# Силуэт, мелькающий меж фаз

Agsayt

Страница книги <https://1.selflib.me/siluet__melkaiuchii_mej_faz>

Глава 1. Незваный гость

– Огонь по цели! – заорал Викар команде, вскочив с кресла, как ошалелый.– Есть! – мигом отозвался артиллерист и, нажав пару кнопок на панели, выпустил один из снарядов.

– Пустить импульс Хоггса! Немедленно! – сразу же скомандовал капитан, со всей силы сжав кулак в надежде, что им повезло.

Все члены экипажа – и в частности находившееся на мостике – почувствовали лёгкое тепло внутри себя, оставшееся после прошедшей сквозь них невидимой волны, исходившей из главного реактора. И пусть все уже привыкли к этому, но в такие минуты она носила с собой некое волнение, может быть, для некоторых даже страх, ведь именно в подобные моменты стоял лишь один вопрос, состоящий из единственного слова, мелькающий у всех членов экипажа: «Выживем?..».

Даже Ноэль Викар, прошедший за свою долгую службу множество стычек с «Призраками», так и не смог избавиться от этой маленькой молниеносной мысли, вонзающейся, словно разогнанная до сверхсветовых скоростей тончайшая игла. И пусть волна прошла уже целую секунду назад, но тот звериный страх, столь сильный и оцепеняющий до самых костей, сжимал его горло, мешая сказать единственно важную команду в такой ситуации… И как бы не были сильны попытки прорваться сквозь эти оковы, в итоге он сумел еле слышимо прохрипеть лишь два слова:

– Что там?..

– Ничего… сэр… – замешкавшись, ответил фазист и секундной спустя радостно и во весь голос выкрикнул одно единственное, но полное счастья слово: – Живы!

Команда ликовала, вскочив со своих мест, обнимаясь, плача и восхваляя богов за дарованный шанс. Все радовались ещё одному дню своей жизни так, словно он для них последний. Из всей это картины выделялся лишь капитан, рухнувший в кресло, словно титан, и в бессилии свесивший руки. Закрыв глаза и запрокинув голову, он мог думать лишь об одном: «Как же всё так произошло?». Викар надеялся, что они не единственные выжили в этой бойне, но глубоко в душе знал ответ на неозвученный вопрос...

– Кимур, пусти сверхглубокий импульс Хоггса, – приказал он и, на секунду задумавшись, более обречённым голосом добавил: – мы должны найти выживших. Может кто из них рискнул выключить реактор и войти в тень для выживания…

– Есть пустить сверхглубокий! – моментально отреагировал до этого обнимающийся с товарищем Кимур, усевшись за консоль и углубившись в её настройки.

– А ты, Торкиль, свяжись с Цирсисом. Узнай, в порядке ли они и требуется ли им помощь. – Опять призадумавшись, капитан вполголоса пробормотал под нос: – Не нравится мне последние секунды нашей связи…

- Так точно!

И пусть в этой битве они и выжили, но потери оказались фатальными. Всё, что точно знал Викар – из девяти кораблей живы лишь они одни. Так же он понимал, что, если учитывать небоевой характер этого задания, число «Призраков» оказалось слишком большим для стандартной стычки. Это уже было не его дело, да и он не тот человек, что должен искать причины. Сейчас перед ним стояла одна единственная цель – уберечь экипаж! Это всё, о чём мог сейчас думать капитан спустя три часа непрерывного боя и бесчисленной смены их фазы.

– Сэр! – прервал его мысли Торкиль весьма волнительным голосом.

– Докладывай!

– Цирсис не выходит на связь.

– Импульс тоже ничего не выявил! – добавил Кимур, тяжело выдохнув после этого.

– Понятно… – Викар всё понял, да и говорить тут нечего на самом деле.

С самого начала было понятно, что выжить шансов почти нет, но его кораблю, его команде, удалось попасть в те десятые проценты. Всё, что ему оставалось – внести в журнал командира одну простую запись: «Выживших нет».

Эта тяжёлая битва, или скорее бойня, где ставка – выживание, выбила всех из колеи. Оглядывая мостик, капитан отчётливо видел уставшие, пусть и радостные, лица своего экипажа. Им требовался отдых, но настоящий отдых был возможен лишь на станциях, а тут, в небытие… Всё, что Викар мог сделать – дать пару часов отдыха некоторым из них и ввести смены, пока они будут добираться до базы. Он так и собирался сделать, но как только привстал с кресла и открыл рот, тут же почувствовал, как сквозь него проходит тёплая волна… Не со стороны их реактора… Выжившие?!

– Кимур, проверь совпадения по волне с нашей базой данных! Торкиль, сразу после этого попробуй связаться с ними! А ты, Хонк, на всякий случай приготовь орудийные системы! – быстро раздав команды, капитан замер в ожидании.

– По базе ничего! Сигнал неизвестен!

– Как это возможно?! – в изумлении вскрикнул Викар, смотря потрясёнными глазами на Кимура. – В нашей базе находятся все судна, пребывающие в фазовом пространстве! Все когда-либо созданные! И ты говоришь мне, что ничего?!

– Так точно!

– Торкиль! – капитан перевёл хмурый взгляд на связиста.

– Есть! Неизвестный борт, отзовитесь и назовите свои позывной!

– Кимур, проверь нашу фазовую разность! Нужно понять, насколько они представляют для нас опасность! Хонк, готовься к залпу! – Викар ощущал опасность, ибо все его чувства были обострены в виду недавних событий.

– Сэр, тут какие-то странности... – Кимур смотрел на данные консоли, и его взгляд говорил о сильном удивлении, вызванном этими показаниями. – У нас нулевая разница… Они на нашей фазе!

– Неизвестный борт, отзовитесь и назовите свои позывной, цель и причину вхождения в нашу фазу! Неизвестный борт, приём! Повторяю, назовите свои позывной, цель и причину вхождения в нашу фазу! – моментально отреагировал на это Торкиль, но ответа всё ещё не следовало. – Капитан, совсем глухо! Никакой реакции!

– Кимур, дай нам разницу хотя бы в два процента. Хонк, сразу же стреляй, как достигнем её.

– Ес..

Всех прервала неожиданно завопившая система безопасности корабля, выключившая белый свет и сменившая его красным. Искусственный интеллект сигнализировал о бреши в безопасности - на секундочку - военного корабля, а точнее о том, что неизвестное судно самовольно установило связь между шлюзами. Говоря простым языком, не требуя разрешения на состыковку, неизвестное судно взяло и сделало это. И это показалось всем в крайней степени странным, особенно для капитана, впервые встречающегося с таким. Оно и не удивительно, учитывая мощный военный фаерволл, который просто невозможно было обойти с его ИИ и постоянно генерирующимся ключом на основе нейронных сетей.       Викар тоже устал, потому отреагировал на происходящее не сразу, но как только он вернулся в свою колею, тут же отдал приказ о срочной мобилизации команды быстрого реагирования, которая в течении тридцати секунд должна была стоять у входного шлюза в ожидании незваных гостей.

Капитан пытался найти в своей голове хоть какой-то возможный сценарий дальнейших событий, начиная от, как ему казалось, бредовой попытки захвата корабля пиратами – коих на его памяти никогда и не было –, до, пожалуй, самой безумной – выжившие члены экипажа из их конвоя. И таких подобных сценариев, столь отдалённых от его опыта, он прокрутил в голове более десятка за эти тридцать секунд. Каждый из них разбивался об одну и ту же скалу – обход военной защиты. С большей вероятностью Викар предполагал, что их ожидает опасность.

– Вывести шлюзовую камеру на главный экран! – скомандовал он, всё ещё не решаясь сесть.

Группа быстрого реагирования к этому моменту подошла к шлюзу. Раскрыв переносной щит и поставив его рядом с концом коридора, несколько бойцов расположились за ним, остальные же спрятались за углами, нацелив винтовки в сторону двери. В воздухе повисло напряжение, и все в ожидании грядущего напряглись пуще прежнего.

– Есть контакт! – прокричал лейтенант по внутренней связи, стоило двери открыться.

Ко всеобщему удивлению из-за двери вывалился молодой человек в красно-чёрном одеянии, слегка похожем на мантию, но более стильную. Стоило ему упасть на пол, как группа быстрого реагирования тут же метнулась к нему, наставив свои дула в лицо неизвестного, при этом скрутив того и прижав к полу. В это время он брыкался и что-то кричал всем, но лишь спустя пять секунд лейтенант наконец-то обратил на это внимание и пришёл в ошеломление.

– Капитан! – связался моментально с мостиком лейтенант.

– Докладывай, Броук.

– Задержанный говорит, что через минуту его судно взорвётся!

Капитан от услышанного на секунду завис, пытаясь переварить информацию уставшим разумом. Взрыв реактора Либера гарантированно уничтожал всё находящееся на одной фазе с ним, а также «волна», образующаяся в следствии этого, задевала всё вплоть до шестидесяти пяти процентной фазовой разницы. И время, если тот человек не обманывал, играло против них.

– Кимур, срочно инициализируй протокол «Падение» и выводи нас на семидесятипроцентную разницу!

– Сэр, но этот протокол только для чрезвычайных ситуаций и не рекомендуется к использованию! Да и времени у нас не хватит на зарядку реактора на такие проценты! Всё, что я могу дать – пятьдесят восемь процентов, но даже это слишком большой фазовый сдвиг! Мы не знаем, какие будут последствия! Каждая секунда забирает у нас два процента!

– Да что же это такое?! – с трудом сдерживая панику, сквозь зубы рявкнул Викар и, повалившись в кресло, закрепил себя и отдал чёткую и единственную команду: – Экипаж! Всем принять боевое положение и закрепиться максимально надёжно! Мы инициализируем протокол «Падение»! Да поможет нам Бог…

Паника моментально разошлась по всему кораблю, и все, буквально каждый член экипажа, спешно торопился закрепить себя в ремнях безопасности. Все делали то, что должны были делать во время выполнения этого протокола, который, на памяти Викара, никто из возвращающихся никогда не применял. Это могло значить лишь две вещи: никто его не использовал, или же никто из тех, кто его использовал, не вернулся. Единственное, на что хотелось надеяться капитану, что второй вариант к ним не относился…

– Броук, срочно закрепитесь, да посильнее! Не смейте упустить нашего гостя!

– Есть! Вы слышали приказ, бойцы!

Счёт шёл на секунды. Пространство вокруг уже начало извращаться, но не так, как обычно. Волны, исходящие из реактора Либера, постепенно заполняли собою всё пространство. Всё начало то сжиматься, то расширяться и скручиваться в спираль бесконечной длины, где конец рубки, находившийся буквально в десяти метрах от кресла капитана, улетал на целые километры вперёд, вновь возвращаясь назад и чуть не прилипая к носу Викара. Привычные цвета меняли свои оттенки, играя безумными красками и сплетениями оных. Даже сам разум запутывался в бесконечных тропах своего же естества, теряясь в этом лабиринте человеческого сознания.

В итоге ни разум, ни тем более глаза Викара уже не могли воспринимать и понимать то, что они «видели»...

Сквозь тьму капитан услышал вой сирены. С трудом открыв глаза, он почувствовал тяжесть в голове, стремительно тянущую его к полу. Голову словно сжимало в титановые тиски. Зрение всё ещё барахлило. Попытки сфокусироваться хотя бы на своих руках ничего не приносили, а попытки встать сразу же обернулись неудачей, в следствии чего он повалился на пол. Впрочем, валяние ему казалось чем-то блаженным, учитывая холод, исходящий от металлического покрытия. Постепенно Викар стал приходить в себя, слыша не только сирену, но и голоса членов экипажа. Возможно, это и стало самой весомой причиной столь быстрого поднятия на ноги.

Когда он окинул взглядом мостик, его взору предстала неутешительная картина. Некоторым, наверное, повезло больше, и они всё ещё находились в отключке, но остальные… Часть из «стоящих» на ногах вовсю блевала чуть ли не в каждом углу. Другая же просто свернулась в позе эмбриона не в силах что-либо сделать. Последние же… Пусть их и мало – из тех, кого лично видел Викар –, но всё же больше походило на съезд с катушек.

И Викар понимал, что упускает какую-то делать, но вот какую?.. Стоило ему вспомнить, как он пулей метнулся к креслу и, вновь пристегнув себя, включил громкую связь:

– Не расслабляться! С секунды на секунду произойдёт взрыв, и фазовая волна попадёт по нам! Крепите тех, кто в отключке, если можете! Всем держаться!

Через десять секунд после сообщения корабль резко тряхнуло, да столь сильно, что те, кто не был пристёгнут, долетали аж до потолка, ломая конечности и рёбра. Викар понимал, что жертв среди личного состава не избежать, но больше надеялся на то, что им хотя бы удастся выжить. Когда всё стихло, он отстегнулся и побежал проверять экипаж. Пострадали многие, и те, кто мог стоять на ногах, помогали остальным.

Дойдя до консоли Кимуры, Викар похлопал того по щекам в попытках привести в чувства. Молодой фазист пребывал в бессознательном состоянии пристёгнутым к своему креслу. Капитан осторожно осмотрел его, приметив лишь несколько ушибов и не более. Вернувшись к капитанскому креслу, он достал небольшой флакон, который поднёс к носу Кимуры, отчего тот наконец-то пришёл в сознание.

– Капитан… – еле пробормотал он, приставив руку к виску.

– Жить будешь, Кимура, – Викар похлопал того по плечу и вновь оглянулся вокруг. – Как-то сильно всё же нас потрепало… Какой фазовой разности мы сумели достичь? – Сорок три процента... На двадцать два процента меньше от безопасной.

– Понятно. Ладно, приведи себя в порядок и помоги остальным, а я пока сообщение передам всем.

Усевшись за своё кресло, капитан нажал пару кнопок на сенсорном экране в подлокотнике, включив громкую связь. Пытаясь собраться с мыслями, он размышлял над тем, что сказать и делать. Понимая, в каком положении они находятся, видя лишь красные аварийные огни да искры отовсюду, ему оставалось делать лишь то, что входило в обязанности капитана.

– Экипаж, с вами говорит капитан Ноэль Викар. Мы находимся в чрезвычайном положении, так что прошу вас не расслабляться и выполнять мои команды, – смотря на отсутствие картинки на главном экране, капитан понимал, с какими проблемами ему придётся столкнуться. – Инженеры, проверьте все датчики и помещения на предмет пробоин в корпусе, особое внимание уделите местам, где датчики полетели. Скорее всего их вышло из строя много, так как проводка сильно повреждена. Если пробоина окажется слишком большой и «загрязнение» окажется недопустимым – консервируйте и отсоединяйте, будь то отсек, коридор или ещё чего. Потерю этих площадей мы переживём. Медики – осмотрите всех раненых, а также заберите парочку тяжёлых с мостика. Не теряйте бдительности… Мы ещё живы, помните это! Лейтенант Броук, свяжитесь со мостиком. Камера вышла из строя.

Им очень повезёт, если реактор не задело, и он цел. Одно дело покоцанная обшивка, другое – реактор. Незваный гость обошелся им слишком дорого.

– Капитан, это Броук!

– Докладывайте, – задумчиво скомандовал Викар, вальяжно расположившись в кресле.

– Потерь нет, хоть с парочкой бойцов гравиботинки сыграли злую шутку. Два закрытых перелома голени и один открытый. Скулят, но жить будут!

– Нарушитель?

– Живой. Мои в него вцепились, как псы! – Броук усмехнулся и крикнул что-то в сторону, после чего вновь вернулся к диалогу, но уже с новостями: – Наш гость говорит, что у него есть… – лейтенант резко замолк, чем вызвал вопросы у капитана.

– Что такое, Броук?

– Он говорит, что у него есть «печать Права», и он находится под покровительством… концерна ТОА…

Викар знал эти слова, но не думал, что ему когда-нибудь предстоит встретиться с ними лично. Особенно учитывая то, что в большинстве колоний это всё ходило на уровне слухов. Ещё ни разу за свои двадцать лет службы ему не встречался хоть один человек, кто тоже встречался с этим набором опасных слов. Он знал лишь пару слухов, в частности о том, что печать хранит в себе какое-то подтверждение владельца. И это единственная зацепка, которая у него имелась. Глубоко в душе Викар надеялся, что это лжец и самозванец, нежели настоящий владелец «печати Права».

– Ладно, обыщите его с ног до головы. Несите сюда всё, что найдёте, а его самого в допросную. Никого, кроме меня, не впускать! Ясно?

– Уже обыскали, капитан, – с гордостью ответил лейтенант, радуясь тому, что выполнил поручение ещё до самого приказа, – нашли какой-то информационный носитель и, собственно, саму «печать», как говорит нам наш «гость».

– Молодцы. Конец связи, скоро буду! – Викар закончил сеанс связи и обратился к связисту: – Торкиль, глянь эту «печать» и попробуй выяснить, кто её владелец. Ну и посмотри, что там на носителе. Сразу, как разберёшься, ко мне.

– А как я должен эту «печать»-то смотреть? – задумчиво поинтересовался Торкиль. – Я же даже не знаю, чем её просматривать…

– Никто из нас не знает, Торкиль, никто! Но раз надо, значит, надо. Хоть резаком, но достань мне ответ, ясно?

– Так точно, капитан…

Идя по красным коридорам, Викар пытался всеми силами заглушить желание прибить этого идиота, взорвавшего корабль и накинувшего на уставшую команду ещё больше проблем. Всё, что его сдерживало – возможность реальности статуса неизвестного нарушителя. Вместе с тем то, что наблюдал капитан во время своего пути: искры, травмированные члены экипажа и даже отвалившееся покрытие интерьера – бесили его ещё сильнее. Хотелось просто войти, достать пистолет да сделать пару тройку выстрелов хотя бы за тем, чтобы просто напугать того идиота.

На корабле творилась суматоха. Мимо капитана пробегали то инженеры, то врачи с носилками, то ещё кто. Все занимались устранением последствий, вызванных и «Падением», и взрывом.

Дойдя до допросной, Викар увидел стоящего рядом с ней лейтенанта, обсуждающего что-то с врачом, осматривающим в это время его бойца.

– Броук, – окликнул того капитан.

– Нарушитель в комнате, как вы и просили. Оружия не обнаружено, но на всякий случай мы надели на него наручники.

– Хорошо. Никому не входить. Если что – стучите три раза. Ясно? – Викар, не дожидаясь ответа, открыл дверь и шагнул внутрь, закрыв за собой на замок.

В дальней части комнаты за столом сидел молодой человек, на вид которому где-то тридцать лет. На его лице видно засохшую кровь, так что капитан предположил, что она была получена не на его судне. Лицо слишком… гражданское, как бы то странно не звучало. Викар чётко понимал, что перед ним не солдат или же военный. С другой же стороны, это точно не простая личность. Об этом уже, как минимум, говорила «печать Права», даже если она не его. Быть может вор? Не исключено.

– Радушный у вас приём, капитан! – неожиданно бросил незнакомец капитану, да ещё с такой ухмылкой, что Викару стоило сил не ударить в это лицо кулаком. – Даже стульчик выдали, а я ведь думал, что на полу придётся сидеть!

– Учитывая… – капитан замолк и задумался над тем, как обращаться к сидящему перед ним, – Ваше появление, это и не удивительно. Откровенно говоря, Вы доставили нам немало проблем.

– Знаете, говорят же, что первое впечатление – самое главное, но не об этом, – мужчина замолк и улыбка сошла с его лица, нарисовав тем самым серьёзное и, к удивлению Викара, явно не глупое лицо, присущее в большей степени ворам. – Вы обязаны доставить меня до нужного места!

От такой неслыханной наглости, капитан аж поперхнулся и резво закашлял, постукивая себя по груди. Он подумал сначала даже, что ему послышалось, но, смотря на это серьёзное умное лицо, Викар осознавал ошибочность собственного предположения.

– Мне кажется, Вы забываете, в каком положении находитесь, – собравшись с мыслями и взяв себя в кулаки, капитан решил поставить на место наглеца. – Учитывая, все факты вашего появления, а именно уничтожение корабля, Вы находитесь под следствием до выяснения всех обстоятельств. Это подразумевает, что вы будете допрошены всеми доступными методами. Вместе с тем Вы будете переданы в высшие инстанции для дальнейшего определения степени вашей вины в случившемся.

– Это Вы сейчас всеми доступными методами тонко дали понять, что будете меня пытать?

– Что Вы! – изобразив на лице удивление, ответил Викар. – Пытки запрещены третьей резолюцией! Да и чего Вам волноваться, если Вы и вправду владелец «печати»? Я просто напишу рапорт и, как прибудем в порт, доложу своему начальству, а там уж пусть они разбираются с Вами. Как к Вам, к слову, обращаться?– Габриэль Филант к Вашим услугам, капитан. Вы же знаете про «печать Права», не так ли? Такой чин и Вы обязаны знать одну важную деталь, верно?

Слегка наклонив голову вбок, Викар понимал, к чему сейчас будет клонить этот Габриэль, если это его настоящее имя. Да, он знал одну важную деталь, поэтому и размышлял над тем, как же увернуться от этого скользкого вопроса, но, к его счастью, в дверь постучали. Три раза. Слегка улыбнувшись, Викар спокойно встал и, свысока смотря на гостя и ничего не отвечая, вышел из допросной. Перед ним стоял Торкиль с «печатью» в руках, которая на деле оказалась небольшой подвеской в виде обелиска.

– Докладывай.

– В общем это… Я, собственно… Короче, ничего я даже не делал! Эта штука взяла, и сама выгрузилась в систему, отобразив на экранах информацию о своём носителе! Я её просто поднёс к считывателю!

– Ладно, не волнуйся, Торкиль. Ты свою работу сделал, так что всё нормально. Давай эту «печать» и иди на пост, – Викар собрался было вернуться в комнату, но Торкиль неожиданно схватил его за предплечье и более тихо проговорил:

– И ещё насчёт того носителя… Наши протоколы, которые должны взламывать любую защиту, не смогли пробиться. Алгоритмы, применяемые на ней, куда более высокого уровня, нежели наши вкупе с нейросетью и искусственным интеллектом…

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Я и сам не доверяю ему, так что высадим его в ближайшей колонии, а там пусть делает, что хочет.

Войдя в допросную, Викар столкнулся взглядами с Габриэлем, который, если судить по его выражению, ощущал своё превосходство. Подойдя к нему вплотную, капитан протянул подвеску.

– Что же, мистер Филант, ваша личность подтверждена, так что Вы свободны. Мы предоставим Вам кушетку на время нашего пути в ближайшую колонию.

– Капитан, я же вроде ясно сказал, что Вы обязаны доставить меня туда, куда мне нужно… У меня нет времени на остановки.

– Вынужден отказать Вам, мистер Филант. К сожалению, в виду недавних событий я, моя команда и корабль нуждаемся в длительном отдыхе, и, учитывая взрыв, считаю, что кораблю требуется срочный капитальный ремонт. Уверен, что Вы быстро найдёте в колонии корабль, который доставит Вас в нужное место.

– Капитан, не нужно играть в дурочка. Ещё до того, как Вы вышли из кабинета, я по Вашему взгляду понял, что Вы знаете ту маленькую деталь этих «печатей», – Габриэль смотрел своими орлиными глазами на Викара, словно на жертву. – Никто не смеет ослушаться владельца «печати Права», особенно если этот кто-то находится под покровительством концерна. Любой ослушавшийся в лучшем случае попадёт под трибунал, если он занимает военные чины, или же в тюрьму на тридцать лет, если это гражданское лицо. У вас нет выбора, кроме как выполнить мой указ!

Габриэль считал, что капитан в его руках, но стоило ему увидеть взгляд полный ненависти и внутренней тьмы, вот-вот стремящейся вырваться наружу, как он тут же понял мысли, витающие внутри Викара.

– Ноэль Викар, сорок девять лет. Вдовец. Жена вместе с дочерью погибли во время инцидента в колонии Вилэнос, в то время как сам находился с любовницей. Кимур Ширутсу. Семья была против того, чтобы он поступал в армию. Умерли год назад. Случайное происшествие. Хонк. Содержит маленькую сестру и надеется, что она сможет поступить в нормальное заведение. Мне продолжить, капитан Викар?

Это оказалось полной неожиданностью для капитана, ещё секунду назад смотрящего на Габриэля, как на врага, но теперь внимательно следящего за каждым движением. Да, Викар думал над одной очень плохой, бесчеловечной и ужасной вещью, но в этом он видел единственный выход в сложившейся ситуации. Теперь же… Он ещё больше убедился в опасности, представляющей данным человеком.

– Вижу, Вы обладаете какими-то знаниями… Откуда они у Вас, позвольте узнать?

– Оттуда же, откуда я сумел состыковаться. Попросите ИИ проверить логи и найдёте там небольшой след, оставленный мною после взлома вашей системы. Корабль, на котором я летел, имеет более совершенные алгоритмы и инструменты.

– Понятно… – задумчиво проговорил Викар, смотря на Габриэля.

– Даже не проверите?

– Боюсь, ИИ пока в отключке, но я верю Вам на слово. Вы когда-нибудь видели, как Всебытие пожирает всё? – обоим было понятно, что это прямая угроза, но Викар уже устал играть в эти игры, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать всё в лицо.

– Даже если Вы выкинете меня наружу, об этом всё равно узнают, и Вам, как и вашему экипажу, не удастся избежать ответственности, – его хладнокровию можно было бы позавидовать, если бы Викар не приметил постепенно выступающий пот на лбу. – Я не спроста упомянул корабль, с которого пришёл. Это новейшая разработка ТОА, в которой есть новый вид связи. Пускай моё сообщение и дойдёт, быть может, через пару лет, но в итоге всё это Вас достигнет! Советую подумать над моими словами и решить, готовы ли Вы рисковать ни в чём неповинными членами экипажа, коими Вы дорожите!

Шах и мат… Против этого Викару было нечего поставить. Если всё так, как говорит Габриэль, то ему ничего не оставалось кроме повиновения. Открыв дверь и повернувшись спиной к победителю, всё, что он сумел из себя выдавить: «Ваша взяла», после чего махнул рукой и отправился на мостик вместе с Габриэлем и Броуком. Все видели полное ярости выражение лица их капитана, поэтому, заприметив его ещё за пару метров, быстро ретировались в другом направлении или же молча прошмыгивали мимо.

Чуть ли не влетев на мостик, Викар сразу же направился к своему креслу. Встав напротив, он, почти рявкнув, отдал команду:

– Кимур, открой нашу карту! Нам нужно доставить нашего дорого пассажира по его не менее важным делам!

– Капитан, – прервал его Габриэль, – боюсь, об этом месте Вы не знаете, но у меня есть навигационный куб, с которым я любезно поделюсь.

Это слегка удивило и Викара, и Броука, который самолично ощупал все уголки тела Габриэля в поисках спрятанных вещей. Последний, в свою очередь, вновь достал свою подвеску и поднёс ко рту. Через секунду из неё вылетел маленький жёлтый куб, моментально подлетевший к считывателю. Все смотрели на происходящее с раскрытыми ртами, ибо таких технологий ранее не видали. Вместе с тем данные внеслись в систему, и Кимур начал их анализ в поисках совпадения паттернов смены фаз. Они могли сыграть роль курьера только при одном условии: при присутствии хоть одной связи между их переходами и теми, что им предоставили.

– Совпадение найдено, капитан!

– Видимо, Вам повезло, Филант… Слушай мою команду! Мы отправляемся на миссию по доставке важной персоны! Начать фазовое смещение!

Глава 2. Мы - враги

Викар сидел за капитанским креслом с настроением чернее Всебытия. Смотря на галоэкране отчёт инженеров и медиков, он пытался оценить их возможности и, что самое главное, шансы на выживание. К несчастью, его судно оказалось сильно повреждено взрывом, который повредил обшивку, в некоторых местах истончив её, а в нескольких проделав брешь. Один коридор и склад даже пришлось изолировать и отсоединить во Всебытие, настолько сильное там было «заражение».      Последние четыре часа его жизни оголили некогда бывшие стальными нервы, отчего любой чих вызывал в нём раздражение, но больше всего капитана бесил стоящий по правую руку от него Филант. Хотелось выпроводить его с мостика, но и ежу было понятно, что раз он стоял тут, то уходить никуда не собирался. И осознание этого лишь сильнее давило на мозг и так уставшего капитана.

— Капитан, с какой скоростью мы идём? — прервал столь напряжённую тишину Габриэль.

— Кимур.

— Тридцать пять процентов фазовой разницы в час. До ближайшего связного узла доберёмся где-то за восемь часов.

— Медленно! Нужно увеличить смещение как минимум до пятидесяти процентов! — резко возразил Габриэль, уставившись на капитана.

— Кимур, — Викар вновь безразлично скинул ношу ответа на бедного фазиста.

— А… — промямлил сбитый с толку парень, перекидывая взгляд то на капитана, то на Габриэля. В итоге остановившись на последнем и сглотнув, он попытался объяснить положение вещей: — Корабль сильно повреждён, и реактор Либера не может выдавать то же значение стабильности поля КО-бытия. Если мы увеличим скорость смещения, то велика вероятность появления пробоин в корпусе, и, в перспективе, Всебытие может нас банально поглотить. В целях безопасности мы вынуждены идти на допустимом и наиболее безопасном смещении… Как-то так, мистер Габриэль…

— Понимаю, — уже спокойным голосом ответил Габриэль и, вновь посмотрев на капитана, а точнее на его безразличную физиономию, даже не поворачивающуюся в сторону раздражителя, добавил: — Капитан Викар, вынужден просить выделить мне отдельную каюту, а так же предоставить все данные о техническом состоянии вашего судна, в том числе и его характеристики. Так же мне требуется список инженеров. Я знаю, что с моей стороны это выглядит нагло, но это вынужденная мера.

— Броук, выдели ему помещение рядом с моей каютой. Всё равно старшего помощника с нами сейчас нет, так чего пустовать каюте?

— Есть! Пройдёмте, мистер Филант, — учтиво с небольшим наклоном вперёд, словно дворецкий, обратился Броук к Габриэлю.

Когда они удалились, Викар наконец смог спокойно выдохнуть. В его руках находился планшет, смотря в который он наблюдал список членов экипажа… Погибших… Из семидесяти трёх людей на его корабле, погибло пятнадцать. Капитан осознавал всю тяжесть своего чина, в обязанности которого входило и оповещение родственников погибших о кончине их близкого. И это давило лишь сильнее…

— Кимур, — окликнул Викар фазиста, встав с кресла, — ты за главного. Я в свою каюту.

— Есть!

— Меня беспокоить только в случае крайней необходимости.

Развернувшись, капитан медленно отправился к выходу с мостика. В этот момент импульс Хоггса вновь прошел сквозь него. На этот раз он был их. По протоколам они вынуждены пускать его каждые двадцать процентов фазовой разности от их прошлого положения в целях безопасности. Именно такая разница давала наиболее точные данные о том, с чем они могли столкнуться, особенно если дело касалось «Призраков».

Говоря об импульсе, его придумал учёный по фамилии Хоггс концерна ТОА в первый год после великого «Фазового разрыва». Его именем, собственно, и назвали данное открытие. И спустя сто лет эта технология всё ещё востребована как никогда.

Но стоит вернуться к Габриэлю Филанту. Его довели до некогда бывшей каюты помощника капитана. Остановившись перед самой дверью, он поблагодарил Броука и попросил того удалиться. Войдя внутрь, Габриэль увидел небольшую комнатку, размерами, наверное, два на три метра. В левом углу располагалась одноместная кровать с голубым бельём, над которой висела довольно большая полка. В противоположном углу стоял небольшой металлический стол белого цвета. Справа от него, ближе к двери, большой чёрный шкаф. Лучше, чем ничего.

Первым делом Габриэль спешно зашагал в сторону кровати, но, не дойдя буквально пары шагов, от бессилия повалился на пол, в последний момент ухватившись за кровать. Всё тело била дрожь, как бы хозяин не пытался унять её. Дыхание сбилось, прыгая и срываясь в безумном ритме, в спешке за сердцем, решившем устроить какой-то спринтовый забег. В глазах сплошное помутнение с изредка пробивающимся светом ламп над головой.

Всё, о чём мог думать Габриэль: «Получилось…». Вся эта надменность, эта мнимая стойкость и самоуверенность — фальшь. Он знал, что военные понимают, ценят, уважают и боятся лишь силу. Прояви он слабость во время «допроса», и всё обернулось бы иначе. Не скажи он о технологии отправки сообщений… Ему даже не хотелось думать о том, как Всебытие пожирало бы его плоть.

С трудом собрав силы и подняв своё обмякшее тело, Габриэль повалился в кровать и моментально отрубился. Стресс, перенесённый им совсем недавно, и, в большей степени, не из-за допроса, сильно измотал и без того слабое тело. Ему нужен был отдых…

С разницей в пять минут в соседнюю каюту вошёл капитан. Он был измотан столь же сильно, как и Габриэль, но, в отличие от последнего, армейская выдержка знала своё дело. Слегка приглушив взгляд, он вместо отдыха уселся за кожаное кресло и, взяв планшет в руки, начал просматривать отчёт инженеров. Который, к слову говоря, был не утешительным. В трёх местах обшивка сильно истончилась и требовала немедленного утолщения изнутри. По-хорошему стоило бы вообще избавиться от этих секций, вышвырнув их во Всебытие, отключив поле КО-бытия, но это было чревато последствиями в будущем. Если у тебя есть три прохода, то от одного ещё можно избавиться, но если из трёх осталось лишь два… Не лучшим решением будет остаться лишь с одним путём.      И пусть капитан стойко пытался сопротивляться со своим телом и разумом, но оба оказались столь истощены, что Викар прощёлкал момент и упал в царство снов, совсем того не заметив.

В двух соседствующих комнатах находилось двое людей, каждый из которых считал другого врагом и опасностью, оба преследующие одну цель, но не видящие этого… Им наконец-то выдался момент хоть немного отдохнуть, чтобы вновь вернуться к своим собственным битвам.

Вся суматоха на корабле проходила мимо, и целых полчаса им обоим удалось немного отдохнуть, но очередной импульс Хоггса разбудил обоих. И оба, откровенно говоря, были не рады тому, что заснули. Габриэль, вскочив с кровати, сразу же осмотрелся. Он боялся за свою безопасность, да и случившиеся с ним события тоже наложили свой отпечаток. И, не обделённый умом, он понимал, что увиденное травмировало его психику. Когда Габриэль посмотрел на стол, его обуяла паника, так как на нём появилось то, чего не было во время его прихода. Там лежал оставленный кем-то планшет. Лишь спустя пару секунд паническая атака сошла на нет, и он наконец-то вспомнил о своей просьбе.

Взяв в руки планшет, Габриэль начал анализировать данные, потери и сложности, с которыми они могли бы потенциально столкнуться в дальнейшем.

Тем временем капитан занимался тем же самым, предварительно заварив себе крепкий кофе. Перед этим, на всякий случай, он решил связаться с мостиком:

— Кимур, докладывай, — уставшим голосом пробормотал Викар по внутренней связи.

— Никаких происшествий! До узла осталось где-то пять часов. Импульс Хоггса ничего подозрительного не засёк.

— Хорошо, если будет что-то подозрительное — дай знать.

— Принял!

Викар с головой окунулся в отчёты, прогнозирование и анализ, пытаясь понять, куда же их ведёт «гость». В этом ему помогал бортовой ИИ, проводящий расчёты и ищущий в базе информацию. И, к сожалению, ни в одной из баз не удалось найти хоть что-то о личности Габриэля Филанта. Он был словно признак, из чего можно сделать вывод, что его покровители очень влиятельны. Неожиданно дверь растворилась, и в проёме появился тот, кого видеть Викару не очень-то хотелось.

— Капитан, могу войти? — поинтересовался Габриэль, зайдя в помещение.

— Разве вас волнует моё разрешение? Вы и так уже вошли, — раздражённо ответил капитан, отложив планшет и повернувшись на кресле в сторону гостя. — Что Вам нужно, Филант?

— Мне?.. — опустив голову, Габриэль на секунду задумался, но затем решительным шагом сел на диван слева от стены, запрокинув ногу на ногу, а руку закинув на спинку. — Знаете, не то чтобы дружбы, о ней я и не думаю, но о том… — замялся он на долю секунды, вновь уставившись вниз, но резко вновь устремил свой взгляд прямо в глаза Викара: — Я не хочу, чтобы вы считали меня своим врагом, капитан.

— И Вы говорите это после того, как угрожали мне и моей команде? — капитан облокотился на стол с явным недоумением на лице, то ли от столь огромной наглости своего собеседника, то ли от того, что он ошибся в его умственных способностях.

— Напомню о том, что Вы намекнули выкинуть меня во Всебытие. Так что считаю, что мы квиты.

— Я так не думаю, мистер Филант. Пусть мне и сорок девять лет, но опыта и понимания в военном деле у меня куда больше, чем у Вас, так что…

— Я всё понимаю, капитан, — прервал его Габриэль, отчего Викар, пытаясь сдержать порыв гнева, глубоко вдохнул и громко выдохнул ноздрями, недвусмысленно делая намёк, — ещё когда меня несли в допросную, я приметил состояние как экипажа, так и самого корабля. И я прекрасно знаю и вижу, насколько всё плачевно, но и Вы должны понять…

— И что же я должен понять? — сдержанно и сквозь зубы проговорил Викар, держа руку рядом с кнопкой вызова охраны. — Я должен понять то, что Вы решили погубить мой экипаж, корабль и меня, пользуясь своим положением и «печатью Права» лишь себе в угоду? Я должен понять это? Или я чего-то не понимаю? Так объясните же мне!

— Есть вещи, куда важнее таких мело… — Габриэль резко замолк, поняв, что он только что ляпнул, чем взорвал и так еле сдерживаемого капитана.

— Мелочей?! — завопил Викар, вскочив с места, ударив кулаком по столу и опрокинув тем самым кружку с кофе. — Ты же это хотел сказать, так?! Жизни этих людей — чёртовы мелочи?! Да я прямо сейчас тебя запру в камере, и плевал я на эти чёртовы «печати» с концернами!

— Капитан, прошу простить меня! — резко встав стал извиняться Габриэль, кладя руку на сердце. — Я не то хотел сказать! Совсем не то! Клянусь Вам!

— А что же ты, поганец, хотел мне сказать?! У тебя есть десять секунд, до того, как я вызову охрану!

— Мир! — выпалил он в ответ, замерев от испуга и смотря с глазами полными страха на капитана, но, одёрнув себя, вновь одел маску «наглости». — Всё дело в мире!

— О чём ты? — поинтересовался ошарашенный Викар, сбавив темп.

— Вам нужны доказательства того, что я Вам не враг, верно? — затараторил решительным, хоть и слегка дрожащим голосом Габриэль. — Что, если я могу Вам их предоставить?

— Предположим, но не думаю, что это что-то даст, — капитан вновь уселся в своём кресле, после чего достал салфетки и стал вытирать разлившийся кофе, внимательно слушая своего собеседника. — Выкладывайте, мистер Филант.

— Мой накопитель, который Вы, скорее всего, пытались открыть, да не смогли. На нём хранятся данные столь высокой значимости, что они перекрывают любые потери, смерти и даже разрушения…

— Ну, показывайте их тогда, — решительно сказал Викар, протягивая планшет.

— К сожалению, я не могу Вам их показать, но могу лишь сказать, что они из себя представляют, — вновь потеряв уверенность, вяло ответил Габриэль, понимая, насколько это слабо звучит.

— И Вы что-то говорите о… понимании? Союзе? Мире и дружбе? Пока всё, что я вижу и слышу — пустые слова. Все Ваши действия, включая ваше появление, да даже та же нахальная манера общения, играют против Вас. Нет ни одной причины, почему я должен верить Вам или же перестать видеть в Вас опасность как для меня, так и для личного состава, — Викар встал и, указывая на дверь, добавил: — Ваши действия с большей вероятностью погубят нас, а сейчас, прошу, уйдите. Мне и так тяжело, ещё и Вы надоедаете мне тут…

— Хорошо, капитан, я оставлю Вас, но перед тем, как покинуть, скажу лишь одно, — Габриэль подошёл к двери и, не оборачиваясь, сказал: — на том носителе находится информация о первых днях после великого «Фазового разлома»…

Габриэль ушёл, оставив в помещение ошарашенного Викара, осмыслившего последние слова своего гостя. Ему трудно было поверить в то, что на том носителе находится информация столетней давности. И если это правда, то… Может, это и вправду стоит всего?.. Если удастся найти ответы на множество безмолвных вопросов, то, быть может, пусть и с вероятностью, стремящейся к нулю, но всё же удастся вернуть мир в его первозданный вид… Быть может, они наконец-то смогут увидеть то чарующее, описанное ещё в его любимых детских книгах, бирюзовое… небо.— Капитан, срочно пройдите на мостик! — раздалось по громкой связи, разбудившей Викара и вернувшей его из мыслей.

Схватив со спинки стула жилетку, он спешно покинул свои покои. Капитан понимал, что раз его вызывают, случилось что-то серьёзное. Влетев на мостик, Викар быстро окинул взглядом всех присутствующих, лишь потом обратив свой взор на главный экран. На нём находились данные о корабле, а точнее о состоянии прошивки и область покрытия поля КО-бытия. Анализируя их положение, Викар учитывал многие параметры, но, в виду усталости, забыл про один наиболее важный — нагрузку на ядро КО-бытия при сильном использовании фазового смещения…

При обычных условиях смещение не сильно бы повлияло, но использование протокола «Падение» давало сильную нагрузку на ядро КО-бытия, из-за чего сила поля могла сильно упасть. Это, в свою очередь, вело к уменьшению площади покрытия, и, в следствии этого, внешняя обшивка пожиралась Всебытием.

Это означало лишь одно — они долго не продержатся во Всебытие…

— Кимур… — обречённо промолвил капитан, не зная, что и делать.

— Ничего утешительного, сэр. Либо мы останавливаемся и ждём, когда ядро КО-бытия придёт в норму, или через час, в лучшем случае два, у нас будет первая пробоина, а за ней и другие потянутся.

— Других вариантов нет?

— Боюсь, что в нашем положении нет.

Викару предстояло сделать сложный выбор, между тем, чтобы остановиться и ещё больше поставить против себя Габриэля, либо же уменьшить скорость смещения и избавиться от потенциально опасных секторов. Пока он метался между этими вариантами, на мостик пришёл Габриэль, держащий в руке планшет и спешно идущий к Кимуру. Протянув планшет, он обратился к капитану:

— У меня есть решение нашей проблемы, которое устроит и меня, и Вас, капитан, — твёрдо и решительно сказал он, смотря в глаза Викару.

Капитан отчётливо видел во взгляде Габриэля серьёзность, хоть и понимал, что во всём этом точно есть какой-то подвох, которого стоит остерегаться.

— Внимательно слушаю Вас, Филант.

— Кимур, покажите, пожалуйста, информацию с планшета, — повернувшись в сторону главного экрана, любезно попросил Габриэль.

На экране появилась схематическая карта — на деле они не имели карт в привычном понимании и обходились в основном цифирными понятиями — на которой были помечены две три точки: их положение, узел с указанием оставшихся плюсовых и минусовых смещений с процентами на каждое и неизвестная точка с куда более меньшим количеством переменных смещения. Всех, безусловно, интересовала именно последняя неизвестная переменная, не отмеченная в их координационном кубе. Габриэль это прекрасно понимал, потому сразу же стал озвучивать своё предложение:

— Не удивляйтесь тому, что у вас нет информации об этой точке, — начал он, скрестив руки за спиной и раздвинув ноги на ширину плеч. — Можете даже не уточнять это у вашего ИИ, так как там информации о ней нет.

— Почему? — поинтересовался Торкиль, моментально испугавшийся того, что бесцеремонно влез не в своё дело.

— Хороший вопрос, мистер Торкиль, — с улыбкой ответил Габриэль, моментально после этого вновь серьёзно уставившись на экран. — Концерн ТОА старается максимизировать зону нашего обитания во Всебытие, но, если что-то происходит не так с возведённой колонией, то они её опечатывают и удаляют из всех навигационных терминалов. Учитывая, что почти все судна ходят по известным координатам — эти места почти невозможно найти…

— Для начала, мистер Филант, — перебил его капитан, смотря на всё это с недоверием. — Объясните, в таком случае, две вещи: первая — что понимать под «опечатывают», второе — что входит в это «происходит», и третье — как же вы тогда смогли раздобыть эти координаты? Сейчас как для меня, так и для других членов экипажа, это звучит крайне сомнительно. Да и к чему Вы всё это нам сейчас говорите?

— Капитан, поверьте, я не желаю зла, и никакой ловушки или чего подобного там нет, — попытался всех успокоить Габриэль, полубоком повернувшись к Викару, меж тем незаметно окинув взглядом лица находившихся на мостике. — Я смогу ответить лишь на три озвученных вами вопроса. Под опечатыванием подразумевается вывоз всех жителей со станции, уменьшение сигнальной метки до минимума, а также полное удаление информации об этом месте.

— Причины столь радикальных действий должны быть серьёзным, не меньше… — задумчиво заключил Викар, усаживаясь в капитанское кресло и рассматривая координаты на главном экране. — Почему эту колонию закрыли?

— И это единственный вопрос, на который, к сожалению, я не смогу вам ответить, капитан, — Габриэль развёл руками, а затем поднял палец вверх. — Но! Зато я знаю, чем это место будет нам полезно, тем самым отвечаю на ваш последний вопрос — ремонтный док!

— Ремонтный док? — удивлённо и, пожалуй, с ноткой радости переспросил капитан.

— Да, там находится всё необходимое оборудование, которое позволит нам нарастить внешнюю оболочку, и, возможно, подлатать внутреннюю начинку корабля.

Викар задумался. Очень глубоко он задумался над тем, стоит ли доверять непрошеному гостю. Его всё не покидало ощущение, что это ловушка или чего хуже. Больше всего на данный момент после услышанного его интересовало одно:

— Это, конечно, замечательно, и, пожалуй, я бы даже согласился на Ваше предложение, но… Вы не ответили на один вопрос, — опершись локтем на левый подлокотник и положив подбородок на ладонь, капитан с подозрением уставился на Габриэля, не теряющего хватку и выглядящего всё так же стойко. — Откуда у Вас эти координаты, если Вы утверждаете, что концерн ТОА удаляет любые сведения о… запечатанных колониях?

На мостике повисла тишина. Все навострили уши, боясь даже шелохнуться, ведь вопрос вполне логичен. Он порождал за собой новые, ещё более значимые придирки к личности и мотивам Габриэля, который, впрочем, стоял, как бетонная стена, не выдавая на своём лице никаких эмоций. Викар же подозревал, что ему не показалось тогда в кабинете, и что Габриэль на самом деле представляем из себя совсем другое, нежели то, кем он пытался быть. Капитан надеялся этим вопросом увидеть истинное лицо их гостя или же убедиться в своей неправоте. В итоге же он столкнулся со стеной…

— «Печать Права», — уверенно ответил Габриэль, совсем не удивив ни капитана, ни экипаж. — ТОА, хоть и опечатывает свои колонии, но всё же оставляет для себя координаты к ним. У меня некоторые имеются. Такой ответ вас устроит?

— Да… — неуверенно ответил капитан, всё ещё вглядываясь в лицо своего врага, но в итоге отвёл глаза в сторону Кимуры и обратился к нему: — Что скажешь, Кимур? Сможем туда добраться до того, как наша обшивка окончательно съестся?— Мы сейчас идём в минусовое смещение, и от текущей фазы нам придётся резко уйти в плюсовую. Это, конечно, слегка уменьшит отведённое нам время, но после это будет лишь две смены, последняя из которых будет наиболее долгой и нам просто придётся идти в минусовую до смещения в семь процентов… Да, сможем! — решительно ответил Кимур, повернувшись к капитану.

— Ладно, в таком случае меняем курс!

Викар надеялся, что выбор, сделанный им, не приведёт его и команду к фатальному исходу, но он даже и представить не мог, с чем им придётся столкнуться…

Сейчас же он обдумывал, как составить смены так, чтобы команда не только успела отдохнуть, но и залатать их судно. И где-то там, на более глубоких слоях своего разума, Викар искал способ раскусить истинные мотивы Габриэля Филанта.

Глава 3. Наши жизни - сердца...

— Сэр, мы прибыли… — отрапортовал Кимур, повернувшись в сторону капитана.

— Пустить импульс Хоггса! — напряженно скомандовал Викар, внимательно смотря на главный экран, на котором показывалась информация об их текущей фазе, и где, в перспективе, они могли после импульса увидеть надпись о находящихся рядом сигналах… В частности, и «Призраков».

— Есть импульс!

Сквозь всех вновь прошла тёплая волна, и они замерли в ожидании. На экране появился только ответный сигнал колонии, и все с облегчением выдохнули. Перед ними стояла лишь одна загвоздка — коды доступа… В обычной ситуации они бы связались с колонией и запросили бы нужную информацию, но учитывая, что она была запечатана, и там никто не жил…

— Филант, и как Вы предлагаете нам поступать дальше? — задал вполне логичный вопрос капитан, приставив руку к подбородку. — Если мы материализуемся вот так, то велик шанс появиться в какой-нибудь стене или чего похуже.

— Я это предусмотрел, капитан, и у меня есть парочка тузов в рукаве, — ответил Габриэль с ухмылкой, затем обернувшись к связисту. — Торкиль, не могли бы вы отправить в диспетчерскую колонии сообщение с сигналом двести двадцать три?

Торкиль повернулся к капитану с вопросом на лице, на что Викар дал отмашку. Сигнал отправился, но ответом была лишь тишина… Не сработало.

— Ладно, тогда попробуйте триста восемьдесят пять, — вновь предложил Габриэль с напряжением, но и этот код не дал никакой реакции, отчего ухмылка с лица сошла на нет. — Ладно! Сто первый! — словно ударяя по столу и назначая свою последнюю ставку, громогласно заявил он во всеуслышание, добавив: — Этот точно сработает!

Многие отнеслись к этому скептически, но моментально изменили своё мнение, стоило прийти ответу на этот код. Теперь у них имелись данные, необходимые для материализации их судна в колонии! Оставалось лишь отдать команду…

— Ладно, мистер Филант, быть может, Вы частично сможете искупить свою вину, — заключил капитан, напряженно смотря на экран с зелёной надписью: «Разрешение дано», после чего встал с кресла и, окинув команду уставшими очами, скомандовал: — Материализуемся!

***

Огромный док, в длину двести метров, в ширину столько же, и в высоту пятьдесят метров, был в кромешной тьме. Смотря сквозь неё, можно лишь различать силуэты непонятных механизмов и вещей, в то время как разум будет играться и оживлять их. И во всём этом непроглядном естестве, над одним из трёх портов этого дока, где-то на высоте в десять метров, загорелся неприметный, но разжигающийся в интенсивном голубом пламени огонёк. Он, словно вены, стал разрастаться и наполнять свои отростки какой-то жидкостью. И чем дальше они отходили от первой точки, тем сильнее от этого огонька наращивались остальные части этого «тела», которое приобретало вид куда более знакомый и понятный — корабль!

В один момент док опять поглотился тьмой, непроглядной и неприветливой…

— Докладывай, Кимур! — скомандовал Викар, сидя в своём кресле, держа в одной руке планшет, а в другой стилус.

— Системы в норме! Материализация прошла успешно! Мы чётко встали в порт, гравизахваты дока работают! Корабль на высоте в пять метров над поверхностью!

— Команда, слушай мою команду! — встав с кресла, сказал капитан. — Торкиль и Хонк — со мной! Кимур — за главного! Остальные — выполнять его команды и не расслабляться! Оставляю расписание ваших смен, так что, господа, сможете наконец-то немного отдохнуть.

Это, безусловно, обрадовало большинство из них. Особенно это было заметно по образовавшемуся шуму из их перешёптываний, которые Викар моментально остановил.

— Держи, — Викар протянул планшет Кимуру, добавив: — тут расписание смен, составленное мной. Передай Броуку, чтобы шёл к шлюзу вместе со своими парнями, а также главного инженера отправь туда. Я пока заскочу к себе.

— Вот же чёрт на мою голо… — начал бормотать себе под нос фазист, но быстро опомнился и резво, словно стараясь перебить сказанное им, крикнул: — Есть!

Покинув мостик вместе с Габриэлем, капитан старался сосредоточиться на своих мыслях, но персона, идущая на шаг позади него, никак не давала этого сделать.

— Мистер Филант, раз уж Вы у нас приближены к самому концерну ТОА, то, быть может, Вы хотя бы представляете, с чем нам придётся столкнуться? — любезным тоном поинтересовался капитан, устремив свой взгляд в даль коридора, убрав руки за спину и взяв одну в другую.

— К сожалению, даже учитывая мой статус, на который Вы постоянно пеняете, он не даёт мне доступа ко всему, — Габриэль тяжко вздохнул, после чего продолжил свою речь. — Я лишь знаю, что концерн просто так не запечатывает свои колонии, так что нам не следует расслабляться, даже если мы и будем считать, что в безопасности.

— Это, мистер Филант, я и без Вас прекрасно знаю. Может, есть что-то более полезное из Ваших знаний?

— Может, — бросил Габриэль, — но не сейчас!

Они зашли в свои каюты. Викар за своим пистолетом, а Габриэль за носителем, спрятанным за дальней ножкой кровати у угла комнаты. Он предпочитал его прятать, чтобы, в случае, если капитану что-то взбредёт в голову, они не смогли использовать это устройство против него. И Габриэль прекрасно знал, что если оно окажется в чьих-то руках, то обязательно заставит его раскрыть все секреты, таимые в его голове, и даже больше! Он, если это понадобится, подпишется под любую ложь, которую захочет услышать тот, у кого будет в руках сей носитель.

И всё же, не теряя времени, все встретились у шлюза наружу: капитан, Хонк, Торкиль, лейтенант Броук, главный инженер Строутс, два десятка солдат группы быстрого реагирования и, конечно же, Габриэль, стоящий позади всех и с опаской смотрящий на двери. В это время Викар проводил инструктаж, объясняя план их действий:

— Значит так, перво-наперво — периметр! Лейтенант, мне нужно, чтобы ты со своими людьми установил всё необходимое оборудование для обороны в случае, если что-то пойдёт не так!

— Не проблема, кэп! Сделаем всё по высшему классу: пулемёт, освещение, баррикады, да даже пару дронов можем установить, на всякий случай, чтобы патрулировали зону! — гордо ответил Броук. — Ни одна мышь не пройдёт!

— Хонк, Торкиль и Филант — со мной в главную! Лейтенант, выделите нам двоих бойцов для прикрытия.

— Есть! — ответили все хором, кроме Габриэля, тихо наблюдающего за происходящим.

— Открывай… — скомандовал капитан Броуку, стоящему со своими бойцами на передовой.

Дверь неспешно растворилась, обнажив кромешную тьму, в которой виднелись лишь еле освещаемые поручни трапа. Все вслушались в пронзающую тишину огромного дока, изредка отдающего эхом скрип конструкций и перелётов. Это вызывало сильный дискомфорт, так как все давно привыкли к шуму, творящемуся в таких местах, создаваемому работающими инженерами, разными устройствами и механизмами. Да даже обычные разговоры и ругань, часто слышимая в доках, отсутствовали в этом забытом месте…

Все переглянулись и как-то стушевались, потеряв то рвение и непоколебимость, царившую в их умах ещё секунду назад. И их скорее пугала не тьма, как таковая, а то, что могло быть в ней.

— Капитан… — неожиданно произнёс Броук, разнеся лёгкое эхо по всему доку, чем удивил даже себя, — а где свет, собственно?

— Поддерживаю вопрос, капитан! — присоединился инженер Строутс, поправляя каску. — Без энергии ни один инструмент дока не заработает! Мы, конечно, и руками можем, но на это уйдёт очень уж прилично времени.

— Мистер Филант, может, Вы ответите нам на этот вопрос? — подойдя к шлюзовой двери, высовывая голову наружу и смотря в обе стороны, поинтересовался Викар.

— А я что?! — ошарашенно воскликнул Габриэль с широко раскрытыми глазами, но затем опомнился и, приведя себя в порядок, ответил: — Кхм, вынужден сказать, что не имею понятия! Но! Предположу, что станцию перевели в сберегающий режим.

— В таком случае наши планы слегка меняются! Лейтенант, в план периметра добавьте освещение. Даже если мы восстановим питание, не факт, что оно вновь не пропадёт. Не хотелось бы, чтобы в чрезвычайной ситуации мы остались без глаз. Мистер Строутс, Вы со своими людьми, пока мы восстанавливаем питание, осмотрите корабль и проведите расчёты. Нужно максимально эффективно использовать наше время.

— Капитан, есть у нас одна штукенция, которая позволит неплохо так осветить ближайшую территорию, да ещё и инженерам поможет, — предложил Броук, доставая из рюкзака большой металлический шар. — Нам говорили, что эта фигня может работать вплоть до четырёх часов на высоте в сорок метров. Какая-то очередная игрушка концерна, которую мы так ни разу и не использовали.

— Добро!

Лейтенант, нажав небольшую кнопку на шаре, резко кинул его вдаль. Сначала ничего не произошло, из-за чего все, включая Броука, подумали, что они просто так сейчас выбросили дорогое устройство, и, в случае его поломки, им придётся писать рапорты и объяснять, как же такое случилось. Но спустя пару секунд область радиусом метров в сто озарилась ярким белым светом, наконец-то показавшим им находящееся рядом.

Солдат, стоящий прямо у выхода, резко отскочил и завопил от ужаса, увидев перед собой в десяти метрах нечто, что на деле оказалось не монстром или чем-то похожим, а всего лишь манекеном с накинутой на него рабочей робой.

— Чейвз, чёрт тебя дери! — похлопав того по плечу, с раскатистым смехом промолвил Броук, взойдя на трап. — Ты решил нас всех до чёртиков перепугать? Это же всего лишь стенд для одежды, не более! Тут никого и нет, кроме брошенных вещей!

Эти слова более-менее сгладили обстановку, накалившуюся разбушевавшимся воображением их разумов, нарисовавшим в этой непроглядной тьме невиданные картины, коим они банально не могли сопротивляться. И Броук, как наиболее опытный боец, встречавший в своей жизни немало ужасов, знал, что для преодоления этого страха нужен пример бесстрашия, кто-то, кто сможет посмотреть на всё с улыбкой на лице и смехом в голосе. Именно поэтому он и вышел навстречу неизвестности, смеясь во всё горло.

Осветительный шар подлетел вверх чуть ли не до самого потолка, озаряя своими белыми лучами большую часть их корабля, а также зону радиусом в семьдесят метров вокруг себя. Надев налобные фонарики, каждая группа двинулась заниматься своим делом: инженеры — осматривать повреждения и проводить калькуляции, Броук со своими солдатами — обустраивать периметр, устанавливая при этом осветительные приборы и баррикады, а капитан вместе с солдатами, двумя своими людьми и Филантом — в управленческую.

К тому моменту, когда они дошли до главного входа, каждый их них уже приметил слегка давящую и, пожалуй, напрягающую для себя деталь. В частности то, что заметили они, это вещи, небрежно разбросанные повсюду, словно колонию покидали в спешке, наплевав абсолютно на всё. Некоторые увидели стоящие на лавочках ланчбоксы с наполовину съеденной едой, оставленные, скорее всего, рабочими порта. Но стоило дойти группе капитана к главным дверям, закрытым на гермозатворы, как по их спине прошёлся холодок, посеяв за собой неприятное ощущение. Дав команду бойцам, Викар приказал открыть дверь.

В целях безопасности в доках делали лишь один вход в колонию, чтобы, в случае чего, запереться от угрозы. Какой — другое дело, конечно, учитывая, что все судна производил только концерн ТОА, что автоматически исключало возможность создания незарегистрированных кораблей. Вполне вероятно, это делалось для тех случаев, когда какой-либо транспорт — а это, скорее всего, могло быть лишь гражданское судно — захватили и таким образом проникли в колонию. С другой же стороны капитан ни разу не слышал ни о каких-либо пиратах, ни о тем более террористах и подобных им фанатиках. Особенно учитывая, что всё человечество находилось на грани выживания, что ещё более сильно скрепляло каждого живущего и выживающего. Но, возвращаясь к самим дверям, нужно сказать, что, пусть многие этого и не знали — это касалось гражданских –, но двери возможно открыть и из дока. Будь энергия, это, без сомнения, можно было бы сделать куда проще, но не имея оной, оставалось всё делать вручную.

Секрет крылся в маленькой и не заметной дырочке в нижней правой части дверей. Викар кинул одному из бойцов продолговатую подвеску, которую приказал вставить в то самое отверстие. Как только солдат выполнил поставленную ему задачу, неожиданно раздался шипящий звук откуда-то изнутри двери, и она резко стала открываться.

Тусклые огоньки налобных фонарей осветили глухой коридор, похожий на чёрную дыру. Смотря в эту бескрайнюю и глубокую тьму, ведущую в самую глубь колонии, у стоящих невольно пророс росток, имя которому страх. И нет, дело не в отсутствии света, но в чём-то более глубоком и пронизывающем. Викар с самого их появления в колонии это почувствовал… Дело в самом месте…

Каждый шаг отдавал эхом в самую даль коридоров, в самые тёмные закоулки самой станции, туда, куда даже жалкий таракан не сунулся бы. Эта тишина вкупе с шумом, издаваемом ими, лишь ещё сильнее давил с психологической точки зрения. И, казалось бы, они примерно должны знать, куда им идти, особенно учитывая весящие везде указатели, но всё же это место казалось каким-то лабиринтом.

Им понадобилось пятнадцать минут, чтобы наконец дойти до управляющей комнаты…

За раскрывшейся дверью показалась достаточно большая и просторная комната со множеством консолей и различных экранов. В самом центре стоял пьедестал, который, как знал Викар, предназначался для выключения и включения запасного питания для управляющей, в случае если основное по какой-то причине исчезнет. Но подойдя к ней, компания обнаружила, что он кем-то полностью разрушен. Это порождало плохие мысли, а с какой-то стороны можно было даже рассматривать как знак, оставленный ушедшими. И, будь у капитана выбор, он предпочёл бы развернуться и уйти, не оборачиваясь и не возвращаясь, только вот у него такая возможность отсутствовала…

— Хонк, ты же у нас разбираешься в электронике? — обратился капитан к артиллеристу, скептически относящемуся ко всему этому.— Сможешь привести в порядок?

— Капитан, думаете это хорошая идея? Не зря же её раздолбали-то… — и, слегка замявшись, добавил: — Может ну его?..

— Если бы могли — ушли бы, но Строутсу и его людям нужны инструменты и машины, чтобы залатать корабль, а без электричества…

Тяжело вздохнув, Хонк подошёл к пьедесталу и, сняв внешний кожух, углубился во внутренности, громко поцокивая языком да чертыхаясь чуть ли не каждую секунду. Единственное, что его радовало, сломали лишь внешнюю обшивку и интерфейс, не тронув — в виду спешки — внутренние схемы и провода. Хонк не торопился и в своём темпе пытался разобраться в том, что и как там работало, и лишь после того, как он всё понял — включил консоль, подсоединив два провода к нужным местам. Позади пьедестала загорелась консоль. Подойдя к ней, капитан увидел запрос на доступ, которого у него, к сожалению, не имелось. Прикрыв наполовину лицо рукой, он, также как и Хонк, тяжело вздохнул, придя лишь к одному решению:

— Нужно найти коды доступа. Попробуйте обыскать всё вокруг, быть может, где-то что-то да валяется.

— Капитан, — неожиданно подал голос всё это время молчавший Габриэль.

— Что вам, мистер Филант? — меланхолично вопросил Викар, осматривая комнату в поисках чего-то приметного.

— Быть может, я смогу раздобыть эти коды…

Габриэль достал из-под одежды подвеску и, сняв её с шеи, что-то прошептал, да столь тихо, что со стороны можно было наблюдать лишь шевеление губ. Печать Права неожиданно воспарила в воздухе, и, чуть подлетев к консоли, озарила её ярким жёлтым светом. Капитан наблюдал всё это с первых мест, в частности за тем, как на экране консоли всё зарябило и, буквально через секунду, появилась надпись «Доступ разрешён», вслед за которым открылось главное меню. Габриэль учтиво предоставил её Викару, перед этим забрав свой кулон, а затем отойдя в сторону.

Все находящиеся, в том числе и капитан, вновь удивились необычайным возможностям печати, способной не только парить в воздухе — с её-то размерами –, но и, судя по всему, взламывать системы, да ещё и без физического контакта с ними.

И, пусть это казалось необыкновенным — ну, а кто бы не удивился секретным технологиям самой продвинутого концерна ТОА? –, но капитан обязан делать свои капитанские дела. Прошерстив интерфейс, ему всё же удалось найти нужные настройки, а точнее меню включения питания. На секунду замерев, он всё же нажал её…

Свет появился моментально, слегка дезориентировав их, но вот то, что последовало за ним… Это заставило их машинально схватиться за оружия, вынув их из кобур, принять стойку и сосредоточить всё своё внимание на окружении. Вместе с появлением света каждый, буквально каждая живая душа в этой колонии услышала не то что просто скрежет или же скрип, а скорее нечто похожее на предсмертный вой, наполненный бесчисленной болью. Он слышался отовсюду, будто этот звук исходил не от стен колонии — можно даже подумать, что её просто сжимали физически –, а витал в самом воздухе и пространстве. Это длилось не столь долго, может, от силы секунд пять, но каждая из этих секунд казалась вечностью для запертых внутри неё. Даже после того, как всё стихло, никто не мог ни расслабиться, ни даже дёрнуться. Всех парализовало…

Придя в себя, первое, что заметил капитан — дрожь в руках. Нервно убрав пистолет, он приказал остальным сделать тоже самое. Не в силах сказать хоть что-то из-за скованного в сильном напряжении горла, Викар руками указал Торкилю установить связь с их кораблём, а сам с вопросом в глазах повернулся к Габриэлю. Даже без слов всё было понятно, но в ответ гость лишь отрицательно покачал головой, со слегка отвисшей челюстью, совсем не зная, что же только что они слышали.

— Капитан… — еле пробормотал Торкиль. — Готово…

Усевшись за главное кресло, Викар первым делом связался с Кимурой по видеосвязи. Вид фазиста не внушал оптимизма.

— У вас всё нормально, Кимура?

— Д-да… — заикаясь ответил скованный фазист. — П-пока н-никаких донесений н-нет…

— Хорошо, но не расслабляйтесь на всякий случай…

Завершив разговор на этой ноте, не имея сил более говорить, да и держать себя в тонусе — всё же нужно выглядеть сильным перед лицом команды, чего капитан сейчас не мог –, он напоследок решил связаться с главным инженером, но уже по аудиосвязи.

— Строутс, докладывай.

— Сэр, что это было? — дрожащим испуганным голосом поинтересовался он.

— Пока разбираемся. Не акцентируйте на этом внимание. Что у вас там, ясность уже есть?

— Всебытие пожрало больше, чем мы думали, сер. Понадобится больше времени, но со всем инструментом сумеем управиться часов за девять, может чуть быстрее даже. Нам повезло, тут много ремонтных машин.

— Хорошо, держите меня в курсе.

Пока капитан занимался улаживанием первостепенных задач, Габриэль улёгся на стоящий справа от входа диванчик, закрыв лицо рукой и попытавшись усмирить биение сердца.

Викар с головой погрузился в управленческую работу, совсем забыв о том, что и ему необходим отдых. Первым делом он приказал Хонку включить и настроить оборонительную систему, чтобы «Призраки» не напали на них. Вместе с тем он приказал Броуку подготовить жилой сектор для экипажа, чтобы между сменами каждый их них мог не только поспать, но и принять, к примеру, душ. Капитан делал всё, что было в его силах.

Таким образом прошло порядка трёх часов…

И всё же человек смертен, а значит, он подвластен и хвори, и усталости, которая за всё это время только и делала, что копилась внутри Викара. В один момент он совсем истощился, что Хонк вместе с Торкилем чуть ли не пинками — они прекрасно осознавали превышение своих полномочий, сулящее им выговором или чем похуже — всё же уговорили его пойти поспать хотя бы пол часа.

Вставая с кресла, капитан заметил дёргающегося лёжа на диване Габриэля. Первая мысль, проскочившая у него: «Приступ! Помочь!», заставила мигом рвануть к лежачему, но только он схватил его за плечо, как Габриэль резко вскочил на ноги, истошно вопя во всё горло, при этом размахивая откуда-то взявшимся у него пистолетом во все стороны.

— Не подходите! — вопил он, метясь из стороны в сторону, наводя пистолет на всех поочерёдно, а зачастую даже и в никуда. — Прошу! Стойте! Не подходите!

— Филант, успокойтесь!

Викар попытался его угомонить, но, смотря в глаза Габриэля, смотря в его полное ужаса лицо, сбитое дыхание и обильное потовыделение, единственно, что предположил капитан — паническая атака, или что-то близкое к этому. Он не был доктором, так что не мог утверждать что-либо. Одно можно сказать с уверенностью — Габриэль невменяем и представляет опасность. Будь воля Викара, он бы просто застрелил беснующего. По крайней мере такая мысль проскользнула в его уставшей голове, но быстро заглушилась.

— Филант, всё хорошо, — более спокойным тоном начал капитан, медленно подходя к нему, рукой приказав солдатам его окружать. — Вы в безопасности, и тут нет никакой опасности. Опустите оружие, пожалуйста.

— Не подходите! Стойте… — он резко замер, перестав даже дышать, а затем приложил руку с пистолетом к лицу, закрыв тем самым глаза. — Пожалуйста… Не…

— Филант, отдайте мне оружие, — Викар протянул руку к Габриэлю. — Всё хорошо. Кроме нас тут никого.

— Я…

Перед тем, как Габриэль отдал пистолет, Викар заметил текущие по его щеке слёзы, что, без преувеличения, крайне сильно озадачило и удивило капитана. Филант казался ему… совсем другим, но это происшествие… Оно слегка пошатнуло составленный им образ гостя. Габриэль же, как отдал оружие, моментально повалился на диван, облокотившись вперёд и закрыв лицо руками. Между тем, Викар приказал всем временно покинуть помещение, а сам сел рядом.

— Откуда у вас оказался пистолет, Филант? — строго вопросил капитан.

— Рядом с диваном нашёл… — промямлил он, еле слышимо добавив: — Извините, что так вышло… Я не хотел.

— Твоё поведение… Оно как-то связано с тем, как ты появился на нашем корабле?

— Да…

— Может всё же расскажете, что же произошло на том другом корабле? — капитан облокотился на спинку дивана и прикрыл глаза, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заснуть.

— А зачем? Капитан, что бы я не сказал, Вы мне всё равно не поверите, а если я ещё и правду расскажу… — Викар слышал всхлипы Габриэля, пребывающего в истерике. — Поверьте, никто в здравом уме не поверит в это, а язык мой не повернётся и не шелохнётся, чтобы рассказать о том, что я увидел своими собственными глазами. Да и расскажи мне кто, я бы тоже счёл это бредом, заклеймив говорящего либо психом, либо лжецом и сказочником. И даже видя всё это… я каждую минуту думаю над тем, правдива ли была картина перед моими глазами… И всё больше склоняюсь к тому, что хочу верить в лживость своего зрения, в какой-то мираж, обманувший меня.

— Знаете, одно новое клеймо или два не отменят повешенные до этого. Раз уж Вы так говорите, то я просто восприму это, как попытку сбить меня с толку, но мне нужно понимать, пусть Вы меня и, быть может, обманите, представляете ли Вы опасность для моих людей или нет — это главное для меня.

— Вы что-нибудь слышали о фазовой некротизации?.. — осторожно поинтересовался Филант.

— А кто ж не слышал эту детскую страшилку? — усмехнулся Викар, закинув руки на спинку дивана. — В детстве, наверное, всех этим пугали. Мол, если будешь плохо себя вести, то при переходе между фаз ты попадёшь в ад, где тебя ждут лишь невиданные ужасы! Все обернутся монстрами, и ты тоже, и это если ты будешь себя плохо вести, не слушаться, лезть куда не следует, ну и прочее, чем в детстве детвору пугают! Сам таким был, самому это говорили, — с улыбкой на лице проговорил капитан, но затем она сошла, и он поинтересовался: — А к чему Вы это говорите, мистер Филант? Уже не хотите ли Вы сказать, что…

— Да… Хочу… — еле пробормотал сквозь зубы Габриэль, будто ему сложно было это банально даже произнести. — Я это видел собственными глазами… Это… Это… Не могу! Хочу забыть и больше не вспоминать! И ведь даже не понятно, из-за чего это произошло… Да, я понимаю, что для Вас это звучит как бред, да и спорить с Вами не буду. Мне… Мне нужно подышать, капитан…

Габриэль резко встал и побрёл к выходу, Викар же сначала собрался было остановить того, но, вскочив с дивана для выполнения задуманного, передумал и решил дать гостю побыть наедине. Пусть услышанное им и являлось полным бредом, коего он в своей жизни глупее ещё не слышал, но отчего-то его сердце кололось, словно предчувствуя опасность. Сон сняло как рукой, но понимая, что ему не дадут тут сидеть, ему оставалось лишь одно — прогуляться по базе.

Когда Габриэль открыл дверь, перед ним встали бойцы, не давая уйти, но капитан взмахом руки позволил ему уйти. Сам же он побрёл в противоположную сторону, оставив всё на Торкиля.

***

Габриэль вышел сам не свой, полный злобы и страха. Первое из-за того, что его план нарушился из-за того, что он заснул, а последнее из-за освежившихся воспоминаний. Попадание в эту колонию было им спланировано, и столь удачное место и повод оказались не случайностью — хотя, с какой-то стороны всё же это не так –, а спланированный им сценарий, который должен был привести его в эту колонию. Взрыв его корабля, без сомнения, не являлось частью этого плана, так как он родился уже после того, как Габриэль попал на борт «Тантал» под командованием капитана Ноэля Викара. Пока его вели в допросную, он успел рассмотреть ситуацию на корабле и прекрасно понимал, что после таких разрушений им понадобится ремонт. И, как нельзя кстати, тут находилось оборудование для этого. Идеальное совпадение и удача.

Габриэль шёл по коридору решительно, совсем не обращая внимания на таблички, но зная куда идти. Его целью был научный корпус, запрятанный в самой глубине этой колонии, не отмеченный ни на карте, ни на чертежах. Именно там он надеялся найти ответ на то, почему же эту колонию столь резко удалили из истории, стерев все упоминания о её существовании.

Проходя по белым и ярким коридорам станции, Габриэль дошёл до той её части, где привычная белизна и чистота резко обрывались, и начинался чёрный и тёмный коридор. Обычно в других колониях так делалось на тот случай, если станцию собираются расширить. И, как не сложно догадаться, там тупик… Но не тут. В этих тёмных и извилистых коридорах пряталась лаборатория, подальше от любопытных глаз.

К удивлению Габриэля, дверь в неё оказалась открыта. Белоснежная комната была наполненная множеством научных инструментов, небольших камер для исследований, а также реактивы и другие вещи для испытаний. Всё осталось таким, каким это место бросили. За исключением того, что мыши, на которых собирались что-то проверять и проводить тесты, давно поумирали уже на стендах и в клетках. Бумага, раскиданная везде, где только можно, содержала информацию о том, что учёные тут изучали, и столь огромный объём потребовал бы у Габриэля на изучение не менее недели по двенадцать часов каждый день. У него не имелось столько времени в распоряжении, отчего он, недолго думая, достал свою печать и судорожно стал хватать лист за листом, давая кулону просканировать каждую из них — на это уходило меньше секунды –, и так каждую стопку, любой клочок бумаги. Габриэль настолько увлёкся и вошёл в процесс, что потерял бдительность и не заметил стоящего у двери солдата, с интересом наблюдающего за происходящим. И стоило им столкнуться взглядами, как Габриэль замер в оцепенении, не зная, что и делать. Солдат взял инициативу на себя:

— Мистер Филант, что Вы здесь делаете?

— Я?.. — потерявшись, пробормотал чуть ли не себе под нос он, но резко оценив ситуацию, решительным голосом стал импровизировать: — Да заплутал что-то, пока бродил по этим коридорам! Вы, надо полагать, тоже заблудились?

— Никак нет, мистер Филант, — безразлично ответил солдат, войдя внутрь и осматривая всё вокруг, в частности те самые листы, которые сканировал их гость.

— Что же Вы тогда тут забыли?

— Капитан приказал следить за Вами, мистер Филант. И я всего лишь выполняю приказ.

— И что же дальше?

— Никак не знаю, сэр.

— Тебе приказано арестовать меня, если буду делать что-то странное? — прикусив губу поинтересовался Габриэль, сдерживая свой страх вперемешку с злобой за свою глупость.

— Никак нет, — совсем без эмоций ответил солдат, держа на груди автомат, с повешенными на него руками.

— Тогда зачем ты тут?

— Вы срочно понадобились капитану, и он, вопреки приказу не выдавать себя Вам, сказал доставить Вас к нему, мистер Филант. Поэтому прошу пройти со мной и без глупостей.

Габриэль понял, насколько сильно он попал впросак, и насколько он, его гениальный разум, пострадал в том происшествии, что совсем не учёл такую простую уловку… Ничего другого не оставалось, кроме как следовать приказу. Каждый шаг для него становился лишь сложнее от осознания того, что его миссия провалилась, что всё в итоге оказалось напрасно, и сейчас, буквально через пару минут, его может ожидать всё что угодно, вплоть до… казни…

С таким настроем он дошёл до двери, рядом с которой стоял другой солдат, а над ней висела надпись «Реакторная», что лишь ещё сильнее его озадачило. Солдаты кивнули друг другу, и тот, что стоял у двери, постучал в определённом ритме по двери. Через пару секунд из неё показался капитан, внимательно смотрящий то на Габриэля, то на сопровождающего его солдата.

— Есть что доложить? — обратился капитан к солдату, стоящему за спиной Габриэля.

— Так точно, сер! Мистер Филант был замечен в скрытой лаборатории сканирующим своей печатью документы!

— Занимательно… — задумчиво пробормотал Викар, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вновь вошёл в реакторную, махнув рукой Габриэлю. — Мистер Филант, Вы, безусловно, это нам объясните, но чуть позже, а сейчас пройдите со мной, пожалуйста.

Ничего не отвечая, Габриэль, смиренно опустив голову вниз, побрёл за ним. Он корил себя, проклинал всех и вся на свете и думал над тем, где он мог всего этого избежать, но стоило ему увидеть спину капитана, остановившегося и смотрящего куда-то вбок, как тут же, посмотрев туда же, был крайне удивлён. И, пожалуй, это потрясение как рукой сняло витавшие в его разуме мысли…

— Знаете, мистер Филант, мы были бы благодарны, если бы Вы объяснили нам со Строутсом, что это за чертовщина…

Раскрыв рот от удивления, Габриэль невольно зашагал в сторону стоящего в центре комнаты ящика размерами четыре на четыре метра, со всех сторон которого были сняты защитные кожухи, которые выполняли роль не только оборонительную, но ещё и скрывающую от лишних глаз тайну…

Сквозь стекло можно было увидеть внутри бескрайнее белое пространство, в центре которого парило… сердце!

— Поздравляю вас, мистер Викар и мистер Строутс… — заворожено и не отводя своего взгляда от этого бьющегося сердца, промолвил Габриэль, прикладывая руку к стеклянной поверхности одной из сторон ящика. — Мало кто удостаивается чести увидеть истину…

— Что это, Филант? — вновь задал свой вопрос капитан, подойдя ближе.

— Это то, что даёт нам жить, капитан… Это — сердце первых, что сдерживает Всебытие и поддерживает материальность нашего существования! Это двигатель 2А… И, что самое потрясное и разрывающее воображение, все ядра этого поколения содержат одно и тоже сердце, пожертвованное одним из первых для жизни будущих поколений!

— Как это возможно?..

— Никто этого не знает… Никто кроме тех, кому позволено это знать! И нет, капитан, я не вхожу в их число. Лишь концерн ТОА знает, как создавать эти двигатели КО-бытия…

— Невероятно… — прошептал инженер с отвиснувшей челюстью.

— Ох, мистер Строутс, я скажу даже больше — на вашем корабле стоит похожее, может, лишь модель другая!

Они молча смотрели на бьющееся за стеклом сердце, выбивающее странный и прерывистый ритм, который показался Габриэлю подозрительным…

Глава 4. "Иглы", пронзающие насквозь

Габриэль прильнул лбом к стеклу и стал высчитывать количество ударов в минуту у сердца внутри генератора КО-бытия. Сначала он подумал, что ему кажется, но с каждым новым отсчётом всё отчётливее виднелась правильность его мысли: «Что-то не так…». Всё дошло до того, что Габриэль чуть ли не в приказном тоне сказал Викару со Строутсом тоже начать счёт. Результаты ещё сильнее укрепили его веру в истинность своего предположения, о котором он даже боялся сказать, что, без сомнения, не нравилось капитану:

— Филант, может, уже скажете, для чего весь этот цирк? — сердито задался наконец-то вопросом капитан. — То, что Вы сейчас пытаетесь понять — это представляет нам угрозу, или как?

— Я… — неуверенно промолвил Габриэль, не сводя взгляда с сердца первого, при этом записывая показания в небольшой блокнотик, вытащенный из нагрудного кармана: — Пока ничего не могу точно сказать. Это лишь… предположение, или же даже что-то менее весомое… Интуиция? Быть может. Пока я не готов говорить что-либо, так как даже у себя в голове ещё не сложил все частички этого пазла.

— Надейтесь, чтобы Ваше молчание в итоге не привело к жертвам, мистер Филант, — раздражённо предупредил его капитан, обратившись затем к инженеру: — Мистер Строутс, не могли бы Вы покинуть нас? Нам с мистером «обладатель печати Права» нужно поговорить наедине.

Лишь после этих слов Габриэль отлип от стекла генератора, через плечо посмотрев на капитана. В этом взгляде не было ни страха, ни ненависти, лишь железное безразличие, специально возведённое для Викара. Внутри же бушевал вихрь самых разных эмоций, от страха до ненависти. Оба понимали, к чему всё идёт, но каждый продолжал свою игру.

Как только Строутс покинул помещение, капитан, закрыв глаза и слегка запрокинув голову, стал разминать шею. В этом непродолжительном антракте каждый из них продумывал свои шаги, пытаясь предугадать чужие. Капитан сделал ход первым, неожиданно подойдя к генератору КО-бытия, уставившись на сердце из-за плеча Габриэля:

— Мистер Филант, я Вас очень, вот прямо очень внимательно слушаю, — меланхолично промолвил Викар, тяжело выдохнув носом.

— И что же Вы хотите услышать, капитан? — усмехнулся Габриэль, продолжая наблюдать за сердцем делая заметки. — Вам рассказать о том, как я, заблудившись в этом лабиринте, забрёл чёрт знает куда и нашёл что-то интересное?

— Да, о том самом, — всё так же без толики эмоций подтвердил он, занеся руки за спину. — Расскажите мне о том, как Вы, впервые пребывая в этой колонии, сумели найти явно хорошо скрытую тайную лабораторию, которая находится на черте жилой зоны, предназначенной на случай расширения территории, и в следствии этого, где не знающий человек ожидает встретить лишь тёмный тупик. Вы же, вне всякий сомнений, не знай об этом месте, туда не пошли бы.

— Ну, знаете, капитан, — Габриэль засмеялся, да столь ровно, столь не живо, что и дурак бы понял эту наигранность. — Я достаточно настырен, да и в одиночестве захотелось побыть, вот и решил там пройтись.

Он решил гнуть линию дурочка, максимально делая на ней напор. Но спустя пару секунд тишины даже ему стало понятно, насколько глупо и неубедительно это звучало. Даже понимая это, Габриэль делал ставку на беспросветную тупость собеседника, присущую всем воякам, коих ему доводилось встречать. И молчание задержалось уже слишком долго, отчего он стал нервничать, не зная, что и думать. Лишь еле слышимый гул механизмов колонии разносился по комнате, пока капитан наконец-то, сделав тяжёлый вдох, не прервал затянувшуюся паузу:

— Мистер Филант, Мистер Филант, — с горечью в голосе проговорил он его имя, покачивая головой из стороны в сторону с нахмуренными бровями, сделав особый акцент на втором разе, — Вы всё так и не поняли, так и не усвоили одну простую вещь! Вы всё ещё не осознали, в каком положении находитесь. Давайте я вам поясню одну простую деталь в отношении меня! Она маленькая, не примечательная, но столь весомая, что… — капитан резко замолк и, сделав пару шагов назад, вынул из набедренной кобуры офицерский пистолет, начав его проверять. — Мистер Филант!

— Капитан?.. — неуверенно пробормотал Габриэль, заприметив оружие в руках, после чего повернулся лицом в сторону Викара и вопросительно уставился на него.

— Вы не первый у меня такой, Мистер Филант, — продолжил Викар, всё так же как ни в чём не бывало проверяя пистолет и не отводя от него взгляда, — считающий себя умнее всех, отыгрывая роль глупенького человека, но при этом являясь самим глупцом. Уверен, что в своей головушке, полной интересных знаний, Вы принимаете меня за обычного вояку, слепого и… — капитан резко замолк, пытаясь подобрать нужное слово, — ну, Вы поняли меня. Такие, как Вы, обычно не учитывают ни возраст, ни наличие опыта. Стереотипное мышление! И я прекрасно Вас понимаю, учитывая с какими представителями своей профессии мне приходилось встречаться, — Викар поднёс ладонь с пистолетом ко рту, и, словно говоря что-то тайное и куда-то в сторону, тихо добавил: — Вы даже не представляете, с какими идиотами, ещё и выше моего звания, мне приходилось встречаться.

— К чему Вы клоните, Викар? — со злобой прервал его Габриэль, не выдержав и нахмурив брови.

— О! — воскликнул радостно капитан. — Неужто Ваша истинная натура начала вылезать? Ну, а я всё это говорю к тому, что Вашу ложь можете оставить для всяких дурачков, коим я не являюсь! Мистер Филант, я убеждён, что Вы прекрасно знали об этой лаборатории, как, судя по всему, и об этом месте! Я имею в виду колонию. Но знаете, что самое ужасное?

— И что же?

— То, что какой-то тихий голосочек у меня в голове так и шепчет одну противную и страшную мысль, от которой мне никак не избавиться. Он говорит мне о том, что, весьма вероятно, Вы специально привели нас сюда в своих корыстных целях, Мистер Филант. И по этой причине мне всё больше кажется, что Вы представляете для нас угрозу, и что Вы знаете вещи, но о которых молчите, способные нанести вред моему экипажу. Прошу, помогите мне избавиться от этого назойливого голоса у меня в голове! Ведь он, наверняка, ошибается, не так ли?

Габриэль недооценил своего оппонента, и это стоило ему большой платы. Сейчас однозначно можно было сказать, что если ему не удастся убедить Викара, то всё окончится плачевно. Но что в таком случае делать? В такие моменты, когда ложь вскрыта или способна нанести вред, всё, что остаётся — говорить правду, но ту лишь её часть, что убедит другого и не расскажет лишнего. Глубоко забрав воздух носом с закрытыми глазами, наполнив лёгкие до предела, Габриэль медленно выдохнул ртом, открыв их затем и решительно уставившись на Викара.

— Да, я знаю это место!

— Ну вот, отличное же начало, мистер «держатель печати Права», но я крайне сильно надеюсь, что это лишь начало Вашей речи! — с улыбкой на лице и взглядом охотника радостно ответил капитан.

— А разве можно обойтись лишь этими словами? — ухмыльнулся Габриэль, облокотившись спиной на стеклянную поверхность генератора КО-бытия. — Рад был бы, если бы Вам их хватило, но Вы отчётливо даёте понять, что этого будет мало.

— Верно понимаете, Филант.

— Тогда с чего же мне начать, капитан? — поинтересовался он, скрестив руки на груди.

— Ваше появление, — ответил Викар, закончив проверять пистолет.

— Ну, капитан, как я уже и сказал ранее Вам при личной беседе, я столкнулся с фазовой некротизацией, из которой чудом сумел спастись.

— Значит Вы не специально проникли на мой корабль? — сделав акцент на предпоследнем слове, поинтересовался Викар, смотря из-под брови на Габриэля, внимательно наблюдая за его микро-мимикой.

— Смотря с какой стороны. Вы были единственными, кого засёк мой корабль, и поэтому, можно сказать, я выбрал вас целенаправленно. У меня банально не было выбора, ведь передо мной стояла лишь одна цель.

— Какая?

— Выжить, — твёрдо ответил Габриэль, и по его глазам Викар прочёл истинность этого ответа, особенно после добавленных затем двух слов: — Любой ценой!

— Что насчёт этой колонии тогда? Вы специально нас сюда привели?

— Изначально я хотел попасть сюда на своём корабле, но… Планы сменились, как понимаете. Пока меня вели в допросную, я мельком оценил состояние вашего корабля и команды, ну и у меня созрел примерный план, как сделать так, чтобы вы были вынуждены сюда попасть.

Пока капитан неофициально допрашивал Габриэля, по колонии вновь разошёлся разрывистый гул, отдалённо напоминающий деформацию металла и скрежет по оному же. Он вызывал внутри какое-то волнение у всех находящихся, вместе с тем усиливая биение сердца. Габриэль же во время этого события через плечо уставился на сердце, вновь высчитывая удары, но при этом не выдавая лицом никаких эмоций.

— Этого Вам хватит, капитан?

— Зачем Вам так сильно понадобилось сюда попасть? — наведя дуло пистолета на Габриэля, задал он финальный вопрос. — Зачем Вы сканировали документы?

— Тут работал знакомый мне человек, но затем бесследно пропал, — честно ответил Габриэль, не отводя взгляда от сердца и внимательно вслушиваясь в гул. — Концерн ТОА просто запечатал колонию, обозначив всех без вести пропавшими. Я всего лишь хочу узнать, что тут случилось.

Викар задумался, всё так же не сводя пистолета с собеседника. Услышанное на первый взгляд казалось правдой, но что-то во всех этих словах будто не сходилось или же вызывало некий диссонанс во всей картине. Капитан сделал для себя единственный вывод:

— Вот, что я скажу Вам, мистер Филант, — начал Викар, взведя курок, — после всего услышанного я, безусловно, могу с уверенностью заключить одно — Вам нельзя верить! Все ваши слова пропитаны ложью, целью которой выступает запутать слушающего. Нет ни одной причины, чтобы я верил Вам! А эта сказка про фазовую некротизацию была рассказана лишь для того, чтобы сбить меня, но нет, огорчу Вас, ибо это не сработало. Но, к сожалению, я всё же поверил вашей лжи об информации на носителе. Где-то в глубине мне очень хочется верить в то, что мы сумеем разобраться со всем этим и вернуть былой мир… Теперь, безо всяких сомнений, я могу утверждать, что Вы опасны! Так же рискну предположить, что раз сам концерн ТОА не сообщает Вам о том, что же тут случилось, то, видимо, Вы действуете по своей воле. И думаю, Вы явно что-то да нарушили своими действиями, — капитан достал наручники из заднего кармана и кинул их в ноги Габриэлю. — Сейчас Вы наденете наручники, и мы с вами пройдём к карцеру, где Вы будете сидеть до момента вашей передачи в руки уполномоченных.

— Капитан… Вы не понимаете, что делаете… — еле слышимо пробормотал Габриэль сбивчивым дыханием.

— Я прекрасно осознаю свои действия, мистер Филант. Защита моей команды — первоочередная для меня задача!

— Капитан Викар! — вскрикнул Габриэль, вскинув руки. — Я с вами был откровенен, говоря истину! И если вам и этого мало, то я могу поделиться даже своими мыслями насчёт этой колонии, пускай они пока и находятся на уровне предположения! Только прошу, не надо поспешных решений!

— Не думаю, что это изменит Ваше положение, — отрезал Викар, указывая пистолетом на наручники, недвусмысленно намекая на ожидаемые от Габриэля действия.

— Даже если это может спасти Вашу команду, капитан?

Сказанное звучало, да и являлось прямым шантажом. Габриэлю ничего другого не оставалось, кроме как использовать свои знания для укрепления собственного положения, пускай в дальнейшем его судьба всё ещё оставалась мрачной. Сейчас же, что важнее всего, ему нужно было избежать попадания в клетку, откуда он уже не смог бы что-либо сделать. Оставалось идти в ва-банк, который ещё сильнее разозлил Викара, да столь мощно, что его лицо аж побагровело от такой неслыханной наглости. Нерв, выступивший на его левом виске, пульсировал в безумном ритме, а глаза залились гневом.

— Да ты, идиот, совсем офигел уже! — завопил капитан во всё горло, аж захрипев от потока эмоций. — Ещё вздумал шантажировать меня?! Твои слова обязательно дойдут до суда! Уж я позабочусь об этом!

Викару хотелось подойти и со всего размаху ударить Габриэля пистолетом, но он осознавал, чем ему это может аукнуться в дальнейшем. И пока они вели свой диалог, свою игру, снаружи, за пределами этой комнаты, происходили события совсем другой направленности, но несущие за собой куда более значимые действия…

В комнату ворвался главный инженер Строутс, весь вспотевший и какой-то нервный, держащийся за голову. Смотря на капитана одним открытым глазом — левая половина его лица была скорчена, словно его ослеплял яркий свет –, Строутс, тяжело ковыляя к Викару, начал падать. К счастью, тот, к кому он шёл, успел поймать его.

— Строутс, Вы как? — поинтересовался капитан, вопрошающе смотря на него. — Что с Вами случилось?

— Там… проблемы… сэр, — с трудом проговорил он, но, собрав все силы, постарался пояснить ситуацию: — После новой волны шума что-то изменилось… Почти у всех появились головные были, кого-то даже тошнило. Люди паникуют… И Хонк просил Вас прийти в комнату управления, говорит, что что-то не так…

— Рядовой! — прокричал Викар солдату, стоящему около двери, наполовину высовывавшемуся из-за дверного проёма, после того как инженер закончил свою речь и ему совсем поплохело.

Но, вместо того чтобы выйти на призыв вышестоящего, солдат повалился на пол, чем ещё сильнее взволновал капитана. Приложив Строутса к стене, Викар подбежал к упавшему. К счастью, тот лишь потерял сознание, хоть и бился в конвульсиях. Секунд через пять он успокоился и приоткрыл глаза:

— Капитан… я… Мне приснился такой странный сон… Страшный… — с трудом проговорил он, поднявшись и облокотившись об стену.

Викар видел в его глазах какую-то отстранённость от происходящего, словно тот опьянел и его взор покрыла пелена. Приложив ладонь ко лбу солдата, Капитан почувствовал сильный жар, исходящий от него.

Больше всего в этой ситуации волновало то, что, если верить словам Строутса, это происходит со всеми…

— Значит так, рядовой, слушай мой приказ! — наконец громко промолвил капитан, положив руку на плечо солдата. — Посиди тут пару минут, а затем хватай инженера и бегом на корабль! Ясно?

— Да… — отстранёно ответил он, смотря в никуда.

Капитан, прикусив губу, спустя пару секунд вскочил с места и побежал в сторону управляющей. Габриэль, всё это время тихо наблюдающий за происходящим, еле шевеля губами и бубня себе что-то под нос, метнулся за Викаром, попутно бросая свой взгляд на находящихся в ужасном состоянии членов экипажа. Эту же картину наблюдал и сам капитан, надеясь как можно скорее отдать все необходимые приказы, ведь он прекрасно осознавал, что раз эта зараза коснулась всех, то и его рано или поздно она настигнет. Пока он находился в здравом уме, высшим приоритетом являлась безопасность его людей.

Но, как известно, беда не приходит одна. Неожиданно, вслед за новым громким гулом, оглушившим всех находящихся на станции, раздался и вой сирены, ознаменовавшийся красными огнями! Эта какофония звуков сильно била по барабанным перепонкам, взывая к животному ужасу, давя на мозг с такой силой, что приходилось принимать титанические усилия для того, чтобы не пасть на пол в позе эмбриона.

В то время, пока капитан с Габриэлем бежали в комнату управления, у последнего в голове начал собираться пазл, частично объясняющий творящееся вокруг безумие. И ладно бы дело только в этом, но вместе с тем это порождало куда более серьёзную проблему, подтверждающую одну из теорий, ходящих в кругах носителей печати Права. Теперь Габриэль понимал, что же происходит со всеми остальными, но всё ещё терялся в догадках, почему нет воздействия на него и Викара.

Красный мигающий свет затруднял ориентирование в пространстве, из-за чего капитан в один момент свернул не в ту сторону.

— Не туда! — одёрнул его Габриэль, спешно идя в нужную сторону. — Нам сюда!

Викар хотел было огрызнуться, но вместо этого проигнорировал и саму ситуацию с Габриэлем, которого совсем недавно хотел прибить, и вероятность того, что его вновь обманывают. Давление, оказываемое на него вкупе с беспокойством за экипаж, перевешивало холодный разум. К его счастью, на этот раз его не обманули, и они оба влетели в управляющую.

Хонк, словно заведённый механизм, летал по всему помещению от одного терминала к другому. Паника на его лице отчётливо дала капитану понять, что дела их плохи. Единственное, что оставалось понять — что происходит?

— Хонк! — крикнул Викар, но тот даже не повернулся, продолжая заниматься тем же, чем и до их прихода.

— Капитан, всё плохо! — резво ответил артиллерист сквозь зубы, пытаясь сдерживать боль. — Быстрее переключите питание на консоли справа от Вас с дополнительного обслуживания на оборонительные!

— Что происходит, Хонк? — вопросил он, выполняя поручение артиллериста.

— Чёртовы «Призраки»! — выкрикнул в ответ Хонк, вновь ринувшись к другому терминалу для перераспределения энергии. — Я такого количества прежде не видал, сэр! Датчики зашкаливают! Да я, чёрт возьми, вообще впервые вижу, чтобы включалась сирена в колонии!

— Насколько всё плохо?

— Да полный!.. — споткнувшись и резко вскочив вновь на ноги, ответил он. — Задействованы все артиллерийские системы! Нагрузка выходит за пределы допустимых значений! Я и так перенаправляю всю энергию с дополнительных и не обязательных систем, но долго это не продержится, и…

— Что? — вопросил Викар, предчувствуя плохие вести.

— Мы можем и не дойти до перегрузки системы с автоматическим выключением оборонительных… — Хонк замолк, словно не желая произносить дальнейшее, но выбора у него не имелось. — Такими темпами снаряды кончатся быстрее… Дак ещё и всех какая-то хворь подхватила! Ощущение, что голову наполняют воздухом и она вот-вот взорвётся!

— Да что же это такое… — обречённо промолвил капитан, смотря на главный экран с растущим количеством приближающихся к ним «Призраков».

Нужно было решать, и как можно скорее. Все чувствовали себя ужасно, особенно пребывая под влиянием жуткого воя по всей базе — за исключением, опять-таки, Викара и Габриэля –, но ещё хуже то, что, видимо, такими темпами они лично встретятся с таинственными «Призраками», после встречи с которыми никто никогда не выживал. Габриэль же, скрестив пальцы на затылке и обхватив себя руками, склонил голову вперёд и тихо чертыхался.

–…умирает… — проскользнуло из его уст, чем привлекло внимание Викара, моментально ухватившегося за соломинку.

— Тварь! — вскрикнул он, схватив Габриэля за грудки и пригвоздив к стене. — Ты что-то знаешь! Выкладывай, чёрт возьми!

— Я… — растерянно пролепетал в ответ владелец печати, не зная, что и делать. — Возможно я понимаю причины лишь одной из наших проблем, но…

— Говори! — заорал на него Викар, стукнув об стену.

— Но это лишь предполо…

— Говори, чёрт тебя возьми! — в приступе гнева завопил капитан, теряя самообладание. — Или, клянусь Богом, я тебя прибью тут же!

— Оно умирает… — с глазами полными отчаянья ответил Габриэль, словно вот-вот заплачет.

— Кто? Колония?!

— Сердце…

— И причём тут это?! — Викар выхватил пистолет из кобуры и приставил к челюсти Филанта.

— Поле КО-бытия нестабильно… Вероятно это и вызывает плохое самочувствие экипажа… — чуть ли не шёпотом отвечал он, смотря прямо в полные злобы глаза капитана. — Всебытие может поглотить эту колонию в любую минуту. Мы должны убираться отсюда…

Выбирая между тем, верить ли в эти слова или нет, Викар всё же решил делать ставку на первый вариант. В любом случае слова Хонка тоже имели место быть, а значит во времени они ограничены. Нужно срочно убираться, как можно быстрее и как можно на большую фазовую разницу, желательно где-нибудь за девяносто процентов, что, безусловно, являлось отчаянным шагом. С другой же стороны, они лишены выбора…

Отпустив Габриэля, Викар рванул к консоли и связался с Кимурой:

— Кимура, докладывай!

— Ничего хорошего, сэр! Большая часть личного состава не дееспособна, так как многие ещё даже не отошли от протокола «Падение»! Я тоже уже плыву, сэр!

— Свяжись с техниками и передай, чтобы сворачивались в срочном порядке, а сам готовь сдвиг на девяносто три процента! — отдал приказ капитан, прекрасно понимая, на какие риски они идут.

— Но сэр! Это же безу…

— Отставить! Выполнять! — заткнул он его резко.

— Есть!

Хонк покосился на капитана, стоило ему услышать о таких процентах, но промолчал. Его задачей стояло лишь перераспределение энергии и контроль оборонительных систем, которые, впрочем, уже не справлялись. «Призраки» стали подбираться всё ближе и ближе, достигая плюсовой процентной разницы в тридцать два процента, и в минусовой до двадцати девяти. Такими темпами они достигнут колонии минут через восемьдесят пять, если не раньше, о чём Хонк, конечно же, сразу же сообщил капитану. Но проблемой было то, что снаряды у них закончатся уже через пятьдесят минут в лучшем случае, а в худшем… тридцать пять минут…

Рыская по панели, капитан наконец-то отыскал в одном из пунктом меню экстренный вещательный канал колонии.

— Всем членам экипажа срочно вернуться на корабль! На станцию напали «Призраки», поэтому опять будет приведён в действие протокол «Падение»! Повторяю! Всем быстро вернуться на борт, если хотите жить!

Капитан, пытаясь игнорировать разносящийся отовсюду скрежет деформации железа, старался проанализировать их ситуацию и найти наиболее лучший способ к… выживанию.

Наблюдая за камерами, Викар смотрел за тем, как его люди неспешно, то и дело падая, идут к кораблю. Оценив обстановку, он предположил, что на это уйдёт минут двадцать, плюс минус. Они успевали…

— Где Броук, чёрт его возьми?! — выкрикнул на эмоциях капитан, ударив по консоли.

— В отключке, сер! — ответил Хонк. — Его доставили на корабль сразу же!

Ничего не ответив, капитан прикусил нижнюю губу столь сильно, что у него пошла кровь. Напряжение так и сдавливало его, лишая самообладания и спокойствия. Он был единственным из всего экипажа, кто не имел права ни сдаваться, ни терять духу в любой ситуации, даже самой отчаянной и проигрышной. Он — капитан — основа и стержень работы всего корабля, без которого всё порушится, словно карточный домик. И сейчас перед ним стоял тяжёлый выбор, который не каждый может сделать: спасти всех, но, весьма вероятно, потерять всё, или же спасти часть, но всё же часть…

— Капитан, правильный лишь один… — вклинился в размышления капитана Габриэль, прочтя по взгляду мысли, витавшие в голове Викара. — Вы знаете, что Ваши ожидания идеалистичны…

— Заткнись! — рявкнул он, облокотившись обеими руками на панель и склонив голову.

И да, Филант был прав. Смотря на камеры, капитан наблюдал за тем, как самочувствие экипажа ухудшается, из-за чего многие просто валились в отдалённых коридорах не в силах даже идти. Спасти всех невозможно… И как только эта мысль наконец-то оголилась, представ пред ним во всей своей «красе», Викар занёс кулак назад и со всей силы раз десять ударил по консоли. С разбитого экрана на пол стекала алая кровь…

Достав целой рукой платок из заднего кармана, Викар перевязал запястье. В его взгляде, полным боли и ненависти, направленной в сторону Габриэля, читалась твёрдость. Ему пришлось, и он принял факт того, что он должен и может спасти лишь часть.

— Хонк, какова обстановка? — смотря при этом прямо в глаза Габриэля, задал он вопрос.

— Пятнадцать процентов в плюсовой и семь в минусовой! Снарядом осталось минут на десять, не более!

— Ставь на автоматику и бегом на корабль. Мы уходим!

— Есть! — ответил артиллерист, настроив двумя нажатиями автоматический режим, сразу же за этим стартанув в сторону выхода.

— Кимур, ты меня слышишь? — попробовал связаться с судном Викар по аудиосвязи, не желая, чтобы сейчас наблюдали его лицо.

— Так точно!

— Докладывай, — без толики эмоций сразу же сказал капитан, тяжело выдохнув.

— Две минуты и зарядка будет завершена! Четверть экипажа ещё не вернулась! Медики говорят, что состояние людей стремительно ухудшается, сэр! Нужно скорее убираться отсюда!

— Готовьтесь, мы идём! — дал команду Викар, завершив связь.

Окинув взглядом комнату управления и задержавшись взглядом на Филанте, у него ненароком проскочила мысль о том, что они находятся тут одни… Это было бы идеальным моментом, чтобы избавиться от того, кто их чуть ли не погубил, но часть по его вине всё же погибнет. Всего лишь достаточно достать пистолет и сделать один точный, но верный выстрел прямо в голову. И всё, что сейчас останавливало Викара от того, чтобы это свершить — лёгкость такого «наказания». Ему хотелось… Нет, он желал! Именно что желал тяжкого бремени для этой персоны, чтобы она страдала долгие годы, вспоминая и не забывая то, что натворила.

Вместо этого капитан развернулся и устремился в коридор, а вслед за ним и его враг. Пока они бежали, Викар на своём пути встретил одного из членов экипажа, лежащего на полу. Подхватив бедолагу, он поволок его с собой, всё же не желая терять и обрекать на смерть своих подчинённых. Но, видя по пути всё больше и больше лежащих на полу, пребывающих без сознания, иногда даже в бреду, его ментальное состояние рушилось. То давление, что он испытывал, казалось ему непреодолимым и тяжёлым для его ноши. Это напомнило ему время после известия о том колонии Вилэнос, где погибли близкие ему люди… И в большей степени где погибла его горячо любимая дочь… Тогда он так же себя чувствовал — потерянный, разбитый и потерявший всякую волю к жизни! Но сейчас ему было за что бороться, пусть и за крупицы, пусть и за огромную плату за это! На плечах Викара была ответственность за души, стоящие под его началом!

И вот, дойдя до огромных ворот в док, прямо перед входом внутрь капитан увидел еле стоящего на ногах Хонка. Подхватив под своё крыло и его, они, пусть и медленно, все вместе побрели к кораблю.

Резкий писк, похожий на выстрел, но на высоких частотах, оглушил их, отбросив на пару метров и повалив на пол. Вслед за этим свет во всей колонии резко потух, включив вместо этого заготовленное ими заранее дополнительное освещение. Что куда более страннее, так то, что воздух начало словно засасывать куда-то внутрь станции, делая при этом его видимым и похожим на тонкие линии длинной до трёх метров.

— «Призраки»… — еле слышимо дрожащим голосом пробормотал Хонк, чем приковал к себе взгляды.

Неужели они и вправду проникли? Неужели это… конец? Не успели они встать, как по станции пронёсся новый хлопок, на пару секунд сменивший течение воздуха, а затем с ещё больше силой поглощая его.

С трудом поднявшись на ноги, Викар заметил, что Габриэль тоже подобрал одного из его людей и всё это время тащил на себе. Фыркнув, он продолжил путь к кораблю.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, особенно после новых «выстрелов» где-то в глубине станции. Их бросало из стороны в сторону, но они не сдавались. Счёт шёл на минуты, и каждый шаг был важнее предыдущего…

Наконец попав внутрь и закрыв за собой люк, Викар оставил «груз», устремившись на мостик.

— Капитан, какая модель у двигателя на корабле? — неожиданно задал вопрос Габриэль.

— Да я откуда знаю?! — отмахнулся он, не оборачиваясь и не останавливаясь. — Это не важно!

— Это важно! — возразил Филант, схватив Викара за рукав, но вместо ответа ему прилетела оплеуха, от которой он отлетел назад.

Габриэль, понимая, что не получит от него ответа, сразу же побежал искать главного инженера. Он чувствовал, что это важный момент, которым нельзя пренебрегать. Всматриваясь в лица закреплённых по всему кораблю членов экипажа, он искал нужное ему. В то же время, капитан влетел на мостик, и, усевшись в своё кресло, приступил к своей работе:

— Докладывайте!

— Зарядка завершена, сэр! Мы готовы дематериализовываться и применять протокол «Падение» на девяносто два и три десятых процента фазовой разницы от текущего положения!

— Дематериализуемся! — отдал команду капитан, сразу же дав следующую: — И сразу же применяем протокол «Падение»!

Как только команда была отдана и пошёл процесс, на мостик забежал запыхавшийся Габриэль, глазами устремившись в сторону капитанского кресла. Подбежав к Викару и схватив того за плечо, всё, что он успел выкрикнуть: «Нельзя! Остановите процесс!»…

На этот раз эффект от смещения появился моментально, да с такой силой и искажением, коего ранее никто из них не видал. Помещение мостика совсем потеряло свои изначальные черты до такой степени, что даже невозможно описать творящееся там. Быть может это в большей степени из-за того, что разум исказился настолько сильно, что самосознание просто стёрлось во всём этом безумии. Единственное, что успел увидеть капитан, паникующее лицо Филанта…

Тьма перед глазами не хотела рассеиваться, как бы старательно Викар не пытался их открыть. Он потерял ориентацию в пространстве, но всё же сумел, как ему казалось, осознать, что он стоит на четвереньках…

Первыми он услышал нечеловеческие крики, раздираемые от боли, кровоточащие от хрипоты… Мольбы, рычанье потерявшее человеческий лик…

Затем, когда вернулось осязание, капитан почувствовал под своими ладонями что-то склизкое и напоминающее сырое мясо…

Глава 5. В аду никто не услышит наших криков

Наконец-то тьма начала сменяться серостью, открывая для Викара обзор на творящееся на его корабле…

Лучше бы он не видел…

Именно этого он желал, как только увидел первый отголосок своего решения. И крики, вопли слышимые им с самой первой секунды после окончания фазового смещения, наконец-то обрели свои облики… Ещё никогда прежде во всей его жизни ему не хотелось выколоть себе глаза, как в этот момент, мгновенье, когда картина открылась ему и он увидал безумство!

Наконец-то он понял и осознал, что же это за странное чувство было под его ладонью, напоминающее сырое мясо… Всё стало плотью! Каждая обшивка, каждая мелкая деталь, прежде бывшая металлом, да даже стеклом, теперь являлась кровавым месивом алого цвета, кровоточащая тёмно-красной жидкостью. И пусть на самом деле таковым стало не всё – виднелись участки, сохранившие свой былой вид –, но именно изменившееся притягивало к себе всё внимание.

И если бы лишь это ошарашило капитана… Усевшись на колени, свесив в бессилии руки, Викар наблюдал за поистине ужасным зрелищем, окончательно сбившим его с ног.

Тот ор… Он исходил от его личного состава… В эти мгновенья его взор приковал ползущий и хватающийся за куски плоти фазист Кимур, кричащий в панике что-то нечленораздельное, вырывающий своей хваткой алое мясо из того, что недавно являлось металлическим полом. И когда он наполовину выполз из-за консоли, Викар увидел нижнюю часть его туловища… Того, что от неё осталось. У фазиста ниже пояса напрочь отсутствовало то, что там должно было быть. Вместо этого из его нижней части торчали какие-то отростки, похожие на жучьи лапки, нервно содрогающиеся то ли от воли Кимуры, то ли по своей собственной…

И ещё страшнее картина предстала чуть дальше. Другой член экипажа – он не мог понять, кто это – стоял в самом конце мостика, а из его глаз свисали две непонятные жилистые нити. Руки же утратили людской вид, сменившись на какие-то обрубки, напоминающие щупальца, бьющиеся в конвульсиях во все стороны.

Затем взгляд Викара приковал другой… «человек», стоящий справа от предыдущего. Он стоял боком и выглядел нормально, что слегка порадовало капитана, но лишь на мгновенье. Стоило ему развернуться, как тут же обнажилось это нечто, раскрыв свой истинный облик… Вторая половина не являлось людской, но чем-то столь ужасным и отталкивающим, что Викара невольно вырвало наружу.

Это… существо, из второй половины которой торчали какие-то кости вперемешку с зубами из открытой красной плоти, вцепилось в рядом стоящего и стало пожирать его, в то время как не видящий всего этого – может быть даже к счастью – орал во всё горло от нестерпимой боли. Да, это ужасная смерть, тянущаяся словно бесконечность, но хотя бы ему досталось лишь это, в отличие от капитана…

И ужас, подобный этому, окружил Викара со всех сторон, совсем убив его жажду жить, мотивацию к сражению. И слыша, словно к нему откуда-то взывают, капитан, находясь на грани лишения рассудка, с потерянным лицом смотрел в никуда.

Казалось, что нужно просто сдаться и ждать, когда тебя пожрут так же, как и других. Единственное, что не давало покоя: почему он в норме?

Наконец-то, сквозь симфонию ужаса пробилось одно единственное слово, пробудившее его ото сна. И, когда к нему вернулось осознание, он увидел перед собой лицо Габриэля, трясущего его за плечи.

– Не смей обрашаться ко мне по имени… – машинально пробормотал Викар.

– Тогда вставайте, чёрт вас возьми! Нам нужно бежать!

Габриэль кричал на капитана, но для последнего все звуки казались какими-то камерными и приглушёнными. Встав всё же с колен, Викар, ведомый за руку причиной всего этого безумия, безвольно ковылял за ним. Выйдя с мостика, их взору предстала всё так же ужасная картина: плоть почти везде, где-то торчащие отростки чего-то костяного, а также безумствующие изуродованные члены экипажа. Пробегая мимо одной кучки, Викар наблюдал за тем, как двое некогда подчинённых пожирают вросшегося в пол третьего, орущего благим матом.

Кинув взгляд вперёд, капитан увидел перед поворотом направо почти в самом углу ещё одного бедолагу, правая рука которого срослась со стеной. Его череп в левой верхней части словно продавили какой-то трубой, а челюсть вырвали на корню, но вместо этого по шеи и до самой груди отрастили целый ряд зубов.

Заметив движущихся к нему на встречу двух уцелевших, существо, бывшее человеком, словно сорвалось с цепи и, рыча как зверь, потянулось к своей добыче… Кое как проскользнув мимо него, Габриэль замер на перекрёстке коридоров, мотая головой то в одну сторону, то в другую. Где-то на середине каждого из трёх коридоров отсутствовал свет, скрывая в своей тьме одну лишь опасность.

Кроваво-красный цвет затруднял видимость, из-за чего Габриэль не заметил тварей, лежащих недалеко от них. Поднявшись с пола, безголовые, но со ртами в животе, безрукие, но с костяными отростками, живые, но не люди, толпой двинулись на них с двух коридоров, так и желая отведать плоти оставшихся. Габриэлю не оставалось ничего, кроме как бежать по третьему коридору, в то время как толпа обезумевших набирала обороты, переходя от медленного шага к быстрым и решительным.

С грузом в виде безвольного капитана, смотрящего на всё с полным непониманием творящегося, они далеко не убежали бы. И ладно бы они могли бежать, но из тьмы третьего коридора, по которому они и бежали, показались красные огни чьих-то глаз, идущих на встречу. Габриэль, поняв, что бежать некуда, стараясь удержать себя в руках и не запаниковать, стал осматривать ближайшие двери в поисках рабочей. Заприметив металлический отблеск от одной из дверных ручек, он резко потащил туда Викара и, распахнув её, затолкнул внутрь свой «прицеп», залетев следом и заперев за собой.

Окинув взглядом небольшую комнату, всю охваченную красными «венами», похожими на корни дерева, он пристально уставился на слегка приоткрытую дверь в её конце. Оттуда доносился какой-то еле слышимый стон, неразборчивый, но всё же похожий на людской…

Викар, услышав его, машинально – он и сам не осознавал до конца причину – побрёл неспешно к двери, и даже когда Габриэль попытался его остановить, схватив за плечо, он просто одёрнул его руку и потянулся к ручки двери. Открыв её, капитан замер в оцепенении, задрожав то ли от страха, то ли от печали или же от того, что его разум банально уже не мог выдержать всё это и справиться с тем стрессом и безумием нахлынувшими на него неудержимой волной. Там, в конце следующей длинной комнаты, на стене, висело тело… Свисая грудью вперёд, всё находящееся ниже торса слилось со стеной, как и кисти рук на уровне груди… Вот так, свисая вперёд, но находясь в полном сознании и осознании, главный инженер Строутс тихо плакал. Завидев капитана, он, с трудом подняв голову, со слезами на глазах промолвил:

– Почему?.. – тяжело проговорил он, не в силах говорить, – За что всё это?.. Капитан, я… – он замолк и зарыдал, не в силах сдерживать эмоции, слова так и застревали в его горле, боясь выйти и разверзнуться. – В моей голове такой ужас… Картины, образы и мысли! Мысли чёрт возьми! Это невыносимо… Сер… Прошу… Прошу! Дайте мне покоя…

Викар, осознавая, о чём его просит подчинённый, медленным и неуверенным движением расстегнул набедренную кобуру и вытащил пистолет. Взяв его обоими руками, он медленно поднял дуло на уровень головы Строуста, всё так же находясь рядом с дверным проёмом. И там, метров через семь, на него смотрели полные боли глаза страдающего инженера, и в большей степени не из-за своего плачевного состояния, столь ужасающего и бросающего в дрожь, а из-за того, что находилось в его мыслях… Викар же с трясущимися руками, с ходящим из стороны в сторону дулом не мог собрать силы в кулак, чтобы сделать всего одно движение пальцем и прекратить страдания бедняги.

Раздался выстрел… Капитан опустил пистолет и перевёл взгляд на Габриэля, решительно стоящего в стойке с вытянутой вперёд рукой, держащей только что выстреливший пистолет.

Строутс перестал дышать, опустив голову. Кровь из дыры промеж его глаз ритмично капала на маленький островок не задетой металлической поверхности. Это стало последней «каплей» для Викара, оборонившего пистолет и павшего на колени от бессилия. Габриэль зацокал, смотря на эту картинку, хоть прекрасно понимал мысли капитана. Им нужна была передышка, небольшая пауза в симфонии безумия, чтобы собраться и с мыслями, и с самими собой, а также, чтобы понять свои дальнейшие шаги и судьбы…

– Мы в аду? – наконец-то прервал молчание Викар, в то время как Габриэль, с отвращением на лице уселся на мясистое подобие стула. – Мы ведь умерли?.. Это ад, не так ли?.. Мы… «Призраки»… Это всё какое-то безумие…

– Мы не умерли, капитан, – раздражённо ответил Филант, потирая правой рукой лицо. – Фазовая некротизация, как я и говорил. Нам нужно убираться с этого корабля!

– Но… Что же это такое тогда?! – сорвавшись вопросил он во всё горло. – Почему все...

– Сейчас не время для этого, Викар! – заткнул его Габриэль, наконец-то встав на ноги, и, смотря сверху вниз, сурово добавил: – Вам придётся всё это принять так же, как принял и я в своё время. Вам их не спасти ни от страданий, ни от судьбы с тяжкой участью! Они уже обречены!

– Но… – попытался возразить капитан, смотря наполняющимися слезами глазами на того, кто уже прошёл через это.

– Другого варианта нет, – решительно ответил он, прикусив губу и уставившись на единственный выход из комнаты. – На своём корабле мне не удалось добраться до спасательной шлюпки, поэтому пришлось управлять кораблём из своего кабинета и искать хоть кого… Может на вашем сможем добраться?.. Тем более, что нас двое! – затем, повернувшись к всё ещё находящемуся на полу капитану, Габриэль добавил: – Далеко до неё отсюда?

– Надо спуститься на палубу ниже, а там один единственный коридор… – Викар говорил всё это как-то отрешённо, всё ещё не понимая происходящего безумия. – За генератором КО-бытия…

– Отлично! Тогда хватит тут нюни распускать, вставайте и боритесь, чёрт возьми! Вы же солдат, в конце концов! – попытался он его пристыдить, но это не возымело эффекта, тогда Габриэль решил пойти другим путём: – Капитан, я, без сомнения, понимаю ваши мысли и желание сдаться, но… Ни вы, ни я не имеем на это права! Такова наша ноша…

Филант смотрел на Викара с печалью, ведь он видел сломленного человека, такого же, каким и он был в этой ситуации. И, возможно, именно благодаря их отличию друг от друга, Габриэль сумел выбраться из этой бездонной ямы отчаянья и страха, ломающего любые умы. Но даже выбравшись из этой тьмы, она оставляет за собой глубокие шрамы, от которых неизвестно, есть ли лечение…

И вот, подойдя к двери, Филант, опустив взгляд, уставился на дверь, собравшись было уже выйти, оставив капитана на волю судьбе. Прикусив губу, Габриэль в итоге подхватил Викара под руку и, подняв на ноги, потащил к выходу безвольное тело.

Осторожно высунув голову из-за дверного проёма и посмотрев по сторонам, они побрели в самую тьму коридора. Их глаза не сразу привыкли к отсутствию света, но постепенно адаптировались и могли различать какие-то очертания перед собой. При всём этом хлюпанье под их ногами слышалось крайне отчётливо, разносясь по уже стихшим коридорам судна… Больше никто не орал, никто не вопил и не умолял… Все чьё сознание после фазового сдвига осталось при них уже, вероятнее всего, встретили свой ужасный конец.

Но вместе с неприятным ощущением под ногами Габриэль заметил и другую странность, а точнее необычное поведение циркуляции воздуха. Аналогия в его мыслях нашлась не сразу, но в итоге он понял, что это походит на дыхание, словно кто-то вдыхает и выдыхает. Не придавая этому особого значения, они дошли до перекрёста. Путь прямо оказался перекрыт какой-то толстой красной мембраной, сквозь щели которой проходил воздух, заставляя её то впадать, то выпадать. Оставалось лишь две дороги, верную из которых Габриэль не знал.

– Куда нам дальше, капитан? – промолвил он, выглядывая из-за угла и выглядывая в них возможную опасность.

– Слева есть служебная лестница… – безучастно ответил Викар, даже не поднимая глаз на находящуюся перед ними необычайную мембрану.

Габриэль, ничего не ответив, только цокнул и, схватив за руку «потерянную куклу», неспешно побрёл по левому коридору. Он освещался кроваво-красным светом, исходящим от единственной белой лампочки, полностью покрывшейся алыми лианами, окутавшими собою всё от самой мембраны. Они чем-то напоминали вены, пути, по которым течёт кровь. Идя в этих потёмках, Габриэлю порой даже казалось, что они пульсируют, но он старательно пытался перебить эти мысли, как что-то неразумное.

И эта тишина, подпитываемая лишь дуновением неясного ветра, лишь сильнее давила на и так уставший от всего этого разум Габриэля, который, в отличие от находящегося в прострации Викара, постепенно терял свою стойкость. Ему казалось, или быть может он даже подсознательно чувствовал, что он может не выдержать эту нагрузку и, в лучшем случае, потерять рассудок. Всеми силами он пытался абстрагироваться от окружающего, но видимое им невозможно игнорировать, и поэтому, когда они дошли до конца коридора и остановились прямо у люка, организм Габриэля не выдержал и его стошнило от увиденной картины.

Люк, через который они должны были пройти, тоже оказался под воздействием фазовой некротизации, заменившей его прутья на мясные кровоточащие кости, с которых вниз капала невнятная жидкость. В очередной раз преодолев отвращение и рвотные позывы, Габриэль, надев перчатки, лежащие в заднем кармане, крепкой хваткой вцепился в люк и потянул со всей силы вверх. Викар, стоящий в стороне, смотрел за тем, как покрывшие люк лианы рвались одна за другой, пока окончательно не освободили от своих оков единственный для них проход.

Стоило дороге наконец-то открыться, как тут же позади себя они услышали какой-то шум, а точнее нечто отдалённо напоминающее рычание, приближающееся к ним и множащееся на множество других более тихих и «малых». Выронив из рук люк, Габриэль схватился за пистолет и встал в стойку, высматривая в далёкой тьме коридора опасность… В моменты мигания тусклой красной лампочки её лучи, достигающие края своих возможностей, максимальной точки их распространения, упали на нечто, медленно и неспешно идущее к источнику единственного света в этом коридоре. Обрисовывая черты этого существа, его грудь изуродованную фазовой некротизацией, половину головы, потерявшую истинный вид своего носителя, а так же единственную и длинную руку, на конце которой что-то билось в конвульсиях, ясность картины несла за собой лишь глубокую боль. И нет, она не являлась физической, но ментальной, оставляющей за собой куда более глубокие шрамы, в отличие от нательных! И видимое двумя свидетелями сего бреда навсегда оставило в них свой отпечаток…

Как только существо полностью оказалось на свету, и его единственный глаз заметил в конце своих жертв, оно моментально сорвалось с места и, перейдя на ускоренный шаг, помчалось к добыче. Габриэль, произведя два выстрела прямо в голову монстру, и увидев, что это не возымело эффекта, пихнул Викара в шахту, а сам схватился за решётку и, следом спрыгнув вниз, поставил её обратно.

Подбежавший монстр просунул свою руку между прутьями и попытался достать чудом уцелевших мужчин. Габриэль, лёжа на полу, наблюдал в двадцати сантиметрах от своего лица ёрзающие иглистые щупальца, всеми силами старающиеся достать его.

Осторожно отползя оттуда, он встал на ноги и оттряхнулся. Пытаясь удержать дыхание, он собрал силы в кулак и, обернувшись к капитану, посмотрел на его безразличное лицо. Ему хотелось что-то сказать, но как только он открыл рот, то весь порыв словно сдуло, и он просто тяжело выдохнул, опустив взгляд. К их счастью, шахта оказалась полностью освещена привычным им белым светом. Да и красных «вен» было в разы меньше, нежели наверху.

Проверив количество оставшихся патронов, Габриэль лишь цокнул от досады, ведь в обойме осталось лишь шесть пуль, которые вряд ли смогут их спасти…

Пока они шли, иногда над ними слышался какой-то невнятный грохот, словно что-то большое или тяжелое передвигалось по кораблю. Габриэлю не хотелось даже думать, что это такое могло быть, поэтому он почти успешно игнорировал любые вибрации и волнения, проходящие по кораблю, списывая всё на неисправность каких-либо систем. Но когда они наконец-то дошли до нужного спуска из шахты на корабельный уровень, он не смог игнорировать циркуляцию воздуха, ставшего к этому моменту каким-то тяжёлым, как ему казалось. Его словно наполнили чем-то тяжёлым и давящим, будто это уже не обычный кислород, а какое-то другое вещество с большей плотностью, в котором они не-то чтобы идут, а скорее даже плывут…

Откинув крышку люка, Габриэль опустился на колени и осторожно высунул голову, держа наготове пистолет в правой руке, левой упираясь в противоположный от его положения край выходного отверстия. Удостоверившись в безопасности, он опять уставился на капитана:

– Куда нам дальше?

– Просто прямо… Мимо ангара точно не пройдём… – еле слышимо пробормотал Викар, беззаботна свесив ноги и спрыгнув в коридор.

Габриэль слегка удивился столь бесстрашным действиям капитана, но спустя пару секунд до него дошло, от чего такие махинации, что, безусловно, не порадовало его… Спустившись вслед за ним, обхватив обоими руками рукоятку пистолета, они медленно и неспеша побрели вперёд. Тусклый свет слегка подсвечивал волнистые стены, покрытые алым мясом, с иногда выпирающими зазубринами, очень походившими на сломанные надвое кости голени.

Дойдя до перекрёстка, Габриэль высунул голову и тут же её убрал. Справа за углом, в метрах пятнадцати от них, стояла чья-то фигура. Он не успел её рассмотреть, но и дураку должно было быть понятно – жертва фазовой некротизации. Подняв пистолет на уровень глаз, обхватив его обоими руками, Габриэль надеялся, что ему не придётся его использовать, но всё же ему необходимо было удостовериться в их безопасности. Вновь высунувшись, опустив ствол в пол, он более пристально рассмотрел творящееся за углом. От увиденного его лицо сильно напряглось, а лоб сморщился. На деле там находилась не одна фигура, а целая толпа, часть из которых пожирала чей-то труп. Единственное, за что он благодарил судьбу, так за то, что почти весь коридор оказался тускло освещён, благодаря чему ему не пришлось лицезреть те ужасы, кои он мог бы наблюдать… Лишь ещё более невзрачные тени рисовали на стенах картины того, что фазовая некротизация сотворила с ними…

Им повезло! Никто их не заметил! Быстро проскочив пролёт, они спокойно побрели дальше, изредка поглядывая назад в страхе преследования. Казалось, что любой шум, да даже одно простое и короткое слово может привлечь к ним внимание, от чего Габриэль даже не пытался заговорить.

С другой же стороны к их несчастью, путь у них был один, и он оказался частично перекрыть какими-то толстыми не-то трубами, не-то большими лианами. Когда они проползали под одной из них и Габриэль положил на одну из них руку, то он почувствовал внутри неё какое-то движение, словно что-то текло внутри… Ему не хотелось думать о том, что же это могло бы быть…

Таким образом они преодолели не менее пятнадцати метров, рыща в поисках какой-либо дыры, через которую они могли бы пролезть дальше. Но то, что они встретили за этой преградой… это… Это одновременно поражало, перехватывало дыхание, вводило в ужас, но в то же время казалось столь пленительным и необычным, что как Габриэль, так и Викар просто застыли в изумлении!

Перед их ногами оборвался пол, открывая их взору огромную область в пространстве, похожей на сферу, образованную от какого-то взрыва. И отличало её от этого то, что в её центре висел генератор КО-бытия, из которого разрослось нечто похожее на сердце, от которого во все стороны отходили те самые лианы, от мала до велика. Как и людское, оно билось, переливая кровь по своим венам. Теперь они начинали понимать, почему всё покрылось красной плотью, а также причины столь странной циркуляции воздуха… Они видели на стенках чуть ниже сердца нечто похожее на дыхательную систему. И пускай два плюс два дало ответ, но как бы Габриэль с Викаром не пытались, их разумы не могли или же не желали признавать видимое их глазами…

– Он… – еле пробормотал капитан, приподняв руку и указательный палец. – живой?.. Корабль… ожил?..

– Нет! – резко отрезал Габриэль, словно даже не желая рассматривать такой вариант. – Это невозможно! Это не совпадает с…

Он резко замолк, осознав, насколько громко он кричал. Ото всех сторон до них стали доноситься самые разные звуки, совсем потерявшие связь с людским голосом. Шум, скрежет и биение слышались ото всюду. Обернувшись, Габриэль уставился на вены, через которые им только что приходилось пробираться. Пытаясь унять уже своё сердце, он полностью сфокусировался на картине перед собой, пока в один момент не заметил какое-то движение… Одна из тварей, словно какой-то червь, прогрызала через вены себе дорогу, а из них, в свою очередь, рекой текла какая-то жидкость! Мужчины поняли, что им нужно бежать!

– Куда нам?! – быстро спросил Габриэль, обернувшись в сторону воронки и пытаясь найти дорогу, но кроме мясистой поверхности, окутавшей всё, и вен он ничего не видел.

– Да я откуда знаю, чёрт возьми?! – наконец-то подал признаки «жизни» Викар, наорав в ответ. – Всё в чёртовом мясе! Да ещё и огромная полость внутри моего корабля пожрала целый грёбаный уровень!

– Если мы сейчас не определимся, что нам делать, то эта грёбаная тварь доберётся до нас, а с нею и её дружки! – указывая рукой на прогрызающего монстра, раздражённо в панике сказал Габриэль, добавив затем: – Да к чёрту!

Не дожидаясь ответа, Габриэль спрыгнул с пола внутрь полости, образовавшейся из-за генератора КО-бытия. Ступив на склон, он подскользнулся и кубарем покатился вниз, совершим не менее десяти оборотов вокруг себя. Викар последовал за ним, но вместо этого проскользил весь путь вниз на своей пятой точке.

Габриэль, оттряхивая свои руки, с ужасом смотрел на свой вид, окончательно испачканный какой-то жидкостью. Плюнув на это, они спешно попробовали взобраться вверх, но после двух скатываний вниз они бросили эту идею и резко стали искать выход из их ситуации. Монстр тем временем становился всё ближе и ближе к ним, так что время шло на секунды…

Обходя множество вен, они долбили ногами каждый сантиметр склона и пола в поисках либо какой-либо шахты, запрятанной под толщей алого мяса, либо же прохода. Понимая, что такими темпами они не успеют, Габриэль решился на отчаянный шаг! Подлетев к чему-то выполняющему роль лёгких, или же к тому, что циркулирует воздух, он со всей силы потянул на себя огромную пластину ростом с них самих. Оттянув её слегка, они увидели проход в коридор. Первым попытался пролезть Викар, с трудом протискиваясь в ту небольшую щель, которую создал Габриэль, оттягивая это нечто. Затем, когда один пролез, они поменялись местами и наконец-то очутились внутри. К этому моменту толпа разъярённых монстров уже проникла в огромное помещение с генератором КО-бытия и достигла той «двери», через которую мужчины только что прошли.

Когда одна из тварей вонзила свой шип в пластину, перегоняющую воздух, корабль задрожал и «заскрипел», словно крича от боли. Вибрации, возникшие в пространстве, доходили до самого нутра Габриэля и Викара, отчего они были не в своей тарелке. И не-то чтобы это бьющая по горлу рвота, но что-то на более низком уровне. Стараясь не терять и минуты, мужчины сорвались с места и побежали по коридору не оглядываясь назад, ведь в любую секунду оттуда мог прорваться рой голодных тварей, желающих разорвать их на кусочки п поглотить каждый орган, начиная от печени, заканчивая мозгами с сердцем!

Делая шаг за шагом, перепрыгивая один между ними, они не просто бежали, а мчались к единственному выходу, к единственному спасению отсюда – к спасательной шлюпке! Они услышали, как по коридору разнёсся шум шагов их преследователей, от чего темп мужчин вновь ускорился.

Проносясь по лабиринту из коридоров, Викар взял на себя главенство и вёл их к месту назначения. И вот, настигнув тупика, Габриэль счёл это за их конец, но капитан, лишь ещё сильнее разогнавшись, прыгнул ногами вперёд прямо в стену, выломав в ней защитный экран. За ним располагалась небольшая шахта, в которой возможно было перемещаться только ползком. И в тот момент, когда они начали ползти в ней, вдали коридора, откуда они пришли, показались множественные фигуры их преследователей. Когда мужчины доползли до первого поворота направо, монстры уже добежали до входа в шахту и судорожно всем скопом пытались пролезть внутрь. Быть может к их удаче, но эти существа не отличались умом, а потому, борясь за правой войти первым внутрь, они все застряли во входном отверстии.

Доползя до конца шахты и выбравшись наружу, их взору предстала не менее печальная картина, чем та, что находилась за ними. Да, они оказались в ангаре, совмещающем в себе функции стоянки для двух шаттлов, а также, он выступал в роли склада, где хранились многие вещи. И именно из-за того, что это место выполняло две роли, тут обычно работало много людей…

Встав в полный рост, мужчины наблюдали поистине ужасающую картину. Всё помещение опутали вены, но что ещё ужаснее, так то, что кругом всё оказалось залито кровью, и, без сомнения, человеческой… Порядка двадцати жертв фазовой некротизации пожирали тех, кто отличался от них и сохранил какие-то остатки разума. Шлюпка стояла открытой, что упрощало им цель, но вот стоящие везде монстры…

Габриэль первым пошёл на цыпочках к шаттлу, но, проделав буквально пару шагов, задел ногой какой-то ключ, со звоном отлетевший в даль. Их сердца в этот момент ёкнули, а дыхание замерло… Надежды порушились, и все, кто находился в помещении, обратили на них внимание. Два десятка глаз неспешно обратились к источнику шума, а также к тем, кто его создал… Твари, от мала до велика, изуродованные до полной потери связи с человеком, обнажили кто свои кривые пасти, кто иглы исходящие со всего тела! Вся эта орава рванула прямо на них.

– Бежим! – выкрикнул Викар, сорвавшийся с места и побежавшего в сторону складских стеллажей.

Пробегая меж пролётов, твари лезли изо всех щелей, пытаясь достать своими отростками до добычи. С трудом уворачиваясь от них, мужчины то пролезали под полками стеллажей, то наоборот залезали на них. Всё происходило столь быстро, что в один момент они разделились и Габриэль вместо того, чтобы идти в сторону шаттла наоборот углубился в склад, в отличие от Викара.

Пытаясь выжить, Габриэль произвёл два выстрела в одну из тварей, в итоге задевшую его плечо и оставившую неглубокую рану. Совсем потеряв контроль над ситуацией, он просто бегал от одной твари к другой, совсем уже не замечая окружающего его. И так продолжалось до тех пор, пока он не вышел в сторону шаттла, к которому в этот момент подбегал капитан. Заметив друг друга, Викар рукой показал Габриэлю бежать к нему, что тот и сделал в свою очередь.

Целая стая голодных и злых монстров гналась за ним с отрывом в десять метров. Произведя последние выстрелы, не возымевшие эффекта, Габриэль кинул пистолет в одного из преследователей, от чего тот, к случайности или удачи, повалился на пол, а за ним и все остальные, выиграв тем самым жертве лишние секунды.

Залетев в шаттл, Габриэль завопил во всё горло, чтобы Викар закрыл за ним дверь. Быстро проведя несколько операций, капитан закрыл шлюз и произвёл фазовый сдвиг, сместивший их шлюпку от корабля на доли процента фазовой разницы, но и этого хватило, чтобы «спастись»…

– Мы живы… – еле пробормотал валяющийся на полу Габриэль.

– Я бы не был так уверен, мистер Филант, – отреагировал печальный Викар, облокотившись об колени с опущенной головой сидя на одной из двух кушеток.

Глава 6. Шаг, определивший всё

В небольшом помещении возникла гробовая тишина, заполнившая собою каждый квадратный сантиметр, возникшая от столь неоднозначной реакции, и от куда более странных слов Викара. Габриэль терялся в догадках: радоваться ли ему их спасению — если они и вправду спаслись –, или же волноваться о том, чего он не знает, в отличие от капитана, сидящего полубоком на скамье, облокотившись головой на холодную обшивку шаттла. Как только они взошли на борт и за ними закрылась дверь, Габриэль почувствовал себя в безопасности, особенно после фазового сдвига, перенёсшего их с корабля, но после таких высказываний это тёплое чувство постепенно стало рушиться у основания, теряя твёрдость фундамента и рискуя окончательно развалить это ощущение спасения.

— Капитан… Ч-что Вы т-такое говорите?.. — слегка заикаясь пробормотал спустя десять минут молчания Габриэль, немного наклонившись вперёд. — Мы же с Вами сбежали… Выбрались из этого чёртового ада! — рявкнул он, ударив кулаком правой руки по стенке.

— Скажите, Филант, вы увлекаетесь статистикой?

Габриэль столь сильно опешил от такого странного вопроса, что весь его пыл моментально куда-то стушевался. Его мыслительные шестерёнки со скрипом пытались понять, каким боком тут вообще статистика, абсолютно не связанная с их ситуацией… По крайней мере так считал Габриэль. И как реагировать на такой вопрос, ему тоже было непонятно, но капитан и не ждал ответа, а просто продолжил свою речь:

— Вот я, каюсь, немного увлекаюсь статистикой. Так, по мелочи, но всё же… Знали ли Вы, что в один момент, лет, наверное, пятнадцать назад, поднимался вопрос о том, чтобы полностью убрать расходы на создание, производство и размещение спасательных шаттлов на кораблях?

— Зачем?! — недоумевая не-то что от вопроса, а скорее даже самом факте его поднятия на обсуждение.

— Вот тут-то и зарыта главная наша с Вами проблема! — воскликнул Викар, подняв палец левой руки вверх. — Были проведены некие исследования, которые показали, что чисто факт присутствия на судне шаттлов благоприятно сказывается на ментальном состоянии экипажа. Одна лишь мысль о том, что в случае беды у них будет шанс на спасение… «греет душу», так сказать. Отсутствие же оной показало, что у экипажа поднимается уровень стресса, постепенно скатываясь в психоз, особенно в долгосрочных смещениях, где на достижение необходимой фазы порой требуется потратить более дня. Что уж говорить о куда более длительных экспедициях? Именно благодаря этим исследованиям решение о прекращении снабжения кораблей шаттлами и отклонили.

— И… к чему всё это сейчас? — поинтересовался Габриэль, пытаясь найти хоть какие-то зацепки между их положением и рассказом собеседника. — Почему вообще их хотели убрать? Да и где связь между этим, статистикой и нашей ситуацией?..

— Статистика — интересная вещь. Благодаря ей можно понять, имеет ли смысл то или другое, а также сколько нужно на это или это. Но самое важное — можно построить прогноз и определить дальнейшие действия… Знаете, сколько я уже служу на флоте? Наверное, знаете, или же, даже если не помните, то примерно понимаете. Двадцать девять лет! И это если не учитывать два года учебки, в которую я пошёл сразу после своего восемнадцатилетия. Ну так вот, к чему это я. За все эти, будем считать, тридцать один год я ни разу не видел или слышал, чтобы спасли хоть кого-то на шаттле или же просто нашли его… За всё время моей службы… За почти все тридцать два года! И ведь это не скрываемые данные, но о них просто не говорят, ведь иначе эта пилюля плацебо просто потеряет свой эффект.

— То есть Вы хотите сказать, что… — у Габриэля встал ком в горле, отчего он не смог договорить свою фразу, но оба понимали всё и без слов.

— Да… Мы трупы…

— Но! — вскрикнул вскочивший на ноги Габриэль, в то время как внутри него рушилась последняя возведённая стена, так и не успевшая достроиться. — Мы можем пустить импульс Хоггса, и кто-нибудь нас найдёт!

— Я бы сказал, что это отличный план, если бы был на Вашем месте и не знал всех тонкостей, — невозмутимо отреагировал на это Викар, повесив нос. — Если мы пустим импульс Хоггса бесконтрольно, то «Призраки» найдут нас быстрее, чем какой-нибудь случайно проходящий близко к нашей фазе корабль. И если бы только в этом была проблема…

— Вы о чём?.. — сдержанно задал вопрос Габриэль в то время, как его ноги начали слегка дрожать.

— Если до исследований шаттлы поставлялись с полноценным импульсом, то после… они урезали траты, поставив оборудование меньшей мощности. Если говорить о цифрах, то раньше импульс мог доходить до десяти процентов фазовой разницы, что, конечно, тоже крайне мало, но сейчас… Если мне не изменяет память, то это где-то до полутора процентов разницы. Никто не окажется к нам столь близко… Никто…

Эти слова упали на Габриэля со столь небывалой силой, что он просто повалился на колени, при этом, возможно, даже разбив их от столь резкого падения. Для него это стало последней каплей, переполнившей и без того полный стакан носимой им тяжести… Его лицо лишилось каких-либо эмоций, оставив за собой лишь пустой взгляд в никуда. В итоге он просто повалился на пол и в позе креста улёгся, уставившись в потолок.

Викар выглядел не лучше. Полный печали и боли, он вновь прислонил голову к стенке, сидя полу-боком на скамье, закинув правую ногу на неё же.

Вновь нависла гробовая тишина, но их мысли теперь были пусты. Разум включил свой защитный механизм, пребывая в столь сильном стрессе, что уже банально не в силах выстаивать такой напор. Потеряв счёт времени, находясь в некой прострации, они очнулись лишь тогда, когда в животе Габриэля заурчало. К этому моменту они успели проголодаться.

Как ни в чём не бывало Викар встал и подошёл к дальней стенке от шлюза, после чего ударил кулаков в двадцати сантиметрах от главного пульта. Сразу же вслед за этим в месте удара образовалось отверстие, откуда капитан вытащил два пайка, один из которых кинул на грудь Габриэлю. Удивлённый такой картине, он приподнялся и, оперевшись одной рукой за спиной, взяв в другу руку паёк, зубами открыл его и начал с жадностью поглощать его укус за укусом.

— Так Вы знаете, что представляют из себя «Призраки»? — неожиданно задал вопрос Викар, осторожно открывая обоими руками упаковку пайка, и столь же аккуратно откусывая от него небольшой кусок.

— Нет, — закончив с трапезой ответил Габриэль, вновь повалившись на пол распластавшись, — по крайней мере мне об этом ничего не известно. Но… — он задумался на секунду, после чего задал крайне странный встречный вопрос: — вот скажите, Вы когда-нибудь задумывались, почему мы всю нашу жизнь живём в четырёх стенах, и ни в одной колонии, ни на одном корабле, да даже на этом чёртовом шаттле, нет окон наружу?— Задумывался, как и любой другой, ещё с самого детства.

— И нашли в итоге ответ? — поинтересовался он, подняв руку вверх, словно пытаясь что-то ухватить перед собой ладонью.

— Для себя нашёл… Не знаю, правда, насколько оно состыкуется с реальной причиной, но… — Викар задумался, облокотившись назад с закрытыми глазами: — Если долго вглядываться во тьму, то она начнёт смотреть в тебя. Я бы ответил так на этот вопрос.

— Неужели Вы воочию наблюдали Всебытие, капитан? — ответ столь сильно удивил Габриэля, что он даже привстал, опёршись руками об пол.

— Было дело… И нет, не как все эти чистильщики, устраняющие мелкие пробоины, — гордо пояснил он, будто это являлось каким-то достижением, но в душе ему хотелось забыть тот день и момент, когда его глаза лицезрели Всебытие во всей его красе.

— И Вы на самом деле правы, так как лишь малый процент встречается со Всебытием, да ещё остаётся живым после этого и здоровым… И всё же, как этот «разговор» наедине произошёл у Вас? Что Вы увидели во Всебытие, когда оно смотрело на Вас?

— Честно говоря, я бы не хотел говорить на эту тему…

— И всё же я настаиваю, капитан!

— В таком случае только при одном условии, — твёрдо ответил Викар, серьёзно посмотрев на собеседника, — Вы ответите на мой вопрос после этого, без всяких увиливаний.

— По рукам!

— Тогда начну. Это случилось на втором году моего обучения, в году эдак, если не изменяет память, восемьдесят втором. Буквально пара месяцев прошло с того момента, как мне исполнилось девятнадцать… Наш курс отправлялся на практику в двадцати процентах фазовой разницы от станции в плюс. Стандартная процедура, собственно говоря, в которой мы узнаём базовые вещи, с которыми столкнёмся на службе. Всё началось где-то на пятнадцати процентах… Я шёл по коридору, когда раздалась сирена…


* * *


Молодого Ноэля обуздала паника, стоило завопить сирене, сменившей белое освещение на красное. Пока он пытался вспомнить порядок действий при таких ситуациях, который благополучно был прочитан через строчку, один из офицеров, бегущих ему на встречу, схватил его за плечи и, тормоша, пытался привести в чувства.

— Курсант! Не время зевать! — наконец-то расслышал Ноэль, сместив фокус с сирены.

— Что… Что происходит? — вопросил он, сразу же предположив наихудший сценарий из всех возможных: — «Призраки»?!

— Да! Срочно беги с этим рядовым в артиллерийскую! — молодой курсант наконец-то приметил за спиной офицера, такого же рассеянного военного, чуть старше него и, как он предположил, только окончившего обучение. — Поможешь ему с загрузкой боеприпасов в орудия!

С этими словами офицер рванул с места и скрылся за углом коридора, оставив двух молодцов с потерянными лицами. И лишь когда по общей связи передали: «Боевая готовность!», они сорвались вслед и побежали к боеприпасам. И всё происходящее казалось каким-то нереальным, да настолько, что оба в глубине души надеялись на всего лишь новую практическую программу.

— Но здесь ведь не может быть «Призраков»… — сорвалось с уст Ноэля, да столь громко, что рядовой услышал это даже сквозь вой сирены.

— Вот именно! — поддержал он его, добавив: — Их тут никогда не водилось! Да и наша линия обороны давно засекла бы и уничтожила их!

— Но если это всё взаправду, то раз они тут… Что с обороной? — задался вопросом молодой курсант и тотчас пожалел об этом.

Добежав до огромной толстой двери, за которой располагался один из орудийных отсеков со снарядами, они, с трудом открыв дверь, ввалились внутрь и стали судорожно осматриваться. В отличие от последнего — шестого — поколения кораблей, пятое и четвёртое — их судно являлось последним из этого списка — поколения всё ещё использовали ручную зарядку орудий. В комнате глубиной шесть метров и шириной в четыре справа лежали овальные продолговатые тяжёлые боеприпасы, наполненные, как знал из лекций Ноэль, особым засекреченным веществом. Используя специальную каталку, они перетаскивали снаряд за снарядом на специальную ленту в правой части комнаты, которая транспортировала их в специальную камеру.

При каждом производимом выстреле юноши слышали глухой хлопок, вслед за которым следовал мгновенный писк. Не сбавляя темп, но лишь наращивая его, они старались всё делать максимально быстро, но, как известно, спешка ведёт к ошибкам…

Адреналин в их крови зашкаливал настолько, что грани времени для них стали размытыми. В один момент случилось то, чего ни при каких условиях не должно было произойти… Рядовой, перевозивший на тележке очередной боеприпас, споткнулся и повалился вместе со снарядом на пол. И будь всё, как должно, ничего такого в этом не было бы, но юный военный увидел, как по корпусу снаряда пошла мелкими шагами трещина… Он знал, что это не к добру. Вскочив на ноги, первым делом он, схватив ещё не осознавшего их положение Ноэля, вышвырнул кадета одним мощным рывком из комнаты, но сам не успел выбежать…

С ужасом в глазах, Ноэль, а также стоящий в пяти метрах за его спиной двигающийся в их сторону офицер, наблюдали страшнейшую картину… Пространство рядом со снарядом быстро, но в то же время столь завораживающе и спокойно поглощалось белым шаром, не имеющим ни граней, ни каких-либо очертаний вырисовываемых светом. Со стороны она казалась обычной точкой на бумаге, но, в отличие от оной, эта фигура расширялась в трёхмерном измерении.

Расширяясь, оно достигло ноги рядового, не успевшего отбежать от эпицентра взрыва. Он отпрыгнул после этого, но часть его ноги… словно стёрли ластиком. Ни крови… ни боли… По крайней мере после этого он просто застыл на месте, смотря стеклянными глазами на Ноэля. Затем по его щекам пошли ручьи слёз, в то время как взрыв постепенно поглощал его плоть… Возможно он пытался что-то говорить, но кадет наблюдал лишь дрожащие губы.

Когда офицер дошёл до бедного кадета, Ноэль прочёл во взгляде страх и шок. С открытым ртом и нахмуренными бровями военный наблюдал за последними секундами жизни своего подчинённого, не зная, чего и делать… Ноэль понял, что не он единственный впервые такое наблюдает.

К тому моменту, когда расширение остановилось, белая точка поглотила половину комнаты с частью боеприпасов и бедного рядового. Двое оставшихся в живых свидетеля замерли в ожидании дальнейшего, не зная, чего и ждать. И в один момент Ноэль заметил что-то странное в этой белизне, какую-то маленькую чёрную точечку, постепенно увеличивающуюся в размере. Вслед за ней по всей площади этого кажущегося со сторону двумерного круга начали появляться ещё такие же чёрные точки, увеличивающиеся в размере. Достигнув определённого размера где-то диаметром в пять сантиметров, они все, словно слёзы, стали стекать вниз водопадом, постепенно окрашивая белизну своею чернотой. Смотря на это Ноэля не покидало какое-то странное и пугающее чувство внутри, словно он смотрел на всё… на Всебытие! И он точно понимал, что смотрит на неё…      Когда точка полностью сменила свой свет, она просто испарилась, оставив после себя огромные проплешины что в полу, что в ближайшей стене и потолке, да столь ровные, будто их сделали каким-то сверхточным механизмом.

***

–…Вот так я в первый и последний раз встретился лицом к лицу со Всебытием… — тяжко закончил свой рассказ Викар, — Я не могу утверждать на все сто процентов, но уверен где-то в глубине души, что я встретился с самим Всебытием, хоть и не могу объяснить произошедшее тогда.

Услышанный Габриэлем рассказ не на шутку воодушевил его, заставив даже ёкнуть сердце. Ему редко удавалось поговорить с кем-то на эту тему, за исключением владельцев Печати Права.

— Капитан, скажите, а Вы знаете, что представляет из себя Всебытие? — с опаской и глубокой надеждой поинтересовался он, сев напротив Викара.

— Да как-ж это не знать?! — удивился капитан, подняв брови, словно его спрашивают совсем уж детский вопрос. — Этому же учат ещё в начальной школе! Да и в названии уже сокрыт ответ! — подняв палец вверх, закрыв глаза, он начал читать лекцию возвышенным голосом, будто поучая какого-нибудь мальца и открывая тому сокровенную «истину», — Всебытие — это всё! Оно является всем, но для нас опасна по неизвестной нам причине! Встреча с ней сулит лишь смертью! — затем, открыв глаза, он добавил уже обычным голосом: — Так нас учили.

Габриэль усмехнулся, но скорее от печали и понимания, что его надежды всё же стоит оставить при себе. В глубине души он надеялся на разговор с равным по знаниям, но в то же время понимал, что ничего особого от военного — причём обыкновенного — ждать не стоит. Но, учитывая их положение, будет ли плохим открыть глаза тому, кто видит лишь часть «истины»?

— Знаете, капитан, пожалуй, в каком-то роде Вам повезло, — эти слова прозвучали для Викара крайне странными и настораживающими, — ведь то, что я вам поведаю, знают лишь немногие! Начну, пожалуй, с самого главного — со Всебытия. Да, в школе всех нас учат, что оно представляет из себя всеобъемлющее, но… это лишь часть правды! Реальность же состоит в том, что Всебытие — информационное пространство.

— В каком смысле? — недоумевающе вопросил капитан, вопросительно скривив лицо.

— Что ни есть в прямом, — решительно и без толики шутки в свои словах ответил Габриэль. Встав на ноги и начав ходить из стороны в сторону, он стал пояснять свои слова: — Причина, по которой у нас нет окон наружу как раз и является то, что снаружи ничего и нет! Мы живём, как бы то странно не звучало, в информации, которая, по своему определению, не имеет… объёма! — активно жестикулируя, продолжал он свою тираду. — Почему же вам об этом не говорят, наверняка думаете? Да потому, что это не объяснить! Вот и вся причина! Мы банально не в силах пояснить то, как мы вообще существуем в том, где не может существовать структурированная и стабильная форма жизни, так как в этом информационном пространстве всё перемешано и постоянно находится в движении! Но возникает вопрос о том, как же мы тогда существуем! И тут самая главная загадка и тайна, которые мы так и не поняли! Генераторы КО-бытия…

— Хотите сказать, что…

— Именно! — воскликнул возбуждённо Габриэль, повернувшись своим безумным лицом в сторону капитана, — Благодаря генераторам «Классического обычного бытия» мы сохраняем наш первозданный вид и имеем возможность как такого существования! Знаете, что Вы видели тогда, в прошлом, когда проходили своё обучение?

— Н-нет… — спутанно ответил Викар, пытаясь понять, не рехнулся ли его собеседник, и правда ли то, что он сейчас говорит.

— Боеголовки тоже не так просто! — Габриэль замер на месте и подпёр правой рукой подбородок, — Суть их работы состоит в том, чтобы… как я понимаю… В общем! Если проще говорить, то они разрушают структурную целостность информации, перемешивая её, так сказать. В итоге перемещая эти боеголовки к «Призракам», мы банально пересобираем информацию, из которой они состоят! — опустив руку, он вновь заходил ко комнате, на этот раз заложив руки за спиной. — Так вот, возвращаясь к тому, что же наблюдали Вы! Вероятно, в те времена эта технология была ещё не отточена, а значит оболочка боеголовки банально была деформирована, из-за чего обычное падение вызвало реакцию детонации. В этот момент вся находящаяся информация постепенно стала перемешиваться, стираясь для нас в привычном понимании того, что мы должны были бы видеть. Именно поэтому оно и не имеет объёма, так как то, что находится в этих боеголовках, блокирует работу генератора КО-бытия! Сначала информация, привычная нам стирается, а затем мы наблюдаем то, что из себя представляет пространство снаружи… Та тьма, которую вы увидели — и есть Всебытие!

Внезапно остановившись, Габриэль запрокинул голову и обхватил её обеими руками. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, затем медленно выпуская воздух из своих лёгких. Он наконец-то осознал, что причиной такого возбуждённого его поведения является их положение, при котором они являются заложниками тяжкого выбора, который так или иначе придётся сделать. Возможно, ему хотелось перед вероятной погибелью поделиться с кем-то тем, что он знал, точнее сказать тем, до чего дошёл его разум…

— Мистер Филант… — прервал образовавшуюся тишину пребывающий в недоумении капитан: — Это всё… официальные сведения?..

— Это… — Габриэль медленно повернулся в сторону капитана с приоткрытым ртом, словно призадумавшись, — К сожалению, пока что это лишь моё виденье… Понимаете, я на самом деле не являюсь учёным, как таковым, в отличие от других носителей Печати Права. Я являюсь исключением, и таких, как я, называют Ведомыми.

— Ведомые? Кем, или чем?

— Кем-то или чем-то, — с горькой улыбкой ответил он, отвернувшись. — Таких как я находят ещё в детском возрасте. Нас… берут под опеку и… обучают… Благодаря этому такие как я могут… «чувствовать».

— В каком смысле чувствовать? — удивился капитан.

— Это сложно объяснить, раз уж даже мои убеждения не удаётся донести до моих начальников… Что уж говорить о Вас? И прошу, не воспринимайте это как оскорбление.

Нависла неловкая тишина, в которой каждый забился в свой угол и опустился в глубокие думы. Капитан мельком бросал взгляд на Габриэля, размышляя над тем, что только что услышал. И больше он склонялся к мысли о том, что его пассажир является каким-то безумцем, завладевшим тем, что не должно было оказаться в его руках, но Печать Права… К его превеликому сожалению, она опровергала эту мысль. За последнее время на него вывалилось слишком много такого, от чего простой гражданский давно бы уже сломался и потянулся к рукоятке пистолета, чтобы вставить дуло себе в рот и спустить крючок в надежде более не очнуться… Нет! Викар прошёл через многое, и даже такое его не сломает! Так хотелось бы думать, но на деле же и он человек, а значит, и у него бывают тяжёлые периоды в жизни, последний из которых длится и по сей момент, начавшись тогда, когда он потерял свою семью…      Смотря на Габриэля, он видел частичное отражение себя, такого же сломанного жизнью человека, прошедшего через тонны отходов жизнедеятельности, но не сдающегося и продолжающего идти. Но, в отличие от него, этот молодой человек был готов сорваться в пропасть, чему, наверное, капитан и обрадовался бы.

Второй заложник ситуации, молодой, как он называл себя, Ведомый, владелец таинственной Печати Права, дающей небывалые возможности — так считали в народе –, постепенно утопал в пучине своих мыслей, пытаясь понять момент своей оплошности.

Капитану надоело всё это, поэтому он, неожиданно встав, решительным шагом направился к главной панели шаттла и, произведя простые махинации, пустил импульс Хоггса. Эти действия настолько удивили и напугали Габриэля, что он невольно вскочил с места разинув рот. Уставившись ошалевшими глазами на Викара, ему удалось выжать из себя всего одно слово:

— Зачем?..

— Для нас всё равно финал один, так чего его оттягивать? — меланхолично ответил капитан, смирившись и приняв их положение, в отличие от всё ещё сопротивляющегося «гостя».

— Но… — Габриэль хотел было возразить, но не нашёлся чего сказать. Вместо этого он плюхнулся на место и, облокотившись локтями о колени, свесил голову.

— И раз уж мы с Вами достигли договорённости не так давно, ответьте мне на один вопрос, но только честно… Зачем Вы на самом деле привели нас на эту колонию?

— Капитан, я же уже говорил, — тяжко вздохнув, ответил он, — Я всего лишь пытаюсь найти одного человека. В отличие от меня, она настоящий учёный, который…

— Так это всё же из-за женщины? — усмехнулся Викар, вскинув голову.

— Нет, не поймите превратно, капитан, у нас с ней не такие отношения, о которых Вы подумали. Я даже не решусь точно сказать, в каких мы с ней находимся, но она безусловно умнейшая женщина, которую мне приходилось встречать… И… с ней мне так спокойно…

— И Вы скажете, что не влюблены в неё? Какой идиот будет рисковать жизнью ради того, кто ему не важен?

— Всё сложнее, чем Вы думаете, капитан, — подняв голову, Габриэль уставился своими полными печали и грусти глазами прямо на своего собеседника, отчего тот даже смутился, осознав, что и вправду мало понимает, — Она крайне важна. Для всех. Поверьте.

Пока они вели беседу, каждые пять секунд сквозь их тела проходил тёплый импульс Хоггса, напоминая, что всё может окончиться в любую секунду. И, вместе с тем, каждая такая волна всё больше убивала в них надежду, развязывая меж тем их языки. Смысл что-либо скрывать постепенно исчезал. В иной ситуации они вряд ли бы вели столь откровенные разговоры и речи, но находясь на краю гибели, где каждый из них унёс бы услышанное с собой… Пожалуй, именно при таких обстоятельствах возможна истинная открытость души.

— Наверное, Вы правы, мистер Филант, — буркнул недовольный с себя Викар. — Я глубоко уважаю то, что Вы всеми силами пытаетесь найти дорогого Вам человека. Признаюсь Вам, я бы и сам хотел иметь силы в себе, чтобы беречь близких мне, но… Я всего лишь трус…

В момент образовавшейся полный тишины, в которой слышались лишь их вдохи и собственные биения сердец, в момент одного из импульсов, они почувствовали чужой, и секундою позже по связи раздался голос… Человеческий… Их услышали, их нашли!

— Шаттл с бортовым номером двести тридцать пять юнион, вы меня слышите? — раздалось по внутренним динамикам малого судна с экипажем в два человека.

— Говорит шаттл двести тридцать пять юнион, мы вас прекрасно слышим! — отозвался резко подскочивший к терминалу связи Викар.

— Говорит капитан судна «Райзен» Юхио Нэрос! Доложите свой статус!

— Меня зовут Ноэль Викар, капитан первого ранга! Мой корабль оказался под воздействием фазовой некротизации, и мы единственные выжившие!

— Фазовой некротизации?.. — удивлённо повторил Нэрос, а затем с усмешкой добавил: — А если серьёзно?

— К сожалению, мне сейчас не до шуток! — резко и в грубой форме ответил Викар.

От подобной реакции, особенно когда ты кого-то спасаешь, капитан судна «Райзен» опешил. Он решил отправить одного из своих людей для поиска в их локальной картотеке информации о личности спасаемых им.

— В таком случае Вам придётся подождать пока мои люди идентифицируют Вас, капитан Ноэль Викар, — раздражённо, но сдержанно ответил Нэрос, добавив напоследок: — И советую придумать объяснение вашего положения, вместо детских страшилок, называемые вами не шутками!

Что Викар, что Габриэль оба были несметно рады тому, что первыми их нашли не «Призраки», а люди, но то напряжение, которое им пришлось пережить, рушило их самоконтроль. Чаша капитана уже была переполнена, и он с трудом сдерживал свой гнев, копившийся с самого появления на его корабле незваного гостя, порушившего всё.

Инициативу взял в свои руки тот самый напрягающий «элемент» — Габриэль. Отодвинув за плечо капитана, смотрящего на него пронзающим насквозь взглядом, он обратился к их спасателям:

— Капитан Нэрос, если я правильно помню, то «Райзен» принадлежит концерну ТОА, так что инициализируйте протокол «Падение Феникса»!

Нэрос крайне сильно удивился услышанному, но так как Габриэль оказался прав, то позиция их спасителя моментально сменилась. Махнув рукой кому-то за кадром — всё это время они общались по видеосвязи –, он отдал приказ приготовить док, а сам меж тем с нахмуренными бровями вернулся к разговору:

— Я очень надеюсь, что Вы не просто знаете эти два слова… Отправляем вам последовательность фазовых разниц между вами и нашим доком. Мы вас встретим!

Викар слегка удивился произошедшему и столь резкому изменения поведения капитана Нэроса, но вместе с тем прекрасно понимал, что всё опять, скорее всего, крутится вокруг Печати Права…

Как только им пришли необходимые данные, он начал фазовое смещение. Буквально через две минуты их корабль появился в доке их спасителей…

Открывшаяся дверь пустила внутрь шаттла яркий ослепляющий свет, исходящий от направленных на них ружей солдат, стоящих в пяти метрах от входа и целившихся в них. Они подсвечивали чью-то чёрную фигуру.

Выйдя, Викар с Габриэлем увидели капитана Нэроса. Когда они подошли к нему чуть ближе, им было приказано остановиться, а затем один из солдат подошёл к ним с какой-то небольшой монолитной коробочкой чёрного цвета.

— Следуя протоколу, всё, что я могу и должен сказать, — начал Нэрос, указывая на коробку, — так попросить того, кто инициировал «Падение Феникса», следовать всем пунктам, предписанных данному протоколу.      Габриэль сделал шаг вперёд в сторону солдата и, сняв с шеи Печать Права, произнёс: «Габриэль Филант, Ведомый, особый отряд ТОА», а затем поднёс кулон над коробкой и отпустил его. Тот замер в воздухе, паря над ней, но, спустя секунду от неё начала отслаиваться чёрная краска, взлетая вверх и окружая кулон. В один момент Печать Права полностью оказалась окружена этой чёрной субстанцией, образовавшей своего рода шар.

Нависла гробовая тишина… Все напряглись, кроме Викара, не знающего того, что сейчас происходило и почему всё столь сильно напряжены.

Чёрная субстанция неожиданно обвалилась и вновь окрасила собою коробочку, которую тотчас же унёс держащий её солдат, и все окружающие свободно выдохнули, опустив оружия и уже в более спокойной и дружественно обстановке загалдели.

Капитан Нэрос протянул руку Габриэлю, на что тот ответил взаимно.

— Добро пожаловать на борт «Райзен», мистер Филант! — дружелюбно поприветствовал своих гостей капитан корабля, — Никаких объяснений мы требовать не имеем права, так что чем можем быть любезны?

— Штаб… — тяжело проговорил ослабевший Габриэль.

— Конечно! Мы подготовим для вас отдельные комнаты, сможете отдохнуть, но… разрешите поинтересоваться? — поинтересовался он с горящими глазами.

— Слушаю.

— Неужели Вы и вправду оказались под воздействием фазовой некротизации? Неужели Вы, Мистер Филант, нашли доказательства её существования?

Это были вопросы того, кто что-то знал, как смекнул Викар, но вместо ответа на них все услышали лишь тяжёлый выдох вопрошаемого, который тяжело положил руку на плечо спрашивающего. Всем всё стало ясно и, не доставляя более неудобств, спасённых отвели по каютам для дальнейшего отдыха. Всё, что напоследок услышал Викар так то, что их путь займёт полторы недели.

Всё то время, что они находились в дороге, каждый из них заперся в своей каюте и погрузился в тяжкие думы. Не выходя, а, тем более, не встречаясь друг с другом, перед ними стоял тяжёлый вопрос — что дальше?..

Капитан Викар думал над тем, как ему предстоит пройти семьи всех погибших под его командованием, пытаясь просить у них прощения. Ещё больше он задумывался над тем, что ему рассказал Габриэль в момент их общей слабости и упадка, когда было произнесено много лишнего.

Габриэль же, подходя к краю нервного срыва, пытался найти выход в сложившейся для него ситуации…

— Всей команде приготовиться к фазовому переходу в док штаба! — раздалось по громкой связи, из чего пассажиры поняли, что достигли точки назначения.

Когда Викар сошёл с корабля, его взору предстал длиннющий коридор с бронзовыми стенами, высоким потолком под три метра, весящими на нём красивейшими белыми люстрами и мягким ковром под ногами, простирающимся до самого конца прямо к большим дверям с необычным узором.

Их никто не встречал. Габриэль спокойно пошёл вперёд, словно делал это уже множество раз, Викар пошёл следом, отставая на пару шагов. Чем дальше он отходил от корабля, углубляясь внутрь «штаба», тем сильнее нарастало волнение внутри него.

Открыв дверь, он увидел просторную комнату с приглушённым светом, в центре которого стояла неизвестное ему круглое устройство радиусом примерно в два метра, а в высоту не менее метра.

Габриэль, показав рукой, приказал капитану стоять там, где он находится. В двух шагах от двери, через которую они пришли. Сам же «Ведомый» подошёл к механизму, и в тот момент, когда он находился на расстоянии трёх метров от него, над устройством появилась большая голограмма. На ней был чей-то металлический бюст, но лицо совсем не походило на человеческое и скорее являлось маской, выполненной в виде заострённого клюва какого-то гуманоида.

— Габриэль Филант… Мы ждём объяснений! — раздался искажённый голос изо всех уголков комнаты одновременно, словно говорили прямо в головы находящихся внутри.

— Мой корабль попал под действие фазовой некротизации. Мне удалось выжить лишь благодаря капитану Нолану Викару, который радушно встретил меня на своём судне, а потом, когда эта же учесть постигла и его корабль, он с мужеством и честью помог мне выжить в том творящемся хаосе. Когда я запаниковал, он, смотря страху в глаза, не дал мне сгинуть там.

— Значит, как мы понимаем, у Вас имеются подтверждения существования фазовой некротизации, Габриэль Филант?

— Да! — твёрдо смотря исподлобья ответил он.

— Хорошо, предоставьте тогда свою Печать Права. Мы проверим все собранные Вами данные.

Дальнейшее вызвало недоумение у Викара, когда Габриэль достал совсем не ту Печать, показываемую им во всех прошлых случаях. Эта же была не в виде обелиска, а скорее походила на сплющенное по оси абсциссы круг, который Габриэль вложил в какое-то образовавшееся отверстие. Но, что ещё более его поразило, так странная ложь о том, как их отношения развивались на самом деле. Габриэль всё перевернул с ног на голову, и причину этого Викар не видел…

— Мистер Филант, мы Вас ранее уже просили, чтобы Вы не проводили свои опасные эксперименты и доверили их… менее важным единицам. Вы — ценный ресурс для нас, потеря которого будет дорого нам стоить. В связи с этим мы вынуждены настаивать, чтобы Вы прекратили свои опасные действия и более не подвергали себя столь большой опасности. Вам есть что ещё сказать?

— Да, есть. Учитывая все заслуги, ту неоценимую помощь, оказанную мне капитаном Ноланом Викаром, прошу назначить его капитаном моего нового судна. Считаю его достойным этого звания!

От услышанного у Викара отпала челюсть, и он, слегка дёрнувшись вперёд и подняв руку, собрался было что-то сказать, но к этому моменту нить происходящего оказалась окончательно им потеряна.

— Мы Вас услышали, а теперь пускай сам капитан выскажется.

Габриэль и Викар пошли навстречу друг другу, меняясь местами. В момент, когда они поравнялись, между ними произошёл небольшой разговор:

— Что всё это значит, Филант? — раздражённо вопросил еле слышимо капитан.

— Просто доверьтесь мне.

Подходя до нужной точки, Викар думал над тем, что ему сказать, и в итоге, сам того не ожидая, он выбрал совсем другой путь для себя.

— Здравствуйте, я извиняюсь, так как не знаю кто Вы есть и как к вам обращаться, но… Я всё это время думал над своим будущим и пришёл к выводу, что… Я хочу уйти на пенсию. Я подвёл свою команду и теперь мне предстоит падать к ногам их семей в мольбах о прощении за то, что не сумел уберечь их детей, мужей, жён… Для меня неожиданны слова Мистера Филанта, но вынужден отказаться от его предложения.

— Прошу не принимать во внимание эти слова! — неожиданно воскликнул Габриэль. — Мы через многое прошли и не полностью восстановились! Пускай сейчас капитан Викар и говорит такие слова, но на деле он с радостью примет моё предложение, как только восстановится!— Хорошо. Капитан Ноэль Викар, отныне Вы находитесь под командованием Габриэля Филанта. Раз он так отзывается о Вас, то нет причин не доверять его словам. Завтра Вам будет дано новое задание. Ожидайте.

Как только голограмма потухла, Викар подлетел к Габриэлю и, схватив за грудки, сквозь зубы задал всего один вопрос:

— Какого чёрта?!

— Я знаю и прекрасно понимаю, что Вы вновь, так же, как и после потери своей семьи, собираетесь упасть на дно, ведь команда была вам их заменой! Теперь же Вы потеряли всё и не видите смысла жить дальше, не так ли?!

— Да что Вы знаете?..

— Хотите я дам Вам смысл жить дальше? То, что, безусловно, будет поддерживать в Вас жизнь? — сквозь оскал, сплетённый с ухмылкой, вопросил Габриэль. — Смысл, который сильнее всего! Кто отнял у вас эту семью? Благодаря кому вы вновь всё потеряли? Кто заставил смотреть Вас на то, как их убивают? — затем, наклонившись к уху Викара, Габриэль шёпотом добавил: — Я отнял у Вас всё. Я подарю Вам месть, сладкую и разжигающую в груди огонь столь небывалой силы, что она позволит Вам пройти сквозь всё! Единственное, о чём я прошу… время до того, как Вы её свершите. И поверьте, у Вас будет достаточно механизмов её свершить!

Глава 7. Эхо прошлого. Часть 1

Условности зачастую необходимы, чтобы поддерживать то, что без них может рассыпаться в пыль и прах от лёгкого дуновения. Одна из таких условностей в былом мире была важной, обоснованной и имеющей причины своего появления — время суток. Необходимость делить день на промежутки являлась важным этапом в становлении человечества.


Сейчас же, не имея ни неба над головой, ни солнца и тем более окон, всё, что выжившим оставалось, — создать условность, которая поддерживала бы порядок в мире, полном тьмы.


После встречи с, как минимум, высокопоставленной личностью из концерна ТОА, Викару выделили покои для отдыха. Идя по пустынным коридорам штаба в сопровождении двух солдат, он постепенно начинал утопать в своих мыслях. И даже небывалые размеры места, в котором он пребывал, как и его убранство, исполненное в претенциозном стиле, уже совсем его не волновали.


Комната, в которой капитана расположили, соответствовала всему ранее им увиденному: начиная от своих размеров, заканчивая огромной двуспальной кроватью с красным бархатным покрывалом и золотистым балдахином, так и кричащем о голубой крови тех, кто обычно являются гостями этой опочивальни. Яркий же тёплый свет так и резал глаза Викару, а усталость от недавних событий лишь заставляла чувствовать гравитацию отчётливее, притягивая его к земле с небывалой силой. Именно поэтому он и не замечал остального убранства комнаты, устремившись к лежбищу.


Пав камнем в постель, капитан краем глаза приметил на стоящей рядом с нею тумбочке небольшие часы, — показывающие текущее время согласно стандарту условного времени — на которых уже значилось без пятнадцати час ночи. И пускай он был уставшим донельзя, измотанным, как никогда за всю свою карьеру, но сна в нём не было ни капли.


Вместо этого все его мысли были объяты разными думами, метающимися от негодования с безразличием до гнева со злобой. Вся ситуация, всё произошедшее с ним за столь короткий срок, сбили его с ног, и он никак не мог хотя бы встать на колени из того положения, в котором в итоге оказался. Совсем недавно он хотел просто умереть, когда увидел то, что стало с его командой. Но после спасения… Откровенно говоря, его планы оставались такими же. Но перед этим он собирался сначала сообщить семьям погибших об кончине их мужей, жён, сыновей или же дочерей, а уже затем запереться у себя дома с бутылкой дешёвого пойла, пистолетом и одним единственным патроном.


Только вот всё испортил один молодой и назойливый человек, который мало того, что силком вытащил Викара с его корабля, так ещё и насильно заставил быть капитаном своей команды. И ладно бы только это, но ведь нет! Этот подлец посмел сказать столь возмутительные слова, от которых сон сняло как рукой!


Так и пролетела условная ночь для Викара, который так и не сумел сомкнуть глаз, пребывая в раздумьях…


В какой-то момент из этого состояния его вырвал стук по двери, после которого спустя пару секунд в комнату вошёл солдат.


— Капитан Ноэль Викар, Вас желает видеть Габриэль Филант! — поставленным басистым голосом промолвил он, добавив: — Просьба пройти со мной!


Капитан, ничего не ответив, молча встал с кровати и пошёл вместе с сопровождающим. Бессонная условная ночь не прошла бесследно для него, из-за чего он то и дело отключался от внешнего мира, идя на автопилоте, всё так же оставаясь в плену своих размышлений.


Войдя в покои Габриэля, Викар был сильно удивлён отличающейся от всего остального штаба обстановке внутри этой небольшой комнатки. Заставленная множеством каких-то устройств, ещё большим количеством разных записей с заметками и книгами, разбросанными повсюду, — всё это оставляло впечатление чужеродности по сравнению со всем остальным в этом штабе. Будто это небольшое помещение отторгало свою связь со всем, что находится за дверью, наружу.


В дальнем правом углу комнаты располагался рабочий стол Габриэля, за которым, собственно, и сидел хозяин этого бардака. Сосредоточенно изучая какие-то бумаги, он даже и не заметил пришедшего гостя, которого сам и позвал. В центре же комнаты расположились два небольших диванчика с кофейным столиком между ними, который, впрочем, так же был завален чем только можно.


Викару не хватило сил, чтобы окликнуть Габриэля. По крайней мере, он предпочёл такое объяснение своего нежелания обращаться к тому, кто являлся занозой не в самом приятном для человека месте. Вместо этого он сел на наиболее чистый и свободный из двух диванов, тем самым оказавшись спиною к хозяину комнаты.


В свою очередь, Габриэль тоже не спал всю условную ночь, полностью погрузившись в изучение феномена фазовой некротизации с полученными им новыми данными. Он и раньше догадывался о реальности этого феномена, но теория остаётся теорией, пока не будет найдено её доказательство. И теперь, имея их сполна и даже целых два подтверждённых им случая, он пытался разобраться в проблеме более детально, но вместо этого с каждой новой гипотезой заходил в новый тупик.


Запрокинув голову назад и закрыв лицо руками, Габриэль истошно застонал от бессилия и усталости. Когда он уже было собрался вернуться к своей работе, то заприметил голову капитана и замер.


Нависла неловкая тишина, — в большей степени для Габриэля — во время которой он вспомнил о том, что сам просил привести к нему Викара. Нажав несколько кнопок, расположенных справа от него на стене, через пару секунд хозяин комнаты получил две чашки кофе, вышедшие всё из той же стены из открывшейся в ней секции. Вслед за этим он встал из-за своего стола и, неспешно подойдя к кофейному столику, поставил рядом с капитаном чашку, а сам, расчистив уголок на втором диване, уселся напротив.


— Спасибо, что пришли, капитан, — устало любезничал он, отпивая из кружки горячий кофе.


— А у меня был выбор? — безразлично задал риторический вопрос Викар, добавив: — Я жду от Вас объяснений. В который раз, интересно?


Габриэль, держа в одной руке чашку, а другой расчищая кофейный столик от мусора, неспешно освобождал из-под завалов небольшое устройство неизвестного Викару действия. Оно выглядело чем-то похожим на стоя́щую вертикально гантелю. Расчистив его и проделав какие-то манипуляции с ним, Габриэль предупредил Викара:


— Вас сейчас немного затошнит, но Вы привыкнете.


Так оно и случилось. Капитан лишь на мгновенье почувствовал какое-то тепло, прошедшее сквозь все его внутренности, после чего его стало подташнивать.


— Что это? — с подозрением поинтересовался Викар, сдерживая рвотные позывы.


— Один из моих небольших проектов времён обучения в… В общем, это своего рода устройство для предотвращения нежелательных прослушиваний. На случай, если нас будут слушать чужие уши. Оно вызывает небольшую дестабилизацию поля КО-бытия на малом радиусе, из-за чего находящиеся под его влиянием испытывают тошноту, но зато ничто за пределами не способно считать звуковую информацию.


— Разве Вы находитесь не в штабе организации, в которой сами и состоите? — удивился Викар, наконец-то сделав глоток из предложенной ему чашки с кофе.


— Капитан… — промолвил Габриэль, после чего замолк и спустя секунд десять продолжил свою речь: — Я, безусловно, вне всяких сомнений, уверен, что вчерашнее событие Вас, как минимум, не порадовало. Смею так же предположить, что, скорее всего, Вы собирались покончить со своею жизнью, назвав это «отставкой». Вы можете посчитать, что это во мне играют нотки… добропорядочности и альтруизма, но это не так!


— И что же это тогда?


— Я устал, капитан… Устал терять людей; смотреть, как все вокруг меня умирают. Вы первый, кого мне удалось спасти после всего этого… безумия, — всё это время взгляд Габриэля был направлен вниз, — на кофейный столик — а голос так и отдавал печалью, из-за чего Викар не мог понять, правду говорит его собеседник или же нагло врёт. — И именно поэтому я принял решение за Вас. Ведь, можете и не верить, но, скорее всего, концерн ТОА уничтожил бы Вас, преподнеся всё так, будто Вы умерли вместе с командой в бою против Призраков.


— С чего бы им это делать?.. — Викар, нахмурив брови, сверлил взглядом Габриэля, пытаясь найти в его движениях хоть что-нибудь, что намекало бы на фальшь и ложь.


— Вы не первый и не последний… Я видел и знаю, что делали с теми, кто знал слишком много лишнего. И Вы, без сомнения, подходите под эти критерии. Если бы я не настаивал на том, чтобы Вы стали капитаном моего корабля, то мы бы с Вами уже не сидели тут за чашкой кофе и не обсуждали то, почему я даю Вам возможность отомстить мне.


— Знаете, мистер Филант, я Вас всё слушаю, но никак не могу понять одну вещь: зачем? — Викар неспешно поставил кружку на кофейный столик, оставив на самом донышке немного напитка, а затем встал с дивана и, расхаживая по комнате и осматривая чуть ли не всё подряд, продолжил свой вопрос: — Учитывая, что из-за Ваших действий моя команда погибла, Вы говорите о том, что устали от «потерь». Зачем? Вы говорите, что не хотели, чтобы я умирал, но, повторюсь: зачем? Даёте мне возможность Вам отомстить, но… Зачем? Какова Ваша истинная цель?


— Враг моего врага — мой друг. Обычно так говорят. Я не доверяю концерну ТОА, а они не доверяют мне. И тут на сцену выходите Вы, максимально нелицеприятное лицо. Вы не обязаны ни мне, ни ТОА! Мне же нужен хоть кто-то на моей стороне. Пускай и ненадолго, пускай и временно, но кто-то, кто позволит мне выиграть немного времени!


— И ради этого Вы, Габриэль Филант, готовы расстаться со своей жизнью? — подняв левую бровь и смотря через плечо, задался вопросом Викар. — Что мне мешает сейчас поквитаться с Вами, доложив об ещё одной печати Права, а также о носителе, о которых явно не знает ТОА? Для чего и самое главное, ради чего мне стоит дать Вам то самое время, о котором Вы говорите? Да и сколько Вам его понадобится? Быть может, тот призрак, за которым Вы гонитесь, та девушка, о которой Вы говорили, уже давно мертва, а Вы просто не желаете этого принимать. Откровенно говоря, я не вижу для себя смысла следовать Вашим прихотям.


Закончив свою речь, Викар заприметил необычную рамку на стене, внутри которой располагалась абсолютно чёрная поверхность. Когда его взгляд упал на неё, то по спине прошлись мурашки, вслед за которыми он почувствовал небольшую волну страха, которую быстро обуздал. Ему казалось, что он уже видел это, и, подойдя непосредственно к ней, Викар прислонился ближе к этой чёрной поверхности. Лишь тогда он обратил внимание, что перед ней находится стекло.


— Что это?.. — неуверенно вопросил Викар, рассматривая чёрную поверхность.


— Ах… это… — промолвил без толики эмоций Габриэль, подойдя к капитану и встав рядом с ним. — Помните наш с Вами разговор, где поднималась тема причины отсутствия окон наружу? Так вот. Это оно.


— Значит, там…


— Да, там Всебытие, — утвердил Габриэль, витая в своих мыслях, а затем, развернувшись на сто восемьдесят, неспешной походкой побрёл к своему столу.


Капитан же в этот момент потерял дар речи. Да, безусловно, за стеклом была обычная чёрная пелена, которая легко могла сойти за краску и часть картины. Но былой опыт и травмы, оставленные им, вырисовывали для Викара картину, отличную от той, что мог бы увидеть дилетант и не просвещённый. То, что было за этим стеклом, вызывало неосознанный страх, дискомфорт, причины которого уловить возможно было только благодаря пониманию сути его происхождения. И отличало эту тьму от обычной краски то, что при взгляде на неё она словно была живой, словно двигалась, и, как и наблюдатель оной, она смотрела в ответ. Это постепенно взращивало ощущение того, что она желает поглотить невольного свидетеля, не знающего даже того, что перед ним на самом деле. Викар был удивлён тому, как ловко Габриэль спрятал нечто такое на самом видном месте. Тот, меж тем, дошёл до своего рабочего стола и, не поворачиваясь к Викару, продолжил их диалог:


— Да, капитан, Вы можете сдать меня прямо сейчас, — устало промолвил он, взяв в руки планшет и уставившись в него своими усталыми глазами. — Вы можете рассказать и про печать, и про наш текущий, и прошлые разговоры. Можете даже про накопитель рассказать и то, что на нём потенциально может быть. Вам, безусловно, нет причин следовать моей… — он замялся, пытаясь подобрать правильное слово, но вместо этого, тяжело вздохнув, Габриэль плюхнулся всем своим весом в кресло, — прихоти, как Вы выразились. И… нет, я не хочу расставаться со своею жизнью. Я, откровенно говоря, хотел бы дожить до старости, работая в своей лаборатории под открытым небом… солнцем… травой под ногами, снаружи неё… Зелёной такой, пахнущей… Не знаю, на самом деле, как она пахнет!


Габриэль рассмеялся с последними словами, но в этом чувствовалась какая-то глубокая печаль. Викар совсем не был готов услышать такое от столь дерзкого молодого человека. Он был настроен воспринимать все слова Габриэля не иначе как ложь. Но то, что он сейчас услышал… было правдой. Это чувствовалось в голосе, произносящем все те вещи, о которых многие боятся даже говорить вслух.


— Я… — продолжил свою речь Габриэль, но тут же запнулся. Облизав свои губы, он достал из кармана тот самый информационный накопитель и, подняв его на уровень головы, акцентировав внимание Викара на нём, в итоге положил его на стол, после чего продолжил свою речь: — Я верю, или же хочу верить, что на нём находится то, что может… всё исправить. Если она… сказала правду в своём последнем сообщении, то на нём в самом деле находится информация о первых годах после Великого Фазового Разлома. И нет, капитан, Вы не правы. Я готов отдать свою жизнь не за время или же за мнимых соратников, которые могут в любой момент предать меня в моём противостоянии с ТОА, а за возможность спасти весь наш вид. За возможность вернуть всё на круги своя! И именно поэтому Вы мне и нужны! Вы мне не соратник, как и не пешка концерна!


— И почему же Вы думаете, что я Вас не предам, мистер Филант? — пребывая в замешательстве, задал вполне логичный вопрос Викар, с усмешкой добавив: — Неужели Вы мне так верите?


— Капитан, ни о каком доверии и речи не может быть, — тяжело вздохнув, ответил Габриэль, крутя пальцами накопитель на столе. — Мне просто кажется, что эта цель и Вам подошла бы…


— Подошла? — удивился Викар, после чего вернулся к кофейному столику и, наклонившись, взял кружку кофе, сделав из неё два небольших глотка, оставив на самом дне лишь тонкий слой напитка.


— Среди… многих военных, которых я видел, Вы выделяетесь. Даже если Вам всё же наплевать на человечество, даже если Вы мне не верите… мы всё ещё с Вами можем получить каждый свою выгоду от сотрудничества, несмотря на то, сколь долго оно продлится.


— И что же Вы, мистер Филант, предлагаете? — Викар крутил кружку покругу, заставляя остатки кофе ходить по стенке.


— Знаю-знаю! — более бодрым голосом промолвил Габриэль, даже при этом изобразив подобие улыбки на лице. — Вы не верите ни одному моему слову, я это хорошо усвоил! Наверняка не верите и в содержимое носителя. Изначально я планировал пойти слегка иным путём, используя другие… выгоды, так сказать. Только вот концерн ТОА предоставил то, чего я, с одной стороны, даже и не ожидал, — вслед за этим Габриэль замолк и, уставившись на Викара с нахмуренными бровями, указал ему на диван, добавив при этом: — Присядьте, пожалуйста.


Внутренне капитану совсем не хотелось исполнять просьбу Габриэля, но самообладание всё же взяло вверх и, усмирив свой пыл, он последовал предложению хозяина комнаты. Как только он сел, Габриэль продолжил свою речь:


— У концерна есть свои методы сломать человека, ведь это возможно не только с помощью физического воздействия, но и психологического. Ведь если вы не знаете и не понимаете того, что вас сломали и используют… вы становитесь выгодной пешкой в их руках. Вероятно, Вас они тоже хотят сломать, капитан.


— С чего Вы так решили?


— Мне пришла директива по поводу моей следующей миссии…


— И как с ней связан я? — Викар пытался в своих размышлениях найти хоть какую-то нить, связывающую его и миссию Габриэля, но как ни пытался, он так и не смог её нащупать.


— Мне приказано прибыть на… колонию Вилэнос…


После этих слов капитан потерял дар речи; а кружка, до сего момента бывшая в его руках, выпала и расплескала на его ботинки остатки кофе. Сперва ему думалось, что название колонии ему просто показалось, но смотря на серьёзное лицо Габриэля он понял, — она. Та самая колония, на которой погибли его жена с дочерью, та самая колония, на которую он должен был прибыть за день до того, как всё случилось! Но вместо этого он… Его не было там… Не было тогда, когда он мог бы сделать хоть что-то для того, чтобы уберечь жителей Вилэноса или же хотя бы его семью…


Его не было тогда, когда он мог бы уйти вместе со своею семьёй…


— Как?.. — еле слышимо вырвалось из уст Викара. — Как это возможно?..


— Капитан, я в таком же положении, как и Вы. Я и сам ничего об этом не знаю, но, судя по всему, на колонии возможно присутствовать, — Габриэль замялся, не зная, стоит ли ему дальше говорить, но всё же решил: — Быть может, хотя бы это сойдёт для Вас, как временная выгода?


Викар облокотился о спинку дивана, уставившись глазами куда-то в прострацию, а сознанием во внутрь, в мысли. Тот шок, что он испытал после услышанного, породил в его голове лишь одну мысль: «Я смогу с ними попрощаться?..», — которая крутилась и затмевала все остальные. Капитан даже и не заметил, как в его руках появился лёгкий тремор. Это известие стало переломным, полностью поменяв его мотивы.


— Мне нужна команда… — промолвил он наконец-то, достав вместе с тем дрожащей рукою платок из кармана и вытерев ботинки от капель попавшего на них кофе.


— Нет проблем! — с лёгкой радостью в голосе констатировал Габриэль. — Мы найдём лучших людей, так что команда будет укомплектована полностью!


— Нет… Мне нужны те, кому я смогу доверять… Мне нужны мои люди! По крайней мере, на ключевых позициях.


Эти слова вызвали у Габриэля небольшой ступор ввиду недавних событий, произошедших с ними. Он уже не был в силах контролировать свои движения и мимику, тем самым дав знать Викару о своём состоянии. Усталость давила, а недосып так и бил по измождённым разумам обоих мужчин, отчего оба решили проигнорировать эти моменты слабости.


— Что Вам для этого нужно, капитан? — поинтересовался Габриэль, взяв в руки планшет и приготовившись исполнять то, что потребуется.


— Мне нужно попасть на колонию Борэл.


— Хорошо. В таком случае, скоро отправляемся, — ответил Габриэль, шаманя в своём планшете. Но в какой-то момент остановился и, подняв голову, добавил: — Только перед этим выделим хотя бы три часа на сон. Согласны, капитан?


— Не возражаю.


Закончив на этом, Викар покинул Габриэля и вернулся в свои покои. Пускай это потрясение и было столь сильным, что, казалось бы, заснуть он точно не сможет, но именно столь сильный стресс и ударил по нему. Стоило ему прилечь, как сознание тут же отключилось, закинув его в чёрную пелену пустоты, прошедшую в одно мгновенье. По ощущениям же, казалось, что сон его прошёл стороной, а моргание принесло с собою лишь боль в плечах и пояснице.


***

Встретившись с Габриэлем в доке, их взору предстал небольшой корабль с экипажем численностью в семь человек, не включая двух пассажиров. Старый корабль, коих путешествует столь огромное количество, что затеряться не представляется сложным среди таких же посудин. Идеально для тех, кто желает остаться анонимным.


Викар не знал, сколько времени займёт дорога до колонии Борэл, поэтому весь путь думал над словами, которые ему предстояло произнести, не зная, какой результат его по итогу ждёт. Он пытался отстраниться от прошлых мыслей, но всё было связано так или иначе… Как ни беги, а прошлое никуда не денется.


В то же время Габриэль задумался над тем, что же ему делать дальше. Он всё ещё пытался осмыслить произошедшее с ним, понять, правда ли сердце генератора КО-бытия умирает; и почему, если так и есть, Габриэль не сумел найти подобных случаев. «Скрывают ли их?», — навис немой вопрос в его голове, но, так или иначе, он тоже погрузился в свои размышления, не замечая того, что происходит вокруг.


Следует сказать пару слов о колонии Борэл. Официально считается самой обычной колонией с количеством жителей примерно в триста пятьдесят тысяч постоянно проживающих и ещё порядка десяти тысяч ежедневных временных гостей. Последние возможны лишь благодаря созданным правительством при содействии концерна ТОА безопасным «коридорам», простирающимся от каждой из существующих колоний. Почему и для чего? Ответ достаточно прост: колония Борэл — место, где все криминальные элементы имеют возможность спокойно проворачивать свои дела, не затрагивая при этом остальные колонии.


Да, без сомнения, пускай множество нелегальных вещей — по типу проституции, торговли запрещёнными препаратами, оружием и другие — разрешены, но даже так имеются ограничения, с которыми правительство выступает в крайне жёсткой манере. Нужно прикупить запрещённый к свободной продаже химикат для домашних исследований? Тебе на Борэл! Достала жена? Лучшие девушки только на Борэл! Нужно приструнить того, кто пристаёт к твоим детям? Бугаи из колонии Борэл сделают всё чисто и с гарантированным результатом!


В общем, Борэл — это компромисс между криминальными элементами и правительством для поддержания баланса в обществе в столь трудные времена. И, конечно же, это всё неофициально, лишь по молчаливому согласию этого самого общества. Но этот столп, без сомнения, необходим.


Прибыв в колонию и выйдя на одном из множества доков, первое, что встречают прибывшие, — постоянный фоновый шум. Из-за обилия тех, кого привлекает колония, на доке всегда происходит какая-то суматоха, оры и крики. Кто-то спорит на таможенном контроле; кто-то же находится в запрещённых списках и его «обрабатывают», а если тот не соглашается, то скручивают и пакуют в камеру.


Обычно в очереди приходится стоять не менее двух часов лишь для того, чтобы дойти до таможенного контроля, а там… там уже как повезёт. Естественно, это не касалось тех, у кого были или связи, или деньги.


Викар же, после того, как сошёл с борта, первым делом приметил множество кораблей. В отличие от многих других, капитан привык оценивать обстановку со стороны военного, а именно — выявлять потенциальные опасности. Другое дело, что на Борэле опасность могло представлять абсолютно всё! Начиная от кораблей, заканчивая толпой или тёмным переулком.


Но больше всего Викара привлёк спёртый воздух, что сигнализировало о неисправности воздушных фильтров. Но для такого места это было неудивительным. Хотя, насколько он помнил со времён своего последнего визита на Борэл, тогда всё было не в столь плачевном положении.


Направившись вслед за Габриэлем, он думал, что им сейчас предстоит долгое стояние в очереди таких же, как они, но вместо этого мистер Ведомый начал обходить очередь стороною, идя напрямик к охране возле входа в таможенный контроль. Подойдя почти прямо к ней, Габриэль поднял руку, словно здороваясь:


— О, мистер Филант! — радостно отозвался один из охранников. — Давненько Вас не видели! Мы уж было подумали, грешным делом, не случилось ли у Вас чего!


— Всё нормально, Ричард, просто в командировке был, — пожав руку своему собеседнику, ответил Габриэль с улыбкой на лице. — Как жена? Дочурка-то поступила?


— Ну как она… Как обычно! Стоит мне выпить после смены, так сразу пилить начинает! — расхохотавшись во весь голос, ответил Ричард, положив руки на автомат, висящий на груди. — А дочурка-то поступила. Представляете, первая в нашем поколении врач! Большое Вам спасибо за помощь, мистер Филант!


— Я всего лишь дал ей возможность. Она сама этого добилась, — Габриэль положил руку на плечо Ричарда и искренне добавил: — Я рад, что у неё получилось…


— Ещё раз спасибо! Не смеем Вас задерживать!


Охранники расступились, пропустив Габриэля с Викаром, который всё это время смотрел на столь противоречивую для него сцену. В его виденье Габриэль был… чем-то гнилым, кого интересуют лишь собственные цели, но сейчас… Нет! Без сомнения, не стоит исключать и того, что это специальное зарабатывание социальных «очков», тем более, что благодаря им и не пришлось стоять в очереди.


За комнатой таможенного контроля простилался длинный ярко освещённый коридор, в конце которого виднелись разноцветные переливы. Чем ближе гости были к ним, тем сильнее чувствовался целый букет запахов, исходящий из главной торговой площади.


Она представляла из себя помещение размером сорок пять метров в высоту и примерно семьдесят в ширину и длину. Состоит же она из множества секций, стоящих друг на друге и соединённых между собою множеством путей. Поднимая голову вверх, можно было увидеть огромное количество мостов, по которым снуют туда-сюда люди. В этой паутине то тут, то там мелькали самые разнообразные огоньки рекламных витрин, от мала до велика, зазывая гостей, чтобы те раскошелились, и, возможно, даже вернулись в следующий раз.


Да, сфера услуг тут, на Борэле, развита как нигде больше. Всё же колония славилась не только своими криминальными услугами, но и вполне легальными, такими, как: магазинчики, сауны, ресторанами с кафе и другими подобными заведениями. Проще говоря, если вы не нашли чего-то в Борэле, то нигде не найдёте.


А запахи… Какой же букет привлекательных и манящих запахов окутывает весь нижний уровень главной торговой площади! Ещё на середине туннеля после таможенного контроля слюни так и начинают течь от того, что улавливают обонятельные рецепторы. И обычно уже на этом моменте большинство из посетителей отдают свои кровные всему этому множеству небольших лавочек с уличной едой.


Викар, как и Габриэль, были привычны к этому. Поэтому, выйдя из туннеля, они, прорываясь сквозь толпу зевак, шли к одному из множества меж-секционных лифтов.


— Горячая картошка! Покупай! Дёшево! Лучшая и самая вкусная! — кричал один продавец, на прилавке которого лежала свежая чёрная и длинная картошка, из которой торчало множество отростков жёлтого цвета.


— Кебаб! Спелый кебаб! Налетай! Раскупай! — во весь голос вопил другой, размахивая гроздью чего-то зелёного.


Идя по узкой улочке, заполненной донельзя что людьми, что продавцами, стоял невероятный шум, сложенный из множества голосов, как первых, так и последних. Суматоха, стоящая на всей главной торговой площади, постепенно стихала с приближением к одному из лифтов, куда основные ряды гостей обычно не заходили, проходя в основном по довольно известному маршруту «трат». Выбранный Габриэлем путь пролегал к тому пути наверх, который обычно использовали лишь местные, да и то редко ввиду опасности маршрута к оному. А сам он проходил по узким улочкам меж зданий, где имелся высокий шанс встретить проблемы, нежели дойти в целости до цели назначения.


Викар никогда не проходил по этому лабиринту из развилок столь узких, что, как ему казалось, даже два человека не смогут разойтись в них, если они встретятся друг у друга на пути. Исцарапанные, разрисованные то матерными граффити, то просто какой-то похабщиной, полные грязи и пыли, эти улочки освещались лишь случайными и отдалёнными огнями рекламных баннеров. То и дело пиная какой-то мусор под ногами, Викар про себя чертыхался и проклинал Габриэля за выбор такого маршрута. И в один момент, не заметив того, что тот остановился, он врезался в него.


Собираясь выразить своё недовольство, капитан заметил из-за плеча Габриэля стоящего посреди их пути огромного мужчину. Викар невольно потянулся за пистолетом, но Габриэль его остановил.


— Мы с братвой охраняем этот проход, чтобы никто не причинил вред гостям колонии. Но, знаете ли, это приносит нам много хлопот, — промолвил мужчина, облокотившись о стену плечом и скрестив руки перед собою. — Мы с братвой будем благодарны, если вы сделаете пожертвование. Всё же мы ради вас стараемся, а правительство нас не поддерживает.


— Бигги, тебе что, в глаз прописали или совсем уже не признаёшь? — борзым голосом вопросил Габриэль, слегка запрокинув голову назад.


— А?! — ошарашенно воскликнул Бигги, выпрямившись и, слегка наклонившись, приблизился лицом к Габриэлю, а затем резко отскочил. — Прошу прощения! Не признал! Извините, мистер Филант! Правда не хотел!


Затем, так же как и неожиданно появился, он растворился во тьме, будто его и не было. А мужчины продолжили свой путь.


Перед лифтом находилась небольшая открытая площадка с маленьким белым фонарём, освещающим панель лифта. Уже слегка проржавевшие панели, закрывающие шахту лифта, в отличие от всего окружения, сияли от чистоты. Об этом месте не забывали и как минимум за оборудованием следили.


Габриэль, нажав кнопку вызова и увидев, что лифт едет с самой последней секции, повернулся к капитану и, роясь в кармане, достал небольшую бумажку и протянул её Викару.


— Вот, возьмите! На ней написан адрес моих апартаментов. Если поедете на этом лифте, то на пятой секции есть прямой проход.


— Значит, Вы со мной не поедете?


— К сожалению, нет, капитан, — Габриэль развернулся в сторону левого переулка по отношению к тому, из которого они пришли. — У меня тоже есть свои дела. Но я буду ждать Вас у себя, как закончите со своими.


С этими словами Габриэль слился с тьмой, и Викара окружили лишь отдалённые отголоски шумных улиц, раздающиеся эхом от стен множества переулков. Редкие шаги во тьме напоминали ему о криминальных элементах, обитающих в этом месте, отчего он не отводил руку от своего пистолета, готовясь в любую секунду достать его.


Лишь звук спускающегося лифта его успокаивал. При всём этом он всё ещё продолжал пребывать в своих мыслях, убирая из окружающего мира всю ненужную ему информацию. Его шансы были крайне малы, но всё же он надеялся…


Двери лифта открылись со скрипящим звуком, и, войдя внутрь ухоженного, чистого и красивого лифта, Викар нажал на кнопку четвёртого сектора. Вновь раздался звук металла, по окончанию которого капитан почувствовал облегчение и позволил себе наконец-то расслабить руку.


Достигнув нужной секции, взору Викара вновь предстала снующая всюду толпа. Узкие улочки — но уже заметно шире и свободнее, нежели те, через которые ему недавно приходилось идти — разветвлялись на множество путей, а нескончаемые магазинчики ярко светили своими неоновыми вывесками, так и зазывая любопытных зевак к себе.


Он знал, прекрасно помнил дорогу. Часто вечерами Викар мысленно проходил по этому маршруту, сворачивая на левую тропу после магазинчика с электроникой старика Ролло, идя прямо до небольшой вывески раритетных пластинок, слева от которой находился неприметный и узкий неосвещаемый проход, не доходя до конца которого нужно было повернуть направо, прямо рядом с торчащей из пола трубы. Дальше до самого упора, пока не выйдешь в пустынный переулок, где обычно снуют лишь пьяницы. Если посмотреть налево, то в самой дали улочки можно увидеть тёмно-фиолетовую вывеску, справа от которой находится огромная канализационная труба, спускающаяся в самый низ. Слева от этой таблички находится неприметная дверь с ещё более неприметной обыкновенной деревянной табличкой, на которой вырезано название этого места: «Бар "У водопада"», — что довольно ёмко подчёркивает и расположение этого заведения, и его глубинную суть.


Только вот вместо безобидных искателей новой дозы прохладительного Викар столкнулся с пятью изрядно подвыпившими бугаями, два из которых показательно крутили в руках ножи, а третий явно намекал на пистолет в своих штанах.


— Уважаемый! — сиплым голосом обратился к Викару один из компании, подойдя к капитану со своим товарищем. — Не поможете ли нуждающимся?


— О да-а-а, мы были бы Вам та-а-а-к благодарны, — вклинился второй, сплюнув под ноги.


— Понимаете ли, — продолжил первый, ещё ближе подходя к капитану, — мы с товарищами деньги все пропи… потеряли! А нам это… — бугай в замешательстве обернулся и, обведя своих друзей взглядом, указал на мужчину с пистолетом: — Вон! Моему другу сестрёнку надо покормить, а денег у нас со-о-о-о-всем нет! Ну так что, поможете?


— Да вы что, издеваетесь?! — вырвалось из уст капитана, да столь громко и раздосадованно, что удивил даже бугаев. — Второй раз за день?! Буквально спустя полчаса?! Вы что, совсем озверели?!


— Э! Дедуль, ты бы угомонился! — засопел бугай, в то время как его дружки напряглись и постепенно стали подходить к нему.


— Да-да! Вы бы это… нервишки поберегли да здоровье! Возраст, знаете ли! — поддержал его второй.


Викар собрался было уже просто устроить разборки и перестрелять их, отчего потянулся к рукоятке пистолета, но тут неожиданно заметил испуганное лицо разбойников, смотрящих куда-то ему за спину.


— Вы это… — замямлил их главарь, — берегите себя! Здоровье там! Не волнуйтесь, мы найдём деньги и покормим его сестрёнку! Извините за беспокойство!


Вслед за этими словами они сорвались с места и начали драпать в противоположную сторону, то и дело поглядывая через плечо назад, пока окончательно не скрылись в темноте переулков.


Викар и сам обернулся назад. Вдали стоял чёрный мужчина ростом под два метра и с накинутым на голову капюшоном. Он пристально смотрел на капитана ещё пару секунд, после чего развернулся и так же скрылся во тьме. Это, без сомнения, порождало вопросы, но капитан решил оставить их на потом, ведь он уже находился у цели своего путешествия…


Это была особая дата… Точнее, она являлась частью периода, который был столь значимым не только для него… Подойдя к входной двери, Викар увидел всё в точности таким, каким оно и осталось в его воспоминаниях. Всё такая же кривая вырезка надписи на табличке, всё такая же косая дверь в заплатках, но коих лишь прибавилось. Место для тех, кому положено тут быть…


Открыв дверь и сделав шаг вперёд, капитана встретила всё та же спокойная композиция Людовико Эйнауди. Лёгкий приглушённый свет, расслабляющий уставшие от неоновых вывесок очи. Сладкий неизвестный ему запах, растёкшийся по всему заведению, лишь расслаблял. Это место словно не изменилось. Оно как будто застыло во времени. Его обуздала невероятно сильная ностальгия, прямиком из старых воспоминаний Викара, напоминающих ему о том, что было… что произошло… и что есть…


Как и всегда, тут не так много людей, и, как и всегда, лишь лёгкие слышимые переговоры напоминают о том, что есть кто-то кроме тебя. Войдя в главный зал, Викар окинул его взглядом, остановившись на одном человеке, сидящем в одиночестве и потягивающем прохладительный напиток из стеклянной бутылки.


В глубине души Викар надеялся, что его тут не будет и что этот разговор, который он прогнал за это время в своей голове тысячи раз, так и не случится. Он надеялся, что ему не придётся столкнуться лицом к лицу с прошлым… Тем самым, от которого он так рьяно бежал. Тем самым, из-за которого он полностью ушёл в службу в надежде, что встретит там свой конец.


Теперь же у него не осталось выбора…


Викар двинулся в сторону мужчины, стараясь скрыть свою неуверенную походку и небольшую дрожь в руках. Подойдя вплотную к столику, мужчина, сидящий за ним, медленно поднял свои уставшие глаза на гостя, после чего его лицо переменилось.


Мужчина стал медленно подниматься из-за стола, с лёгкой улыбкой на лице, смотря прямо на Викара, словно ему не верилось, что тот стоит прямо перед ним. Капитана это удивило и даже обрадовало, но мгновеньем спустя мужчина со всего размаху засадил кулаком прямо в его челюсть, отчего капитан отлетел назад и снёс стоящий за собою стол, повалившись на пол. Лицо мужчины сменилось на полное презрение по отношению к Викару, что распластался внизу и обрёл вид наполненный печали.


— Я же говорил, что если ещё раз увижу тебя, то сразу пропишу по морде! — рявкнул он, потирая свой покрасневший кулак. — Я же предупреждал?


— Да, предупреждал, — ответил вставший на ноги Викар, который затем стал поправлять стол и оттряхивать себя от грязи. — Теперь мы можем считаться… квитами?


— Что происходит?! — ворвался в разговор разгневанный работник бара, держащий в руках ружьё.


— Ох, просим прощения! — отозвался Викар, доставая из заднего кармана небольшую пачку денег и, отсчитывая банкноту за банкнотой, добавил: — Я думаю, что мы можем уладить это недоразумение и причинённый беспорядок? Просто… я споткнулся, когда здоровался со своим… давним другом, ну и случайно свернул стол. Это же ерунда?


— Тц, — цокнул работник, положив в карман пять банкнот. — Просим не беспокоить других гостей! И так придётся прибраться за Вами!


Вслед за этими словами он развернулся и удалился куда-то вглубь заведения, в то время как Викар уселся за столик своего товарища и, взяв планшет в руки, сделал заказ.


— Мы никогда не будем квитами, Ноэль, — буркнул мужчина, усевшись на своё место и продолжив пить. — Я никогда не смогу простить тебя. Да и вряд ли кто-то из наших сможет. Ты и сам прекрасно это знаешь. Так что… Чего тебе надо от меня? Советую побыстрее уйти с глаз моих.


— Кэлл, я и не думал, что ты меня простил, — Викар замялся на секунду, задумавшись над одним крайне важным моментом. — Ты же никому не рассказал?


— Хах! — воскликнул Кэлл, громко поставив бутылку на стол. — Как я и говорил, я единственный знаю истину, и она уйдёт со мной в могилу! Я, конечно, понимаю твои мотивации… твой долг и прочее, но даже зная всё это… Лучше бы мы просто отправились на Вилэнос! Лучше бы мы просто… Вместе с ними…


— Спасибо, что не сказал никому, Кэлл. Я ценю это. И, как ты понимаешь, я тут не просто так.


— Естественно понимаю! — фыркнул он, отвернув голову в сторону. — Давай уже! Разглагольствуй!


— Мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне в команду. И взял других наших с собою. Тех, кто… будет готов пойти под моё командование, — серьёзный взгляд Викара вызвал недоумение у Кэлла, отчего тот не знал, смеяться ли ему или же сразу засадить бутылкой промеж глаз своему собеседнику.


— Ноэль… ты ничего не попутал? — кончик левой губы Кэлла приподнялся, а брови нахмурились от столь наглого требования. — Если ты сейчас же не скроешься с моих глаз, то клянусь, что ты на своих двоих уж точно не сможешь сам уйти…


— Перед этим я прошу тебя выслушать меня.


— С какой стати? С чего вдруг мне тебя слушать после… таких высказываний!


— Возможно, я смогу излечить нас от наших дьяволов, — Викар старался говорить максимально абстрактно, без точной интерпретации слов. Но именно в этих было сокрыто то, что понять смогут лишь они вдвоём.


— Ноэль, ты же понимаешь, что это уже звучит… слишком нереально?


Викар встал из-за стола и, позвав работника бара, наклонился к его уху:


— Нам нужна комната наверху. Вторая.


— После недавнего инцидента вынужден брать плату заранее, — прошептал в ответ работник.


Без лишних слов капитан всунул несколько банкнот в карман мужчины, а тот вложил в руку гостя небольшую ключ-карту. Отблагодарив взглядом, Викар повернулся к Кэллу и, мотнув головой в сторону лестницы, предложил пройти наверх. Ещё раз цокнув, тот молча пошёл следом.


Поднявшись по узкой крутой лестнице вверх, их взору предстал продолговатый пустой коридор. Приложив ключ-карту к определённому месту у правой стены, слева открылась небольшая замаскированная дверь. За ней находилась небольшая комнатка, особенностью которой являлась полная звукоизоляция. Любые разговоры внутри неё оставались конфиденциальными.


Расположившись на подушках, выступающих в роли сидений, Кэлл первым же начал диалог:


— Ну и что же ты хочешь предложить мне? Что это такое, что, по твоему мнению, я хотя бы задумаюсь над тем, чтобы вновь с тобою работать?


— Колония Вилэнос, — сходу жёстко ответил Викар, сурово смотря на своего товарища.


— И? — никак не отреагировав на это, потребовал объяснений Кэлл.


— Колония жива и существует. Даже, как я понимаю, функционирует!


— Брешешь! — раздражённо сказал Кэлл, понимая, что это полный бред. — Она перестала существовать уже как десять лет назад, после того, как «Призраки» раздербанили её на части! Её координаты даже пропали из системы!


— Я понимаю, почему ты так считаешь, но… — капитан задумался и спустя пару секунд продолжил свою речь: — Сейчас я не могу всего объяснить, но я сотрудничаю с концерном ТОА. С одной из их… шишек. И, если коротко, ему недавно было дано задание прибыть на колонию Вилэнос.


— Всё равно ерунда! Да и чё, у концерна ТОА нет людей, что ли?


— Есть, но мне нужны те, кому я могу доверять. Понимаешь?


— Доверять?! Мне?! — после этих слов Кэлл расхохотался во всё горло, аж застучав рукой по коленке. — Ты чё, идиот?! — саркастично поинтересовался он, перестав смеяться. — Чтобы после всего случившегося я тебе доверял? А уж тем более другие члены команды, которые даже ни сном ни духом о том, что реально было? Ты же прекрасно знаешь, что указано в официальных отчётах, а также слухах, подкрепляющих их.


— Знаю, но вы всё, что осталось у меня… Только вам я сейчас могу доверять, даже если это не взаимно.


— Ладно, предположим, что ты говоришь правду. Что ты рассчитываешь там найти?


— Ответы… Причины… Смысл дальнейшей нашей с тобою жизни… — с горечью в голосе ответил Викар, потупив взгляд в пол. — Я же прекрасно вижу и понимаю, что мы думаем об одном финале, Кэлл. И поверь, я был близок к нему. Намного ближе, нежели ты. Но теперь… Как минимум, я смогу попрощаться с ними. Этого же хотел бы я и для других наших, включая тебя, конечно же. Мы… слишком долго держимся за это. Быть может, в этот траурный период мы сможем с ними попрощаться как следует, а не как обычно, запивая своё горе бездонным морем алкоголя.


Кэлл пригубил бутылку, не сводя взгляда с Викара, а затем, допив её, аккуратно поставил на краешек небольшого столика между ними.


— Не обещаю за других. Они ненавидят тебя больше, нежели я, так что…


— Этого будет достаточно, Кэлл, — с небольшой еле заметной улыбкой ответил Викар, смотря исподлобья на своего товарища. — Спасибо, что выслушал.


— Будто у меня был выбор…


— Прекрасно понимаю, — усмехнувшись, тихо промолвил капитан.


Выпив напоследок по рюмке, Викар оставил Кэлла и покинул заведение. Пусть и с ссадиной на подбородке, но всё же он был рад исходу разговора; пускай он прошёл не столь гладко, как ему хотелось бы. Он собрался уже было отправиться к Габриэлю, но тут перед ним возник высокий чёрный мужчина с натянутым на голову капюшоном. Тут-то капитан и вспомнил про недавний случай и невольно потянулся к пистолету.


— Не стоит, — басистым голосом предупредил мужчина.


— Что Вам нужно? — поинтересовался Викар, меж тем продумывая план отступления и борьбы на крайний случай.


— Прошу проследовать за мной, — ответил мужчина.


— С какой стати? — задал вопрос Викар, чтобы выиграть время, в тот же момент определившись с планом своих действий.


— Глава концерна ТОА хочет с Вами побеседовать.


Этот ответ моментально остудил Викара, ведь он прекрасно понимал, что никто, кроме двух людей и самого концерна, не может знать о его связи с последними. Пускай Габриэль и наговорил многого о концерне, но Викар всё ещё не знал, насколько можно верить его словам. Пускай и так, но всё же семя сомнения и страха в нём заложили.


Грузный мужчина развернулся и побрёл в один из тёмных переулков. Викар же, с небольшой толикой волнения, последовал за ним, скрывшись от глаз других.

Глава 8. Эхо прошлого. Часть 2

Вновь оказавшись в плену тёмного лабиринта, извивающегося столь рьяно, Викар — пропитанный до мозга костей военный — умудрился потеряться в пространстве. И не только это вызывало у него негодование, но и то, как шустро и ловко пробирался сквозь узкие проёмы огромных размеров проводник перед ним. Казалось, что этот накачанный мужчина знал каждый не только изгиб улочки, но и всякую неровность там, где даже зоркий глаз Викара не мог углядеть в этой тьме хоть что-то точное.      Звук улицы, шума и гама народных улочек, словно во́лны, бьющиеся о прибрежный берег, то нарастал, то затухал во тьме скрытой части колонии. То в одном углу, то в другом Викар цеплял блестящие глаза тех, кто предпочитает скрываться от таких, как он. Незаконные вещества, проституция, нелегальный оборот чего только можно — истинное лицо колонии, на которое закрывают глаза до самых верхов. Такова плата за спокойствие… Но всё же капитан впервые сумел увидеть то, чего раньше и сам избегал, будучи посетителем Борэла. И теперь, задумываясь над увиденным, Викар ужаснулся тому, как же люди — особенно он — привыкли игнорировать то отравляющее воздействие всей той тьмы своей, лишь бы пребывать в зоне своего комфорта. Будь сейчас обстоятельства его иначе, возможно, он бы стёр это пятно с лица колонии. И не только лишь этой, а всех! Вот только… при иных событиях… заметил ли бы он это? Не будь он повязан с Филантом, не встреть он Фазовую Некротизацию и не потеряй он всю свою команду… заметил ли бы он всю эту тьму, поразившую его народ и общество?


Погрузившись в эти размышления, капитан даже не сразу заметил, что они вышли из торгового квартала. Облезлые пепельные стены сразу дали понять, что они идут по старой законсервированной шахте, использующейся ещё тогда, когда эта колония не являлась центром досуга и предложения, а проще говоря, была обычным поселением.


Шахта — первое место, образующееся при материализации новой колонии. Именно тут добываются основные ресурсы для дальнейшего расширения и строительства. И именно на этом этапе большинство оснований оказываются поглощёнными «Призраками» вместе со всеми поселенцами… Исходя из статистики, примерно лишь семь процентов поселений сумело развиться до уровня «безопасный». И, учитывая, что до инцидента с колонией Вилэнос их насчитывалось девять, несложно подсчитать, сколько стало поглощёнными.


Оказавшись в этом месте, полностью выбравшись из своих мыслей, Викар машинально потянулся к пистолету, всматриваясь в каждый тёмный уголок шахты, вслушиваясь в падение каждой пылинки. Он ожидал, что всё это может оказаться ловушкой, и на самом деле его проводник никак не связан с ТОА. Брошенные и давно прогнившие железные лампы лишь отдалённым проблеском света позади них напоминали о себе. Рабочие леса из давно прогнившего дерева свисали с железных прутьев, рисуя собою недобрую картину, которую дополняли узоры дроблённого камня. Ничто не напоминало тут жизнь, ведь она отсюда ушла уже десятки лет назад, оставив после себя лишь пыль и пустоту, — и то, даже криминальные элементы в эту пустошь не рисковали соваться. И это настораживало ещё больше.


Наконец-то дойдя до тупика, необработанного каменного массива, капитан готов был вытащить свой пистолет, окончательно убедив себя в том, что он попал в ловушку. Вот только проводник проделал что-то в темноте, из-за чего на камне образовался белый и яркий разрез от самого верха и до низа. Постепенно он становился всё больше и больше в своей ширине — и лишь затем Викар понял, что это дверь.


Так же незаметно, как и достав, капитан медленно убрал пистолет…


Пройдя через открывшийся проём, ослеплённый ярким светом, Викар прикрыл глаза правой рукой, неспешно продолжая идти вперёд. Постепенно привыкая к его ярким лучам, он всё больше различал края помещения, коим оказалась по итогу небольшая комната, полностью покрытая металлическими пластинами и лишь одним небольшим пьедесталом у дальней стены.


Неожиданно он услышал, как дверь позади него закрылась, и он оказался заперт в четырёх стенах, полный смешанных чувств и непонимания происходящего. Ещё раз окинув помещение взглядом, он заприметил небольшую мигающую кнопку у пьедестала. Нерешительным шагом Викар отправился в её сторону.


Дойдя до кнопки, он неспешно потянул палец к ней и нажал на неё.


Свет в комнате резко погас, и над пьедесталом вновь показалась странная маска, как при первом его разговоре с представителем концерна ТОА.


— Капитан Ноэль Викар, мы рады видеть Вас и рады тому, что Вы поверили нашему проводнику, — раздалось по всей комнате без определённого источника звука.


— А уж я-то как рад, что это всё же Вы… — тихо пробормотал себе под нос капитан, наконец-то расслабившись, а затем уже отчётливо задал вопрос: — Чем я могу быть Вам любезен?


— Мы, представители правящей семёрки концерна ТОА, хотим у Вас попросить об одном одолжении. И, конечно же, не за просто так, — добавил голос.


— Я весь внимание, — промолвил Викар, скрестив руки и с любопытством рассматривая говорящую с ним маску.


— Мы просим Вас наблюдать за Габриэлем Филантом и докладывать нам о каждом его шаге, решении и даже мысли, вскользь произнесённой им себе под нос. Мы просим Вас стать нашими ушами и глазами, поскольку Габриэль Филант является угрозой всему… нашему виду. Его идеи, мысли и эксперименты могут привести нас к погибели! Он, наверняка, пытался настроить Вас против нас, говоря разные несуразности и строя абсолютно искажённые образы нас, как концерна ТОА. Наверняка, он говорил, что мы специально Вас отправляем в колонию Вилэнос, чтобы или наказать, или сломить, или что другое. От лица концерна должен сказать, что это лишь совпадение, что Вы принимаете участие в этой миссии, которую мы задумали ещё задолго до того, как впервые увидели Вас, мистер Ноэль Викар.


— И что же я получу взамен? — поинтересовался капитан, слегка наклонив голову вбок, нахмурив брови. — Всё же то, о чём Вы меня просите… это же чистой воды шпионаж! Да и к тому же у меня нет основания верить ни Вам, ни Филанту! С чего мне принимать Вашу сторону?


— Вы правы, — согласился представитель концерна ТОА, — у Вас нет основания верить ни Габриэлю Филанту, ни нам! Ваше решение должно основываться на наблюдениях и фактах. Именно поэтому мы будем ждать. Мы уверены, что Вы, Ноэль Викар, примете верное решение, когда здраво оцените действия и их последствия, свершённые Габриэлем Филантом! По окончании нашего с Вами диалога проводник передаст Вам небольшое устройство. Если Вы решите с нами сотрудничать, то просто вставьте его в ухо и два раза нажмите на него пальцем. Что же касаемо награды — наши ресурсы позволят дать Вам всё, чего Вы пожелаете.


— Всё, чего я пожелаю? — усмехнулся Викар, развернувшись спиной к пьедесталу, а сам при этом глубоко задумался.


Предложение, сделанное концерном ТОА, без сомнения, могло помочь ему свершить месть, о которой говорил Филант. Раз уж сам концерн подозревает его в чём-то сомнительном, то, вне сомнений, рано или поздно его удастся подловить. А желанием сможет служить… возможность самолично провести казнь.


С другой же стороны: что Викару мешает просто подойти и сделать выстрел? Да и желает ли он на самом деле смерти Габриэля? Переполненный шрамами, он лишь ищет, на кого возложить вину; на то, к чему его привела жизнь и какой путь ему пришлось пройти… И даже понимая, что Габриэль в его жизни лишь малый отрезок, но именно он находился ближе всего к нему. Ближе всего к званию виновника. По крайней мере, последнего… шрама…


Когда дверь отворилась, Викар покинул помещение, и стоило ему сделать шаг наружу, как слева появился всё тот же проводник, протягивающий ему небольшое устройство. Опустив взгляд, даже не поворачиваясь в его сторону, капитан протянул руку и взял устройство. Выложив его на ладонь перед собою, он посмотрел на него и неспешным движением положил в карман.


Вся эта беседа вызвала у него горький привкус, состоящий из смешанных друг с другом злобою и тоскою. Тяжело вздохнув, капитан неспешным шагом побрёл в сторону света…


***

После того, как Викар с Габриэлем разошлись, последний побрёл обратно по тёмным переулкам прямо на главную улицу. Грех было бы не воспользоваться возможностью уладить свои дела, раз уж капитан сам его привёл на Борэл.


Оказавшись в плену ярких и цветастых людных улиц, легко затеряться в толпе и уйти от назойливых глаз любого преследующего. Зная любой закуток и тёмный переулок, можно стать невидимкой для любой отслеживающей системы, которая, впрочем, банально не справляется с тем напором, что прибывает в колонию. Особенно на популярных улочках.


Габриэль, проводивший в один период своей жизни почти всё время на Борэле, моментально слился с толпой и, чётко передвигаясь по закуткам, тёмным переулкам и заполненным улицам, добрёл до места своего назначения — небольшой неприметной стальной и укреплённой двери, на которой висела табличка с простой надписью: «Лучшие побрякушки Тофиля!». Ещё раз осмотревшись через плечо, Габриэль вошёл внутрь.


Внутри располагалось небольшое помещение, в конце которого стоял прилавок продавца, а справа и слева по три стеллажа с каждой стороны, заставленные, как и гласила надпись, множеством маленьких побрякушек от мала до велика. И от столь великой тесноты невольно рождался страх что-то задеть и уронить, из-за чего большинство посетителей данной лавочки в основном ходили боком. Но только не Габриэль. Он своей уверенной походкой мог бы ввести любого в ужас или же в ожидание потенциального погрома.


Хозяин магазинчика сперва обрадовался появлению знакомого. Но улыбка почти моментально сменилась на нервную.


— Габриэль! Какие гости! — слегка прыгающим голосом промолвил Тофиль.


— Ты мне зубы не заговаривай, Тофиль! — резко осадил его Габриэль. — Не думай, что я забыл случай с алкашом.


— Но ведь… — промямлил себе под нос владелец лавки, а затем рваным голосом бодро добавил: — Я уверен, что последняя информация оказалась верной! Правда же?


— Тц! — цокнул Ведомый, а затем, скрестив руки на груди и наклонив голову вбок, произнёс: — Это да. Она оказалась очень… занимательной. Только вот…


— Тебе нужна ещё информация? — ехидно вопросил Тофиль с растянувшейся до ушей улыбкой и глазами, полными желания наживы.


— Да.


— Тогда скажи, что тебе нужно — и я это найду! — потирая руки ответил Тофиль, предвкушая потенциальную награду. — Единственное, что плата будет за это соответствующая, уважаемый Ведомый.


— Нужна информация о том, где она была до того, как прибыла на ту колонию. В идеале нужен весь маршрут её передвижения за последние восемь месяцев.


— Всё ещё гонишься за этой девкой? Не думал, что уважаемый Ведомый будет у нас сталкером! — усмехнулся Тофиль, скрывшись за прилавком.


Сказанные слова заставили дёргаться глаз Габриэля, переполнив его желанием врезать хозяину лавки от всей души. Но меж тем он понимал, что только этот скользкий тип сможет ему помочь. Всё же Тофиль был, пожалуй, самой тёмной лошадкой на Борэле, которая умела доставать какую угодно информацию, имея при этом контакты самых важных и ключевых элементов их общества. Только он мог достать требуемое. Но и плата за это взималась чрезмерная.


— Габриэль, ты же знаешь, какие у меня условия? — промолвил Тофиль из-под прилавка.


— Выкладывай давай. У меня не так много времени! — раздражённо ответил Габриэль, крутя небольшую хрустальную фигурку в руках, взятую со стеллажа.


— Оплата, как обычно, вперёд, но на этот раз она будет не деньгами. — После этих слов Тофиль вылез из-под своего прилавка, держа в руках информационный носитель. — Мне нужно, чтобы ты взломал своею печатью Права эту штукенцию.


— Что на ней?


— Скажем так, это не то, что тебя должно волновать. Информация там… конфиденциальная, но она защищена алгоритмами то ли военного характера, то ли чего повыше. В общем, если что и сможет взломать её, то только печать Права, — пояснил Тофиль, положив носитель на прилавок, затем добавив: — Этого будет достаточно, чтобы расплатиться за твой заказ.


Секундой помешкав, Габриэль достал свою подвеску, после чего поднёс ко рту и, тихо пробормотав себе что-то под нос, легонько толкнул её в сторону прилавка. Подвеска, в свою очередь, медленно подлетела к информационному носителю, после чего лёгким белым светом приподняла его над поверхностью. Вслед за этим вокруг него закрутились разные световые символы.


— Знаешь, вот единственное, что мне не удалось достать за всю свою деятельность, так эти ваши печати Права, — прервал затянувшуюся тишину Тофиль. — И ведь даже никто не знает, как их воссоздать. А оригинальные печати, как ходят слухи, привязываются к своим носителям при непосредственном её создании. И поэтому их может использовать только владелец… А ведь это такой хороший инструмент. Да ещё и с такими возможностями… Они… правда могут быть использованы только носителем?


— Да… — сжато ответил Габриэль, с тоскою смотря на хрустальную фигурку в руках. — Лишь носители…


— Жаль, конечно, — с грустью в голосе промолвил Тофиль, а затем со смешком в голосе добавил: — Ведь будь иначе, я бы точно позарился на твою печать! Ну да ладно, шутки шутками, но я всё ещё помню, что ты для меня сделал. Так что не принимай мои слова близко к сердцу.      Габриэль лишь с лёгкой, но тоскливой улыбкой посмотрел на Тофиля, с интересом разглядывающего символы вокруг информационного носителя. Сам же при этом погрузился в свои мысли — ведь тоже считал, что печать привязывается к своему хозяину, пока тот не предастся забвению. И эти мысли лишь ещё сильнее вгоняли его в печаль. Ведь вторая подвеска, доставшаяся ему от, наверное, самого близкого человека, теперь была привязана к нему. Волей-неволей, но это нагоняло мысли о судьбе того, кого он пытается отыскать. Габриэль больше всего страшился того, что все его попытки напрасны, и что её давно поглотили Призраки или чего похуже…


И пока он пребывал в тяжких думах, к нему подлетела его печать Права. Взлом был успешен.


— Ну что же, теперь я прямо-таки обязан отыскать искомую тобою информацию! — воодушевлённо воскликнул Тофиль, с трепетом смотря на информационный носитель в своих руках. — Приходи где-то… через полторы недели. Думаю, что к тому времени бо́льшую часть информации уже достану.


Габриэль, лишь кивнув утвердительно головой, развернулся и побрёл к выходу. Перед закрытием двери за своей спиной он услышал отрывок говорящего с самим собой Тофиля:


— Как же хорошо иметь в друзьях владельца печати Права! Теперь мы ближе…


Вновь очутившись в плену городского гама, Габриэль, поникший, брёл по оживлённой улице, уже даже не пытаясь скрыться от любопытных глаз. Все его думы были лишь о единственном — цели его поисков. Его тело и разум разъединились, и каждый выполнял свою задачу. И если физическая оболочка с успехом, то разум его упирался в одни и те же стены; одни и те же вопросы, которые он задавал себе с момента пропажи столь близкого ему человека.


Углубившись столь сильно в себя, он даже не сразу осознал, что пьёт чашку кофе у себя дома на софе. И лишь горький привкус во рту вывел его из тёмных уголков собственного разума. Поставив чашку на столик, он облокотился об спинку и закинул голову назад. Взору его предстал белый потолок с копотью, то тут, то там, оставленной после его самых разнообразных экспериментов.


Всё так же взирая вверх, Габриэль достал свою подвеску и, пустив её в свободный полёт, меланхолично произнёс:


— Включить голосовой режим.


— Голосовой режим включён, — ответом по комнате разошёлся лёгкий мужской, но синтезированный голос.


— Проанализируй ранее просканированные бумаги на предмет… связи с письмом. — Габриэль задумался, секундою спустя добавив: — Параллельно воспроизведи само письмо.


— Команда принята. Начинаю выполнение. Зачитываю письмо…


Пускай пока печать Права и зачитывала письмо, но Габриэль и без этого безупречно помнил каждую строчку; каждое слово на той бумаге, что ему оставили на столе этой самой квартиры. Он даже не вслушивался в голос печати, но, смотря на потолок, на нём, в его разуме словно отпечатывалась каждая буква, каждый знак препинания. И в этом простом сплетении базовых единиц Ведомый пытался отыскать что-то скрытое от его взора; что-то, что даст ему ответ хотя бы на один вопрос. Даже закрыв глаза, во тьме он видел эти белые отголоски прошлого, что составляли само письмо.


Он не мог забыть эти слова. И то ошеломление, что он тогда испытал…


«Габриэль, извини, что вот так, через письмо, а не лично. Я не могу сказать, что будет дальше, но я знаю, что только ты сможешь закончить начатое мною. И всё куда сложнее, чем мы представляли. Чем я представляла… Я не могу сказать тебе обо всём. Даже о малой части того, что я знаю и узнала.


Концерн ТОА — совсем не то, чем мы его представляем и чем оно себя показывает. Им нельзя доверять. Именно поэтому я не могу тебе о столь многом рассказать. Ведь если они узнают… Я боюсь даже представить, что они могут сделать в таком случае. Всё, что я сейчас могу сказать — берегись их. И не доверяй им!


Накопитель, что ты увидишь рядом с письмом, содержит в себе самую ценную и страшную информацию. На нём правда о великом «Фазовом Разломе» и о «Первых». Не дай им забрать его у тебя! Мы все должны узнать истину, которую они так скрывают. Единственная проблема — печать не может взломать защиту накопителя.


И, наверное, самое поражающее и непонятное для большинства… Рядом также лежит моя печать Права. В это сложно будет поверить, но и о них нам лгали с самого начала. Теперь она твоя… Теперь ты её хозяин и владелец! Используй её с умом…


Мне хотелось бы так много тебе поведать, но на это нет ни времени, ни возможности. Прошу, закончи то, что я не смогла, и открой правду нашему народу!


С надеждой в сердце, Лия Этиль!».

Проговорив содержимое письма, печать Права уведомила Габриэля о завершении анализа. Тот, в свою очередь, тяжело вздохнув и быстро выдохнув, облокотился вперёд опершись на колени правой рукой, а левой потянувшись к остывшему кофе. Все его надежды держались за те самые бумаги, которые он отсканировал на последнем месте пребывания Лии.


— В просканированных документах нет ни одной связи с письмом или же какого-либо упоминания содержимого письма, — промолвил синтезированный голос.


— Тогда о чём документы? Они её авторства?


— Авторство принадлежит Лие Этиль. В большей степени в документах описаны исследовательские опыты над генератором КО-бытия, а также формулы, назначение которых ввиду ограниченности данных неясно. Предполагаю, что доктор Лия Этиль изучала устройство генераторов КО-бытия, а также принцип их работы. Также имеются записи, информация о которых не даёт чёткого понимания их значимости и причинах нахождения среди отсканированных документов.


— Слушаю, — раздосадованно сказал Габриэль, отпивая из чашки.


— В этих записях значится главный энергогенератор колонии, схемы электропитания и формулы отравляющих веществ.


— И снова ни одного ответа… — с горечью пробормотал себе под нос Ведомый, отставив кофе и встав с софы.


Габриэль направился к своему рабочему месту, раздумывая над своими дальнейшими действиями, но всё, к чему он пришёл — носитель и маршрут Лии Этиль. Ему оставалось либо найти способ взломать носитель, либо ожидать результатов его заказа у Тофиля. Он, конечно, попробовал разобраться в документах, но у него не вышло собрать картину воедино. А то, что ему удалось как-то связать друг с другом, в итоге становилось похожим на очень большое решето. Если бы он сумел тогда отсканировать всё в той лаборатории… Если бы только Ноэль Викар не помешал ему! Возможно, тогда бы он сумел хоть что-то понять…


И эта небольшая злоба или же обида неприятно кололи его. И это невольно порождало мысль о правильности сделанного им выбора, когда он спас капитана и когда предложил тому желаемую им месть. Союзники — это хорошо, но можно ли таковым считать Викара?.. Быть может, стоило всё утаить, отдать его концерну или же даже просто оставить на дышащем корабле и довериться лишь себе. Но способен ли один человек разобраться с таким грузом, кой навис на плечах Габриэля, постоянно боясь за свою спину и жизнь? Как бы он не желал видеть в капитане союзника, но умом ему было ясно, что он один в этой борьбе…


— Лия… ну и подкинула же ты мне задачку… — повалившись телом на стол, пробормотал Габриэль, накрыв голову руками. — Могла бы оставить хоть какую подсказку… А лучше бы просто всё объяснила.


Неспешным движением он потянулся к левому карману штанов, из которого достал вторую подвеску. Повернув голову набок, всё так же лежа на столе, он крутил в пальцах последнее напоминание о своей дорогой знакомой, а также последний её подарок ему…


В голове всё также не укладывалось, как ей удалось переназначить печать на него и как непосредственно сам концерн ТОА не заметил этого. Казалось бы, что столь могучая организация, занимающая большую часть рынка почти во всех областях, плотно сплетённая с правительством, должна знать обо всём. Особенно про выделяемой ею же технологии.


— Взломай носитель, — промолвил Габриэль, кладя его на стол перед собою.


— Предупреждение! — хором ответили печати.


— Было проведено сто двадцать попыток, — ответила его первая печать.


— Было проведено тридцать две попытки, — ответила подаренная ему печать.


— Результат взлома: неудача, — вперемешку затараторили печати, создавая тем самым гам.


— И на что я надеялся?.. — раздосадованно сказал себе под нос Габриэль, но спустя пару секунд после этого глубоко задумался и изверг свою мысль вслух: — Тэро, Гиро, вы можете соединить свои вычислительные процессы и взломать носитель вдвоём, а не по отдельности?


— В нас заложен такой функционал? — спросил Тэро — печать Права Габриэля — у Гиро.


— Такая информация не заложена в меня. Можем попробовать, — ответил Гиро.


Вслед за этим печати сблизились друг с другом и, кружась вокруг носителя, образовали одно знаковое поле сине-зелёного оттенка. На этот раз процесс занял куда больше времени, чем все прошлые попытки по отдельности. Это вселило толику надежды в Габриэля, отчего он даже привстал с кресла и поднял правую руку на уровень груди, сжав кисть в кулак.


Интенсивность света постепенно возрастала, пока в одно мгновенье всё не остановилось. Габриэль, замерев, ожидал результата…


— Результат взлома: неудача, — в унисон промолвили печати.


— Да что ж тебя вообще может взломать?.. — огорчённо отмахнулся от носителя Габриэль, плюхнувшись в кровать спиною вниз и распластав руки. — Если уж печати не могут, да ещё и две, то…


Не успев договорить свою мысль, неожиданно раздался дверной звонок. Тэро в то же мгновенье подлетел к своему владельцу и отобразил над его лицом голограмму. На ней показался вид за дверью, а перед ней оглядывающийся по сторонам Викар.


Тяжко вздохнув и даже не встав с кровати, Габриэль открыл дверь…


***

Викар неспешно вошёл в открывшуюся дверь и, осторожно выглядывая из-за угла, ужаснулся. Увиденное им повергло его в шок, ведь довольно просторная квартира — по его примеркам в длину порядка пятнадцати метров, в ширину где-то десять, а в высоту все семь — оказалась полностью забита то ли хламом, то ли чем-то важным, но небрежно оставленном там, где оно было. Буквально каждый сантиметр квартиры был заполнен всякими приборами, бумагами и чем-то непонятным для Викара. При всём этом отчётливо выделялись небольшие «тропинки», ведущие, как предположил капитан, к частым точкам интереса хозяина.


По одной из таких тропинок Викар и пошёл, в итоге дойдя до столика с софой. Ещё раз осмотревшись и не увидев никого вокруг, капитан уставился на пристройку в углу, ведущую на небольшой второй этаж.


— Филант, Вы наверху? — крикнул Викар, расчищая диван.


— Да! — откликнулся Габриэль, всё так же лежа на кровати и без какого-либо желания вставать да встречать гостя. — Присаживайтесь на диван! Я скоро спущусь!


— Будто мне нужно твоё разрешение… — пробормотал себе под нос Викар, крикнув затем хозяину: — Беспорядок тут, конечно, знатный! Вы хотя бы убираетесь тут?


— Это не беспорядок, а структурированный хаос. Всё лежит и находится там, где должно! Лишь тот, кто понимает эту структуру, видит порядок и логичность!


— Да-да! Как не называй бардак, он всё равно остаётся бардаком, — снова тихо промолвил капитан, садясь на софу.


Пока Викар ждал Габриэля, он с интересом разглядывал странные устройства, пытаясь вникнуть в их суть или же предположить, что они могли бы делать. Этакая небольшая игра для него самого, чтобы развеять мысли после разговора с представителем ТОА.


Он всё больше стал задумываться о том, что ему делать и чего же он хочет на самом деле. Ему вспоминались слова Филанта об общей с ним цели; о том, чтобы спасти сам их вид… Слишком героически? Безусловно. Но именно тут рождается дилемма: либо ты готов отдать всё, включая свою жизнь, ради спасения других; либо нет. Третьего не дано. И раз уж у Викара больше ничего не осталось: ни семьи… ни экипажа… Даже старый экипаж его ненавидит и вряд ли захочет с ним снова работать! Когда больше нечего терять, приходит отчаяние, которое с лёгкостью позволяет принимать даже самые тяжёлые решения. Ведь не приходится задумываться о последствиях. При «героическом» финале он мог хотя бы оставить после себя что-то положительное, может, даже хорошее…


Только все эти мысли о геройстве разбивались об суровую реальность, в которой он — пустое место, обычный вояка, который потерял свой экипаж и теперь вынужден прислуживать какому-то сосунку! Вот только… обязан ли? Почему он вообще решил принять то предложение? Из-за желания отомстить Филанту? Без сомнения, в те мгновенья ему хотелось выместить на нём свою злость. Но то лишь мгновенье. Нужен был тот, на кого можно скинуть вину за всю ту боль, что Викар испытал — и ближайшим был Филант. Страх того, что концерн ТОА с ним покончит, если верить словам Филанта? Только вот можно ли этому верить… Пока для Викара вырисовывалась картина того, что Габриэль обманывает и скрывает от ТОА важные вещи, такие как вторая печать и информационный носитель, способный изменить всё!


Залипнув в какую-то странную камеру, в очередной раз погрузившись в свои мысли, Викар не заметил, как к нему подошёл Габриэль и поставил перед ним чашку кофе.


— Как прошла встреча? — поинтересовался Габриэль, присаживаясь на небольшую коробку рядом со столиком.


— Прошла… не особо гладко. Возможно, никто даже не придёт.


— В таком случае заполним пустые места сотрудниками ТОА. Иного выбора я не вижу.


— Неужели у Вас нет тех, кому Вы доверяете? Вы же не в ладах с концерном, — спросил Викар, отпивая из кружки, а затем резко осёкся и взволнованными глазами уставился на Габриэля.


— Не волнуйтесь, тут можно спокойно говорить. Нас никто не сможет прослушать. Эту квартиру проектировал я, так что в ней стоит всё, чтобы исключить возможность не только прослушки, но и модификации или изменения стен, потолка и пола. В общем, полноценная крепость, которая, конечно же, не нравится концерну, — успокоил капитана Ведомый.


— А то, что при входе в этот… жилой квартал меня максимально подробно изучили, включая мои биометрические данные, удостоверение и сверку их с базой — связано с этим?


— Совсем нет. Охранники тут коррумпированы до мозга костей, и они просто пытались получить с Вас мзду, затягивая процесс. Для этой колонии это в порядке вещей, к сожалению. А насчёт Вашего вопроса… Все, кому я мог доверять, умерли во время моей первой встречи с фазовой некротизацией. Теперь у меня нет никого, кому я мог бы довериться. Я лишь могу надеяться, что наш уговор не будет нарушен досрочно, и Вы дадите мне время.


— Как минимум могу сказать, что до нашего места назначения он точно будет соблюдён, — выразил свою позицию Викар, отпивая из чашки горький кофе.


— Хотя бы так… — сказал с толикой грусти в голосе Габриэль, тяжело выдохнув носом. — Завтра в конце дня мы отбываем. Так что не забудьте передать своим, если, конечно, они в итоге будут, чтобы двигали в пятый док. Там будет наш корабль на двадцать членов экипажа, включая нас с Вами.


— Хорошо, передам. Мне, наверное, стоит пойти поискать гостиницу в таком случае, — тяжело промолвил Викар, привстав с дивана.


Но в этот же момент Габриэль его осёк:


— Не стоит. Переночуйте у меня. Так будет… безопаснее, — пояснил Ведомый, встав с импровизированного стула.


Вслед за этим хозяин квартиры отправился в сторону центра комнаты, после чего неспешно стал расчищать его от всего того оборудования, что он использовал в своих исследованиях. Это удивило Викара. Но больше его заинтересовала камера на высокой подставке с колёсиками, внутри которой из стороны в сторону металось странное создание, коих капитан ранее не видывал в своей жизни.


— Могу поинтересоваться?


— Конечно, — меланхолично ответил Габриэль, не отвлекаясь от уборки, которая на деле являлась обычным перетаскиванием хлама из одного места в другое.


— Что за существо в той камере, которую Вы только что двигали?


— Это? — указал пальцем Габриэль в сторону семилапого, частично игольчатого и лысого создания с тремя глазами, один из которых располагался на боку. — Всего лишь один из моих экспериментов. Суть его свелась к тому, чтобы проверить воздействия нестабильного поля КО-бытия на живой организм. Изначально это была обыкновенная исследовательская мышь, которая находилась под критическим уровнем воздействия поля КО-бытия примерно… пять недель? Может, поменьше… Уже и не помню.


— Это было до того, как Вы пришли к мысли, что мы живём в информационном пространстве?


— Эксперимент стал начальной точкой к этой мысли и теории. И к нему меня как раз и… привело что-то. Я просто проснулся и понял, что должен это сделать…


Пока они говорили, Габриэль успел очистить приличный кусок центра комнаты, куда кинул небольшую коробку. Как только она приземлилась, то буквально в течение полуминуты разложилась в достаточно просторную кровать.


Сказанное Ведомым невольно породило новую волну мыслей, которые стали ссылать капитана к их миру; тому, что с ним стало… Будучи обычным военным — ни учёным, ни даже заинтересованным в изучении окружающего нового мира, — Викар всю свою жизнь лишь следовал тому, чему его научили. Он привык следовать приказам и лишь раз в жизни ослушался прямого. Тогда, когда сделал остановку раньше… В тот момент, когда он пожалел об этом на всю оставшуюся жизнь, оборвав после этого те нити в нём, что вели к желанию изменить устройство их мира…


Теперь же, встретившись в Габриэлем, он стал задумываться над этим вновь. Викар снова стал замечать окружающий его мир и проблемы, что его поглотили. И лишь теперь капитан заметил, как ловко и умно во время его обучения обходился стороною вопрос о том, в каком же мире они теперь живут. Спустя столько много времени никто так и не дал чёткого ответа. И лишь теория Ведомого хоть как-то отличалась от той пустоты, что в него вкладывали.


С размышлениями об этом он и улёгся спать, погрузившись в новые думы, укутавшись во тьму сна…


До самого вечера следующего дня мужчины не проронили ни слова друг другу, каждый окунувшись в свои мысли. Ни во время завтрака, ни во время обеда. Время их путешествия приближалось, нависая над ними тяжёлым грузом. Для Викара это был груз прошлого, оставивший шрамы столь глубокие, что даже спустя столько времени он не смог не то чтобы от них оправиться, а даже просто остановить бурный поток кровотечения. Призраки, что преследовали его после решения, из-за которого весь его экипаж даже не имел возможности спасти хотя бы своих близких, не говоря уже о целой колонии… Для Габриэля же это камень, что замедлил его в поисках необходимых ответов, отделяющий его от истины о пропаже Лии, о её — а уже его — новой печати и, конечно же, носителе с информацией о первых моментах после великого Фазового Разлома.


Утром капитан связался с Кэллом и передал ему информацию о месте встречи. И вот в вечер отправки он вместе с Габриэлем стоял в доке номер пять и ожидал… Он не имел даже надежды на то, что кто-то придёт, ведь даже в глубине души Викар считал, что степень его вины столь высока перед старым экипажем, что никто не захочет слышать даже его имени.


— А они точно придут? — разразился наконец-то Габриэль, нервно посматривая на часы и в сторону представителя ТОА, ожидающего команды на формирование экипажа.


— Не думаю, — честно ответил капитан, тяжело вздохнув, после чего развернулся в сторону корабля и, слегка запрокинув голову, добавил: — Думаю, что мы можем отправляться.


Габриэль собрался было уже отдавать команду, но в этот момент из ворот в док вышла целая толпа людей, направляющаяся прямо к ним. Викар с удивлением смотрел на идущего во главе них Кэлла. И лишь после того, как они подошли к ним, стал смотреть на лица остальных.


Он был ошарашен. Смотря в эти лица, столь знакомые, столь близкие, которые он не мог выкинуть из своих кошмаров, капитан просто не мог поверить в происходящее. Викар помнил каждого по имени. Каждое имя потерянного ими близкого человека. А также помнил их лица до того рокового события… Теперь в них не было жизни. И это отчётливо виделось по лицу Кирико Эпатис — медика, что улыбалась при любых печалях, невзгодах и боли. Но теперь, смотря на эту нервную, натянутую улыбку, любому дураку всё стало бы ясно. И ведь когда-то её улыбка поддерживала пациентов в самом тяжёлом состоянии, вселяя веру в хороший исход. Но теперь…


Или же взять в пример начальника группы быстрого реагирования Дэста Нори, на лице которого отчётливо читалась разросшаяся внутри него пустота. И эта пустота, как и лица презрения остальных, смотрели прямо на капитана, точно такого же, как и они, но с куда большей болью. Все они знали лишь ложь о причинах остановки. Ложь, которая для всех должна была тогда стать правдой! Истина же оставалась похороненной для всех, кроме непосредственных участников.


Пока Викар стоял и ошарашенно смотрел на пришедшую толпу, не зная, что и сказать, к нему подошёл Кэлл Ирби. Уставшим взглядом он посмотрел прямо в глаза капитану и, отдав честь, тихо произнёс:


— Не Вы один хотите закрыть эту главу жизни. Каждый из тех, кто за моей спиной, тоже желает этого. Желает отпустить прошлое и принять случившееся, — с грустью в голосе произнёс Кэлл, а затем полубоком обернулся назад, добавив: — Они сразу сорвались с места, когда я вчера с ними связался. Даже просились быть хотя бы пассажирами, если экипаж будет полон.


— Сколько их? — оглядывая толпу, поинтересовался Габриэль.


— Включая меня, шестнадцать, — ответил Кэлл, внимательно разглядывая спросившего.


— Вполне хватит, — промолвил Ведомый, оборачиваясь в сторону представителя ТОА, кивая из стороны в сторону, затем снова обратившись к фазисту: — Можете подниматься на борт.


Кэлл Ирби утвердительно кивнул, обернувшись к толпе и позвав их рукой на борт.


— Кэлл, ты за главного. Распределите каюты согласно третьей расстановке, — скомандовал капитан, смотря прямо в глаза бывшего товарища.


— Есть, капитан! — отдав честь, вскрикнул в ответ фазист и последовал к небольшому кораблю.


Пока мимо проходили остальные из бывших сослуживцев Викара, Габриэль внимательно смотрел в их лица, видя отчётливую неприязнь некоторых взглядов, направленных в сторону капитана. Другие же просто уставились в пол, пытаясь избегать зрительного контакта. Эта картина наводила Габриэля на не столь приятные мысли и зарождала сомнения в правильности принятого им решения о составе команды.


— Капитан, — тихо сказал Габриэль, смотря вслед их новой команды.


— Что?


— В их взглядах отчётливо прослеживается… ненависть к Вам или же презрение. Вы уверены, что им можно доверять?


— Я с ними прошёл через многое. Через страх… потери… боль… Вместе с ними я испытал счастье, радость того, что смогу дышать ещё один день, — с толикой грусти в голосе пояснил Викар, после чего, слегка наклонив голову и повернув её в сторону Габриэля, смотря прямо в его глаза, добавил: — Каждый из нас познал самую глубину отчаянья и пустоты после того, как Вилэнос пал. Поэтому я с уверенностью могу сказать, что до конца миссии они будут верны.


— Они же Вас… — Ведомый замолк и задумался над тем, как выразить свою мысль.


Но капитан его опередил:


— Да, они меня винят. Я и сам себя виню… за свой юношеский максимализм.


Габриэль не знал, как реагировать на эти слова, но прекрасно понимал и чувствовал, что за ними стоит куда больше, чем написано в отчётах и чем говорит Викар. Всё, что ему оставалось — протянуть ладонь в сторону корабля, приглашая капитана в его новые владения, что доставят их туда, где ничего не должно было быть…


Новый корабль был меньше, чем тот, которым командовал капитан ранее. Был компактнее, с более узкими коридорами, но вмещал в себя всё самое необходимое. И, конечно же, дублирование переходов на случай, если один из них придётся отстёгивать.


Проходя неспешным шагом в сторону мостика, Викар внимательно изучал строение корабля. Это было его привычкой ещё с учёбы и особенно после того, как он впервые встретился лицом к лицу со Всебытием. Знать, куда бежать, где тупики и опасные места — важно как для капитана, так и для других членов экипажа. Ведь от этого может зависеть жизнь, особенно когда происходит пробитие и Всебытие проникает внутрь, пожирая за собой всё, не взирая на работу поля КО-бытия.


Сталкиваясь в коридорах с другими членами экипажа, Викар постоянно испытывал чувство вины перед ними. Он считал, что на его плечах висят их души, их боль и ненависть, как по отношению к нему самому, так и по отношению к Призракам. Это лишь ещё больше давило на капитана. И он даже стал отчётливо чувствовать тяжесть, словно его тянуло к полу с невыносимой силой, но которой он вынужден был сопротивляться.


Все, кто должен был ожидать его, уже находились на мостике. Войдя внутрь, неожиданно образовалась гробовая тишина, столь неловкая и напрягающая даже Габриэля. Все смотрели на капитана… Тот, в свою очередь, обводил взглядом всех, кто был внутри, смотря в их лица и глаза в попытках отыскать там для себя хоть какое-то помилование.


Пока капитан, как вкопанный стоял около дверного проёма, Габриэль, устав от этой ситуации, уверенным шагом направился к своему креслу, стоящему за капитанским. Усевшись на него, облокотившись правым локтем об ручку и подперев ладонью подбородок, Ведомый закинул нога за ногу и, обернувшись в сторону капитана, промолвил:


— Думаю, нам пора выдвигаться. И так много времени потеряли.


Очухавшись от ступора, капитан, прокашлявшись, направился в сторону своего кресла. Встав перед ним, но уже не смотря в лица своей команды, он дал команду:


— Приготовиться к дематериализации! — после чего повернулся к Габриэлю и задал вопрос: — Фазовая последовательность введена в атлас?


— Да. Точку назначения Вы знаете.


Корабль меж тем оброс венами по всей своей оболочке, а те участки, что не были ими покрыты, стали похожими сначала на желе, а затем и на жидкость. Вены стали всасывать её — и в один момент, когда вся жидкость была поглощена, в центре стал виднеться горящий ярким голубым пламенем шар, который жадно пожирал загоревшиеся тем же цветом вены. Затем он поглотил сам себя…


— Дематериализация пройдена успешно! — отрапортовал Кэлл. — Применяем фазовую последовательность! Пункт назначения… — он на секунду замолк, словно ему предстояло произнести то слово, которое он не желал бы даже слышать, но всё же, пересилив себя, фазист продолжил: — Колония Вилэнос. Скорость смещения: двадцать процентов фазовой разницы!


Усевшись в кресло, капитан глубоко задумался над тем, что ему предстоит встретить на этой колонии. Ему сложно было даже представить, чтобы он вновь вошёл в комнату своей дочери… в их спальню с женой… А если там сохранились старые фотографии?! Сможет ли Викар вытерпеть это?.. А каково будет остальным членам команды? Слишком много… Слишком много тёмных мыслей, то и дело кидающих в водоворот страданий!      От нежелания даже думать об этом он отправился в свою каюту, оставив за главного Кэлла. Там, обессиленный от навалившегося стресса, капитан камнем повалился на кровать, моментально вырубившись…


***

Перемещение до Вилэноса заняло порядка семи часов. Разбуженный Габриэлем, Викар с трудом встал с кровати. Пытаясь как-то сфокусироваться на словах, что говорил ему Ведомый, капитан лишь помотал головой из стороны в сторону.


— Повтори ещё раз, — сонно пробормотал Викар, привстав с кровати. — Я ничего не понял.


— Вы идёте со мной, капитан, так что прошу собраться и идти к выходному шлюзу. Мы уже материализовались.


— Хорошо, — тяжко ответил капитан, двигаясь в сторону шкафа. — Сейчас соберусь и буду.


Как только Габриэль покинул каюту капитана, Викар неспешно сел на кровать, потирая свою ладонь и слегка прикусывая губу. Вслед за этим, даже того и не заметив, он стал слегка покачиваться вперёд-назад. Закрыв глаза, капитан тяжело вздохнул и запрокинул голову назад, слегка сгорбившись в спине.


Его попытки сконцентрироваться прервал стук в дверь.


— Да сказал же, что сейчас подойду к шлюзу! — рявкнул капитан в сторону двери. — Дайте мне подготовиться, Филант!


— Капитан, прошу прощения за беспокойство, — раздался из-за двери смущённый женский голос. — Это Кирико. Кирико Эпатис. Может, Вы меня помните. Я хотела бы с Вами немного поговорить.


— Может, помню?.. — тихо себе под нос пробормотал Викар от столь неожиданных для него слов. — Заходите, мисс Эпатис. И извините за произошедшее.


Внутрь вошла девушка в белом халате, с тонкими ногами, хорошей фигурой и приятным лицом. Её длинные русые волосы свисали с левого плеча, а в руках она держала планшет, прижав его к груди. Смотря в сторону, она старалась избегать всяческого зрительного контакта с капитаном, а её поза так и говорила о зажатости.


— Я никак не мог бы Вас забыть, мисс Эпатис, — с грустной улыбкой сказал Викар, добавив для разрядки обстановки: — Сколько уже прошло?.. Семь лет, если мне память не изменяет. И вы всё так же молоды и прекрасны. Я помню вас всех, мисс Эпатис. И никогда не забывал. Так чем же я могу быть любезен?


— Я хотела сказать… — она слегка замялась, но всё же, найдя в себе силы, продолжила: — Они простят Вас, капитан.


Эти слова ошарашили Викара, введя его в ступор. Уж что, но он ни за что бы не поверил, что кто-то из его бывшего экипажа скажет такие слова.


— Вы не виноваты в случившемся. Тем более, что Вы так же, как и мы, потеряли семью. Всем нужен был… тот, на кого можно возложить вину и на кого можно выместить злость. Все мы прекрасно это понимаем, но… сложно отринуть то, что давало… — Кирико вновь замялась, не зная, как высказать свою мысль.


— Можете не продолжать, мисс Эпатис. Я понял Вашу мысль и надеюсь, что когда-нибудь это и вправду случится… А сейчас мне нужно спешить к выходному шлюзу.


Распрощавшись, Викар спешным шагом поспешил к Габриэлю, в душе слегка даже радуясь тому, что сказала Кирико. Казалось, что для него ещё не поздно… Или же он просто хотел утешить себя этой мыслью.


Ведомый уже стоял около выхода и раздражённо поглядывал на свои часы. Как только он заметил капитана, то, мотнув в сторону шлюза, нажал на кнопку его открытия.


Их озарил яркий свет просторного дока, облачённого в белый цвет. Внутри стояло лишь два корабля, один из которых был их. Сойдя по трапу, мужчины увидели вдали идущих в их сторону представителей концерна ТОА, в центре которых шёл мужчина в белом халате и в очках.


— О боже! Это ты, Габриэль?! — радостно завопил мужчина, расставив руки в стороны, словно готовясь обнять. — Какое радостное событие! — воскликнул он, начав бежать в сторону Габриэля с Викаром.


— Вот же… — раздражённо пролепетал Ведомый. — Помяни черта! Чтоб его… — тяжко вздохнув, сказал он, затем обратившись к капитану: — Капитан, скажу сразу: Вы привыкнете.


— К чему? — удивился Викар, с подозрением смотря на Габриэля.


— Скоро поймёте, — ответил Ведомый и пошёл навстречу бегущему к ним человеку.


Мужчина, добежав до Габриэля, резко обнял его и радостно, с улыбкой стал осматривать Ведомого, словно проводя обследование. Изучаемый же субъект, к удивлению Викара, совсем не реагировал на то, что с ним делали.


— Голубчик, да Вы же исхудали! Вам нужно больше питаться! Вы же всё ещё работаете на концерн ТОА? Так? Ну так, значит, у Вас не должно быть проблем с продовольствием, в отличие от тех плешивых из бедных районов или из семьи работяг обыкновенных! Здоровое тело важно. Ведь тогда здоров и разум, голубчик мой! А ваш разум — самое ценное как для Вас, так для меня и тем более уж для концерна! Нет-нет, Вам точно нужно срочно начать правильное питание! Давайте я провожу Вас в нашу столовую. Там лично созданное мною питание! Солдафонам оно, конечно, не нравится, да и некоторым моим коллегам… Ну да что они знают-то?!


— Будет Вам, профессор Эбингтон! — с улыбкой на лице промолвил Габриэль. — Вы же, верно, как обычно, в своих исследованиях сидите, да не читаете внутренние отчёты концерна?


— Конечно! Зачем их читать? Бессмысленная трата времени, которое можно потратить с большим умом. Например, на изучение влияния материализации и дематериализации на живые организмы при нестабильном поле КО-бытия или же влияние Всебытия на организмы! Вот я недавно проводил один эксперимент, где изучал возможность использования Всебытия в бытовой жизни! — Эбингтон задумался, с меньшим энтузиазмом добавив: — Эксперимент полностью провалился! Тотальная неудача, в которой я потерял дорогое оборудование! Потеря потерь… Ну и ещё там парочка ассистентов поглотилась Всебытием. Ну это так, мелочи! Ну что же мы стоим тут, словно не свои! Пойдёмте-пойдёмте, я проведу Вас к тому, зачем Вы сюда прибыли! — только после этого профессор заметил капитана за спиной Габриэля. — А это кто, Габриэль?


— Капитан моего нового судна: Ноэль Викар. Зови его только по фамилии.


— Ну ладно. Добро пожаловать, Викар! Хотя я не особо привык по фамилии звать кого-то… Да и вообще, все эти имена не нужны. Постоянно запоминай их и запоминай! Вот лучше бы цифры использовали! Их же так легко запоминать. Да и в документах с ними проще!


В этот момент Викар понял, к чему ему предстоит привыкнуть. Профессор Эбингтон оказался на зависть болтливым. А некоторые его высказывания даже вызывали мурашки по коже. Стоило им отойти от дока, как что Габриэль, что капитан заприметили одну отличительную черту, которая рисовала довольно странную атмосферу. Они наблюдали множество разных людей, обычных, а рядом с ними зачастую крутились люди в белых комбинезонах, что-то пишущих в своих планшетах.


Картина вызывала странный диссонанс. Словно эти люди совсем не обращали внимания на тех, кто их изучал.


— Знаешь, мой голубчик, я так долго ждал возможности снова с Вами поработать! По мне, так мы идеальная команда, которая сможет сделать столько открытий! Да, Вам не нравятся мои методы, но они необходимы, чтобы совершить научный скачок. Быть может, мы даже сможем создать что-то на уровне генераторов КО-бытия! Но… Вы же понимаете, что простыми методами нам не дойди до этого. Лишь исследования, сопряжённые с риском, могут дать результат столь весомый, что перекроет все эти издержки! И я был бы рад, если бы Вы остались.


Проходя по ярким и чистым коридорам, нельзя было не удивиться тому количеству людей, что сновали в разные направления. Казалось, что жизнь тут и не умирала, а всё это время продолжала бурлить — и это вызывало ещё больше вопросов.


— Что произошло с колонией? — задал всё же вопрос Габриэль.


— О-ох, колония… Знаете, за всю свою исследовательскую деятельность, а ведь мне уже сорок восемь лет, я ни разу в жизни не встречал ничего подобного! Как вы знаете, в одно мгновенье на колонии раздалась сирена. И обычно это даёт минут двадцать на то, чтобы эвакуироваться. Собственно, это говорит о том, что Призраки подобрались на столь близкое расстояние, что спасение колонии попросту невозможно! После Призраков обычно от колонии совсем ничего не остаётся. Но не в этот раз… Вы и сами можете наблюдать, что колония всё ещё на месте! Тогда в чём тут загадка? Это вопрос, на который мы и пытаемся найти ответ! Давайте я сейчас объясню всё подробнейшим образом…


Викар во время всей этой речи профессора чутко слушал каждое его слово, надеясь найти ответы на свои вопросы. И вот, проходя мимо одной из больших толп людей, Викар неожиданно уловил другой голос — столь близкий и родной, столь чёткий и реальный…


— Папа? — раздался из-за его спины детский голосок.

Глава 9. Нескончаемый круговорот боли

Викар замер, полностью оцепенев от услышанного. Страх пытался заставить его поверить во что угодно. В любую, самую изощрённую ложь разума. Только вот взгляды сопровождающих — в особенности профессора Эбингтона — ясно давали понять о реальности происходящего. И сколько бы разум не старался отрицать, тело невольно развернулось назад.


С трудом поднимая взгляд от своих ног, проводя глазами по белому полу, он с трепетом в сердце дошёл до розовых туфелек. Сердце застучало в бешеном ритме, но взгляд Викара не мог остановиться… Она! В синем сарафанчике, с зайцем-рюкзаком за спиной и столь радостной улыбкой, что всё остальное по сравнению с этим меркло! Её глаза сияли счастьем, в то время как глаза капитана медленно наливались слезами, а по телу побежала дрожь.


Не выдержав напряжения, Викар сорвался с места и подскочил к своей дорогой дочурке, обхватив её и сквозь плач повторяя: «Рита! Моя дорогая Рита! Риточка!».


Девочка всем своим видом показывала озадаченность и явно не понимала причин происходящего. Всё так же с улыбкой, она радостным тонким голоском стала вещать:


— Папа! Мама говорила, что ты не вернёшься сегодня, но я верила! Она говорила, что у тебя дела, и ты не сможешь! Значит, ты закончил со всеми делами, и мы всё же сможем пойти на ту выставку?


— Выставка?..


В то же время он отдалился от дочери, внимательно рассматривая каждую деталь. И пока он смотрел на неё, по его щекам стекали слёзы смешанных печали и счастья. В разуме же, столь неспокойном в сей момент, капитан восстанавливал те осколки, что в нём остались.


— Да! С фигурками! Ты что, забыл? — надувшись и встав в позу, с прищуром вопросила она.


— Ах!.. Ты о той выставке, которую отме… Нет, не забыл, — с горечью промолвил он, вновь обняв её. — Я так рад тебя видеть, Рита…


За происходящим внимательно наблюдали все присутствующие. Но больше всего интерес выражал профессор Эбингтон, к этому моменту уже подозвавший несколько своих подручных. Сам же он меж тем достал небольшой бумажный блокнот и стал что-то в него записывать.


Выглянув из-за плеча, Габриэль увидел, что профессор записывает весь диалог капитана с дочерью, особенно точно описывая поведение девочки. Не до конца понимая, в чём же дело и что такого в этой ситуации, Ведомый неожиданно почувствовал лёгкое покалывание в области сердца. Его обуздало странное чувство, но при этом столь знакомое… И пока он пытался понять его, профессор обратился к капитану:


— Викар, Вы же наверняка хотите пойти со своей дочерью? — сдержанно промолвил Эбингтон, добавив: — Вы же с ней… давно не виделись.


— Да… — растерянно ответил Викар, лишь на мгновение обернувшись в сторону спрашивающего. — И… на корабле есть ещё люди, которые хотели бы встретиться со своими близкими… Можем ли мы…


— Этот вопрос, Викар, — неожиданно прервал профессор, — мы обсудим слегка позже. Сейчас же куда более важно, чтобы Вы продолжили общение с объектом С-25366. Единственное правило, которое Вы обязаны соблюсти: «Если с тобой не говорят — не трогай!». Только при условии соблюдения этого я дам разрешение на общение. Ну и, конечно, беспрекословно следуйте указам моих людей, без какого-либо спора и прочего. Всё же у нас строгие правила, которым нужно следовать. А вы — люди новые.


— Объект С-25366? — обернувшись в сторону профессора, переспросил Викар, пребывая в смешанных чувствах.


— Да, объект С-25366, — спокойно ответил Эбингтон, не отвлекаясь от своих записей. — У меня отличная память, так что я помню всех испытуемых по множеству их параметров. Этот… Эта… Ваша дочь имеет ранее озвученный номер, как и любой другой… житель этой колонии. Если вас это так волнует, то над объектом С-25366 проводились только первичные тесты, как и над всеми жителями. Ничего серьёзного, в общем-то. Что более важно, — профессор обратился уже к своим подчинённым, — за объектом только наблюдать. Не вмешиваться в его общение с Викаром. Протокол «Красный код» соблюдать в крайней ситуации. При возможности жертв среди персонала или… наших гостей.


— Так точно! — отозвались подчинённые, переключив всё своё внимание на капитана с дочерью.


— «Красный код»?.. — задумчиво произнёс себе под нос Викар, затем неожиданно встал и вплотную подошёл к профессору: — Тут опасно? Если так, то нужно эвакуировать всех!


— Успокойтесь-успокойтесь, Викар! — выставив ладони в сторону капитана, промолвил Эбингтон. — К сожалению, это на текущий момент, как минимум, просто невозможно. Вашей… дочери, как и другим, ничего не угрожает, если все будут следовать чётко установленным правилам. Так что, пожалуйста, просто подождите и скоро сами всё поймёте. Я бы хотел всё поведать, но что-то я не могу рассказать, а во что-то Вы просто не поверите. Зато глаза сами всё покажут, когда настанет время. В любом случае проведите время со своей дочерью. У Вас появилась небывалая возможность, как, впрочем, и у нас…


Капитан, нахмурив брови, всматривался в глаза Эбингтона, пытаясь найти в них хоть что-то, хоть какой-то огонёк, что даст понять ту игру, которую затеял этот говорливый учёный. Вот только он ничего не сумел увидеть… Ни эмоций… Ни человека… Только фасад и расчётливое движение к своей цели. Ещё никогда прежде Викару не представлялась возможность встретиться с человеком, подобно стоящему перед ним. Всё, что ему оставалось, — отступить.


Развернувшись, не проронив ни слова, Викар взял за руку дочку и побрёл вместе с ней по коридору, а вслед за ними и двое учёных. Эбингтон же, внеся ещё парочку записей в свой блокнот, резким движением закрыл его и засунул обратно в карман. Обернувшись в сторону, куда они шли изначально, профессор приподнял правую руку и двумя пальцами махнул вперёд. Движение возобновилось, а Эбингтон продолжил свой рассказ:


— Итак, возвращаясь к загадке!.. — воодушевлённо начал профессор, жестикулируя руками, словно ведя лекцию. — И тут самое интересное! Когда пропала связь с колонией и к ТОА пришёл сигнал о событии, было решено считать её потерянной и уничтоженной «Призраками». Всё же не впервые такое происходит. На долгое время все забыли о колонии, пока… — Эбингтон замер и с улыбкой на лице уставился прямо на Габриэля, — пока она не вышла на связь. И это одна из загадок!


— В чём же тут загадка? Жители же, вон, ходят себе спокойно. Понятное дело, что они попробовали бы связаться, — недоумевая, ответил Габриэль. — Тем более, после стольких лет затишья. Быть может, у них просто сломалась связь, а совет раньше времени решил о них забыть?


— Если бы всё было так просто, то и загадки бы не было, мой дорогой Ведомый! — ухмыльнулся профессор. — Но ты слушай дальше и тогда поймёшь! В общем-то, после того, как к нам пришёл сигнал, была отправлена первая экспедиция. Последнее их сообщение было о том, как они собираются материализоваться в колонии.


— Дай угадаю: они пропали?


— О да! Прямо в точку! — радостно воскликнул Эбингтон, идя полубоком и вприпрыжку. — Вслед отправили ещё две экспедиции. Для минимизации задержки связи и сохранения данных одна осталась вне Вилэноса, но в семи процентах фазовой разницы. В целях безопасности, конечно же. И, пожалуй, это стало самым верным решением, что концерн тогда мог принять.


— И их тоже не стало?


— Только той, что была на Вилэносе. Но именно благодаря им мы узнали чуть больше о том, что тут творится. Тогда-то мы и узнали, что тут есть… люди! Что колония живёт свои чередом. Так, словно ничего и не случилось!


— А ведь и вправду… — призадумался Габриэль, нахмурив брови и скрестив руки на груди. — Дочь Викара совсем… Словно ничего тут и не происходило… Она была столь спокойна, что мне это даже показалось неестественным.


— И это только цветочки! Было поставлено два вопроса: первый — что случилось с другими экспедициями; второй — кто с нами связался. И оба вопроса содержат в себе небывалую загадку! — с горящими глазами молвил профессор, возбудившись столь сильно, что случайно влетел в идущего мимо человека.


Удар оказался настолько сильным, что мужчина, которого не заметил Эбингтон, повалился на пол. Это произошло настолько неожиданно, что Габриэль замешкался, не зная, помогать или же извиняться за их общую невнимательность. Произошедшее далее оказалось куда более удивляющим и настораживающим: сбитый мужчина, как ни в чём не бывало, встал с пола и пошёл дальше.


В это мгновение Ведомый отчётливо наблюдал в глазах мужчины пустоту, отсутствие хоть какой-то реакции — словно его никто и не сбивал. Именно в этот момент он осознал то, на что не обращал внимания с самого их прибытия на Вилэнос: поведение всех жителей выходило за рамки нормальности и естественности. Это было еле заметно, но если понимать, куда смотреть, то сразу начинают появляться вопросы.


Они игнорировали абсолютно всех исследователей, словно тех и не было рядом, продолжая жить размеренным темпом.


И во время возникновения этой непродолжительной паузы между столкновением и возобновлением их движения, Габриэль заметил в слегка приоткрытой рядом с ними двери то, что вызвало у него мурашки по всему телу. Сквозь щель виднелась ярко освещённая комната, где Ведомый увидел двух учёных и жителя… привязанного к креслу и извивающегося от боли, явно кричащего во всё горло. Но даже так крик было еле слышно. И лишь мгновением спустя стали ясны причины столь дикого вопля.


Мужчине без какой-либо анестезии пилой разрезали грудину, доставая оттуда внутренние органы, параллельно ведя записи процесса.Картина моментально напомнила Габриэлю о том, кто сейчас заведует колонией.


Раньше, когда Габриэль только начинал работать на концерн ТОА, ему уже приходилось встречаться с ним. Этот человек — учёный ум, который изначально оставляет положительное впечатление о себе, скрывался за маской. Да, так делает большинство, но, посмотрев единожды под его маску, уже никогда не удастся забыть увиденное.


— Как вижу, Ваши методы работы не изменились? — с нотками гнева и презрения в голосе обратился Ведомый к профессору.


Эбингтон не сразу понял столь резкий вопрос, но, осмотревшись по сторонам и приметив приоткрытую дверь, сразу понял, о чём речь. Не спеша отвечать, он спокойным шагом дошёл до двери и закрыл её так, словно ничего и не было. Обернувшись назад, он размеренным шагом вернулся к Габриэлю, не снимая со своего лица улыбку и воодушевлённый настрой.


— Видимо, мой дорогой Ведомый, Вы всё ещё видите во мне монстра, — тяжело вздохнул Эбингтон, слегка наклонив голову набок. — Да, я знаю, что первая наша встреча оставила… неизгладимое впечатление о моей персоне. Но вынужден уверить, что Вы просто не обладаете всей необходимой информацией, чтобы здраво оценивать увиденное или услышанное. Взять в пример текущую ситуацию: то, что Вы увидели, — всего лишь первичные тесты, ориентированные на изучение феномена, объяснения которому мы пока что не нашли.


— Первичные тесты?.. — еле слышно пробормотал Габриэль, а затем, потеряв силы, попятился назад и опёрся об стену, потупив взгляд. — Значит, и дочь капитана?..


— Да.


Ведомый повернул голову в ту сторону, куда ушёл Викар с Ритой, не зная, что и думать. В голове всё перемешалось, а чувство, поселившееся в его груди, лишь сильнее разрасталось, словно дыхание, то затухая, то вновь расширяясь. Метаясь между желанием врезать профессору и бежать к капитану, Габриэль лишь сильнее держался за стену, пытаясь не упасть на пол.


— Не волнуйтесь Вы так, — попытался успокоить Ведомого профессор, но это не возымело эффекта. — Скоро Вы сами всё поймёте. Я бы и сам не смог, если бы не увидел воочию. Поэтому можете считать меня последним ублюдком или мразью, но я предлагаю продолжить путь и выслушать пояснения о ситуации.


Не проронив ни слова, Габриэль, собрав все силы, отлип от стены и неуверенно зашагал вперёд. В это же время Эбингтон облегчённо выдохнул и, приказав своей свите продолжить движение, возобновил рассказ:


— Во-первых, сигнал был отправлен не на какой-то случайный адрес, а непосредственно на один из закрытых каналов концерна ТОА. Так ещё и отправитель оказался скрыт! Это уже, как минимум, говорит о том, что отправивший нам сообщение так или иначе связан с концерном. Сам факт анонимного отправления вызывает вопросы, ведь любой терминал связи обязывает иметь подтверждение личности для отправки. На этом построена основа системы!


— И как тогда это возможно? — всё ещё пребывая в прострации, задал вопрос Габриэль.


— Оказывается, что это возможно, но только в одном единственном случае. — Эбингтон уставился вперёд, сделав небольшую паузу. — И этот единственный случай — отправка сообщения непосредственно из отсека с генератором поля КО-бытия! Это единственное место, где работает одна из первых систем отправки сообщений!


— Разве колония не была основана в тот период, когда существовала текущая система? — задумался Ведомый, постепенно отходя от своего состояния.


— Если мне не изменяет память, то так оно и есть. Только вот, насколько мне известно, старая система используется во всех колониях в этом отсеке. Почему так? Можешь даже и не спрашивать. Этот вопрос меня несильно интересовал и интересует! — отмахнулся профессор, продолжив: — Мы, конечно же, как получили информацию, сразу послали разведывательный отряд в генераторную. Только вот…


— Предлагаете снова угадать? — с ухмылкой поинтересовался Габриэль, опустив взгляд в пол.


— Знаете, мой дорогой Ведомый, Вы сможете угадать лишь часть… Даже я не сумел предугадать то, с чем они столкнулись… Загадка, адекватное объяснение которой не могу дать даже я… Да, мы потеряли и этот отряд. Тут Вы наверняка всё поняли. Но вот то, что они успели нам передать… Пока я решал одну из задач, их слова казались мне не более чем галлюцинацией, что могла быть связана с происходящим на колонии. Они были бредом! Но, увидев всё лично… — профессор тяжело вздохнул, приуныв и растеряв весь свой задор, словно то, что он вспоминал, было тяжким грузом. — Их слова оказались правдой. Все эксперименты, что мы проводили, оказались неудачными. Мы так и не смогли понять то, что оказалось прямо перед нашими глазами…


Габриэль и не заметил, как они уже вот как несколько минут дошли до двери и стоят на месте. Подняв взгляд на табличку, висящую над ней, он увидел одно слово: «Реакторная». Затем Ведомый краем глаза приметил, как Эбингтон потирает свою левую ладонь, бормоча что-то под нос. При этом взгляд, как и весь вид, так и кричал о некой тяжести, охватившей его.


Запрокинув голову назад и глубоко забрав воздух в лёгкие, профессор резко выдохнул и, снова навесив маску радушия и позитива, обернулся в сторону гостя. Только стоило ему повернуть голову и увидеть невозмутимое лицо Габриэля, внимательно следящего за странным поведением своего знакомого, как маска чуть не спала с лица. Но вместо этого лишь слегка дёрнувшийся нерв под глазом отобразил лёгкое удивление на его лице.


Как ни в чём не бывало, профессор достал из халата ключ-карту и приложил её к считывателю. Дверь отворилась, и взору Габриэля предстал небольшой коридор, в конце которого стояли прозрачные двери с ещё одним замком. Дойдя до них, Эбингтон приложил запястье к небольшому квадратику с левой стороны дверей. В этот момент Ведомый приметил небольшой браслет на руке профессора, являющийся, как он сразу же понял, ключом к этому помещению.


За дверьми оказалась просторная комната в форме полусферы, внутри которой занимались своими делами по меньшей мере десять научных сотрудников. Множество исследовательских инструментов, располагавшихся чуть ли не на каждом квадратном метре, не вызывали никакого интереса у Габриэля. За исключением того, что находился в самом центре: длинный монолит чёрного цвета высотой в полтора метра. Он всецело привлёк внимание молодого исследователя, так и крича о том, что выбивается из всеобщей картины.


Вот только стоило Габриэлю приковать своё внимание к нему, как он тут же заметил куда более интересную и необыкновенную картину прямо за этим чёрным и монструозным нечто…


Профессор, прекрасно понимая, как себя поведёт его гость, с самого начала пошёл на противоположную сторону от той, откуда они вошли. Минуя монолит, он дошёл до дверей и, скрестив руки за спиной, безмолвно стал ожидать Габриэля.


Ведомый подошёл медленно и безмолвно, вставая рядом с Эбингтоном.


— Это… — промолвил он на выдохе, не зная, верить ли видимому им.


— Да, — подтвердил его подозрения профессор.


Прямо перед глазами Габриэля пребывала необычайная картина. То, во что сложно поверить. Теперь он наконец-то сумел осознать, почему профессор всё это время тянул с описанием ситуации, обходя колкие вопросы и не давая точного понимания. Никто бы не поверил! Да даже сам Эбингтон не сумел поверить в слова разведывательного отряда! Что уж говорить о других?..


Теперь стали понятны причины столь яркого освещения внутри полусферы при полном отсутствии прямых источников света…


Всё, что находилось по сторону от той двери, через которую они прошли, буквально через двадцать метров обрастало бесконечным и абсолютно пустым пространством! Обернувшись назад, можно было заметить небольшой кусок стены, отходящий от входа, в то время, когда вокруг во всех направлениях виднелась лишь белизна…


Но ещё больше интриговала дорожка в эту самую пустоту, состоящую из непонятного материала, внешне похожего на каменную кладь. Она выбивалась из того, что привык видеть Габриэль, ведь мало кто будет выкладывать из камней дорогу, особенно в таком месте… Эта маленькая деталь ещё сильнее подчёркивала инородность того, что они наблюдали.


Габриэль осторожно приложил ладонь к прозрачной двери и в то же мгновение вновь почувствовал внутри груди то самое неясное чувство. Казалось, что его кто-то зовёт… ведёт… Это ощущение казалось ему знакомым. Но, в отличие от всех прошлых случаев, на этот раз он отчётливо понимал то послание, что оно в себе хранило.


— Профессор Эбингтон, пожалуйста, продолжайте… — заворожённо пробормотал Габриэль, не отводя взгляда с дорожки за стеклом. — Я весь внимание.


— Ну, я так и предполагал, — с ухмылкой ответил он, а затем продолжил свой рассказ: — Мы провели множество испытаний. Самых разных! Перво-наперво, конечно же, мною было решено проверить размеры этого… пространства. И результаты, мягко говоря, нас удивили. Приборы не смогли достать границ, а верёвка, длина которой порядка километра, закончилась раньше достижения потенциального дна. Ради эксперимента мы на ней даже спускали одного из исследователей. Но никаких результатов… И ничего, кроме этого небольшого островка, на котором мы и стоим.


— А что насчёт замкнутости?


— Да, это мы тоже проверили, — кивнул Эбингтон. — Когда мы сделали дыру в соседней стене, за которой должны были наблюдать непосредственно саму реакторную, мы увидели пустоту. Это место, в котором мы сейчас пребываем, с других ракурсов не видно. Мы сделали вывод, что именно данный кусок пространства является изолированным и с других точек к нему не попасть. Этот проход — единственная точка входа. По крайней мере, мы не нашли опровержения этому.


— Получается, что вся реакторная оказалась в этом… чужеродном пространстве? И ведь оно очень похоже на…


— …действие антиматериевых зарядов, — перебил Эбингтон, добавив: — А точнее, на первые мгновения после применения. За исключением того, что это состояние постоянно и восстановление Всебытия не происходит. Чистое пространство, словно белый лист, на котором можно рисовать как душе угодно…


— А что насчёт этой дорожки? — постучав указательным пальцем по стеклу двери, поинтересовался Габриэль. — Это явно не ваших рук дело и не конструкторов колонии. Она с самого начала была тут? Вы… проверяли её длину? Со стороны кажется, словно она устремляется в самую даль и конца ей не видно, но… Мне кажется, будто она не столь длинная. Быть может, метров сорок… Не более.


— Она тут с самого начала. А длина… Приборы показывают разные значения. Поэтому мы решили отправить пару людей, чтобы они вместе с измерителем отсчитали точное расстояние. Каждый из них возвращался с абсолютно разными значениями. Первое предположение было связано с каким-либо воздействием на мыслительные и психологические аспекты отправляемых туда людей. Поэтому мы решили использовать автоматическую технику, а именно дроны. Итогом стало то, что и дроны каждый раз давали разные значения.


— Какие-либо излучения? Быть может, оптические иллюзии?


— Ничего, — коротко ответил профессор, взяв в руки блокнот и передав его Габриэлю. — Тут более подробно. Быть может, Вы увидите то, чего не заметили мы. Могу лишь сказать, что на текущий момент мы проверили все возможные измерения, начиная от звуковых, заканчивая невидимыми волнами.


Ведомый, взяв в руки блокнот, стал внимательно просматривать страницу за страницей, с каждым новым разворотом понимая то безнадёжное положение Эбингтона, в котором они все пребывали. Проведя абсолютно все возможные научные опыты — некоторые из них даже выходили за рамки науки, — они так и не сумели достигнуть хоть каких-либо результатов. Напротив каждого из них стояло безнадёжное: «Результата нет». Это тупик.


Габриэль обернулся назад и, уставившись в выпирающий кусок стены, обратился к Эбингтону:


— Смотрели, что находится за тем куском стены рядом со входом сюда?


— Голая стена, — ничуть не удивившись вопросу, ответил профессор, добавив: — Мы пробовали взрывать её, но… ничто не подействовало. Ради эксперимента мы даже решили попробовать антиматериевый заряд. Они, к слову, не работают в этом пространстве.


Вновь уставившись на дорожку, Габриэль задумался. Он чувствовал, что ответ содержится непосредственно в ней. Но по какой-то причине до сего момента никто так и не смог получить хоть какой-то результат, отличающийся от того «ничего», столь похожего на белизну, окружающую их. Казалось, если Габриэль сам отправится к концу столь примечательной дороги, то там ему, в отличие от всех прошлых исследователей, удастся совершить прорыв в этой загадке.


Всё его нутро кричало, звало туда и тянуло с небывалой силой. Но стоило ему подойти к моменту срыва, как вдруг раздалась сирена. Усмирив порывы, Ведомый вопросительно посмотрел на профессора, который ни капельки не удивился происходящему. Из этого он сделал вывод, что ситуация штатная.


Эбингтон, заприметив взгляд гостя, ухмыльнулся и, подняв указательный палец вверх, произнёс:


— А вот и вторая загадка, мой дорогой Ведомый!


***

После того как Викар разошёлся с Габриэлем и Эбингтоном, они с дочерью направились к их квартире… В то самое место, где он жил с женой, взрастил дочь и прожил бо́льшую часть жизни. От этих смешанных чувств ощущение реальности снизилось. Казалось, всё происходящее — сон или же блажь, созданная разумом в критической обстановке. Ненароком у него даже проскочила мысль, что всё это не более чем безумство, вызванное неотвратимостью погибели, и что на самом деле он всё ещё пребывает на том шаттле. Или, быть может, его поглотили Призраки.


Последнее вполне объяснялось тем, что никто на самом деле не знает, что из себя представляют эти самые Призраки. Как и то, что происходит с теми, кто сталкивается с ними воочию. Всё, что они знают, — никто не выживает и не возвращается…


Всю дорогу, пока они беседовали с маленькой Ритой, сердце Викара постепенно оживало, возвращая в него тепло и радость. С каждой секундой, с каждым словом и смешком от его дочурки, капитан всё сильнее задвигал на задний план рациональное мышление, выводя на передний — надежду… Надежду, что заставляла верить в любые чудеса и необъяснимые вещи. Столь сладкую, но ядовитую…


Проходя по знакомым коридорам, в голове стали всплывать тёплые и дорогие воспоминания, которые он похоронил ради возможности жить дальше. Столь мучительные, что даже слабый проблеск оставлял за собой тяжёлые раны. Теперь же они лишь подливали масла в огонь, что ещё сильнее разогревал его изнутри.


Ему не хотелось отпускать это мгновение…


Стоя перед входной дверью, Викар замер вместе со своим сердцем, боясь сделать хоть одно движение, хоть одно биение… Что будет, когда он увидит её? Увидит знакомую квартиру, не столь большую, но наполненную уютом в каждом её уголке. А если запахи пробудят в нём глубочайшие и теплейшие воспоминания? Сумеет ли он выдержать всё это?.. Ведь сейчас, находясь прямо перед порогом, ему казалось, что ни сердце, ни разум не смогут выстоять.


Вот только он не мог сопротивляться этому. Непроизвольно, неосознанно его тело само потянулось за дверную ручку и обнажило находящееся за этой металлической пластиной то, чего так боялся Викар. Подкосившись, он опёрся левой рукой об проём, в то время как Рита радостно вбежала внутрь.


Волна эмоций и воспоминаний с головой накрыли капитана, проносясь с небывалой скоростью. Создавалось ощущение, что это всё не о нём; что всё это чьи-то чужие образы, к которым он не имеет ни малейшего отношения. Все те мелькающие внутри разума картины для него казались прекрасным сном, который после пробуждения оставляет лишь печаль.


Собрав все силы, он переступил порог и окунулся в ностальгическое состояние. Всё, что до сего момента проскальзывало мимо, словно порывы воздуха, теперь въедалось в разум, выковыривая наружу всё то, что он давно похоронил.


Запахи…


Звуки…


Предметы…


По его щекам стекали слёзы, а мандраж от ожидания скорой встречи с любимой лишь стремительно отбирал силы в ногах. Он знал, что она там! За углом на кухне! Он знал, что Рита, убежавшая туда, сейчас приведёт её к нему… И вот он слышит голоса… Голос его любимой жены и дорогой дочери, который становился всё отчётливее и ближе!


— Папа вернулся! — радостно молвила Рита. — А ты говорила, что он не успеет! Успел!


— Рита, что ты такое говоришь? — удивлённо отвечал ей мягкий женский голос. — Он точно не мог сегодня вернуться. Может, ты перепутала?


— Мама, как я могла спутать папу с кем-то другим? — возмущалась девочка, влетев в гостиную.


А затем из-за угла вышла она… Такая же прекрасная… Длинные волосы, связанные в косу, свисали с её правого плеча; карие глаза блестели жизнью; а лёгкая улыбка моментально пробивалась в самые тёмные уголки сердца Викара, освещая их своим светом. При её виде он банально потерял дар речи.


— Вот же он! — радостно воскликнула маленькая Рита, указывая пальцем на своего отца.


— Лика… Я дома… — промолвил Викар с постепенно натягивающейся рваной улыбкой.


Всем своим сердцем он желал, чтобы она обняла его. Как и раньше… Так же, как и тогда, когда Лика с Ритой ещё… были живы?..


И именно в этот момент произошёл щелчок! Слом в разуме на уровне тех ворот, что держали Викара в руках. Он увидел это… Её глаза, смотрящие сквозь него. Пустые и безжизненные. Словно для неё его не существовало. И там, куда указывала Рита, находился лишь воздух…


— Рита, ты почему не закрываешь дверь? — строгим голосом стала отчитывать мать свою дочь. — А если к нам посторонний зайдёт?


— Мама… Но ведь… папа!.. — стала она оправдываться, не понимая происходящего. — Там ведь папа стоит!


— Лика, дорогая, давай обойдёмся без шуток… — судорожно молвил капитан, медленно подходя к своей жене, протягивая правую руку к ней. — Это, конечно, неожиданно, но я тут… Я вернулся!


Она смотрела пустыми глазами… Никакой реакции на своего мужа! И это лишь раздирало Викара, как от непонимания происходящего, так и от разрушения всего того, что успела построить восставшая из пепла надежда внутри него. Поэтому, пытаясь ухватиться за рвущиеся нити, он подбежал к Лике и, схватив её за плечи, судорожно повторял одно и то же: «Лика, это я — Ноэль! Прошу, увидь меня!». Но холодный взгляд в никуда лишь сильнее бил его в самое нутро.


И лишь подлетевшие к нему сотрудники Эбингтона, оттащившие его от жены, сумели привести капитана в чувства.


— Объект не хочет с Вами говорить! Перестаньте пытаться наладить контакт! — строго приказал мужчина. — Довольствуйтесь тем, что имеете!


Викар, вытерев слёзы, обернулся в сторону растерянной Риты, которая со страхом наблюдала за ситуацией. Капитан хотел понять происходящее, но стоило ему обратиться к сопровождающим, как он увидел, что его дочь с болью в глазах схватилась за голову.


— Рита, что с тобой?! — подскочив ней, испуганно спросил капитан, осматривая её со всех сторон.


— Голова… — тяжело пробормотала она.


Вслед за этим неожиданно раздалась тревога. Первым делом капитан подумал, что Призраки вновь объявились. Но опыт так и кричал о том, что она отличалась от стандартной. Он подскочил к сопровождающим:


— Мы в опасности?


— Следуйте нашим указаниям, и все будут в безопасности, — будничным голосом ответил один из них, возвращаясь к выходу из квартиры. — Сейчас мы должны пройти в зону стабильности. Идите за нами.


— А как же моя жена?! А Рита?!


Сопровождающие посмотрели на Лику с Ритой, после чего, переглянувшись между собой, жёстко дали ответ:


— Девочку можете взять с собой. Женщину нельзя брать. О ней не беспокойтесь. Ей ничего не грозит.


— Но ведь…


— Следуйте уговору между Вами и профессором Эбингтоном! Или Вы делаете так, как мы говорим, или…


Нахмурив брови и прикусив губу, Викар молча схватил дочку за руку и повёл её в сторону выхода. Рита, противясь, посматривала то на мать, то на отца.


— А мама?


— Всё будет хорошо, Рита! Мы должны слушать взрослых дядек! Не волнуйся. С ней ничего не случится! — с уверенностью в голосе успокаивал он дочь, попутно ощущая на периферии сознания тревогу и растерянность.


Спешно идя по коридору вслед за сотрудниками Эбингтона, Викар наблюдал до боли странную картину. Плохо становилось не только его дочери, но и всем остальным жителям колонии Вилэнос. Все из них держались за головы, тихо постанывая и постепенно спускаясь к полу. Викар, двое сопровождающих, а также учёные профессора были единственными, на кого не распространялось действие неизвестного эффекта. Все, кто прибыл на колонию после известных событий…


И вот он увидел впереди точку их назначения. Без сомнения, это была она! Просторная прозрачная каркасная полусфера с уже находящимися внутри людьми, а также большим чёрным монолитом в самом центре. Слегка ускорившись, Викар хотел как можно скорее обезопасить не то чтобы себя, а свою дочь, которой становилось всё тяжелее. И беспрестанно вопящая сирена не способствовала спокойствию…


Буквально за пару метров до входа в так называемую зону стабильности Викар врезался в резко остановившихся сопровождающих. Как только они обернулись, взору капитана предстали два угрюмых лица:


— Девочку придётся оставить тут. Дальше ей нельзя.


— Что?.. — переспросил Викар, подумав, что ему показалось, но уверенные и суровые лица мужчин говорили об обратном. — Вы с ума сошли?..Я ни за что не оставлю её тут!


— Делайте то, что мы говорим, — спокойно сказал один из них.


— Не посмеете! — выкрикнул капитан, потянувшись к пистолету.


Он было собрался через угрозы защитить свою дочь, но вместо этого ощутил исчезновение сил во всём теле — сопровождающие использовали электрошок. Столкнуться с полом ему не пришлось, так как его схватили ещё в полёте и потащили внутрь зоны стабильности, откинув Риту подальше от входа. Всё, на что у него хватило сил, — выкрикнуть одно единственное слово: «Рита!».


Викар смотрел, как ей становится хуже. В момент, когда силы вернулись, и он сумел встать на ноги, в его голове звучала лишь одна мысль: «Защитить!». Он резким движением потянулся к кобуре, но вместо пистолета обнаружил пустоту. Разъярённо обернувшись в сторону сопровождающих, он увидел дуло своего же пистолета, наставленного на него одним из мужчин.


— Нам было дано разрешение применения «Красного кода». Оно включает в себя устранение всех опасных элементов в случае необходимости сохранения жизней остальных. Поэтому советуем дважды подумать, прежде чем что-то делать.


Викар с оскалом на лице взглядом сверлил угрожающего ему мужчину. Кровь в нём кипела, и желание вырвать его кадык всё стремительнее било в висок. Но в тот момент, когда он уже собрался рвануть навстречу, прикрываясь первым попавшимся под руку, он услышал стон Риты.


Моментально сменив ориентиры, капитан резким движением подскочил к двери и, долбя по квадратику справа, пытался открыть дверь. Но она никак не реагировала ни на нажатия, ни на удары.


— Папочка… мне больно… — проскулила Рита, усевшись на полу и обхватив голову руками.


— Милая, держись! Я помогу тебе! — кричал Викар, стуча по прозрачной поверхности двери, пока по его щекам стекали слёзы.


— Папочка… Так громко! Почему так громко?! Оно становится всё громче! Оно приближается! Мне страшно…


— Я…


Он хотел сказать хоть что-то, но вместо этого впал в ступор… По всей колонии разносился пронзительный вопль. Все жители колонии орали как не в себя, сливая множество отдельных звуков в единый унисон, звучащий отовсюду и никак не заглушающийся никакими материалами. Та боль, что они испытывали, отражалась в их поведении. Крутясь, извиваясь по полу от невозможности стерпеть то, что на них воздействовало, они бились в конвульсиях страданий, столь небывалых, что любого стороннего наблюдателя вогнало бы в ступор…


Так Викар и наблюдал за тем, как его дорогая дочь, уже не в силах произносить что-то членораздельное, плача и крича, погибала прямо на его глазах… Проклиная всех и вся, он со всей силы стал бить по двери, пытаясь выломать, как ему казалось, стеклянные вставки.


Это не возымело эффекта. Вместо этого его кулак стал источать кровь. Даже взятый поднос в итоге лишь согнулся, так и не оставив и царапины на той поверхности, что отделяла его от любимой дочери.


Крик, бьющий по барабанным перепонкам, угнетал с каждой секундой, а вперемешку с сиреной заставлял от отчаянья прижаться к полу.Всё, что ему оставалось, — наблюдать за терзаниями находящихся вне зоны стабильности…


Но картина изменилась. Теперь Викар наблюдал поистине необъяснимое явление: линии, словно мазки художника по полотну. Он наблюдал то же самое, но на всём, что было вне безопасного места. За тем лишь исключением, что мазки оставляли за собой не краску, а чистое полотно… С каждой секундой что-то, мазок за мазком, стирало абсолютно всё, словно ветер, режущий своим потоком ткань. Вместо того, что было ранее, оставалась лишь пустая белизна…


Станция со всем своим наполнением и жителями постепенно исчезала, словно сдуваемая чем-то непостижимым. Рита прямо на его глазах линия за линией стала пропадать, всё так же крича от боли!


Так продолжалось до тех пор, пока в один момент не исчезло всё. И в этом Викар увидел множество других таких же островков, которые просто висели в пустоте, наполненные людьми…


***

Габриэль был ошарашен увиденной им картиной. «Чем дальше, тем страннее», — подумал про себя он. Наконец, отойдя от произошедшего, он прилип к стеклу, смотря на множество других таких же шаров, парящих в воздухе, с людьми находящимися внутри, которые занимались своими делами. Всё было спокойно. За исключением одного шара, где, если присмотреться, можно было заметить какую-то возню.


Эбингтон, приметив, куда смотрит Габриэль, решил пояснить происходящее:


— Вероятно, в той зоне стабильности находится Ваш товарищ. Думаю, он не рад тому, что случилось с объектом С-25366.


— А что с ней случилось?.. — дрожащим голосом промолвил Ведомый, боясь услышать ответ.


— То же, что и со всем остальным. Исчезла. Это ещё не всё. Наблюдайте.


Буквально через пару минут возникла резкая вспышка, вслед за которой всё то, что только что пропало, стало возвращаться назад с небывалой скоростью. Прыгая, словно волны, с каждым их биением друг об друга станция стала возвращаться в норму. Ещё через две минуты всё вернулось на круги своя.


— Дорогой мой Ведомый, пойдёмте, — развернувшись в сторону выхода, сказал Эбингтон. — Нам стоит встретить Вашего друга. Он наверняка скоро придёт сюда.


Не понимая, что происходит, Габриэль с осторожностью проследовал за профессором. Выйдя из реакторной, им предстала обыкновенная картина: все жители, как ни в чём не бывало, бродили по своим делам, не обращая внимания ни на учёных, ни на Эбингтона с его гостем. Профессор же с тоской смотрел куда-то вдаль. Он даже не заметил, как к нему подошёл Викар, который моментально схватил его за грудки. Смотря на полное паники лицо, смешанное с ненавистью, непониманием и страхом, профессор никак не реагировал на это. Он лишь устало вздохнул, ожидая дальнейшего.


— Что это за чертовщина?! — завопил во всё горло капитан, прибив к стенке Эбингтона. — Что произошло?! Почему она пропала?! Почему она…


Тогда Габриэль заметил за спиной испуганную дочь Викара, смотрящую на происходящее с непониманием и небольшим страхом от того, что творил её отец.


— Почему она не помнит то, что сейчас произошло?.. — с надрывом, переходящим в истерику, вопросил капитан. — Почему она не помнит нашу недавнюю встречу?.. Что вообще тут происходит?..

Глава 10. То, что скрывается внутри

Эбингтон тяжело выдохнул, издав при этом соответствующий громкий звук. Слегка запрокинув голову, он краем глаза смотрел на девочку за спиной Викара. По её взгляду он понимал, что она смотрит прямо на него… Она видит его! И пускай Эбингтон не подавал виду, но в глубине души его радовал тот потенциал, что открылся перед ним с момента прибытия гостей.

Осторожно положив руки на сжатые ладони капитана, Эбингтон посмотрел прямо ему в глаза:

— Скажите, а вы давно ели? — спокойно и буднично промолвил профессор, будто всё происходящее не было для него чем-то неожиданным. — Я, признаюсь, столь увлёкся исследованиями и тестами, что совершенно забыл о приёме пищи. Она у нас, конечно, не высший класс, но и не безвкусные помои из низшего. Вроде, если мне не изменяет память, даже имеется некое разнообразие. Если уж для вас это важно. Да и Вы, мой дорогой Ведомый, не желаете ли пойти перекусить? Заодно все вместе и обсудим происходящее.

Столь неожиданное поведение профессора на действия Викара вызвало ошеломление окружающих. Казалось, любой человек, как минимум, вышел бы из себя или же выразил хоть какой-то испуг. Но именно такая реакция и заставила капитана отпустить профессора. В то время, как на лице Викара отражалось полное недоумение.

С одной стороны ему готовы были предоставить ответы, но с другой… С другой же стороны сказанное вызывало у капитана неприязнь, словно стоящий перед ним человек не имел интереса ни к кому из жителей колонии и их страданиям. Викара больше цепляло то, что всё это касалось и его дочери. А поведение Эбингтона явно выражало отсутствие желания помогать именно ей…

По крайней мере, капитан понимал свой эгоизм, и, вероятно, поэтому отпустил профессора. Ему не хотелось выглядеть в глазах дочери подлецом, думающим лишь о себе…

— Я был бы не против перекусить, — прервав задержавшуюся тишину, сказал Габриэль, после чего, положив руку на плечо капитана, добавил: — Думаю, что нам лучше всё обсудить в спокойной обстановке. Да и дочь Ваша будет спокойна.

Капитан обернулся к Рите, всё так же стоящей недалеко от него с небольшим страхом в глазах. Это то, чего он больше всего хотел бы избежать. Даже если она и не осознавала всего происходящего; даже если и забывала всё, — это не отменяло того огромного количества страданий, через которые она уже не раз проходила. И лишь осознания этого хватило для Викара, чтобы согласиться со всем предложенным.

Вся свита во главе с Эбингтоном отправилась в столовую.

— И всё так же ходят себе, как ни в чём не бывало… — неожиданно сказал профессор, указывая рукой на проходящего мимо них жителя. — Наверняка это вызывает у вас недоумение. Винить вас в этом не буду, ведь мы и сами по первости так же себя чувствовали. Ощущение, будто попал в другую реальность, отличную от нашей, и не они тут странные, а мы с вами, господа. Они живут своей жизнью, даже не ведая о том, что происходит. И лишь мы, наблюдатели, знаем о том круговороте, в котором они находятся. — Эбингтон шмыгнул носом и уже более серьёзным тоном продолжил: — Но вернёмся всё же из этих фантазий в реальность. Пожалуй, теперь я в полной мере могу пояснить о положении дел.

— Я был бы премного благодарен, — сдержанно сказал Викар, посматривая то на доктора, то на свою дочь, радостно шагающую рядом с ним.

— В таком случае, пожалуй, начну с самого «цикла» — так мы называем происходящее на Вилэносе. Делится на три этапа: первый — этап стабильности; второй — этап критической точки; третий — этап формирования нового цикла. Мы с вами сейчас пребываем на первом этапе. Только в нём мы можем безопасно находиться на станции. Тут мы можем изучать, наблюдать и проводить непосредственные эксперименты. За ним следует этап критической точки. Он начинается с приходом тревоги и заканчивается тогда, когда сирена затухает. Если проще, то это момент, когда кроме зон стабильности ничего не осталось.

Пока профессор объяснял устройство "цикла", они успели дойти до одной из столовых, что располагалась в зоне стабильности с чёрным монолитом в центре. Неспешно взяв подносы с едой, они уселись за один из свободных столиков, коих было всего четыре штуки на всю столовую с пятью стульями у каждого. Свита же осталась ожидать снаружи у дверей.

Рита с интересом осматривала незнакомое для себя место, а профессор наблюдал за ней и её поведением. Пусть он и старался не подавать виду, но Габриэль сразу приметил тот орлиный взгляд Эбингтона, что внимательно изучал объект своего исследования.

Габриэль мельком оглядел другие столики, за которыми сидели учёные и что-то активно обсуждали. За одним даже велись горячие споры о том, что предлагаемая одним из учёных формула позволит найти ответ и продвинуться в их исследовании. Вот только Ведомый прекрасно знал ту формулу и так же отчётливо понимал её бесполезность в текущих обстоятельствах.

Приступив к трапезе, Эбингтон продолжил свои пояснения:

— На этапе критической точки мы можем быть в безопасности только в зонах стабильности. Этакие островки жизни. На этом же этапе… Вы сами видели, что происходит с жителями. Да и слышали, думаю. Мы, конечно, пытались как-то заглушить этот шум, но он… — Эбингтон замолк, призадумавшись над тем, как выразиться. — В общем, это не звук. И распространяется он не как звук. Он… просто есть. Везде.

— То есть, начинается он именно как звук, исходящий от жителей, но затем преобразуется во что-то другое, что невозможно заглушить как обыкновенный звук? — уточнил Габриэль, облокотившись локтями об стол и положив подбородок на сцепленные пальцы.

— В целом — верно. Наушники блокировали обычный звук и первые минуты второго этапа, но когда шум переходил в унисон, то он был слышен даже сквозь них. Я бы сказал, что это некое излучение, или же волны, резонирующие с нашим организмом, которые он воспроизводит в виде шума при реакции с ними. Правда это лишь предположение, так как нам не удалось ничего уловить.

— А эти… крики и боль?.. — дрожащим голосом вклинился в разговор Викар, так и не притронувшись к еде, которую с удовольствием уплетала Рита. — Почему это с ними происходит? Почему они не помнят этого?

— С этим сложнее, — ответил Эбингтон, достав из халата небольшую пробирку, после чего вскрыл её и выпил содержимое. — Мы предполагаем, что второй этап является началом всего «цикла». Точнее, тем периодом, когда что-то случилось на Вилэносе, из-за чего и появился сам «цикл». И, скорее всего, в тот момент произошло что-то чрезвычайно страшное и болезненное… Отсюда и идут эти крики и извивания от боли. Что же касае…

Эбингтона неожиданно прервала Рита, резко выкрикнувшая своим детским голосом: «Ещё!» — ударив при этом ложкой по подносу. Все, включая Викара, уставились на неё — она жадно смотрела на поднос отца полный еды. И только профессор делал пометки в своей голове, не теряя из виду поведение девочки, как и её зверский аппетит.

Викар, не придавая какого-либо значения поведению своей дочери, пододвинул к ней свой поднос, после чего сосредоточил всё своё внимание на Эбингтоне. Тот, не мешкая, продолжил свои пояснения:

— Что же касается воспоминаний, то на третьем этапе создаётся новый «цикл». Новая ветвь с одним и тем же началом, и одним и тем же распорядком. Мы имеем что-то типа зацикленной записи, что крутится от начала и до конца, ни капли не отходя от всех прошлых итераций.

— То есть они начинают с самого начала, совсем не зная и не помня конца? — вновь уточнил Габриэль, внимательно смотря на то, с каким рвением Рита поедает суп.

— Именно! — махнув указательным пальцем в сторону Ведомого, воскликнул Эбингтон. — Причём начало — всегда один и тот же момент!

— Значит, и длительность одного цикла известна?

— Один цикл длится примерно полтора дня, — ответил Эбингтон, заканчивая свою трапезу. — Окончание слегка плавает. Продолжительность второго этапа занимает от пятнадцати до двадцати пяти минут. Первое время было крайне некомфортно слушать весь тот шум, но со временем все привыкли и адаптировались. Мы даже пытались изучать его, но после перехода на унисон наши инструменты ничего не улавливали, а до был лишь обычный ор индивидуумов.

— Значит, примерно тридцать часов… — пробубнил себе под нос Габриэль, после чего продолжил свои расспросы: — Если я вас правильно понял, то после третьего этапа всё приходит к тому виду, который и был с самого начала. И это касается всего, что находится вне зон стабильности?

— Да. Абсолютно всё, что вне зон, возвращается к своему первозданному виду. В то время как то, чего там не было на момент события и зарождения "цикла", перестаёт существовать как таково. Именно по этой причине после каждого «цикла» нам приходится снова загружать сирену и подключать её к нашим датчикам.

Викар, слушая разговоры двух учёных, старался не терять нити разговора, но каждая новая крупица информации лишь сильнее нагружала и угнетала. Во всех произнесённых словах он не мог отыскать и крупицы искомого утешения.

— А как вы определяете начало второго этапа? — не унимался Габриэль, повернувшись в сторону монолита.

— В принципе, мой дорогой Габриэль, Вы и смотрите на то, что нас одновременно и спасает, и предупреждает, — с гордостью в голосе промолвил Эбингтон.

Встав из-за стола, с лёгкой припрыжкой он подошёл к монолиту. Обойдя его по дуге и встав за ним, профессор с широкой улыбкой на лице положил левую ладонь на верхушку монолита, торжественно презентуя устройство:

— Это моя гордость! Собственноручно созданная специально для изучения феномена «цикла»! Выполняет две функции: мониторинг стабильности внешнего поля КО-бытия, а также создание собственного поля малого радиуса при обнаружении колебаний! Благодаря ему мы и можем наблюдать за всеми этапами «цикла», пребывая при этом в полной безопасности!

— Получается, внутри него находится сердце? — уточнил Габриэль, водя взглядом по монолиту.

Эбингтон, нахмурив брови, уставился на Викара. Заметив это, Ведомый добавил:

— Капитан в курсе.

— Ну раз так, то да, внутри находятся сердце, датчики и аккумулятор, которого хватит на два часа работы. После каждой новой итерации они заряжаются — и всё повторяется заново. Это, конечно, лишь тестовые образцы, но, думаю, после окончания миссии мы сможем использовать их в серийном производстве!

Эбингтон так и сиял от гордости за себя и своё творение. И от столь переполняющих эмоций он на мгновенье забыл о том, что ему следует наблюдать за объектом исследования. Вернув свой прежний орлиный взгляд, он опешил, когда увидел стоящую рядом с монолитом Риту. Наклонив голову набок, она потянулась своим маленьким пальчиком к чёрной грани монолита, но тут же отскочила.

— Он… жужжит… — промолвила Рита, скорчив раздражённое и недовольное лицо.

— Жужжит?.. — удивился Эбингтон, переключив свой взгляд на монолит, и глубоко задумался. — Он тебе… мешает?

— Он отвлекает и мешает думать, — пояснила Рита, возвращаясь к их столику.

Эти слова кольнули Викара в самое сердце, ведь ждать ответов и искомых слов у него не осталось сил. Спокойно встав из-за стола с тяжёлым вздохом, капитан, стараясь сдержать свои порывы, обратился к профессору:

— Мистер Эбингтон, ответьте, пожалуйста, на мой вопрос, — промолвил Викар, после чего взглядом полным серьёзности уставился прямо на единственного человека, что мог дать ему желаемое: — Раз у Вас достаточно устройств, этих зон безопасности, которые могут работать столь продолжительное время, то почему Вы не укрыли жителей? Почему заставляете их страдать раз за разом, не обращая внимания на их муки? В Вас вообще есть хоть что-то живое? И почему Лика… моя жена, словно не видела меня, стоящего прямо перед ней?.. В то время как Рита видит. Почему у Вас есть правило, запрещающее говорить с теми, кто не отвечает?..

Заданные вопросы никак не изменили лица Эбингтона, словно столь колкие темы для него не были в новинку.

— Знаете, капитан, я прекрасно понимаю Ваше волнение, и мысли о том, что мы тут какие-то бездушные монстры, получающие удовольствие от страдания… объектов, — размеренным голосом сказал Эбингтон, вновь обойдя монолит и направившись в сторону девочки. — И, пожалуй, я начну свой ответ с конца. С того, почему появилось это правило, и почему мы не укрываем никого из здешних обывателей внутри зоны стабильности.

Подойдя вплотную к Рите, Эбингтон взглянул в её глаза — чем смутил девочку, — но вслед за этим мгновенно «нарисовал» на своём лице улыбку и, положив руку на её голову, слегка потрепал за волосы. Такая фривольность возмутила Викара, из-за чего он, слегка оттолкнув профессора, встал между ним и дочерью. Эти действия, впрочем, никак не оскорбили Эбингтона. Вместо этого он, окинув взглядом их стол и удостоверившись в том, что все закончили трапезу, мотнул головой в сторону выхода.

Эбингтон, выйдя из столовой, засунул руки в халат и, не оборачиваясь в сторону следующих за ним, молча побрёл по коридору. Тишина держалась добрых пять минут, пока они все вместе проходили мимо снующих туда-сюда жителей колонии. Никто не решался начать разговор, но внутри капитан постепенно закипал. Складывалось ощущение, что профессор просто издевается над ним, оттягивая ответ как можно сильнее.

В то же время, Габриэль пытался понять ход мыслей Эбингтона, ведь сейчас, когда информация пошла рекою, его всё больше и больше пугал один единственный вопрос: «А если… это происходит и тут?».

Из мыслей их выбил Эбингон, разорвавший тишину:

— Знаете, проходя вот так вот мимо, особо ничего и не скажешь о них. О тех, кто проходит мимо нас. Они ведут себя так же, как и мы. Просто занимаются своими делами и так же, как и в любом другом месте, как и любые незнакомцы, расходятся, не замечая друг друга… — задумчиво промолвил профессор, после чего тяжело вздохнул и продолжил свою речь: — Пожалуй, отвечу на ваш вопрос. Всё дело в реакции.

— Что Вы имеете в виду? — спросил Викар, смотря на свою дочь.

— При попытке как-то вмешаться в действия объектов, или же усиленно пытаться привлечь их внимание, первым делом у них наступает ступор. Вы, возможно, заметили это чуть ранее, — стал пояснять Эбингтон, встав перед одним из жителей и схватив того за одежду. — И сейчас Вы увидите это ещё раз.

Житель, которого профессор тряс за грудки, безмолвно встал как вкопанный. Пустым взглядом он смотрел словно сквозь того, кто был перед ним, при этом никак не реагируя на происходящее. Постепенно, с продолжением попыток профессора обратить на себя внимание, на лице жителя рисовалась боль, нарастая и всё сильнее отражаясь в лике. Дошло до момента, когда он приложил руку к своей голове. На этой точке учёный резко отошёл от испытуемого и, как ни в чём не бывало продолжил путь.

— Думаю, эта демонстрация должна была хорошо показать то, что я имею в виду.

— И это всё? — недоумевал капитан, считая причину крайне слабой.

— Конечно же нет! — ухмыльнулся Эбингтон, достав из халата правую руку и подняв указательный палец вверх. — Это лишь часть причины. Я лишь дошёл до точки безопасной для нас. Ведь если её перейти, то поведение объекта становится непредсказуемым и опасным. Крайне опасным! По первости, не понимая этого, мы совершили ошибку. Даже потеряли редких специалистов и крайне ценное оборудование.

— Более чем уверен, что Вы пробовали использовать на них седативные, профессор, — вклинился в разговор Габриэль.

— Это было самым рациональным решением на тот момент. Мы, конечно же, использовали его. Вот только реакция на стандартную дозу оказалась… незначительной. Да, это, конечно, немного усмирило подопытного, и мы даже смогли его связать. Только вот несколько рёбер он умудрился сломать тем, кто его скручивал. Думаю, данных пояснений хватит, чтобы пояснить причину этого правила?

Эбингтон резко остановился и, смотря из-за плеча на Викара, внимательно уставился прямо ему в глаза. И это оказалось столь некомфортным, что даже смутило капитана. На секунду ему показалось, что профессор пытается заглянуть внутрь него в попытках что-то выведать.

— Да… — неуверенно ответил капитан, положив руку на голову Риты.

— В таком случае, — Эбингтон продолжил идти по коридору, ведя всех за собой, — стоит ответить на первый Ваш вопрос. Он будет являться продолжением того, о чём я Вам только что рассказал. Мы всё же решили доставить этого подопытного в зону стабильности, чтобы он сумел пережить третий этап.

— Надо полагать, что-то пошло не так? — предположил Габриэль, мельком посматривая на радостно идущую рядом с капитаном Риту.

— Это настолько очевидно? — ехидно спросил Эбингтон, после чего продолжил свой рассказ: — Да, это решение повлекло за собой целую череду вопросов. Они же, в свою очередь, заставили изменить как наш подход, так и планы. Мы привели его в зону стабильности. В целях безопасности даже привязали к столу, чтобы подопытный не навредил ни себе, ни кому-либо из персонала. На момент начала второго этапа я находился в другой зоне стабильности, поэтому мог лишь наблюдать за происходящим со стороны.

Вновь резко остановившись, профессор слегка опустил голову и тяжело выдохнул. Со стороны казалось, что воспоминания о том, что он собирался дальше рассказать, его чем-то огорчали. С другой же, Габриэль прекрасно понимал с кем они имеют дело, поэтому вполне резонно ожидал какого-то подвоха в поведении своего бывшего, если так можно выразиться, коллеги.

— То, что я расскажу дальше, к сожалению, имеет крайне мало информации и строится лишь на единственном «приборе» измерения, что у нас тогда был… — хмуро промолвил Эбингтон, продолжив идти вперёд. — Когда прозвучала сирена, подопытный стал проявлять агрессивное поведение: брыкался, кричал и пытался вырваться. Ему ввели ещё седативного… Затем ещё… Предполагаю, что они попробовали ввести подопытному антипсихотические препараты. Только вот даже они не остановили его буйное поведение.

Все замерли, напрягшись и внимательно вслушиваясь в каждое слово сказанное профессором. По какой-то неясной для них причине, Габриэль с Викаром ощущали, что рассказываемые Эбингтоном события имеют немаловажный вес в том, что происходит на этой колонии. И лишь Рита, не понимая происходящего, вертелась на месте, но крепко сжатая рука капитана не отпускала её от него.

— В какой-то момент подопытный сумел вырваться из крепких захватов, — продолжил Эбингтон описывать произошедшее. — Он отбросил одного из учёных прямо к самой стенке купола. Сложно сказать, потерял ли он сознание от столкновения, или же умер в тот же момент. Исходя из информации от других наблюдателей из ближайших зон стабильности, мы сделали вывод, что после этого учёный не двигался. — Вслед за этими словами профессор развернулся и облокотился спиной об стену, при этом достав из халата очередную пробирку и выпив её залпом. — Это я ещё бы сумел понять и как-то объяснить, но не то, что случилось сразу вслед за этим. Честно говоря, я сначала даже не поверил своим глазам, но увиденное подтвердили ещё дюжина учёных… Рука подопытного видоизменилась, слегка удлинившись и удвоившись в размерах, а также из неё вылезли отростки цвета сгнивших зубов. Одним движением — столь быстрым, что мозг не успел обработать увиденную картину — он располовинил одного из охранников. В момент, когда мы осознали произошедшее, сирена перестала звучать…

Нависла тишина… Тяжёлая и давящая… От услышанного в головах у Габриэля с Викаром возникла одна и единственная картина на двоих. Столь яркая и в то же время понятная лишь им.

Фазовая некротизация!

Вне сомнений, описываемое очень походило на неё. Именно поэтому двое выживших свидетеля этого события, с перехватившим дыханием до боли в горле, боялись издать даже звук. Переглянувшись, без слов они прекрасно друг друга поняли. И тогда Габриэль всё же решился вступить в диалог:

— Профессор, ответьте мне на один вопрос… — дрожащим голосом промолвил он. — Какая модель генератора КО-бытия установлена в этой колонии?

— Если мне не изменяет память, то 2А.

Пускай Габриэль с Викаром и ожидали этого ответа, но в глубине души они надеялись, что ошибаются. Капитан от услышанного отпустил Риту и, собрав правую кисть в кулак, а левую положив на костяшки, упёр руки на уровне головы в стену, при этом облокотившись лбом об них. Ведомого же подкосило, от чего ему пришлось вытянуть руку в сторону стены, чтобы удержаться на ногах.

Увиденное сильно удивило Эбингтона. При этом мыслительные процессы стремительно развивались в цепочку умозаключений, которые он невольно стал проговаривать вслух:

— Исходя из вашей реакции, вполне можно заключить, что вы оба что-то знаете. Получается, рассказанное мною вам знакомо… При этом ваше поведение говорит о том, что данные события имеют за собой куда более серьёзные вещи, о которых и не хочется даже думать. К тому же, генератор модели 2А имеет непосредственное влияние и связь с тем, что тут происходит! Но насколько это связано с тем, что происходит тут?.. — задался вопросом профессор, потирая подбородок, затем обратившись к своим гостям: — Как конкретно связано происходящее на этой колонии и генератор модели 2А?

— Пока это не имеет точного подтверждения, но мы с капитаном столкнулись с… — Габриэль на секунду замолк, собираясь с силами, после чего тяжело вздохнул и продолжил свои пояснения: — Вы же помните все эти рассказы про фазовую некротизацию?

— Конечно помню! Страшилка и пугалка для мелких детей, чтобы они вели себя хорошо и не перечили родителям, которые не могут пояснить необходимость тех или ин… — Эбингтон резко замолк, удивлённо уставившись на отрешённого Ведомого. — Вы же не хотите сказать?.. Ведь не было ни одного подтверждённого случая! Ни даже намёка на то, что это на самом деле имеет место быть! Эта страшилка ходит поколениями… Но… Как? Как вам удалось выжить?! Расскажите мне в малейших подробностях! И почему я узнаю об этом только сейчас?!

— К сожалению, это оказалось не страшилкой… И то, что Вы сейчас нам описали, в совокупности с моделью генератора, говорит о том, что тут вполне может быть связь.

— Получается, вы застали момент фазовой некротизации, при этом воочию имели возможность наблюдать этот феномен?.. — Эбингтон завёлся, предвкушая множество интересной, и, возможно, полезной информации, что вылилось в волну вопросов: — Где он произошёл? При каких условиях? Почему вы с капитаном не попали под её действие? А отчёт?! Вы зафиксировали какие-либо показания?

— Можете всё это обсуждать без меня? — вклинился в разговор поникший Викар, к этому моменту отошедший от стены и треплющий Риту по голове. — Мне не хотелось бы, чтобы эта тема поднималась при мне… По крайней мере, сейчас.

Эбингтон замолк. Он внимательно наблюдал за капитаном с дочерью, при этом глубоко задумавшись. Пускай он и не подавал виду, всё так же держа лицо кирпичом, но Габриэль умудрился увидеть что-то, с чем он ранее не сталкивался. Словно проскочил свет чего-то настоящего под его маской обмана и жестокости. Но то лишь мгновенье, которое можно было бы скинуть на состояние самого Ведомого, надеющегося увидеть что-то иное.

— Да, конечно, — с полной серьёзностью наконец-то промолвил Эбингтон учтивым голосом. — Мы с моим дорогим Ведомым обсудим эту тему наедине. И всё же, возможно, после нашей с ним беседы мне может захотеться узнать у Вас некоторые детали. Если всё же сможете к тому моменту ответить на них, то я буду безмерно благодарен. Всё же… это огромный шаг в неизвестность! Открывается столь много потенциала, что у меня даже мурашки по коже бегут!

— Профессор, не могли бы Вы продолжить свой рассказ? — отдышавшись, попросил Габриэль. — Что произошло, когда сирена замолкла?

— Что-то столь быстрое, что у нас и времени особо не было для анализа произошедшего. Я бы сказал, что это походило на некое подобие взрыва. Буквально спустя пару секунд после окончания сирены вся зона стабильности заполнилась… субстанцией похожей на ошмётки плоти. С моей позиции мельчайшие детали уловить было невозможно, но вот исходя из отчётов находившихся рядом учёных, мы пришли к мнению, что клетки подопытного стали бесконтрольно делиться в геометрической прогрессии с очень высокой скоростью. Вследствие чего заполонили всё доступное пространство. В связи с плотностью, рискну предположить, что моё устройство моментально вышло из строя, из-за чего зона стабильности перестала существовать. Поэтому всё моментально поглотилось.

— Почему вы не провели повторное тестирование с теми же условиями? — поинтересовался Габриэль, уставившись на капитана с дочерью.

— Боюсь, я ограничен в количестве монолитов, — с горечью ответил Эбингтон. — Всё же, концерн выделил мне не так много ресурсов, как хотелось бы… Честно говоря, я даже удивлён, что они прислушались к моей задумке и выделили на это без малого пятнадцать «сердец». Да ещё и в капсуле малого формата! Видимо, мои доводы были весомыми для них. Ну или же я просто чего-то не знаю… Они сами себе на уме всё же. Думаю, ты прекрасно меня понимаешь.

— С этим не поспоришь… — подавленно ответил Габриэль, сложив руки на груди.

— Ну а насчёт того, почему они с нами не говорят и не реагируют на нас… — обратился Эбингтон к Викару. — На него я не смогу дать ответа, так как ваша ситуация, а точнее, то, что объект, выступающий для вас в роли дочери, является первым и единственным, кто пошёл на контакт. И это, скажем так, является крайне ценной зацепкой и предметом для дополнительного изучения. При этом объект теперь способен реагировать не только на вас, но и на окружающие элементы, что не относятся к «циклу». Поэтому мы обязаны выяснить причины столь резкой перемены.

Викар встал с колена, тяжело смотря на свою дочь. В его мыслях витали лишь тёмные думы как о жене, так и о Рите. Они смешались вместе с множеством вопросов, ответы на которые он так и не получил. Да и не факт, что получит. При всём при этом капитан скорее боялся узнать истину. По крайней мере по части из них. Его снова окутала неизвестность, стягивающая свои узлы до кровяных подтёков, лишь за той разницей, что кровоточила его душа, а не тело. Ему просто хотелось забрать дочь с женою да убежать куда-нибудь, где их не найдут… Вот только таких мест для него не существовало, а рассказанное Эбингтоном вселяло лишь ужас и страх.

— Прошу, пройдите за мной, — махнув рукой, позвал всех за собой профессор, направившийся прямо к находившейся всё это время рядом с ними дверью. — Есть ещё кое-что, о чём я должен вам рассказать. Для этого нам необходимо пройти за эту дверь. Но перед этим я вынужден просить, чтобы объе… Ваша дочь осталась снаружи. Увиденное Вам не понравится. Но, прежде чем что-то предпринимать, я должен попросить Вас, Викар, дослушать меня до конца. Ну и я напомню, что вы гости, а я один из ведущих учёных концерна ТОА, выступающий на данном объекте в роли руководителя, — пояснил Эбингтон, после чего жёстким тоном добавил: — Не забывайте своё место!

Габриэль почувствовал неладное. В его голове наконец-то собралась какая-то картинка, благодаря которой он сумел понять две вещи: первая — что будет за дверью, вторая — чего хочет профессор. Понимая обстоятельства, Ведомый не мог позволить капитану идти дальше. Пускай это была не его дочь, не его семья, но в глубине души у него всё сжималось. Прекрасно понимая, что раз у него лишь от мысли так больно внутри, то для капитана это будет… Именно поэтому Габриэль схватил Викара за плечо, развернув на девяносто градусов к себе.

— Капитан, Вам не стоит туда идти! Поверьте мне… Вы пожалеете, если войдёте в ту комнату, — полный решимости и серьёзности предупредил Ведомый своего спутника, бросив сердитый взгляд в сторону профессора. — Зачем Вам это? Чего Вы добиваетесь?

И пускай он прекрасно знал ответ на эти вопросы, но задал их с целью дискредитировать Эбингтона и его просьбы. Быть может, это позволит перебить желание капитана узнать ответы, которыми располагает только «хозяин» этого места.

Капитан замешкался, не осознавая, что находится впереди, но всё так же желая спасти своих близких. В отличие от Габриэля, мысли Викара погрязли совсем в другом направлении. Он мог фокусироваться только на них… Именно поэтому, убрав лежащую на плече руку, капитан молча посмотрел в глаза Ведомого с тяжёлой печалью на душе, тем самым чётко дав понять о принятом им решении.

Габриэлю ничего не оставалось, кроме как отступиться…

Рита осталась в коридоре вместе с одним из охранников, в то время как остальные вошли в тёмную комнату с одним большим стеклом в конце комнаты. С той стороны мужчины увидели операционный стол вместе с оборудованием. Габриэль уже понял, что за представление вскоре будет перед ними, в то время как Викар пребывал в непонятных чувствах.

Эбингтон посматривал на время, сохраняя полное спокойствие. Буквально через пару минут в помещение за стеклом раскрылась дверь — и в комнату вошли двое крепких мужчин, силой тащащих одного из жителя колонии, извивающегося и кричащего во весь голос нечленораздельные звуки. Они закинули его на стол и с трудом связали столь крепко, что у того появились кровоподтёки в местах привязи. Затем они спокойно покинули помещение, оставив бушующего жителя.

Эта картина оставила на лице Викара видимое недоумение. И его вызывал не сам факт того, что кого-то насильно повязали, а то, что участвующие в этом на своих лицах отображали безразличие. Словно это для них привычная норма…

После них в помещение зашли трое мужчин в белых халатах в бирюзовых перчатках и того же цвета масках. Они стали спокойно заниматься подготовкой к своим прямым обязанностям, совсем не обращая внимания на дрыгающегося жителя. Лишь спустя минут пять после их прихода, когда скованный стал совсем буйным, они укололи ему что-то для успокоения. Такое отношение вызывало вопросы. Особенно у Викара, не знающего профессора Эбингтона так близко, как знал его Габриэль. Последний, впрочем, не был удивлён происходящему, особенно учитывая, что он прекрасно знал о дальнейшем.

Наконец операция началась…

Один из учёных взял в руки скальпель и, как ни в чём не бывало вскрыл грудную клетку жителя… Без какой-либо анестезии или обезболивающих, учёный разрезал плоть "пациента", то и дело втыкая рабочий инструмент в разные и случайные части тела оного из-за его постоянных конвульсий. Затем они взяли костерез и разрезали рёбра, убрав мешающие кости груди. Кровь то и дело выстреливала в разные стороны из-за грубой работы оперирующего, оставляя на их светлых халатах следы происходящего зверства.

Викар с раскрытым ртом следил за актом бездушности и самого что ни на есть убийства. Даже если после перезапуска «цикла» житель вернётся в норму, это не отменяет того, что делали подчинённые Эбингтона…

Дальше было хуже…

Из жителя постепенно стали вырезать внутренности, доставая их один за другим в то время, как тот вопил что есть мочи то ли от боли, то ли от безумия. Происходящее вызвало у капитана отвращение и гнев, перекрывая тем самым всё остальное. Будь у него при себе пистолет, то он, как ему казалось, схватил бы его и приставил к виску Эбингтона, смотря при этом прямо в глаза. Хотел бы он услышать какие-то оправдания такой жестокости в этот момент? Он и сам был не уверен, поскольку мог бы просто спустить курок.

— Зачем Вы нам это показываете?! — рявкнул Викар, сжав кулаки и нахмурив брови, всем своим видом показывая враждебность. — Что тут вообще происходит?!

— Когда я сказал, что мы сменили планы и сам подход к тому, что тут творится, я имел в виду не просто подход к безопасности, что само собой разумеющееся, — неспешно стал отвечать Эбингтон, сцепив руки за спиной и подойдя вплотную к стеклу. — Я также подразумевал и исследования с тестами. Мы, конечно, первым делом провели процедуру на том испытуемом. В итоге я принял решение, что первичные тесты необходимо провести на всех жителях колонии.

— Вы же не хотите сказать, что?.. — с тяжестью промолвил капитан, потеряв силу в ногах и осознав, что на самом деле перед ним происходит.

— Почему Вы приняли это решение, профессор? Какие результаты показала самая первая процедура? — холодно вопросил Габриэль, не сводя глаз с Викара чтобы тот не натворил глупостей.

— Мы не сразу поняли, где искать ответ, испробовали и изучили многое. Пока не пришли к самому… банальному. — Голос Эбингтона казался серьёзным как никогда прежде. — Я решил проверить его ДНК и сравнить с нашим.

— И? — вопросил Ведомый, в то время как внутри постепенно нарастал ураган. Ведь подсознательно уже знал ответ, но разум не мог в это поверить пока не услышит.

— Они не являются нами… Все жители этой колонии.

— А моя дочь?.. — дрожащим голосом задал вопрос Викар, еле стоя на ногах с постепенно нарастающей дрожью по всему телу.

— Она мертва, — бездушно отрезал профессор, добавив: — Они все мертвы. Вам давно стоило это принять и не питать себя надеждами. Хотя, думаю… Вы давно их похоронили, но придя сюда просто не смогли отказаться от столь сладкого сна. Не могу Вас винить. Всё же объект крайне точная копия Вашей дочери. Пусть и не является ею.

Викар рухнул на пол, сев на ноги. Услышанные слова эхом разносились в его голове, трещиной расходясь по тому шаткому фундаменту иллюзий, что он успел возвести в надежде… Рита… Как это может быть не она? Ведь она выглядит так же… Ведёт себя так же… Это точно она! Но так ли это? Быть может это и вправду просто отличная копия? Тогда это лишь мираж той, кто когда-то был…

— Капитан Ноэль Викар, — неожиданно обратился Эбингтон, обернувшись к вопрошаемому, — я мог бы обойтись и без этого при желании, ведь Вы не имеете тут никакой власти и в целом даже можно сказать, что тут Вы никто. Всего лишь сопровождающий моего главного гостя — Ведомого. После всего услышанного Вы должны понимать текущее положение дела в этой колонии. Поэтому я прошу Вашего разрешения снова провести первичные тесты объекта С-25366. Также, в случае Вашего согласия, я дам разрешение остальным членам Вашей команды встретиться с родными. В ином случае Вы вместе с командой обязаны будете покинуть колонию.

Нависла гробовая тишина. Габриэль, ошарашенный от услышанного, сумел лишь прикрыть рот рукой, полностью окунувшись в свои думы и анализ услышанного. Перед Викаром же стоял тяжёлый вопрос, на который он не мог дать ответа. Метаясь между мыслями, каждая из них лишь ещё сильнее затягивала его в водоворот отчаянья где-то на грани между истерикой и безумием.

Как ему поступить? Эта мысль не давала ему покоя, давя на него с небывалой силой, втаптывая своей тяжестью в пол. Казалось, что ещё немного и она сломает хребет. Эбингтон это видел, поэтому, достав из кармана коммуникатор и проделав там какие-то действия, протянул его капитану.

— Капитан, приём, как нас слышно? — раздался спокойный голос Кэлла. — Нам наконец-то дали разрешение на связь. Докладываю: можете за экипаж не беспокоиться, нам было приказано совершить дематериализацию со смещением, после чего вернуться. Ждём дальнейших приказов.

Голос старого товарища развеял тяжкие думы Викара, позволив ему здраво посмотреть на ситуацию и пусть и с болью, но принять решение:

— Кэлл, передай экипажу, что скоро будет проведён инструктаж и будет дан допуск на выход в колонию, — со слезами на глазах проговорил капитан, опустив взгляд в пол.

Глава 11. Тихий шёпот за стеной

Встреча между членами экипажа Викара и жителями колонии была организована в кратчайшие сроки. Этому, без сомнения, помогло и то, что те были военными, и то, что на колонии все беспрекословно выполняли любой приказ профессора. Во время подготовки, пока разъяснялись правила, капитан сначала наблюдал в глазах своих подчинённых воодушевлённость, переплетённую с радостью… до момента раскрытия главного секрета жителей Вилэнос.

Стоило им узнать, что их любимые лишь имитация тех, кто когда-то жил, как в их глазах начали бороться целые бури эмоций, а на лицах отразились непонимание и страх. Но желание и возможность попрощаться с близкими в большинстве из них превалировали над негативными эмоциями и неизвестностью.

Правила встреч же были достаточны просты, и в их основе лежал всё тот же самый запрет на навязывание диалога. Всё проходило под строжайшим контролем и присмотром охраны Эбингтона, которая не отводила взгляда ни на секунду от тех, кто принимал участие в этом событии. В целях же большей безопасности встречи проводились по очереди. Это позволяло более внимательно контролировать любые волнения или же потенциальные опасности.

И если для одних это было возможностью увидеться с теми, с кем не удалось проститься, то для профессора происходящее могло стать продвижением в изучении феномена «цикла»…

Пока же все проходили по очереди для встречи с родными и близкими, капитан стоял у двери, откуда выходили закончившие свою попытку. Пребывая в лёгкой прострации, он смотрел лишь за двумя выражениями лиц людей, выходящих из дверей позади него: радостными и грустными. Несложно догадаться, от чего зависели эти результаты, но всё же от этого не становилось легче. Ведь он и сам совсем недавно прошёл через то же, через что проходит и его экипаж, с той лишь разницей, что ему не сразу сообщили о реальном положении дел. И это оставляло куда более глубокий шрам, чем ему хотелось бы…

Он и не заметил, как к нему подошла Кирико Эпатис, их медик. По её щекам стекали слёзы, а на лице рисовалась лёгкая улыбка. Капитан всё понял и без слов, но всё же, в целях поддержки морального духа членов экипажа, как и со всеми прошедшими до Кирико, решил задать один вопрос.

— Как прошло? — учтиво, пусть и с толикой отстранённости, поинтересовался Викар.

— Пусть и при таких обстоятельствах, но не думала, что смогу их ещё раз увидеть, — вытирая слёзы, ответила Кирико, посмотрев затем в полные печали глаза капитана. — И никто, наверное, представить себе этого не мог, когда согласились вернуться под ваше командование. Возможно, многим из них это поможет отпустить ту обиду, что они затаили на вас с того момента… Я верю в это. Им нужно лишь время…

С этими словами Кирико развернулась и отправилась в сторону их корабля, оставив капитана одного с теми мыслями, что она посеяла в его голове. Они дали ему новый толчок и даже небольшой проблеск надежды. Надежды на то, что те, кто был для него столь же близок, как и родные, с кем он прослужил не один год, сумеют его простить. И это после слов Кирико казалось ещё ближе к осуществлению.

С этими мыслями, хоть как-то согревающими его изнутри, капитан уставился на дверь в ожидании следующего выходящего. Им оказался Кэлл Ирби, фазист, благодаря которому большая часть команды и вернулась в подчинение Викара. По прошедшему времени с момента ухода Кирико и особенно по угрюмому выражению лица Кэлла, только что вышедшего из-за дверей, безусловно, можно было сделать лишь одно заключение.

— Не увидели?.. — осторожно поинтересовался капитан, смотря на опущенные глаза Кэлла, на что тот лишь тяжело выдохнул. — Честно говоря, не знаю даже, что и лучше…

— Ну… — промычал фазист, подойдя к капитану и облокотившись о перила. — Лучше бы просто видеть их холодные тела, а не то, как они ходят, общаются, улыбаются и радуются, ругаются и плачут… И неважно, видят они тебя или нет. Это… всё равно не они. Лишь жалкая имитация. И наверное, от этого лишь больнее…

Капитан подошёл к Кэллу, опершись рядом с ним о перила обеими руками, и уставился вдаль на снующих туда-сюда жителей колонии. Он пытался подобрать слова утешения, которые помогли бы хоть как-то сгладить столь горькое событие для старого друга, но в горле стоял лишь ком. Любые попытки произнести хоть слово сразу же встречали непреодолимую стену. По крайней мере, так это выглядело в его голове.

— Викар… — с тяжёлым вздохом прервал тишину Кэлл, — ты сразу узнал о том, что твоя дочь — не она?

— Нет… — еле слышимо на выдохе ответил капитан. — Мне сообщили уже после всего… увиденного.

— Нам рассказали лишь о малой части того, что тут происходит? Всё же неспроста нам приказали покинуть колонию на время. Надо полагать, нам и нельзя знать?

Капитан молча посмотрел уставшим взглядом в глаза фазиста. Оба и без слов поняли друг друга, закрыв этот вопрос. Состояние, в котором они пребывали, походило на затуманенный сон, в котором размыты грани окружающего, и из-за этого сложно понять находящееся перед тобой. Всё происходящее хоть и имело оттенок закрытия старого гештальта, но при этом куда больше вызывало вопросов и опасений у них двоих, чем у остальных членов экипажа.

Фазист с капитаном, как и в старые времена, понимали друг друга без слов, а их умы, пусть и затупились, пройдя через небывалые муки и терзания, не до конца утратили возможность видеть глубже и дальше, чем другие. Сам факт существования этих «копий» в колонии намекал на то, что приведшее к этому являлось чем-то в лучшем случае ужасным. И понимание вероятных страданий давно ушедших вновь резало их сердца, оставляя новые шрамы…

— Викар, — окликнул Кэлл капитана, встав спиной к нему. — Что-то мне подсказывает, что это только начало… Быть может, нам сто…

— Нет! — отрезал строго капитан. — Это закрытая книга. Уже поздно возвращаться к ней. Поэтому давай просто продолжим идти так, как идём.

— Как скажете, — без каких-либо эмоций ответил фазист, после чего ушёл в сторону корабля.

Капитан даже не смотрел вслед уходящему товарищу. Его взгляд был опущен вниз, а голова наполнилась тяжкими думами и нежеланными воспоминаниями о том, что он считал ошибкой с того самого дня… Настолько сильно погрузившись в них, со взглядом в никуда и во тьму, он и не заметил, как вот уже какое-то время рядом с ним кто-то стоял. Придя в себя, краем глаза он первым делом приметил белый халат и то, что стоящий рядом с ним достал из внутреннего кармана небольшую пробирку и залпом её выпил. После этого капитан сразу же понял, кто к нему пришёл.

— Чем-то могу помочь, профессор Эбингтон? — без капли энтузиазма в голосе спросил капитан.

— Да знаете, проходил я тут мимо, увидел вас и решил поинтересоваться, как всё идёт у вашего экипажа. Возникли ли какие-либо проблемы? Все ли в порядке?

— Более чем уверен, что состояние моего экипажа вас нисколько не волнует. Все данные и наблюдения вам предоставят ваши смотрящие. Вряд ли вы получите от меня хоть сколько-то важную информацию, — с лёгкой ноткой раздражённости ответил капитан.

— Вижу, и вы меня в монстры хотите записать? — саркастично, с ухмылкой промолвил весёлым голосом Эбингтон, словно его эти слова больше веселили, нежели задевали. — Да, мои работники, без сомнения, запишут любые мелочи, видимые им, как специалистам. Только вот есть то, что даже они, будучи опытными, могут просто не видеть. То, что может приметить лишь близкий или же знающий достаточно хорошо наблюдаемого. Вы, капитан, без сомнения, можете видеть то, чего не можем мы. Но… я не буду наседать на вас с этим. Если сочтёте нужным, то просто передайте нам эти сведения, так как они могут быть важными.

— Это всё, что вы хотели?

— Не совсем. Я бы попросил вас рассказать мне о том, что произошло во время вашего столкновения с фазовой некротизацией. О том, как это случилось, что предшествовало, и любые другие важные и не особо моменты. Как понимаю, есть опасения и предположения, что рассказанные мною ранее события как-то могут быть связаны с этим феноменом, а значит, и с текущей ситуацией. Поэтому я бы попросил вас пройти со мной в мой кабинет. Тем более вряд ли ваше отсутствие как-то изменит общее положение и настроения внутри вашей команды.

— Вы же хотели сначала всё обсудить с Филантом, — попробовал отказаться от предложения Викар.

— Недавно он заходил ко мне, поэтому все интересующие меня моменты мы с ним обсудили, — наседал Эбингтон, чувствуя нежелание капитана с ним говорить. — Вы не волнуйтесь, это много времени не займёт, да и мне нужно лишь прояснить несколько моментов, которые мой дорогой Ведомый не смог пояснить для меня в должной мере. Чем раньше начнём, тем раньше закончим. Вы так не считаете?

Ухмылка на лице профессора раздражала Викара. Ему не хотелось не то что говорить с ним, а даже просто видеть его. Из головы не выходили слова, сказанные Эбингтоном, о том, что творилось и творится на этой колонии. Как и не выходили мысли о дочери, его далёком выборе в прошлом и о том, что он за собой оставил…

Без лишних слов капитан указал рукой на коридор, после чего Эбингтон повёл его в свой кабинет.***

Пока все готовились к встрече и разъяснению правил её проведения, Габриэль погружался в свои мысли. После всего увиденного и услышанного его чутьё так и кричало о том, что ответы находятся рядом. Там! За той самой дорогой в пустоту, что не пускает никого. Его снова что-то вело… Ему не хватало лишь несколько фрагментов для полноты картины.

Именно поэтому Габриэль отправился к Эбингтону.

Найти его кабинет не составило труда, ведь к нему ходило множество учёных с отчётами. Словно ручьи воды, они вели Ведомого к цели назначения. Кабинетом же оказалась очередная зона стабильности, с той лишь разницей, что она полностью была обклеена изнутри чёрной плёнкой, из-за которой не имелось возможности увидеть находящееся за ней. Приватная зона, и только для самого главного…

Дверь тоже имела отличия от обычных. На ней находилось электронное табло с надписью, сменившейся с «Разрешено» на «Запрещено» после того, как внутрь вошёл один из работников профессора. Подождав пару минут и дождавшись выхода посетителя, Габриэль, убедившись, что надпись сменилась, постучав, вошёл внутрь. Окинув взглядом помещение, Ведомый был удивлён тем, сколь хаотично, но в то же время систематизированно всё было обставлено. Во всём том безобразии из гор отчётов с досками и стикерами на стенах прослеживалась чёткая и структурированная система. Ранее он не видел рабочего кабинета профессора, поэтому с интересом изучал его в то время, как Эбингтон что-то писал на доске, бубня себе под нос. Он так увлёкся, что совсем не заметил вошедшего к нему гостя, из-за чего последнему пришлось покашлять для привлечения внимания.

— Да-да, что там? — быстро промолвил Эбингтон, не отвлекаясь от своего дела.

Габриэль решил подождать, когда на него обратят внимание, всё так же продолжая изучать обстановку помещения. Профессор лишь спустя минуту соизволил обернуться, а после чего удивился гостю.

— Ох, мой дорогой Ведомый! Что же вы сразу не обозначили свой приход? Сообщи вы чуть раньше, я бы и напиток какой подготовил, да вот уже, вероятно, поздно что-то делать, — воодушевлённо и с небольшой толикой радости стал тараторить Эбингтон, судорожно переключая своё внимание между гостем и записями. — С какой целью решили меня посетить? И вы извините, что не сразу отреагировал. Работы много.

— Появилось несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответ, — сев на свободный стул, пояснил Габриэль, закинув одну ногу на другую, после чего положил руки на колени. — Особенно после всего прочитанного, услышанного и увиденного.

— Не поверите, но это взаимно, мой дорогой Габриэль, — радостно промолвил профессор, стирая что-то с доски и выводя вместо этого неизвестную гостю формулу. — Меня крайне заинтересовали ваши слова о том, что вы стали не только свидетелем, но ещё и единственным выжившим события под названием «Фазовая некротизация» за всю нашу историю после великого Фазового Разлома! Я уже ознакомился с вашим отчётом, но, пускай он и является достаточно информативным, в нём всё же сухая выжимка фактов и событий, никак не описывающих ваше личное мнение, виденье и, что немаловажно, то, что вы почувствовали! Поэтому я более чем уверен: вам есть чем поделиться за пределами тех букв, что вы оставили нашему руководству. Поэтому… — замялся Эбингтон, пытаясь сдержать свою возбуждённость. — Вы не против, если первым делом я задам вам несколько вопросов?

— Предполагаю, что в ином случае вы не сможете сосредоточиться? — ухмыльнулся Габриэль, показав жестом добро на пожелание профессора.

— Отлично! Исходя из вашего отчёта выходит, что лично вы встретились с феноменом целых два раза, в отличие от капитана Ноэля Викара, — воодушевлённо начал свой вопрос профессор. — При этом вы делаете акцент на генераторе КО-бытия 2А, отмечая его странное… биение. Я же правильно понимаю, что на вашем судне, на станции и корабле капитана стояла именно эта модель в момент фазовой некротизации? Ещё стоит отметить, что в колонии Вилэнос также установлена эта модель. Пускай и очень осторожно, но в своём отчёте вы подводите к мысли о том, что, возможно — и даже вероятно, сердце генератора 2А умирает… Вы считаете, что тут происходит то же самое, что и в тех случаях?

— По мне так, это явный показатель как минимум того, что странное сердцебиение 2А и фазовая некротизация имеют между собой какую-то связь, — спокойным голосом пояснил Габриэль, слегка наклонив голову набок в процессе изучения выведенной профессором формулы. — И если оно и вправду умирает, то мы в опасности.

— Также хочу отметить, что в отчёте не указаны измерения частоты биения сердец вашего корабля и корабля Ноэля Викара, — прикусив уголок губы и поднеся указательный палец к носу, с прищуром отметил Эбингтон. — Это указывает на неполноту данных и выведение суждения на основе одного наблюдаемого феномена. Есть ли ещё что-то, что подкрепляло бы ваше… предположение? Не исключаете ли вы, что причиной могла служить какая-либо другая поломка непосредственно самого генератора КО-бытия 2А, а не проблемы сердца?

Габриэль задумался над сказанным, пытаясь сформировать в голове логическое объяснение того, что скорее чувствовал, нежели мог подтвердить научным способом или фактами. Будь у него возможность изучить хоть одно сердце модели 2А, он бы сумел найти и подтверждение, и показатели вместе с весомыми доказательствами для тех, кто привык листать бумажки да оперировать числами. Вот только, даже будучи Ведомым, Габриэль понимал, что его «чутьё» не имеет веса… Профессор увидел это в лице своего гостя, после чего понимающе кивнул головой.

— В этом и сложность с вами, Ведомыми… — тяжко вздохнул Эбингтон, продолжив выводить формулу. — И к сожалению, это не играет нам на руку. Предполагаю, что концерн никак не отреагировал на ваше заявление… Оно и неудивительно. Бюрократы, что с них взять? Тогда скажите, есть ли у вас предположения, что вас… уберегло от фазовой некротизации?

— Единственное предположение — печать Права, — уверенно ответил Габриэль. — Предполагаю, что она имеет свойство, ранее нам неизвестное. Пока мне не удалось это подтвердить, но думаю, что на малом радиусе она выступает чем-то типа небольшого генератора КО-бытия. Это единственное связующее звено между моим первым столкновением с фазовой некротизацией и вторым, когда я находился рядом с капитаном Викаром.

— Печать Права, значит?.. — задумчиво пробормотал под нос профессор, потирая подбородок. — Проверить это предположение, конечно, затруднительно, но, по крайней мере, есть пища для ума. Ну и если уж печати имеют какое-то свойство, доселе неизвестное нам, то в теории можно провести парочку экспериментов. Правда вот, разрешат ли?.. Ну да ладно, это уже другой вопрос. И всё же печатей не так много, так почему же, если сердца умирают, мы ещё не наблюдаем повсеместных аварий, гибелей и в целом волнения в народе?

— Возможно, что конечную стадию разрушения генератора КО-бытия на той колонии кто-то искусственно ускорил, — серьёзным голосом ответил Габриэль. — Сердцу плохо, и это точно. Осмотрите любую модель 2А, и сами заметите. Другое дело, что раз мы ещё ничего не слышали о похожих ситуациях, то, значит, у нас есть время.

— Это, мой дорогой Ведомый, только в том случае, если ваше предположение верно, — отрезал как ни в чём не бывало профессор, рисуя на доске диаграмму. — Даже если вы и правы, мы не можем оперировать вашими «ощущениями» и «чувствами». Необходимы факты, замеры, тесты и числа, которыми мог бы оперировать любой другой учёный. Без этого у нас есть лишь пригоршня событий, не факт даже, что связанных друг с другом. То, что печать Права и ваше… если так можно выразиться, спасение во время фазовой некротизации как-то связаны, требует тщательного изучения, так как вы не оперируете всеми данными для подтверждения какой-либо связи между этими двумя моментами. И нет, вы не подумайте, я не против вас, но я прекрасно осознаю мышление наших шишек. Да и многие наши коллеги относятся скептически к Ведомым. Я, безусловно, прислушаюсь к вашему чутью и, скорее всего, постараюсь проверить сказанные вами вещи, но если наверху считают иначе… Нам будут нужны весомые доказательства.

Габриэль промолчал, не зная, как и реагировать на сказанное. С одной стороны, его критиковали, а с другой — поддерживали. И при этом всём это исходило от того, кого он призирал до глубины души, от того, в ком видел лишь монстра, готового на всё для достижения цели, невзирая на потери.

— Какие общие черты вы можете назвать между теми двумя событиями и тем, что происходит на Вилэносе? — бухнувшись в своё кресло, задал вопрос Эбингтон, смотря на выведенную им диаграмму.

— Исходя из того, что вы нам рассказали, могу точно выделить физические изменения, а из увиденного… Второй этап имеет некоторые отголоски того, с чем мы встретились на той колонии. Только те потоки не стирали материю и скорее выглядели как засасывание в проделанную дыру. Также тут я не наблюдаю ухудшения самочувствия у находящихся…

— Получается, что нельзя точно сказать, что происходящее тут является тем же, с чем столкнулись вы, — заключил профессор, тяжко выдохнув, после чего, повернувшись к своему гостю, сказал: — Что ж, думаю, можно перейти теперь к вашим вопросам, мой дорогой Ведомый.

— Кем, по-вашему, являются жители колонии Вилэнос?

— Точно не теми, кем являемся мы с вами, — коротко отрезал Эбингтон, достав склянку и выпив её одним залпом. — Я бы сказал, что они… своего рода очень подробная симуляция, сделанная на момент формирования цикла, ограниченная в определённых ясных и скрытых от нас моментах. Они похожи на нас, у них есть воспоминания оригиналов, но при этом они зажаты в рамках «снимка», или же «записи». Как это вообще возможно? — задал он сам себе вопрос. — С учётом уровня наших технологий — никак. Что позволяет такое создать? Ответ на это, безусловно, находится в генераторной, куда мы и пытаемся попасть. Более чем уверен, что именно там находится и источник, и то, что позволяет всю эту структуру поддерживать.

— То есть вы уверены, что это не дело рук концерна ТОА или же другой компании из Большой тройки? Может ли вообще быть, что тут замешаны «Призраки»?

— Последнее, более чем уверен, не может иметь места. Да, мы мало знаем о «Призраках», но точно можно заявить об отсутствии у них каких-либо признаков технологического прогресса, выходящего за пределы того, что мы о них знаем с момента «знакомства». Они больше похожи на хищников, и если бы они развивались, то мы бы уже давно канули в Лету. Просто как факт. Ну а насчёт того, связан ли с этим кто-то из Большой тройки… Ничего исключать нельзя, но раз уж сам концерн послал меня изучить этот феномен, то, судя по всему, они сами не в курсе и их волнует творящееся тут. Да и вряд ли кто-то сумел их не только догнать по технологиям, но и перегнать. В общем, думаю, тут что-то совсем другое…

— И что же? — поинтересовался, напрягшись, Габриэль.

— Свои мысли на этот счёт пока что я лучше оставлю при себе. Надеюсь на понимание.

Такой ответ создавал ещё больше вопросов и волнений. Ведомый пытался приструнить ту мысль, что крутилась у него в голове уже какое-то время, надеясь добиться этого словами профессора… Вот только всё вышло наоборот. Теперь водоворот потока его умозаключений, чутья и образов с бешеной скоростью рисовал до боли страшную и опасную картину. И чем дольше он молчал, тем сильнее его засасывало в пучины тяжких дум. Единственный выход — продолжить говорить, перевести поток в другое русло и не позволить ему утягивать за собой.

— Раз уж вы с самого начала были в курсе, то почему позволили капитану Викару общаться с его дочерью? Почему не рассказали о том, что тут происходит, как только мы прибыли? — Габриэль сдерживал себя в речи, стараясь не сказать лишнего, но его напряжённое и озлобленное лицо выдавало все мысли.

— Наверняка думаете, мой дорогой Ведомый, что я получаю от этого удовольствие? — усмехнулся профессор. — Огорчу вас и подпорчу вам картину меня, но это решение было сугубо профессиональным и незапланированным. Всему виной как раз таки копия его дочери, объект Эс двадцать пять тысяч — триста шестьдесят шесть. Этот объект оказался первым, у кого имелась обратная реакция на внешний раздражитель, не входящий в «цикл». Поэтому для чистоты эксперимента необходимо было проследить максимально долго, чтобы оба объекта не имели воздействия, которое могло бы дать некорректные данные. В общем говоря, — заключил он, — нужно было, чтобы капитан Викар вёл своё общение так, словно это его дочь. Его незнание реального положения дел дало более корректные данные, чем дало бы знание о том, что это на самом деле всего лишь копия, а не оригинал. Жестоко ли это? Наверняка, но если бы не произошедшее, то я бы поступил так, как вы и говорите. Всё же я планировал рассказать всё в тот момент, когда мы бы дошли до генераторной.

Слова профессора вызывали у Габриэля смешанные чувства. С одной стороны, ему становилась понятна мотивация и причины такого решения, но с другой… С другой же стороны, это не отменяло столь жестокого решения, больше походящего на издевательство, нежели на исследование. Пускай логика и звучала в словах Эбингтона, но принять её Ведомому было сложно.

— Неужели не было другого способа? — протянул Габриэль сквозь зубы.

— Это был наиболее эффективный, — коротко ответил профессор, вернувшись к своим записям. — Неужели это вас так задело? — поинтересовался он, не отвлекаясь от написания новой формулы. — Это же не вас касалось всё же, а капитана Викара. Обычно вас не сильно волновали сошки, подобные этому вояке. Неужели что-то изменилось? Или дело в нём? А может…

— Это неважно! — резко отрезал Ведомый, явно раздражённый от полетевших в него вопросов. — Другое дело, что ваши поступки и решения являются максимально мерзкими. Вы не цените ни жизнь, ни других. Для вас все лишь инструменты, которыми вы пользуетесь, а как только они теряют вес — избавляетесь. Я надеялся, что с нашей первой и последней встречи вы изменились, но вижу, что всё по-прежнему. То, что вы сделали с капитаном… непростительно! И это я ещё культурно выражаюсь. Я… терпел ваши выходки, поведение и слова, но после всего произошедшего…

— Дорогой мой Габриэль, — и бровью не поведя прервал профессор. — Я и так прекрасно знаю ваше отношение ко мне, так что можете не тратить зазря силы на то, чтобы это озвучить. Быть может, когда-нибудь вы поймёте меня, ну а сейчас вы ругать меня пришли или всё же задать интересующие вопросы?

Столь резкое и резонное приструнивание задело Ведомого, отчего он потерял дар речи. Он и сам прекрасно понял, что волна негативных эмоций обуздала его, заставив тем самым потерять над собой контроль. Это ударяло по его самооценке, ведь он всегда старался сдерживать себя и не показывать истинные мысли и самочувствие перед другими… И на этой волне он задался вопросом: «Почему тогда с капитаном было иначе?» Быть может, из-за того, чтó Габриэль пережил незадолго до их встречи? Или же потому, что увидел в капитане что-то близкое ему самому? А может, это просто отчаянье, подкреплённое усталостью от поиска ответов в одиночку? В любом случае даже профессор приметил этот момент, а значит, он имел место…

— Вы правы, — сухо ответил Габриэль, признав свою неправоту. — Я пришёл за ответами. Поэтому у меня остался всего один вопрос: вы отправляли печати Права внутрь?

— Хотел, — честно ответил профессор, тяжело вздохнув. — Только вот начальство запретило. С их слов, крайне рискованно подвергать такое дорогое устройство опасности. Поэтому было строго-настрого запрещено использовать печать Права для разведки и изучения этого пространства. Я, конечно, попытался возразить, но меня и слушать не стали. Поэтому обязан и вам, мой дорогой Ведомый, передать приказ нашего начальства. В концерне крайне обеспокоены этим вопросом, поэтому я даже боюсь представить последствия нарушения. Думаю, что ни мне, ни вам это просто так с рук не сойдёт.

Эбингтон повернулся в сторону гостя и внимательно уставился в его глаза. Он увидел в них то, что вызвало у него беспокойство.

— Вы… что-то чувствуете там? — коротко спросил профессор, внимательно наблюдая за Ведомым.

— Да… Там что-то есть, и оно так и тянет меня туда…

Повисла тишина. Они просто смотрели друг на друга, погрузившись в свои мысли и размышления, при этом ощущая, что другой подозревает о чём именно.

— Пожалуй, на этом мои вопросы закончились, профессор Эбингтон. Благодарю за разъяснения и… извиняюсь за то, что вспылил.

Габриэль развернулся и направился к выходу, и, как только дверь открылась, профессор его окликнул:

— Мой дорогой Ведомый, не натворите глупостей. Раз уж вы что-то чувствуете, то вместе мы найдём ответы. Поверьте.

Склонив голову, Габриэль молча вышел из кабинета.***

При входе в кабинет Эбингтона первое, что приметил капитан, — полный хаос и беспорядок в виде множества листов бумаги и папок, разбросанных где попало. Пытаясь во всём этом безобразии выцепить хоть кусочек порядка, Викар, пробегаясь взглядом по помещению, искал место, куда он мог бы сесть. К его счастью, взгляд зацепился за девственно-чистый уголок дивана.

Профессор же спокойно прошёлся по созданной им же тропинке к своему столу. Плюхнувшись в кресло и обернувшись к капитану, он вопросительно посмотрел на стоящего посетителя. Слегка смутившись, Викар осторожно, смотря под ноги, побрёл в сторону дивана. Усевшись, он обратился к Эбингтону:

— Так что вы хотели от меня услышать?

— Наблюдали ли вы в поведении генератора КО-бытия 2А на вашем старом корабле какие-либо… странности? — с ходу задал он неожиданный для капитана вопрос. — Быть может, необычные параметры или же нештатные события, которые не нарушали протоколов, но выбивались из обычной рутины? Подойдёт любая мелочь, которая на первый взгляд кажется ерундой.

— Нет, — коротко ответил капитан, обводя взглядом комнату. — Сам ничего не наблюдал, а инженерами в отчётах ничего не указывалось.

— Вот оно как… — слегка огорчённо сказал Эбингтон, прикусив уголок губы. — Скажите: когда вы начали эвакуироваться на той колонии и вашим подопечным стало плохо, вы что-то чувствовали? Ухудшилось ли ваше самочувствие?

— Нет. Никаких ухудшений не наблюдал, кроме общего недомогания в связи с предшествующими событиями.

Столь сухие ответы напрягали Эбингтона. Пускай он и понимал, что перед ним военный, ему хотелось получить и услышать от гостя больше. При этом, прекрасно понимая, что давить смысла нет, профессор мог лишь тяжело вздыхать от получаемых ответов на такие важные для него вопросы.

— Не могли бы вы, капитан, описать тот момент, когда начался фазовый сдвиг на девяносто два и три десятых процента? Что вы наблюдали непосредственно во время выполнения протокола «Падение»? Что вы видели после его окончания?.. И что немаловажно, какие общие черты вы заметили после моего рассказа об испытуемом колонии Вилэнос?

Взгляд капитана потупился, словно его разум сам попытался защитить его от тех воспоминаний, от того, что ему пришлось лицезреть и прочувствовать. Его рот приоткрылся, но губы слегка подрагивали, словно он пытался что-то сказать, но у него никак не получалось. Эмоции… Пускай военная закалка и была сильна, но что-то в нём всё же сломилось. Слишком безумная череда тяжёлых событий, доведённая до апогея

— Когда мы собирались привести протокол в действие, в рубку влетел Филант… — начал рассказывать Викар надломленным голосом. — Он кричал о том, чтобы мы остановили смещение. Вот только… он опоздал… — Викар, слегка наклонившись вбок, опустил взгляд, после чего продолжил: — Это было второе применение протокола, но оно сильно отличалось от первого раза. Да, понятное дело, что там было где-то пятьдесят процентов, а во второй раз девяносто два, но… то… ощущение и те образы… это просто невозможно описать никакими словами и даже передать хоть частичку того, что тогда происходило. А затем тьма! Будто просыпаешься от долгого сна, но не можешь открыть глаза. При этом разум уже проснулся, и лучше бы он спал дальше…

Капитан замолк от резко возникшего в горле комка, который забрал у него силы говорить, — вслед за ним подступила тошнота и возникла тяжесть на плечах, что била в виски с невыносимой силой. Обруч, сжимающий его голову, старательно пытался блокировать те воспоминания и события, с которыми ему пришлось столкнуться. Профессор видел это, поэтому неспешно отворил один из своих ящиков стола и, достав оттуда бутылку со стаканами, резким движением наполнил два из них. Подвинув один к краю стола рядом с гостем, он осторожно кашлянул.

Хватило всего двух секунд сомнений, чтобы принять решение. Капитан залпом выпил то, что ему налили. Даже не поморщившись, он продолжил свой рассказ:

— Всё изменилось… будто… что-то всё изменило: что было металлом — стало плотью, а мои подчинённые… стали чем-то ужасным.

— Прошу прощения, что прерываю, — неожиданно подал голос Эбингтон. — Когда началось смещение, Габриэль стоял рядом с вами?

— Да, он был буквально в метре от меня. И он меня вытянул оттуда… А корабль… он словно ожил. Он дышал, по нему шли потоки воздуха, и… чёрт возьми, там было что-то похожее на сердце! Оно билось! И за нами бежали… Они обезумели… пожирали других… Это чёртов кошмар.

— Значит, всё же был рядом с вами, — задумчиво пробормотал под нос Эбингтон, добавив затем громче: — Получается, вы в итоге смогли добраться до спасательного шаттла и покинуть корабль?

— Да…

— А эти… попавшие под воздействие фазовой некротизации члены вашего экипажа, как на них это отразилось?

— Абсолютно разным образом: кто-то частично слился с интерьером, кто-то извратился настолько, что от него осталась лишь небольшая часть тела, а остальные… даже говорить не хочу… — пробурчал Викар, склонившись и опершись на сцепленные ладони.

— Спасибо, капитан. Мы можем остановиться на этом, мне этого хватает.

Викар, выпрямившись, стал потирать лицо, незаметно вытирая меж тем несколько скатившихся по щеке капель слёз. Всё последнее, что с ним происходило, с чем ему приходилось сталкиваться, вновь тяжким грузом упало на его плечи. Ситуация с дочерью лишь сильнее усугубляла его состояние и положение. В его мыслях то и дело проскакивали вопросы — он боялся давать на них ответы, так же как и слушать их от других. Он терял смысл движения вперёд и, что самое главное, нить, которая позволяла ему всё это время держаться на плаву. Казалось, что ещё один вдох — и он станет для него последним, а сам Викар утонет в той тьме, что поселилась в его разуме уже так давно. И ведь теперь, оглядываясь назад, даже не вспомнить, когда она родилась и как сумела достигнуть таких размеров…

— Почему… — сорвалось еле слышимо с его языка, но ком в горле моментально прервал его попытку задать болезненный вопрос.

— Почему я не рассказал вам сразу про вашу «дочь»? — серьёзно посмотрев в глаза капитана, продолжил вопрос Эбингтон.

По взгляду Викара, сверлящему профессора, последний прекрасно понял, что попал прямо в яблочко. Его это даже в какой-то мере забавляло, но, что более важно, он вспомнил самого себя…

— На этот вопрос я могу сказать лишь одно — так надо было. И нет, не потому, что это была какая-то моя прихоть или что-то в голову ударило. Я должен узнать, что тут происходит, чтобы не допустить подобного где-то ещё… — пояснил Эбингтон, а затем, глубоко призадумавшись, замолк.

Капитан ждал. Он знал, что такой ответ и будет, но также он видел, что профессор словно хочет сказать что-то ещё. И Эбингтон правда погрузился в думы, окунаясь в воспоминания и то, что он давно похоронил глубоко в себе.

— Капитан… вы видите во мне монстра? — опустив взгляд на свой стол, с улыбкой спросил он словно по наитию, просто оттого, что его разум сам захотел того без его желания. — Знаете, я бы правда не хотел с вами так поступать. Просто… это было необходимо… Я понимаю, как вы себя чувствуете.

— Серьёзно? — ухмыльнулся Викар, скрестив руки на груди и уставившись на профессора. — Я как-то в этом сомневаюсь.

— Не удивлён, — тяжко вздохнув, ответил Эбингтон. — У меня ведь тоже была дочь. Ей было примерно как и вашей на тот момент…

Сказанное удивило капитана. Ну кто бы мог подумать, что у такой персоны может быть не то что жена, а ещё и дочь? Казалось, что это просто несовместимые вещи. Это так ошарашило его, что он даже умудрился подавиться своей собственной слюной — настолько неожиданно были сказаны эти слова профессором.

— Да, понимаю, в это поверить сложно, — с усмешкой подметил Эбингтон, смотря на кашляющего гостя. — Вы слышали что-то о «чёрной смерти»?

— Что-то помню в общих чертах, — откашлявшись, с трудом ответил Викар.

— Тогда я поведаю вам небольшую историю, капитан. Это было лет пятнадцать назад, мы с женой и дочерью жили тогда на добывающей колонии под названием Теречь. Тогда я ещё работал учёным правительства, поэтому мне приходилось иногда отправляться в командировки в добывающие колонии. Там я искал всякую заразу, чтобы предотвращать эпидемии, или же останавливал её, если она всё же случалась. Моя жена решила тогда отправиться вместе со мной… В целом на самом деле добывающие колонии и без того опасны, ведь у них особо нет защиты, но… я не сумел отказать ей. Я думал, что буквально недели три-четыре — и мы вернёмся домой. В тот день меня вызвали в штаб на какое-то собрание. Даже не помню, что там такое было. Наверное, какая-то очередная ерунда, на которой необходимо на деле присутствовать лишь паре работников, но при этом собирают всех.

На этих словах Эбингтон ухмыльнулся, доставая из кармана новую пробирку и выпивая её залпом. Вслед за этим он открыл один из ящиков своего стола и, достав оттуда горсть таких же, но уже наполненных пробирок, засунул с карман халата.

— После той тягомотины я собирался возвращаться, но… Меня не было всего пару дней… Нам не дали взойти на колонию. Неизвестная эпидемия стремительно распространялась по всем её жителям и работникам. Отличительными свойствами были стремительное и агрессивное распространение, почернение кожи и разложение внутренних органов на последней стадии. Меня не пускали на саму колонию, обосновывая моей важностью для создания лекарства, но при этом правительство дало добро на отправку группы для забора материала. Я с головой ушёл в исследование проблемы… Время было против меня. Моя жена, дочь… они тоже подхватили «чёрную смерть». Подчеркну, что среднее время жизни заражённого варьировалось от пяти до семи суток. Так что… мне нужно было быстро найти лекарство, пока не стало слишком поздно. Пошли смерти… — Эбингтон запрокинул голову, смотря на чёрную поверхность купола своего кабинета. — Один за другим, словно фишки домино. Живые в одной части колонии, а мёртвые в другой… Три дня без сна, и на четвёртый я нашёл решение. Да, оно было сырым, но оно точно могло спасти жизни. Я срочно связался с руководством с радостной вестью, с пылающими глазами желая как можно скорее помочь и спасти всех… В том числе моих близких. Как думаете, как отреагировало на это моё руководство?

— Даже не представляю… — с замеревшим дыханием выцедил из себя капитан.

— Они сказали, что сначала нужно провести испытания на мышах, а потом уже на жителях. Мол, опасно вкалывать им непроверенную и, возможно, небезопасную вакцину! А в это время они умирали! — Эбингтон резко обернулся к капитану, уставившись своими огромными, пылающими от гнева глазами прямо на него. — Как же я тогда орал на них… Чёртовы бюрократы! Только вот всё равно пришлось начать опыты на крысах. А время уходило… Моя жена ушла на четвёртый день после заражения. Её организм не выдержал, был слишком слабым. У меня осталась лишь дочь… — Облокотившись о стол, профессор упёрся подбородком в сложенные руки. — Тогда я принял решение, которое полностью перечеркнуло мою жизнь и принципы. Я заразил себя «чёрной смертью», после чего использовал на себе вакцину…

— И как отреагировало на это руководство? — ошарашенно вопросил Викар.

— Если через сутки, через двадцать часов я ещё буду жить — использовать на всех оставшихся в живых жителях.

— Ну, как минимум вы сидите передо мной…

— Как минимум да. За этот период обнаружил некоторые побочные эффекты, которые исправил. И как только обозначенный срок прошёл, я сразу же ринулся вместе с командой на колонию. Пока остальные помогали рабочим и их семьям, я бежал к дочери… Только вот не успел… Жена лежала, опершись о стену, а дочь — рядом с ней, обнимая её холодный труп… Её последние мгновенья были в одиночестве и страхе. Меня не было рядом с ними… поэтому я и могу вас понять. Тем же днём я ушёл из правительства, хоть меня и пытались оставить. И тогда же я понял одну простую вещь.

— Какую же?

— Для спасения многих иногда нужно идти на жертвы. Все эти моральные принципы, правила и регуляции лишь тормозят прогресс, особенно когда счёт идёт на минуты. Пока бюрократы хотят видеть отчёты, цифры и графики, боясь взять на себя ответственность и принять тяжёлое решение, другие гибнут. Уж лучше пускай умрёт несколько, но будут спасены тысячи, нежели половина из них умрёт в ожидании спасения. И даже зачастую не нужно заставлять, ведь почти всегда найдутся те, кто готов пожертвовать собой во спасение близких. Делает ли это из меня монстра? — задумчиво произнёс Эбингтон, тяжело вздохнув. — Наверное, делает, но я готов нести эту ношу. Кто-то должен быть злодеем, чтобы двигать эту чёртову тележку вперёд в надежде спасти больше, чем потеряет по дороге.

— Честно говоря, я даже не знаю, что на это сказать… — всё ещё не веря услышанному, пробормотал Викар. — А вы рассказывали это Филанту?..

— Нет, — коротко и безразлично ответил профессор. — Да и зачем?

— Думаю, услышанное поменяло бы его отношение к вам…

— Ну, во-первых, если бы у него было желание, он давно бы всё это пробил. Во-вторых же, прошлое остаётся прошлым, и я тот, кто я есть сейчас. Как мною и было сказано, моя жизнь делится на до и после с того момента. Сейчас я, наверное, и вправду бессердечная тварь, которая добивается цели любыми путями и потерями. Так что… важно ли, каким я был когда-то и что меня сделало таким, каким я сейчас являюсь? Меня же удивляет другой момент. Точнее сказать, я удивлён отношением моего дорогого Ведомого к вам, капитан.

— Почему же? — удивился Викар.

— Габриэля не особо волновали другие, он даже отстранялся от всех, предпочитая работать в одиночку. Единственный, кто был ему близок, — профессор Лия Этиль. Вы вообще, к слову, в курсе, что из себя представляют Ведомые? — приподняв левую бровь, поинтересовался профессор, но, увидя в глазах капитана непонимание, сразу же продолжил: — Проект «Ведомый» вела профессор Лия Этиль. Она предполагала, что Всебытие имеет в себе как минимум информационный слой или же поле, которое мы можем использовать для своих целей и выживания. Для этого она отобрала сирот и неизвестными мне способом и средствами стала экспериментировать. К сожалению, вся эта часть оказалась засекречена настолько, что даже я не имею к ней доступа. Суть в том, что Габриэль явно волнуется за вас. Это странное для него поведение. Мне кажется, что он постепенно начинает видеть в вас друга.

Эти слова оказались крайне неожиданными для капитана. Он и предположить не мог, что тот, кого он был готов придушить и кто использует его в своих целях, может иметь к нему такие чувства. Теперь же, если обернуться назад и вспомнить то, что Филант ему говорил, становится и правда видно странное отношение к его персоне. Неожиданная и неприметная забота от противоречивой личности…

— Приму ваши слова к сведению, — задумчиво пробормотал Викар, отведя взгляд куда-то в сторону. — Вы упомянули Всебытие в контексте информации. А что, по-вашему, есть Всебытие? Я недавно, к удивлению для себя, задумался над этим вопросом и уже даже услышал одну из версий.

— Случаем, не версию информационного пространства от моего дорогого Ведомого? — с ухмылкой поинтересовался Эбингтон, но, даже не дав ответить на этот вопрос, сразу стал рассказывать своё виденье этого вопроса: — Я считаю, что наше привычное трёхмерное пространство каким-то образом схлопнулось до двухмерного. Поэтому, в связи с тем, что мы, существа трёхмерного мира, не можем существовать в двухмерном, контакт со Всебытием является для нас губительным. В целом вижу тут несколько вариантов: первый — схлопывание, как я только что пояснил; второй — мы перенесёмся в двухмерное пространство из нашего родного. Во втором случае нам нужно лишь найти способ вернуться туда, где нам и место. С первым, откровенно говоря, сложнее. По крайней мере, мы с коллегами рассматриваем эту гипотезу, так как она более состоятельная.

В кабинет профессора без стука ворвался один из его работников. Запыхавшийся, весь на нервах, он сразу же обратился к Эбингтону:

— Профессора, у нас чепэ!***

Габриэль после ухода от профессора ещё какое-то время пребывал в размышлениях, но ноги сами его привели к входу в генераторную. Войдя внутрь, он ещё раз бросил взгляд на дорожку, ведущую в белую пустоту. Подойдя к двери, отделяющей его от пустоты, он вновь ощутил стремительное желание пойти туда. Зов внутри него неистовым маршем проходил по его нервам, вызывая что-то похожее на зуд.

— Откройте двери, — неожиданно сказал Ведомый работникам внутри этой зоны стабильности.

— Согласно приказу профессора Эбингтона, мы не имеем права впускать туда кого-то без его разрешения, — ответил учёный, стоящий недалеко от него.

На это Габриэль достал свою печать Права и, обернувшись к мужчине, в приказном тоне сказал:

— Приказываю открыть мне двери. Думаю, вы знаете, что это такое.

— Боюсь, даже при таких обстоятельствах я не имею права… — испуганно, понимая тяжесть своих действий, ответил мужчина.

Раздражённый таким неповиновением, Габриэль поднёс парящую на ладони Печать к своему рту и что-то тихо прошептал. Секунду спустя Печать подлетела к компьютеру, и в то же мгновенье дверь за спиной Ведомого отворилась. Ступив на дорожку, Габриэль пошёл по ней в белую пустоту, а печать полетела за ним. Пока учёные, находящиеся в зоне безопасности, из которой он вышел, паниковали, он успел пройти метров десять, пока неожиданно за ним не стало закрываться пространство, отрезав его дорожку назад белой пустотой. Тяжело вздохнув, Габриэль двинулся вперёд на зов…***

— Как это закрылось?! — разбушевался Эбингтон. — Почему вы позволили ему войти туда, да ещё и с печатью?!

— Сер, мы не зна…

— Меня это не волнует! Вы представляете, что концерн с нами сделает?! Да они же…

Неожиданно возникший шум сирены прервал профессора, отчего тот даже замер с удивлённым лицом.

— Это снова та фаза «цикла»? — спокойно и напряжённо, смотря в лицо профессора, поинтересовался капитан.

— Нет… Это сигнал о приближении призраков…

Теперь Викар понимал реакцию Эбингтона, и первые мысли его, к удивлению, были не только о том, чтобы срочно пойти на его корабль и нейтрализовать угрозу, но и о том, чтобы спасти Габриэля. Только вот в трудную минуту беда не приходит одна… Через открытую в кабинет профессора дверь все находящиеся внутри увидели, как в коридоре жители колонии стали биться в конвульсиях, как во время второго этапа «цикла»… И это означало, что скоро тут будет хаос…

Страница книги Силуэт, мелькающий меж фаз в интернете