# Турнир

стейнвор

Страница книги <https://selflib.me/turnir>

Пролог. Лаборатория Союза.

Резкий неоновый свет бил в глаза. Впрочем, скорее всего это были другие, галогеновые или светодиодные лампы, потому что они никогда не мигали, даже в качестве хоть какого-то минимального разнообразия.

М-21 это всегда удивляло, если в этой скудно обставленной лаборатории было чему удивляться.

Стерильно чистое помещение, без намека на какую-то мебель; голые стены и зеркало на одной из них, сильно смахивающее на окно в другой мир;  мир, который видит тебя, а для тебя остается невидимым. За ним, этим окном, десятки глаз лаборантов и ученых ежедневно  наблюдают за тобой, как за обычной подопытной крысой. Во всяком случае, считаться подобием серой крысы было бы приятнее, с точки зрения модифицированного под номером М-21,  чем , к примеру, походить на безобидного и беспомощного кролика. Пусть даже всего такого белого и пушистого.

М-21 будто бы из праздного любопытства прислонился лбом к не отражающему его силуэт стеклу и   попытался представить, как отреагируют сейчас на его бесполезную выходку с той стороны.

Однажды один из стажеров назвал это бесполезное зеркало зеркалом Гезелла.(1)

На самом деле, ему уже давно были неинтересны такие штуки, это он уже давно видел. И зачем приглядываться к никогда не меняющейся обстановке? Только еще больше начинаешь злиться.

В течение долгого времени,  он так и не смог определить, сколько прошло часов или даже дней,  ничего не менялось.

Он ушел глубоко в себя. Погрузился в собственное, поначалу ясно осознаваемое и такое человеческое отчаяние.

Перед заключением в эту отдельную одиночную комнату, можно даже сказать, помещение для специальных наказаний, что-то сродни  тюремного карцера,  у него снова произошел  так называемый «нервный  срыв»,  внезапное буйное помешательство, после которого он не помнил и сам себя. Вроде бы что-то говорил, общался с такими же товарищами по несчастью, а затем… Внезапная отключка, и  спустя несколько часов, столь же внезапное осознавание себя. Целым и почти невредимым. Снова.

М-21 пошевелил отчего-то саднящими, как от удара кулаком, разбитыми и окровавленными губами. Внезапно появившийся во рту привкус метала - кровь. Не его кровь.

Кого? Такого же собрата по испытательной серии или того ухмыляющегося ненавистного даже своим коллегам по грязной работе охранника?

Он что же, кого-то покусал? Прямо как отчаявшаяся и загнанная в безвыходное положение собака? Да нет же, было неприятное тянущее ощущение в как будто бы вывернутой и затем обратно поставленной на положенное ей место челюсти, что как будто он грыз кому-то руки или ноги, натурально, рвал, как говорится глотку.

Он даже не помнил, было ли его внезапное нападение обусловлено каким-либо ехидным смешком или неосторожным действием  того урода.

Как это произошло с ним, всегда таким осмотрительным и осторожным подопытным экземпляром?

Как будто за какие-то считанные мгновенья его прежнее привычное "я" разбили на куски, разорвали в кровавые агонизирующие клочья.

Сложившаяся ситуация одновременно пугала его и завораживала.

Как будто его скромная непритязательная личность с кодовым обозначением М-21 раздвоилась.

Это она, новая сущность тихо и незаметно прокрадывалась в его мысли, его настроение, заставляла его ощущать интенсивнее, реагировать острее, желать большего, чем ежедневное жалкое выживание среди таких же одиноких напуганных, загнанных личностей. Впрочем, какие же это личности, жалкие и покорные никчемные пленники. Не только экспериментальные образцы работников лаборатории Кромбелла, а приспособившиеся рабы сложившихся обстоятельств.

До чего же они никчемны и бездеятельны.

Эта новая мысль, поначалу пугавшая его своей безрассудностью и бесконечным презрением ко всему живому, ко всему человеческому и к себе самому, такому же жалкому и беспомощному, постепенно завладевала им, да что там, захватывала его разум безжалостной хваткой отчаявшегося хищника.

Хищника стремившегося однажды преодолеть все физические и ментальные засовы и снести все существующие или  воображаемые клетки.  Даже сейчас, после нескольких инъекций транквилизатора и усыпляющих уколов, он продолжал ощущать эту новую силу.

Где-то глубоко внутри росло, набиралось сил и опыта его новое   «я». Животное, с которым теперь ему придется мириться.

Если его не убьют сейчас, за эту минутную вспышку ярости и потери самоконтроля.

Что ж, разбитые в кровь губы бессознательно изогнулись в непривычном этому телу оскале, если дело обстоит так, что  приходится выбирать между немедленной смертью и возможностью еще немного пожить в этом теле и однажды, потом, - он уж непременно позаботится чтобы это случилось! - расквитаться со всеми его врагами; он, пожалуй, отступит назад и позволит этой жалкой человеческой сущности притворяться и дальше, вымаливая себе часы отсрочки и прощения.

До чего же жалкая жизнь!

Минуту назад он слышал лязг открываемой двери. Понимал, что за ним могут прийти, чтобы положить конец его никчемной жизни. Он даже представил в воображении свое мертвое тело и самый последний вздох. Сдохнуть вот так, в одиночку, от очередных побоев, в полусне, а не в процессе лабораторных экспериментов, было легко. Даже, в какой-то степени, приятно.

Все лучше, чем загинаться от введенного препарата или от его последствий.

М-21 так замечтался, что не обратил внимания, что дверь закрылась. Только через несколько минут понял, что все еще лежит там, где лежал. “И зачем приходили?”

Можно было проявить любопытство, но двигаться лишний раз не хотел. Да и тело еще болело. Несколько ребер, возможно, были сломаны. Внутренние органы тоже, наверняка, пострадали от пинков в живот тяжелыми армейскими сапогами. Боль он чувствовал словно через вату. Боль души затмевала телесную.

Раздалось сопение. Кто-то упрямо, и, судя по звукам ползком, приближался к нему. Вскоре сопение приблизилось настолько, что горячее дыхание обожгло ухо. Кто-то с пыхтением укладывался рядом с ним.

Пахнуло самым обыденным и распространенным в здешних местах запахом - постоянно разлагающейся под воздействием медикаментов крови. Застарелый удушливый запах бинтов. И самый привычный, самый родной, безошибочно узнаваемый запах пота его товарища по несчастью, М-24.  Да и весь он тут, рядом. Большой, грузный. Терпеливый, понимающий. Наблюдательный. Хитрый. Невероятно чутко реагирующий на все изменения его распадающейся на глазах личности.

- Что это ты учудил?

Голос модифированного М-24, хриплый и сорванный, словно его обладатель долго и безуспешно кричал, с трудом пробивался сквозь пелену заторможенной отчужденности, оставшейся после приступа временного помешательства.

- Двадцать один, ты живой? - голос М-24 предательски задрожал. - Я думал...

- Что я просто отдам концы из-за пары ударов каких-то жалких охранников?

Оцепенение медленно отпускало, делая жесты и полу-улыбку М-21 грациозно- расслабленными и даже ленивыми. Опасными.

Шрам, пересекающий губы слегка натянулся.

- Хрен тебе.

Двадцать четвертый улыбнулся в ответ.

- Я сейчас на собаку похож, по- моему. Приполз к другу с целью лизнуть его щеку.

- Да ну тебя, - голос модифицированного М-21 уже почти нормальный. С привычной долей насмешки, и стремительно испаряющимся на глазах, еще проскальзывающим глухим раздражением.

- Кобель фигов. Холодно? Ты дрожишь.

Шепот стих. Остался звук – тихое дыхание двух спящих модифицированных. В глубине стекла бесшумно двигались чьи-то тени.

Спустя несколько месяцев двое выживших опытных объектов серии М-100, признанных непригодными для последующих экспериментов, были переданы в распоряжение административно-хозяйственных служб Союза, вместе с остающимися помещениями, частью лабораторного оборудования и земельным участком.

Непосредственный руководитель проекта, доктор Кромбелл был срочно отозван в другой филиал организации и все его исследовательские группы были распущены. Часть модифицированных, чьи результаты изменений были признаны успешными Кромбелл забрал с собой, а оставшийся «генетический мусор», в том числе и их двоих, единственных выживших модификантов из серии М-100, любезно предоставил местным военным,  и те должны были решить, что с ними делать дальше.

Отдать обслуживающему персоналу основной базы или прочим отделам, испытывающим хроническую нехватку агентов, информаторов, мелких исполнителей и просто не квалифицированной рабочей силы. Или ликвидировать после получения.

Но этим двум, оставшимся под теми же серийными номерами М-21 и М-24, повезло. После нескольких мучительных дней пребывания в подвешенном состоянии, их прикрепили к отделу внешней разведки в качестве мелких агентов и сборщиков информации.

Так же было решено перевести их в Эн-скую долину, точнее в засекреченный район по соседству, где располагались основные военные базы и штаб внешней разведки организации, для дальнейшего использования.

Разумеется, Союз мог позволить себе иметь небольшую наемную армию. Помимо очень большой армии генетически измененного «пушечного мяса».


Энская долина. База №... Союза.

- Вот и все?

Бледный, как будто давно не бывавший на свежем воздухе и не видевший солнечного света молодой человек с растрепанными, словно припорошенными серой пылью, волосами, удивленно взглянул на своего спутника.

– Нас вот так просто отпустят на волю? Выбросят где-нибудь на окраинах ближайшего города или все-таки пристрелят?

Его собеседник, огромный, словно выточенный из куска гранита, лысый великан, цветом кожи напоминавший такого же узника неведомого концлагеря, сделал движение плечами, как будто пиджак был ему тесен, и осторожно, словно боялся привлечь к обоим внимание молчаливых охранников, кашлянул.

- Думаю, нет. Нас будут использовать и дальше, но уже не в качестве "подопытных крыс".

Вскоре предположение М-24 подтвердилось. Их и еще нескольких измененных "вежливо" попросили сесть в одну из военных машин для перевозки людей. Что-то вкололи, и они проснулись уже на подъезде к территории своего, теперь уже постоянного, места обитания.

База Союза принадлежала военным. Это было заметно по четко продуманному расположению зданий.

Если не знать, что здесь находится несколько громадных подземных комплексов, казармы, учебные полигоны и прочие хозяйственные постройки, то ни за что не поверишь, что это филиал одной из самых могущественных организаций.

Сверху долина была похожа на типичный голливудский пейзаж – большие, огороженные чисто символическими заграждениями, участки. Виллы и бунгало были разбросаны в кажущемся беспорядке: одни были выстроены в калифорнийском стиле, другие имели футуристический вид, подобный зданию сиднейской оперы. Наиболее распространенными были постройки в старом колониальном духе: белые квадратики стен с маленьким двориком внутри - патио.

Среди всей пестроты архитектурных стилей большие блочные прямоугольники нескольких исследовательских лабораторий терялись, словно кубики рафинада, случайно оброненные на гигантском десертном столе объевшимся гурманом-сладкоежкой.

Раскинувшаяся неподалеку от застроенных участков долины скалистая гряда казалась абсолютно необитаемой и неприступной.

Впоследствии М-21 и М-24 не раз обманывались в своих наблюдениях, каждый раз прямо перед своим носом обнаруживая этот замаскированный участок дороги, неизвестно откуда вынырнувшей и опять теряющейся среди горных ущелий или кажущихся непроходимыми лесных массивов, когда покидали свое место пребывания, отправляясь на очередное задание. Вскоре грунтовая дорога привела всех желающих попасть на Базу к пустынному, огороженному колючей проволокой, участку.

Возле гигантских электрифицированных металлических ворот скромно притулилась одинокая серая будка блокпоста, возле которой они проехали, чуть сбавив скорость. Видимо, этим маршрутом пользовались достаточно регулярно, потому что ворота бесшумно отъехали в сторону уже на подъезде их небольшой автомобильной колонны из нескольких военных машин, пары внедорожников и грузовика для перевозки людей. В одной из машин и находились оба модифицированных и еще человек десять, то ли таких же агентов, то ли новобранцев-наемников.

Посреди огороженной территории располагался огромный стальной ангар, в который обычно загоняют легкомоторные самолеты.

Часть грузовиков и один из джипов нырнули в его громадное раззявленное нутро через распахнутые ворота. Вместо площадки для небольших частных самолетов в здании был проложен подземный тоннель, ведущий, как показалось модифицированным, в саму преисподнюю.

Бывшие экспериментальные образцы серии М-100 украдкой переглянулись.

Старая жизнь лабораторных подопытных крыс, несмотря на всю непредсказуемость и жестокость, была им известна и в некоторой степени уже привычна.

Сегодня она заканчивалась. Начиналась другая жизнь, с новым распорядком, иными правилами, непривычными жизненными ценностями и незнакомой мотивацией.

Комната, которую отвели им для проживания, была небольшой, и в нее помещался минимум предметов: две прикроватные тумбы, один стол, два стула, железная двухъярусная кровать и разгороженный на две секции шкаф.

Личных вещей у них еще со времен обитания в лаборатории никогда не было, да и, судя по всему, никогда не будет.

За их содержание теперь полностью отвечала организация, а эта привередливая дама вовсе не была особенно щедрой. Достаточно было того, что медицинское обслуживание они теперь будут получать  абсолютно полное.

Их поставили на учет и после соответствующего медицинского осмотра выдали положенные, как и всяким модифицированным объектам, необходимые, устраняющие неприятные побочные симптомы, таблетки. Выдали кое-какую одежду и всякие другие необходимые в быту вещи.

Но таблетки, конечно же, были самое главное.

Жизнь в такой непредсказуемой и сложной организации,   каким был Союз, диктовала свои законы, которым они должны были беспрекословно подчиняться. Даже будучи агентами, они не имели права владеть собственными средствами связи.  Посылать отчеты о своих наблюдениях предстояло чуть ли не голубиной почтой, через специального связного. Соответственно и писать документы надо было собственноручно на бумаге  шариковой ручкой. В установленной форме, безо всяких литературных  излишеств и изысков.

Организация не любила слишком независимых и инициативных. Впрочем, свои кодовые позывные они так и оставили, как это  было еще в кромбелловской лаборатории.

А спустя неделю после взятия на учет и зачисления «на довольствие»  в качестве агентов при Азиатском отделении, М-21 и М-24, получили первое задание – проследить за одним субъектом. Просто отмечать время его прибытия домой , а также сделать перечень  лиц, которые его посещают.

В этот же день, оба впервые покинули Базу Союза.

Впереди начиналась новая жизнь, со своими радостями и проблемами. Оба пока не знали чего им от этой новой жизни ждать.

И более сдержанный и осторожный М-24, и более прямолинейный и резкий М-21 были настроены оптимистично.


День 1

Подготовительный этап соревнований. Жилой блок группы ДА-5.Разговор Тао и Такео. М-21 и М-24 находятся на задании в городе.


Первый официальный день Турнира. Жилой отсек спецгруппы ДА-5


Все члены спецгруппы ДА-5 во время размещения на базе проживали в одном блоке, в крыле, предназначенном для военных.

Блок-секция состояла из нескольких отдельных комнат, соединенных общей гостиной. Каждая комната предназначалась для одного модифицированного и во время дислокации на базе считалась неприкосновенным личным пространством, входить на эту территорию, не спросив предварительно разрешения, было не принято.

Впрочем, тонкие внутренние двери, обшитые пластиковыми панелями, выполняли чисто номинальную функцию. Залогом успешного совместного проживания столь разных по характеру и темпераменту людей была, прежде всего, жесткая дисциплина, насаждаемая лидером группы Кранцем.

Послеобеденное время, если член ДА не имел какого-либо специального задания, считалось свободным, и каждый использовал его в соответствии со своими привычками и предпочтениями.

Кранц большую часть времени проводил среди офицеров штаба, на оперативных совещаниях или тактических сборах. Кроме того, конечно же,  писал доклады и отчеты,  запросы руководителям хозслужб и представителям  испытательных лабораторий, словом, занимался тем, чем положено заниматься командиру.

Поэтому во время пребывания в подземном комплексе остальные члены группы видели его довольно редко.

Впрочем, проводя большую часть времени на заданиях одним и тем же составом, за несколько лет службы все уже успели досконально изучить характер и привычки друг друга. Поэтому, находясь в мирной обстановке, не требующей ежедневного общения и совместных усилий, направленных на физическое выживание, «дэашники» были только рады встречаться как можно реже.

Специалист по ближнему бою, Шарк, большую часть свободного времени проводил в тренажерных залах. Его закадычный приятель  Хаммер, специалист по огневой поддержке, он же  минер-взрывотехник, занимался борьбой сумо.

Снайпер Такео помимо стрельбы из огнестрельного оружия занимался различными видами контактных единоборств, а для просветления разума и очистки кармы время от времени практиковал занятия йогой и различные техники медитаций.

Одного только Тао по его собственной воле невозможно было застать ни в одной спортивной секции, ни на учебном полигоне.

Раз в месяц он формально сдавал тесты на физическую выносливость и владение огнестрельным оружием, как и полагается участнику боевой группы, однако этими обязательными проверками и ограничивались его физические нагрузки.

В конце концов, в этой элитной  команде он был пока что пятимесячным новичком, стажером. Можно сказать, что только прошел испытательный срок, потому и позволил себе расслабиться.

Тогда как снайпер следил за своей специфической подготовкой всегда.

Поэтому Тао  удивился, застав в послеполуденное время Такео в его комнате. Тао негромко постучал в косяк двери и, услышав короткий и максимально безликий ответ «входи», проскользнул внутрь.

Такео лежал на своей одноместной кровати одетый по всей форме, закинув руки за голову. Несмотря на демонстративно закрытые глаза снайпера, у Тао возникло стойкое ощущение, что тот даже не пытается сделать вид, что спал; весь отрешенный вид  Такео, как бы свидетельствовал о явном нежелание участвовать в разговоре.

Впрочем, у каждого члена ДА было достаточно поводов, чтобы скрывать свои истинные намерения и чувства.

Тао подошел ближе и принял самую непринужденную позу, облокотившись на спинку кровати, которую занимал снайпер. Впрочем, скрещенные на груди руки свидетельствовали о его тщательно скрываемой внутренней нервозности.

Такео хватило одного быстрого взгляда, чтобы оценить степень его беспокойства. Он снова закрыл глаза.

Тао оставалось только в который раз изучать немного резковатый, но чертовски привлекательный, почти что скульптурный профиль снайпера.

У Такео были длинные, с загнутыми кончиками ресницы, такого же непонятного с лиловым оттенком цвета, как и волосы.  Несмотря на свое кодовое имя Такео, он не был каким-то там азиатом или японцем. Впрочем, как и сам Тао.

Такая вот замысловатая прихоть создателя их группы модифицированных  военных ДА-5, доктора Айрис.

А глаза у Такео были цвета морской волны. В системе цветопередачи RGB такой оттенок называют "циановый".  Или бирюзовый.

Тао мог еще и дальше рассуждать про себя насчет специальной «особенности» глаз  коллеги по спецгруппе, а также их  миндалевидной формы, и того, что той самой «души» Такео в них как ни крути, почти никогда не видно… Такео всегда был самым холодным и отстраненным человеком в их маленьком коллективе. Впрочем, сейчас необычные глаза снайпера были закрыты.

И хотя разговаривать, не видя глаз собеседника, было немного неприятно, Тао все же надеялся вызвать снайпера на откровенность.

-  Ты почему здесь? У тебя срочный вызов в лабораторию или к вышестоящему начальству?

Как и все узкопрофильные специалисты, Такео помимо руководителя своей группы подчинялся еще и командиру общевойскового снайперского подразделения.

Время от времени для решения специальных задач снайперы любых родов войск и из любых команд привлекались в качестве временного сводного формирования особого назначения.

Будучи по складу своего характера и в силу специфики своей профессиональной деятельности замкнутым одиночкой, снайпер не отличался излишней разговорчивостью и крайне неохотно шел на какой-либо, пусть даже словесный, контакт.

Поэтому в ответ на вопрос Тао Такео ограничился лишь утвердительным кивком.

Любопытный, хотя и не лезущий, будучи незваным посетителем, в чужую душу, Тао все же рискнул предположить истинную подоплеку событий.

- Мозгоправы из отдела психологической коррекции опять накапали на тебя начальству?

В силу известных особенностей работы снайпера за ними велось пристальное наблюдение. После длительных и трудновыполнимых заданий снайперы в обязательном порядке проходили полное психологическое обследование на предмет соответствия жестким квалификационным требованиям специалистов своего профиля.

Кто знает, может у кого-то уже стали пошаливать нервы. Свихнувшийся снайпер да еще на территории базы наделал бы много проблем. Много больше, чем пресловутые Вашингтонский стрелок и Техасский снайпер.(2)

Такео, будучи генетически измененной личностью, в случае несоответствия строгим критериям отбора в военную группу, не мог рассчитывать на пенсию по инвалидности и выход в отставку в качестве обычного гражданина.

С девяносто процентной вероятностью модифицированный был бы просто «выбракован» как пришедший в негодность генетический мусор, ведь однажды измененный человеческий организм просто не мог быть использован повторно. Впрочем, нельзя было сказать, что именно это  всегда беспокоило  Такео. Вроде как у него где-то в лабораториях Союза находилась в заложниках его неизлечимо больная младшая сестра.  И пока ученые искали средство, которое поможет спасти жизнь его маленькой сестрёнке, Такео должен был отрабатывать ее лечение своим  высококвалифицированным смертоносным  умением.

Тао, как самого младшего члена спецгруппы, вполне объяснимо тянуло как можно теснее и ближе общаться со всеми успешными, с точки зрения новичка старшими товарищами. Молчаливый и скрытный Такео привлекал его ровным отношением ко всему происходящему внутри группы.

А также какой-то незаметной, но явственно ощущаемой внутренней силой и абсолютной уверенностью в правоте исповедуемых им принципов, которые он не боялся отстаивать перед остальными участниками команды. К тому же он, как и Тао еще не потерял интереса к общению с внешним миром. Под маской сдержанного, внешне безразличного ко всему человека еще проскальзывало живое, человеческое желание жить обычной жизнью.

Шарка и Хаммера, удачно вписавшихся в беспокойные будни военных головорезов и наемников, впрочем, как и их амбициозного лидера ДА-5 Кранца эта искусственно ограниченная жизнь вполне устраивала.

Именно в силу этих объективных причин, а не только из-за красивых глаз снайпера, хакер рискнул изложить вслух собственные догадки о причинах официального вызова.

-   Слышал, твое недавнее увольнение «в город» наделало много шума среди гражданских.

Позадирать местную гопоту считалось обычным развлечением для многих военных.

А уж с чистоплюйскими манерами Такео, время от времени ввязываться в драку ради спасения чести какой-нибудь неосмотрительно попавшейся на глаза быдлоте девицы, члены ДА-5 считали эдаким немного извращенным профессиональным хобби снайпера.

- Снова героя изображал?

Шарк, дай ему возможность, всяких насильников и извращенцев душил бы собственными руками, просто в качестве благотворительного жеста в стиле Декстера. Просто из нелюбви к половой распущенности и собственного маньяческого интереса.

Хаммеру, в принципе, было все равно, но правила приличия в общении с женским полом он по некоторой своей прихоти и из уважения к порядку, соблюдал.

Для руководителя ДА-5, Кранца, приоритетным было стабильное психическое и физическое состояния снайпера, как члена группы; а на прочее-остальное – плевать.

Тао беспокоило, что ради этой «благой»  цели Кранц не признавал никаких сомнений, ограничений и препятствий.

Мог даже подсунуть специально какую-нибудь наивную нимфетку, только ради того, чтобы снайпер имел возможность  сбросить напряжение, выговориться как следует или завести что-то вроде  дружески-романтических отношений…

Правда, откровенничать с кем-либо, а особенно с гражданскими строго запрещалось по уставу.

Поэтому все, так или иначе когда-либо общавшиеся с Такео, вскоре постепенно исчезали из поля зрения.

Стоило заметить, что Такео и сам предпочитал не устанавливать  с кем-либо длительных тесных отношений. Тем проще была работа для специалистов последующей «зачистки».

Разумеется, ни о чем подобном снайпер даже не подозревал, наивно полагая, что мимолетный разовый контакт с каким-нибудь посетителем бара или другого культурно-увеселительного заведения не влечет за собой никаких серьезных, а тем более трагических последствий.

Однако, с некоторых пор, помощь в отслеживании случайных контактов снайпера стала одним из обязательных пунктов повседневной деятельности хакера.

Поэтому Тао попытался сам стать этакой заменой психологической отдушины для снайпера, и не то, чтобы стремился завязать дружеские отношения с Такео, но время от времени демонстрировал заинтересованность в более неформальном и доверительном общении.

Разумеется, с некоторыми внутренними оговорками.

Итак, Тао прислонился к спинке кровати, где лежал одетый Такео,  и, скрестив на груди руки, заявил как можно более непринужденным тоном.

-  Я тут немного пошарил по личным заметкам руководителей медицинских отделов и пришел к выводу, что в ближайшее время тебя хочет протестировать один из штатных психологов Союза. И при том, не в официальном порядке в лаборатории, а под видом  работника «службы физического отдыха и релаксации»… Самое интересное, я тебе замечу, что это будет определенно не мужчина.

Тао сделал выдержанную в пол минуты паузу, чтобы проверить ответную реакцию Такео.

Размышляя, а как развивать эту ситуацию дальше? Стоит ли свести весьма важный разговор на  нарочито легкомысленную  тему про физические отношения с девушками, или же прощупать настроение Такео более глубоко и тем не менее тонко.

Все-таки выбрал сначала отследить реакцию Такео, а затем положиться на свои отточенные навыки словесной импровизации и на врожденную интуицию.

Такео, чувствуя, что нежданный посетитель настойчиво  ждет от него  какого-либо  четкого ответа,  бросил в лицо терпеливо застывшего рядом с кроватью Тао короткий, но пристальный взгляд, так что Тао невольно вздрогнул  от этого ледяного пронзающего, словно кинжал, взгляда, и коротко поблагодарил Тао.

Снова прикрыл глаза.

Тао внутренне аж вскипел.

И это все?

А он-то рассчитывал хотя бы на поверхностный обмен репликами о тяготах военной службы. О том, что начальство требует, а в ответ ничего не дает.

О том, какие девушки симпатичней  по мнению Такео, в конце концов. Местные контрактницы с Базы или же из гражданского обслуживающего  персонала.

Тао постоял в ожидании, что снайпер проявит  хоть какой-то к чему-нибудь интерес.

А затем он сможет вывести общение с нелюдимым Такео на новый психологический и эмоциональный  уровень.

Тао нетерпеливо огляделся.

- Э-э, можно попросить у тебя немного  воды?

Тао, как любой уважающий себя информатор  знал, что этот трюк со стаканом с водой пытались проделать многие, просто чтобы проверить, что результаты многочисленных тестов не врут. Но все равно, увидеть это своими глазами вживую хотелось.

Не дожидаясь ответа, Тао пошарил по полкам, нашел стакан, откупорил одну из всегда стоящих в запасе у снайпера бутылок минералки. Ставя стакан обратно на прикроватный столик, он якобы случайно задел бутылку…

- Спасибо, что пытался замочить не меня, а всего лишь мою кровать

Снайпер неуловимым движением соскользнул со своего ложа, выдернул с траектории падения пустой стакан и в пятнадцати сантиметрах от пола собрал в него пролившиеся из бутылки капли.

Как всегда, все было точно, чисто и непостижимо.

Пресловутая "специальная особенность" Такео - нечеловечески высокая скорость.

- Больше не хочешь ничего?

Такео снова растянулся в своей любимой позе. Тао оставалось только пожать плечами и выйти.


М-21 и М-24 на задании

Большинство современных городов похожи, словно братья-близнецы.

Конечно, за исключением действительно старых поселений и специальных проектов. И запахи по большей части везде одинаковые.

Застоявшийся смог, сизые дымки автомобильных выхлопов. Все это чрезвычайно раздражает слизистую носа М-Двадцать первого.

А ведь есть еще запахи строительных материалов, запахи придорожных кафе и уличной кухни, запах живых людей,  это возбуждает его еще больше.

Его напарника, наоборот, в больших городах донимают различные ментальные шумы. Даже не гул голосов и резкие гудки сигналов, а живое, роящееся пространство чужих мыслей.

М-24 хочется защититься от этих проклятий, гневных окриков, нескромных желаний и по- настоящему преступных намерений.

Он пытается выстроить в своем мозгу виртуальную стену, и тогда все эти крики и стоны ненадолго, но не насовсем, стихают.

В больших мегаполисах разница между деловым центром, богатыми спальными районами, дешевыми "меблирашками" и откровенными трущобами просто разительна.

Но самое занимательное, что этот контраст присутствует постоянно, и в небольших городах- спутниках, и в крупных агломерациях.

Всюду люди делятся на бедных, обеспеченных и просто неприлично богатых.

Но в каком бы районе кто бы ни проживал, есть нечто одно, что всех их объединяет. Люди не могут в сообществе себе подобных просто, по-человечески, не гадить.

- И чего мы должны отыскать в этой помойке? - стоящий спиной к разворошенному бачку крупный, шкафообразный мужчина следит за улицей. Он только слышит, как шуршат полиэтиленовые пакеты, в которых с остервенением копается его напарник.

- Нам дали задание поискать какие-нибудь улики. Вдруг вместе с мусором из квартиры выбросили и что-то, имеющее отношение к Союзу или к тому делу, из-за которого установили слежку. Если что-нибудь найду - скажу.

Через несколько минут М-21 все же не выдержал.

- И чего они от нас хотят? Думают, в мусоре можно какие-то сокровища найти? Ублюдки.

- Успокойся. Тебя только задень,  ты всех перекусаешь.

Искатель потерянных в мусорке сокровищ только довольно оскалил зубы.

- А на что мне это вот счастье? Именно для того, чтобы кусаться, - потом озабоченно почесал нос и невпопад заметил: - А зубы-то у меня, действительно чешутся.

Этот, на первый взгляд, малосодержательный разговор двоих приятелей происходил возле ближайшей к домам мусорной площадке.

Эта площадка, к счастью для модифицированных, была оборудована по всем санитарным нормам: располагалась на некотором расстоянии от жилых домов и была огорожена с трех сторон от ветра.

К сожалению, люди в этом районе, все-таки предпочитали избавляться от части мусора еще по дороге.

Но с другой стороны, такая недисциплинированность была напарникам на руку: желающих посетить этот дурно пахнущий закуток в этот самый момент не было.

- В инструкции говорится, что нужно обращать внимание даже на такие мелкие детали, как мусор. Тем более, что именно этот самый хлюпающий или просто воняющий пакет может дать больше информации, чем пристальное наблюдение, - выдал М-21, припомнив один из уроков. Внезапно он оживился. Его ноздри затрепетали, и он активнее заработал локтями, с еще большим ожесточением роясь в контейнере.

М-24 он напомнил большую, азартно копающую нору собаку.

- Нашел.

Пепельноволосый парень с гордостью выпрыгнул из контейнера и потряс уловом. Его одежда благоухала всеми прелестями помойки, но на бледной физиономии сиял восторг. Словно он нашел драгоценное сокровище с затонувшего Титаника.

- А ты уверен, что это наше?

М-Двадцать первый утвердительно потряс головой.

- Конечно, у того мужика мусор всегда был в черном мешке с зелеными завязками. Дорогой и в не местном супермаркете купленный, как у других жильцов. И к тому же, - М-21 смущенно оглянулся на своего напарника, - у меня же это, того... нюх на такие дела. Наш это пакетик.

- Молодец, - похвалил его отвлекшийся от наблюдения за улицей Двадцать четвертый, про себя дополнительно отметив, что как раз этот самый нюх у его друга в последнее время значительно обострился. Совсем как у настоящего пса из подворотни.

Вопли склочной старушенции из ближайшего к мусорке подъезда раздались для обоих совершенно неожиданно.

"Вот ведь, невезуха", - чуть было не высказался М-24 вслух.

- Валим.

Через несколько минут они уже стояли на крыше одного из прилегающих к территории наблюдения домов.

Коготь М-21 прорезал щель в пакете, затем парень высыпал все содержимое на пол, нисколько не смущаясь гневного взгляда напарника. Только слегка пожал плечами.

- Нам дали задание поискать в мусоре, а не тащить этот мусор в машину спецнаблюдения. Просто составить список. Тем более, что ничего ценного тут нет. Обычный мусор - очистки от овощей, банки из под пива, пакеты из под сока, коробки... пустые из под сигарет, окурки, - перечислил он, осторожно разгребая кучку носком ботинка. - Ни одного бумажного листа, даже чека из магазина нет. Дисков, флешек с информацией тем более. Писать будешь или запомнишь?

М-24 вздохнул, глядя на гору отбросов посреди крыши.

- Буду писать.

Лишний раз общаться с чванливыми агентами из наблюдения не хотелось.

Когда они подошли к временному штабу, как можно осторожнее, чтобы не светиться, их ждал сюрприз.

Их отзывали обратно на Базу.

И вот за окном мелькают унылые, но почти узнаваемые уже пейзажи. Оба начинают привыкать к скучной и однообразной жизни "на воле".

В этом и состояла суть их теперешней жизни. Всегда появляться во время подготовки или развития основного действия, только догадываясь об причинах и следствиях происходящих событий.

Они - незаметные и подчас нежелательные свидетели того или иного события.

Иногда - катализаторы действия, иногда "мусорщики", разгребающие последствия чужой ошибки, но никогда они не были непосредственными участниками самих, как это часто бывает в отношении агентов Союза кровавых или даже кровопролитных событий.

И они оба были этому только рады.


День 2. ДА-5. Тренировка Тао и Такео

В чем Акула был настоящим специалистом, так это бой в партере.

В отличие от Такео, предпочитавшего ударную технику, контроль и удержание в стойке, Шарк был непревзойденным бойцом грэпплинга.

Во-первых, в положении лежа преимущества снайпера в скорости были сведены к минимуму, а во-вторых, Шарку в кои-то веки предоставлялась возможность вовсю общупать снайпера. Не то, чтобы у Шарка были какие-то гнусные виды на девственную задницу Такео, но чем-то тот его привлекал.

И  если бы не бдительный присмотр Кранца, Такео еще полдня лежал бы под тощим, но жилистым телом Шарка, при этом так и не научившись выполнять приемы избавления от захвата.

- Сейчас потихоньку начинай работать плечом, а теперь выворачивай ногу влево…

Лидер давал указания, прекрасно зная, что Такео, будучи в здравом уме и более того, даже  почти в невменяемом состоянии, автоматически будет избегать попадания в клинч и вовлечения в позиционную схватку. А вот борьба в стойке, всякие захваты и удержания, и, безусловно, вся ударка, это была его стихия.

Наконец, вдоволь потешив самолюбие Акулы, Кранц остановил затянувшееся валяние Такео на матах. Борьба борьбой, а по сути ничего толкового не происходило, нападающий пытался куда-то давить, а защищающийся просто не давал ничего ему сделать. Тупо затягивание процесса, кому быстрее надоест пыхтеть, тот раньше другого и сдастся.

А какие полупорнографические названия  были у позиций! Позиция  «север-юг», «позиция на боку», «50/50» или даже «распятие». Да и вид болевого приема «удушающий треугольник» сзади сильно напоминал некоторые позы из «Кама-сутры», особенно, если не вглядываться где и какая высовывается конечность..

Впрочем,  смех смехом, а лидер настаивал на дотошном изучении каждым бойцом даже «нелюбимых» им техник, для проработки так называемых "слабых мест". Не то, чтобы снайпер совсем не владел какими-то базовыми борцовскими приемами, но симпатии к ближнему бою он явно не испытывал. Тао пока не знал, есть ли подобные  «слабые места» у Акулы или самого Кранца, в  физическом аспекте, но на мозг он давить им уже умел, даром что ли по специальности он был хакер.

А вот в технике нападения и в технике защиты у Тао было полно «дыр». Ну не сложились у него теплые отношения с физкультурой.

- Оба, подъем. Такео,  займись натаскиванием на противодействие силовым захватам Тао. Покажешь технику борьбы против несколько противников одновременно.

Молниеносно выскользнувший из-под Акулы снайпер кивнул и встал в центре. Довольно ухмыльнувшийся  Акула с лидером Кранцем образовали вокруг Такео полукольцо, на противоположном конце поставив начинающего въезжать, что к чему хакера.

Тао видел такое несколько раз, со стороны, когда после прохождения курса интенсивных тренировок, претендент на очередное звание или кандидат в какую-нибудь спецгруппу должен был выдержать трехминутный бой против нескольких соперников одновременно. Глядя как смачно разминает квадратные кулаки лидер Кранц, Тао не мог не сочувствовать более тонкокостному Такео, но зря он, оказывается снайпера заранее  хоронил; гибкий  и скоростной Такео на удивление хорошо защищался от разрушительных атак Кранца; он или уклонялся, или минимизировал ущерб от столкновений двигаясь по касательной и подставляя под удар плечо или руки.

Впрочем, и у  самого Такео удары заходили вполне неплохо, только не классические хуки и апперкоты, несколько раз Такео въехал Акуле по челюсти и виску локтями, а потом даже Кранцу  врезал с разворота ногой по печени. Впрочем, их лидер слегка поморщился, но не остановился, наоборот, выбросил точный удар, так что Такео собственным лицом еле успел от него отвернуться, но краем уха все-таки задел. А в ушах снайпер носит маленькие серебряные колечки...

Тао еще не видел чтобы противники были так сосредоточены на поединке, из разорванного уха Такео лилось, а он будто и правда ничего не замечает. Шарку попутным бризом тоже от лидера залетело,  кажется, фишка борьбы заключалась в том, чтобы самому «водящему» выбраться из круга, а на место мальчика для битья впихнуть кого-нибудь послабее.

Сейчас в центре оказался Шарк. Помимо разорванной куртки у боевика были измочалена рожа и  отбиты ребра, а нечего отбивать боковое шассе Такео своим лицом, так ему еще и реверсом в обратку прилетело.

- А ты это чего тут прохлаждаешься? – внезапно раздалось прямо за ухом Тао.

В спину хакера будто врезался грузовик, но нет, это не грузовик, а всего лишь толстяк и хохмач взрывотехник  Хаммер. Было бы лучше, если б за Тао оказался всего лишь  «джип», у военного внедорожника хотя бы  есть «газ», и есть «тормоз», а у этого члена ДА-5 можно сказать, не было ни того, ни другого.

И тут уж  мальчиком для битья предсказуемо  оказался Тао.

Репортаж от первого лица хакера на некоторое время оказался прерван.

Очнулся Тао от звенящего шума в ушах.

- А этот чего здесь лежит.

Тао показалось, что нечто похожее он уже как-то слышал.

Хакер разлепил слегка заплывшие и мутные от болезненных ощущений везде  глаза и обнаружил себя лежащим на тренировочной площадке.

Рядом неколебимой скалой возвышался Кранц, несколько поодаль невозмутимо вправлял вывихнутое предплечье Такео. Шарк и здоровяк Хаммер уже ушли. Тао успел запечатлеть лишь их гогочущие голоса и увидеть удаляющиеся спины.

Снайпер заметил, что Тао пришел в себя и сказал, что позаботится о доставке раненного «домой», или, если понадобится, в больницу.

- Не надо в медпункт, -  Тао сообразил, что потом  его могут отправить еще и в какую-нибудь исследовательскую лабораторию, поэтому попытался встать. Голова еще некоторое время кружилась. Тело болело всё, но к чертовым лаборантам не  хотелось  гораздо сильнее.

Тао провел по лицу рукой и, обнаружив на ладони кровь вперемешку с собственной слюной не слишком-то удивился.

- Я в порядке. Готов продолжать специальное обучение боевым приемам.

Снайпер бросил на него внимательный взгляд и подтверждающее кивнул головой.

- Думаю, переломов нет, а с остальным разберется моя способность к регенерации. Кстати, у меня она где-то на уровне столько-то процентов.

Лидер с нечитаемым взглядом выслушал оптимистичный доклад Тао и, сделав наверняка, свои собственные выводы,  одобряюще кивнул.

- Такео, разберешься сам, что вам изучать в первую очередь, - в отношении чрезвычайно ответственного Такео Кранц допускал многие явные и не вполне очевидные вольности. – Главное, чтобы тот не был мальчиком для битья и полным профаном в схватке. Ты меня понял, Такео?

Снайпер неохотно кивнул. Кранцу показалось, что неопределенного кивка в этот  раз от Такео было  бы недостаточно.

Лидер нахмурился и перевел  свой тяжелый взгляд на закусившегося с ним Такео.

Вслух не было сказано ничего, но это была настоящая схватка взглядов.

Наконец, будущий наставник хакера бросил холодный неприветливый взгляд в сторону Тао. Все-таки он был законченным одиночкой и чрезвычайно не любил сближаться с кем-либо, хоть на бойцовском ринге, хоть в жизни.

- Понял, - как всегда, ничего лишнего, все по делу.

Напряжение, витавшее воздухе рядом с хакером, будто мгновенно разрядилось.

- Ну что ж, я готов, - С хилых плеч Тао  как будто свалился мешок  чего-то тяжелого на пару десятков килограммов. – Только можно я немного приведу себя в порядок?

Тао, будучи активным нелюбителем физических упражнений и всяческих других энергозатратных действий, прекрасно понимал тайную подоплеку этого поручения.  Кто еще, кроме спокойного, рассудительного и исполнительного Такео, сможет привить хакеру если не любовь к физическим тренировкам, то хотя бы уважение к бойцам, полагавшимся больше не на свои мозги, а на физические возможности?

Если у терпеливого и добросовестного Такео не выйдет обучить хакера парочке эффективных приемов, то остается уповать либо на очень ограниченные педагогические возможности Кранца, либо, ничего не попишешь, отправлять хакера на дополнительную промывку мозгов.

Не то Акула и Хаммер и впрямь однажды живьем сожрут его и не поморщатся.

При современном уровне технологий специалисты по добыче информации были нарасхват. Другое дело, что такие умники, как Тао, могли ковыряться в чужих базах данных, находясь в каком-нибудь подземном бункере месяцами, а то и годами не вылезая на поверхность.

Кое-кто даже предлагал подсоединить их к суперсети напрямую, путем вживления каких- нибудь электродов.

Этого Тао хотелось меньше всего, уж лучше «полюбить»  какой-нибудь наименее травмоопасный вид спорта.

Ах, да, спорт здесь не предусмотрен, надо выбирать что-нибудь посерьезнее.- Покажи мне, что ты умеешь, - после  того, как хакер умылся и чуть-чуть отдышался в ближайшем туалете, снайпер приступил к выполнению поставленной перед ним задачи.

Тао продемонстрировал вполне неплохие маваши- и маэ-гери, потому что это были самые запоминающиеся моменты поединков в голливудских фильмах.

В MMA их еще называют круговыми лоу- и фронт-киками.

Правда, снайперу всякий раз удавалось успешно контратаковать или блокировать все жалкие попытки Тао нанести ему этими ударами какой-то ущерб.

- Для начала ты должен понять допустимые пределы своего  боя. Для меня, например, в приоритете защита рук, хотя классическим элементом считается сохранение возможности быстрого перемещения. Бегать и драться, конечно, тоже важно, однако, моя специальность - стрелять. Поэтому удары кулаком, используемые боксерами в ближнем бою, я стараюсь задействовать по минимуму, кстати, нокаутировать можно даже ногой или ударом локтя. Так что задача у меня вроде бы проста - по возможности удерживать противника на дальнем расстоянии, или ударами ног или с применением дополнительных инструментов. Другое дело, что одними оборонительными действиями существенного урона не нанесешь. Рано или поздно приходится вступать в ближнюю схватку. Тут более предпочтительны различные болевые захваты, броски, заломы которые используется в айкидо, самбо, в различных видах китайского ушу.

Такео мягко обхватил запястье Тао своей ладонью и медленно вывернул кисть почти под углом 90 градусов. Внезапно снайпер остановился и удивленно похлопал хакера по плечу:

- Тебе не больно? Вообще-то нормальный человек уже должен кричать от боли и падать на колени.

Тао гибко вывинтился в сторону закручивания приема под оригинальным названием "никкё" и усмехнулся:

- Да что ты знаешь о настоящей боли? Я два года жил с опухолью в башке. Спасибо специалистам Союза, вылечили и поправили…

Его напарник непонимающе захлопал ресницами. Тао на пару секунд  завис, отвлекся на это увлекательное зрелище. Однако Такео не стал церемониться с зазевавшимся партнером по спаррингу, и уложил хакера молниеносным броском на лопатки, так что продолжать риторику  Тао пришлось лежа на спине.

- Я даже на какое-то время стал самым настоящим наркоманом, как мистер Шерлок, если ты понимаешь, что я имею в виду. Собственно говоря, из-за этого меня и забрали в подопытные Союза. Проворовался. Задолжал кучу бабла нехорошим людям. Перестал заметать следы. Подсел на сильнейшие обезболивающие  и забил на собственную  безопасность.

Все это время хакер не переставал наблюдать за реакцией снайпера.

Тот внешне остался почти таким же спокойным и равнодушным. Даже холодным.

Тао это слегка покоробило, внутренне. Внешне он решил продолжать разыгрывать из себя отчаянного рубаху-парня.

- Видишь ли, если врачи говорят, что тебе нужна срочная операция, а денег у тебя на счетах ноль, то ты быстро становишься неинтересен даже самым сострадательным и сердобольным последователям Гиппократа.

Тао осознавал,  что излишне поспешно "продает про себя  информацию", то есть рассказывает с явным  намерением посильней надавить на жалость, чтобы слушатель поверил, что это и есть та самая отчаянная правда, но ничего не мог с собой поделать.

- В общем, я не смог вовремя продлить медицинскую страховку. Ты понимаешь, что это значит в современном мире? Это все равно, что написать у себя на лбу черным маркером "Неплатежеспособен". Самая ужасная болезнь, что может с тобой приключиться в нашем социально не ориентированном обществе. И когда мне однажды поступило взаимовыгодное предложение по моей почти что прямой специальности, я сразу же почти согласился. Заметь, я настаиваю на этом маленьком дополнении, "почти". Ты догадываешься, что мне предложили мне в Союзе?

Снайпер все время, пока Тао вдохновенно описывал свою наполовину честную, наполовину выдуманную историю, невозмутимо стоял напротив. Руки скрещены на груди, брови скептически изогнуты, вид абсолютно незаинтересованный и расслабленный.

-  Видимо, ты хочешь, чтобы я спросил, почему ты так держишься за свое место в спецгруппе? У каждого своя судьба.

Тао сначала не понял, что его игру раскусили, но когда до него дошло, что Такео просто неинтересно как и кто выворачивается тут перед ним наизнанку, мгновенно сменил тактику и, пожав плечами, спокойно закончил.

- В общем, мне удалили все, чему в организме здорового человека быть не положено. Не спросили ни про заложенное имущество, ни про кредитную историю. Просто попросили взамен немного отработать в их страховом фонде. Кстати, там я узнал, что уже пару месяцев, как официально скончался от рецидива внезапно обострившейся неизлечимой болезни.

Снайпер почему-то решил, что именно в этот момент хакера следует подбодрить, и сочувственно притронулся к его плечу.

- Вижу, ты не в состоянии продолжать тренировку, позанимаемся позже.

Хакеру оставалось только удивленно хлопать глазами вслед удаляющейся фигуре снайпера. А все-таки задница у Такео и впрямь была привлекающей повышенное внимание.

Этим обстоятельством Шарк прожужжал членам ДА все уши.

Тао додумал эту мысль до ее логического конца, красочно вообразив, как эта часть Такео выглядит в ее естественном, обнаженном виде, затем мысленно сказал себе "айя-яй",и переключился на более приземленные вещи.

Он уже целых пять месяцев осваивался в этой группе, но никак не мог подобрать ключик к самому нелюдимому члену ДА.

И это немного его напрягало.

Что он за тактик-стратег и аналитик высочайшего класса, если не может раскусить за полгода какого-то тупоголового военного.

Это был самый настоящий вызов его профессиональным способностям.

День 2. М-21 и М-24 узнают информацию о Турнире.

Второй официальный день Турнира М-21 и М-24

- Вам повезло, сегодня только второй день Турнира.

М-21 и М-24 вопросительно посмотрели в сторону говорившего.

Только что они отчитались перед своим непосредственным начальством и теперь направлялись в сторону своего постоянного местопребывания на этой базе. Несмотря на то, что они числились наемными агентами, им полагалось жить и ночевать в одной из казарм, называемой по местной традиции «отелем».

Их опекун и местный сопровождающий пояснил подробнее.

- Новые кандидаты в специальные «именные» группы соревнуются друг с другом или с военными, уже состоящими на службе. Тот, кто прошел отбор, попадает в новую группу или в любую другую команду, которая захочет его принять. Во всяком случае, у модифицированных есть шанс заявить о себе и подыскать подходящее местечко.

- А что с неудачниками? Теми, кто не прошел отбор и не попал в команду?

Бывшие объекты экспериментов, признанные неудавшимися модификантами, как никто, понимали незавидную участь проигравших.

- Может, возьмут как вас, в агенты или в качестве простых наемников в армию, - мужчина равнодушно пожал плечами. Ему была безразлична судьба этих неизвестных, и он этого не скрывал.

Уже возле своих казарм М-21 резко остановился.

- Хочется посмотреть на этот турнир своими глазами. Узнать, чем отличаются другие модифицированные от военных. Что мы знаем об этой организации? Это наш шанс, - М-Двадцать Один невольно понизил голос,  - это наш шанс узнать врага получше, чтобы потом отомстить.

М-24 кивнул. В этом он был полностью солидарен со своим напарником.

В тот день очередь в казенной столовой была небольшой, потому что обычно получающие достаточное денежное довольствие агенты предпочитали ублажать или травить свои желудки в специально оборудованном коммерческом пункте питания. Поэтому оба представителя серии "М" недолго ждали своей очереди возле стола раздачи.

Они, как и те, у кого денег не было совсем, или было не так уж  много, чтобы позволить себе что-то большее, приходили сюда. Еда здесь не отличалась разнообразием: суп, каши, бобы, картошка... Что М-21 нравилось больше всего, так это горячий, с плавающими крупными кусочками фруктов и ягод, компот.

В отдельном корпусе,  "офицерском", как его обычно называли военные, помещалась столовая горячего питания, почти такая же, как и в «казенке», но с большим разнообразием блюд и национальных кухонь. Туда они, конечно, могли попасть, но не каждый день.

Были на территории базы еще два ресторана и около десятка кафешек, но завтракать, обедать или ужинать там могли только те, у кого водились деньги.

- Ты заметил, что каждый жилой блок отделен рядом постов и металлических дверей от других помещений? И еще, комнаты, предназначенные для модифицированных, как правило, располагаются ближе к центру, а казармы военных – вокруг?

М-24 кивнул, подтверждая его догадку.

- Точно, в случае непредусмотренного ЧП военные изолируют блок на отсеки, а соотношение  модификантов и «чистых» в каждой казарме примерно 1:4 или выше.

- Не доверяют модификантам армейцы, - согласился М-21, но тут же понял, что выбрал не то место для такого деликатного разговора. Поэтому, доев, они решили обсудить все уже по пути к казармам. Тем более что многие военные были заняты либо участием в Турнире, либо наблюдали за проходящими соревнованиями, болея за своих друзей.

- База состоит из нескольких высотных и подземных комплексов, - начал перечислять все то, что сумел узнать за время своих "прогулок" по базе, М-24, предварительно осмотревшись на предмет лишних ушей. Никого не увидел, поэтому продолжил: - Заправляют здесь всем военные. Все, начиная от кладовщиков и диспетчеров на пультах сигнализации до высших чинов, прикомандированных к различным лабораториям, в основном, обычные гражданские люди, нанятые по контракту.

Небольшая часть военных была модифицирована, но с некоторыми не всегда заметными для постороннего взгляда различиями. Одни подвергались лишь небольшим изменениям, направленным на увеличение физической силы и усиление некоторых других способностей, другие были изменены на генном уровне.

- Мутанты, - вставил М-21, кое-что из разговоров между военными на базе он тоже  слышал.

- Ну да. Измененные на генном уровне обладают не поддающимися жесткой классификации психическими, физическими, ментальными и экстрасенсорными способностями. Некоторых даже на вид сложно назвать людьми, поэтому за такими модифицированными закрепилось неофициальное название «мутанты». Как правило, подвергшиеся модификации страдают целым рядом побочных эффектов: нестабильной психикой и ограниченным периодом функциональной дееспособности по своему профилю.

- Чего? – М-Двадцать Первый не удержался и перебил друга снова. - Можно не использовать непонятные мне слова?! Я еще в лаборатории наслушался того, что понимал едва ли через раз.

Двадцать четвертый понимающе улыбнулся и объяснил проще:

- Быстро выгорают, быстро теряют свои способности или попросту умирают, что поделаешь, - здоровяк даже пожал плечами, но как-то снисходительно-равнодушно, - такова жизнь.

- А нас ведь с тобой тоже можно отнести к мутантам, - вдруг резко остановился М-21, надеясь, что группа людей, идущих туда же, куда и они, их не услышала.

- Можно, но об этом знают не все. Только те, кто нас "принимал". Но нас поселили в обычном блоке для модификантов с легкими изменениями. Лучше будет не распространяться, что мы изменены на генном уровне. Как я заметил, здесь все же есть негласная дискриминация.

- Ясен пень, есть, - согласился Двадцать первый. - Разделение по статусам и в нашей лаборатории было...Вспомни, как....

Увлекшись, они так и дошли до своего блока.

К счастью, если они и говорили о чем-то недозволенном, к их разговорам никто не прислушивался. Турнир – вот что занимало умы всех, служащих на базе, начиная с офицерского состава, заканчивая обслуживающим персоналом. А дискриминация здесь действительно была: статус военнослужащих был гораздо выше статуса ученых, занятых в исследовательских проектах, а «чистый» рядовой по статусу считался выше измененного боевика с таким же званием.

Оттого и стремились "серийные образцы" получить возможность попасть в специальную боевую группу.

Некоторые особо выдающиеся проекты получали не только дополнительное финансирование, но также впоследствии формировали особую команду, получая индивидуальное, "именное" прозвище - "Церберы", "Адские братья", "Ягуары".

Самая последняя разработка доктора Айрис, впрочем, называлась непритязательно и не столь вызывающе - ДА-5, но авторитет этой спецгруппы с лихвой компенсировал это незамысловатое наименование.

Правда это или нет, но по слухам кто-то из ДА-5 решил перейти в другой отдел. Но с другой стороны, не менее осведомленные неназываемые источники утверждали, что напротив, спецгруппу решили усилить. К пятерым, уже имеющимся членам проекта добавят одного или даже нескольких новых победителей Турнира.

Потенциальная возможность влиться в эту команду вызвала небывалый ажиотаж. Рядовые модификанты, военные и даже простые уборщики с многозначительным и понимающим видом обсуждали кандидатуры возможных претендентов и заключали перекрестные пари.

Кое-где принимались даже неофициальные ставки.

Блок "Е" для модифицированных с легкими физическими изменениями. М-21 и М-24

На галерее второго яруса, прямо напротив двери их общего с М-21 "номера", стоял М-24. Слегка ссутулившись, словно стремясь привлекать к себе меньше внимания, напряженно всматривался вниз. Грубовато широкие, совсем неизящные, мощные даже на вид ладони крепко стискивали трубчатые перила ограждения.

Там, среди праздношатающейся толпы, бывшей когда-то обыкновенными людьми - а теперь какого только разнообразного сброда там не было! - сновал его напарник.

По случаю турнира были приостановлены все групповые занятия.

Тренажерные и другие спортивные залы были полностью отведены под тренировки и отборочные испытания будущих участников Турнира, поэтому практически все обитатели блока удобно расположились в холле на первом этаже помещения.

Их попросили раздать увесистую пачку агитационных листов, в которых были перечислены основные требования к тем, кто решил участвовать в турнире, хотя особой нужды в этом не было. О турнире знали все и всё. Но руководство решило подстраховаться и напомнить об основных правилах проведения этого действа не только новичкам, но и тем, кто успел с прошлого года все подзабыть. На листовки никто не обращал внимания, разносчика или попросту игнорировали, или озлобленно рычали, когда он протягивал брошюру.

М-21 не заботило, что они сделают с этим листком, его главной задачей было не набрать команду добровольцев, а раздать их как можно больше, чтобы потом с чистой совестью отчитаться перед начальством, однако выслушивать разнообразные подколки ему уже сильно надоело. Через некоторое время он и сам начинал огрызаться в ответ, автоматически, не задумываясь о последствиях, и когда очередной знаток с издевкой поинтересовался, что это такое, не выдержал и рявкнул:

- В сортире бумага закончилась. Вот, раздаю теперь бесплатно всем и каждому.

Несмотря на агрессивность высказывания, шутку оценили, послышался чей-то одобрительный смех.

М-24 шумно выдохнул через стиснутые зубы, только сейчас осознав, что невольно затаил дыхание. В последнее время его напарник был совсем непредсказуем. Прежняя настороженность к чужим и в выборе мало-помалу в поведении М-Двадцать Первого почти  исчезла. В   характере его старого товарища по лабораторной серии появилось нечто такое, что откровенно его пугало. Это сейчас все обошлось удачной  шуткой, а что же станет потом?

Через несколько секунд М-24 припомнил, что и за собой стал замечать определенные изменения и не мог понять, хорошо это или все-таки плохо.

Все чаще и чаще ему хотелось присоединиться к напарнику и перестать прятаться за маской глупого добряка.

Если раньше ему хотелось одергивать М-21, когда тот начинал пререкаться или доказывать свою точку зрения, когда, по его мнению, правильней было смолчать, то сейчас он больше понимал, что же М-Двадцать Первым движет.

Жажда доказать, что он не отброс и не мусор, овладевала и им. Точно так же, как и желание продемонстрировать наяву  свою силу, которая потихоньку начала копиться где-то внутри, будоража нервы и наполняя сознание чувством особой уверенности в себе. Хоть эта сила и была слишком непредсказуемой и нестабильной.

Только недавно они оба, как и все остальные образцы, боялись лишний раз повысить голос, чтобы не привлечь к себе внимание, а теперь они могли не только перемещаться по базе в открытую, но и наблюдать за её обитателями, и даже обладали пусть маленькой, но властью. Теперь они сами были агентами, а не подопытными, и могли не волноваться, что умрут на лабораторном столе, но такой резкий переход все равно пугал и одновременно с этим давал надежду. На что? Он и сам не знал.

- Ты читал листовку? - М-21 поднялся по железной лестнице и встал рядом, осматривая сверху “оставшихся внизу”.

- Ту, которую ты мне первому и всучил? - хохотнул М-24.

- Ну надо же было с кого-то начать, - не стал оправдываться тот. - Что скажешь?

- Нам на турнир попасть не только в этом году, но даже и в следующем не светит, - высказался  напрямую М-Двадцать Четвертый, глядя на удивленно-обиженную физиономию друга. - Даже если произойдет чудо, и наши побочные эффекты исчезнут, ты уверен, что хочешь стать образцовым подчиненным этой организации? - понизив голос до вкрадчивого шепота, поинтересовался он.

- Служить? - М-21 нахмурился. Он как-то раз размышлял об их общем с М-Двадцать Четвертым будущем, строил планы мести, но сильно не задумывался о том, чем именно они занимаются сейчас.

- Не думаю, что мы сильно отличаемся от этих, - кивнул он в сторону модифицированных. - Если что-нибудь случится, то ими пожертвуют в первую очередь. Это же просто «мясо», как сказал наш старший по нашему родному блоку. Сам слышал, - объяснил он.

М-21 задумчиво перевел взгляд вниз. Модификанты по-прежнему сновали туда-сюда, сидели, шатались бесцельно, болтали между собой.

Именно в них ничего-таки не изменилось, изменилось его отношение к ним. Он как-то внезапно понял, что в любой момент половина этих нелюдей может исчезнуть, и никто не заметит этого.

- Обычные люди презирают измененных. Называют их "порченными" и "мутантами". Да мы и сами для себя не менее, а может, даже в большей степени опасны.

Иногда М-24 начинал говорить каким-то незнакомым, новым языком совсем уж невообразимые вещи. Вот как сейчас.

- Или ты не задумывался, почему модификантов и чистокровных людей разместили в отдельных  блоках?  Если что-нибудь случится, то изолировать и уничтожить их будет сподручней...

- Тихо... Может, раз уж мы здесь закончили, перейдём в другой блок? - как ни в чем не бывало перейдя на обычный тон, сказал М-21. - Что скажешь?

М-24 ухмыльнулся. Напарник часто ставил его в тупик своими непредсказуемыми вспышками бешенства, но столь же часто и по контрасту, удивлял и внезапно проснувшимся чувством благоразумия тоже. М-24 перестал уже надеяться на возвращение того осторожного и подозрительного парня, которым тот был в лаборатории, но он ошибся.

В их сторону из своих жилых комнат выходили несколько человек и направлялись вниз по лестнице, возле которой они стояли. А значит, могли случайно услышать их разговор. К тому же им действительно нужно было попасть в соседний блок для раздачи никому не нужных бумажек.

Когда за их спинами закрылась одна из дверей, М-21 с любопытством уставился на следующую. Возле нее располагалась небольшая комнатка с одним единственным охранником, который должен был записывать всех, кто входил и выходил.

Только так можно было попасть из блока Е, где обитали модифицированные, в блок С. Там располагались такие же жилые блоки, но уже для нормальных, а не измененных людей.

Молодой парень, с виду не старше самого М-21, окинул их цепким взглядом, словно прикидывал, стоит ли пропускать их и как к ним относиться.

Он был здесь еще новичком, но о модификантах слышал немало страшных историй. Поговаривали, что все модификанты поголовно психи, от которых стоит держаться подальше, и эти, хоть и не выглядели перекаченными не людьми, пришли все-таки из этого блока.

- Вы люди? Или... - не договорил он, сообразив, что сморозил глупость, но останавливаться, из-за отсутствия опасной реакции на свой вопрос, не стал. - Вы живете в блоке Е?

М-24 кивнул головой, подтверждая. Он не раз слышал, что существует негласное деление на базе на «чистых» и модификантов. Тех, в свою очередь, делят на мутантов и нормальных.

Пока, что он не знал, как на это реагировать и кем представляться, чтобы в случае чего не огрести неприятностей.

- Вы ведь "чистые"?

М-21, не моргнув глазом, ответил:

- Да, конечно, - про себя добавив: “ Нет, грязные. Неделю не мылись”.

Это пресловутое разделение модифицированных у него, как говорится, уже сидело в печенках, только присутствие напарника удерживало его от резких высказываний в адрес излишне любопытных.

- А почему вы проживаете в этом блоке, где много модифицированных?

- Да просто штабист нас туда отправил, - М-24 заметил нервное напряжение своего друга и постарался перевести тему.

Охранник промолчал. Вроде бы ему и ответили, но он чувствовал, что это не то, чем он интересовался.

- Мы наблюдатели под прикрытием, а остальное знать вам не полагается, - ввернул такую знакомую и нелюбимую фразу М-21. Им в лаборатории всегда так отвечали, когда не в меру любопытные пытались узнать что-нибудь этакое. - Для вашей же безопасности.

М-21 не солгал. Такие "кроты" среди рядовых модифицированных действительно имелись, ведь за теми, кто мог в любой момент сорваться из-за какого-нибудь отклонения в молекуле и устроить бардак, приходилось наблюдать не только через глазок камеры. Наблюдатели делали то, что любая техника не смогла бы - оценивали обстановку внутри блока. И ими могли быть кто угодно, начиная от самих модификантов, заканчивая обслуживающим персоналом.

Для большего правдоподобия М-24 осталось только состроить невинную рожу и прикинуться этаким простачком-дебилом. Человек нервничал, и он это видел. А еще он замечал, как его рука после слов напарника перестала тянуться к кнопке вызова, словно он что-то припомнил. Но все равно напряжение полностью не ушло.

“Новички, которые еще не полностью освоились, поступают исключительно по инструкции. А по ней он должен вызвать старшего, если ему покажется, что стало опасно, - подумал он и добавил уже от себя. - А оно тебе надо?”.

Улыбнувшись, он направил часть своей силы в сторону парня в надежде, что тот окажется поддающимся влиянию. И чуть было не расплылся в торжествующей улыбке, когда понял,что “контакт” установлен.

Сконцентрировал поток сил. Усилил влияние. К счастью для него, та камера, что крутилась под потолком, не могла зафиксировать его игру. Иначе они давно бы уже лежали бы носом в пол с руками на затылке.

Охранник расслабился. Внушение, что посетители не опасны, сработало. Дверь бесшумно открылась, пропуская дальше. Уже после того, как они отошли на приличное расстояние, М-21 осторожно поинтересовался у своего товарища:

- Этот новенький решил, что мы как минимум секретные агенты под прикрытием. Чуть было честь не отдал и руку не пожал. Твоя работа?

М-24 чуть заметно кивнул. Большего его напарнику и не нужно было.

- А нашего старшего обработать также сможешь? Нам никогда не помешает его поддержка и хорошее к нам отношение.

М-24 передернул плечами. На виски начинало давить - результат его собственных попыток воздействовать на людей давал о себе знать именно таким неприятным образом.

- Я немного способен его контролировать, в мелочах... Правда, у меня получается не всегда и пока что с очень немногими, в основном, с мелкими шестерками и слабохарактерными типами.

- С такими я и сам могу справиться, достаточно только голос повысить да начать говорить тоном “большого начальника”. А что с военными?

- А у военных, даже которые не модифицированы, стоит какая-то защита, которую я обойти не могу.

Так модифицированные  М-21 и М-24 оказались в блоке С для охранников и наблюдателей.

Страница книги Турнир в интернете