелюбная, милая девочка лет уже 25, а со мной — маленькая и лежащая на груди, как ребёнок. Ну, рост олесечкин всего 159 см против 179 моего, и сама она тоненького сложения. Прямо кроха, Дюймовочка! Когда вместе ходим, познакомиться хотят именно со МНОЙ.

Что тут сделаешь, её часто принимают за малолетку. Но те, кто пробовал как-то посмеяться над «маленькой» лежали на полу её стараниями — я за три года научила девочку драться и стрелять. Ходим в спец. тир и на фехтование регулярно. Не одна Каринка с Машенькой и ангелы их с принцессами следят за собой, ха! Когда Аршак пробовал из мести взять её прямо с улицы и изуродовать, чтобы хоть как-то отыграться, она сама его пристрелила при его же двоих бандитах. Их убила, как животных, уже из его пистолета — через его простреленную голову уложила прямо в сквере.

Вот теперь я незаметно так встала, поцеловала доченьку для спокойного сна, ополоснулась и не только в море, достала варёную кукурузу и жареный мной лично куриный шашлык, зажгла маленький мангал и стала нарезать лучок для завтрака. И посмотрела на лежавшую на покрывале раскрытую старую книгу — от Маринки и Катюши набрались мы с дочкой этого. Олейник С. А. Легионеры. — название очередной книги. Я смотрела открытые ветром наугад страницы, и текст был такой:

«Он снова вспомнил про партизан, когда проходил мимо площади, на которой много лет назад, при немецкой оккупации Литвы, на перекладине висели пятеро повешенных партизан. Он вспомнил, как к ним на хутор пришли двое, одетые по-крестьянски, но вооруженные винтовками люди.

Одного он видел впервые, но другого узнал сразу. Это был старший сын хозяина соседского хутора, Петраускаса. Тот, который ему был незнаком, был бывший советский пленный, сбежавший с хутора, куда был определен немцами, как батрак…».

Вот такие вот предатели и «попутчики» были моими знакомыми очень часто, я аж зарычала от воспоминаний. Всё, всё, это в прошлом, с тобой всё в порядке, подумала я много раз, и к пробуждению Олесечки улыбалась, а глазки сверкали не меньше, чем у неё. Я поцеловала мою маленькую — стоит ли говорить, что мы не утруждали себя одеждой? — девочку в губы. Естественно, она проснулась лишь понарошку, реально уже давно обмылась и всё прочее!

— Доченька, доброго утречка, как ты поспала? Как настроение, мой львёнок, моя радость? — и получила поцелуйчики в монобровку, глазки и губы.

— Мамочка, так тепло, и народу на пляже нет! Совсем нет, а я голоднее волка! — когда она так говорит, имеется в виду не только голод по завтраку. Я поняла доченьку и уложила на спинку, водя большой смуглой грудью с пушком по её нежным губам, и девочка ласкала мне ягодки нежно, не давая отстраниться. Держала их, сжимала и целовала, самую-самую эрогенную зону моего тела после попочки, я могу испытать «полёт» от одного этого, муж и не только это знали, проникая меж ними со всей силы и играя после «фонтана». Только всё это — лишь долгая подготовка к Ней с большой буквы, к моей доченьке, моей Олесечке, моему нежному цветочку.

— Да, мой цветочек-огонёчек, да, моё счастье, самое солнышко моё, я твоя вся-вся, твоя! — хрипела я, наслаждаясь и выгибаясь «тигрицей». — Нежнее, Олесюшенька, маленькая моя, ещё нежнее, прошу тебя!

Маленькая — да, думала дочка, я, маленькая, с тобой, сделаю тебя счастливой на всю жизнь, не отдам никому и сама отдамся лишь тебе, и другой жизни мне не надо, Она наслаждалась полными маминым грудочками и всасывала их по одной, какие же они вкусные. И гладила тёплый животик с полосочкой чёрных волос, пах, пульсирующие от желания мышцы бёдер и попочки, тёмный ромб около самого сокровенного и просила смуглую королеву «кодовыми» движениями по паху лечь удобнее для самого тёплого. Инструменты мы не брали, незачем. Олеся отучила меня.

— Доченька родненькая, ты знаешь все мои точки, ещё, прошу тебя, милая, ещё, радость моя! — мне было всё равно, слышит кто нас или нет, рычала зверем. Поначалу это Олесечку немного пугало, но потом она привыкла. — Моя радость, моя нимфа и умничка, я сейчас, м-м-м-м-м-м-м-м, уже сейчас улечу-у-у-у-у! Аргггхххххххх!

После бурного «полёта» я не легла на покрывало сразу, а встала над доченькой так, чтобы ей нежные губы касались меня… там. И она целовала меня прямо в налитое лоно, как в губы, но игривее, и играла язычком внутри. Я немедленно ответила девочке тем же, что затейливо при нашей разнице в росте на голову, но мне всё равно.

Несколько «полётов» спустя мы с поцелуями всего голенького тела прилегли на покрывало и долго целовались. Хорошо, что ты не бреешься больше нигде, Олесенька-а-а!

— Мамочка, как хорошо! Моя нежная и ласковая, солнышко, какие у тебя планы на день и на нас?

— Вах, вах, вначале позавтракаем, потом поплаваем, расслабимся и почитаем немножечко! А потом гулять в старом-добром Сочи, а то Дагомыс и его леса прекрасны, но город ещё больше хочу повидать!

— Мамочка, милая, мы же друг друга там… Как тогда, — я покраснела при приятных воспоминаниях, как взяла доченьку прямо на канатной дороге в Дендрарии, народ сильно смущался, говорил про «аморалку» и инцест — ха, они же не знали, что дочка у меня приёмная, а мы не сочли нужным ничего объяснять. Сами пускай между собой так делают, что и случилось с четырьмя незнакомыми друг другу туристами, а именно два апреля и две девушки. Начали баловаться сексом, парами — именно по инициативе уже моей ненаглядной доченьки.

Сошли с маршрута по канатке уже две пары, и мы третьей парой до кучи. Да будь она мне родной доченькой, какое им дело? Нас это не парит, да и разница в возрасте в 19 лет — тоже! Хотя ко мне чаще, чем к Олесечке, познакомиться подходило много народа обоих полов и разных возрастов. За девушку меня в соку принимали, несмотря на не скрытую краской нарождающуюся седину. Как и на то, что мне 44 года от роду.

— Тебя это смущает разве, давно ли? — игриво гладила я мою маленькую по самым лепесточкам, игриво облизав перед этим пальчики и лаская язычком свою левую грудь. Доченька после отрывистого «нет, мамочка, только камеры мешают» и тихих поцелуев в грудочку правую легла на спинку. Вся в моей полной власти, миленькая и маленькая, и я медленно, язычком помогла ей прийти к новому полёту.

Её личико было бордовым от удовольствия, как и моё. И это при всей смуглости нахальной физиономии под монобровкой. Я не собираюсь имитировать облик презренных европейских холощёных свиней, как у тряпичного большинства принято имитировать кого-то: своё растёт, так и будет. И Каринку отучила с Айгулькой, чтобы нигде не сбривали ничего, а то всё равно иногда не-нет, а брились, как порноактрисы, с соответствующим отношением к самим себе неявным. Достоинство имейте все, тогда будут лишь достойные к вам подходить!

К общему удивлению, умница Ксюшенька стала следовать этому примеру, так у неё тоже всё выросло нормально, и выглядит густая монобровка очень красиво. На лице светлокожей турчанки, что бы кто ни говорил про это! Она вообще стала самой красивой из всех Магнолид, кроме моей доченьки чудесной.

Занимался тёплый дождь, облака густо накрыли небо. Под дождиком отрываться вообще класс! Теперь это моя любимая с доченькой погодка, и выглядело это всё очаровательно.

Позавтракав с аппетитом звездорыла, крот такой есть с 22 щупальцами на носу, мы после лёгкого чтения пары глав «Легионеров» пошли в город лёгкими шагами, сумки и сандалии на нас обеих непромокаемые ибо. Раз останавливали прогулку, потому как голод друг по другу был сильным, и мы баловали друг друга одновременно, мы рычали и плакали от наслаждения, снова и снова. На четвёртый раз отдышалась, искупаться было хорошей идеей. Море, и снова гуляем! Одеваться мы и не думали до самой Мамайки. Каринкин маршрут, но всё равно прекрасно!

Эпилог

Этот Новый год обещал быть крайне запоминающимся, как и все остальные с тех пор, как я и моя Катенька стали жить вместе. Моё счастье, родная и навсегда единственная в сердце. Как бы ни было чем-то особенным и новым, приятным для нас любить ещё и Кариночку с её юркой стрекозой Машенькой, тебя я люблю больше всего на свете! Каждый миг без тебя для меня — ад, слышишь? А с тобой моя жизнь — рай, а при девочках и вовсе чувствую себя с тобой самой защищённой женщиной из всех.

Я была в шоке, что смуглая королева и её стройная милаха испытывали к нам большее, чем дружбу. Зная о коварстве и той самой женской жестокости, я ревновала мою Катюшеньку, очень злилась, плакала, была готова ехать за тридевять земель или выжить эту милую пару, только бы мою любовь никто не трогал! Катюша, как оказалось, тоже. И маленькая Машенька была такого же мнения про нас, боялась за Кариночку. Боялась за свою любовь и радость, которую мы помогли ей найти. Но она оказалась смелее всех и сама пошла на сближение с нами. После страшной моральной «ломки» мы сказали друг другу обо всём, что наболело на душе, и всё было хорошо.

По инерции мы ещё несколько месяцев, а Машенька пол-года ревновала, но это сошло на нет стараниями самой Машеньки с моей Катюшей и Кариночкой. Теперь мы вместе даже на огромном диване или постели спим вчетвером, а несколько раз и вшестером. Да, с Кыйаарочкой и Сарочкой у нас особые отношения, ибо отделять от себя принцесс не хотим. Они помогли вылечить обеих наших девочек от трудоголизма и одержимости нашей охраной. Мы сами стали их охранять вместе с шаманочкой и еврейской принцессой, от принцесс нежную заботу и нередко охрану получаем регулярно, но спокойно и не в ущерб нашим общим отношениями, никакого фанатизма.

Довольные текущим положением, которого сами и добились, мы решили отмечать 23 июня не только как День отказа от ревности и день Рождения Машеньки, но и как просто день общей семейной встречи. У нас было много праздников, так что каждая новая пара добавляла по празднику, а именно день начала их отношений.

Таким днём оказалось 30 августа, начало отношений Ниночки и Леночки. К вящему удовольствию бойкой Кыйаарочки и Сарочки, в их доме мы все отметили это, но сегодня, днём позже, мы готовили и на Новый год, на 4 дня вперёд в итоге. Чтобы в праздник мы ни ногой на кухне! Даже Катюша была «за». Только ёлочки, долго-долго гулять, фотографировать, ласки, сюрпризы, салюты, подарки!

Первыми «по кухне» были мы с Катенькой, она старалась в мясных блюдах и курочках гриль, фаршируя их фиолетовым лучком и чесночком с белыми грибочками. Нежно целуясь в перерывах между наблюдением за курочками гриль — всеми 20 и потом на очереди было ещё 20.

При очередном поцелуе мы услышали ласковое: «Доброго утречка, солнышки ласковые, мы пришли вам обеим помогать и сменить вас, Кариночка и Машенька уже приготовили массажные постели и масло для всех и в душе разложили в лампы ароматического мыла, поэтому расслабьтесь в полную силу! Мы доготовим и сделаем жареного лососика с варёными камчатскими крабами, — они реально крабоиды, раки-отшельники, а не крабы, — на вечер, бочку сока виноградного и бочку вишнёвого Ольчик с девочками привезли нам!». Принцессы нежно поцеловали нас, вытерли нам лобики и личики, лобочки влажными салфетками и затем нормальными полотенцами, сняли с нас белые шапочки и фартуки, нашу единственную одежду, и надели их на себя.

— Караул передан, сослуживицы! — козырнули в шутку мы обе, пока шапочки были на нас, и к широким улыбкам «сменщиц караула» полетели в душ, откуда вышли почти часик спустя и начали помогать амазонкам с ароматическими свечками и накрытием столов.

Обе девочки-амазонки встретили нас с бурными поцелуями и к нашему удовольствию тоже не одевались. Любоваться ими и наслаждаться тем, что они «едят» нас обеих глазами, было очень приятно.

На узорчатых стенах были картины и медные на вид канделябры с ароматическими свечами, установили музыкальные колонки и несколько плоских экранов. Ну и транжира наша шаманочка, подумали бы мы, если бы все не предавались такой «роскоши». У нас дома такая красота есть теперь у всех! Мы все помогаем друг другу легко богатеть, бедных у нас не осталось. Начали всё Кыйаарочка и Зариночка, но потом мы все подтягиваем друг друга.

Мы накрыли вчетвером четыре же стола в огромной гостиной самой Кыйаарочки, она же их спальня с украшенной настенным алтарём огромной постелью на пятерых, минимум. Мы её опробовали с ними и вчетвером, и вшестером, и было прекрасно. Запах страсти из наших краёв не улетучивался никак, все наши дома им пропитались полностью. Скатерти все были явно на заказ и не белыми, а с вышитым зелёными и серыми нитками лесом и двумя вышитыми красным нашими охотницами на оленя каждая. Приглядевшись к каждой скатерти, мы узнали черты… наши с Катюшей, а также Кариночки с Машенькой, Василиночки и Всемилочки, а также Ниночки с Леночкой. Ну-ну, шаманочка, расспрошу тебя потом, почему вышиты именно эти персоны, а не другие. Что, тоже Ритуал наш проходили?

Да, ритуал Воительницы и Охотницы, Сэркхит и Булчуты. Мы с Катенькой сделали это полгода назад, остальные также? Мой шрам от от оленьего рога на плече и от ножа на левой ручке Катюшки теперь — знаки пройденного испытания, посвящения в так называемый Третий Возраст. И нашей паре по ритуалу муж-воин — она, а жена-охотница — я! Выходит, пары Ниночка-Леночка и Василиночка-Всемилочка тоже прошли такое и не говорят? Так-так!

В итоге объекты наших мыслей принесли огромные посудины, по одной на стол, и в каждой — по 5 курочек гриль. А потом пошли и на вторую «ходку» вернулись с огромными узорчатыми мисками с красной рыбкой и варёными крабоидами, обрамлёнными мандаринами и лимонными дольками, салатом всех сортов.

— Солнышки мои, девочки и правда прошли ритуал, и рассказать об этом можно будет лишь сегодня, когда это сделали Василиночка и Всемилочка! — ответила Кыйаарочка на мои вопросы.

— Понятно, тойоночка. Ёлочку как, мы нарядим или вы?

— Катюшенька, Мариночка, солнышки наши, мы пойдём готовить! — нежно поцеловали нас амазонки, не забыв по-хозяйски нас «полапать», и мы ответили тем же. — Нарядите с принцессочками ёлочку, с нас разные салатики, благо Кыйаарочка и Сарочка оленинки и оливок никогда не жалеет в готовке!

— Хорошо, Каринка, Машеньку прямо на кухне возьми на всю катушку, пока оленинка готовится! — засмеялась Катюша, а я начала целовать её со спинки, ушки и шейку.

— С огромным удовольствием, мои хорошие! — ответила уже ивушка-Машенька, поцеловав Катюшу вторично, а её античная королева — меня.

Кыйаарочка и Сарочка вздохнули, обнявшись, и бурные поцелуи мы им подарили не менее страстные поцелуи, чем амазонкам. Но они этим не ограничились и отнесли на ручках на кровать, где долго-долго целовали нас полностью от ножек до макушки. При этом они отводили наши руки при попытке их ласкать, не давая приступить к самому сладкому.

Мы «горели» их стараниями, и были уже готовы их «изнасиловать» обеих, а ещё больше — друг друга.

— Кыйаарочка, Сарочка, — тяжело дышала моя Катюша с жадным взглядом, а я еле не кричала «Возьмите нас!».

— Да, мои пушистенькие солнышки! — принцессы нам обворожительно улыбались и ласкали чашечки, не давая направить их голову ниже или к губам.

— Мы же вас сейчас возьмём обеих, изнасилуем, миленькие!

— Мы с огромным нетерпением этого ждём и уже минут двадцать вас провоцируем! — улыбнулась Сарочка, тяжело дыша и готовая сесть Катюше на личико. — Мы обе и для наших любимых амазонок, и ваши тоже!

Катюша усадила Сарочку на личико так, чтобы та смотрела на её бёдра, и та немедленно в огне удовольствия ответила моей супруге полной взаимностью. Также хотела поступить и я, но Кыйаарочка поставила меня «пантерой» перед Катюшей, и мой язычок начал неистово с сарочкиным на пару баловать ей и лоно, и попочку. Меня же шаманочка баловала сзади самым нежным образом, и мы с Катенькой «летели» не меньше четырёх раз. А, чтобы мне было удобно, принцессы одновременно с ласками положили мне под животик и грудь подушечки, чтобы мне не пришлось напрягать бёдра и руки, и легче было наслаждаться. Сарочка улыбалась мне и изгибалась от катюшиной ласки с криком, а я — от Кыйаарочки. Ласки попочки до Кариночки и Машеньки были для нас чем-то не тем. Мы стеснялись, но они научили нас, и теперь нас от этого за ушки не оттащишь!

Когда мы все отдышались, то втроём решили поблагодарить шаманочку за её фантазию и втроём взяли её. Сарочка на правах супруги взяла самое нежное, мы долго и не давая прекратить ласкали шаманочкины грудочки и попочку, гладили и целовали всё её сильное красивое тело. Она кричала и хвалила нас, а Сарочку усадила на личико и привела её к тому же, что недавно моя Катюша, но ярче.

— Фантастика, просто класс, милые мои ангелы, вы чудесны! Слаще нам только друг с другом и амазоночками! — бурно целовала наши губы эта милая пара. Тем более, что кухня также была источником очень приятных криков и стонов. — Их не обидим и пойдём готовить, чтобы тоже побаловать, а потом они придут к вам!

Мы представили всё это и с удовольствием поняли, что мы такими темпами после этого «акта в четырёх действиях» не сможем сегодня ничего больше в плане секса, но согласились.

Тем более, нам готовить много-много, придут же все наши. Почти все Магнолиды, кроме отправившихся в недолгую командировку чудесной Ниночки и Леночки, а Амалечка уехала с мужем на моря. Ничего, поздравим их и так. Зульфи будет, опять мужа «выпьет» досуха, так что её проводим и довезём до дома на кариночкиной машине.

А все остальные будут, благо Антошку умничка Ольчик всегда оставляет при праздничных визитах к нам Виталинке, и им очень хорошо вместе! Пускай его яжемамка не бухает коньяк, а перестанет тупить и найдёт себе в постель на постоянку что-нибудь приличное и трезвое, хотя с её пришмамаханностью это крайне маловероятно.

А готовить надо на нас шестерых, Зариночку и Олесечку, Айгулечку и Снежаночку, Танечку и Клавушку, Василиночка и Всемилочка отмечают вначале с чиновниками, а потом приедут к нам. Алёночкина тетрадочка тоже приедет, так что приготовить надо на три дня — мы не вылезем из дома Кыйарочки все за это время, секс, секс, прогулки и снова секс! Затем обсуждение планов, опробование всех подарков и опять секс!

22 человек всего, не считая гостей, мужей Амалии и Зульфии, Ксюши. Ладно, мы с Катенькой наготовим курочек гриль и салат сырный с грибками и оливками, вдобавок все фруктовые соки из Олькиной вишни тоже на нас. Машенька и Кариночка решили, что их парафия — картошечка всех видов и омлеты, бутерброды с икрой и зеленью, плюс варёные яйца с приправами и грибами, Кыйаарочка и Сарочка — еврейские рецепты по выпечке и салатик с оленинкой, плюс варёные крабоиды и прожаренный лососик с лимонадом. Зариночка и Олесечка обрадовали, что приволокут баранины, а Айгулька и Снежанка — козлятины и тоже баранины, всё это с чесноком! Будут готовить для нас сами, и спорить не давали.

— Наше мясо, мы и готовим, — говорили они по телефону, словно по сговору и безапелляционно, — вы и так готовите много вкусного, мы вам поможем!

— Девочки, вы подарков нам приготовили столько, что не знаем, куда девать их! — отвечала я Заринке, на что та лишь громко и сильно рассмеялась.

— Мариночка, скромность тебе не к лицу, такой умничке и красавице! — ответила смуглая кавказская девушка.

— Солнышки, разве мы плохо готовим? — в тон ей «жалобно» добавила Олеська. — Не обижай нас, или мы с мамочкой плохо готовим баранину?

— Блин, ещё одна «разве плохо готовим?» говорит, — пробурчала я и похвалила обеих девочек. У Катюши моей и у меня третьего дня подслушали приёмчик?

— Приезжайте скорее, миленькие, мы вас зацелуем! — улыбнулась я им.

— Кто кого, Мариночка, Катенька! — весело отозвалась Олеся, а Заринка пообещала «сюрпризик» лично мне и моей ненаглядной супруге. И девочкам тоже, ведь на новый год каждая дарит подарки каждой, плюс друзьям хорошим и нередко коллегам. В семье нас, Магнолид, 22 девушки, так что с каждой из нас — 21 подарок родным, подарок мужу Амалечки, Зульфии, Ксюши, коллегам каждой из нас — огромный торт и ёлку. Так что постараться надо, благо некоторые подарки можно делать в складчину, от нескольких девочек — один. В частности, от Ксюшиной тетрадочки и Кариночки с Машенькой подарок для меня и моей Катюшеньки будет один, но какой, они вредничали и не говорили.

Общую встречу назначили на шесть с хвостом вечера, так что старались навести марафет на дом по полной программе. После «акта поцелуев», обещанного принцессами ранее: Кариночка и Машенька охотно поддержали идею во всех деталях, и час мы «летали за облака к Жар-птице», она же фазан, все вшестером. Фазанов тоже подарили и чучел наделали каждая из нас, у Кыйаарочки год как хозяйство по их разведению… в доле с Августинкой и Марфой с Ией! Союз семей прямо!

Я очнулась с Катюшей на груди, а она улыбалась мне, прикрыв глазки и гладя всю-всю меня, я в раю! Рядом лежали и шептали друг другу много приятного на ушко красавицы: смуглая амазонка и её Машенька-виноградик, шаманочка и принцесса Израиля же целовали друг другу шейку и губочки, личики цвета помидора. И все мы были на одном огромном ложе, снова! В этом плане на сегодня всё, аж болело всё немного. Снова. Все в поту, но не было неприятного ощущения, не липкие, хотя волосы спутались и свалялись у всех, даже у Кариночки.

— Лапочки, вы просто класс! Нежности такой не видела никогда, как у нас, вас и наших с вами принцесс, девочки! Я поражена в самом приятном смысле слова! — сказала восторженно уже не взмыленная и спортивная Машенька, с алым личиком и блестящими глазками поцеловав в губы меня и Катюшу, а её пахнущая диким зверем Кариночка сделала то же самое. История повторилась с Кыйаарочкой и Сарочкой, а затем они поцеловали ещё нежнее наших амазонок. Они пахли зверем и олениной, которую готовили, что нам понравилось. Все четыре красавицы вдыхали и наш запах, сказав, что мы пахнем оливками и грибами.

Довольные, мы искупали друг друга и уже парами — нежность к девочкам одно, но к второй половинке превыше всего, без всякого исключения! — начали целоваться, а потом нарядились в домашние халаты из синтетического шёлка и взялись за уборку двухэтажного дворца шаманки все вместе. К пяти часам всё блестело, как стекло: оба аквариума с крабоидами и рыбками почищены, цветы обрызганы, алтарь над огромной постелью в зале-гостиной блестит. Его трогала лишь Кыйаарочка с Сарочкой и не давала трогать никому большею Все подсвечники блестят, бутылочки с ароматным маслом для нескольких десятков масляных ламп и кремень для зажигания огня под каждой из них, в камине трещат дрова с запасом и клещами-ухватом для подкладывания новых, массажные столы-постели, все четыре, и массажная комната, она же баня, тоже в полном порядке. Хоть сейчас топи!

Про Ритуал все честно сознались и «съехали» на то, что хотели рассказать об этом в Новый год. Мы поверили типа, не вредничали сильно. Леночка оказалась воином-Сэркхит в паре с Ниночкой, что забавляло нас больше всего.

Кариночка и обе принцессы решили сделать систему полива цветов автоматической в японском стиле и связанной с фонтаном во дворе, мы с Катенькой тоже так сделаем у себя в сдвоенном домике, где сами живём после новогодних праздников, а у тетрады Ксюши сама Кыйаарочка подсмотрела эту идею. Бассейн и душевые, все три, чистили Танечка и Клавушка, а у тетрады Ксюши они сделали это же самое вчера. Старательные девочки, им надо обеспечивать максимально приятное времяпрепровождение. Умницы!

К пяти вечера управились, привели себя в порядок, расставили вкусности, полчаса возились с огромной ёлкой трёхметровой высоты, но вместо типичных гирлянд были иные, — стальные и в форме висящих на тонких цепочках сильно блестящих листьев, в свете камина и свечей казавшихся сгустками живого огня, — сделанные самой Кыйаарочкой с Сарочкой, Карина и Машенька вчера вовсю помогали им.

Развешивали вшестером, вместо шариков были настоящие шишки с ароматическим маслом и блёстками. Ёлка тёмная была не срубленной, а живой, если что, и росла в гостиной около огромного окна со светом по правую сторону от прихожей-раздевалки, если смотреть на входную дверь из гостиной. Кухня огромная, была по левую сторону от этой самой двери, смежная с душевой, а та — с бассейном и баней, а стена бани была смежной со стенкой, около которой стояла ёлка — круговая планировка, так сказать.

А около двери на кухню — полукруглая лестница на второй этаж, а именно на галерею с деревянными перилами и книжными шкафами со столиками-тумбочками и стульями сбоку от двери уже с галереи. Дверь с галереи, в свою очередь, уходила в короткую прихожую без окон, но с тремя дверями — справа и слева двери вели в две спальни с маленькими совмещёнными с санузлами душевыми, третья — в склад для всякой нужной всячины. Стоит ли говорить, что все стены были в охотничьих трофеях, коллекциях всех типов в полочках под пуленепробиваемым стеклом, картинах и оружии, и не всё оно коллекционное? Такую планировку применяла дома и Кариночка, у нас попроще, но картины Ройо и Вальехо с Гигером и Бекиньским с Коннеттом и коллекции были аналогичными. Три сейфа в галерее сверху были тоже не декоративными, в отличие от двух на первом этаже.

В самой гостиной по обе стороны от огромной кровати стояли раскладные высокие диваны и окружённые ими со всех сторон четыре дубовых с сосновыми узорами стола с масляными глиняными лампами, за которыми можно сидеть удобнее, чем на стульях. Их-то мы утром и накрывали!

Гостьюшки скоро пришли, все принялись целовать всех без удержу. Заринка и Олесечка в чёрных со светлым воротом шубках и меховых шапках из енотовидной собаки, кожаных сапогах с бежевой оторочкой из того же меха, что и сами неброские шубки. Под всем этим мехом на обеих были лосины серые, но из натуральной кожи, и фиолетовые заказные блузки с седого цвета длинными шарфами.

Надо сказать, что тот же «стилист» был у Ксюшиной тетрады, лишь Алёнка была в роскошном полном лыжном костюме, причём, ярко-синем. Ксюша и её муж тоже очень отличались по одежде: на самой Ксюше было белое зимнее пальто и берет, сапоги серые, зимние. На муже была походная куртка и штаны, ботинки-берцы для охоты и зимняя лыжная шапка. Все, кроме Алёнушки и Ксюшиного мужа, были в черных тонких перчатках, на ней были синие и лыжные, ха-ха! С Новым годом дочку Динку и сеструху Мирославу кроха-Владочка поздравила раньше, так что волноваться не стоило.

Айгулька и Снежанка пришли позже, в красном с золотыми узорами спортивном наряде, шапочки и наряды с зимними кроссами тоже были алые с золотистыми узорами. Зульфия легко нарядилась в зимнее пальто серое и зимний брючный костюм, как и муж. На обоих — чёрные шапки и полусапожки.

Позже всех приехали Василиночка и Всемилочка, обе в серых волчьих шубах и хвостатых лисьих шапках-малахаях, сапожках без каблука и простых белых в серых узорах кофтах. Волков для этих шубок они сами добывали в лесу за Мёртвым шоссе, оно же охотугодье Горное, наравне с бывшей рощей за западе города, чемпионки!

Все с серебряными кольцами с узором-магнолией и ещё небольшими колечками из серебра с глазом, на всех шейках — тонкие цепочки из серебра с кулоном из сапфира. И серебряным узором в форме общеизвестной нам древней магнолии.

Танечка и Клавушка были дома, так что наши ярко-синие, все в ярких золотистых узорах длинные халаты на голое тело были… очень даже приличными.

Всем были рады, все разделись и разулись, и нашлись места для всех зимних нарядов в сплошь покрытой шкафами прихожей. Кыйаарочка могла бы принять куда больше гостей, если что.

Все поздравляли всех. О нашем сестринстве, хоть и без любовного и ментального — о Пожирателях и других им подобных Магнолиды уже месяц как знали и умели их видеть, научились шаманскому искусству и совмещали с современными знаниями, — аспекта, мужья некоторых барышень наших знали и уважали нашу крепкую дружбу. Точнее, они думали, что это просто дружба. Мы не разочаровывали их в этом, чтобы не шокировать и не разрушать отношения наших девочек, да и мои родители с Катинюшыми знали о «дружбе» как о приятельстве, и не более того.

Мы шумели, гудели, орали песни на все лады. Мужья все, как на подбор, принесли пиротехнику и браслеты с жемчугом для всех, как подарок всем дамам. Часто они ходили с жёнами искупаться, стоны были на уровне. Мы улыбались, наши девочки счастливы и довольны, для здоровья надо, мы не ревнуем! Мы их тоже не обделили: у всех семи мужчин подарками были часы из крутой стали походные, роскошные бритвы и прочие наборы для тур. походов с охотой. Никакого алкоголя и прочего такого, хотя в наборах охотника фляга с узорами на металле есть всегда.

Заринка и Олесечка приволокли с помощью курьеров много копчёной баранины с пряностями и сыром от знакомых самой кавказской воительницы, точно также поступили Айгуль и Снежана, но вместо баранины была козлятина и рыба всех видов. Тетрада Ксюши привезла много фруктов и хрустальные вазы для цветов вдобавок для каждой из нас. Ну, а подарочек мне и любимой на всю жизнь Катюше оказался белой, кипенно-белой машиной. Не лимузин, а полностью функциональная, для езды по городу и недалёким окраинам, и всё.

Мужья восхищались убранством дома шаманочки, хоть и не раз при видном нам, но не видном и лишь ощущаемом ими «мраке даже в дневном свете» оглядывались с тревогой. Но умница Кыйаарочка с Сарочкой успокоили их, в красках говоря про охоту и трофеи, и все расслабились. Сегодня про эту бесплотную мразь ни слова: сейчас и всю неделю у нас праздники, потом с ними будем разбираться! Больше скажу, на ура прошло их, мужчин, предложение запускать салюты и бурно отпраздновать охотничьи успехи всех девочек наших. Договорились всем ходить на охоту время от времени.

Муж Ксюши бурно целовал свою супругу, которую до этого жарко баловал в спальне наверху, как и муж Зульфии — свою супругу, а Антошка — Ольку в душевой. Ну, наши Владочка и Алёнушка — Алёнка в спортзале с двумя парнями и их женами, а Владочка с массажистом, — свою дневную потребность в «мужских гормонах» утолили ещё до встречи, так что всё нормально. Муж Ксюшечки и Зульфии, заезженные в хлам, покинули с ними наш дом после Нового года, но Ксюшечка вскоре вернулась обратно. Она-то с мужем виделась во всех смыслах лишь на работе, и жили они раздельно, брак и сам был изначально по расчёту, исключительно. В плане личной жизни вне работы и редких праздников они были и есть «сами по себе», так скажем. Муж для расчёта и гормонов с работой, а Алёночка с Олькой и Владой — для настоящей любви. То её, милую турчанку, они и звали в шутку «султаншей с тремя жёнами», а она называла «в отместку» часто каждую из своих ненаглядных красавиц.

В общем, едва наступил час ночи, все проводили, и все наши родные девочки, кроме вынужденно уехавших по работе в командировку, с нами начали праздновать по-настоящему. Секс всех девочек со всеми, кроме трёх «традиционно одиночных» пар — Танечки и Клавушки, Зариночки и Олесечки, Айгулечки и Снежанки. Далее и одновременно с этим вовсю делали и ассистирование неглиже, танцы без удержу и неглиже, музыка без проклятого ТВ с новостями и всемирной паутиной зла, бурный пир, снова секс и танцы, снова ассистирование неглиже, — салюты. В итоге всё снова пошло по третьему «кругу».

Разумеется, заканчивали мы каждый «акт», — и поклялись делать так всегда, — со своими половинками, отчего получалось лучше, чем когда-либо в иных случаях. Залюбили друг друга до состояния «тел». Все в поту были и потому искупали друг друга уже просто с нежностью, нахваливая, целуя и делая друг другу тёплые комплименты.

Отдельно скажу: Василиночка и Всемилочка всегда танцевали так, что взять их хотели все, но первыми это сделали мы с Катюшей так, как и они с нами. Остальные смотрели на нас четверых жадно и с криками повторяли всё. Кыйаарочка и Сарочка с нашей Машенькой и Кариночкой всех превзошли и залюбили друг друга до реального обморока. Мы же обе с нашими «партнершами по празднику» их зацеловали, поили соком и отвезли купаться, благо для этого сами сделали особые кресла-колесницы красивые на колёсиках. Ну, если девочка сильно крупная, и потому её нести на ручках трудно.

— Какие вы смелые, милые солнышки! — улыбалась нам любимый мэр города, когда мы отдыхали после близости с ней и её супругой, а потом друг с другом. — Вы такие чудесные умнички, и смелость мы обе всегда уважаем.

— Катюша, Мариночка, вы нас очень радуете, как и Ксюшечка, Алёнушка, Олечка и Владочка, а ещё больше — наши родненькие Ниночка и Леночка. Мы уже перед танцем узнавали, что им в командировке не докучает никто, а камеры и прослушку наш человек вынул прицельно. Приедут, залюбим их и никуда неделю пускать не будем. — Сегодня Всемилочка явно с желанием продолжить нашу ласку потянулась во весь рост, 195 сантиметров, на 15 сантиметров ниже Василиночки, а фигура у них обеих так прекрасна и велика, что рост этих девушке-титанов лишь их красит! Они сильнее любой девушки, что мы знали, крупнее по телосложению и чувственнее, хотя по последнему пункту моя половинка даст фору любой. Тепло улыбалась нам во все зубки, гладя волосы и целуя ручки, они мурлыкали для нас и положили на грудь личиками, меня Василиночка, а мою Катюшу — Всемилочка, и мы не были против!

— Всегда вам и вашим любимым, родным лапочкам поможем, и просто для общей компании обращайтесь почаще! — тихо шептала чарующим контральто мне на ушко Василиночка.

Нас «накрыло», и мы вшестером — я с Катенькой, наши амазонки и принцессы, — начали их вшестером ласкать и полностью удовлетворять. Их огромные бёдра и грудочки, пропорционально крупные и от этого не менее красивые попочки и лепесточки, мы ласкали и любовались во все глазки! Нам всем это нравилось и было нужно, так что обе титанши-охотницы были на седьмом небе от удовольствия.

— Девочки-волшебницы, идите к нам, мы вас заласкаем же с любимой! — готовили нам они и укладывали нас к себе на личико, давая нам самое сладкое. И получилось очень вкусно: пока девочки лакали одну из наших пар, две другие благодарили их за удовольствие наших любимых девочек.

Ксюшечка и её супруги смотрели во все глаза и улыбались, твоя между собой не меньше нашего.

Так хорошо, что новое положение в городе официально из 62500 человек народа, а неофициально все 73000, но ладно, - на всё про всё не испортило чудесных девочек, это нам приятно больше всего в них обеих. С нами они — просто милые, высокие и красивые девочки, а не мэр и глава рыбного производства, подруга грозной Августины, которая соседним городом владеет уже безраздельно. Кстати, только в Катюшин ресторан они обе теперь направляли заказы на банкеты, так что не бедствует моя жена однозначно. Кариночка тоже, ха! Машенькин массажный салон пополнился массажистом Гауром, дальним родичем Карины он лучший из всех два года, все местные дамы от него в диком восторге, особенно, зам. самой Машеньки, Зинаида.

Восторг этот перешёл в свадьбу, двое детей уже. Машенька и Кариночка были свидетелями на их свадьбе. Не хуже был и Коля, массажист из Алёнушкиного спортзала, так тоже свадьба моими стараниями с близкой родственницей Карины же, Адой, тоже массажисткой. Сын, Толя, пловец, будущий олимпиец.

Отдельно о Диночке, дочери Владочки. Она поздравила её и воспитывавшую её в двухлетнего возраста сестру-близняшку Мирославу так, что те остались дома и к нам не приехали, но Ксюшины девочки с ними в приятельстве. Дина уже знает, кто её биологическая мама, но не злится: Владочка всегда занята работой и не только, а Мирослава не работает почти, муж помогает и сам учит дочь. Так все говорят, что мама и тётя поменялись местами, но никто не против такого. Все остальные знакомые уверены, что именно Мирослава — Динкина мама, а Владочка — родная любящая тётя. Про личную жизнь и чувства Владочки из них никто не знает, это совершенно нам пока не надо. Чтоб не отвлекать от главного.

Искупали наших принцесс и амазонок мы, а они — нас, не слушая протесты. Мы все четверо, как и принцессы с амазонками, уже ничего не могли, так что просто хвалили друг друга и ухаживали друг за другом…

Ксюшина тетрада после не менее десяти «жар-птиц» подряд была вообще неутомимой: целовали нас без ревности и с жаркой похвалой моей с катиной решительностью, принесли нам всем и себе горячего каркаде и мяса. Мы всё съели, как будто из голодного края приехали, а Ксюша и Алёна самым горячим образом пригласили нас шестерых — меня с Катюшей, принцесс и амазонок — пожить у них недельку после второго числа января, не считая уборки у нас в домах.

— Мы сами у вас дома уберём и закупим, наготовим много вкусного. Нам очень нужно ваше присутствие у нас дома, хотим вас чувствовать рядом, милые! — Алёнушка была убедительна, а гладящая нас миленькая Владочка и Олечка и вовсе убедили нас согласиться. Мы все часто живём друг у друга.

Настал — к трём ночи — итог всего праздника, а именно вручение подарков: уже упомянутая ранее машина нам с Катенькой от Ксюшиной тетрады и принцесс с амазонками, от Василиночки и Всемилочки мне и любимой супруге достались по изящному серебряному колье с алмазами. Им мы ответили серыми, украшенными красными астрами и страстоцветами дамскими шляпками, что им было приятно.

От Зариночки и Олесечки с милой Айгулью и Снежанкой тоже мы получили совместный подарок: сделанную ими лично колонну с масляными лампами и единой системой зажигания масла. Класс, что они вместе могут делать нечто такое. Сказали, её установят с помощью надёжных людей у нас в садике, чтоб нам вечером под открытым небом не зажигать вручную свечи. Просто в воронку сбоку залили много масла, и двухметровая изящная колонна из нержавеющей стали, вся в кольцевых рядах узорчатых масляных ламп из глины будет гореть сплошным узором из масляного огня от пятидесяти ламп! От дождя всё это великолепие спрятано под напоминающим сложенный из больших листьев зонт и навесом из нержавейки.

Мы ответили Ксюшиной тетрадочке, кроме Алёнки, и амазонкам тоненькими золотыми браслетами с кулонами на запястья, а Алёнушке — её любимое тиковое дерево в виде привезённого заранее короба с брусками из него, а также, уже от имени всех Магнолид, полный набор инструментов для резьбы по дереву и кости. Алёнка носит лишь вырезанное ей лично!

Танечка и Клавушка подарили всем по иссиня-белой розочке в горшочке, что было мило всем. Им подарили разное: платья на весь год от всех, кроме меня и Катюши. От нас же им достались серьги с антрацитом. Кариночку и Машеньку, как и Зариночку с Олесечкой, мы легко поздравили длинными вечерними платьями из синих и золотистых шелковых нитей, которые формально скрывали чудесное тело, сугубо и чисто формально. Платья, в общем.

Ниночку и Леночку ждёт иной подарок, и он тоже от всех нас вместе: два серебристых с чёрными мотоцикла, а-ля рокерские. Они обе мечтали о таком, и и мечтания их сбылись. Они же всем уже приготовили подарки, именные спортивные костюмы с кроссовками — они знали, как и все мы без исключения, размеры и фигуры с предпочтениями в еде и аллергиями у всех Манголид.

Зульфи и Амалия — греческая умничка потом, когда с морей уехали, — получили от всех полный туркомплект одежды и обуви с крутыми инструментами, чтобы легче заниматься всеми походами и раскопками, все открытые ископаемые виды называли в честь кого-то из нас, что и было подарком вкупе с репликами самих ископаемых. От обеих замужних умниц, скажу прямо. И от моей гениальной умнички Катюши, лично для всех — по реплике картины Бориса Вальехо. Вообще олоеся всех приучила к картинам этого художника, Катюшечка моя - к Гигеру, а я - к Бекиньскому!

Нам это к нашему смеху и на удивление серьёзному вниманию принцесс напомнило Ильменову и её любимую, нашу подругу. Потом оказалось, что эта-то мысль верна. Но об этом можно рассказать потом, подарком все были довольны, и платий нам подарили аж шесть, по три вечерних чёрных с золотыми узорами каждой.

Салюты от парней и друг друга — мы поздравляли все и всех из нас таким подарком тоже! — завершили новогоднюю ночь, и в четыре ночи мы после взаимных поцелуев с купанием удовольствием уснули в комнатах и на всех диванах с постелями. Моя Катенька на правах «королевы» была со мной вместе на руках уложена на диванчик около ёлочки, Каринка и её Машенька-ивушка — рядом с нами, как и принцессы.

Кстати, Катенька презентовала мне свой рассказик. Вот он, весь текст.

Глаза любимой, а ушки мои.

Две милые девушки в зелёных вечерних платьях и шнурованных высоких сандалиях в тон платьям сидели на просторном сером диване, держа друг друга за руки. Одна, пышнотелая и крутобёдрая блондинка с зелёными глазами, Мерилин Монро вешается от зависти и смотрит снизу вверх, вторая — полная противоположность первой, худощавая шатенка с тёмными глазами невысокого роста. Лишь тонкие длинные пальцы и нежность была у обеих девушек общим, и светлая кожа, не любящая загар.

— Екатерина Вячеславовна, Вы окончательно решили родить для Марины Кирилловны дочь как супруга. Не стану уточнять это снова, поэтому перейду прямо к делу. Какие признаки Вы хотите видеть, и Ваша супруга, у ребёнка?

— Внешние, доктор, или внутренние? — тихо уточнила шатенка, а её половинка обняла её, гладя прямые тёмные волосы. Впрочем, сама Екатерина, выбравшая роль матери, не осталась неблагодарной и обняла Марину за талию, улыбнувшись.

— Вначале внешние, Екатерина, внутреннее будет зависеть от этого и наоборот, организм — единое целое, как я Вам говорил на ликбезе, — усмехнулся доктор-генетик Конрад Касьянович, через руки которого прошли многие и многие пары. Бесплодие, как и наследственные болезни, уже несколько десятилетий не существовали, и его старания не были на последнем месте в этой отрасли. Сам седой мужчина в белом костюме без намёка на следы лысины — ГМО убрало вместе с сахарным диабетом этот его семейный недостаток, как и у его отца-нейрохирурга, — ростом 185 сантиметров и смуглый, три дня просвещал девушек. Он поведал, что дети друг от друга — это не только ответственность и все детали материнства, но и некоторая непредсказуемость.

— Хотим, чтобы глаза были, как у моей супруги, зелёные и большие, а форма ушей и лица — мои. Да, глазки любимой, а ушки мои. Рост — среднее между моими 165 и мариночкиными 182, сложение крепкое, мышцы сильными, чтобы развился боевой характер, — ответила девушка. — И без лактозной недостаточности моей.

— И смуглую кожу, чтобы загорала дочерна, но не негритянкой сделайте, — улыбнулась Марина, гладя доктору в глаза.

— Лактозную недостаточность могу Вам исправить в приложении к прочему, Екатерина Вячеславовна, как и дальнозоркость. Да, я вижу это профессионально, Вы очень характерно смотрите. Вашу дочь без этого изъяна спроектируем и Вас от него можем вылечить за день, лёгкое ГМО, и всё.

— С удовольствием, доктор, но вначале решим вопрос ребёнка. — Катя едва не смеялась, тем более, что ей дальнозоркость уже вылечили месяц назад, а привычка характерно смотреть ещё просто-напросто не прошла.

— Хорошо, Екатерина Вячеславовна, проект создан, Ваш биоматериал уже сортируется аппаратурой, и вскоре эмбрион будет готов. Для его успешного роста в Вашем естестве, как и для формирования полноценной плаценты — всего, нужного для стандартного вынашивания здорового малыша, — даю Вам с подробной инструкцией курс препаратов на три дня. По завершению жду Вас в процедурной, Вам подсадят эмбрион и проведут трёхдневный курс капельниц для полноценного приживления будущего ребёнка. И всё, готовьтесь вынашивать Вашу дочку, к материнству.

— Хорошо, что так отлажена методика, Конрад Касьянович, — грудным голосом ответила блондинка, держа Катю за руку и гладя её плечи, та немного нервничала, но держалась молодцом. — Я предлагала стать матерью, но моя радость решила сама. Следующий ребёнок будет выношен мной.

— Хорошо, — доктор улыбался, вручив паре оранжевый маленький коробок с устойчиво зафиксированными внутри лекарствами и таймером, который показывал сроки приёма конкретного лекарства после извлечения первой таблетки. На обратной стороне крышки была схема, что и когда, в какой последовательности принимать, нужное лекарство на схеме подсвечивалось ярко-синим, ненужное — тускло-чёрным.

Девушки грациозно встали, поблагодарив доктора и пообещав ему торт со званым ужином, если всё будет хорошо.

— Хорошего вам вечера, девушки-красавицы. Вырастите достойного человека, такого же, как вы сами.

— Непременно, Конрад Касьянович, Вашим детям от нас привет, и сыну, и дочке, — рассмеялась звонко влюблённая пара, идя гулять в парк. Марина знала о докторе всё-всё, и дочка Кристина была её знакомой, медсестрой в реанимации. Подстраховка и знание собеседника всегда помогает, если что!

— Кристина будет бойкой, Марин, — говорила потом Катя на руках любимой, когда та несла её на пляж отмечать, благо у подруг они побывали на званой вечеринке и переоделись в вечерние походные костюмы. Провести ночь им обеим хотелось на пляже, благо преград этому в виде так называемой морали и сопутствующему ей криминалу с пьянством и наркоманией уже давно не было, и отмечали девочки свои 56 и 59 лет. Старение тоже было побеждено в немалой степени, и теперь в 100 выглядеть на 30 — норма.

Таков рассказик, мне очень и очень понравился.

Ксюшина тетрада, долго «плавала» в бассейне и уснула на постельках около него. Василиночка со Всемилочкой уснули там же. Они до этого вместе затопили баньку и полчаса не выходили оттуда, заезженные друг другом. Лишь потом они пошли к тетраде Владочки поплавать. Там же перед мирным сном в верхней спальне также парились со страстью Зариночка и Олесечка, а вот Айгулька и Снежанка миновали баню и сразу пошли наверх. Уснули они там после выразительных криков.

Все мы пожелали друг другу самого тёплого, и моя милая, ненаглядная Катюша бурными поцелуями отправила меня в нирвану и потом в сон. Вместе с собой, такой нежной и такой крохотной, как хрустальная фигурка. Хотя девочки нам очень нужны и любимы, но ты, Катенька моя, нужна и любима мной иначе и гораздо сильнее, больше всех на свете вместе взятых! Как и сами девочки в парах и тетрадочках — друг для друга. Никому не отдам ни за что тебя, нежная Катюша моя единственная и родная!

Послесловие

...Вселенная сотворена не для одних людей, жизнь проходит странные фразы, и первый инстинкт у разных биологических видов - уничтожать друг друга. Несомненно, мы казались Хозяину такими же жуткими, как и он - нам. Мы только дотронулись до сундука с накопленными природой тайнами, и я содрогаюсь, думая о том, какие ещё сюрпризы хранятся в этом сундуке.

- Это верно, - сказал я, радуясь пробуждению моей исстрадавшейся души, - но люди будут достойно преодолевать препятствия по мере их появления, как они делали испокон веков. Зато я теперь полностью понимаю ценность жизни и любви, и все дьяволы, вместе взятые, не отнимут у меня этого сокровища.

Гордон улыбнулся.

- Быть посему, дружище. Теперь самое лучшее - забыть все недавние страхи, потому что впереди - свет и счастье.

Роберт Говард. Хозяин судьбы.

Вот и завершена книга. Очередная. Продолжения, как многие поддаются искулению, я писать не буду. Свой вклад я внёс, а дальше - ваша очередь, ребята.

Персонажей всех я отпускаю в самостоятельную жизнь, так сказать. Пользуйтесь, как остальные авторы - Конаном-киммерийцем от Роберта Говарда. Только с условием, строго обязательным. Никогда не упрощайте и не опошляете их, как сделали другие авторы типа Перумова и де Кампа со знаменитым варваром! Пришла пора других историй, намного лучше и даже порой содержательнее этой.

Что в реальности случится с таким городом и такой бизнес-империей? Получится ли локально управлять по факту долго, если местные будут получать мзду и иметь свой навар сверх того, или же скоро точку поставят на всём этом инстанции повыше после опохмела, рассказав в СМИ потом об успешном обезвреживании нескольких ОПГ с премиями непричастным и наказанием (не)виновных всех видов? На этот вопрос ответите уже вы, я этого делать не буду!

Вы можете другое спросить: почему я выбрал в качестве персонажей лесбиянок, почему расписывал их оргии и жизнь вдвоём-вчетвером? Ответ будет однозначным и кратким, как напалм, по выражению одного человека: это было сделано специально, как группа «Тату» в своё время, чтобы так выделить моё повествование из списка прочих, на него похожих. А также, чтобы привлечь любителей эротики, чтобы они запоем читали и рекомендовали прочим. Более важно то, что я в жизни - мужчина «классический» на все сто процентов. Единственно по этой причине описание в таких «лунных» красках мужских особенностей анатомии-физиологии и действий мне несколько неприятна, а женских - запросто. А я не делаю и не буду делать то, что мне отвратительно или неприятно.

Вот и всё объяснение, весь глубинный возможный и реальный анализ! Как и то, что неизвестный город N и город-сосед во многом скопирован с известного мне по историям родственников тихого Новоаннинского посёлка и соседней с ним деревни в неброской  на первый взгляд Волгоградской области, где начали массово строить магазины и прочие немаленькие ТРК с 2005-го года.

И это реально. Скажем так, опиши я «обычные» пары, результат, не считая «тетрад» и прочего в таком духе, был бы не хуже по созданию единой «семьи». А то и лучше - по личному опыту общения с лесбиянками скажу, что они бы поругались мгновенно, и никаких семей бы  в жизни и отдалённо не получилось. Тут нужен мужской, а именно воинско-братский (феминистки, заткнитесь и шарахнитесь головой об косяк, ибо ваши сообщества всегда и во всех смыслах больше на змеиные клубки и кучу пауков в банке похожи!) типаж ума и нравов. И эта практика «семей» верна, так проще обороняться и захватывать влияние, что было доказано реальной Историей много-много раз. Вы попробуйте самолично и в этом легко убедитесь.

Единственное напутствие по поводу этой и не только этой истории у меня такое. Пускай пример Ниночки и Леночки с её семьёй по единству с родными будет и вашим примером доброты тоже, а уж кто с кем чем занят... Это вторично, главное тут -  единство не ради чего-то или за что-то, а именно единство просто, без повода! Повод уже показывает, что в отношениях нет «сердца», и они распадутся, как падает само по себе или при любом ветерке дерево со сгнившими корнями. Каким бы прочным и красивым ни был его ствол.

Сила и дух, жизнь, - в нас самих, во всех без исключения. Творить свою судьбу мы можем только сами, и любой фатализм, вера в авторитеты и гнёт под предлогом безопасности и миропорядка - смерть именно настоящему гражданину мира. Без кавычек, форма тлен и мираж, содержание - всё.

И именно «сердца» и самого себя лишить с идиотским фанатизмом хочет вся так называемая современность, религии с богами и без. Именно самости, своего «я», которое ценнее всего для каждого. Не позволяйте им это сделать! Нет ничего ценнее твоей жизни, тебя самого. Толку гибнуть жертвой, делая себя орудием, если ты не можешь сам или сама пройтись по аллее парку, обнимая любимого парня или девушку, не важно.

Хороший солдат или воин, что ещё круче, если что, не должен хотеть гибнуть. Он должен хотеть убить как можно больше врагов, чтобы вернуться к родным живым и здоровым, вкушая жизнь, которую ему должны сделать раем на Земле. И то же относится ко всем нам, не должно быть отверженных, изгоев за не тот цвет волос-глаз-кожи или нацию с прочими вторичными признаками. Это тупик, разделение всегда истощает и разделяет, губя лучшее в нас.

Как говорил Кэйдара из одноимённого фильма 2011-го года, «я бесконечно люблю человечество, потому что верю в него. В каждом есть сила. Надо только осознать это, чтобы почувствовать её в себе. Именно поэтому нет смысла верить в божественную силу. Она опасна тем, что люди перестают верить в себя!».

Так вот, будьте едиными, всегда цените свою жизнь и жизнь других, по-настоящему. Общество состоит из нас, а не из массы, так что, когда каждый будет таким, общество станет таким всё и останется таким! Любите их всех, как себя, и они все пускай делают так. Во всём мире и вселенной. Это для всех нас одинаково важно!

На этом, в завершение книги я скажу следующее: мы увидимся на страницах следующих моих и ваших книг, которые мы будем изучать и находить, писать! И не только книг, надо сказать. Творите всё, что действительно хотите создать, без любых рамок и моментов. Истинное творчество превыше времени, места, любых форм и правил!

Жизнь сама по себе и, особенно, её творческая, экспансивная первосущность священны!

Страница книги Цветущая Луна в интернете

Table of Contents

1 Вступление

2 Часть 1

3 Часть 2

4 Часть 3

5 Часть 4

6 Часть 5

7 Часть 6

8 Часть 7

9 Часть 8

11 Часть 9

12 Часть 10

13 Часть 11

16 Часть 12

17 Послесловие

О книге